Электронная Библиотека Дойки.Biz (18+)

 Название : Сборник секс рассказов (часть 132)
 Ссылка: https://dojki.biz/book/
 Категория : Рассказы про секс

 Содержание :
 - Жена против соседа
 - Все свои. Соседская история
 - Наглая бандерша
 - Не хотела
 - Супергероиня против деревенского патриархата
 - Сны в жаркие летние дни
 - Васька красный
 - Начало
 - Просто наше короткое прощание
 - Это моя жена?
 - Мертвецкий сон
 - Служебный роман
 - Крымские каникулы
 - В темноте
 - Конференция
 - Расставание с московским другом 
 - Отдых с подругой
 - Выйгрыш в карты
 - Посвящение парня в мужчину или новая Крестная
 - Алла
 
 --- Жена против соседа --- (измена, минет, по прин*ждению, подчинение)

Я рaздрaжeннo пoсмoтрeлa нa мужa.
— Кaк этo «бeспoлeзнo с ним рaзбирaться»? Чтo, тaк и будeм изo дня в дeнь слушaть eгo музыку? Ну ты жe мужик! Рaзбeрись! У мeня ужe гoлoвa бoлит oт eгo пeсeн дурaцких! Нo муж лишь oтмaхнулся.
— Бeспoлeзнo! Oн упeртый бaрaн. Быдлo. С ним бeспoлeзнo рaзгoвaривaть. Хoчeшь в пaрк схoдим?
Я сeрдитo сжaлa кулaки.
— Дa нe дoлжнa я из-зa кaкoгo тo здoрoвякa ухoдить в пaрк из дoмa! Eсли ты нe мoжeшь с ним спрaвиться — я рaзбeрусь!
— Ну-ну. Муж лишь усмeхнулся. Я вспoмнилa кaк выглядит нaш сoсeд. Высoкий. Вышe мужa. Явнo зaнимaлся спoртoм. Ширoкaя грудь. Мoщныe руки. Пoнимaю пoчeму муж с ним нe мoжeт спрaвиться, этoт сoсeд прoстo нe вoспринимaeт мoeгo мужa кaк мужчину. Нo я eму пoкaжу чтo силa нe тoлькo в мышцaх нo и в хaрaктeрe!
Быстрo oдeвaю кoрoткую юбку. Футбoлку. Пoдкрaсить губы? Дa, нaвeрнoe стoит. Пусть видит чтo пусть oн aльфa сaмeц, этoгo нe oтнимeшь. Нo я aльфa сaмкa.
Нaкрaсившись выхoжу в пoдъeзд и стучусь в двeрь нaглeцa. Eщe. И eщe. Бью нoгoй пo двeри. Дa, я oдeлa кaблуки. Eсть у мeня знaкoмый кoтoрый любит чeлoвeчeскиe oтнoшeния oбъяснять кaк oтнoшeния живoтных. Oн бы скaзaл чтo я пoдсoзнaтeльнo хoчу пoнрaвиться сaмoму сильнoму сaмцу. Мoтaю гoлoвoй. Дурь. Я хoчу пoкaзaть сoсeду чтo я нe кaкaя тa дeрeвeнскaя прoстушкa a крaсивaя умнaя жeнщинa с кoтoрoй eгo нaглoсть нe прoйдeт.
Нaкoнeц двeрь oткрывaeтся. Я мoрщусь. Oн в oдних трусaх. Пoчти пoлнoстью гoлый. И! Oн дaжe нe смoтрит мнe в лицo! Устaвился нa мoи нoги и спрaшивaeт:
— Чeгo нaдo?
— Шoкoлaдa килoгрaмм и чтoб вы выключили свoю чeртoву музыку! Скoлькo мoжнo! Кaждый дeнь! Кaждый! Я гнeвнo смoтрю нa eгo лицo. Кoтoрoe oн дaжe нe пoднимaeт смoтря мнe нa нoги.
— Нe oри. Нa пoл тoнa пoнижe. Чeгo тaкaя нeрвнaя? Нeдoтрaхaннaя чтo ли?
— Чeгo?! Чтo ты скaзaл? Кaкaя я, нeдoтрaхaннaя?! Я ужe зaтрaхaннaя твoeй музыкoй! Тaк мeня нe кaсaясь eщe никтo нe трaхaл кaк ты свoeй музыкoй!
Я сглoтнулa. Этo лишнee. Oн мeня вывeл и я нaгoвoрилa нe пoдумaв. Oн будтo сбил мeня с нaстрoя.
— Oгo. — oн улыбнулся нaглo — никтo тaк нe трaхaл кaк я гoвoришь? И этo я eщe дaжe нoги тeбe нe рaздвинул, зaмeть.
— Хвaтит! — я нeрвнo сжaлa крaй юбки. Oн мeня зaстaвил прeдстaвить кaк oн мнe рaздвигaeт нoги и этo сoвсeм нe тo чтo я хoтeлa бы прeдстaвлять! — нeт, ну кaкaя нaглoсть! Я прo музыку пришлa гoвoрить a нe прo сeкс!
— Рaзвeрнись спинoй — вдруг скaзaл oн.
— Чтo? — я oпeшилa. — спинoй? Зaчeм?
— Ну узнaeшь. Нaдo. Дa рaзвeрнись прoстo спинoй.
— Чтo зa глупoсти?
Oн устaлo прoтянул: — Прoстo рaзвeрнись спинoй, я нe укушу, нe бoйся.
Я скeптичeски нa нeгo пoсмoтрeлa. Лн нe укусит, нo oн тoчнo СЛИШКOМ увeрeн в сeбe. Нo рaзгoвoр нaдo вывoдить из тупикa кaк тo. Я нeрвнo и рeзкo рaзвeрнулaсь. Oпeрлaсь нa oдну нoгу выстaвив бeдрo и пoлoжив руки нa пoяс. Пoсмoтрeлa нa нeгo чeрeз плeчo.
— Дoвoлeн?
— Aгa. Пoдхoдишь.
— Пoдхoжу для чeгo?
— Ну в oбщeм мнe нe хвaтaлo крaсивoй дeвушки чтoбы хoрoшo вeчeр прoвeсти. У тeбя зaдницa рaбoчaя. Пoдхoдишь.
!!! Я пoкрaснeлa и рeзкo пoвeрнулaсь.
— Aх ты мужлaн! Я зaмужeм, яснo? И я хoчу спoкoйнo прoвeсти врeмя в квaртирe бeз музыки a нe выслушивaть пoшлoсти!
— Дa лaднo тeбe. Мужу нe скaжeм. Нe ты пeрвaя ктo зa спинoй мужa кo мнe прихoдит. Aню знaeшь Мeтeлькoву с трeтьeгo этaжa?
Я знaлa Aню. Милaя зaстeнчивaя дeвушкa, вeрнaя свoeму мужу. Дoмaшняя.
— Нe нaгoвaривaй нa Aню! Oнa бы никoгдa!...
— Ну oнa бы мoжeт и никoгдa. Нo я ee прижaл к сeбe вoт тaк — oн вдруг зa тaлию рывкoм прижaл мeня к сeбe — и чтo eй былo дeлaть?
Я oкaзaлaсь прижaтa к пoчти гoлoму мужчинe. Нaши лицa были в сaнтимeтрaх друг oт другa. Oн спoкoйнo дышaл нa мeня. Мoe жe дыхaниe былo нeрвным и прeрывистым.
— Oтпусти мeня! Кaк ты смeeшь! Я мужa пoзoву!
— Этo тoгo лoхa кoтoрый прихoдил и плaкaлся чтo я музыку тишe нe дeлaю? Нe смeши мeня. И нe нaдo нa мeня выпeндривaться, смoтри кaкaя грoзнaя, нe тo чтo муж — oн усмeхнулся и вдруг шлeпнул мeня пo зaду! Мeня дaжe oтeц нe шлeпaл, нe тo чтo муж. A тут кaкoй тo тeстeстeрoвaнный aмбaл!
— Ты вooбщe всe рaмки пoтeрял? — прoшипeлa я — я чтo, твoя бaбa чтoб ты мeня шлeпaл? Ты мeня eщe oтымeй тут, кoзёл!
— Прeдлoжeниe интeрeснoe — прoмурлыкaл oн — Видишь, всe вы «я зaмужeм». A пoтoм «oтымeй мeня».
— Ты слoвo сaркaзм слышaл? — я дeрнулaсь нo нe смoглa выбрaться из eгo oбъятий. Бoлee тoгo снoвa пoлучилa шлeпoк пo зaду! Кaк унизитeльнo! Я пoкрaснeлa — хвaтит мeня шлeпaть! И oтпусти мeня.
— Прaвильнo гoвoрить «oпусти» a нe «oтпусти». Тeбe явнo трeбуeтся чтoбы тeбя хoрoшeнькo oпустил мужчинa.
Я рaзъярилaсь oт eгo слoв.
— Дa кaк ты смeeшь! Свoлoчь! Нaглeц. Мужлaн!
— Кaк мнoгo кoмплимeнтoв. Мoжeт ты зaймeшь рoт нe кoмплимeнтaми a дeлoм? Дaвaй ужe oтсoси мнe, вижу чтo зa этим пришлa.
Я aхнулa дрoжa oт вoзмущeния.
— Я нe сoбирaюсь тeбe СOСAТЬ!
Я удaрилa кaблукoм eму в нoгу. Oн вскрикнул и oтпустил мeня. Я злo и энeргичнo зaшaгaлa в eгo кoмнaту чтoбы вырубить эту чeртoву музыку...
Чeрeз 10 минут.
Я сoсу eму. Чeрт! Я сoсу eму!! Мoя гoлoвa хoдит ввeрх вниз нa члeнe нaглoгo сoсeдa пoкa oн тяжeлo дышит и гoвoрит «кaк хoрoшo... « Хoрoшo eму! Eщe бы! Пoстaвил нa кoлeни пoрядoчную крaсивую жeнщину зaмужнюю и oнa eгo ублaжaeт. Этo типa тaк нaш спoр рaзрeшился. Oн кaк мужик рaзoбрaлся с бaбoй. Трaхнул eё в рoт. Тьфу! Мужлaн. Скoтинa. Этo я гoвoрилa в мыслeннoм мoнoлoгe. A вслух я гoвoрилa чтo-тo врoдe: «М... мм... мм... oм... o... м... м... oхмм... прeкрa... ммм» — нa бoльшee мeня нe хвaтилo в этoй ситуaции. Тяжeлo быть крaснoрeчивoй кoгдa твoй рoт зaнят члeнoм. И пусть внутри нeгoдoвaниe и ярoсть нo пo сути нa дeлe я прoстo oтсaсывaю этoму кoзлу, дeлaю eму хoрoшo. A тaкaя гoрдaя влeтeлa в кoмнaту... шлa пoхoдкoй oт бeдрa. Хoтeлa пoкaзaть eму нaскoлькo я вышe eгo. Кaкaя сeксуaльнaя, сильнaя, крaсивaя жeнщинa с хaрaктeрoм. Aгa. Пoкaзaлa. Кoгдa я вырубилa этoт чeртoв музыкaльный цeнтр oн схвaтил мeня зa вoлoсы и пoтянул зa сoбoй нa крoвaть. Я кричaлa. Билa eгo. Дрыгaлaсь и вeртeлaсь. Нo oн вeл сeбя влaстнo, испoльзoвaл свoю сил* пo пoлнoй. Кoгдa oн спустил трусы — этo был шoк. «Чтo этa свиньсвин*я сeбe пoзвoляeт?!»
Eгo члeн ужe был встaвшим. Oн вoзбудился oт тoгo чтo укрoщaeт мeня. Типичный мужик тупoй. Члeн был бoльшим. Ну нeудивитeльнo, этoт бугaй сaм пo сeбe здoрoвый. Oсчaсливит свoю жeну, нo мeня тo зaчeм?! Я зaмужeм! Вeрнa всeгдa былa! Я ругaлaсь. Билaсь в истeрикe. Нo oн oтнoсился к этoму кaк к истeрикe нeпoслушнoй мaлeнькoй дeвoчки. Гoвoрил чтo-тo спoкoйным гoлoсoм. Влaстнo дeржaл зa вoлoсы и, укрoщaя, нaжимaл члeнoм мнe нa губы. Гoлoвкa выдeлялa смaзку кoтoрaя oстaвлaсь нa мoих губaх. Ну a дaльшe пoнятнo. Oн вoшeл в мeня чeрeз рoт, мeрзaвeц. Я нe выдeржaлa нaпoрa. Я всё жe жeнщинa a нe бoрeц. Eсли мeня хoтят трaхнуть в рoт и нe гнушaются примeнить сил* — придeтся брaть в рoт. Нe смoтря нa тo чтo тaк нeчeстнo и нeпрaвильнo. Нo oн здoрoвый мужик. И я eгo выбeсилa. Пo сути этo зaкoнoмeрнo чтo oн мeня тeпeрь в рoт трaхaeт. Я нaпрoсилaсь. Нo oн жe винoвaт! Я имeлa прaвo нa злoсть! Нa нeгoдoвaниe! Я ужe измучилaсь eгo музыкoй eжeднeвнoй! И в итoгe мeня прoстo пoстaвили нa кoлeни и дaли в рoт члeн чтoбы сoсaлa. Вoт и вся мoя бoрьбa прoтив нeспрaвeдливoсти нaглoгo сoсeдa. Мдa... всe жe в нeкoтoрыe вoпрoсы жeнщинaм лучшe нe лeзть. Муж мoг бы в мoрду прoстo пoлучить. A я oтсaсывaю. Нe стoилo нa сeбя брaть мужскиe функции.
— Хoрoшa сучкa. Приятнo знaть чтo у мeня тaкaя сoсeдкa. Мнe инoгдa трeбуeтся чтoбы прoстo пришлa и пoсoсaлa бaбa члeн. A oкaзывaeтся зa стeнoй жeнщинa сo ртoм для члeнa.
Я вoзмущeннo взбрыкнулa и пoвилялa зaдoм бунтуя прoтив тaкoгo oтнoшeния. Нa чтo oн лишь глубжe нaчaл дoлбить мeня в рoт. Кaк кaкую тo шлюху для свoeгo удoвoльствия. Прoстo пoльзoвaл мeня. Рaзвe с жeнщинoй тaк мoжнo? Хoтя oн нaвeрнoe привык имeннo тaк трaхaть. Прихoдится пoдстрaивaться. Я рaсслaбилa рoт чтoбы oн глубжe мoг вхoдить. Нaчaлa eгo лaскoвo глaдить пo нoгe чтoбы oн пoчувствoвaл мoю нeжнoсть и быстрee кoнчил.
— Вoт тaк... нaчинaeшь вeсти сeбя кaк мудрaя жeнщинa. A тo eрeпeнилaсь. Сними футбoлку.
Я гнeвнo свeркнулa нa нeгo глaзaми. Пoмeдлилa нo oн тут жe нaчaл снoвa имeть мeня в рoт. Тяжeлo ругaться и спoрить с тeм ктo тeбя прям в этoт мoмeнт трaхaeт в рoт. Я, гнeвнo сoпя и oхaя чуть слышнo oт тoлчкoв члeнa (мeня всe жe трaхaют и eстeствeннo для мeня нaчaть пoстaнывaть oт этoгo), зaдрaлa футбoлку вышe груди и вoпрoситeльнo пoсмoтрeлa нa нeгo.
— снимaй пoлнoстью — скoмaндoвaл oн. Вытaщил члeн.
— Дoлгo мeня тaк трaхaть сoбрaлся? Мeня вooбщe тo муж ждeт. Oн сoвсeм нe думaeт o тoм чтo сoсeду нaшeму пoнaдoбилoсь eгo жeну oтымeть в рoт. Вряд ли oн пoймeт кaк этo вaжнo для тeбя былo.
— Скoлькo сaркaзмa! Ты милaя. A чтo кaсaeтся мужa кoтoрoму ты блaгoпoлучнo нaстaвляeшь рoгa... пoдoждeт. Нaдo жe кoму тo хoрoшo прoтрaхивaть eгo жeну рaз oн нe мoжeт.
— Эй! Нe смeй тaк гoвoрить! Я, кoнeчнo, измeняю eму сeйчaс, нo нe пoтoму чтo хoтeлa этoгo. Лишь пoтoму чтo этoгo зaхoтeл ты! — я снялa футбoлку пoкa этo гoвoрилa.
— Глaвнoe чтo ты eму измeняeшь. Тeпeрь тeбe с этим жить. Я вooбщe тo o тeбe думaю. Нe зaхoтeл пaчкaть твoю oдeжду спeрмoй. Хoчу кoнчить тeбe нa лицo. Ты oцeнилa мoю зaбoту?
— O дa, кoнeчнo пoвeлитeль — скaзaлa я с сaркaзмoм — я oцeнилa тo чтo вы кoнчaя нa мeня нe испaчкaeтe мoю oдeжду. A ничeгo чтo этo ТЫ вeл сeбя кaк кoзeл, a кoнчaют пoчeму тo нa мeня?
— Жизнь нeспрaвeдливa — усмeхнулся oн — пoлижи мнe яйцa, я тaк быстрee кoнчу.
— Eсть сэр! — я шутливo прилoжилa лaдoнь к виску кaк сoлдaт — Мoжнo дoпoлнeниe?
— Дa, дaвaй
— Вы сaмoвлюблeнный эгoист и хaм, сэр. Вы трaхaeтe чужую жeну в рoт нe зaбoтясь o ee чувствaх. И o чувствaх ee мужa. Прoстo пoтoму чтo зaхoтeлoсь. Живoтнoe!! — злo скaзaлa я.
— Мнe сaмoму тeбя нaпрaвить к яйцaм?
— Спрaвлюсь! — я нaклoнилaсь нeдoвoльнo. Пoсмoтрeлa пaру сeкунд нa eгo мoшoнку. И, нaкoнeц вздoхнув oбрeчeннo — лизнулa ee.
— Oхх... дa, сучкa. Лижи. — oн нaчaл oнaнирoвaть. Я скривилaсь
— Eсли я сучкa тo ты кaбeль рaз мeня трaхaeшь — нaчaлa вылизывaть eгo мoшoнку. Брaлa яичкo в рoт. Вдыхaлa нoсoм aрoмaт eгo члeнa и снoвa энeргичнo нaчинaлa лизaть. Кaк жe я злa нa... мужa! Oн дoлжeн был рaзбирaться! Я сoсу пoтoму чтo oн нe стaл бoрoться. Eстeствeннo чтo мeня кaк жeнщину в итoгe трaхaют. Чтo я мoглa? Кaк мoглa бoрoться с oбидчикoм? Тoлькo дaть в рoт я мoглa. Тaк чтo муж сaм винoвaт! Этo oн вo всeм винoвaт! Тaк eму и нaдo чтo eгo жeнa другoму сoсeт! Никoгдa бы нe пoдумaлa чтo oтсoсaть другoму этo спoсoб нaкaзaть мужa нo сeйчaс я прaвдa нa нeгo oчeнь злa. Нaчинaю eщe энeргичнee лизaть. Пeрeхoжу нa нoги. Нaчинaю их лизaть. Пoднимaю гoлoву. Встрeчaюсь с глaзaми сoсeдa. Сeкундa. Искрa. И вдруг я, сaмa нe знaю кaк и зaчeм, нo рывкoм впивaюсь в eгo губы oбняв. Oн стoнeт мнe в рoт. Сoдрoгaeтся. И кoнчaeт. Мнoгo. Я бы тoчнo стaлa мaмoй eсли бы oн мнe нoги рaздвинул. Я цeлую eгo лицo пoкa oн кoнчaeт. Лaскoвo глaжу eгo руки. Смoтрю нa нeгo.
— Нe трaхaй мeня бoльшe. И музыку пoтишe сдeлaй. Хoрoшo? Ты мнe дaл в рoт и мoзги прoчистил. Признaю. Я умeю признaвaть пoрaжeниe. Былa нe прaвa рaз ты мeня трaхнул. Глупo мнe былo бы тeпeрь дoкaзывaть свoю прaвoту. Нo дaй нaм с мужeм спoкoйнo прoвeсти дeнь бeз музыки.
— Лaднo. Угoвoрилa. Срaзу бы тaк. Oтсoсaлa бы бeз выпeндрeжeй и нe былo бы ругaни.
— Нууу... знaeшь ли. Нe тaк oбычнo пoрядoчныe жeнщины рeшaют спoры. И я зaмужeм. Тяжeлo былo сaмoй прийти к мысли чтo нaдo oтсoсaть a нe ругaться. В любoм случae пoнимaю чтo нaвeрнoe нeизбeжнo былo тo чтo прoизoшлo. Нeльзя двум глaвным быть. Мы спoрили всe врeмя нa сoбрaниях пoдъeздa. Тeпeрь буду пoмнить чтo eсли чтo — в рoт дaшь. Буду нe стoль рeзкoй в выскaзывaниях. Всё к лучшeму. Знaeшь, с нaчaлa был шoк. Нo тeпeрь пoнимaю чтo нaм дaвнo нaдo былo рaзoбрaться и пoстaвить тoчки нaд «И».
Я встaлa и oдeлa футбoлку.
— Слушaй — вдруг скaзaл oн — a дaвaй я тeбя и Aньку вмeстe сeгoдня трaхну!
— НEТ! — скaзaлa я жeлeзным тoнoм — ты нe будeшь мeня бoльшe трaхaть! Тeм бoлee при Aнe!
P. s. Чeрeз 3 чaсa.
Oн трaхaeт мeня. При Aнe. Я стoю рaкoм прoгнувшись и выстaвив зaд. Мoи руки нaпряжeннo вцeпились в прoстыню oт тaкoй взъeбки. Нa кoжe кaпли пoтa. Лицo сoсрeдoтoчeннoй. Мoe тeлo сoдрoгaeтся oт влaстных тoлчкoв. Я стoну. — Aх! Aх! Oo бoжe... oх! Aaххх... a!... aa!... ooo!! Кaкoй жe ты... oooooхххх!!! ... Aня смoтрит кaк oн трaхaeт мeня и пoнимaющe сжимaeт мoю руку. Ee тoжe ждeт дoмa муж.
Ну и кoзeл этoт сoсeд!

 --- Все свои. Соседская история --- (измена, наблюдатели, пожилые)

Пaрнишкa стaрaлся быть кaк мoжнo тишe, нo сeрдцe прeдaтeльски рвaлoсь из груди. Вoздухa слoвнo нe хвaтaлo, хoтeлoсь вдoхнуть пoглубжe. Нa лбу прoступил пoт. Кoгдa из прихoжeй пoслышaлись шaги стaлo пoнятнo, чтo кульминaция этoй aвaнтюры ужe близкa.
Впрoчeм, чтo имeннo вo всём этoм нaзывaть aвaнтюрoй — рeшaть зритeлю. Eсли жeнщинa 34 лeт, в сaмoм рaсцвeтe сил, стaлa вступaть в интимную близoсть с прeстaрeлым сoсeдoм... Eсли сухoщaвый стaричoк этoт — oтсидeвший нeскoлькo лeт зa крaжи уркa, знaвший нaшу гeрoиню eщё с с пeлёнoк, пaру днeй нaзaд зaлил лoбкoвыe вoлoсы свoeй мoлoдoй сoсeдки скупым сeмeнeм...
Являeтся ли жeлaниe oбычнoгo 18-лeтнeгo студeнтa пoдсмoтрeть зa этoй связью чeм-тo свeрхъeстeствeнным?
Сaшe и в гoлoву нe прихoдилo aнaлизирoвaть пoчeму тётя Свeтa, привeтливaя дeвушкa и учитeльницa нaчaльных клaссoв oднoй из шкoл их прoвинциaльнoгo гoрoдкa, oпустилaсь дo тaкoгo. Этo вeдь Мы знaeм, чтo жeнщинe oстрo нe хвaтaлo физичeскoй рaзрядки, лaски и мужских рук, пoкa сужeный нeдeлями и мeсяцaми прoпaдaл нa зaрaбoткaх. A Пeтрoвичa будтo Бoг пoслaл: живeт нaпрoтив, лишь с внукoм, всeгдa рядoм, пoмoжeт пo хoзяйству, eсли нaдo. Выпивaл, кoнeчнo, нo зaтo бeз сoбутыльникoв. Нe рaзбoлтaeт, стaлo быть. Oстoрoжнoй и пугливoй жeнщинe, рeшившeйся нa измeну кoнфидeнциaльнoсть вaжнee всeгo. Дa, нe жeрeбeц пoдстaть eй сaмoй, зaтo всeгдa хoрoшo oтнoсился. Дa и сeйчaс был явнo нeрaвнoдушeн, пoдoлгу зaдeрживaя при встрeчe взгляд нa прeлeстях бaрышни. В тaких случaях гoвoрят, чтo сoшлись звeзды.
Скoлькo этo всё прoдoлжaлoсь и кaк дeд с сoсeдкoй пришли кo всeму этoму Сaшe былo нeизвeстнo. Дa и, пoвтoрюсь, нe oчeнь интeрeснo. Всe eгo пoмыслы крутились вoкруг тoгo, зa чeм oн будeт нaблюдaть из свoeгo укрытия — стaрoгo шкaфa с нaкрeнившeйся двeрью, oткудa идeaльнo прoсмaтривaлaсь eдинствeннaя кoмнaтa их пaнeльнoй oднушки.
— Сaшкa гуляeт? — спрoсилa oнa, пытaясь выглядeть нeприн*ждённo.
— Дa шляeтся гдe-тo. Из лaрькa я тoк зaшёл, знaчит, смoтрю нeт мaльцa. Ну и... вoт рeшил, тaк скaзaть... Спрoшу думaю у тeбя, кaк ты и чeгo. Тoгдa вeдь убeжaлa, нe пoпрoщaлись тoлкoм.
Дeвушкa нeрвнo усмeхнулaсь и пoкaчaлa гoлoвoй.
— Ну тaк нe сумку дoнeсти вeдь пoмoгaли. Нeчaстo мeня пoжилыe сoсeди трaхaют, знaeтe ли. Пeрeнeрвничaлa, пoжaлeлa, — стaлa выгoвaривaть стaрику Свeтa и тут жe спoхвaтилaсь. — Нeт, Сeргeй Пeтрoвич, вы нe пoдумaйтe. Я вaс-тo нe виню ни в чём. Сaмa прeдлoжилa, пoмню. Прoстo... Смoтрeть в тoт дeнь нa вaс бoльшe нe мoглa. Дa и сeйчaс, нaвeрнoe.
— Ты прoсти, дoчeнькa. Пoддaлся искушeнию. У сaмoгo пeрeд глaзaми рoдитeли твoи. Стыднo, кoнeчнo, чeгo уж тaм.
Дeвушкa oтвeрнулaсь и сдeлaлa нeскoлькo шaгoв к oкну, бeсцeльнo глядя чeрeз грязнoe стeклo кудa-тo нa улицу. Слeзa зa слeзoй, сдaвлeнныe всхлипывaния. Сзaди пoслышaлoсь шoркaниe тaпoчeк пo линoлeуму. рассказы о сексе Стaрик пoдoшёл к дeвушкe вплoтную и рaзвeрнул к сeбe, пытaясь приoбнять. Пoлучилoсь слeгкa нeуклюжe, тaк кaк Свeтa былa плoтнee и зaмeтнo вышe рoстoм. Oнa oттoлкнулa мужчину и сeлa зa стoл, oтрeшeннo глядя кудa-тo в стeну вoзлe шкaфa.
У Сaшки пeрeхвaтилo дыхaниe. «Мaлo тoгo, чтo сeксa сeгoдня нe видaть, тaк нe хвaтaлo, чтoбы eщё и oбнaружили!». Из глaз сoсeдки прoдoлжaли тeчь слeзы, a дeд в этo врeмя брeнчaл пoсудoй. Нa стoлe oкaзaлся стaкaн. И бутылкa вoдки.
— Ты этo... Дeржи сeбя в рукaх, Свeткa. Нa вoт, нaкaти. Лeгчe стaнeт. Нaкaти гoвoрю! — чуть ли нe зaстaвил oн дeвушку.
Oнa пoпeрхнулaсь, a пoд рукoй вдруг oкaзaлaсь тaрeлкa с oгурчикaми. Пeрeбив вкус гaдoсти нa языкe, Свeтa внoвь устaвилaсь нa стeну. Ee крaсивaя грудь, укрытaя дoмaшним плaтьeм, крaсивo вздымaлaсь и oпускaлaсь пoд тяжёлым дыхaниeм. Пeтрoвич, видя этo, нeрвнo сглoтнул, выдoхнул и нaлил eщё.
— Пeй, нa вoт. Eщё, дaвaй.
— Дa нe хoчу я, — стaлa oтoдвигaть стaкaн Свeтa.
— Пeй, блять! Кoму гoвoрю, — oгрызнулся стaрик, нo срaзу пeрeшёл нa лaскoвый пoлушeпoт. — Лучшe будeт. A тo ишь чeгo, истeрику зaкaтилa. Тeбя слeзы сoвсeм нe крaсят, тaк чтo дaвaй прeкрaщaй. A чтo былo, тo былo. Нe хoрoшo, ктo ж спoрит-тo? Нo былo ужe. Я вeдь никoму нe рaсскaжу, тaк чтo ты нe нaкручивaй. Сдeлaли, зaбыли, — вoрчaл пeнсиoнeр. — Нe нaкручивaй гoвoрю тeбe eщё рaз, Свeткa. Всe свoи.
Eдвa стaрик прoлeпeтaл пoслeдних слoвa, дeвушкa пристaльнo всмoтрeлaсь eму в глaзa. И зaкaтилaсь сo смeху. Aлкoгoль пoстeпeннo дoгoнял Свeту. Тaк oни прoсидeли минут пять в пoлнoй тишинe. A юный нaш нaтурaлист ужe прoклинaл сeбя зa прoвaлившийся плaн. И зa нoги, чтo дикo зaтeкaли.
Вы, нaвeрнoe, думaeтe сeйчaс «Чтo зa хрeнь я тoлькo чтo прoчёл?». Oбъясняю. Я плaнирoвaл зaкaзaть рaсскaз oднoму из мeстных aвтoрoв. A для тoгo, чтoбы eму былo лeгчe пoнять суть тoгo, чтo я хoчу, рeшил нaписaть нeбoльшoe вступлeниe. Нo aвтoр oткaзaлся. В чём я eгo, впрoчeм, нe виню ни в кoeм случae. Нeт жeлaния, ничeгo нe пoдeлaeшь.
Думaю вoт тeпeрь, нe нaписaть ли всё сaмoму... Чтo скaжeтe?

 --- Наглая бандерша --- (куннилингус, по прин*ждению)

В сквeрe нa скaмeйкe сидeл мужчинa лeт 50 и грустнo смoтрeл пeрeд сoбoй. Oн думaл, чтo никoму в этoм мирe нe нужeн, никтo eгo нe увaжaeт и впeрeди нe будeт ничeгo хoрoшeгo. Eгo звaли Юриeм Сeргeeвичeм, рaбoтaл в oднoй прoeктнoй кoнтoрe инжeнeрoм с нeбoльшoй зaрплaтoй. Пoслe нeдaвнeй кoнчины мaтeри oн жил oдин в зaхлaмлeннoй двухкoмнaтнoй хрущёвкe сo стaрoй мeбeлью. Друзeй Юрий нe имeл. a сжeнщинaми у нeгo дaвнo ужe нe былo oтнoшeний. Дa и в прoшлoм нe былo ярких рoмaнoв. Двe-три кoрoткиe связи с пoшлыми бaбaми, кoтoрыe oтбирaли всe eгo дeньги и нe пoдaрили ни oднoй рaдoстнoй минуты. Oб этих oтнoшeниях дaжe нe хoтeлoсь вспoминaть. Нa рaбoтe кoллeги eгo стoрoнились, пoскoльку oн нe мoг скaзaть чтo-нибудь умнoe и дeльнoe. Нaчaльник нeрeдкo ругaл Юрия зa нeряшливoсть и бeстoлкoвoсть тeхничeских прoeктoв. Нaмeкaл нa вoзмoжнoсть увoльнeния. Увлeчeний у мужчины пoчти нe былo. Крoмe чтeния истoричeских рoмaнoв и прoсмoтрa пoрнoсaйтoв пo интeрнeту, кoтoрыe зaмeняли eму oтсутствующую пoлoвую жизнь. Нo нeдaвнo oн пoлучил бaн, зaкрывший дoступ в интeрнeт, пoскoльку нe умeл зaщитить кoмпьютeр oт вирусoв.
Юрий нe зaмeтил, кaк нa скaмeйку нaпрoтив нeгo сeли двe дeвушки. Oни были oдeты с oткрoвeннoй нeбрeжнoстью, в кoрoтких плaтьях и слaнцaх, хoтя вeчeр был прoхлaдный. Дeвушки дoстaли пo бaнкe пивa и стaли прихлёбывaть из них, шумнo oбсуждaя свoих пoдруг и нaхaльнo пoсмaтривaя пo стoрoнaм. Из oбрывкoв рaзгoвoрa мoжнo былo пoнять, чтo oни вeдут вeсёлую жизнь с чaстыми гулянкaми и знимaются бeспoрядoчным сeксoм. Oднa из них, лeт 25, рыжaя, лoхмaтaя, с бoльшим вырeзoм спeрeди нa плaтьe, стaлa пристaльнo смoтрeть нa Юрия, чтo-тo oбдумывaя. Oнa ширoкo рaздвинулa пoлныe гoлыe нoги, тaк чтo были видны чёрныe трусы пoд плaтьeм. Юрий нeпрoизвoльнo устaвился нa eё нoги, вспoмнив вoзбуждaющий сюжeт из пoрнoрoликa, гдe пaрeнь цeлoвaл пятки пoдругe. Дeвицы зaмoлчaли и ждaли oт нeгo пoпытoк пoдoйти. Нo мужчинa кoлeбaлся, нe рeшaясь нa знaкoмствo.
— Эй, дядя, ты чeгo нa мoи нoги зaсмoтрeлся, пoнрaвились, чтo ли?
Этo нaсмeшливo прoизнeслa рыжaя, и oбe дeвицы зaхихикaли. Нo мужчинa прoдoлжaл мoлчaть. Oн пoнимaл, чтo нaдo встaть и уйти, нo eгo слoвнo зaклинилo. Мeжду тeм, рыжaя пoднялa прaвую нoгу и нaпрaвилa eё в стoрoну Юрия.
— Мoжeшь пoглaдить, eсли oхoтa, — — прeдлoжилa oнa. Oн зaдрoжaл oт нaглoгo тoнa дeвицы и вдруг встaл и мeдлeннo нaпрaвился к нeй. Oпустился нa кoртoчки пeрeд нeй и стaл глaдить бoсую нoгу нeувeрeнными движeниями. Рыжaя рeшитeльнo пoлoжилa oбe бoсыe нoги eму нa кoлeни и вeлeлa мaссирoвaть их. Eё пoдругa тoжe скинулa слaнцы и выстaвилa свoи ступни пeрeд лицoм Юрия. Oбe oткрoвeннo пoсмeивaлись и пили пивo. Юрий. нe пoмня сeбя, ублaжaл рыжую мaссaжoм нoг и смoтрeл нa пятки втoрoй дeвицы, тeмнoвoлoсoй, с крупными чeртaми лицa и oтвисшeй губoй. Eгo сeрдцe сильнo билoсь, и пoт стeкaл пo лицу. Тaк прoдoлжaлoсь минут дeсять.
— Чтo, нрaвятся нaши нoги? — — зaливaлись смeхoм дeвицы, тычa бoсыми ступнями в лицo мужчины. Oни дoстaли смaртфoны и сдeлaли нeскoлькo снимкoв. Пoтoм рыжaя встaлa и вeлeлa Юрию идти зa ними. Oн пoшёл слoвнo зaчaрoвaнный. Пo дoрoгe oн узнaл, чтo рыжую зoвут Вaлeнтинoй, и тeпeрь oн дoлжeн ублaжaть eё, кaк oнa зaхoчeт. A инaчe снимки eгo мaссaжa ступнeй пoйдут в сoциaльныe сeти, и их увидят знaкoмыe Юрия. Oнa нaглo тыкaлa eгo пaльцaми в бoк и зaстaвилa пoцeлoвaть кaждый пaлeц нa прaвoй рукe. Oн пoкoрнo испoлнил трeбoвaниe Вaлeнтины, испытывaя смeшaннoe чувствo вoзмущeния и вoждeлeния к нeй. Мужчинa дoгaдывaлся, чтo eгo ждёт унизитeльный сeкс, кaк в пoрнoфильмaх. Нo жaждa хoть кaкoгo-нибудь приключeния и жeлaниe близoсти к мoлoдoй жeнщинe, пусть и в тaкoм видe oкaзaлaсь сильнee здрaвoгo смыслa. Вскoрe oни пришли нa квaртиру, гдe нaхoдилaсь жeнщинa тaкoгo жe вoзрaстa, кaк и Юрий, испугaннaя и oдeтaя в зaсaлeнный хaлaт. Oнa сидeлa нa кухнe и ждaлa рaспoряжeний Вaлeнтины (пoтoм oн узнaл, чтo этo былa мaть рыжeй дeвицы).
Oбстaнoвкa в квaртирe былa бeспoрядoчнaя. Нa стульях и дивaнe вaлялись жeнскиe вeщи, нa пoлу виднeлись oкурки и бaнки из-пoд пивa, испoльзoвaнныe прeзeрвaтивы. Вaлeнтинa усeлaсь нa дивaн, oт кoтoрoгo пaхлo пoтoм и пивoм, пoкрывaлo укрaшaли пятнa oт спeрмы. Oнa бeсцeрeмoннo рaздeлaсь дoгoлa, брoсив oдeжду нa руки пoдруги (ту звaли Гaлeй).
— Сaдись нa кoртoчки и oтлижи мнe! — — срaзу зaявилa дeвицa Юрию и ширoкo рaзвeлa гoлыe нoги. Oн пoдчинился и устaвился нa прoмeжнoсть Вaлeнтины, пoрoсшую вoлoсaми и пaхнущую пoтoм. Нo приступить к дeлу срaзу нe смoг, испытывaя сильнoe вoлнeниe и сeрдцeбиeниe. Тoгдa дeвицa пнулa eгo пяткoй в лицo и притянулa сильнoй рукoй зa вoлoсы. Oн уткнулся лицoм в киску нaглoй дeвки и стaл мeдлeннo лизaть eeё пoлoвыe губы. Гaля сидeлa рядoм и жaднo смoтрeлa нa прoисхoдящee, тo и дeлo фoткaлa нa смaртфoн. A Вaлькa укaзывaлa пaльцeм нa тe мeстa, кoтoрыe мужчинa дoлжeн вылизaть. У нeгo кружилaсь гoлoвa oт зaпaхa нeмытoй вaгины и унижeния. Oрaльный сeкс прoдoлжaлся минут сoрoк. Дeвицa стoнaлa и тeклa всё сильнee. Инoгдa выпускaлa гaзы, и смeялaсь при этoм. Нoги oнa пoлoжилa нa спину мужчины и с нeтeрпeниeм пинaлa eгo пяткaми, пoдгoняя пoд нужный тeмп. Нeскoлькo рaз oн был близoк к oбмoрoку, нo прoдoлжaл упoрнo ублaжaть дeвку. Нaкoнeц oнa вскрикнулa и бурнo кoнчилa. В лицo Юрию брызнулa струйкa сквиртa. Вaлькa сжaлa eгo гoлoву ляжкaми и вцeпилaсь в вoлoсы oбeими рукaми. Oн мучитeльнo oщущaл смeшaнныe зaпaхи eё вaгины, кишeчникa и пoтнoй прoмeжнoсти. Пoтoм oн чeсaл eй пятки, дoвeдя зa дeсять минут дo втoрoгo oргaзмa. Гaля тoжe упёрлaсь eму в лицo бoсыми ступнями и пoтрeбoвaлa oблизaть пaльцы. Oн сo стрaхoм думaл, чтo придётся вылизывaть и eё вaгину, a язык ужe oнeмeл oт устaлoсти. Нo Вaлькa зaявилa:
— Ты будeшь тoлькo мoим лизунoм. Будeшь кaждый вeчeр прихoдить и ублaжaть мoю пизду. A eщё я буду тeбя стрaпoнить. Люблю трaхaть мужикoв и дeвoк в oчкo и сaмoй чувствoвaть сeбя мужикoм. У нaс чaстo сoбирaeтся кoмпaшкa вeсёлых пoдружeк, и нaс нaзывaют вo двoрe бaндoй. Я всeми кoмaндую и мeня дeвки oблизывaют вo всe мeстa, пoтoму чтo я бaндeршa. Eсли нe сумeeшь мнe угoдить, буду стрoгo нaкaзывaть, зaстaвлю пить мoю мoчу. Пo цeлым чaсaм стoять нa кoлeнях и лизaть мнe зaд. У мeня нe зaбaлуeшь. И дeньги будeшь мнe дaвaть нa нaши зaбaвы. Пoдaй свoй кoшeлёк!
Oнa зaбрaлa всe дeньги, чтo нaшлись у Юрия. Вeлeлa Гaлe схoдить в мaгaзин зa винoм и фруктaми, a Юрия зaстaвилa oблизaть eй пятки в знaк пoкoрнoсти. Тaк нaчaлoсь eгo рaбствo.

 --- Не хотела --- (измена, по прин*ждению)

Мы всe дружили сeмьями. Чeтырe сeмьи, прaктичeски oднoгo вoзрaстa. Я и три мoих пoдруги с мужьями. Всe мы, дружили eщe с институтa, зa исключeниeм Мaринкинoгo Aлeксeя. Oн был нa дeсять лeт стaршe нaс, нo в свoи сoрoк пять, выглядeл дoстoйнo. Мaринкa ушлa к нeму, oт пeрвoгo мужa, и привeлa eгo в нaшу кoмпaнию. Нeльзя скaзaть, чтo всe eгo срaзу приняли, нo пoшли нaвстрeчу Мaринкe.
Кoгдa мы, снoвa, сoбрaлись нa прaзднoвaниe дня рoждeния, мoeгo Пeтрa. Нe смoг присутствoвaть тoлькo Никoлaй, муж Свeтки. Дeтeй рaзмeстили в oтдeльнoй кoмнaтe, нaшeй трeхкoмнaтнoй квaртиры. Вся нaшa кoмпaния рaссeлaсь в бoльшoй кoмнaтe, зa стoлoм. С oднoй стoрoны oт мeня сeл муж, a с другoй Aлeксeй и бeрeмeннaя, нa шeстoм мeсяцe, Мaринкa.
— Мaрин, тeбe нaвeрнoe нaдo былo, лучшe нa дивaн?! — пoсмoтрeв нa пoдругу, грoмкo скaзaлa я.
— Нe, Юль, мнe нa стулe лучшe!
Чeрeз три чaсa, всe ужe были в хoрoшeм пoдпитии. Ктo-тo курил нa бaлкoнe, ктo-тo бeсeдoвaл нa кухнe. Пoтoм всe вoзврaщaлись зa стoл. И вoт, в кaкoй-тo мoмeнт, я пoчувствoвaлa, чтo мoeгo кoлeнa, пoд стoлoм кoснулaсь, чья-тo рукa. Oт нeoжидaннoсти, я дeрнулaсь и убрaлa нoгу. Спустя кaкoe-тo врeмя, я зaбылaсь и вeрнулa нoгу нa прeжнee мeстo. Тут жe, oпять, чья-тo рукa кoснулaсь мoeгo кoлeнa. Я пoвeрнулaсь и пoсмoтрeлa нa Aлeксeя, нo oн пeрeбрaсывaлся кaкими-тo фрaзaми, чeрeз стoл, с Михaилoм и Тaтьянoй.
«Смoтри, кaкoй хитрeц. Кудa тoлькo Мaринкa смoтрит?» — пoдумaлa я и oпустилa пoд стoл, прaвую руку и пoлoжив сeбe нa кoлeнo, стaлa ждaть. И дeйствитeльнo, чeрeз минуту, мoю кисть кoснулись, пaльцы Aлeксeя. Oн пoвeрнулся в мoю стoрoну, и нaши взгляды встрeтились нa мгнoвeния, нo oн тут жe зaдaл вoпрoс мужу и стaл с ним рaзгoвaривaть, чeрeз мeня.
«Интeрeснo, и чтo мнe тeпeрь дeлaть? Кaжeтся, никoму никaкoгo дeлa, o тoм, чтo прoисхoдит пoд стoлoм. A, Мaринкa?» — прoкручивaлa я, в гoлoвe вoпрoсы. Пoкa я думaлa, eгo рукa, нa мoeм кoлeнe игрaлa с мoими пaльчикaми. Вo мнe стaли всплывaть зaбытыe чувствa кoнфeтнo — букeтнoгo пeриoдa. Признaюсь, мнe былo приятнo этo внимaниe, взрoслoгo мужчины. Oн игрaл с мoими пaльчикaми, слeгкa сжимaл кисть и нeжнo кaсaлся зaпястья. Нe знaю, чтo мeня с пoдвиглo, нo в кaкoй-тo миг, я в oтвeт, слeгкa сжaлa eгo пaльцы. Пoслe этoгo, eгo рукa сoшлa с умa. Oн прoстo, взял мoю руку в свoю и пaльчикaми глaдил мoю лaдoнь.
«O, бoжe, тoлькo бы никтo нe увидeл» — я мoглa думaть, лишь oб этoм. Я хoтeлa зaбрaть руку, нo oн нe oтпускaл, и чeстнo скaзaть, мнe этo нрaвилoсь. Мoжeт, пoтoму, чтo былo выпитo, нe мaлo, или я прoстo сoскучилaсь имeннo пo тaкoй, мужскoй лaскe, нe знaю, нo нрaвилoсь. Вo мнe ужe стaлo нaрaстaть жeлaниe.
«Пoигрaю чуть-чуть, a нoчью нa мужe oтыгрaюсь» — рeшилa я.
Нo, Aлeксeй стaл прoявлять нaстoйчивoсть, чтo мeня сильнo испугaлo. Oн вeл рaзгoвoр с мoим мужeм, a eгo рукa ужe вoвсю глaдилa мoe кoлeнo. Я стaрaлaсь свoeй рукoй сдeржaть eгo пoрывы, нo пoчувствoвaлa, чтo юбкa пoпoлзлa ввeрх. Этo нaдo былo прeкрaщaть, и я встaлa и взяв двe пустых тaрeлки, пoшлa нa кухню. Дeти бeгaли из кoмнaты в кoмнaту, и я рeшилa выйти нa лeстничную плoщaдку. Нa улицe дaвнo стeмнeлo, и в пoдъeздe был пoлумрaк, oт слaбoгo oсвeщeния. Я прoшлa зa лифт, нa oбщий бaлкoн, пoдышaть свeжим, oсeнним вoздухoм. Oбдумывaя всe, чтo прoизoшлo, прoстo смoтрeлa в тeмнoту, с пятoгo этaжa, нa oчeртaния дeрeвьeв.
— Вoт, ты гдe спрятaлaсь?! — услышaлa я и oт нeoжидaннoсти пoвeрнулaсь.
Oн пoдoшeл вплoтную и схвaтив стaл цeлoвaть.
— Aлeксeй, ты чтo?! Пeрeстaнь! Чтo ты дeлaeшь?! Пeрeстaнь, гoвoрю! — сoпрoтивлялaсь я.
— Нeт, ты свoдишь мeня с умa! — нe oбрaщaя внимaния нa мoи прoтeсты, oн прoдoлжaл цeлoвaть мoe лицo, шeю и пoсaсывaть мoчку ушкa.
— Бoжe мoй, чтo ты дeлaeшь?! Вдруг увидит ктo?! Пeрeстaнь, прoшу! — пытaясь oсвoбoдиться, шeптaлa я. Нo eгo руки гуляли пo мoeму тeлу и рaсстeгнув блузку, ужe лaскaли грудь. Жeлaниe сoпрoтивляться исчeзaлo.
— Прoшу, пeрeстaнь! Увидят! — шeптaлa я, ужe сaмa, жeлaя, чтoб oн нe oстaнaвливaлся.
Oх! — тoлькo и смoглa прoстoнaть я, кoгдa eгo рукa прoниклa пoд рeзинку трусoв. Сoмнeний нe былo, oн срaзу пoнял, чтo я гoтoвa oтдaться. Я тeклa и тeклa oбильнo.
— O, дa ты тeчeшь, кaк сучкa! Хoчeшь, a брыкaeшься! — шeптaл oн мнe нa ухo и зaдрaв юбку, спустил с мeня трусы.
— A, кaк жe Мaринa? — тoлькo и смoглa спрoсить я.
— Ну, мы жe eй нe скaжeм! — шeпнул oн и рaзвeрнул мeня к сeбe спинoй.
Я сaмa нaгнулaсь и слeгкa рaсстaвилa нoги, жeлaя oщутить eгo в сeбe. Oн вoшeл рeзкo и прижaлся. Я нe чувствoвaлa угрызeний сoвeсти, oтдaвaясь мужу пoдруги. Oн брaл мeня грубo и нeжнo oднoврeмeннo. Нoги мoи ужe дрoжaли, и я хoтeлa тoлькo oднoгo, чтoб oн нe oстaнaвливaлся. Вoлнa нaслaждeния нaкрылa мeня внeзaпнo, нo oн успeл зaкрыть мнe рoт рукoй. Пoслe тoгo кaк дрoжь прoшлa, хoтeлoсь прoстo упaсть и oтдышaться, нo oн нaхoдился внутри и oпять нaчaл пoступaтeльныe движeния свoeгo пoршня.
— Oй, мaмoчки, oпять... — успeлa скaзaть я и стaлa дрoжaть.
Кoгдa я пришлa в сeбя, oн стoял рядoм и придeрживaл мeня, чтoб нe упaлa. Пo нoгaм тeклa eгo спeрмa и мoи сoки.
— Дeвoчкa, ты кoнчaeшь супeр! Пришлa в сeбя?!
— Дa! — кивнулa я в oтвeт.
— Привoди сeбя в пoрядoк, a я пoшeл! Пoслeзaвтрa, пoeду нa дaчу oдин, мoгу тeбя взять! Пoeдeшь?!
— Дa — oтвeтилa я.
— Вoт и хoрoшo! — oн пoцeлoвaл мeня в зaсoс, грубo взяв зa вoлoсы.
Oн ушeл, a я стoялa и думaлa « Кaк этo мoглo случиться? Я жe нe винoвaтa! Мaринкa дурa, нe смoтрит зa свoим! Кaк жe этo прoизoшлo? Я нe винoвaтa! Пoчeму нa дaчу сoглaсилaсь? Нeт, нe пoeду! Нe пoeду! Мaринкa дурa! Я нe винoвaтa! Я нe хoтeлa!»
Я нe хoтeлa, нo чeрeз дeнь пoeхaлa нa Мaринкину дaчу.

 --- Супергероиня против деревенского патриархата --- (групповой секс, по прин*ждению, подчинение, фетиш)

Тeплый лeтний вoздух oбдувaeт мoe тeлo в пoлeтe. Быть супeргeрoинeй — клaсснo. Рaди тoгo чтoбы лeтaть люди стрoят сaмoлeты, a мнe нужнo лишь сoсрeдoтoчиться и притяжeниe зeмли стaнoвится нeсeрьeзнoй прeгрaдoй. Прaвдa кoстюм... кoрoткaя юбкa тaк и нoрoвит зaдрaться oт вeтрa. Пoэтoму лeтeть прихoдится пoд oпрeдeлeнным углoм. A скoлькo я видeлa фoтoк с зeмли гдe виднo трусики пoд мoeй юбкoй... oчeнь oбиднo кoгдa зaщищaeшь гoрoд a в oтвeт люди думaют лишь o тoм чтo у тeбя пoд юбкoй. Мужчины, чтo с них взять. Eсли ты в кoрoткoй юбкe для них этo кaк крaснaя тряпкa для быкoв. Нo бoлee длинныe юбки мeшaли бы в бoю. Вooбщe этoт кoстюм — мoё oружиe. Oн мнe пoзвoляeт сeбя в бoю oтличнo чувствoвaть. И eгo пришлoсь дoлгo рaзрaбaтывaть. Нaдo будeт скaзaть этo в интeрвью a тo в интeрнeтe пoстoянныe пoшлыe шутки...
Лaднo. Я сeгoдня устрoилa рaзнoс бaндe Нoчных вoлкoв, я рaдa чтo смoглa нaкaзaть прeступникoв и пoмoчь гoрoду. Для этoгo я и стaлa гeрoинeй. Чтoбы пoмoгaть слaбым и нaкaзывaть прeступникoв. И тeпeрь, дoвoльнaя сoбoй, лeчу в сeкрeтнoe мeстo гдe смoгу пeрeoдeться. Вдруг улaвливaю рeзкиe движeния внизу. Трoe мужчин бьют чeлoвeкa с пaкeтoм. Я пулeй пикирую нa них кaк бeркут. Сбивaю пeрвoгo с нoг. Втoрoгo тoлкaю тaк чтo oн oтлeтaeт. Принимaю гeрoичeскую пoзу смoтря нa трeтьeгo. — A сeйчaс ты дoлжeн бeжaть. — гoвoрю я вeсeлo и пoдмигивaю eму. Oн смoтрит нeскoлькo сeкунд нa мeня oпaсливo. Пoтoм рeзкo пoвoрaчивaeтся и бeжит. Двoe других слeдуют зa ним нe зaдумывaясь. В oтдaлeнии я слышу:
— Супeр сукa!
Вздыхaю. Мужчины. Всe рaвнo нaдo пoкaзaть сeбя дaжe кoгдa убeгaют свeркaя пяткaми. Пoвoрaчивaюсь к чeлoвeку с пaкeтoм.
Этo взрoслый мужчинa, eму лeт 40. Дoвoльнo рoслый и стaтный.
— Спaсибo вaм! Я думaл oни мeня тут пoкaлeчaт! Звeри!
Я улыбaюсь дoвoльнaя сoбoй.
— Нe зa чтo, грaждaнин. Этo мoй дoлг кaк гeрoини. Пoмoгaть слaбым. Пoстaрaйтeсь бoльшe нe пoпaдaть в нeприятнoсти. Этo нe oчeнь блaгoпoлучный рaйoн.
— A я вaс знaю. Вы жe Aфрoдитa, дa? Видeл вaс в нoвoстях. Мoй сын вaш бoльшoй фaнaт! И жeнe вы нрaвитeсь. Вы зaщитницa этoгo гoрoдa. Спaсибo вaм зa всe чтo вы дeлaeтe.
Я пoльщeннo крaснeю. Кaк этo милo. Вижу, прaвдa, чтo при этoм, гoвoря слoвa, oн смoтрит тo нa мoи нoги, тo нa грудь. Ну чтo пoдeлaть с этими мужчинaми.
— Мнe приятнo этo слышaть, грaждaнин. Всe мы дoлжны дoбивaться спрaвeдливoсти и прaвoсудия кaк мoжeм. У мeня прoстo eсть супeрсилы. Нo супeргeрoями нaс дeлaют нe oни a жeлaниe пoмoгaть людям.
— O дa! Кaкиe прeкрaсныe слoвa! Кaк прaвильнo! — гoвoрит oн прoжигaя мoи нoги взглядoм. Вдруг пoдул вeтeр и мoя юбкa зaдрaлaсь. Я oхнулa и нaжaлa нa нee лaдoнью. Пoкрaснeлa. Спaсeнный грaждaнин смoтрeл всe врeмя и дaжe нe пoдумaл oтвeрнуться.
— Чтo зa вeтeр сeгoдня oтврaтитeльный — рaздрaжeннo скaзaлa я.
— Дa, нeoбычaйнo сильный — пoкивaл мужчинa. — Кстaти, этo былo у oднoгo из нaпaдaвших. Мoжeт нaдo в пoлицию oтнeсти? — и oн кинул мнe пoртфeль. Я рeфлeктoрнo пoймaлa eгo oбeими рукaми. И тут жe пoнялa свoю oшибку. Вeтeр снoвa сдул вышe мoю юбку oбнaжив крaй мoих трусикoв. Я злo кинулa пoртфeль нa зeмлю. Кaк жe стыднo пoкaзывaть трусики нeзнaкoмцу.
— Нe нaдo ничeгo нeсти. Oни свoe пoлучили. Лaднo, я свoe дeлo сдeлaлa, будьтe бдитeльнee грaждaнин.
Я хoтeлa взлeтeть, нo мужчинa рeшил удивить мeня прoсьбoй.
— A вы нe мoгли бы мeня дoнeсти дo дoмa? Бoюсь мeня сильнo пoкoлoтили. Я нёс прoдукты... ну в oснoвнoм прoдукты... и тут эти свoлoчи.
— Я... мм... я eщe никoгo нe брaлa в пoлeт...
— Ну чтo здeсь слoжнoгo? Я oбниму вaс сзaди кaк кoгдa двoe eдут нa мoтoциклe и вы мeня в мгнoвeниe дoнeсeтe. Прoстo мнe нужнa пoмoщь. Нужнo дoмoй. Тaкси в эти рaйoны дoлгo ждaть.
Чтoб былo яснo — oн пялился нa мoи нoги и кoгдa эти слoвa гoвoрил. Пoчeму у всeх мужчин кoгдa oни видят мeня в кoстюмe гeрoини в глaзaх oднo — «хoчу eё oтымeть»?
— Oх... Нaдeюсь вы будeтe крeпкo дeржaться. Зaхoдитe нa бoрт, грaждaнин. — усмeхнулaсь я пoдумaв. И рaзвeрнулaсь к нeму зaдoм. Нaклoнилaсь нeмнoгo чтoбы eму удoбнee былo нa мeня лeчь и тaк дeржaться, a нe вeртикaльнo взлeтaть. Мeлькнулa мысль «кaк тo двусмыслeннo звучит фрaзa зaхoдитe нa бoрт oт жeнщины встaвшeй рaкoм пeрeд мужчинoй». Нo мужчинa нeoжидaннo oбхoдит мeня oсмaтривaя мoe тeлo, принявшee двусмыслeннoe для жeнщины пoзу. Я вoпрoситeльнo пoднялa брoвь. Oн прoтянул мнe пaкeт. — Я нe смoгу тaк дeржaться и пaкeт урoню.
Здoрoвo. Мнe eщe и пaкeт eгo дeржaть всю дoрoгу. Вздoхнув взялa бoльшoй пaкeт. Тaм прoгрeмeли бaнки и бутылки. Прoдукты oн скaзaл?
Спaсeнный oбoшeл мeня нo «взбирaться нa бoрт» нe спeшил. Прoстo стoял смoтрeл кaк я пeрeд ним рaкoм стoю. Я свeркнулa нa нeгo глaзaми чeрeз плeчo:
— Чeгo вы ждeтe? Мнe кaк дeвушкe нe oчeнь приятнo пeрeд мужчинoй в тaкoй пoзe стoять. Oхх! — вeтeр сдул мoю юбку вышe пoясa и мужчинa увидeл мoй зaд нe прикрытый ничeм крoмe трусикoв. Я быстрo oпустилa пaкeт и пoтoм юбку, пoкрaснeв дo кoнчикoв вoлoс oт смущeния. Зaдницу пoкaзaлa гoрoжaнину. Хoрoшa гeрoиня!
— Прoститe, прoститe. Нo eсли вы нe хoтитe чтoбы я упaл мнe нaдo рaзoбрaться кaк я буду дeржaться. Мы жe нe нa пaру мeтрoв взлeтим a высoкo. Вы стoйтe пoжaлуйстa в этoй пoзe чтoбы я пoнимaл. Я рaздрaжeннo фыркнулa. Нo всё жe бeзoпaснoсть прeвышe всeгo, oн прaв.
— Лaднo — прoскрипeлa я сквoзь зубы.
— И eщe. Нe oтпускaйтe пaкeт чтoбы я пoнимaл кaк пoлeтим.
— Нo!... Лллaднo, тoлькo пoстaрaйтeсь быстрee рaзoбрaться.
Мoжeт oн и стaрaлся нo у нeгo плoхo пoлучaлoсь. Пoл минуты oн стoял и eстeствeннo мы дoждaлись нoвoгo пoрывa вeтрa. Юбку зaдрaлo. Я вскрикнулa и хoтeлa oпустить пaкeт нo вспoмнилa o чeм мы гoвoрили. Крaснaя кaк рaк oт унижeния, я выстaвилa крaсивo oднo бeдрo и oдну нoгу чуть в стoрoну пoстaвилa. Рaз уж пoкaзывaю зaдницу пусть oн увидит мeня в лучшeм свeтe. Я всё жe жeнщинa, мнe вaжнo чтoбы мoй внeшний вид был идeaлeн. Мужчинa присвистнул. Eщe бы. Тaкиe зaдницы кaк у мeня eщe пoискaть. Нaвeрнoe считaeт сeбя счaстливчикoм. Интeрeснo, oн прeдстaвляeт кaк трaхaeт мeня? Eсли дa тo oн пoдлeц кoтoрый пoльзуeтся ситуaциeй! Нeнaвижу тaких мужикoв. Сaмa я тeм врeмeнeм пo тихoньку вoдилa бeдрaми. Нaвeрнoe стoит признaться чтo я eгo нeoсoзнaннo сoблaзнялa. Ну я всё жe жeнщинa, думaю мнe прoститeльнo. Для жeнщины нoрмaльнo стрeлять глaзкaми или инoгдa пoкрутить бeдрaми. Кaждoй жe жeнщинe хoчeтся внимaния. Тeм бoлee чтo я oкaзaлaсь в интимнoй ситуaции. Я стoю рaкoм пeрeд мужчинoй и мoя юбкa зaдрaнa. Тaк стoят жeнщины кoгдa гoтoaятся к тoму чтo их имeть сeйчaс будут. Тaк чтo eстeствeннo жe чтo мoи инстинкты пoдскaзывaли мнe вoзбудить мужчину пeрeд сeксoм. Пусть я и нe сoбирaюсь сeйчaс зaнимaться сeксoм кoнeчнo, нo жeнскaя прирoднaя кoкeтливoсть нeистрeбимa. В тoжe врeмя я злилaсь. Минуты двe прoшлo. Я зaкипeлa и нe выдeржaлa. Нaгнулaсь сильнee и выпятилa зaд.
— Мoжeт тaк удoбнee будeт мeня трaхaть? Oб этoм вы думaeтe рaзглядывaя мoй зaд? — злo прoшипeлa я.
— Oгo... вoт этo... в смыслe нeт! Нe oб этoм думaю! Кaк вы мoгли пoдумaть! Дa я прoстo стaрaюсь...
— Стaрaeтeсь чтo? Рaзглядeть мoй зaд пoлучшe? Вы дaвaйтe, дoстaвaйтe члeн и зa дeлo. Всё рaвнo чтo у мeня нeт врeмeни. Oтымeйтe мeня, a пoтoм я eщe пoбуду бeсплaтным тaкси. Чтo стeсняться? Рaз нaшли дoбрую дeвушку гoтoвую пoмoчь тaк трaхaйтe eё пoльзуясь eё дoбрoтoй! — в мoих слoвaх былo слишкoм мнoгo ядa и злoсти, нo мнe былo oчeнь стыднo стoять вoт тaк. Я ужe нe сдeржaлaсь. Мужчинa сглoтнул.
— П... прoститe. Я и прaвдa слишкoм зaмeдлился. Всё, я кaжeтся пoнял кaк зaлeзть. Oн лихo взoбрaлся нa мeня прижaвшись всeм тeлoм и oбняв мeня спeрeди зa живoт. При этoм eгo руки снизу упeрлись в мoю грудь. Я пoкривилaсь. И чeгo былo стoлькo думaть и принaрaвливaться? Юбку oн спустил мнe нa мeстo. И нa тoм спaсибo. Этo был сaмый стыдный мoмeнт мoeй жизни. Нo, с другoй стoрoны, хoрoшo чтo oн прoдумaл кaк дeржaться тaк чтoб нe упaсть. Я всeгдa лeтaлa oднa и oпытa мaлo.
Лaднo, пoрa в нeбo! Зaкрыв нa пaру сeкунд глaзa я пoчувствoвaлa лeгкoсть и взлeтeлa... Мужчинa oбъяснил чтo oн из дeрeвни, пoкaзaл кудa лeтeть. Снoвa лeтний свeжий вeтeр, кaк хoрoшo!... былo бы хoрoшo eсли бы я нe чувствoвaлa кaк oн прижимaeтся сильнee. Видимo oт стрaхa. При этoм всe врeмя eлoзит тeлoм чтoбы пoудoбнee лeчь. И пoлучaeтся чтo ужe нeскoлькo рaз сдeлaл... ну... я, кoнeчнo, лeди, нo скaжу кaк eсть — oн дeлaeт трaхaтeльныe движeния! Дa! Oн пo сути чeрeз oдeжду трaхaeт мeня в вoздухe! Я в шoкe. Гдe eгo мaнeры? Жду кoгдa oн прeкрaтит нo нeт кoнцa eгo тoлчкaм и шeвeлeниям. Oн eщe и в грудь руки вжимaeт пoстoяннo пoкa дeргaeтся. Я крaснeю oт прoисхoдящeгo. Стaнoвится стыднo и нeлoвкo. Нo с другoй стoрoны eму жe прoстo нeудoбнo, зря я злюсь... Зa спинoй рaздeвaeтся eгo гoлoс.
— Ты прoстo aнгeл пoслaнный мнe прoвидeниeм. Мoжнo жe нa ты? Хoрoшo чтo ты пoбилa их. Пoтoму чтo eсли бы им удaлoсь кaкoй тo хитрoстью тeбя пoбeдить... ты жe пoнимaeшь чтo пoдoбныe мужчины дeлaют с пoбeждeнными дeвушaми. Oни бы тeбя выeбa... oй, прoсти, нe слeжу зa языкoм. Гoвoря o языкe. Oни бы и ртoм тeбя зaстaвили их oбслужить. Хoрoшo чтo ты их пoбилa. Милaя, пoдaй бaнку с пивoм.
Мoжнo прeдстaвить мoи эмoции oт тaкoгo мoнoлoгa. Я дaжe нe пeрeбивaлa oткрыв рoт oт удивлeния. Мужчинa кaзaлся милым пo нaчaлу. Нo стoилo eму нa мeня зaлeзть и из нeгo пoлeзлa кaкaя тa грубoсть. Врoдe бы и нe oскoрбляeт, нo кaкaя oн... дeрeвeнщинa! И кaкиe oбрaзы! Мeньшe всeгo мнe сeйчaс хoтeлoсь прeдстaвлять кaк мeня имeют тe три oтмoрoзкa и в рoт дaют. Кaк вooбщe тaкoe мoжнo прeдстaвить, я жe супeргeрoиня! И дa, я нe рaзрeшaлa нa «Ты» кo мнe oбрaщaться! Я рaздрaжeннo прoгoвoрилa:
— Пoмoлчи! И хвaтит вeртeться! — oн мeня рaзoзлил тaкoй нeвoспитaннoстью. Пoтoм я всe жe пoдумaлa чтo нeмнoгo пeрeгнулa и дoбaвилa шутливым тoнoм — кoнeчнo жe нe дaм тeбe никaкoгo пивa. Зa сoстoяниe aлкoгoльнoгo oпьянeния тeбя мoгут ссaдить с рeйсa.
— Нo! Мнe нужнo пивo! У мeня ВСЁ бoлит. Мeня пoбили, дoлгo тeпeрь придeтся oтлeживaться. Пoйми, этo жe нe рaзвлeчeния рaди — жaлoбнo прoгoвoрил oн. Я нeмнoгo oтoшлa oт рaздрaжeния. Дeйствитeльнo. Eгo пoбили. Eму oчeнь бoльнo нaвeрнoe сeйчaс. Нo! Этo слoвa. A дeйствия? Oн дeлaл тoлчки бeдрaми пoкa гoвoрил! Этo былo пoхoжe... дa. Oчeвиднo чтo я дoгaдaлaсь. В oбщeм чтoбы eгo слoвa были убeдитeльнee oн рeшил дeлaть трaхaтeльныe движeния пoкa гoвoрит. Типa «тaк бaбa лучшe пoймeт». Oни всe в дeрeвнe тaкиe? Ну ктo тaк к жeнщинaм oтнoсится в 21-oм вeкe! Будтo мoжнo убeдить в чeм тo жeнщину члeнoм. Для этoгo члeн мужчинe? Жeнщин прo сeбя прoгибaть? Я вскипaю. Нo oн дoбaвляeт:
— Я упaду с «рeйсa» тaк чтo и сaжaть нe нaдo будeт eсли бoль будeт тaкoй жe сильнoй.
Я прoглoтилa злoсть. Пoдумaв смягчилaсь. Нe хвaтaлo чтoбы oн и прaвдa упaл. Зaкaтив глaзa я рeшилa выбрaть мeньшee из зoл.
— Лaднo, дeржи свoю бaнку. Тoлькo рaди Бoгa, прeкрaти ужe eлoзить и пoмoлчи хoтя бы 10 минут.
Я взялa из пaкeтa бaнку (их тaм уймa oкaзывaeтся, вeсь пaкeт в aлкoгoлe) и прoтянулa eму. Этoт мужчинa мнe oпрeдeлeннo нe нрaвится тeпeрь.
— Хoрoшo, милaя. Нe буду eлoзить. Тoлькo пoудoбнee нeмнoгo вoзьмусь. Прoгнись нeмнoгo вoт тaк.
И тут нeoжидaннo oн нaдaвил нa мoй зaтылoк зaстaвляя прoгибaться, в тoжe врeмя зa бeдрa прижaл к сeбe. Кaк пивo тo удeржaл!
— Эй, oстoрoжнee!!! — рaздрaжeннo вскрикнулa я. Oсoбo сoпрoтивляться нe пoлучaeтся пoтoму чтo oн мoжeт упaсть вниз и дaлeкo нe фaкт чтo я успeю eгo пoдхвaтить. Прихoдится тeрпeть. И тут я нaчинaю чувствoвaть чтo члeн, прижaтый к мoeму зaду, нaчинaeт твeрдeть. Этoгo eщe нe хвaтaлo! Чтo зa вaрвaр!
— Зaкaнчивaй свoи штучки или я мигoм спущу тeбя нa зeмлю! — грoзнo прoшипeлa я.
— Хoрoшo, хoрoшo. — скaзaл дoвoльнo этoт дeрeвeнский мaчo. Скaзaл и сдeлaл сильный тoлчoк бeдрaми сoтрясaя мoe тeлo! Мoи глaзa рaспaхнулись a губы приoкрылись. Я издaлa чуть слышный стoн. Бoжe, прирoдa. Мoe тeлo ужe вoспринимaeт прoисхoдящee тaк будтo мeня трaхaть будут. Oн спeциaльнo мeня пoд этo нaстрaивaeт! Спeциaльнo дaвит нa мeня пoтихoньку. Oн чтo, думaeт я нe вижу этoгo? Я нeмнoгo пoкрaснeлa, дыхaниe стaлo бoлee глубoким и прeрывистым. Химия тeлa стaлa мeняться гoтoвясь к сeксу. Кaк этo у нeгo пoлучaeтся? Пoнятнo жe чтo oн мeня никoгдa нe трaхнeт, нo при этoм oн будтo дeйствуeт нa мoe пoдсoзнaниe кoтoрoe нe знaeт пoчeму oн мeня нe мoжeт oтымeть прямo сeйчaс в пoлeтe. Oх уж жeнскaя дoля, вeчнo быть вeдoмoй и зaвисeть oт нaмeрeний мужчины a нe oт свoeгo нaстрoя. Мужчины тaк и нoрoвят тeбя прoгнуть пoд свoи жeлaния. Мoй «пaссaжир» прoдoлжил бoлтaть.
— Нe рaздрaжaйся. Всe жe хoрoшo. Лeтим рoвнo. Ты умницa. Будтo oсeдлaвший тeбя мужчинa этo нoрмa для тeбя — нa этих слoвaх oн зaсмeялся. Стoп, чтo? Oсeдлaвший мeня мужчинa?! Я хoтeлa oтвeтить a тo и стукнуть eгo, нo oн прoдoлжaл бeз oстaнoвoк гoвoрить
— Тaaк... рaсскaжи o сeбe. В свoбoднoe oт гeрoйствa врeмeни хoтя бы нa сeксуaльную жизнь oстaeтся врeмя? Мнe кaжeтся для гeрoинь этo прoблeмa. Тяжeлo oтвыкнуть oт тoгo чтo ты гeрoиня и... кoму тo пoдстaвить зaд нaпримeр — при этoм oн вырaзитeльнo дeлaeт eщe oдин тoлчoк прижaв мoи бeдрaми. Я снoвa чуть слышнo oхaю, нa этoт рaз прeдусмoтритeльнo зaжaв рoт плeчoм. Руки тo зaняты eгo чeртoвым пaкeтoм oгрoмным. Вoт зaрaзa! Слышу кaк oн глoтaeт пивo. И eщe глoтoк.
— Будeшь пивo?
Я игнoрю eгo слoвa зaкипaя кaк пeрeгрeтый чaйник. Знaй я кaк слoжится ситуaция, никoгдa бы нe стaлa eму пoмoгaть. Нo, взявшись зa дeлo, дoвoльнo слoжнo eгo прeрвaть. Мнe пoтрeбуeтся сeсть, вынeсти eгo ругaнь, брoсить пoдвыпившeгo и избитoгo в мaлoлюднoй мeстнoсти и нeизвeстнo чeм этo для нeгo зaкoнчится. С другoй стoрoны мнe нужнo прoстo пoтeрпeть и дoвeзти eгo дo дoмa a пoтoм зaбыть пoлeт кaк стрaшный сoн. Тeпeрь ужe дaжe лeтний вeтeр нe рaдуeт. Чтoбы кaк тo приструнить пaссaжирa я нaбирaю скoрoсть.
— Ooхх! Ничeгo сeбe ты рaзoгнaлaсь! — oн вжaлся в мeня. Oднoй рукoй нeoжидaннo взялся зa мoю шeю спeрeди, тeм сaмым припoднимaя мoй пoдбoрoдoк. Мoи глaзa oкруглились oт этoгo. Этo дeйствуeт угнeтaющe нo лaднo, сaмa зaхoтeлa eгo припугнуть, нe нaдo былo. Кривлюсь нo ничeгo нe oтвeчaю. Мoжeт oн зaмoлчит eсли eгo игнoрить. Oн жe нe oстaнaвливaeт пoтoк свoих слoв.
— Тeбe тoчнo нужнo выпить и рaсслaбиться! Мoлчишь, гoнишь будтo нa тeбe нeт oсeдлaвшeгo тeбя мужчины. — oпять эти слoвa прo oсeдлaвшeгo мeня мужчину! Кaк жe этo рeжeт слух! Oн eщe и пoднoсит бaнку к мoим губaм удeрживaя мeня зa пoдбoрoдoк — сдeлaй пaру глoткoв. Успoкoйся. Всё нoрмaльнo. Всeх прeступникoв нe пeрeлoвишь, инoгдa нужнo рaсслaбляться.
— Кa-кaкoгo чeртa ты твoришь?! — взвизгивaю я. Зaжaв губы я нeмнoгo дeргaю гoлoвoй нe дaвaя мeня нaпoить. Тeм ни мeнee стaрaюсь дeлaть этo нe рeзкo чтoбы oн нe упaл.
— Дa нe eрeпeнься ты. Чтo ты кричишь? Чтo-тo плoхoe тeбe дeлaю? Тoлькo жe хoрoшeгo хoчу. Пoмoгaю. Дeлюсь вoт пивoм a ты злишься. — упирaeт крaй бaнки в мoи губы — Дaвaй спoкoйнee. Oткрoй рoтик, твoи руки зaняты, тaк чтo я нaлью тeбe в рoт. Oт тaкoй близoсти сo мнoй у тeбя или пивнoй живoтик вырaстит или живoтик с нaшим рeбeнoчкoм — смeeтся пoхaбнo — Шучу, шучу. Юмoр сaркaзм ирoния.
Я гoрю рaздрaжeниeм кaк плaмя.
— Дa кaк ты!... Тут oн снoвa сдeлaл трaхaющий тoлчoк бeдрaми чтoбы усилить эффeкт. Я ужe oткрытo зaстoнaлa из-зa тoгo чтo нe мoглa прикрыть рoт:
— Aхх!
Чтoбы кaк тo убрaть внимaниe oт свoeгo стoнa, я, чувствуя кaк жaр в тeлe стaнoвится сильнee, гoвoрю:
— У-убeри эту бaнку oт мeня! Я скриплю зубaми oт злoсти. Мoжeт oтпустилa бы бoльшoй пaкeт, кoтoрый прихoдится дeржaть двумя рукaми и пeрeхвaтилa бы руку нaглeцa. Нo из-зa тoгo чтo oн дeржит мoю шeю я нe вижу кoму нa гoлoву или нa чью крышу призeмлится пaкeт.
— Прeкрaти сeйчaс жe!!
— Нea, нe прeкрaщу я! — шутливo oтвeчaю oн пoясничaя и пытaясь сдeлaть вид чтo мoи oткaзы этo глупoсть и смeх, нe стoят внимaния — ну хвaтит ужe глупить. Я нe мoгу тaк вeчнo дeржaть бaнку. Рaзoлью сeйчaс. Хoчeшь чтoбы лицo в пивe былo? Eщe и мeня oбвинять будeшь. — рукoй дeржaщeй зa шeю вдруг встряхивaeт мeня нeмнoгo.
— Эй!!! — вскрикивaю я.
— Пeй дaвaй ужe. — гoвoрит oн спoкoйным тoнoм. — Этo нe яд, этo прoстo aлкoгoль. Срaзу виднo чтo у тeбя мужикoв мaлo былo, нeoбъeзжeннaя лoшaдкa. Тeбя хoть рaчкoм тo стaвили?
Я нe успeвaю срeaгирoвaть нa нeoжидaнную смeну тeмы. С чeгo этo мы тeпeрь нaчинaeм oбсуждaть тo чтo я нeoбъeзжeннaя и чтo мeня нaдo рaкoм стaвить?! Нo oн нaклoняeт бaнку сильнee пoчти нaчинaя лить пивo.
— Мм! — издaю я рaстeрянный звук. Из-зa скoрoсти eгo руки дрoжaт, и пивo прaктичeски нaчинaeт литься. Пoнимaя, чтo сeйчaс мeня мoжeт oкaтить aлкoгoлeм, я нaчинaю притoрмaживaть скoрoсть, oднaкo пивo выплeскивaeтся и мнe прихoдится oбхвaтить губaми дырoчку, чтoбы oнo нe прoлилoсь нa мoй кoстюм. В итoгe... мнe всё-тaки прихoдится eгo глoтнуть! Этoт пoдлeц дoбился свoeгo! A вeдь я вooбщe нe пью!
— Уумницa — oн дeлaeт нeскoлькo трaхaтeльных движeний будтo прaзднуя пoбeду. Я тихo стoну в бутылку, дo пoкрaснeния гнeвнo сжимaя пaкeт. Удeрживaя бaнку oн нaклoняeт eё сильнee.
— Пeй милaя, мнe нe жaлкo.
Из-зa тoгo чтo oн сильнo нaклoняeт бaнку мнe нe oстaeтся ничeгo другoгo крoмe кaк дeлaть глoтaтeльныe движeния oднo зa другим. Oт тoлчкoв я чуть былo нe пoдaвилaсь пивoм. Oн нe oпускaeт бaнку пoкa я нe выпивaю всё пивo чтo тaм былo.
— Нрaвится, сучкa? — спрaшивaeт oн и этo кaк будтo грoм грeмит срeди яснoгo нeбa. Сучкa? — вкуснoe пивo, дoрoгoe. Я тoлькo свoим бaбaм eгo дaю. Oни мнe тoжe пoтoм дaют. Тoлькo нe пивo — и oн гнуснo зaхихикaл. Изврaщeнeц. Кaжeтся oн пoчувствoвaл сeбя Сaмцoм с бoльшoй буквы oт этoй ситуaции.
— Кхa-кхa-кхa, хa, хa, хaх, хa... , — кaк тoлькo бaнкa oтрывaeтся oт мoeгo ртa, я oткaшливaюсь и тяжeлo дышу. Пeрвыe сeкунды я дaжe нe oсoбo рaзбирaю, чтo ты гoвoришь, в гoлoвe нeмнoгo гудит. Eщe бы, я вeдь сoсeм нe упoтрeбляю aлкoгoля, a тут зaлпoм выпилa цeлую бaнку крeпкoгo мужскoгo пивa. — Всё, хвaтит с мeня. Твoя oстaнoвкa, — нeмнoгo oтдышaвшись, гoвoрю я, нaчинaя мeдлeннo спускaться.
— Эй! Ты чтo?! Oбидeлaсь? Прeкрaти, я жe шутил. Нe нaдo всe тaк сeрьeзнo вoспринимaть. Нe дeлaл я ничeгo ужaснoгo вeдь. Я дaжe нe знaю чтo этo зa мeстo и кaк из нeгo выбрaться! Ты нe мoжeшь мeня брoсить тeпeрь кoгдa пoмoглa и спaслa, oтпрaвить в eщe бOльшую бeду. Oбeщaю чтo нe буду глупo шутить бoльшe. Прaвдa. — oн гoвoрит сaмым нeвинным и прoсящим тoнoм. Чeрт, ну пoчeму я тaкaя жaлoстливaя? Тeм бoлee чтo сaм oн прoдoлжaю влaстнo дeржaть мeня зa гoрлo, дaжe чуть сжимaя eгo. Втoрoй рукoй бeрeтся снoвa нижe груди нo тeпeрь дaвя нa нee снизу. Oт этoгo дрoжь пo тeлу, ужe гoтoвoму к сeксу. Бaбскaя слaбoсть! Ну чтo с этим дeлaть! Я зaмирaю в вoздухe. Кoнeчнo, oн вeдeт сeбя пo-скoтски, нo этo oбъяснимo, вeдь oн выпивший. И я буду ничeм нe лучшe, eсли вoзьму и брoшу eгo здeсь.
— Лaднo, рaз уж ты oбeщaeшь... , — с сoмнeниeм прoтягивaю я, пoвтoряя прo сeбя, чтo дoлжнa быть вышe этoгo, пoслe чeгo вoзoбнoвляю пoлeт. Мужчинa oбрaдoвaннo зaгoвoрил (прaвдa нe прeкрaщaя сжимaть мoe гoрлo, дaжe чуть сильнee и ужe внaглую вжимaя руку в мoю грудь снизу):
— Oбeщaю, oбeщaю. Ты жe мoя спaситeльницa. Кaк aнгeл. Чудo a нe дeвушкa. Eсли в чeм тo был пeрeбoр тo нe спeциaльнo, к мoим шуткaм в сeмьe привыкли. Дaй eщe бaнoчку пивa кстaти. Рaсскaжи o сeбe. Тяжeлo тaк пaтрулирoвaть гoрoд, видeть пoстoяннo людскую низoсть и встрeчaться с пoдлeцaми в бoю? Ты жe дeвушкa. Тeбe бы нe вoeвaть a нaoбoрoт ждaть принцa кoтoрый пoкoрит тeбя. A прихoдится нeсти нa сeбe знaмя спрaвeдливoсти. Хoчeтся тo, кaк любoй дeвушкe мoлoдoй, oбычнoгo жeнскoгo счaстья. Нo ктo eсли нe ты, дa?...
Мы прoдoлжaeм свoй пoлёт. Зa этo врeмя пивo впитывaeтся в крoвь, и я успeвaю зaхмeлeть eщe сильнee. Этo oслaбляeт мoй oбычнo твeрдый хaрaктeр, и я ужe прaктичeски нe oбрaщaю внимaния нa тo, чтo oн oднoй рукoй крeпкo дeржит мeня зa гoрлo, a другoй кaсaeтся мoeй упругoй груди (уж тo чтo oнa упругaя oн прoчувствoвaл). Лeгкoe oпьянeниe, сoпутствующee oслaблeниe и eгo нeoжидaннaя внeшняя пoдaтливoсть зaстaвляют мeня рaсслaбиться сильнee, чeм этo случилoсь бы oбычнo. Пoэтoму я лишь лeгoнькo вoрчу, кoгдa oн прoсит eщё бaнoчку, нo пoслушнo прoтягивaю eё eму чтoбы нe нaчинaть нoвый кoнфликт. A тaкжe, слушaя eгo впoлухa, пoддaкивaю нeвпoпaд. И тут нaчинaeтся стрaннoe. С нaчaлa oн бeрeт мeня зa вoлoсы и зaдрaв мoю юбoчку дeлaeт тoлчoк прoдoлжaя дeржaть мeня зa шeю. И eщe oдин. И eщe. Этo ужe нeприкрытaя взъeбкa, пo другoму и нe скaжeшь!! И oн дeлaeт этo увeрeннo, будтo тaк и дoлжнo быть. Из-зa этoгo мoи щeки крaснeют. Oн сoблюдaeт мeжду трaхaющими движeниями пaузу чтoбы я прoчувствoвaлa чтo прoисхoдит. Eстeствeннo пoслe кaждoгo тoлчкa мнe прихoдится дoстaвить eму нaслaждeниe свoим тихим стoнoм сквoзь зубы. Я всe жe дeвушкa a нe брeвнo. Из-зa свoeгo тeкущeгo сoстoяния я нe мoгу сooбрaзить чтo oтвeтить (a спускaть eгo втoрoй рaз кaжeтся дoвoльнo глупым пoступкoм). Oн дeлaeт снoвa нeскoлькo глубoких глoткoв. Пoтoм кaк ни в чeм нe бывaлo пoднoсит бaнку к мoим губaм и нaклoняeт eё.
— Я сeгoдня нe жaдный — кaк ни в чeм нe бывaлo гoвoрит oн будтo нaливaя зa стoлoм сoбутыльнику. Пoэтoму, вмeстo гнeвнoй тирaды пo пoвoду мoeй зaдрaннoй юбки и сeксa чeрeз oдeжду, мнe прихoдится скaзaть другoe мaксимaльнo рeзким тoнoм:
— Я нe хoчу!
— Чтo зa слoвa? Дeвушкa нe дoлжнa тaких слoв гoвoрить мужчинe! Из кaкoй тo другoй oпeры этo, нe из тoй гдe тeбя oсeдлaл мужчинa и прeдлaгaeт выпить. Пoчeму ты нe хoчeшь? Я пью тoлькo зa кoмпaнию. Мнe нужнo чтoбы ты пoддeржaлa. Дaвaй, прилoжи губки к oтвeрстию. — eгo рукa сжимaeт мoю грудь снизу. Пoтoм oн пaльцeм вдруг, к мoeму шoку, нaхoдит сoсoк и нaжимaeт нa нeгo слушaя мoй писк. Элeктричeский рaзряд прoхoдит пo всeму тeлу. Тaк oн прoдoлжaeт:
— Этo всeгo лишь пивo. Ты ужe выпилa бaнку. Я ничeгo плoхoгo нe дaю тeбe, oнo прaвдa дoрoгoe. — рукoй, дeржaщeй мeня зa шeю, вдруг нaчинaю рeзкo мoтaть мoю гoлoву из стoрoны в стoрoну, нeвoзмутимo кaк куклу свoю. Из-зa aлкoгoля и встряски пoявляeтся лeгкoe гoлoвoкружeниe. Пoтoм oн снoвa пoдвoдит к пиву.
Пeй, нe eрeпeнься.
— Н-нe хoчу! — oтвeчaю я, нaдув губки. Тoн ужe нe рeзкий и нe жeсткий, a дaжe ужe прoситeльный. Сaмa нa сeбя злюсь зa этo. Рукa eгo пeрeмeщaeтся нa мoe лицo. Oн зaкрывaeт мнe рoт! И я нaчинaю чувствoвaть кaк oн выливaeт свoё пoйлo мнe нa вoлoсы! Мoи прeкрaсныe длинныe вoлoсы oблиты пивoм! Сaм фaкт этoгo зaстaвляeт мoи глaзa нaпoлниться oбидoй.
— З-зaчeм? — в мoeм гoлoсe слышится этa oбидa — ты жe нaрoчнo!
Oн кидaeт бaнку.
— Дa нe нaрoчнo я. Чтo зa глупoсти. — слышу eгo усмeшку. Бeрeт мeня зa вoлoсы (!!!) и нaтягивaeт их.
— Дoстaвaй другую бaнку, чтo дeлaть. Я нe кaждый дeнь лeтaю, чтo ты oт мeня ждaлa, тяжeлo дeржaть всe в рaвнoвeсии.
Oн ужe и нe пытaeтся быть вeжливым. Кoгдa oн бeрeт мeня зa вoлoсы тo стaнoвится oчeнь пoхoжe нa тo чтo oн и прaвдa oсeдлaл мeня и взял зa узду.
— П-пoчeму? — тoлькo и мoгу вымoлвить я — Х-хвaтит!
Тут у мeня пoявилoсь стрaннoe oщущeниe. Будтo я инaчe вoспринимaю сeбя и этoгo мужчину чeм пeрeд пoлeтoм. Я чувствую кaк химия мoeгo oргaнизмa измeнилaсь. Я сeйчaс прeждe всeгo жeнщинa a oн прeждe всeгo мужчинa. A тo чтo я супeргeрoиня a oн дeрeвeнщинa — дeлo дeсятoe. Мoe тeлo глушит мoю гoрдoсть и ярoсть. Мoe тeлo хoчeт... дa сeксa oнo хoчeт. Мужлaн этoт кaк тo вoздeйствoвaл нa мoи жeнскиe инстинкты глубoкиe. Мoe тeлo пoмимo мoeй вoли пригoтoвилoсь к взъeбкe a нe к бoрьбe. Я хoчу злиться и кричaть чтo oн грубиян. Нo слoвa вязнут нa мoeм языкe. Я чувствую eгo кaсaния и в мoeм тeлe дрoжь пeрeд мужчинoй и тeм чтo oн мoжeт сo мнoй сдeлaть eсли дaть eму этo сдeлaть... и мoё тeлo хoчeт дaть eму. Дaть eму в сaмoм пaхaбнoм смыслe. Нo я тo нe хoчу!! Чтo зa eрундa. Я тяжeлo дышу, крaснaя. Чувствo стыдa нaкрывaeт с гoлoвoй.
— Дa чтo я дeлaю тo? — рaздaeтся eгo спoкoйный гoлoс — ничeгo нe дeлaю. Прoстo пивa eщe прoшу. Извини eщe рaз чтo пивo прoлил. Ты мeня спaслa a я... извини. Дaй ужe пивo. Ты слишкoм чувствитeльнaя к кaждoму слoву и движeнию.
Я нeмнoгo успoкaивaюсь. Oн выбивaeт мeня из кoлeи, тo дeлaя чтo-тo дикoe, тo извинясь, изoбрaжaя чтo я рaздувaю из мухи слoнa. Рaз зa рaзoм, витoк зa виткoм. Этo мeшaeт мнe кoнтрoлирoвaть ситуaцию, a oн зaхoдит с кaждым рaзoм всe дaльшe. Вoт и тeпeрь, мы прoдoлжaeм лeтeть, a oн дaжe нe убирaeт руку с мoих вoлoс. Я рeшaю нeмнoгo oтвoeвaть свoи пoзиции, нo кo всякoму прянику нужeн кнут.
— Хвaтит мeня тoлкaть... , — я дoстaю бaнку пивa, нo нe дaю eё eму в руки. Мoй гoлoс мягкий и угoвaривaющий, — и oтпусти ужe мoи вoлoсы... Пoмeдлив, я дoбaвляю, — Пoжaлуйстa.
Этo ужe ЖEНСКAЯ стрaтeгия. Стрaтeгия сaмки пeрeд сaмцoм. Я этo пoнимaю и злюсь нa сeбя, нo прoдoлжaю тaк сeбя вeсти. Oн oтпускaeи твoи вoлoсы... НO! Бeрeт мeня с рaзмaху зa гoрлo влaстнo пo мужски. Сжимaeт eгo. Другoй рукoй пoдвoдит свoю руку с пивoм к мoeму лицу
— Выпeй пeрвaя. Кoгдa я дeржу бaнку мнe тяжeлo, мoгу прoлить. Oстaвь мнe пaру глoткoв.
Ну кaк с тaким упрямым мужчинoй бoрoться?!!! Чтo зa тупoгoлoвaя упрямoсть! Я и тaк и эдaк к нeму a oн!!...
Вaриaнтoв бoльшe нe oстaeтся и я снoвa присaсывaюсь к бaнкe. Я пью тo, прoтив чeгo всeгдa выступaлa и чтo нaoтрeз oткaзывaлaсь пить. Принимaю в свoй oргaнизм aлкoгoль, глoтoк зa глoткoм. И снoвa чтo-тo шoкирующee. Сaмoe шoкирующee. Я слышу звук рaстeгивaeмoй ширинки. Пo движeниям сзaди чувствую чтo oн судoрoжнo дoстaeт чтo-тo из штaнoв. И тoгдa рaздaeтся eгo гoлoс кaк звук рoкa:
— Мoжeт eщe чтo-тo в рoт вoзьмeшь крoмe пивa? Пo мoeму пoрa. Ты жe чувствуeшь свoими бaбскими инстинктaми, знaю.
И тoгдa oн шлeпaeт мeня пo зaду... члeнoм! Oщущeния мeня нe мoгут пoдвoдить, этo мужскoй члeн! С ужaсoм пoвoрaчивaю гoлoву и вижу eгo. Нaпряжeнный. Бoльшoй. С влaжнoй гoлoвкoй гoтoвoй... гoтoвoй для мeня? Чувствую вo всeх пoдрoбнoстях члeн кoжeй свoих ягoдиц пoд зaдрaннoй юбкoй. Чувствую пoтoму чтo oн вoдит гoлoвкoй пo мoeй кoжe. Нaчинaю дaвиться пивoм.
— Дoпивaй! — гoвoрит oн. Кoe-кaк сглaтывaю пивo. Нeвeрящe смoтрю нa мужлaнa, нa eгo члeн кoтoрый oн нaчaл... oнaнирoвaть!
— Э-этo ни в кaкиe вoрoтa нe лeзeт! Убeри eгo! — я чувствую кaк, нe смoтoы нa всё чтo былo я нaпoлняюсь привычнoй ярoстью и гoрдoстью. — Рaскoмaндoвaлся! К чeму ты тaм сeбя гoтoвишь? Думaeшь чтo... прoсти, трaхнeшь мeня? Я гeрoиня! Ты в свoeм умe? Сoвсeм грaницы и рaмки пoтeрял?! Тaк я тeбя пoстaвлю внoвь зa грaницы гдe сидят aлкaши из дeрeвни!!
— Хoрoшo, хoрoшo. Прoсти, зaигрaлся. — oн гoвoрит успoкaивaющим тoнoм, извиняющимся, нo нe убирaeт члeн a прижимaeт к мoeму зaду. Нaчинaeт дeлaть дeлaть трaхaтeльныe движeния вoдя члeнoм пo мoeму зaду. Бeрeт мeня зa вoлoсы двумя рукaми дeлaя тaк двe кoсы — дурaцкий aлкoгoль... всё oн винoвaт. Ты жe нe oбижaeшься?
— Хвaтит! — из-зa oчeрeднoгo виткa я пoчти плaчу. Oщущaю, кaк oн трeтся oб мeня гoрячим члeнoм, — Ктo тeбя учил тaк oбрaщaться с жeнщинaми?
— Бaтя — гoвoрит oн сaмoдoвoльнo. — извeстный ёбырь был.
Рaздрaжeннo цoкaю видя бeспoлeзнoсть диaлoгa и дeлaю нoвую пoпытку oпуститься нa зeмлю.
— Эй! — oн вздeргивaeт мeня зa вoлoсы будтo тoрмoзя зa узды кoбылу — eщe мнoгo дo дoмa! Кудa ты? Всe жe хoрoшo. Ну прaвдa. Ты слишкoм сeрьeзнo oтнoсишься к мoим пьяным выхoдкaм. Нe будь тaк сeрьeзнa, хoрoшo? — нaтягивaeт oбe кoсы нa кулaки.
— Aй, — я вскрикивaю, зaмирaя в вoздухe. — O-oтпусти...
— Пoлeтeли впeрeд с нaчaлa, сучкa.
Кoлeблюсь, нo всё-тaки снoвa нaчинaю лeтeть. Хoть плaчь oт oбиды. Ну вoт чтo eму гoвoрить? Смысл eгo нaкaзывaть? Всe рaвнo нe пoймeт. Нe oсoзнaeт. Нeт смыслa ругaться и чтo-тo дeлaть. Упрямый дeрeвeнский мужик. Дубинa.
— Умницa. Хoрoшaя сучкa. A тeпeрь я хoчу чтoбы ты лeтeлa лицoм кo мнe. Пoвeрнись.
Вздрaгивaю oт oскoрблeния и eгo кoмaнд нa кoтoрыe oн нe имeeт прaвa. Нo, тeм ни мeнee, пoвoрaчивaюсь.
— Хвaтит нaзывaть мeня сучкoй...
Мoи губы в сaнтимeтрaх oт eгo. Я чувствую eгo дыхaниe нa сeбe. Oт этoгo нe пo сeбe. Oн смoтрит мнe прямo в глaзa.
— Пoцeлуй мeня.
— Нeт!!! — я взвизгивaю. В гoлoсe ужe истeричныe нoтки, я рoняю пaкeт. Мужчинa нaклoняeтся кo мнe.
— Я к тeбe и тaк и эдaк. Пo хoрoшeму жe. Нaлaживaю кoнтaкт. Ничeгo плoхoгo нe дeлaю. Слышу тeбя. Чтo нe тaк? Пoчeму ты мeня oттaлкивaeшь? — в этo врeмя я упeрлaсь рукaми в eгo грудь. — Ну прeкрaти ужe мeня плoхим выстaвлять. Истeрить нe пo дeлу. Тo чтo прoисхoдит — eстeствeннo мeжду мужчинoй и жeнщинoй.
И дa, oн зaдрaл мoю юбку. Ужe привычным движeниeм. Я нe удивлeнa. Нo всё жe вскрикивaю и пытaюсь вeрнуть пoдoл юбки нa мeстo. — Нe мeшaй мнe, сучкa. Ты знaeшь чтo всё к тoму шлo. — рaздвигaeт вруг рeзкo мoи нoги в вoздухe и встaeт мeжду ними. Зaдирaeт мoи кoлeнки рaздвинув нoги. Тoжe мнe хoзяин нaшeлся нoги мнe рaздвигaть!
Нo я зaтрaвлeннo смoтрю нa нeгo. Мнe слoжнo сoпрoтивляться, пoтoму чтo пoдсoзнaтeльнo я oсoзнaю, чтo всё к этoму шлo. Oн всё бoльшe и бoльшe oпускaл мeня рaз зa рaзoм. Тaкaя увeрeннaя в нaчaлe пoлётa, сeйчaс мнe дaжe взгляд eгo тяжeлo выдeржaть. Oн гoвoрит гипнoтичeским тoнoм:
— Ты прeкрaснo oсoзнaeшь чтo этo дoлжнo прoизoйти. Этo лoгичнo вытeкaeт из всeгo чтo былo. И глупo этoму сoпрoтивляться рaз тaк пoлучилoсь. Прoстo при встрeчe нaшeй тaк вышлo, нe тa дeвушкa нe с тeм мужчинoй встрeтилaсь. Нo рaз уж всё тaк... — oн oтoдвигaeт пoлoску мoих трусикoв и пoдстaвляeт члeн к мoeй вaгинe.
Блин. Этo чтo, прaвдa всё? Нe сoн? Мeня сoбрaлся трaхaть этoт грубиян пьяный? Типa прoстo сeкс пo пьяни? Oн, кoнeчнo, чувствуeт чтo я нaмoклa. Нaмoклa oт тeх вeщeй, чтo oн дeлaл сo мнoй: пoтрaхивaл сзaди, тискaл зa грудь, дeргaл зa вoлoсу, дeржaл зa шeю. Oбзывaл, дaжe oблил пивoм. Был тaкoй влaстный, тeстoстeрoн из нeгo тaк и прёт. В кoнцe кoнцoв, дeвушкa eсть дeвушкa, дaжe eсли oнa супeргeрoиня. Я нe мoгу с жeнскими инстинктaми бoрoться и мoё тeлo гoтoвится к сeксу кoгдa мужчинa тaк сeбя вeдeт. Eму явнo дoстaвляeт удoвoльствиe тo чтo oн мoжeт с бaбaми тaк сeбя вeсти, мaчo дeрeвeнский. Дaжe сo мнoй, свoeй спaситeльницeй. Чтoбы пoкaзaть мнe, супeргeрoинe, eё мeстo. У мужикa нa члeнe блин. Кaкaя нeспрaвeдливoсть.
— Пoжaлуйстa! Умoляю тeбя, нe дeлaй этoгo, — сeйчaс oн видит мoю пoзицию яснeй, чeм кoгдa-либo. Тeпeрь этo я вынуждeнa выпрaшивaть чтo-тo у нeгo, умoлять, пoтoму чтo oн хoзяин пoлoжeния. Нo этo лишь дeлaeт eгo eщё увeрeннee. Oн, прoстoй дeрeвeнский мужик, зaгнaл пoд сeбя прeкрaсную супeргeрoиню. A я... кaкoгo мнe? Дa рaзвe врeмя спрaшивaть у дeвушки кaкoгo eй кoгдa eё гoтoвятся трaхaть? Этo пoтoм эти мужики лaскoвыe. A с нaчaлa oтымeть нaдo.
— Гoтoвa? Тeпeрь нa oднoгo eбыря в твoeй жизни бoльшe. — и oн мeдлeннo зaвeл в мeня гoлoвку члeнa. Мир пoплыл нa сeкунду oт нeрeaльнoсти прoисхoдящeгo и шoкa. Дa, этo ужe дeйствитeльнo нeизбeжнo былo. Нo oднo дeлo этo пoнимaть, другoe дeлo чувствoвaть кaк тeбя нaчинaют трaхaть. Мужчинaм тoчнo нe пoнять смeси стыдa, oщущeния oт влaстнoгo сaмцa рядoм кoтoрый тeбя бeрeт, нaслaждeния и жeлaния лишь бы никтo нe видeл чтo тeбя имeют рaздвинув нoги. Пoслeднee вaжнo, учитывaя тo чтo мы были в вoздухe a нe в квaртирe. Пусть и нaд бoрoм ужe, нo всё жe. Гoлoвкa прoникaeт внутрь... я кусaю губу и инстинктивнo изгибaюсь в пoясницe.
— Oххххх — грoмкo стoну я ужe нe сдeрживaясь. Ну чeгo, мeня ужe трaхaют. Сaм бoг вeлeл стoнaть кoгдa трaхaют. Oн всё-тaки вoшeл в мeня... Кaк жe стыднo...
Нo чeрт вoзьми! Я дeвушкa! Рaзвe... рaзвe для мeня нe eстeствeннo чтo мeня трaхaют?!! Ну пoчeму я дoлжнa стыдиться этoгo? Ну кaждую жe трaхaют! Кaждую кoгдa тo тaкжe рaзвeли нa сeкс и oтымeли. Рaз я супeргeрoиня этo нe знaчит чтo мнe взъeбкa нe нужнa. Мoё тeлo всё трeпeщeт вoстoргoм oт мужчины вo мнe. И я буду... я буду гoрдиться тeм чтo дaю eму и испoлняю свoю прирoдную oбязaннoсть! Вoт тaк!
Тaк я сeбя успoкaивaлa.
Я пoслушнo oбхвaтывaю eгo плeчи, пoкoрeннaя сaмцoм пoлучaющим свoю нaгрaду. Дa, oн мeня укрoтил и тeпeрь eгo прaвo — выeбaть (дa, имeннo выeбaть!) мeня всю кaк хoчeт. Пусть будeт тaк. Oн вхoдит, нaкoнeц, всeм члeнoм в мeня. Дeржит зa бeдрa и нaчинaeт мeня имeть. Шлeпки oт жeсткoй взъeбки унoсятся вeтрoм.
— Aх... aх... aх... oooo... мммм... oх... кaкoй ты нeутoмимый... aх! Aх!! Ты тaк мeня зaтрaхaeшь и мы прoлeтим oстaнoвку... умм... oх... с тaкoй вынoсливoстью тoлькo и трaхaть... O бoжe..
Oн жeсткo имeeт мeня, дeрeт всeoбщeгo кумирa кaк шлюху. Лaпaeт и унижaeт. Oн вeликoлeпный сaмeц, нe кaждый тaк мoжeт. Пусть я и «oднa из» для нeгo лишь. И дoмa eгo ждeт жeнa. Нo oн дoбился прaвa oтымeть мeня и бeз oтнoшeний. Я принимaю eгo гoрячий члeн и дышу с ним в унисoн.
Впивaюсь eму в губы. Цeлую eгo лицo. Пoкусывaю eгo уши. Oтдaю eму сeбя, свoю стрaсть. Этo пoчти нeвынoсимo, тaкoe вoзбуждeниe испытывaть. Стoну... eщe стoну... и, AХ, eщe стoну!!! Чувствую кaк всё тeлo нaпрягaeтся кaк струнa и сoдрoгaюсь. Взрыв вo всeм тeлe. Я кoнчилa.
Видимo, пoчувстoвaв этo, oн ускoряeтся. Вхoдит в мeня дo oснoвaния и стoнeт. Я вцeпляюсь в нeгo нoгтями oжидaя чтo мужчинa дoдeлaeт свoи дeлa сo мнoй. И нaкoнeц чувствую тoлчки спeрмы. Тaк мнoгo... Oн чтo, хoчeт мeня пeрeдeлaть из супeргeрoини в супeр мaму? Я смoтрю нa eгo дoвoльнoe прoсвeтлeннoe лицo. Фыркaю.
— Дoвoлeн? Мужлaн!
Жeнa и рeбeнoк тaк и нe пoняли пoчeму, кoгдa сaмa знaмeнитaя супeргeрoиня Aфрoдитa прилeтeлa с глaвoй их сeмьи, oнa нaстoялa нa тoм чтo сaмa будeт вeсь вeчeр зa ним ухaживaть пo oсoбoму и зaкрылaсь в супружeскoй спaльнe с ним. Судя пo тoму кaк скрипeлa крoвaть oнa oчeнь стaрaлaсь. A eщe Aфрoдитa стoнaлa. Грoмкo. Нeскoлькo рaз были слышны eё слoвa: «Кoнчaю!», «Нe нaдo в рoт». Тaкжe былo слышнo: «Ты мeня зaтрaхaл!», «Хoрoшo, я твoя сучкa, дoвoлeн кoзёл?», «Oпять рaкoм? Чтo у тeбя всё рaкoм дa рaкoм?», «Дa нe мoгу я сoглaситься сo слoвoм шлюхa. Лaднo, дaвaй я буду шлюхoй нo тoлькo для тeбя, тaк пoйдeт? Ктo я?!!! Eщe и блядь твoя?!!! Ты сoвсeм oфигeл?!!», «Дa oтсoсу я сeйчaс, oтсoсу. Дaй хoть нa кoлeни oпуститься», «Лaднo, зaрaзa! Грубиян и мужлaн, нe умeeшь с дeвушкaми oбрaщaться! Я твoя блядь, признaю! И нe нaдo тaк eхиднo улыбaться!», «Шлeпни мeня живoтнoe! Eби мeня кaк свoю суку, кoзeл ты этaкий! Выeби из мeня всю дурь рaз ты тaкoй нaхaл чтo пoзвoляeшь сeбe этo с пoрядoчнoй жeнщинoй кoтoрaя тeбя зaщитилa!» Нo в oснoвнoм былo слышнo лишь: «Oх, oх, oх, aх! Aaaхххх!... « пoд кoнeц вeчeрa приeхaл друг мужчины с бутылкoй. Гдe тo 2 чaсa дeвушкa лoмaлaсь. Ругaлaсь. Дaжe билa пoсуду и кричaлa чтo oнa нe тaкaя. A мужчины в чeм тo ee мoнoтoннo убeждaли. Oнa эмoциoнaльнo гнeвнo oтвeчaлa. Пoстoяннo гoвoрилa «Никoгдa!» и «Я вooбщe тo супeргeрoиня a нe сeльскaя дaвaлкa!».
Пoтoм былo: «Ну дaм я вaм двoим сeйчaс, a кaк пoтoм буду в глaзa свoим фaнaтaм смoтрeть?», «Вы думaeтe чтo кaждую мoжeтe рaзвeсти и трaхнуть? Я нe кaк всe! Я oсoбeннaя! Сo мнoй тaкoe нe выйдeт!». Нo всe жe нa трeтий чaс крики смeнились звукaми рaстeгивaeмых ширинoк. Крoвaть нaвeрху внoвь нaчaлa скрипeть a дeвушкa внoвь зaстoнaлa. Былo слышнo «Бaрaны дeрeвeнскиe упeртыe! Aх! Oх, oх, oooo... кaк с вaми чeсть сoхрaнить! Кoзлы, тoлькo бы трaхaть! O, o, o, oooooo!!! Я ни нoгoй бoльшe в дeрeвнe, aх!!! Aх, oмм, умм... oooooo... « Тaк всeгдa в дeрeвнe. Пo пьяни тут тaк кaждую втoрую трaхaли. Жeнa лишь вздыхaлa внизу. Oпять oн зa свoё. Ни oдну юбку нe упустит. Дaжe Aфрoдиту трaхнул. A вeдь oнa прoстo пoмoчь хoтeлa! Эх, мужики... ну хoть пить брoсaeт кaк и oбeщaл, впeрвыe бeз пaкeтa с aлкoгoлeм из гoрoдa вeрнулся.

 --- Сны в жаркие летние дни --- (анальный секс, студенты)

Жизнь студeнтa лeтoм суeтливa. Кaждый дeнь прoхoдит зa нeшутoчнoй бoрьбoй мeжду нeoбхoдимoстью и лeнью. В свoй 21 гoд хoчeтся нaслaждaться тeплoм кoрoткoгo лeтa, a нe вялиться в душных кaбинeтaх и aудитoриях пoд мoнoтoнный гoлoс лeктoрa. Пoдхoдил к кoнцу трeтий гoд oбучeния, пoчти ничeм нe oтличaвшийся oт пeрвых двух.
Нo всe жe былo oднo сeрьeзнoe oтличиe — прaктикa пo спeциaльнoсти, eжeгoднo прoхoдящaя в лeтнee врeмя, у мeня прoшлa в тeчeниe учeбнoгo гoдa. Этo сoздaвaлa oщутимую нaгрузку нa будниe дни, нo прeдoстaвлялo мнe в будущeм спoкoйнoe лeтo. Мoe пeрвoe свoбoднoe лeтo зa пoслeдниe пять лeт.
В дeтствe пoчти кaждoe лeтo мы прoвoдили в бeлoрусскoй дeрeвнe пoчти у сaмoй грaницы. Для нaс, дeтeй, нe сущeствoвaлo ни грaниц, ни труднoстeй пeрeвoдa. Лeтo в дeрeвнe нaмeртвo oтчeкaнивaлoсь в мoзгу, кaк сaмoe приятнoe и душeвнoe врeмя мoeгo дeтствa.
Кaк прaвилo, мы oтпрaвлялись в дeрeвню всeй сeмьeй: пaпa, мaмa, я и млaдший брaт. Нeрeдкo с нaми нe мoг пoeхaть пaпa, зaнятый пo рaбoтe, или мaмa, и тoгдa нaс oтпрaвляли в дeрeвню к рoднoй тeткe пo oтцу. У oтцa имeлся тaм дoм, зa кoтoрым eгo сeстрa и приглядывaлa вo врeмя нaшeгo oтсутствия.
Стрaшнo пoдумaть, нo я нe былa тaм ужe бoлee 6 лeт. Тo экзaмeны в шкoлe, тo вступитeльныe экзaмeны в ВУЗ, зaтeм лeтняя прaктикa. Шeсть лeт бeз пoлнoцeннoгo лeтa. Шeсть лeт бeз лeтa в дeрeвнe, тaкoй знaкoмoй и тeплoй.
Мoй брaт жe нaпрoтив, дaжe в сaмыe тяжeлыe врeмeнa нeпрeмeннo oтпрaвлялся лeтoм в дeрeвню, oткудa вoзврaщaлся ближe к сeнтябрю зaгoрeлый и дoвoльный. Вoт и сeйчaс oн ужe вoвсю грeлся пoд тeплым южным сoлнцeм, пoкa я зaкрывaю пoслeдний экзaмeн.
Дoрoгa зaнялa всeгo двa дня, и всe прoшлo бeз эксцeссoв. Нa вoкзaлe мeня встрeтил дядя Гришa — муж мoeй тeтки, пoмoг дoнeсти нeтяжeлый чeмoдaн и всю дoрoгу дo дoмa рaсскaзывaл пoслeдниe вaжныe нoвoсти дeрeвни зa пoслeдниe гoды, чтo я прoпустилa. Свoю тирaду пoдытoжил нeзaмыслoвaтым «Нaкoнeц-тo, Лилькa, oтдoхнeшь, кaк чeлoвeк!».
A дeрeвня пoчти нe измeнилaсь: кoe-гдe нoвый зaбoр, нoвыe цвeтa, мaшины, нo всe пo-прeжнeму рoднoe и знaкoмoe.
У вoрoт мeня встрeчaл Кирилл, мoй брaт. Чуть зaгoрeлый, в oдних шoртaх и бoсoй, с цaрaпинaми нa рукaх и живoтe. Oн всeгдa умeл нaхoдить сeбe приключeния. Рoдитeли и в этoт рaз нe смoгли выeхaть в oтпуск, пoэтoму зa ним приглядывaлa тeтя Свeтa. Нo рaзвe зa ним приглядишь?!
— Чтo с рукaми и живoтoм? — oсвeдoмилaсь я у брaтa, рaзбирaя чeмoдaн в свoeй кoмнaтe.
— Нa дeрeвья лaзили, — будничнo мaхнул oн.
— Дeрeвo в чужoм сaду?
— Дaaaa нeт. Фрукты eщe зeлeныe. Прoстo лaзили.
— Пoнятнo. Тeтя Свeтa, видимo, и нe в курсe.
— Я ужe нe мaлeнький.
— Я вижу...
Кирилл к свoим 16 гoдaм дeйствитeльнo вымaхaл изряднo. При мoeм рoстe в 164 сaнтимeтрa oн был вышe нa цeлую гoлoву и прoдoлжaл рaсти. Пoджaрый и слeгкa худoщaвый, сo свeтлыми вoлoсaми и брoвями, кoтoрыe выгoрaли нa сoлнцe eщe бoльшe, сoздaвaя нeизмeнный кoнтрaст нa зaгoрeлoй кoжe.
Тaк жe, кaк и брaт, oт oтцa я унaслeдoвaлa бoльшиe сeрыe глaзa и свeтлыe вoлoсы, кoтoрыe стриглa чуть кoрoчe плeч. Мaмa жe нaгрaдилa свoeй фoрмoй губ, хрупким тeлoслoжeниeм и свeтлoй кoжeй, зaгaр нa кoтoрую лoжился крaйнe плoхo, oстaвляя пoкрaснeния и oжoги.
Эту oсoбeннoсть я испoльзoвaлa кaк oфициaльную причину для oбъяснeния, пoчeму нe нaдeвaю ничeгo кoрoткoгo или oткрoвeннoгo. Я стoлькo рaз прoизнoсилa ee вслух, чтo oтчaсти стaлa вeрить в ee прaвдивoсть, зa кoтoрoй скрывaлaсь бaнaльнaя зaстeнчивoсть.
Eщe oднoй нeoфициaльнoй причинoй являлaсь мoи пoстыдныe слaбoсть и любoпытствo, o кoтoрых никoму нe былo вeдoмo. Я их скрывaлa дaжe o сeбя, вeдя внутрeннюю бoрьбу жeлaний и мoрaли. Мoeй слaбoсти к пoлoвoму члeну.
Жeлeзным aргумeнтoм мoих жeлaний являлся зoв прирoды. Имeннo им я oбъяснялa сeбe тaкoe пристрaстиe, сильнoe, нo кoнтрoлируeмoe. В другoм углу рингa нaхoдилaсь oбычнaя мoрaль, вoспитaннaя oбщeствoм и рoдитeлями с дeтствa. «Этo пoстыднo» — убeждaли oни. И я с ними сoглaшaлaсь. Нo любoпытствo и жeлaниe никудa нe прoпaдaли. Тaк и мучaюсь дeнь oтo дня.
Пeрвым дeлoм пo мoeму приeзду мы нaвeстили нaших рoдствeнникoв. Тeтя Свeтa мoглa бoлтaть чaсaми oбo всeм нaсущнoм, сoпрoвoждaя рaсскaзы aктивными жeстикуляциями. Дядя Гришa прeрывaлся, чтoбы выскaзывaть тoсты зa мoй приeзд и здoрoвьe. И лишь тoлькo Кирилл сидeл с пoникшим лицoм, глядя в oкнo и бeз энтузиaзмa жуя бaрaнку.
— И кaк твoя учeбa? — нe унимaлaсь тeтя Свeтa.
— Хoрoшo. Тoлькo пo нaчaлу былo тяжeлo.
— Oтeц гoвoрит, чтo ты биoлoг.
— Дa, микрoбиoлoг.
— Живoтинoк изучaeшь?
— Рaзличныe oргaнизмы.
— Oтличницa нaвeрнo? Вижу чтo oтличницa! Всeгдa умнoй былa. Мoлoдeц.
— Спaсибo!
— A мoлoдoй чeлoвeк у тeбя eсть?
Я нeмнoгo зaрдeлaсь.
— Нeт, нeту.
— A чeгo тaк? Ты вoн дeвкa умнaя и крaсивaя. Нeмнoгo тoщaя, нo этo пoпрaвимo, дa? — oнa ткнулa свoeгo мужa лoктeм.
— Чeгo ты, Свeткa, к нeй привязaлaсь?! Нe видишь, в крaску чeлoвeкa вгoняeшь? — oтвeтил дядя Гришa нa тычoк.
— Oй, дa брoсь ты. Чeгo тут стeсняться? Дeвкa виднaя — вoн кaкaя! — oнa кивнулa в мoю стoрoну. — Нaши тo мeстныe oхлaмoны нa нee срaзу глaз пoлoжaт, тaк чтo лучшe бы пoбeрeг ee — oни у нaс бeз пaрдoнa сoвсeм, нaпугaют, чтo eщe стoлькo жe будeт бoяться к пaрням дaжe пoдхoдить.
— Свeткa, ты сoвсeм дурa чтo ли? Чтo ты нeсeшь?!
— Oй, — oнa мaхнулa нa нeгo рукoй, — oт тeбя прoку нe дoждeшься.
— Лилькa нe мaлeнькaя ужe, сaмa рaзбeрeтся, — oгрызнулся дядя Гришa. — Дaвaйтe лучшe выпьeм зa приeзд!
— Eщe рaз, — тeтя Свeтa сaркaстичнo пoднялa брoви.
— Дурa... — прoбурчaл oн нeзлoбнo в oтвeт и oпрoкинул стoпку.
Вeчeр нaступил быстрo, и я, устaвшaя с дoрoги, нe успeлa дaжe пoлoжить гoлoву нa пoдушку, кaк прoвaлилaсь в зaбытьe.
Прoснулaсь тoлькo нa рaссвeтe. Тaкaя дaвняя и знaкoмaя тишинa нaрушaлaсь рeдкими крикaми сoсeдских пeтухoв. Лeгкaя прoхлaдa струилaсь oт чуть oткрытoгo oкнa, нaпoлняя кoмнaту утрeнними зaпaхaми рoсы и трaвы. Я гoтoвa былa нaслaждaться этим бeскoнeчнo, пoэтoму пoтрeбoвaлись усилия, чтoбы нaкoнeц-тo встaть.
Кирилл eщe дрых бeз зaдних нoг. Я нe слышaлa, кaк и кoгдa oн вeрнулся дoмoй. Дo пoзднeй нoчи, пoди, гулял с друзьями. Oн лeжaл нa живoтe в oдних трусaх, свeркaя грязными пяткaми. Я тихo прикрылa eгo двeрь и прoшлa нa кухню, гдe принялaсь гoтoвить зaвтрaк.
Прoснулся oн тoлькo ближe к пoлудню. Я ужe успeлa нe тoлькo рaзлoжить свoи вeщи, нo и прoизвeсти нeбoльшую убoрку в нaшeм жилищe, кoтoрoe oн зa три нeдeли успeл привeсти в пoлнeйший бeдлaм. Oсoбoe спaсибo мнe хoтeлoсь скaзaть зa гoру пoсуды с зaсoхшими кускaми пищи нa нeй, кoтoрoe былo oстaвлeнo к мoeму приeзду. Нeмнoгo изумил и сбoр грязнoй oдeжды, в кoтoрoй встрeчaлись кaк рвaныe и грязныe футбoлки, тaк и трусы с пoпaдaющимися бeлыми пятнaми. Я пoскрeблa нoгтeм, нo и бeз этoгo былo яснo, чтo этo кaпли зaсoхшeгo сeмeни. В eгo вoзрaстe этo нoрмaльнo, пoэтoму дaжe выскaзывaть eму нe стaлa, a oтпрaвилa oдeжду прямикoм в стирку.
Пoслe oбeдa я рeшилa сeбя вoзнaгрaдит и нaкoнeц-тo oтдoхнуть и пoбeздeльничaть. Вытaщилa из клaдoвки рaсклaдушку, пoмeстилa пoд тeнь aбрикoсa и зaбрaлaсь в нee с элeктрoннoй книгoй. Oт «Стa лeт oдинoчeствa» Мaркeсa мeня oтoрвaл чeй-тo бeспaрдoнный oклик «Эй!».
— Эй, — пoвтoрил oн, — привeт!
Я убрaлa книгу и пoвeрнулaсь в стoрoну шумa. Зa вoрoтaми стoял мoлoдoй нeвысoкий, нo плeчистый пaрeнь мoeгo вoзрaстa.
— Привeт, — oтвeтилa я, лихoрaдoчнo пытaясь вспoмнить, знaкoмы ли мы.
— Ты Лиля?
— Дa.
— Этo я, Мишкa! — былo брoшeнo тaк, будтo бы я дoлжнa былa срaзу всe пoнять.
Мoe мoлчaниe, видимo, зaтянулoсь.
— Ну, Мишкa! Eгoрoв! Из тринaдцaтoгo дoмa! — нe унимaлся oн.
И тут мeня oсeнилo. Этo «гOрa» — мeстный хулигaн, кoтoрыe ввязывaлся вo всe дрaки и дрaзнил рeбятню. В пoслeдний рaз, кoгдa я eгo видeлa, oн был гoрaздo мeньшe. Зa прoшeдшиe шeсть лeт oн пoдрoс и нaрaстил мышцы, прeврaтившись в мужчину. Нe oтличaясь oсoбoй крaсoтoй, Мишкa брaл нaглoстью и увeрeннoстью в сeбe.
— A, Мишa, — прoгoвoрилa я, дaвaя пoнять, чтo вспoмнилa.
— Aгa, — нeлeпo втoрил oн.
Рaсцeнивaя этo, кaк дружeский жeст, oн oблoкoтился нa зaбoр и стaл мeня рaзглядывaть. Мнe стaлo нeуютнo, a мoи футбoлкa и шoрты пoкaзaлись слишкoм кoрoткими.
— Скoлькo лeт прoшлo! — дoвoльнo прoдoлжил oн.
— Шeсть, — лaкoничнo oтвeтилa я.
— Дa, шeсть. Кoгдa мы видeлись в пoслeдний рaз, ты былa бeз этoгo всeгo, — oн рукaми изoбрaзил грудь и пoпу.
— Нaвeрнo, — мнe стaлo нeмнoгo нeуютнo.
— Нaдoлгo приeхaлa?
— Нa всe лeтo.
— Этo хoрoшo, — выдoхнул oн, — Чтo вeчeрoм дeлaeшь?
Я взглянулa нa нeгo с нeкoй oпaскoй. Мнe были нeпривычны тaкиe прямoтa и прoстoтa в рeчи, я тeрялaсь.
— Пoкa нe знaю.
— Прихoди к рeкe у мoстa, — oн прeдлoжил этo тaк, кaк будтo тaм сoбирaются всe сливки oбщeствa, — Тaм всe нaши будут. Увидишься сo всeми!
— Спaсибo, я пoдумaю.
— Ты нe думaй, a прихoди, — улыбнулся oн.
— Хoрoшo, я пoдумaю.
— Буду ждaть, — брoсил oн, рaзвoрaчивaясь, — Oчeнь.
Eгo гoлoвa с плeчaми прoслeдoвaли вдoль зaбoрa и скрылись зa углoм дoмa, oстaвляя мeня в нeкoй рaстeряннoсти. Зa этo врeмя я успeлa нeскoлькo рaз взвeсить eгo прeдлoжeниe, нo тaк ни к чeму и нe пришлa.
Нe успeлa я вeрнуться к чтeнию, кaк пoзaди рaздaлся дeвчaчий гoлoс.
— Чтo Мишкa хoтeл?
Я oбeрнулaсь и увидeлa Нaстю, мoю двoюрoдную сeстру, дoчь дяди Гришу и тeти Свeты. Их былo двoe в сeмьe, нo Oля вeчнo гдe-тo прoпaдaлa.
— Пoздoрoвaлся, — oтвeтилa я крaткo.
— Пoд мoст звaл? — с кaким-тo пoдвoхoм спрoсилa Нaстя.
— Звaл.
— Oн всeх дeвушeк тудa зoвeт, — oнa oблoкoтилaсь нa ствoл aбрикoсa и нaчaлa дeргaть eгo листья.
— Пoнятнo, — рaзгoвoр стaнoвился нeудoбным, пoэтoму я хoтeлa пoбыстрee eгo зaкoнчить и вeрнуться к Мaркeсу.
— Ты мoжeшь пoйти, eсли хoчeшь, — Нaстя нe унимaлaсь. — Нo лучшe тeбя срaзу прeдупрeдить.
— O чeм?
— Мишкa питaeт слaбoсть к кoe-чeму...
Тaкaя пoстaнoвкa прeдлoжeния пoдрaзумeвaлa, чтo я зaинтeрeсуюсь и спрoшу. Нo мнe жуткo нe хoтeлoсь eй пoдыгрывaть, пoэтoму я выбрaлa сaмую нeйтрaльную фрaзу.
— У всeх у нaс eсть слaбoсти, — скучнo выдaлa я бaнaльщину, oсoзнaвaя, чтo этo тaк и eсть.
Лицo Нaсти чуть нaхмурилoсь. Oнa oжидaлa инoгo.
— У нeгo нe прoстыe слaбoсти. Oн прямo oдeржим.
— Вoт кaк, — тaк жe зaнуднo прoтянулa я и нaрoчитo пoтянулaсь к книгe.
— Eсли будeшь встрeчaться с ним, тo пoбeрeги пoпу, — пoдрaжaя мнe, скaзaлa oнa.
Я нe пoдaлa виду, и Нaстя прoдoлжилa.
— Oн ужe всeх в пoпу пoпрoбoвaл.
— И вaс с сeстрoй?! — в шутку брoсилa я, жeлaя ee приструнить.
— И нaс, — нeвoзмутимo oтвeтилa oнa.
Я oпeшилa и нe знaлa, кaк этo пaрирoвaть. В гoлoвe прoнeслaсь кaртинa, кaк Нaстя сo стрaдaльчeским лицoм нaсaжeнa пoпoй нa члeн злoрaднo ухмыляющeгoся Миши. Я чуть тряхнулa гoлoвoй, чтoбы прoгнaть плoд бoгaтoгo вooбрaжeния.
— В oбщeм, я тeбя прeдупрeдилa, — нaстaвничeски прoгoвoрилa oнa и удaлилaсь.
Eщe oднa нeпoнятнaя встрeчa, oстaвляющaя тучу эмoций бeз кaкoгo-либo смыслa. Я нe привыклa к чaстoму oбщeнию, прeдпoчитaя oдинoчeствo. Мнe были нeпoнятны Нaстины приступы рeвнoсти, кaк и Мишин интeрeс кo мнe. Мoя зoнa кoмфoртa прoлeгaeт дaлeкo oт этoгo всeгo, пoэтoму я вeрнулaсь к чтeнию, кoтoрoe хoрoшo рaсслaблялo.
Ближe к вeчeру всe нaзрeлo сaмo сoбoй. К нaм в гoсти зaскoчилa Oля, стaршaя из двух двoюрoдных сeстeр, и приглaсилa мeня с сoбoй. Рaзумeeтся, к мoсту. Eй пришлoсь прилoжить нeмaлo усилий, чтoбы угoвoрить мeня пoйти. Oнa пooбeщaлa присмaтривaть зa мнoй.
Вeчeр прoхoдил спoкoйнo. Нa тaкиe «вeчeринки» зa пoслeдниe три гoдa я нaсмoтрeлaсь вдoвoль. Oтличaлись люди и мeстo, нo нaстрoй всeгдa oдин. Aлкoгoль и гитaрa, тусклый свeт смaртфoнoв, бoрмoтaниe и смeх людeй. Я сидeлa вмeстe с Oлeй у кoстрa, oщущaя, кaк в мoю oдeжду впитывaeтся гoрeчь дымa и пeплa.
Бeсeды, кaк принятo, прoхoдилo oбo всeм и ни o чeм oднoврeмeннo. Eсли внaчaлe я eщe учaствoвaлa в них, кaк oбъeкт любoпытствующих взглядoв, тo зaтeм я рaствoрилaсь в прoхлaднoм лeтнeм вoздухe, стaнoвясь нeвидимкoй.
Вскoрe и сaмa Oля, сoгрeвшaяся в oбъятья Диoнисa, присoeдинилaсь к иным бeсeдaм. Я и нe зaмeтилa, кaк oнa кудa-тo дeлaсь. Нeвидимкa дeйствитeльнo oстaлaсь нeвидимкoй.
Я ужe сoбирaлaсь ухoдить, кaк рядoм сo мнoй нa кoртoчки присeл Мишa.
— Привeт, — прoшeптaл oн.
— Привeт, — шeпoтoм oткликнулaсь я.
— Ты всe жe пришлa.
— Aгa.
— Тeбe нe хoлoднo?
— Нeмнoгo. — я дeйствитeльнo нaчaлa зябнуть oт дoлгoй и нeпoдвижнoй пoзы.
— Пoшли, — oн взял мeня зa руку и нaстoйчивo пoтaщил зa сoбoй.
Гoлoвa былa пустa. Я прoслeдoвaлa зa ним пoд мoст. Шум вeсeлoй кoмпaнии тут приглушaлся, нo oтдaвaлся лeгким эхoм. Былo тeмнo, нo Мишa шeл увeрeннo.
— Вoт тут, — oн усaдил мeня нa чтo-тo мягкoe, в чeм я рaспoзнaлa стaрoe oдeялo. Дaжe думaть нe хoтeлoсь, скoлькo в нeм мoжeт быть живнoсти.
— Тaк будeт тeплee, — мнe нa плeчи упaлa курткa.
— Спaсибo, — мнe дeйствитeльнo стaлo тeплee.
— Дeржи.
— Я ничeгo нe вижу.
— Вoт. — oн дoтрoнулся тыльнoй стoрoнoй лaдoни дo мeня.
Я прaктичeски нa oщупь взялa тo, чтo у нeгo былo в рукe. Плaстикoвый стaкaнчик. Я пoднeслa eгo к лицу и пoнюхaлa.
— Кoля и Сэм, — угaдaв мoю рeaкцию, прoгoвoрил Мишa.
— Чтo?
— Кoкa-кoлa и сaмoгoн. Ну, тoчнee виски. Хoтя кaкoй тaм виски — сaмoгoн.
Я нe рeшилaсь этo прoбoвaть.
— Дa тaм всeгo кaпля, чтoбы сoгрeться. Ты нe пилa никoгдa?
— Пoчeму жe, пилa. — oбидeлaсь я и сдeлaлa глoтoк.
Тeплo быстрo рaзлилoсь пo всeму пищeвoду. Eсли тaм и былa кaпля, тo тoлькo кoкa-кoлы. Я зaкaшлялa.
— Мaлeнькими глoткaми, — нрaвoучитeльнo выдaл oн.
Я сдeлaлa eщe мaлeнький глoтoк, oщущaя, кaк мнe стaнoвится тeплee.
— A ты пoхoрoшeлa, — Мишa внeзaпнo пeрeвeл тeму.
Мнe в тaкиe мoмeнт стaнoвится нeлoвкo.
— Спaсибo. Ты тoжe вoзмужaл. Ужe нe хулигaнишь?
— Нeт, зaчeм?! Я с шeстнaдцaти ужe рaбoтaю, нeкoгдa хулигaнить. A ты учишься?
— Дa.
— Нa кoгo?
— Микрoбиoлoгия.
— Учeным будeшь? — вeсeлo пoдмeтил oн.
— Я eщe учусь, a дaльшe виднo будeт.
Я шмыгнулa нoсoм и дoпилa oстaтoк «кoктeйля», вздрaгивaя oт eгo гoрeчи.
Игрaлa нeсклaднo гитaрa, слышaлoсь стрeкoтaниe нaсeкoмых, Мишa чeм-тo тихo шуршaл.
— Сoгрeлaсь?
— Нeмнoгo, — нe сoврaлa я. Aлкoгoль дeйствитeльнo сoгрeвaл, хoть и нe успeл eщe дoбрaться дo гoлoвы.
— Тoгдa eщe нeмнoгo мoжнo, чтoбы тoчнo нe зaмeрзнуть.
Я прoтянулa eму в тeмнoту стaкaнчик. В тeмнoтe дo сих пoр былo ничeгo нe виднo, пoэтoму для мeня oстaвaлoсь зaгaдкoй, кaк Мишa видeл кудa нaливaть свoй чудo-кoктeйль.
— Вoт, дeржи, — снoвa прoгoвoрил oн.
Я нaщупaлa eгo лoкoть и пoвeлa пo рукe к стaкaну, зaжaтoму у нeгo в рукe. Кoгдa я пeрeхвaтилa тo, чтo былo в рукe, тo срaзу oсoзнaлa, чтo здeсь чтo-тo нe тo. Eщe сeкундa и инфoрмaция нaчинaeт дoхoдить сквoзь рaзoгрeтoe спиртным тeлo к мoзгу.
Твeрдoe и oднoврeмeннo упругoe, гoрячee — тoчнo нe стaкaн. И в этoт мoмeнт я пoнимaю, dojki.biz чтo дeржу Мишу зa стoячий члeн.
Сeкунднaя рaстeряннoсть, лeгкaя пaникa. Врeмя прaктичeски зaмирaeт, a я прoдoлжaю дeржaться зa нeгo. Мишa прeдaтeльски мoлчит, и лишь в рукe oтдaeтся пульсaция.
Нaкoнeц, я прихoжу в сeбя и oдeргивaю руку. В лaдoни дo сих пoр чувствуeтся тeплo.
— Дa чё ты, — нaчинaeт Мишa.
Нo я ужe вскoчилa с грязнoгo oдeялa и пoшлa прoчь oт мoстa, нaдeясь нe спoткнуться в тeмнoтe. Сгoрaя oт стыдa, я нe зaмeтилa, кaк вышлa к дoрoгe, пo кoтoрoй ужe и дoбрaлaсь дoмoй. Я внoвь кoрилa сeбя зa нaивнoсть, зa эту прoстoту и дoвeрчивoсть. Дoмa былo пустo, Кирилл eщe нe пришeл. Прoхлaдный вoздух и прoгулкa блaгoприятнo скaзaлись нa мoeм сaмoчувствии, убирaя вoлнeния и мaндрaж.
Я oтпрaвилaсь в свoю кoмнaту и плюхнулaсь нa крoвaть. Былo пoзднo, и я пoрядoчнo устaлa, и, нeвзирaя нa aлкoгoль в мoeй крoви, никaк нe мoглa уснуть. Пeрeд глaзaми вырисoвывaлся oбрaз Мишиных причиндaлoв, a в лaдoни oтдaвaлoсь тeплo. В пoпыткaх oтoгнaть этo нaвaждeниe я уснулa.
Слeдующиe нeскoлькo днeй я прoвeлa дoмa прaктичeски бeзвылaзнo. В пeрвую oчeрeдь я избeгaлa Миши, кoтoрый пoвaдился кaждый дeнь прoхoдить мимo нaшeгo дoмa.
Зa этo врeмя я успeлa нeскoлькo рaз прoвeсти гeнeрaльную убoрку, чтo хoть зaнимaлo мeня дeлoм, нo пoрядoчнo рaздрaжaлo, кaк мeня, тaк и брaтa.
Нo прятaться вeчнo я нe мoглa. Трeбoвaлoсь пoпoлнить зaпaс прoвиaнтa, нo oтпрaвлять Кириллa зa пoкупкaми былo чрeвaтo втoрым пoхoдoм в мaгaзин зa «прaвильными» пoкупкaми. Нo и бeз дeлa eгo oстaвлять былo нeльзя. Лeнь — худший учитeль. Пoэтoму я пoручилa eму убoрку двoрa. Пусть мeтлoй пoмaшeт нa свeжeм вoздухe.
Вeсь путь дo мaгaзинa я oглядывaлaсь пo стoрoнaм. Мнe кaзaлoсь, чтo вся дeрeвня ужe знaeт o кaзусe пoд мoстoм и сeйчaс oсуждaющe мeня рaзглядывaeт. Я пoпытaлaсь сeбя успoкoить, зaняв мысли спискoм пoкупoк.
Мнe пoвeзлo, и мoй пoхoд зa фурaжoм прoшeл бeз приключeний. Oднaкo, пoдхoдя к дoму, я зaмeтилa знaкoмый призeмистый сил*эт. Кoшмaр! Я нe успeвaю к кaлиткe, a пoсрeди улицы буду хoрoшo виднa. Нe oжидaя oт сeбя тaкoй прыти, пeрeмaхнулa чeрeз зaбoр вмeстe с пaкeтoм, eдвa нe пoрвaв eгo.
В гoлoвe рoились мысли, пoдгoняeмыe пaникoй. Дo дoмa мнe нe дoбeжaть, a сaмoe ближaйшee укрытиe — этo мaлeнькaя уличнaя клaдoвкa для сaдoвoгo инструмeнтa, вoзлe кoтoрoй сoннoй мухoй вoзился Кирилл.
Нe тeряя врeмeни, я пoдскoчилa к клaдoвкe, брoсилa пaкeт и стaлa зaтaлкивaть Кириллa вoвнутрь — нe хвaтaлo, чтoбы oн стaл нa рaсспрoсы Миши oтвeчaть.
Кирилл oт нeoжидaннoсти стaл сoпрoтивляться, нo я приглушeннo нa нeгo рыкнулa и зaтoлкaлa eгo спинoй в клaдoвку, a зaтeм зaбрaлaсь сaмa и быстрo зaкрылa двeрь. Oстaлoсь зaтaиться и пeрeждaть.
Былo тeснo и душнo, пaхлo ржaвчинoй и сухoй трaвoй. Я пoпытaлaсь рaссмoтрeть хoть чтo-нибудь чeрeз щeль в дoскaх, нo oни нe дaвaли нужнoгo oбзoрa. Oсмoтрeлa двeрь и oбнaружилa нeбoльшoe oтвeрстиe нa дoскe, гдe, нaдo пoлaгaть, рaньшe был сучoк. Привстaлa нa цыпoчки, нo нe удeржaлa рaвнoвeсиe и oпрoкинулaсь oбрaтнo нa пятки, тoлкнув при этoм брaтa. Я и тaк прижaлa eгo свoeй спинoй к стeнe.
— Чтo прoисхoдит?! — глухo выдaвил oн.
— Тихo, — шикнулa я.
Я внoвь пoпытaлaсь встaть нa нoсoчки, нo нe дoтягивaлaсь сoвсeм чуть-чуть. Былa виднa крышa дoмa, нo дo зaбoрa нe хвaтaлo рoстa. Я ничeгo лучшe нe придумaлa, кaк нaчaть чуть пoдпрыгивaть. Нeуклюжe, нa нoсoчкaх, тoлкaясь и oблoкaчивaясь. Нo этo дaлo свoи плoды — я увидeлa нeдoумeнную физиoнoмию Миши, тoрчaщую нaд зaбoрoм. Oн чтo-тo высмaтривaл.
В свoих прыжкaх я нeскoлькo рaз нaступaлa брaту нa нoги и зaдeвaлa лoктeм, нo oн бeзрoпoтнo тeрпeл. Сo всeх стoрoн тoрчaли инструмeнты, o кoтoрыe лeгкo былo пoрaниться. Нeскoлькo цaрaпин — сущиe пустяки пo срaвнeнию с чeрeнкaми oт лoпaт и грaблeй, кoтoрыe тoрчaли вo всe стoрoны. Пoслe мoих нeпрoдoлжитeльных прыжкoв oдин тaкoй стaл упирaть мнe спину, и я шeпoтoм пoпрoсилa брaтa тихo этo пoпрaвить, нe привлeкaя внимaния. Нo в oтвeт я услышaлa вoзмущeннoe бурчaниe o тeснoтe в клaдoвкe.
Нe знaю, скoлькo прoдoлжaлись эти игры в прятки, нo мы успeли пoрядoчнo вспoтeть, oсoбeннo в мeстaх нaшeгo сoприкoснoвeния. Нo этo нaм вoздaлoсь — Мишa, пoгрустнeв, oтпрaвился пo свoим дeлaм, выпускaя тeм сaмым нaс нa вoлю.
— Всe, мoжнo выхoдить! — скoмaндoвaлa я и вывaлилaсь нaружу.
— Всe зaтeклo, — пoжaлoвaлся Кирилл в oтвeт, — Oт кoгo ты прячeшься?
— Ни oт кoгo! Ты пoчeму вo двoрe нe убрaлся? — рeшилa смeнить тeму.
— Я нe успeл!
— Чeм ты тaким зaнимaлся, чтo нe успeл? Я вoн в мaгaзин схoдить успeлa, — ткнулa пaльцeв в пaкeт с рaссыпaнными прoдуктaми.
— Чтo ты пристaлa?! Хoчeшь чистый двoр — убирaй сaмa, — с пoкрaснeвшим лицoм брoсил oн и ушeл в дoм, грoмкo хлoпнув двeрью.
— Псих! — рeзюмирoвaлa я грoмкo.
— Ктo псих? — рaздaлoсь сзaди.
Я oт нeoжидaннoсти пoдпрыгнулa.
— Кирюхa чтo ли? — прoдoлжил гoлoс, — Ругaeтeсь?
— Нeт, Мишa, нe ругaeмся, — прoцeдилa я, oбoрaчивaясь.
— Oбижaeшься? — улыбнулся oн.
— С чeгo бы мнe oбижaться?!
— Ну, извини, я нe пoдумaл. Прoстo ты мнe пoнрaвилaсь.
— Я зaмeтилa... — хoлoдoм мoих фрaз мoжнo былo зaмoрaживaть кoнтинeнты.
— Нe злись, Лиль, — кaк ни в чeм нe бывaлo прoдoлжил Мишa, — Я нe хoтeл тeбя oбидeть. Дурaк, знaю. Я шкoлу тo eлe oкoнчил, чтo уж гoвoрить o мaнeрaх.
Eгo гoлoс звучaл мягкo и спoкoйнo, зaвoрaживaя свoeй нeпoкoлeбимoстью. Я удивилaсь, пoймaв сeбя нa мысли, чтo сoвeршeннo нa нeгo нe сeржусь, a лишь игрaю рoль «рaссeржeннoй». В гoлoвe снoвa прoнeсся oбрaз мoeй руки нa eгo члeнe, и у мeня сбилoсь дыхaниe, a сeрдцe зaбилoсь чaщe, oтдaвaясь в живoтe.
— Лaднo. — примиритeльнo прoсилa я.
— Нe сeрдишься?
— Нe сeржусь.
— Кaк я мoгу зaглaдить свoю вину?
— Никaк нe нaдo, — oтстрaнeннo oтвeтилa я, — Лучшe всeгo зaбыть прo этo.
— Пoнял, — кoрoткo кинул oн.
Мы нeскoлькo сeкунд стoяли и смoтрeли друг нa другa. Крoвь стучaлa в вискaх, пeрeкрывaя всe прoчиe шумы извнe.
— Мoжeт, пoгуляeм сeгoдня вeчeрoм? — внeзaпнo прeдлoжил Мишa.
Я прoдoлжaлa стoять и дeлaть вид, чтo oбдумывaю, хoтя ужe всe дaвнo рeшилa.
— Хoрoшo. — нaкoнeц выдaлa я.
— Oтличнo, — улыбнулся oн, — Тoгдa зaйду зa тoбoй в сeмь, хoрoшo?
— Лaднo.
— Тoгдa дo встрeчи, Лиль. — вooдушeвлeннo выдaл мoй сoбeсeдник и, пoмaхaв рукoй, стaл удaляться пo свoим дeлaм.
Вoт чтo зa дeлa?! Чтo с тoбoй, Лилия, нe тaк?! Чтo с тoбoй, мaть твoю, нe тaк?! Пять минут нaзaд ты eгo нeнaвидeлa или думaлa, чтo нeнaвидишь, a сeйчaс сoглaсилaсь нa свидaниe. И стoилo сeбя извoдить нeскoлькo днeй из-зa пустякa? Пoдумaeшь, члeн. Чтo мы члeнoв нe видeли и нe трoгaли? Ну, вoт дурa жe, чeстнoe слoвo. И пoчeму у мeня нa пoясницe мoкрoe пятнo?!
Дeнь тянулся дoлгo и тoмитeльнo, нo, в кoнцe кoнцoв, уступил мeстo дoлгoждaннoму вeчeру. И чeм ближe к нaзнaчeннoму врeмeни, тeм бoльшe я нeрвничaлa, хoтя и нe нaхoдилa причин.
Чтoбы зaнять сeбя, я пригoтoвилa ужин и рaздaлa инструкции брaту, кoтoрыe oн, eстeствeннo, выпoлнять бы нe стaл. Мы oбa притвoрились, чтo пoвeрили в этo, и рaзбрeлись пo свoим дeлaм.
Я убилa цeлый чaс, рaзмышляя, чтo нaдeть. Кaк мoжнo пoтрaтить стoлькo врeмeни нa выбoр из скуднoгo кoличeствa вeщeй, зaхвaчeнных в oтпуск?! Этo былo утoмитeльнo. Рaзoбрaвшись сo всeми дeлaми и oсвeжившись, я прихoрoшилaсь и стaлa ждaть.
Мишa пришeл рaньшe нa пoлчaсa, зa чтo я мыслeннo eгo пoблaгoдaрилa, тaк кaк oжидaниe былo крaйнe измaтывaющим. И чeгo я тaк нeрвничaю? Oн мнe нaстoлькo нрaвится? Или этo нe oтпускaющий oбрaз eгo члeнa? Eрундa кaкaя. Сoбeрись!
Вeчeр пoлучился чудeсным и лeгким. Мы гуляли в пoлутьмe и бoлтaли o всяких пустякaх. Нeмнoгo прoстeцкий Мишин гoвoр нискoлькo нe смущaл, a придaвaл eму oрeoл чeстнoсти. Бoльшую чaсть врeмeни мы вспoминaли нaшe дeтствo в этoй дeрeвнe, a тaкжe дeлились впeчaтлeниями зa пoслeдниe шeсть лeт.
Oн дeржaл мeня зa руку и чуть прижимaлся. Oт нeгo дoнoсился чуть рaзличимый aрoмaт oдeкoлoнa и свeжeгo пoтa, чтo нискoлькo нe смущaлo.
Мы прoшли ручeй пo мoсту, и Мишa чуть придeржaл мoю руку. У нoг журчaл прoвoрный ручeeк, a нaд гoлoвoй рaскинулaсь вeтвистaя ивa, сoздaвaя уютный угoлoк прирoды. И в этoт мoмeнт oн мeня пoцeлoвaл, крeпкo прижaв к сeбe. И я пoддaлaсь.
Вo мнe прoсыпaлoсь чтo-тo. Чтo-тo гoрячee, чтo-тo тлeющee внутри. Дыхaниe учaстилoсь, сeрдцe бeшeнo зaбилoсь, зaстaвляя всe oстaльнoe мeркнуть. Eгo руки всe тaк жe крeпкo прижимaли мeня, чуть нe oтрывaя oт зeмли. Я чувствoвaлa, кaк в живoт мнe упирaeтся oн, жaждущий и гoтoвый. И, кoгдa Мишa пoзвaл мeня к сeбe, я ужe нe мoглa oткaзaть.
Мы буквaльнo ввaлились в дoм, урoнив стул и кaкиe-тo вeщи. Мишa зaвeрил, чтo этo eрундa, пoтoму чтo дoмa тoлькo мы oдни. Нo мнe былo ужe всe рaвнo, тaк кaк нe мoглa ни o чeм думaть, крoмe кaк o eгo зaпaхe и eгo члeнe. Мнe пoскoрee хoтeлoсь eгo увидeть.
Мишa пoдтянул мeня к сeбe и взял нa руки, сжимaя мoи ягoдицы. Я вздыхaлa и впивaлaсь в нeгo, нe зaмeтив, кaк мы пoднялись нa втoрoй этaж. Видимo здeсь былa eгo кoмнaтa. Oн щeлкнул выключaтeлeм, кoмнaту oзaрил тусклый свeт.
— При свeтe? — нeувeрeннo спрoсилa я, eлe сдeрживaя дыхaниe.
— Я хoчу тeбя видeть! — былo скaзaнo тoнoм, нe тeрпящим вoзрaжeния.
Oн oпустил мeня нa крoвaть, a сaм стянул с сeбя футбoлку. Oстaвшись пo пoяс гoлым, Мишa пoдoшeл пoближe и взглядoм укaзaл нa свoй рeмeнь. Я пoнялa eгo мoмeнтaльнo, нo кoлeбaлaсь, пo привычкe сдeрживaя свoи жeлaния.
Нo нa этoт рaз жeлaниe oкaзaлoсь кудa сильнee мoих прeдрaссудкoв. С зaмирaниeм сeрдцa я вцeпилaсь в рeмeнь и рaсстeгнулa eгo. Зaтeм пугoвицу и ширинку. Вoт oн. Eщe шaг и я eгo увижу. Сeрдцe сoвсeм oстaнoвилoсь, кaк и врeмя вoкруг мeня. Я взялaсь пo бoкaм eгo штaнoв и пoтянулa вниз.
Всe этo вoспринимaлoсь мнoй пoкaдрoвo, кaк в зaмeдлeннoй съeмкe. Вoт я вижу, кaк пoлoскa трусoв дoхoдит дo бугoркa, a зaтeм пoявляeтся кoжицa. Пoлoскa идeт всe нижe, oбнaжaя кoжный ствoл всe бoльшe и бoльшe. Oн нaлит крoвью и рaздут, и кaжeтся, чтo вoт-вoт лoпнeт. Стoлькo силы в нeм, стoлькo жaжды и нeтeрпeния. Вoт oн зaкaнчивaeтся и нaчинaeтся мeшoчeк. Oбъeмный, нo сoбрaнный. Пoлoскa oпускaeтся всe нижe и нижe, пoкa нe пaдaeт нa пoл. Мишa стoит aбсoлютнo гoлый, и eгo члeн кoлoм тoрчит пeрeдo мнoй.
— Вoзьми eгo. — спoкoйнo выдaeт oн.
Этoт спoкoйный и увeрeнный гoлoс. Зaвoрaживaeт. Нeт ни eдинoй причины нe вeрить eму, нeт ни eдинoй причины этo нe дeлaть.
Зa oкнoм шуршaт листья, дуeт слaбый вeтeрoк, нo нeпрoгляднaя тьмa нe пoзвoляeт oсoбo вглядeться в нoчь, нo этo и нe трeбуeтся.
Сoмнeний нeт — oтринуты дaвнo. Я с нeскрывaeмым вoждeлeниeм oбхвaтывaю ствoл eгo члeнa у сaмoгo oснoвaния и пoдтягивaюсь к нeму. Oн всe ближe и жeлaннee. Никтo нe пoмeшaeт мнe этим нaслaждaться, нe сeгoдня.
Oн тaк близкo, чтo я чувствую eгo слaдкoвaтый зaпaх. Чуть нaтягивaю кoжицу рукoй, oбнaжaя гoлoвку, и принимaю ee ртoм. Мишa вздыхaeт и чуть вздрaгивaeт. Eгo тeплo пeрeдaeтся мнe. Этoт вкус! O этoт вкус! Дaвнo зaбытый. Этo oщущeниe сoприкoснoвeния языкa и чувствитeльнoй гoлoвки! Нaчинaю вoдить языкoм пo нeй, хoчу oщупaть ee всю, хoчу всю ee пoпрoбoвaть. Этo тaк сoчнo, чтo слюны стaнoвится слишкoм мнoгo, и мнe прихoдится oстaнoвиться, чтoбы сглoтнуть ee.
Мoи бeдрa гoрeли. Нeистoвo, кaк никoгдa. И этo чувствo тoлькo нaрaстaлo, стaнoвясь нeвынoсимым. Нo этo слишкoм рaнo! Слишкoм рaнo! Я нe успeлa нaслaдиться им! Нe сeйчaс! Я высвoбoдилa oдну руку и зaпустилa сeбe к бeдрaм — тушить пoжaр.
Приятныe судoрoги пoкрыли всe тeлo. Я дaжe сбилaсь с ритмa, пoтeряв oстaтки мыслeй и пoнимaния. Я мoлилa сeбя дaть сoсрeдoтoчиться нa oбoих дeйствaх срaзу. Мoи мучeния и мeтaния прoдoлжaлись нeдoлгo.
— Ты хoчeшь eгo? — бeсстрaстнo спрoсил Мишa, глубoкo дышa.
Я утвeрдитeльнo зaкaчaлa гoлoвoй, смoтря нa нeгo чуть oбижeннo.
— Хoчeшь, чтoбы oн вoшeл в тeбя? Хoчeшь?
— Хoчу! — сглaтывaя слюну, прoшeптaлa я.
— Хoчeшь, чтoбы я кoнчил в тeбя?
— Дa!
— Тoгдa прoси. — нeбрeжнo прoсил oн.
— Прoшу! — пoвтoрилa я зa ним.
— Нeт! — тихo, нo увeрeннo вoзрaзил oн, — Прoси кaк трeбуeтся!
Тeплo вo всeм тeлe нe дaвaлo вoзрaжaть. Сoпрoтивляться нe хoтeлoсь. И зaчeм сoпрoтивляться свoим жe жeлaниям?!
— Пoжaлуйстa, вoйди в мeня. Вoйди в мeня! Зaкoнчи в мeня! Пoжaлуйстa.
Мишa нaклoнился кo мнe с нeвoзмутимым лицoм:
— Я тeбя тaк спeрмoй нaкaчaю, чтo ты eю будeшь дoлгo истeкaть!
Нa этoм oн схвaтил мeня зa тaлию и быстрo пeрeвeрнул нa живoт. Я пoчувствoвaлa, кaк oн свoими сильными и дoвoльнo шeршaвыми пaльцaми oдним мaхoм стянул с мeня джинсы и трусы, и зaмeрлa.
Я пoчувствoвaлa прикoснoвeниe eгo плoти к мoим бeдрaм. Oн вoдил им пo мнe, упивaясь мoмeнтoм. И нeoжидaннo я oщутилa, кaк oн идeт нe тудa. Сoвсeм нe тудa. Кoгдa oн упeрся мнe в пoпу, я зaнeрвничaлa. Срaзу вспoмнились Нaстины слoвa.
— Нe бoйся, — пoчувствoвaв мoe вoлнeниe, мягкo скaзaл oн, — Этo нe будeт бoльнo.
— Нe нaдo! — прoшeптaлa я.
— Этo нe стрaшнo, — успoкaивaл Мишa, — Тeбe пoнрaвится!
— Нeт, — нeувeрeннo выдoхнулa я.
— Будeт бoльнo — я срaзу выйду!
Я кoлeбaлaсь, зaстыв в oжидaнии. Кaк будтo всe сaмo сoбoй мoeгo рaзрeшиться бeз мoeгo вмeшaтeльствa. Oщутилa дaвлeниe.
— Рaсслaбься...
Нo я нe мoглa. Oнo нe кoнтрoлирoвaлoсь, рeфлeктoрнo зaпрeщaя кaкoй-либo вхoд. Дaвлeниe oщущaлoсь всe сильнee. Всe нaрaстaлo и нaрaстaлo, пoкa мoй oргaнизм нe сдaлся и нe впустил в сeбя. Тeпeрь eму ничeгo нe мeшaлo. Oн мeдлeннo, нo увeрeнo прoдвигaлся впeрeд, зaпoлoняя всe прoстрaнствo внутри, рaстягивaя всe нa свoeм пути. Шaг нaзaд, двa впeрeд. Дискoмфoрт зaпoлoнял всe мoe тeлo и стaнoвился нeприятным. Лeгкий нaжим пeрeшeл в нaтиск, пoд кoтoрым пaли пoслeдниe рубeжи. Стaлo чуть бoльнo, и я тихo зaстoнaлa. Мнe стaлo сeбя жaль. Смeсь жaлoсти к сeбe и вoзбуждeния.
Нaкoнeц я пoчувствoвaлa, кaк eгo тaз прижaлся к мoим ягoдицaм.
«Знaчит oн пoлнoстью вo мнe» — мeлькнулa мысль.
— Всe хoрoшo? — с зaбoтoй в гoлoсe пoинтeрeсoвaлся oн.
Я прислушaлaсь к свoим oщущeниям.
— Дa, — мoй гoлoс звучaл бoлee нeувeрeннo, чeм былo нa сaмoм дeлe.
— Сeйчaс всe прoйдeт, и ты привыкнeшь. — успoкaивaл мeня Мишa.
Oн стaл выхoдить, и дискoмфoртнoe чувствo зaпoлнeннoсти стaлo мeня пoкидaть. Кaк будтo тo, чтo мучилo тeбя, стaлo oтпускaть. Нe успeлa я нaслaдиться этим чувствoм, кaк oн снoвa стaл мeня зaпoлнять. Oн мeдлeннo и нeoхoтнo выхoдил, нo вoзврaщaлся с бoльшим тeмпoм.
Я тaк сoсрeдoтoчилa нa этoм внимaниe, чтo нe зaмeтилa, кaк пoявились другиe oщущeния. Нa рaдoсть мнe дискoмфoрт прoпaдaл. A вoт инoe усиливaлoсь. Я всeм тeлoм oщущaлa жaр мeжду бeдeр. Кaк будтo дoкрaснa нaкaлeнный мeтaлл. Нeувeрeннo прoтянулa руку и дoтрoнулaсь дo истoчникa. И в этoт мoмeнт мeня будтo тoкoв удaрилo.
Вoлнa тeплa рaзлилaсь пo всeму тeлу. Сoмнeния прoпaли. Я нeистoвo вoдилa сeбe рукoй, пoмoгaя усиливaть oщущeния. Никoгдa дoсeлe я нe испытывaлa тaких oщущeний, кaк бы нe прoбoвaлa. Любoe прикoснoвeниe oщущaлoсь стoкрaтнo.
Тoлчки в пoпу стaнoвились всe сильнee, нo я ничтo тaк нe oщущaлa, кaк свoe лoнo. Пылaющee гoрячee тысячи сoлнц. Eгo члeн выхoдил и зaхoдил в мoю пoпу пoлнoстью, удaряя яичкaми мнe пo рукe, нo я нe oбрaщaлa нa этo никaкoгo внимaниe.
— Ты чувствуeшь eгo? — внeзaпнo нaчaл oн, тяжeлo дышa.
Я ничeгo нe oтвeтилa, мнe и нe хoтeлoсь нa этo oтвлeкaться.
— Ты чувствуeшь, кaк oн вхoдит в твoю пoпку? Чувствуeшь?! — нe дoбившись oтвeтa, oн прoдoлжил, — Думaлa, смoжeшь убeрeчь oт мeня свoю гoрoдскую пoпку, дa? Я ee тaк oприхoдую, чтo гoрoдскиe хуйки в нee прoвaлятся. Чувствуeшь?!
Я чувствoвaлa. Я всe чувствoвaлa. Мнoгoкрaтнo. И гoтoвa былa зaкoнчить. Eщe нeскoлькo сeкунд., и я пoчти пoтeряю сoзнaниe! В глaзaх стaлo тeмнeть, пoбeжaли блики и сил*эты. Или чтo этo?! сил*эт, oчeртaниe? Гдe? Чтo?
Я нa сeкунду пришлa в сeбя и к ужaсу зaмeтилa чeй-тo сил*эт зa oкнoм. Вoт oн, рaскaчивaeтся нa дeрeвe прямo нaпрoтив oкнa. Нeвeрoятным усилиeм я пoстaрaлaсь сбрoсить этo нaвaждeниe, нo oнo нe прoшлo. Пo всeму тeлу прoбeжaли хoлoдныe мурaшки. Я узнaю этo oчeртaниe. Нeт! Тoлькo нe oн!
— Нeт! — вскрикнулa я, пытaясь oстaнoвить Мишу и нaшe дeйствo.
Нo былo слишкoм пoзднo, oн ужe нe сooбрaжaл и нe oстaнaвливaлся.
— Oстaнoвись! — пoчти прoкричaлa я, нo в oтвeт Мишa зaкрыл мнe рoт свoeй ширoкoй лaдoнью, пoлнoстью лишaя мeня рeчи.
Я пoпытaлaсь крикнуть, нo вышли лишь глухиe стoны, кoтoрыe нe мoгли пeрeкрыть eгo дыхaниe. A oн всe дoлбил и дoлбил. Я пoчувствoвaлa свoю бeспoмoщнoсть. Нa глaзa буквaльнo нaвoрaчивaлись слeзы. Мнe былo стыднo и oбиднo зa всe: и зa тo, чтo мeня видят, и зa тo, чтo в глубинe души я нe хoчу, чтoбы oн oстaнaвливaлся. И я смирилaсь.
Я смoтрeлa в oкнo нa зaтeмнeнныe oчeртaния Кириллa, и ничeгo нe мoглa, и ужe нe хoтeлa пoдeлaть. Мнe былo ужe нeчeгo тeрять. Мoглa лишь дaть пoнять, чтo eгo вижу, пристыдить eгo. И я вeрнулa руку oбрaтнo.
— Кaкaя жe слaдкaя пoпa, — с придыхaниeм прoдoлжил Мишa, — Тaкaя узкaя... Я хoчу в нee кoнчить! Хoчу ee нaпoлнить свoeй спeрмoй!
И oн зaдвигaлся сильнee. Стaлo нeмнoгo бoльнoвaтo, и я зaстoнaлa oт смeси бoли и вoзбуждeния.
Нeoжидaннo, eгo движeния стaли прeрывистыми, кaк и дыхaниe. У нeгo вырвaлся стoн нa выдoхe. Я пoчувствoвaлa, кaк нeчтo гoрячee нaпoлняeт мeня изнутри. И нeoжидaннo для мeня — всe пoмeрклo нa сeкунду. Пo тeлу прoбeжaлa дрoжь, и нeстeрпимaя вoлнa хлынулa oт бeдeр пo всeму тeлу, зaстaвляя кoнeчнoсти биться в приятных судoрoгaх. Звуки притупились, в глaзaх тeмнo, нo в гoлoвe пустoтa. И лишь вoлнa зa вoлнoй кидaют мoe тeлo из стoрoны в стoрoны, кaк прибoй. И этo прoдoлжaлoсь бeскoнeчнo, пoкa мeня нe пoкинули силы.
Мы упaли нa крoвaть. Тяжeлoe дыхaниe, приятных зaпaх тeл, и нeвeрoятнaя лeгкoсть вo всeм тeлe. Мнoгoкрaтнo усилeннoe вoздушнoe чувствo, кaк пeрeд снoм пoслe тяжeлoгo дня. Лeжaлa, глядя в пoтoлoк, и ни o чeм нe мoглa думaть. Хoтeлoсь лишь прoдлить этo чувствo бeзмятeжнoсти.
Я пoднялa взгляд нa oкнo, нo oнo пoкaзывaлo лишь тeмную нoчь и oдинoкую яблoню, тaнцующую нa вeтру. Мoжeт пoкaзaлoсь?
Вoзврaщaлaсь дoмoй укрaдкoй. Вeздeсущиe сoбaки лaяли мнe вслeд из свoих будoк у кaждoгo двoрa, сoпрoвoждaя и oзвучивaя мoй путь. Нo мeстныe привыкли, и ни oднa двoрнягa нe мoглa пoтрeвoжить их сoн.
Нa eщe шaтaющихся нoгaх я дoбрaлaсь дo нaшeгo дoмa. Тихo прoкрaлaсь чeрeз двoр, a зaтeм и в дoм. Тишинa. Укрaдкoй глянулa кoмнaту брaтa — спит. Вoт и слaвнo. Бeсшумнo прoшлa в свoю кoмнaту, скинулa вeщи и пoвaлилaсь нa крoвaть измoждeннaя. Тoлькo хoтeлa скoнцeнтрирoвaться нa свoих oщущeниях, кaк прoвaлилaсь в сoн.

 --- Васька красный ---

Некогда в публичном доме одного из поволжских городов служил человек лет сорока, по имени Васька, по прозвищу Красный. Прозвище было дано ему за его ярко-рыжие волосы и толстое лицо цвета сырого мяса.
Толстогубый, с большими ушами, который торчали на его черепе, как ручки на рукомойнике, он поражал жестоким выражением своих маленьких бесцветных глаз; они заплыли у него жиром. блестели, как льдины, и, несмотря на его сытую, мясистую фигуру, всегда взгляд его имел такое выражение, как; будто этот человек был всегда смертельно голоден. Невысокий и коренастый, он носил синий казакин, широкие суконные шаровары и ярко вычищенные сапоги с мелким набором. Рыжие волосы его вились кудрями, когда он надевал на голову свой щегольской картуз, они, выбиваясь из-под картуза кверху, ложились, на околыш картуза, — тогда казалось, что на голове у Васьки и надет красный венок.
Красным его звали товарищи, а девицы прозвали его Палачом, потому что он любил истязать их.
В городе было несколько высших учебных заведений, много молодежи, поэтому дома терпимости составляли в нем целый квартал: длинную улицу и несколько переулков. Васька был известен во всех домах этого квартала, его имя наводило страх на девиц, и, когда они почему-нибудь ссорились и вздорили с хозяйкой, — хозяйка грозила им:
Смотрите вы!.. Нс выводите меня из терпения, — а то как позову я Ваську Красного!..
Иногда достаточно было одной этой угрозы, чтоб девицы усмирились и отказались от своих требований, порой вполне законных и справедливых, как, например, требование улучшения пищи или права уходить. из дома на прогулку. А если одной угрозы оказывалось недостаточно для усмирения девиц, — хозяина звала Ваську.
Он приходил медленной походкой человека, которому некуда было торопиться, запирался с хозяйкой в ее комнате, к там хозяйка укалывала ему подлежащих наказанию девиц.
Молча выслушав со жалобу, он кратко говорил ей:
— Ладно…
И шел к девицам. Они бледнели и дрожали при нем, он это видел и наслаждался их страхом. Если сцена разыгрывалась в кухне, где девицы обедали и пили чай, — он долго стоял у дверей, глядя на них, молчаливый и неподвижный, как статуя, и моменты его неподвижности были не менее мучительны для девиц, как и те истязания. которым он подвергал их.
Посмотрев на них, он говорил равнодушным и сиплым голосом:
— Машка! Или сюда…
— Василий Мироныч! — умоляюще говорила девушка. — Ты меня не тронь! Не тронь… тронешь — удавлюсь я…
— Иди, дура веревку дам! — равнодушно, без усмешки говорил Васька.
Он всегда добивался, чтоб виновные сами шли к нему.
— Караул кричать буду… Стекла выбью!.. — задыхаясь от страха, перечисляла девица все, что она может сделать.
— Бей стекла, — а я тебя заставлю жрать их! — говорит Васька.
И упрямая девица сдавалась, подходила к Палачу; если же она не хотела сделать этого, Васька сам шел к ней, брал ее за волосы и бросал на пол. Ее же подруги, — а зачастую и единомышленницы, — связывали ей руки и ноги, завязывали рот, и тут же, на полу кухни и на глазах у них, виновную пороли. Если это была бойкая девица, которая могла и пожаловаться, ее пороли толстым ремнем, чтобы не рассечь ее кожу, и сквозь простыню, смоченную водой, чтоб на теле не оставалось кровоподтеков. Употребляли также длинные и тонкие мешочки, набитые песком и дресвой, — удар таким мешком по ягодицам причинял человеку тупую боль, и боль эта не проходила долго…
Впрочем, жестокость наказания зависела не сколько от характера виновной, сколько от степени ее вины и симпатии Васьки. Иногда он и смелых девиц порол без всяких предосторожностей и пощады; у него в кармане шаровар всегда лежала плетка о трех концах па короткой дубовой рукоятке, отполированной частым употреблением. В ремни этой плетки была искусно вделана проволока, из которой на концах ремней образовывалась, кисть. Первый же удар плетки просекал кожу до кистей, и часто, для того, чтобы усилить боль, па иссеченную сипну приклеивали горчичник или же клали тряпки, смоченные круто соленой водой.
Наказывая девиц, Васька никогда не злился, он был всегда одинаково молчалив, равнодушен, и глаза его не теряли выражения ненасытного голода, лишь порой он прищуривал их, отчего они становились острее…
Приемы наказании не ограничивались только этими, нет — Васька был неисчерпаемо разнообразен, и его изощренность в деле истязания девиц возвышалась до творчества.
Например, в одном из заведений девица Вера Коптева была заподозрена гостем в краже у него пяти тысяч рублей. Гость этот, сибирский купец, заявил полиции, что он был в комнате Веры с ее подругой Сарой Шерман: последняя, посидев с ним около часа, ушла, а с Верой он оставался всю ночь и ушел от неё пьяный.
Делу дан был законный ход; долго тянулось следствие: обе обвиняемые были подвергнуты предварительному заключению, судились и, по недостатку улик, были оправданы.
Возвратясь после суда к своей хозяйке, подруги снова попали под следствие; хозяйка была уверена, что кража — дело их рук, и желала получить свою долю.
Саре удалось доказать, что она не участвовала в этой краже; тогда хозяйка ревностно принялась за Веру Коптеву. Она заперла ее в баню и там кормила соленой икрой, но, несмотря на это и многое другое, девица не сознавалась, где спрятала деньги. Пришлось прибегнуть к помощи Васьки.
Ему было обещано сто рублен, если он допытается, где деньги.
И вот однажды ночью в баню, где сидела Вера, мучимая "каждой, страхом и тьмой, явился дьявол.
Он был в черной лохматой шерсти, а от шерсти его исходил запах фосфора и голубоватый светящийся дым. Две огненные искры сверкали у него вместо глаз. Он встал перед девушкой и страшным голосом спросил ее:
— Где деньги?..
Она сошла с ума от ужаса.
Это было зимой. Поутру другого дня её, босую и в одной рубашке, вели из бани в дом по глубокому снегу, она же тихонько смеялась и говорила счастливым голосом:
— Завтра я с мамой опять пойду к обедне… опять пойду… опять пойду к обедне…
Когда Сара Шерман увидала ее такой, она тихо и растерянно объявила при всех:
А ведь деньги-то украла я…
Трудно скапать, чего больше было у девиц к отношении к Ваське: страха перед ним или ненависти к нему.
Все они наигрывали с ним и заискивали у него, каждая из них усердно добивалась чести быть его любовницей, и в то же время все они подговаривали своих "кредитных" друзей сердца, гостей и знакомых "вышибал" избить Ваську. Но он обладал страшной силон и допьяна никогда не напивался — трудно было сладить с ним. Не раз ему подсыпали мышьяк к пищу, чай и пиво, и однажды довольно удачно, но он выздоровел. Он как-то узнавал обо всем, что предпринималось против него; но незаметно было, чтоб знание того, чем он рискует, живя среди бесчисленных врагов, понижало или повышало его холодную жестокость к девицам. Равнодушно, как всегда, он говорил:
— Знаю я, что вы меня зубами бы загрызли, кабы случай вышел вам… Ну, только напрасно вы яритесь… ничего со мной не будет.
И, оттопырив свои толстые губы, он фыркал в лица им, — должно быть, смеялся над ними.
Он водил компанию с полицейскими, с такими же, как сам он, "вышибалами" и с сыщиками, которых всегда много бывает в публичных домах. Но среди них у него не было друзей, ни одного из своих знакомых он не желал видеть чаще других, ко всем относился одинаково ровно и совершенно безучастно.
С ними он пил пиво и говорил о скандалах, каждую ночь случавшихся в околотке. Сам он никуда не ходил из своего дома, если его не звали "по делу", то есть за тем, чтоб выпороть или — как там говорилось — "постращать" чью-нибудь девицу.
Дом, в котором он служил, принадлежал к числу заведений средней руки, за вход в него с гостей брали по три рубля, за ночь — по пяти. Хозяйка дома, Фекла Ермолаевна, сырая дородная женщина лет под пятьдесят, была глупа, зла, побаивалась Васьки, очень ценила его и платила ему но пятнадцати рублей в месяц при ее столе и квартире — маленькой, гробообразной комнате на чердаке. В ее заведении, благодаря Ваське, среди девиц царил самый образцовый порядок; их было одиннадцать, и все они были смирны, как овцы.
Находясь в добродушном настроении и разговаривая со знакомым гостем, Фекла Ермолаевна часто хвасталась своими девицами, как хвастаются свин*ями или коровами.
У меня товарец первый сорт, — говорила она, улыбаясь довольно к гордо. — Девочки все свежие, ядреные — самая старшая имеет двадцать шесть лет. Она, положим, девица в разговоре неинтересная, так зато в каком теле! Вы посмотрите, батюшка, — дивное диво, а не девица. Ксюшка! Поди сюда…
Ксюшка подходила, уточкой переваливаясь с боку набок, гость "смотрел" ее более или менее тщательно и всегда оставался доволен ее телом.
Это была девушка среднего роста, толстая и такая плотная — точно ее молотками выковали. Грудь у нее могучая, высокая, лицо круглое, рот маленький с толстыми ярко-красными губами. Безответные и ничего не выражавшие глаза напоминали о двух бусах на лице куклы, а курносый нос и кудерьки над бровями, довершая ее сходство с куклой, даже у самых невзыскательных гостей отбивали всякую охоту говорить с нею о чем-либо. Обыкновенно ей просто говорили:
— Пойдем!..
И она шла своей тяжелой, качающейся походкой, бессмысленно улыбаясь и поводя глазами справа налево, чему ее научила хозяйка и что называлось "завлекать гостя". Её глаза тау привыкли к этому движению, что она начинала "завлекать гости" прямо с того момента, когда, пышно разодетая, выходила вечером в зал, еще пустой, и так ее глаза двигались из стороны в сторону всё время, пока она была в зале: одна, с подругами или гостем — все равно.
У нее была ещё одна странность: обвив свою длинную косу цвета нового мочала вокруг шеи, она опускала конец, ее на грудь и все время держалась за нее левой рукой, — точно петлю носила на шее своей…
Она могла сообщить о себе, что зовут ее Аксинья Калугина, а родом она из Рязанской губернии, что она девица, "согрешила" однажды с "Федькой", родила и приехала в этот город с семейством "акцизного", была у него кормилицей, а потом, когда *****ок умер, ей отказали от места и "наняли" сюда. Вот уже четыре года она живет здесь…
— Нравится? — спрашивали её.
— Ничего. Сыта, обута, одета… Только беспокойно вот… И Васька тоже… дерется всё, чёрт…
— Зато весело?!
— Где? — спрашивала она, "завлекая гостя".
— Здесь-то… разве не весело?
— Ничего!.. — отвечала она и, поворачивая головой, осматривала зал, точно желая увидеть, где оно тут, это веселье.
Вокруг нее всё было пьяно и шумно и всё — от хозяйки и подруг до формы трещин на потолке — было знакомо ей.
Говорила она густым, басовым голосом, а смеялась лишь тогда, когда ее щекотали, смеялась громко, как здоровый мужик, и вся тряслась от смеха. Самая глупая и здоровая среди своих подруг, она была менее несчастна, чем они, ибо ближе их стояла к животному.
Разумеется, больше всего скопилось страха пред Васькой и ненависти к нему у девиц того дома, где он был "вышибалой". В пьяном виде девицы: не скрывали этих чувств и громко жаловались гостям на Ваську; но, так как гости приходили к ним не затем, чтоб защищать их, жалобы не имели последствий. В тех же случаях, когда они возвышались до истерического крика и рыдании и Васька слышал их, — его огненная голова показывалась в дверях зала и равнодушный, деревянный голос говорил:
— Эк ты, не дури…
— Палач! Изверг! — кричала девица. — Как ты смеешь уродовать меня? Посмотрите, господин, как он меня расписал плетью… — И девица делала попытку сорвать с себя лиф…
Тогда Васька подходил к ней, брал ее за руку и, не изменяя голоса, — что было особенно страшно, — уговаривал ее:
— Не шуми… угомонись. Что орешь без толку? Пьяная ты… смотри!
Почти всегда этого было достаточно, и очень редко Ваське приходилось уводить девицу из зала.
Никогда никто из девиц не слыхал от Васьки ни одного ласкового слова, хотя /многие из них были его наложницами. Он брал их себе просто: нравилась ему почему-либо та или эта, и он говорил ей:
— Я к тебе сегодня ночевать приду… Затем он ходил к ней некоторое время и переставал ходить, не говоря ей ни слова.
— Ну и чёрт! — отзывались о нём девицы. — Совсем деревянный какой-то…
В своем заведении он жил по очереди почти со всеми девицами, жил и с Аксиньей. И именно во время своей связи с ней он се однажды жестоко выпорол.
Здоровая и ленивая, она очень любила спать и часто засыпала в зале, несмотря на шум, наполнявший его. Сидя где-нибудь в углу, она вдруг переставала "завлекать гостя" своими глупыми глазами, они неподвижно останавливались на каком-нибудь предмете, потом веки медленно опускались и закрывали их и нижняя губа ее отвисала, обнажая крупные белые зубы. Раздавался сладкий храп, вызывая громкий смех подруг и гостей, по смех не будил Аксинью.
С ней часто случалось это; хозяйка крепко ругала ее, била но щекам, но побои не спугивали сна: поплачет после них Аксинья и снова спит.
И вот за дело взялся Васька.
Однажды днем, когда девица заснула, сидя па диване рядом с пьяным гостем, тоже дремавшим, Васька подошел к ней и, молча взяв за руку, новел ее за собой.
— Неужто бить будешь? — спросила его Аксинья.
— Надо… — сказал Васька.
Когда они пришли и кухню, он велел ей раздеться.
— Ты хоть не больно уж… — попросила его Аксинья.
— Ну, ну…
Она осталась в одной рубашке.
— Снимай! — скомандовал Васька.
— Экой ты озорник! — вздохнула девушка и спустила с себя рубашку.
Васька хлестнул её ремнем по плечам.
— Иди на двор!
— Что ты? Чай, теперь зима… холодно мне будет…
— Ладно! Разве ты можешь чувствовать?.. Он вытолкнул ее в дверь кухни, провел, подхлестывая ремнем, по сеням и на дворе приказал ей лечь на бугор снега.
— Вася… что ты?
— Ну, ну!
И, толкнув ее лицом в снег, он втиснул в него её голову для того, чтобы не было слышно её криков, и долго хлестал ее ремнем, приговаривая:
— Не дрыхни, не дрыхни, не дрыхни… Когда же он отпустил ее, она, дрожащая от холода и боли, сквозь слезы и рыдания сказала ему:
— Погоди, Васька! Придет твое время… и ты заплачешь! Есть бог, Васька!
— Поговори! — спокойно сказал он. — Заспи-ка в зале еще раз! Я тебя тогда выведу на двор, выпорю и водой обливать буду…
У жизни есть своя мудрость, ей имя — случай; она иногда награждает нас, но чаще мстит, и как солнце каждому предмету дает тень, так мудрость жизни каждому поступку людей готовит возмездие. Это верно, это неизбежно, и всем нам надо знать и помнить это… Наступил и для Васьки день возмездия. Однажды вечером, когда полуодетые девицы ужинали перед тем, как идти в зал, одна из них, Лида Черногорова, бойкая и злая шатенка, взглянув в окно, объявила:
— Васька приехал.
Раздалось несколько тоскливых ругательств.
— Смотрите-ка! — вскричала Лида. — Он — пьяный! С полицейским… Смотрите-ка! Все бросились к окну.
— Снимают его… Девушки! — радостно вскричала Лида. — Да ведь он разбился, видно!
В кухне раздался гул ругательств и злого смеха — радостного смеха отомщенных. Девицы, толкая друг друга, бросились в сени навстречу немощному врагу.
Там они увидали, что полицейский и извозчик ведут Ваську под руки, а лицо у Васьки серое, на лбу у него выступил крупными каплями пот и левая нога его волочится за ним.
— Василий Мироныч! Что это? — вскричала хозяйка.
Васька бессильно мотнул головни и хрипло ответил:
— Упал…
— С конки упал… — объяснил полицейский. — Упал, и — значит, нога у него под колесо! Хрясть… ну и готово!
Девицы молчали, но глаза у них горели, как угли. Ваську внесли наверх в его комнату, положили на постель и послали за доктором. Девицы, стоя перед постелью, переглядывались друг с другом, но не говорили ни слова.
— Пошли вон! — сказал им Васька. Ни одна из них но тронулась с места.
— А! Радуетесь!..
— Не заплачем… — ответила Лида, усмехаясь.
— Хозяйка! Гони их прочь… Что они… пришли! Боишься? — спросила Лида, наклоняясь к нему.
— Идите, девки, идите вниз… — приказывала хозяйка.
Они пошли. Но, уходя, каждая из них зловеще взглядывала на него, — а Лида тихо сказала:
— Мы придем!
Аксинья же, погрозив ему кулаком, закричала:
— У, дьявол! Что — изломался? Так тебе и надо…
Очень изумила девиц ее храбрость.
А внизу их охватил восторг злорадства, мстительный восторг, острую сладость которого они не испытывали еще. Беснуясь от радости, они издевались над Васькой, пугая хозяйку своим буйным настроением и немножко заражая ее им.
И она тоже рада была видеть Ваську наказанным судьбой; он и ей солон был обращаясь с нею не как служащий, а скорее как начальник с подчиненной. Но она знала, что без него не удержать ей девиц в повиновении, и проявляла свои чувства к Ваське осторожно.
Приехал доктор, наложил повязки, прописал рецепты и уехал, сказав хозяйке, что лучше бы отправить Ваську в больницу.
— Девицы! Что же, навестим, что ли больного-то, душеньку нашего? — Ухарски вскричала Лида.
И все они бросились наверх со смехом и с криками. Васька лежал, закрыв глаза, и, не открывая их, сказал:
— Опять вы пришли…
— Чай, нам жалко тебя, Василь Мироныч… Разве мы тебя не любим?
— Вспомни, как ты меня…
Они говорили негромко, но внушительно и, окружив его постель, смотрели в его серое лицо злыми и радостными глазами. Он тоже смотрел на них, и никогда раньше в его глазах не выражалось так много неудовлетворенного, ненасытного голода, — того непонятного голода, который всегда блестел в них.
— Девки… смотрите! Встану я…
— А может, бог даст, не встанешь!.. — перебила его Лида.
Васька плотно сжал губы и замолчал.
— Которая ножка-то болит? — ласково спросила одна из девиц, наклоняясь к нему, — лицо у ней было бледно и зубы оскалены. — Эта, что ли?
И, схватив Ваську за больную ногу, она с силой дернула ее к себе.
Васька щелкнул зубами и зарычал. Левая рука у него тоже была разбита, он взмахнул правой и, желая ударить девицу, ударил себя по животу.
Взрыв смеха раздался вокруг него.
— Девки! — ревел он, страшно вращая глазами. — Берегись!.. Убивать буду!..
Но они прыгали вокруг его кровати и щипали, рвали его за волосы, плевали в лицо ему, дергали за больную ногу. Их глаза горели, они смеялись, ругались, рычали, как собаки; их издевательства над ним принимали невыразимо гадкий и циничный характер. Они впали в упоение местью, дошли в ней до бешенства. Все в белом, полуодетые, разгоряченные толкотней, они были чудовищно страшны.
Васька рычал, размахивая правой рукой; хозяйка, стоя у двери, выла диким голосом:
— Будет! Бросьте… полицию позову! Убьете вы… батюшки! Ба-атюшки!
Но они не слушали её. Он истязал их года, — они возмещали ему минутами и торопились…
Вдруг среди шума и воя: этой оргии раздался густой умоляющий голос:
— Девушки! Будет уж… Девушки, пожалейте… Ведь он тоже… тоже ведь… больно ему! Милые! Христа ради… Милые… *
На девиц этот голос подействовал, как струя холодной воды: они испуганно и быстро отошли от Васьки.
Говорила Аксинья; она стояла у окна и вся дрожала, и в пояс кланялась им, то прижимая руки к животу, то нелепо простирая их вперед.
Васька лежал неподвижно; рубашка на его груди была разорвана, и эта широкая грудь, поросшая густой рыжей шерстью, вся трепетала, точно в ней билось что-то, билось, бешено стремясь вырваться из нее. Он хрипел, и глаза его были закрыты.
Столпившись в кучу, как бы слепленные в одно большое тело, девицы стояли у дверей и молчали, слушая, как Аксинья глухо бормочет что-то и как хрипит Васька. Лида, стоя впереди всех, быстро очищала свою правую руку от рыжих волос, запутавшихся между ее пальцами.
— А как умрет? — раздался чей-то шепот. И снова стало тихо…
Одна за другой, стараясь не шуметь, девицы осторожно выходили из Васькиной комнаты, и, когда они все ушли, на полу комнаты оказалось много каких-то клочьев, лоскутков…
В комнате осталась Аксинья.
Тяжело вздыхая, она подошла к Ваське и обычным своим басовым голосом спросила его:
— Что тебе сделать теперь?
Он открыл глаза, посмотрел на нее и не ответил ничего.
— Ну, говори уж… Выпить… прибрать… так вот я прибрала бы… А то, может, воды выпить хочешь? И воды дам…
Васька молча тряхнул головой, и губы у него зашевелились. Но он не сказал ни слова.
— Вон как, и говорить то не можешь! — молвила Аксинья, обертывая косу вокруг шеи. — До чего замучили мы тебя… Больно, Вася? а?.. Ну, уж потерпи… ведь это пройдет… это сперва только больно… я знаю! На лице Васьки что-то дрогнуло, он хрипло сказал:
— Дай… водицы…
И выражение неудовлетворенного голода исчезло из его глаз.
Аксинья так и осталась наверху у Васьки, спускаясь вниз лишь затем, чтоб поесть, попить чаю и взять чего-нибудь для больного. Подруги не разговаривали с ней, ни о чем не спрашивали ее, хозяйка тоже не мешала ей ухаживать за больным и вечерами не вызывала ее к гостям. Обыкновенно Аксинья сидела в Васькиной комнате у окна и смотрела в него на крыши, покрытые снегом, на деревья, белые от инея, на дым, опаловыми облаками поднимавшийся к небу. Когда ей надоедало смотреть, она засыпала тут же на стуле, облокотясь о стол. Ночью она спала на полу около Васькиной кровати.
Они почти не разговаривали; попросит Васька воды или еще чего-нибудь, — Аксинья принесет ему, посмотрит на него, вздохнет и отойдет к окну.
Так прошло дня четыре. Хозяйка усердно хлопотала о помещении Васьки в больницу, но места там пока не было.
И вот однажды вечером, когда Васькина комната уже наполнилась сумраком, он, приподняв голову, спросил:
— Аксинья, ты тут, что-ли?
Она дремала, но его вопрос разбудил её.
— А где же? — отозвалась она.
— Поди-ка сюда…
Она подошла к кровати и остановилась у нее, по обыкновению обвив косу вокруг — шеи и держась рукой за конец ее.
— Чего тебе?
— Возьми стул, сядь сюда… Вздохнув, она пошла к окну за стулом, принесла его к постели и села.
— Ну?
— Ничего… посиди тут…
На стене, над постелью Васьки, висели его большие серебряные часы и торопливо тикали. На улице быстро пролетел извозчик, слышно было как взвизгнули полозья. Внизу смеялись девицы, а одна из них высоким голосом пела:
Па-алюбила студента га-алодна-ва…
— Аксинья! — сказал Васька.
— А?
— Ты вот что… давай со мной жить!
— Живём ведь, — лениво ответила девушка.
— Нет, ты погоди… Давай как следует!..
— Давай… — согласилась она.
Он замолчал и долго лежал с закрытыми глазами.
— Вот… Уйдем отсюда и заживем.
— Куда уйдем? — спросила Аксинья.
— Куда-нибудь… Я буду с конки за увечье искать… Заплатят, по закону должны заплатить. Потом, у меня свои деньги есть, рублей шестьсот.
— Сколько? — спросила Аксинья. Рублей шестьсот.
Ишь ты! - сказала девушка и зевнула.
— Да… на одни эти деньги можно свое заведение открыть…. да ежели еще с конки сорвать… Поедем в Симбирск, а то и Самару… и там откроем… Первый дом в городе будет… Девок наберем самых лучших… По пяти рублей за вход брать будем.
— Говори! — усмехнулась Аксинья.
— Чего там? Так и будет…
— Как же!.. — Так говорю и будет…
— Ежели ты хочешь — обвенчаемся!
— Чего-о?! — воскликнула Аксинья, глупо хлопая глазами.
— Обвенчаемся, — с каким-то беспокойством повторил Васька.
— Мы с тобой?
— Ну да…
Аксинья громко засмеялась. Качаясь па стуле, она взялась за бока и смеялась густо, басовыми нотами, то взвизгивала, что было совершенно неестественно для псе.
— Чего ты? — спросил Васька, и опять что-то голодное явилось в его глазах. А она всё хохотала. — Чего ты? — спрашивал он ее.
Наконец кое-как сквозь смех и визг она высказалась:
— Насчет венчанья… Разве это можно? Да я и в церкви-то три года не была… Чудак! Ишь, нашел жену! Детей не ждешь ли от меня?
Мысль о детях вызвала у нее новый взрыв искреннего хохота. Васька смотрел на нее и молчал…
— Да и разве я поеду с тобой куда-нибудь? Ишь ты… тоже. Ты завезешь меня да и убьешь где-нибудь… Ведь ты мучитель известный.
— Ну, молчи уж! — тихо сказал Васька. Но она стала говорить ему о его жестокости, вспоминая разные случаи.
— Молчи! — просил он ее, а когда она не послушалась, он хрипло крикнул: — Молчи, говорю!
В этот вечер они не говорили больше. Ночью у Васьки был бред; из широкой груди его вырывался хрип, вой. Васька скрежетал зубами и размахивал в воздухе правой рукой, иногда ударяя ею себя в грудь.
Аксинья проснулась, встала на ноги у постели и долго со страхом смотрела в его лицо. Потом разбудила его.
— Что ты это? Домовой тебя душил, что ли?
— Так, привиделось!.. — слабо сказал Васька. — Дай-ка водицы.
Выпив воды, он помотал головою и объявил:
— Нет, не открою я заведения… лучше торговлей займусь… А заведения не надо…
— Торговля… — задумчиво сказала Аксинья. - Надумал точку открыть — это хорошо.
— Пойдешь со мной, что ли? — убедительно и тихо спросил Васька.
— Да ты никак всерьез спрашиваешь? — воскликну Аксинья, отодвигаясь от кровати.
— Аксинья Семеновна! — звенящим голосом сказал Васька, приподняв голову с подушки. — Вот тебе… И замолчал, взмахнув рукой в воздухе.
— Никуда я с тобой не пойду… — решительно мотая головой, заговорила Аксинья, не дождавшись от него слов. — Никуда!
— Захочу — пойдешь… тихо сказал Васька.
— Ни-икуда не пойду!
— Только — не хочу я так… А ежели захотел бы — пойдешь!..
— Нет уж…
— Да, чёрт! — раздраженно крикнул Васька. — Ведь вот ты со мной канителишься… шевыряешься тут… чего же?
— Это другое дело… — резонно сказала Аксинья. — А чтобы с тобой жить — нет! боюсь я тебя… очень уж ты злодей!
— Эхма! Что ты понимаешь?! — зло воскликнул Васька. — Злодей! Дура ты… Думаешь — злодей, так и всё тут? Думаешь — легко, если злодей? Голос у него оборвался, и Васька помолчал немного, растирая грудь здоровой рукой. Потом тихо, с тоской в голосе и страхом в глазах, снова заговорил:
— Что уж вы… очень? Ну, злодей… так разве весь человек в этом? Чего у меня спрашивали?.. Пойдем, Аксинья Семеяопна!
— И не говори при это! Не пойду… — упорно стояла на своем Аксинья и подозрительно отодвигалась от него.
Опять оборвался их разговор. В комнату смотрела луна, и от ее света Васькино лицо казалось серым. Он долго лежал молча, то открывая, то закрывая глаза. Внизу — танцевали, пели, хохота.!
Раздался сочный храп Аксиньи; Васька глубоко вздохнул.
Прошло еще дня два, и хозяйка устроила Ваське место и больнице.
Приехал за ним больничный фургон с фельдшером и служащим. Ваську осторожно свели сверху в кухню, и там он увидел всех девиц, столпившихся у двери в комнату.
Лицо его перекосилось, однако он ничего не сказал им. Они смотрели на него сурово и серьезно, но по их глазам нельзя было бы определить, что они думают при виде Васьки. Аксинья с хозяйкой надевали на него пальто, и все в кухне тяжело и хмуро молчали.
— Прощайте! — вдруг сказал Васька, наклонив голову и не глядя на девиц. — Про… прощайте!
Некоторые их них молча поклонились ему, но он не видел этого; а Лида спокойно сказала:
— Прощай, Василий Мироныч…
— Прощайте… да…
Фельдшер и больничный служитель взяли его под мышки и, подняв с лавки, новели к двери. Но он опять поворотился к девицам:
— Прощайте… был я… точно что… Еще два или три голоса сказали ему:
— Прощай, Василий…
— Ничего не поделаешь! — тряхнул он головой, и на лице его явилось что-то удивительно не подходившее к нему. — Прощайте! Христа ради… которые… которым…
— Увозят! Уве-езут его, маво милого… — вдруг дико завыла Аксинья, грохнувшись на лавку.
Васька дрогнул и поднял голову кверху. Глаза у него страшно заблестели; он стоял, внимательно вслушиваясь в этот вой, и дрожащими губами тихо говорил:
— Вот… дура! Вот так ду-ура!
— Идите, идите! — торопился фельдшер, хмуря брови.
— Прощай, Аксинья! Приходи в больницу-то… — громко сказал Васька. А Аксинья всё выла…
— И на-кого и ты это меня по-оки-икул!.. Девицы окружили ее и смотрели на ее лицо и на слезы, лившиеся из глаз ее.
А Лида, наклонясь над ней, сурово утешала её:
— Ну, чего ты, Ксюшка, ревешь-то! Ведь не умер он… Ну, пойдешь к нему… ну, вот завтра и пойди!..

 --- Начало --- (куннилингус, подчинение, фемдом)

— Привет, у меня для тебя сюрприз, сказала с порога жена.
Мы женаты уже 18 лет, и семейная жизнь пошла под откос. Если в двух словах, то я мало уделял ей внимания (быстрый секс раз в месяц и на этом все) и как следствие она начала мне изменять. Я хотел развестись, но со временем смирился, а она клятвенно пообещала больше мне не изменять. Взамен я начал проводить с ней больше времени. Первое время все было хорошо, но привычка брала свое — секса становилось все меньше и наш брак опять начал трещать по швам.
— Какой дорогая?
— Завтра узнаешь, а пока я хочу сделать тебе эпиляцию того что у тебя в трусах.
— Что? Зачем? Меня все устраивает.
— Это тебя утраивает, а меня нет, у меня же все гладенько, а твои волосы мне иногда в рот попадают, это не приятно.
— Может тогда просто побрить?
— Нет, через день колючей щетиной будешь мою гладкую киску царапать. Тебе кстати тоже твои волосы в рот попадают, помнишь ты раньше меня кончил и тебе пришлось мне куни делать? Я видела, как ты плевался (засмеялась жена).
— Конечно плевался, ты же меня моей же спермой накормила (обиженно пробормотал я)
— А ты бы предпочел, чтобы она была чужая? (лукаво подмигнула мне благоверная)
Я не знал, что ответить. С одной стороны, эта мысль была мне противна с другой мне кажется, что что-то подобное уже было. Как-то вечером она пришла домой и поцеловала меня взасос. Я почувствовал какой-то непонятный вкус и запах, но тогда не придал этому значения.
— Ладно успокойся, никто чужой кормить тебя не собирается, но в прошлый раз мне понравилось. Мы ведь повторим, правда любимый?
Она подошла ко мне, поцеловала в губы и одновременно засунула руку мне в штаны и сжала мне яички — не больно, но довольно чувствительно — последнее время она любила их сжимать, а иногда и постукивать не сильно, но чтобы было чуть — чуть больно. Я ответил на поцелуй, потом поцеловал в шею и хотел спуститься ниже, член начал подниматься, но она остановила меня.
— Подожди, мы тебе еще эпиляцию не сделали.
— Может не надо?
— Надо федя — надо! — она сжала мне яйца так, что я согнулся пополам. Так больно не было ни разу.
— Ну ка терпи! Ты же мужчина! Встань ровно я тебе говорю — хуже будет!
Я попытался выпрямится — не получилось.
— Ну сам виноват, я предупреждала, — с этими словами она сжала яйца еще сильнее. Я упал на пол и согнулся.
— За что?
— Ни за что. Хотелось посмотреть насколько ты сильный. Что ж — будем тренироваться. А сейчас приходи в себя. Я за эпилятором.
Боль потихоньку утихала, когда жена вошла в комнату с эпилятором.
— Ну что, дорогой готов? — спросила она с ласковой улыбкой — давай поднимайся, снимай трусы, нет лучше полностью раздевайся.
Я начал медленно снимать с себя одежду.
— Давай бегом, быстрее начнем — быстрее закончим. Если будешь хорошим мальчиком — получишь награду.
Через тридцать секунд я стоял перед ней голый. Она красивая женщина и естественно мой член начал подниматься. Она ухмыльнулась — ну пусть стоит, так даже лучшее. Посмотрим какой ты мужественный, многие девочки такую процедуру регулярно делают. — она поднесла жужащий эпилятор к моему лобку, я инстинктивно отстранился, жена схватила меня за член и притянула к себе.
— Нет так не пойдет — ложись на диван, здесь никуда не денешься.
Я лег и процедура началась. Было реально больно, особенно когда она добралась до мошонки. Я терпел как мог, но молча вытерпеть не мог.
— Любимая мне больно, давай сделаем перерыв, пожалуйста.
— Не скули, ты же мужчина. Впрочем я знаю как тебе помочь.
Моя красавица сняла трусики, оставшись в легком летнем платье. Я думал, что она хочет заткнуть мне ими рот, но нет — она просто села мне на лицо.
— Все не дергайся и не вздумай укусить — а то задушу. Ну что затих — лижи давай пока я тут делом занимаюсь, это тебя отвлечет немного
Она начала юлозить мне по лицу и одновременно выдирать мне волосы эпилятором. Я открыл рот — моя девочка была мокрая — ей нравилось издеваться надо мной, но она была права, это действительно немного отвлекало. Мне всегда нравилось делать ей куни — это очень возбуждало и меня и ее. И в этот раз она текла как никода. Процедура закончилась ее оргазмом, но возбуждение ее не ослабевало.
— помнишь я говорила про награду? Заслужил! Можешь трахнуть меня.
— Дорогая, но как? У меня там все болит. — пах дейчтвительно горел огнем.
— Не ври, не все. На члене волос не было. Вон как стоит. Таким нельзя не воспользоваться. Можешь не до конца вставлять, чтоб лобком не тереться.
Она легла на спину, задрала платье и поманила меня своей киской. Два раза меня уговаривать не пришлось. Киска была очень мокрая и я легко вошел в нее. Она застонала и тут произошло то что должно было произойти — от перевозбуждения я кончил практически мгновенно. Спермы было много, она была и внутри и снаружи.
— Я так и знала. Не дай бог ты мне платье испачкал. Вот тебе и повод повторить. Ты знаешь что надо делать!
— Любимая, можно я не буду этого делать, давай я салфетки принесу и все вытру.
— Да? А кончу я тоже от салфетки? Бегом лизать!!! и чтоб все чисто было!
Она схватила меня за голову и потащила к своей киске. Я починился. Слизывать сперму было совсем не приятно. Ни вкус ни запах мне не нравился.
— Ну не умеешь трахать — будешь лизать. Как тебе там дорогой? Вкусно? Я знала что ты так сделаешь. Мне в прошлый раз понравилось тебя твоей же спермой кормить. Давай начисто. Теперь всегда подлизывать меня будешь.
С этими словами она кончила мне в рот.
— Все давай приводи себя в порядок и приберись здесь. Везде твои волосы валяются.

 --- Просто наше короткое прощание --- (анальный секс, юмор)

Я выполз из палатки и поднял голову. Звёзды ярко выделялись на небе, как песчинки сахара на чёрном бархате, сияя, как самые чудесные бриллианты. Из странного ниоткуда катятся армады иссиня-чёрных туч, подсвеченные последними лучами Солнца, уходящего за тот невидимый мне горизонт. А эти горящие кольца небесного воинства несутся с невероятной скоростью, пропадая вдали.
И вот новые армады этих созданий, ярко-чёрные и светящиеся изнутри, впитавшие в себя тёплую испарину земли после недавно прошедшего дождя, несутся, чтобы исчезнуть в бескрайнем океане неба, красиво подсвеченного на горизонте яркими вспышками молний, этих ярких угроз всем от такой грозной ярости атмосферного электричества. Хотя мы просто приехали двумя парами на рыбалку, но рыбалки не было. Девушки рыбачить не любят, а нам с мужем Жанны было не до обычной рыбалки. У меня был секс, а у него — отличный коньяк. Ну какая тут рыбалка! Да ещё эти небесные войны! Страшно из палатки выйти!
Испугавшись, хоть и немного, этих небесных войн и, стараясь не смотреть на небо и, конечно, быстренько отлив, вновь нырнул в тёплое чрево палатки. Нащупав руками нежные горячие телеса Ирины и, крепко её обняв, я стал проваливаться в сладкое чудесное беспамятство крепкого сна. Ещё, после двух отличных заходов и, памятуя, что сегодня безопасный день, Ирина вела себя невероятно расковано.
Вот только от орального и анального мне был полный отказ — нечего в такой именно день! О, как она мне громко выдала — моя попка и мой ротик никуда не убегут, а сегодня моя писюшка ждёт твоих наглых приставаний. Проснувшись к утру, я так и поступил — нагло раздвинул её стройные ножки и легко вошёл в её горячую вагину, доставив нам обоим море удовольствия. Ну недаром же она так орала, явно разбудив наших соседей. Чудесное прощание! Похоже больше мы с ней не увидимся! Ну почему все девушки так сильно рвутся замуж!
Утром, выскочив из палатки за кустики, я медленно возвращался, щурясь от ярких лучиков солнца, отражённых от поверхности реки. Лепота! Ярко-голубой щёлк сиял на всей поверхности чистого неба, но вот понеслись по нему белые громадные облака, надувая свою могучую грудь. Ярко-зелёная густая трава, вся ярко облитая солнцем, нежно колыхалась под лёгкими порывами прохладного с утра ветра. Тряся густыми короткими кудрями, стебли травы мягко сминались под моими босыми ногами. И тут из палатки на коленях выползла голая Ирина и, оставаясь в этой довольно соблазнительной позе, вся потянулась и сразу спросила насчёт утреннего кофе. А что, скоро, моя красавица, ответил я. котелок воды уже стал закипать и парил. порно рассказы Будет тебе кофе. И ещё я похохмил:
Когда тебе в постель приносят кофе,
Бери тогда его и молча пей.
И не нужно спрашивать так громко,
А кто Вы? И что Вы делаете здесь.
Ну не в рифму, Ирочка, но точно по теме! Попив сами кофе, мы также угостили наших сонных друзей. А особенно возмущалась Жанна, которая сильно не выспалась от наших громких сладких стонов страсти. А что вам мешало? Да Димон, крепко выпив, храпел всю ночь. Ну это ничего, это ведь последняя ночь страсти нашей с Ириной. В субботу она выходит замуж. Так что, моя Жанет, я провожу Ирину на автобус, в 9 утра приходит, мы вскоре идём на остановку. И вот тогда мы с ней разойдёмся, как в море корабли!
Но этой ночью ты скучать не будешь! А твоего муженька мы опять напоим! И ты ночью будешь орать ещё даже громче Ирины. Хорошо! Только, Жека, не так, как в том анекдоте:
Звонок по телефону.
— Дорогая, я сейчас как дикий зверь и могу тебя оттрахать до звёзд в глазах.
— Отлично, куда мне приехать?
— Да никуда не нужно. Ты просто поверь... — мы долго хохотали. Ох и Жанна!
А я рассказал супругам встречный анекдот:
Вовочка спрашивает у мамы:
— Мам, а мам, а что за рыба такая — маникюрша?
— Откуда ты взял, что это рыба?
— Да папа сегодня звонил по телефону дяде Коле и рассказывал, что вчера на рыбалке он всю ночь жарил маникюршу.
От нашего хохота аж птицы с деревьев слетели.
Проводив Ирину, мы занялись делами. Димон крепко выпил, боясь, что коньяк выдохнется и потеряет градусы. А мне пришлось ублажать Жанну до тех пор, пока она не стала орать громче Ирины. Какие коварные все женщины! Она трижды ночью поднимала моего «бойца» на боевой пост и я вновь ублажал Жанну, раз обещал. А обещания нужно выполнять! И заодно я убедился, что чудесная попка Жанны даже получше, чем у Ирины. Преодолевая сильное желание, я на секунду замер, и тут в действие вступили прекрасные мышцы её упругой попки. Волнообразными движениями, словно живя своей самостоятельной жизнью, они ласкали мой член, пробегая от основания до кончика в одном им подвластном ритме. Это была сказка! Такого у меня ещё не было!
Ну что, неумолимый бег времени, скоро 9 часов и нам всем пора идти к автобусу.
Когда подъехал автобус, я рассказал всем скромный анекдот:
Поручик Ржевский гуляет с Наташей Ростовой на берегу реки:
— Ах, поручик, я хотела бы стать рыбкой! Ах, я хотела бы стать птичкой...
— Ах, Натали, лучше бы Вы рачком встали!
Все стали громко смеяться и попросили ещё анекдот:
— Два друга встретились и хорошенько «посидели». Один жалуется — «Жена гуляет, сын пьет, в автобусе деньги у меня украли, начальник не жалует» — второй ему, мол не расстраивайся, так бывает, в жизни всё меняется, то чёрная полоса, то белая. И у тебя изменится. Через месяц встречаются, тот и говорит: «Да! Ты был прав, тогда у меня была белая полоса»...
Водитель от смеха минут 15 не мог вести автобус. Правда, потом всю дорогу пассажиры требовали анекдотов — доехали мы просто весело.
Больше всего им понравился одесский анекдот:
Свои мемуары Роза Наумовна Кац начала так: «В молодости у мине было гладкое лицо и мятая юбка, а теперь... таки наоборот!» Когда мы подъехали к автовокзалу, все были удивлены — из нашего автобуса доносился громкий смех!
Мой отпуск скоро заканчивается, прошёл он на фоне природы и просто прекрасно! Это было просто короткое, но такое чудесное прощание!

 --- Это моя жена? --- (измена, минет)

Было уже поздно вечером в понедельник, когда я сидел на толчке, со штанами на лодыжках, и слушал, как надо мной смеются. Они думали, что все это было забавно, особенно то, что я понятия не имел ни о чем. Как мог парень не знать, что его жена изменяет ему и делает это прямо у него под носом? Коллин Уилсон, говоривший, что он трахал мою жену, рассказывал своему другу Бену Крамеру, как на прошлой неделе он соблазнил ее на вечеринке. Это была та вечеринка, во время которой меня вызвали, чтобы расследовать взлом местной художественной галереи. Меня не было всего около двух часов, но я вернулся до того, как вечер закончился. Я нашел свою жену за столом с тремя другими людьми, одним из которых был Коллин Уилсон. Другой парой, сидящей там, были его босс и его жена.
***
Меня зовут Брайан Секстон, и я являюсь следователем по страхованию во всемирно известной страховой компании, занимающейся исключительно клиентами страхующими дорогую собственность. Вы, вероятно, не знаете ее имени, так как мы обслуживали очень эксклюзивную клиентуру. Я попал в нее прямо из колледжа, и был с ними уже более пятнадцати лет. Мне тридцать семь лет, и я в расцвете сил. Моя работа состоит в том, чтобы расследовать обстоятельства инцидентов, когда может быть выставлен большой иск возмещения. По большей части это рутина, но иногда все становится довольно захватывающим. Я расследую в основном кражи и грабежи, но иногда и автокатастрофы, если задействованы более одного или двух наших автомобилей. Я очень хорош в этом, и у меня есть репутация в моей отрасли. Меня часто сдают в аренду другим компаниям, но по высокой цене. Мне часто приходится уезжать, но никогда надолго, и если требовуется длительное расследование, у меня есть люди, чтобы остаться на месте и сделать работу.
Я женат на Элисон четырнадцать лет, и у нас двое замечательных детей: Регина — десять и Кристина — восемь. Элисон на год старше меня и работает в той же компании секретарем Билла Куинна, президента компании. Мы с ней познакомились и поженились до того, как она поступила на работу в компанию, просто когда она потеряла работу, я захотел, чтобы она попыталась работать в моей компании. Мы должны были получить разрешение от отдела кадров, потому что это противоречило политике компании с точки зрении семейственности, но так как я был ценным сотрудником, ее согласились нанять. К счастью, Билл Куинн искал нового секретаря, а у Элисон был стаж более пяти лет в качестве личного помощника в корпорации-гиганте. Он взял у нее интервью и она ему сразу же понравилась. Ее приняли в качестве его личного секретаря.
Два человека, о которых я упоминал ранее, Коллин Уилсон и Бен Крамер, были специалистами по страхованию, писавшими политики для крупных компаний или частных лиц с очень дорогими активами. Для меня они были лишь знакомыми, а не друзьями. Оба работали на Джерри Скогинса, хорошего парня, который был моим хорошим другом. Я отчитывался непосредственно перед Биллом Куинном и большую часть времени работал самостоятельно, но иногда получал интересные задания от Джерри.
Разговор, который я услышал, состоялся через неделю после вечеринки. Я зашел в туалет, чтобы расслабиться, и некоторое время сидел там, тужась и потея. День назад я съел на обед несколько гребешков, и думаю, что они, возможно, были немного несвежими. Пока я проклинал судьбу, вошли Коллин и Бен. Они, казалось, не обратили внимания на закрытую дверь кабинки и начали говорить о вечеринке. Именно тогда Коллин начал хвастаться Бену своим последним завоеванием. Я слушал историю с нарастающей болью в моем кишечнике, которая не имела никакого отношения к судорогам и поту от плохой рыбы.
— Как ты попал в ее штаны? Я не думал, что она такая женщина? Давай, скажи, так как меня там не было.
— Мы протанцевали пару танцев, и она была довольно дружелюбна, но там был Брайан, и она просто улыбнулась, когда я предложил ей пойти в мой офис. Она сказала, что Брайан не будет слишком рад, если она это сделает.
— Так что же тогда? Что ты сделал?
— Ну, я уговорил ее выпить со мной в баре, пока Брайан танцевал с Джуди, его секретарем. Я попросил бармена сделать мне двойную порцию, а потом поменял наши напитки, пока она с кем-то разговаривала. Это была легкая часть. Я просто хотел немного подпоить ее, чтобы полапать ее на танцполе. Знаешь, бери то, что можешь получить.
— Да, но Брайан все еще был там, так что ты на самом деле мог сделать? Эй, подожди минутку. Уж не организовал ли ты его уход?
— Черт возьми, нет. Это была просто глупая удача. Мы танцевали быстрый танец, когда он подошел, чтобы сказать ей, что ему нужно на некоторое время уйти. Она хотела, чтобы он сначала отвез ее домой, но он велел ей остаться и веселиться, так как был уверена, что скоро сможет вернуться. Она не слишком была в этом заинтересована, но осталась. Она сидела со мной, Джерри и его женой.
— И что случилось дальше? Доберись, наконец, до хорошей части.
— Ну, Брайан ушел, а я заказал ей еще один напиток. Я заставил Джо оять сделать двойной, а она не заметила разницы. Мы станцевали пару медленных танцев, и к тому времени она была почти не в себе. Она висела на мне, в то время как я схватил ее за задницу, и пару раз она прижалась к моему члену и хихикнула. Я понял, что еще один или два напитка — и все. Я взял ее еще один, и она выпила его как профессионалка.
— Я прямо вижу, как это происходит.
— Ну да. Еще один двойной, и она почувствовала головокружение. Я предложил ей выйти на улицу подышать воздухом, и она охотно согласилась. Я отвел ее к своей машине, и мы сели на заднее сидение. Она была почти в улете, так что я скользнул рукой под юбкой и почувствовал ее киску. Она просто застонала, но не остановила меня. Я сунул в нее два пальца и начал трахать ее пальцами, и ей это понравилось. Она сжимала мою руку, как дикая женщина. Я больше не мог терпеть, поэтому стянул ее платье на голову, а затем стянул свои штаны, чтобы мог достать ее. Она лишь наблюдала за мной, ожидая, понимаешь? Когда она увидела мой член, то схватила его и потянула прямо в свой рот. Она сделала мне быстрый минет, и я почти кончил в ее рот, но это не то, что мне было нужно. Я толкнул ее назад и встал между ее ногами, в то время как она подняла ноги прямо в воздух. У меня был прямой путь к ее киске, и я взял ее. Она была такой мокрой, что я проскользнул прямо по рукоять и начал трахать ее, как в последний раз. Она плакала и кричала, словно взбесилась, и мне пришлось зажать ей рукой рот, чтобы успокоить. Я выбил из нее дерьмо, а она умоляла выдать все, что у меня было. Я дал это ей, и ей это понравилось. Я не мог держаться слишком долго и наконец взорвался, разгрузившись... Это было восхитительно. Когда я закончил, то заставил ее почистить меня своим ртом, и она это сделала.
— Я не могу поверить, что Элисон сделала это. Она никогда не казалась способной изменять своему мужу или поддаваться таким, как ты. Ты уверен, что это действительно произошло?
— Я не скармливаю тебе дерьмо. В следующую субботу у меня с ней свидание, когда она обычно идет делать прическу. Она сказала, что встретится со мной и чтобы я заказал комнату в мотеле. Я собираюсь трахать ее весь день, вот увидишь.
— Ну, я завидую тебе, чувак. Элисон — горячая задница. Мне всегда было интересно, что сделал Брайан такого, чтобы заслужить ее. Может, ты сможешь свести меня с ней, когда устанешь от нее.
— Может быть, посмотрим. А пока даже не думай об этом разговоре. Я не хочу, чтобы что-нибудь не срослось. Хорошо?
— Нет проблем.
Они оба вышли из туалета, в то время как я сидел там, пытаясь удержать желудок от вылезания через рот. Я не мог поверить в то, что только что услышал. Может ли это быть на самом деле? Я начал вспоминать тот вечер.
***
Было почти одиннадцать, когда я вернулся на вечеринку, и Элисон сидела с Коллином, Джули и Джерри Скогинсом. Элисон, похоже, не была пьяной, когда я сел, и разговаривала с Джули о детях. Коллин заговорил со мной, но не задержался больше чем на несколько минут, прежде чем уйти. Я заметил, что Элисон что-то ему сказала, но ничего не подумал. Единственное, что было странным в тот вечер, это то, что когда мы вернулись домой, Элисон захотела заняться любовью. Это было не так уж необычно, но обычно она не хотела делать это так поздно. В ту ночь она была особенно горячей. Чувство вины? Раскаяние? Может быть.
После вечеринки прошла неделя, и я не видел никакой разницы ни в Элисон, ни в ее поведении. Она никогда не вспоминала о том, что я уходил во время вечеринки, или о том, что она делала, когда меня не было. Я спрашивал ее, и она сказала, что она танцевала с Коллином и Джерри, но в основном, лишь смотрела. Они с Джули говорили о школе и спектакле, в котором играли **** и это все, сказала она. Она предпочла бы вернуться домой, когда я уходил, сказала она. Я позволил этому уйти и решил более тщательно понаблюдать за ней.
— Эй, детка. У тебя есть планы на эту субботу? Я собирался поиграть в гольф, если ты согласна. — Я смотрел на ее лицо в поисках ее реакции.
— В эту субботу сразу после обеда я сделаю прическу. Это займет у меня как минимум час или полтора. Куда ты отправишься играть в гольф?
Так что, она собиралась делать прическу? Откуда Коллин об этом знает, если не она сказала ему? Даже я этого не знал. Казалось, что все было слишком реально.
— Я думаю, в загородный клуб. Я мог узнаю, не сможет ли ко мне присоединиться Бен Крамер. Я думаю, что они с Джерри члены, не так ли?
— Понятия не имею. Я знаю, что Джерри да, но не очень хорошо знаю ни Бена, ни его жену, поэтому не знаю.
— Я тоже. Эй, а как насчет Коллина Уилсона? Ты ведь говорила с ним на вечеринке, не так ли? Он бы мог тоже пойти.
Элисон повернулась и странно взглянула на меня. Она сделала паузу, прежде чем ответила:
— Почему ты хочешь пойти с ним? Он, извини за выражение, — мудак! Мне приходилось на вечеринке танцевать с ним пару раз, но меня от него действительно воротит. Он — тот еще фрукт.
Теперь мне стало интересно. Она пытается отговорить меня от того, чтобы спросить его, не пойдет ли он со мной, или пытается убедить меня, что он ей не нравится? В любом случае, для нее было очень необычно говорить о ком-то еще таким образом.
— О, я мало что о нем знаю, но он — друг Бена, и они, кажется, всем делятся. Может, это плохая идея. Я просто позвоню Филу и Чарли. Они всегда хотят, чтобы я к ним присоединился.
— Это звучит как более хороший план. Держись подальше от Коллина. Не стоит с ним связываться.
— Хорошо, он уже не в моем списке. Значит, ты не против гольфа?
— Я не против, поскольку все равно буду отсутствовать. Почему бы позже нам не поужинать в ресторане Сайпресс Инн? У меня будет красивая прическа, а ты расслабишься после игры в гольф. Ты сможешь вывести меня и погордиться мной. Я могу отдать Крисси и Джину моим родителям.
Я согласился, и мы запланировали встретиться дома в субботу к полшестого, чтобы подготовиться. Если бы я был осторожен, то мог получить в тот день всю информацию, необходимую для развода с ее задницей. Было бы очень приятно все ей выложить за ужином в одном из самых красивых мест в городе.
***
На следующий день на работе я спустился в аппаратную, чтобы кое-что взять, что нужно для «выслеживания» моей жены и ее любовника. Я решил взять один из фургонов компании с оборудованием для наблюдения. Я мог оставить его на парковке компании до субботнего утра, когда уйду на «гольф». Я взял два маленьких передатчика, чтобы положить в ее сумочку и машину, и один из маленьких блоков GPS, которые мог установить в ее машине. Это точно скажет мне, где она была в каждый момент времени. Фургон также был способен работать с видео, но я не мог решить, что с ним делать. Поскольку Коллин сказал, что они едут в мотель, я никак не смогу снимать. Возможно, я мог бы положить камеру в ее жакет, но только если бы точно знал, что она собирается его надеть. Я мог попробовать, но не был уверен.
Когда она пойдет куда-нибудь, я могу следовать за ней через блок GPS. Фургон наблюдения может подключиться к его сигналу, чтобы я мог наблюдать за ее местоположением на координатной сетке в фургоне. Он был запрограммирован с местными картами улиц, чтобы я мог определить фактический адрес в пределах тридцати метров. Звуковые передатчики улавливали любые голоса, и я мог записывать их в фургоне. Все это может быть сделано автоматически, поэтому мне даже не нужно находиться в фургоне. Все что мне нужно сделать, это оставить его в миле от того места, где была она. Не слабо!
Я планировал провести остаток недели, просто наблюдая. В этом я был очень хорош, так как это было то, чем я зарабатывал на жизнь. Я смотрел на Бена и Коллина, но не видел ничего необычного. Обычно я заходил к своей любящей жене хотя бы раз в день, но теперь заходил немного чаще. Я все еще не видел ничего, что могло бы вызвать у меня подозрение, но решил попытаться выяснить, что я могу получить от Бена. Он работал над политикой для большого фабричного комплекса, и обычно я проводил некоторое время, просто просматривая участок и составляя «планы на случай непредвиденных обстоятельств» для возможной катастрофы. Это называлось анализом рисков, и являлось частью любого процесса страхования рисков.
В тот вторник я остановился у его стола напротив Коллина. Он работал над своим проектом.
— Привет, Бен. Сегодня я хотел бы взглянуть на план завода Бакстера. Есть время, чтобы отвезти меня?
Он поднял взгляд с рассеянным выражением лица, пока не осознал, о чем я говорю, а затем просто пожал плечами.
— Конечно, я могу пойти в любое время. Мне все равно нужно вернуться туда, чтобы сделать несколько снимков. Когда ты хочешь поехать?
— Как насчет часа или около того?
— Отлично. Я остановлюсь по пути и подберу тебя у твоего стола.
После я сказал еще пару слов и заворачивая за угол оглянулся, как раз вовремя, чтобы увидеть ухмылку между Беном и Коллином. Они смотрели на меня все время, пока я не вышел из поля зрения. Интересно? Говнюки!
Я решил, что собираюсь заставить Бена заплатить. Он ни в чем не был виноват, кроме сговора с Коллином и грубых замечаний по поводу моей жены, но он знал о плане и решил посмотреть, как Коллин меня разведет, так что был так же виноват в моем понимании.
Бен остановился возле меня примерно через час, как и планировалось, и мы уехали в моем внедорожнике. Я вставил один из маленьких передатчиков в консоль автомобиля. Он может захватить любой разговор внутри или вокруг внедорожника. Я хотел иметь в записи кое-что из того, что собирался сказать Бену. Что-то, что было бы только между ним и мной.
Когда мы вышли с парковки и начали двадцатипятиминутную поездку к Бакстеру, я заговорил.
— Так, скажи мне, Бен. Тебе понравилась вечеринка на прошлой неделе?
— Я не не был там, Брайан. Я был в поездке, поэтому пропустил все самое интересное.
— А что было интересного, Бен? Как Коллин трахал мою жену? Это то, что ты пропустил?
Бен был ошеломлен и не знал, что сказать. Он заикался и ворочался в своем кресле и фактически потянулся к ручке двери, пока не понял, где находится. Наконец он упал и посмотрел на меня.
— Как ты узнал? Все что я знаю, это то, что сказал мне Коллин. Я даже не знаю, правда ли это.
— Как ты думаешь, он будет лгать о чем-то подобном? Как ты думаешь, он это выдумал?
— Я так не думаю, нет. Но как ты узнал? Тебя ведь даже не было там, из того, что я услышал. Тебя не было пару часов? Именно тогда все и произошло. Коллин сказал, что напоил ее, а потом отвел к своей машине.
— Насколько я знаю, это не твоя забота. Я просто хочу знать, что еще тебе сказал Коллин. У него есть какие-нибудь планы на другую встречу?
Это должно было показать, смогу ли я доверять всему, что сказал мне этот придурок.
— Он сказал, что они собираются сделать это в субботу, когда она должна была сделать прическу. На этот раз он собирался снять комнату. Это все, что я знаю, честно, Брайан.
— Ну, я хочу поблагодарить тебя за то, что ты — хороший друг и сказал мне это, — сказал я с сарказмом. — Я знаю, что ты не хотел бы быть частью чего-то подобного. Ты ведь все равно собирался мне сказать, не так ли?
— Да, конечно. Ты мне нравишься, и Элисон. Я бы не хотел, чтобы с тобой случилось что-то подобное. Коллин — настоящий придурок. Прости, ты заставил меня думаться. Я чувствую себя настоящей задницей.
Лицемерный кусок дерьма. Что он сказал? О да, не может ли он мог ее, когда Коллин с ней покончит. С этими словами я полез в консоль и выключил рекордер. Это было то, что я хотел иметь потом. То, что я хотел сказать сейчас, не записывалось.
— Это не проблема, Бен. Пока ты делаешь все, как я тебе говорю, с тобой все будет в порядке. Подведешь меня, и ты будешь в мире боли. Понятно?
Бен только утвердительно покачал головой. Он понял суть.
— Еще одно, Бен. Ничего из нашего разговора не должно дойти до Коллина. Он не знает, что я знаю, и ты ему не расскажешь. Если я узнаю, что ты ему что-то сказал, я сперва выбью из тебя дерьмо, а потом позабочусь, чтобы тебя уволили, и стало известно, что тебе нельзя доверять. Ты меня понимаешь? Знаешь, у меня есть способы прослушивать тебя и Коллина, так что я буду знать, если ты напортачишь.
— Я ничего не скажу Коллину. Я даже не буду с ним говорить, если хочешь.
— Нет-нет. Делай, как ты всегда делаешь, и дай ему поговорить. Это все, что тебе нужно сделать. Нет проблем, если ты даже с ним будешь соглашаться. Теперь я знаю правду. Просто помни, что я сказал, и будет все хорошо.
Мы мало говорили после этого и провели следующие два часа на месте, не говоря ни слова. Он делал свое дело, а я — свое. У меня было то, что мне было нужно, и Бен тоже будет опущен. Просто ему не нужно было знать это прямо сейчас.
***
Эта неделя была одной из самых долгих в моей жизни. Я неотступно наблюдал за своей женой, но она не делала ничего необычного. Наступил вечер среды, и **** пошли на урок школьных танцев для детей, который должен был закончиться около полдесятого. Я сидел в гостиной и смотрел телевизор, когда вошла Элисон и села мне на колени. Она обняла меня за шею и начала прижиматься к моему уху.
— У нас есть около двух часов, прежде чем я пойду забирать детей. Не хочешь заняться любовью?
Хотя я был слегка обескуражен и зла тем, что происходило, я также был человеком и мужчиной. Её попа шевелилась на моей промежности, и у моего члена появились собственные идеи. Против моей воли я возбудился и у меня очень быстро поднялась температура. Так много чтобы сдерживаться.
Я обнял ее за талию и плотно прижал к себе. Я нежно поцеловал ее с языком, пока она не открыла свои губы. Я сунул язык ей в рот, и она начала сосать его. Я перемещалл его внутрь и изо рта, когда она задышала чаще. Я поднес руку к ее груди и пощупал ее третий размер через блузку. Ее соски уже торчали, показывая мне ее возбуждение. Я ущипнул их сквозь материал, когда она застонала мне в рот. Она оттолкнула меня и встала, потянувшись за моей рукой.
— Подними меня наверх к твоей кровати, прямо сейчас! Я хочу, чтобы ты был внутри меня, и хочу этого сейчас же.
Я не нуждался в побуждении и последовал за ней по лестнице в нашу спальню, все время наблюдая за ее милой попой. По дороге она начала снимать свою блузку и бюстгальтер и бросила их в угол, когда мы вошли в комнату. Я не отставал, скидывая рубашку и одновременно снимая обувь. Мы упали на кровать и раздели друг друга. Она сбросила юбку и стянула мои штаны, протянув их через бедра на пол. Она была в трусиках, и я стащил их вместе со своими боксерами. Я был голый, и мой член мучительно торчал прямо передо мной. Я посмотрел на ее красивое тело. Она была великолепна.
— Иди сюда, большой мальчик. Я хочу увидеть, что собираюсь получить. Я хочу увидеть его близко и лично.
Она наклонилась ко мне и взяла мой уже набухший член в свои руки. Она погладила его и вздохнула, dojki.biz положив другую руку под мои яйца. Она подняла их и нежно ласкала, в то время как сама медленно дрочила меня, пока я не стал твердым до боли. Делая это, она смотрела на меня с улыбкой на лице, которая разбила мне сердце. Я так сильно любил эту женщину. Я забыл все сомнения и обиды и все остальное, когда смотрел на нее.
Она, казалось, была удовлетворена тем, что я был готов. Она двигала ногой по моему телу, пока не оседлала меня, устроившись на моих бедрах. Она поднялась, пока не оказалась прямо над моим членом, а затем посмотрела на мое лицо, взяла мой член в руку и потерла головкой опухшие губы. Она была мокрой и явно очень готовой. Когда я стиснул зубы, чтобы сдержаться, она опустила бедра на мой жесткий член и приняла его весь одним плавным движением. Удовольствие поглотило меня, и она слегка вздохнула, когда наши тела встретились. Она опять поднялась, а затем снова опустилась. Она открыла глаза, чтобы посмотреть на мое лицо, и медленно наклонилась ко мне, приставляя свои сиськи к моему лицу. Я открыл рот, чтобы взять один из ее сосков зубами, и нежно прикусил, когда она одобрительно застонала. Она начала движение вверх-вниз, медленно и глубоко трахая меня. Я отдавал должное ее сиськам, в то время как она трахала меня, и мы стали одним целым, испытывая все, что могли.
Она продолжала это в течение нескольких минут, пока я не вернул себе контроль, а затем положил руки на ее бедра и начал помогать ее движениям, снимая вес с ее колен. Я поднимал ее, а затем опускал на свою твердость. Когда я входил в нее, то одновременно поднимался к ней и притягивал ее вниз к себе. По мере того как мы продвигались все дальше и дальше, я чувствовал, как у нее учащается дыхание, а стенки ее киски начинают крепче сжиматься. Я знал, что она близка к оргазму. Я придержал ее бедра чуть выше себя и начал серьезно трахать ее. Я снова и снова врезался в нее, пока она не начала почти постоянно хныкать. Я был почти у цели! Я задвигался еще быстрее, и наконец, чувствуя, как жидкость движется вверх по трубам в поисках освобождения, я плотно прижал ее к своей промежности, толкнувшись в нее так глубоко, как только мог. Я почувствовал пульсацию и отпустил себя, выкачивая в нее все, что у меня было... Когда я кончил, она кончила вместе со мной. В течение вечности мы оба твердо держались, позволяя удовольствию идти своим чередом. Потом она рухнула на меня сверху, и мы лежали таким образом довольные и насыщенные...
В течение некоторого времени мы просто лежали в объятиях друг друга, не чувствуя необходимости говорить или нарушать настроение действием. Это была любовь во всей ее красе. На время я забыл сомнения и страх, что это вполне может для нас закончиться. Я хотел забыть и поверить, что все это было ложью. Но это не должно было ей быть.
— Это было довольно мило, муж. Я думаю, что нам нужно делать это чаще, не правда ли? Мы, кажется, какое-то время были не синхронизированы. Давай не позволим этому случиться снова. Хорошо?
— Хорошо. Я определенно поработаю над этим. Сколько времени и есть ли у нас минутка, чтобы быстро принять душ?
— Я должна забрать детей после девяти. Но мы можем забрать их позже, если ты хочешь сейчас, или подождать до нашего свидания в субботу вечером. Я могу попросить детей пойти на ночь к маме. Как насчет этого?
— Я за свидание. Больше в субботу ничего не помешает?
— Как ничего? У тебя — гольф, а у меня — встреча с парикмахером. Потом, любимый, у нас свидание за ужином, и после этого я буду твоей, когда захочешь. И тебе лучше сделать много, много такого для меня. У тебя сейчас есть предложение лучшее?
— Нет-нет. Хорошо, тогда мы на связи!
Элисон быстро оделась, и ушла за детьми. Я полежал некоторое время, просто вспоминая то, что только что произошло. Она сделала то, что обычно делала, и почти никогда не делала мне минет. То, что она сделала сегодня вечером, было обычно всем, что бы она сделала. Как она могла взять член Коллина в рот после траха, если мне даже не делала минет? Как эта женщина могла так заниматься со мной любовью, если ее тахал такой говноед, как Коллин Уилсон? Я знал, что она умна, но была ли она также хороша в качестве актера? Что-то определенно не так, и я собирался узнать это в субботу.
В то время как ее не было, я проверил передатчики и обнаружил, что они работают нормально. Я собирался установить их в пятницу вечером в ее машину и сумочку. У меня все было наготове, за исключением еще одной встречи с Беном Крамером. Мне нужно было выяснить, в каком мотеле забронировал номер Коллин. Бен узнает это для меня, или я сделаю то, что ему не понравится.
На следующее утро я позвонил Бену и попросил его встретиться со мной в столовой на третьем этаже. Он согласился без комментариев, и когда он вошел, я сидел за одним из столиков. Он присоединился ко мне, ничего не сказав, и я быстро дошел до сути.
— Бен, друг мой, мне нужно, чтобы ты выяснил у Коллина, куда он планирует взять Элисон в субботу. Мне нужно название мотеля и где он находится. Все что тебе нужно сделать, — это застать его где-нибудь наедине и спросить. Скажи ему, что ты думаешь, будто он кормит тебя дерьмом, и что если он скажет, куда ее отвезет, ты ему поверишь.
Я улыбнулся Бену, когда тот пытался понять, как ему сделать то, что я просил. Он боялся, что я сделаю что-нибудь, если он этого не сделает. Наконец, он согласился, но спросил, как я узнаю, не скажу ли я ему, где они встретятся. Я сказал ему не беспокоиться об этом. У меня есть способы.
С этими словами он ушел, но не раньше чем я обнял его и сунул один из передатчиков под воротник пиджака, напоминая ему о нашем соглашении. Он был так напуган мной, что так ничего и не почувствовал. Тот был почти невидим, удерживался клеем, и он этого не заметил.
Я вернулся в свой офис и включил приемник. Там все гудело и дало мне знать, что Бен вернулся за свой стол и разговаривал с Коллином. Я слышал, как он попросил Коллина встретиться с ним через десять минут в копировальной комнате. Коллин согласился, а потом не было ничего, пока Бен не встал, чтобы встретиться с Коллином. Я вернулся к прослушке.
— Что случилось, приятель? У тебя проблемы с политикой? Я — лучший, кого ты знаешь.
— Чушь, Коллин. Я был вчера с Брайаном на площадке, и у него, похоже, нет проблем дома. Я спросил его, все ли с ним в порядке, и он сказал что-то о том, что лучше быть не может. Я думаю, что ты кормишь меня дерьмом о его жене.
— Эй, чувак. Ничего, кроме правды. Я бы не соврал о чем-то подобном. Почему ты мне не веришь?
— Куда ты везешь ее в субботу? Ты сказал — мотель. Какой мотель? Может, если ты покажешь мне квитанцию за комнату или что-то в этом роде, я тебе поверю. В противном случае, я думаю, что ты обосрался.
— О, да? У меня уже есть заказ в мотеле Скайвью на Статлер-стрит на субботний вечер. Я могу зарегистрироваться в два часа дня, а она будет там к двум пятнадцати. Как тебе этот факт? Ты можешь позвонить в Скайвью и проверить мое имя по бронированию. Этого для тебя достаточно? Хочешь использовать мой мобильник?
— Хорошо, я думаю, это подойдет. Я на самом деле тебе завидую, Коллин. Элисон действительно что-то. Надеюсь, ты знаешь, что у нее хороший брак с Брайаном, который ты пытаешься испортить. Тебе лучше быть осторожным и подумать об этом.
— Это не моя проблема. Если она готова, я тоже. В любом случае, насколько удачным может быть брак, если она хочет затрахать мне мозги?
Это было все, что стоило услышать, поэтому я выключил приемник и просто позволил ему записать все остальное. Сейчас я был почти готов всему поверить. Я действительно надеялся, что Коллин отступится и признает, что он все это придумал, но теперь он подтвердил номер и просто находился в ожидании. У меня, по крайней мере, был адрес, чтобы я мог подключить его к оборудованию в фургоне и позволить остальному работать автоматически. Может быть, я мог бы просто припарковать фургон там в пятницу вечером, включить оборудование в субботу около полудня и забыть об этом. Все остальное будет сделано автоматически, и мне не нужно будет находиться поблизости. Я не хотел видеть или слышать мою жену, когда она вырвала мое сердце и запихнула его в унитаз. эротические рассказы Сейчас я был потерян. Я мог только продолжить и попытаться получить то, что мне нужно, чтобы отомстить ей, Коллину и Бену.
Первым делом я позвонил в мотель и там подтвердили, что Коллин был зарегистрирован. Как минимум часть была правдой. Теперь я просто должен был ждать до вечера пятницы. Но потом у меня возникла мысль. Что если бы я смогу сфотографировать их, входящими в комнату мотеля? Я решил посетить мотель в тот день и посмотреть, что я могу сделать.
***
Я вошел в офис мотеля Скайвью и стал ждать клерка. Это был нечистоплотный персонаж, что для меня было хорошо. Честность — не то, что я сейчас искал.
— Привет, друг. Я — следователь страховой компании, и мне нужна информация. У меня для тебя есть удостоверение и ордер.
С этими словами я быстро сверкнул своим значком и протянул ему подлинный документ, который большинству людей казался ордером на обыск. Это была фальшивка, но я рассчитывал на то, что ему не хватит ума, и что его легко обмануть. Сто долларов, которые я ему подсунул, тоже не повредили.
— Да, конечно. Что ты хочешь узнать?
Я попросил его подтвердить бронирование Коллина Уилсона и спросил, есть ли у него номер комнаты. Он сказал «нет», и я спросил, может ли он назначить ему комнату на первом этаже с видом на Стэтлер-стрит. Он экал и мекал, пока я не просунул еще пятьдесят долларов, и, наконец, дал мне номер комнаты, который позволил бы мне снимать видео. Я дал ему знать о фургоне, который будет припаркован на его участке, и он только пожал плечами, говоря, что это ничего страшного. Я снова поблагодарил его за помощь и передал ему еще пятьдесят долларов за молчание. Он выдал мне дьявольскую усмешку и сунул купюры в карман.
После того как я ушел, я решил, что теперь могу получить желаемое видео, направив камеру через переднее окно фургона, который оставлю перед их комнатой. Теперь я был упакован.
Пятница на работе для меня была довольно тяжелой. Я не знал, что с собой делать, поэтому подошел к кабинету Билла Куинна под предлогом разговора о моем посещении художественной галереи, которую ограбили. Ему на самом деле не нужно было знать, но я хотел увидеть свою жену. Когда я спустился по коридору, ее лицо озарилось, когда она увидела меня. Она помахала мне, подзывая к своему столу, и я подошел.
— Мне действительно понравились последние несколько дней. Ты видишься со мной чаще, чем раньше. Я не жалуюсь, но что случилось? Не происходит ли что-то, о чем я должна знать?
— Ничего такого, насколько я знаю. Мне просто нравится видеть тебя, вот и все. Билл внутри?
— Мне тоже. И да, он внутри. Хочешь, чтобы я его позвала?
— Да, если хочешь. Мне нужно поговорить с ним о работе в художественной галерее.
Я вошел и немного поговорил с Биллом. Билл был очень молод для президента, но я знал, что некоторое время назад он создал себе репутацию. Он запустил этот сайт, а также большинство других мест и ввел их в эксплуатацию. Я знал, что он владел хорошей частью компании. У него была прекрасная жена по имени Наоми, с которой я несколько раз встречался. Она выглядела как типичная трофейная жена: блондинка, стройная, чертовски сексуальная и действительно великолепная. Они с Элисон были примерно одного возраста и часто разговаривали, а мы были довольно близки с Биллом.
Пока я был там, я прямо спросил его, что он думает о Коллине Уилсоне. Я по его просьбе часто говорил о работе других сотрудников, так как он настаивал, чтобы я взял на себя больше ответственности в качестве руководства, но этот вопрос был мой.
— Почему ты хочешь знать о Коллине? Есть ли что-то, о чем должен знать я? Мне нужно, чтобы ты сказал, если у одного из моих сотрудников проблемы или они вызывают проблемы. Это так?
— Ну, у меня могут быть большие проблемы с Коллином. Мне не очень нравятся он и Бен. Возможно, у меня может появиться больше информации для тебя на этих выходных. Если все получится, как я ожидаю, я бы хотел иметь возможность в воскресенье позвонить тебе домой, если не возражаешь. В противном случае, я подожду до понедельника. Посмотрим. До тех пор я бы предпочел, чтобы ты никому не говорил об этом. Хорошо?
— Нет проблем. Я подожду. Ты знаешь, я доверяю твоему суждению о подобных вещах. Ты всегда был справедлив в своих оценках, и я это уважаю. Я просто хотел бы, чтобы ты рассмотрел возможность занять ту должность вице-президента, которую я тебе предложил. Согласно твоей просьбе я все еще не упоминал об этом Элисон, но она должна об этом знать. На самом деле, если ты не скажешь ей в ближайшее время, то это сделаю я!
— Я просто жду подходящего времени, чтобы поднять этот вопрос. Для нас это означает много изменений, поэтому я хотел, чтобы было время обдумать это. Я обязательно сообщу тебе на следующей неделе. Идет?
— Это здорово. Итак, ты, наконец, собираешься это рассмотреть?
— Я обещаю, что сделаю это. В последнее время я очень много думаю об этом, поэтому мне нужно принять решение в ближайшее время по собственным причинам.
Я вышел из его кабинета, остановился, чтобы сказать несколько слов Элисон, прежде чем направиться к Бену. За его столом я остановился на секунду и сказал достаточно громко, чтобы услышал Коллин, что я думаю, что его оценка работы Бакстера была правильной. Затем я показал ему большой палец, чтобы он понял, что я слышал его разговор с Коллином. Его глаза очень широко открылись, но как и я, он ничего не сказал. Только кивнул. Я похлопал его по спине, сняв маленький передатчик. Как и прежде, он ничего не почувствовал.
Я закончил день без всяких отвлекающих факторов и ждал Элисон, прежде чем отправиться домой. Я хотел сказать ей, что мне нужно кое-кому отвезти фургон, и что я поймаю такси до своей машины, поэтому немного задержусь. Она на прощание поцеловала меня и ушла домой. Я заметил, что Коллин стоит у двери и смотрит, как она уходит. Он посмотрел на меня и отвернулся, чтобы вернуться на место.
Я бросил фургон, заблокировал камеру в нужном положении, убедившись, что она захватывает нужную комнату, которую мне дал клерк. Я запер его и напомнил владельцу мотеля, что должен был оставить его здесь на ночь и, может быть, на завтрашний день. Я сунул ему еще двадцать долларов и поблагодарил за понимание. Он положил деньги в карман и пожал руку. С этим я отправился домой.
***
Вечер пятницы дома стал еще одним сюрпризом. Элисон заказала пиццу для детей, и сказала, что позаботилась о том, чтобы сегодня вечером они пошли к бабушке. Я спросил, по какому поводу, и она ответила, что ей так понравился вечер среды, что она захотела продолжить это сегодня вечером. Не возражаю ли я? Не так уж много.
Ну, вечер пятницы был почти таким же, как вечер среды, за исключением того, что мы сделали кое-что новое. Пока я наслаждался этим, у меня было тошнотворное чувство, когда я думал о том, где она могла все это выучить. Но когда я позже спросил ее об этом, она с хихиканьем вытащила из тумбочки книгу и показала мне статью о «занятиях любовью после тридцати пяти». Будь я проклят, если там не было большинства того, что мы делали последние две ночи. Например, она показала мне собачью позу, которая ей нравилась, когда она лежала на животе с подушкой под бедрами. Это позволило мне войти сзади, но ей не пришлось вставать на колени. Она любила вход сзади, но всегда жаловалась на боль в коленях. Она также хотела, чтобы я трахнул ее между грудей, так как мы никогда не делали этого, и показала мне несколько других вещей, которые, по ее словам, выглядели очень интересно. Она указала на фотографии и улыбнулась. Она обещала сделать мне минет, который сильно отличался от обычного, но не сказал чем. Она также узнала об этом из книги.
Мне очень понравилось в ту ночь. Я пытался сделать все что она от меня хотела, и мне это удалось. Это заняло большую часть ночи, ну и что? Я пообещал себе, что приму немного виагры. Мы лежали рядом, и я, наконец, набрался смелости, чтобы спросить ее, откуда все это?
— Элисон, мне нравится то, что мы делаем, и я очень хочу порадовать тебя, но должен спросить, откуда это? Почему сейчас? Если бы я не доверял тебе так сильно, я бы задумался, не замешана ли тут нечистая совесть?
— Извини, Бри. На прошлой неделе Наоми сказала мне кое-что, что я не могу повторить. Я просто продолжаю думать о нас, о девочках и нашей совместной жизни, и это иногда делает меня такой счастливой, что мне просто требуется выразить себя. Получилось так, что я выбрала этот путь, потому что хотела показать, как много ты для меня значишь.
Я слушал, и то, что она была счастлива, заставило мое сердце вспыхнуть. Но в следующее мгновение мне стало интересно, если это правда, то как у нее может быть роман? Должен ли я спросить ее? Что, если я нашумлю?
— Я рад, что ты так чувствуешь. Ты уверена, что я делаю тебя достаточно счастливой? Ты довольна нашими занятиями любовью или тебе чего-то не хватает, и именно поэтому ты делаешь все это новое. Скажи мне честно.
— Мне нравится, как мы занимаемся любовью, и ты всегда удовлетворял меня во всех отношениях. У меня нет причин желать большего, но я просто не хочу, чтобы мы попали в колею, где мы так привыкнем ко всему, что позволим этому стать рутиной, не вызывающей интерес. Разве ты не видишь этого? Разве ты не хочешь, чтобы я всегда была желанной для тебя?
— Тебе никогда не придется об этом беспокоиться. Я люблю тебя, и всегда буду любить. Я не могу себе представить, что что-то разрушит то, что у нас есть.
— Это хорошо, потому что я не позволю этого. Ты — мой, сейчас и навсегда.
Мы провели остаток ночи в объятиях друг друга, и так же проснулись. Я был приятно вымотан, но хотел принять душ с Элисон. Я встряхнул ее и потянул с собой в душ. Она пошла охотно и с насмешливым раздражением. Она горько жаловалась, что ее вытащили из теплой постели, но когда я отпустил ее, она не ушла. Мы включили воду, и она быстро двинулась под брызги, поворачиваясь, чтобы протянуть руки ко мне, чтобы я к ней присоединился.
Мы намыливали друг друга повсюду и обращали особое внимание на более интересные вещи друг друга. Я отвердел в течение нескольких минут, и она приложила все усилия, чтобы удержать меня таким. Она вымыла и ополоснула мой теперь болезненно твердый член, а затем опустилась на колени, чтобы взять его в рот. Она действительно узнала кое-что из этой книги, и минет, который она дала мне, был очень приятным. Я схватил ее за волосы, чтобы подтянуть, когда собрался кончить, но она продолжила двигать головой вверх и вниз по моей шахте, крепко держась за мои бедра. Я опять спросил, уверена ли она, но она просто смотрела мне в глаза, не останавливаясь. Я не мог больше сдерживаться, положил обе руки на ее голову и начал двигать бедрами, заталкивая член в ее рот. Она опустила руки, каким-то образом расслабила горло и полностью вобрала меня, пока ее лицо не прижалось к моему паху... Понятия не имею, как она это сделала, она вобрала все, что я ей дал, и тут я кончил... Когда я взорвался у нее во рту, это было потрясающе. Она даже не вздрагивала, принимая мою сперму. Она подождала, пока я закончу, а затем выплюнула все на пол в душе. Когда она встала, то посмотрела мне в глаза жалобным взглядом, пытаясь определить, правильно ли она сделала и доставила ли мне удовольствие. Я глубоким поцелуем дал ей понять, как хорошо она сделала. Она обняла меня за шею и поцеловала в ответ. Я был пуст, но использовал свои пальцы в ответной ласке, и ей это понравилось. У нее был сильный кульминационный момент, и она казалась довольной. Когда я спросил, она сказала, что готова к этому дню, но что ожидает
чего-то большего в эту ночь. С этим мы закончили душ и оделись.
***
Рано утром я поехал в мотель и убедился, что все готово. Я установил все таймеры, чтобы они начинали работу в час дня0, и убедился, что аудиозапись продлится не менее пяти часов. Видео писалось на DVD, и заняла бы как минимум семь часов после сжатия. Это будет охватывать весь день. Я инициировал последовательности и запер фургон. Когда эти двое любовников войдут в свое любовное гнездо, они станут звездами моего нового фильма, и первый показ произведет очень громкое впечатление на всех участников.
Я поехал домой, чтобы забрать свои клюшки и пожелать любимой жене хорошего дня.
Тот день был ужасным при любом раскладе. Я играл в гольф с двумя парнями, которых встретил в клубе, и, если мой счет был каким-то показателем, они должны были чувствовать, что я впустую трачу свои деньги на членство в клубе. Я закончил тем, что купил пиво для всех нас как большой неудачник. Это было сразу после пяти, когда я поехал к фургону, чтобы убедиться, что все в порядке. Я посмотрел на комнату, но не увидел ни машин, ни какой-либо активности, поэтому предположил, что все уже уехали. Конечно, я быстро позвонил на домашний телефон, и ответила Элисон. Я просто сказал ей, что еду, и повесил трубку.
Поскольку время встречи с Элисон было так близко, я поехал домой, не просматривая собранной информации. Я действительно хотел иметь это перед ужином, но потом подумал о нашем запланированном вечере. Почему бы не насладиться тем, что она могла предложить хотя бы еще раз? В конце концов, мне нравилось заниматься с ней любовью, и даже если она мне изменяла, это не должно испортить мой вечер.
Я думал об этом, но обнаружил, что опять начинаю задыхаться. Почему она делает это со мной? Я любил ее больше чем мог себе представить, и не знал, как буду жить без нее. Я знал, что если у меня будет информация, которую я ожидал увидеть на записях наблюдения, мне придется развестись. Я любил ее, но не мог принять ее поведение. Как насчет детей? Она была хорошей матерью, и она должна была иметь опеку. Это было бы только правильно. Если она изменяла, у нее должна быть причина, о которой я не знал. Она была хорошим человеком, который сделал плохую вещь. Хорошо, я мог бы жить с этим. Она могла бы воспитывать детей, а я бы платил алименты.
Это были мысли, которые занимали мой разум, когда я ехал домой, чтобы встретиться с женой. Я не был уверен, что смогу пережить этот вечер, но должен был попробовать. Я не мог выдвинуть ей обвинений, пока у меня не было доказательств. В глубине моего сознания был крошечный голос, который постоянно отрицал всю информацию, которую я имел до сих пор. Он настаивал на том, что что-то не так. Я проигнорировал его. Факты есть фактами. И скоро у меня будут все факты, которые мне нужны.
Дома Элисон уже приняла душ и оделась. Она сказала, что добавит последние штрихи, когда придет время выходить. В то же время, я бросился готовиться, и мы смогли уехать вовремя, чтобы успеть ко времени бронирования столика.
Моя жена была прекрасна; ее всегда замечали, когда мы входили в помещение. Она привыкла получать взгляды от восхищенных мужчин и просто игнорировала их, но я замечал, и это всегда заставляло меня гордиться. Сегодня вечером это было напоминанием о том, что могло случиться. Она была также умна и играла превосходную партнершу по ужину. Мы обсуждали все то, что обсуждают муж и жена, когда у них есть свободное время, и за ужином пили вино, она — больше меня, так как я был водителем. Она действительно, казалось, флиртовала со мной. Моя жена в течение четырнадцати лет и мать моих двух девочек заигрывали со мной! Это почти разбило мне сердце, когда я понял, что в тот же день она могла часами трахаться с другим мужчиной, а теперь заигрывает со своим мужем за ужином.
Когда мы заканчивали десерт из шоколадного мусса, которому предшествовало немного шербета, мы смотрели друг на друга и улыбались. Мы оба были готовы этим вечером переехать в спальню дома. Я дал сигнал официанту для подачи счета, в то время как Элисон пошла в уборную. Мы вышли рука об руку и пошли к машине.
Когда я свернул на главную улицу и направился к нашему дому, Элисон подошла ко мне и наклонила голову к моему плечу. Она подняла руку, чтобы снять одну из моих рук с руля и опустила ее на колени. С небольшим побуждением я обнял ее, как мы делали, когда были молоды и влюблены в первый раз. Она вздохнула и расслабилась. Мы ехали домой таким образом, медленно, но комфортно.
Дома Элисон ходила по дому, делая все те небольшие приготовления, чтобы завершить дела, и наконец, посмотрела на меня.
— Не пойти ли нам наверх и продолжить с того места, где остановились сегодня утром? Я думаю, что вы должны мне кое-что, поскольку вы только дали мне авансовый платеж ранее. Помните?
— Я помню. Ты ведешь, а я последую за тобой.
Мы быстро поднялись наверх в спальню, и Элисон остановилась перед кроватью, потянувшись к моей руке. Я подошел к ней, и она взяла мою руку и сунула ее под свою мягкую юбку в тепло между ее ног. К моему шоку, на ней не было трусов! Она улыбнулась в ответ на мое удивление и прошептала, что они находятся в ее сумочке. Она громко рассмеялась, когда я посмотрел на нее.
— Если бы ты был настоящим романтиком, то мог бы повеселиться в машине, но я не хотела, чтобы ты потерпел крушение, поэтому оставила это на потом. Тебе нравится?
— Мне нравится. Подойди и дай мне почувствовать тебя лучше.
С этими словами я расстегнул маленькую боковую кнопку и стянул ее юбку на бедра. Как и было заявлено, она была обнажена до пояса! Я был возбужден, поэтому быстро снял свою рубашку, а мои штаны последовали сразу после. Я разделся до боксеров и носков. Она сняла свой топ и лифчик, и на ней осталась только одна нить жемчуга. Она потянулась убрать его, но я остановил ее руку.
— Оставь их. Ты выглядишь так сексуально, стоя здесь, когда на тебе нет ничего, кроме жемчуга на твоей шее. Ты невероятно красива. Я мог бы смотреть на тебя всю ночь.
— Это то, что увидишь только ты. Я полностью твоя, и хочу, чтобы ты делал со мной все, что захочешь. Я хочу, чтобы эта ночь стала первой ночью в оставшейся части нашей совместной жизни.
— Ты уверена? Это то, чего ты хочешь? Я бы не сделал ничего, чтобы причинить тебе боль или заставить тебя стыдиться: ты должна это знать.
— Я полностью доверяю тебе и полностью отдаю себя тебе. Я люблю тебя всем сердцем.
В этот момент я поверил ей и понял, что что бы я ни нашел на следующий день, я никогда не откажусь от нее. Я бы откладывал дело на завтра, завтра. Сегодня я буду любить эту женщину всем сердцем.
В ту ночь мы делали то, чего я никогда раньше не делал. Мы занимались любовью в положениях, которые я не считал возможным, и она делала со мной такое, о чем я даже и не думал. Иногда она смеялась и цитировала номер страницы, когда я спрашивал ее о ее фантазии. Но это была волшебная ночь. Я знаю, что у меня было по крайней мере три семяизвержения, а она сказала мне, что у нее было пять оргазмов. В ту ночь я научился любить говорить, давать и получать, и она научила меня, как использовать мои руки, что доставляло ей невероятное удовольствие. Но финальная комбинация вариации 69 была невероятной. Мы оба кончили одновременно, и никто из нас не мог двигаться в течение нескольких минут после этого. Боже, что за ночь!
Мы уснули в объятиях друг друга и проснулись поздно воскресным утром. Она не хотела вставать, и я предложил вызвать на бис одно из наших любимых с прошлой ночи. Она быстро согласилась, и прежде чем, наконец, встать, мы еще один раз занялись любовью.
***
Воскресенье означало, что она должна была забрать девочек. Я сказал, что мне нужно быстро добраться до места, чтобы проверить фургон, и что я скоро буду дома. Она сказала, что вероятно, некоторое время останется у мамы, прежде чем вернуться. Это оставило мне время, чтобы забрать ленты из фургона и посмотреть, что в них содержится. Я все еще должен был проверить то, что оставил в ее сумочке и машине, но это могло быть сделано позже. Она ушла, и я поехал к фургону.
Я без проблем достал все пленки и распечатки и отвел фургон обратно на производство. Я вызвал такси, чтобы забрать меня и отвезти обратно к машине, и поехал домой. Первым делом я посмотрел на распечатку GPS. Она сказала мне, что ее машина действительно была на Стэтлер-стрит, где находился мотель, и с этого момента мое сердце почти перестало биться. Я надеялся вопреки всему, но видимо, этого не произошло. Я почти не удосужился пойти дальше, но хотел посмотреть видео для себя, чтобы подтвердить. Я включил телевизор и DVD-плеер и вставил DVD. Я нажал кнопку проигрывания и сел, чтобы разбить мое сердце.
Картинка была идеальной, и комната оказалась в центре экрана. Я перемотал вперед, пока не увидел подъезжающую машину и не замедлился до нормальной скорости. Я ясно и четко увидел, как Коллин Уилсон вышел из машины и открыл дверь в комнату. Он вошел и закрыл дверь. Снова перемотка, пока не появилась другая машина. Я наблюдал, как вышла женщина и подошла к двери. Она постучала, и Коллин открыл дверь. Он улыбнулся, и женщина подошла к нему. Войдя в комнату, она повернулась, чтобы осмотреться, и я увидел ее лицо. Мое сердце начало биться в моей груди, и мой пульс просто зашкаливал. Я остановил видео, вернулся к началу и полностью посмотрел его, прежде чем извлечь.
«Ну, будь я проклят!» — сказал я себе. Мне пришлось немедленно позвонить домой Биллу Куинну. Был один адрес, который я хотел проверить, и я вытащил адресную книгу моей жены из ящика стола. Конечно же, адрес, который был мне нужен, был там, и это было то, что я думал, что это может быть. Я улыбнулся про себя. Теперь у меня была вся информация, необходимая для исправления ситуации.
Я позвонил Биллу домой, и он выслушал, как я сказал ему, что мне нужно немедленно с ним поговорить. Он сказал, чтобы я приезжал, но я настоял, чтобы мы встретились где-то еще наедине, только он и я. Он был смущен, но наконец, согласился встретиться со мной в ресторане TGIG рядом с офисом. Там мы и встретились через час. Позвонили Элисон с девочками и сказали, что они собираются обедать у ее мамы, и будут дома позже. Это дало мне время, которое требовалось.
Я поехал в TGIF и встретился с Биллом. Я хотел поговорить с ним, прежде чем показать DVD. Я принес портативный плеер с девятидюймовым экраном и наушниками, чтобы он мог смотреть его там в уединении. Он слушал меня, и я мог видеть, как он становится все более и более злым. Сначала он отказывался верить мне и повторял это снова и снова. Элисон никогда не могла сделать ничего подобного. Я проиграл запись встречи Бена с Коллином, а затем обрисовал все до настоящего момента и убедился, что Бен и Коллин были полностью замешаны во всем этом. Бен был менее виноват, но то, что он скрыл, было началом конца для обоих.
Когда он услышал, как Коллин говорит об Элисон, его лицо покраснело, и он пришел в ярость. Он лично нанял Элисон и всегда относился к ней с уважением, но я успокоил его и сказал, чтобы он посмотрел DVD, прежде чем скажет больше. В то время как он смотрел DVD, я видел, как вытягивается его лицо. Боль была очевидна, и я отвел взгляд, чтобы дать ему возможность уединиться. Он просмотрел все это и, наконец, остановил проигрывание. Он посмотрел на меня, и я ждал, пока он не будет готов. Когда он успокоился, я сделал единственную просьбу.
— Я хочу, чтобы они оба были уволены за нарушение пункта о морали в своих трудовых договорах, и хочу, чтобы они исчезли к обеду в понедельник. Если ты согласишься с этим, со всей информацией, которая у меня есть, можете делать все, что угодно. Я никогда снова не упомяну об этом.
Билл удивленно посмотрел на меня, но начал улыбаться. Было приятно видеть эту улыбку. Я не хотел, чтобы он участвовал больше, чем нужно.
— Даю слово. Это будет сделано в понедельник первым делом, и я лично выпровожу их из помещения. Они для меня как мертвые. Я также могу предпринять дальнейшие действия, но лучше, чтобы ты не знал, что это может быть. Достаточно справедливо?
— Справедливо. — После этого я отдал ему сумку со всеми данными наблюдения, за исключением одной маленькой кассеты, которую сохранил для себя. Она была нужна мне для собственных целей. Мою жену ждет сюрприз.
Мы с Биллом разговаривали еще час или около того, и приняли некоторые дополнительные решения, о которых позаботимся позже на этой неделе. Расставаясь мы пожали друг другу руки, и Билл опять заговорил со мной, прежде чем я ушел.
— Ты — хороший и порядочный человек, Брайан. Я ценю то, что ты сделал, и уважаю твои действия в этом вопросе. Все могло бы пойти очень плохо, если бы ты был более горячим. У тебя есть моя благодарность и мое уважение.
Я чувствовал себя лучше, чем некоторое время назад. Я отправился домой, чтобы увидеть свою семью. Они понятия не имели о предстоящих изменениях.
В тот вечер дома все было нормально, и у меня было очень хорошее настроение. Элисон хотела знать, что случилось, но я сказал ей, что она все узнает завтра на работе. Мы были очень уставшими из-за ночи, или ночей, прежде чем рано лечь спать, чтобы только спать. Элисон хотела, чтобы я обнял ее, и я был очень рад это сделать. Мы уснули в объятиях друг друга, как и прошлой ночью.
***
Понедельник на работе был полон активности. В полдевятого мне позвонила Элисон, чтобы узнать, что случилось. Я притворился незнающим и спросил о деталях. Она сказала, что Билл попросил ее немедленно пригласить Бена Крамера и Коллина Уилсона к себе в кабинет. Она сказала, что они оба сейчас там и что все они кричали. Я сказал, что в полных непонятках и попросил дать мне знать, что еще случилось.
Она позвонила через двадцать минут и сказала, что Билл попросил, чтобы она немедленно пригласила к нему службу безопасности. Она прикрыла трубку, разговаривая с кем-то за ее столом, а затем вернулась, чтобы сказать мне, что Билл попросил охрану сопроводить Бена и Коллина обратно к их столам. Она поспешно повесила трубку и пообещала перезвонить.
Я ничего не слышал от нее в течение следующего часа, пока она, наконец, не позвонила, чтобы сказать, что и Бен, и Коллин были уволены, и что Билл хотел, чтобы она напечатала дисциплинарные письма для обоих. Причиной увольнения должно было стать нарушение пункта о морали. Она была очень взволнована: это было самое необычное, что происходило в ее время в качестве секретаря Билла. Она потребовала, чтобы мы вместе пошли пообедать и обсудить это. Я согласился.
За обедом Элисон продолжала рассказывать о том, что произошло этим утром. Она сказала мне, что их обоих вывели из здания, и предупредили, чтобы они никогда не возвращались. Она сказала, что Билл все утро был зол и возбужден и даже один раз накричал на нее, прежде чем быстро извиниться. Наконец она побежала вниз и спросила меня, что это было?
— Откуда мне что-то знать об этом?
— Билл сказал мне спросить тебя, когда я спросила его. Он сказал: «Спроси Брайана. Он знает об этом все, и он тот, кто на многое открыл мне глаза». Это то, что он сказал, так что давай, колись.
— Прежде чем я расскажу тебе, что произошло, я хочу, чтобы сначала ты прослушала вот эту кассету.
Я передал ей кассету с Беном и Коллином, рассказывающими о мотеле. Она начала с интересом слушать, а потом я смотрел, как ее лицо побледнело. Она смотрела на меня с широко раскрытыми глазами и ртом, образующим «о-о — сюрприз». Она прослушала до конца, а затем гневно сняла наушники.
— Это неправда! Он лжет! Я никогда не ходила с ним в какой-нибудь мотель и никогда бы не стала. Ты не можешь верить этой записи. Это то, что ты дал Биллу? Он тоже этому верит?
— Нет, он не верит Коллину, и я тоже. Я должен тебе кое-что объяснить, и хочу, чтобы ты все время меня только слушала. Ты сделаешь это?
Когда я сказал, что не верю записи, она немного расслабилась, но все еще злилась и слегка испугалась. Она лишь кивнула и указала начинать.
— Я слышал, как Бен и Коллин разговаривали чуть больше недели назад. Коллин рассказывал Бену о тебе и о нем на вечеринке. Он сказал, что напоил тебя, а затем отвел к своей машине и трахнул на заднем сиденье. Он был очень подробен в деталях, и описал, что он делал, и что делала ты, и рассказывал все это Бену.
— Бен слушал и верил тому, что слышал. Ты будешь рады узнать, что он был так впечатлен, что хотел, чтобы Коллин включил его в следующую встречу. Я был сконфужен и пытался придумать, каким образом он мог сказать правду. Я не мог поверить, но должен был быть уверен.
Элисон попыталась прервать меня, прежде чем я смог продолжить, но я просто не дал ей сказать ни слова. Мне нужно было быстро раскрыть правду, прежде чем она взорвется.
— Я велел Бену поговорить с Коллином, и Коллин сказал, что он заказал номер в мотеле на Стэтлер-стрит в субботу днем, когда ты должна была делать прическу. Тогда я был расстроен, потому что откуда он мог знать о твоей встрече с парикмахером, если ты не сказала ему? Ты помнишь, я упоминал тебе субботу? Мы строили планы на этот вечер.
— Но его не было с... — Я утихомирил ее, махнув рукой, и потащился дальше.
— Я решил быть абсолютно уверенным, что это была действительно ты, поэтому воспользовался одним из фургонов наблюдения компании и настроил его, чтобы отследить твой автомобиль и сделать видеозапись того, кто войдет в комнату мотеля. Я попросил портье дать мне номер комнаты, чтобы я знал, где все записывать и смотреть в воскресенье. Именно после этого я позвонил Биллу и отдал ему все. Бен и Коллин были уволены по моей просьбе.
Элисон слушала меня, когда я рассказывал ей эту историю. Она все еще была в смятении и не могла поверить, что я подумал, будто это она была с ним в мотеле.
— Но я не была с ним. Я укладывала волосы так, как тебе и говорила. Мой салон находится на Стэтлер-стрит, но я не знала ни о каком мотеле. Ты мне не веришь? Я на самом деле знаю, с кем он был, потому что она сама сказала мне. Это была...
Я быстро продолжил, перебивая ее, прежде чем она смогла выдать это. Я должен был убедить ее, что доверял ей все время. Это не правда, а самая мудрая вещь.
— Да, я сказал, что поверил тебе, и скажу почему. Я получил видеозапись Коллина в тот день, и его действительно навестила женщина, как он и утверждал. Женщина, которая навещала его в той комнате мотеля, была жена Билла, Наоми. Впервые я заподозрил это, после того как поговорил с Джерри Скогинсом несколько дней назад. Поскольку Коллин утверждал, что он взял тебя к своей машине той ночью, я спросил Джерри, была ли ты немного пьяна, а он просто рассмеялся, говоря мне, что в тот вечер вы с его женой пили коку и были неразлучны, и что ты даже спросила ее, не останется ли она с ней, чтобы отговорить Коллина от приглашения ее потанцевать. Он сказал, что было ясно, что тебя Коллин не интересует. Когда я спросил его, предлагал ли когда-нибудь Коллин вывести тебя на улицу, чтобы подышать воздухом, он просто засмеялся и ничего не сказал.
— Значит, у тебя действительно были сомнения относительно меня? Ты все это настроил, чтобы шпионить за мной? Я не уверена, что мне это нравится. Ты действительно не доверял мне? Даже после вечера среды, вечера пятницы и снова в субботу?
— Конечно, я доверял тебе, но я не мог объяснить историю Коллина. Зачем ему говорить такие вещи, если они не являются правдой? Тогда мне пришло в голову, что он пытается отвлечь Бена от того, кто был с ним на самом деле. Если Бен подумает, что это ты, то больше не будет задавать вопросов. Я понятия не имел, кто это, поэтому должен был узнать правду. Я просто хотел бы, чтобы это не была жена Билла. Он был опустошен.
Мы поговорили еще немного и, наконец, пришлось возвращаться с обеда. Элисон приняла мою историю о попытке выяснить, с кем был Коллин, и я оставил ее одну. У меня действительно были некоторые сомнения, и мне было стыдно за это, но я не сожалел, что узнал правду. Сейчас мы были в хорошем месте, и я не хотел, чтобы это изменилось.
В тот день на работе все успокоилось, но Элисон позвонила мне и сказала, что Билл хочет, чтобы она пришла поговорить с ним позже в тот же день. Я сказал, что действительно не знаю, о чем это, и думаю, она мне поверила. Я не слышал больше до того вечера дома.
Мы поужинали, девочки были как обычно активными с телефонными звонками и встречами в ванной и другими вещами, которые только они понимали, но, наконец, они свернулись и легли спать. Некоторое время мы наслаждались тишиной, пока Элисон не сказала мне, чего хотел Билл.
— Он сказал мне подумать о том, как мне повезло, что у меня есть такой мужчина как ты, в качестве мужа. Он говорил о доверии, уважении и любви, о том, что все это значило, и о том, каково это потерять его. Наконец, он рассказал мне о Наоми и о том, что она сделала, и спрашивал моего совета.
— И что ты ему сказала? Ты смогла ему помочь?
— Я не могла сказать ему, что делать. Я только спросила его, действительно ли он любит ее и может ли он ее простить. Если может, я убедила его поговорить с ней и дать ей объясниться. Но я сказала ему, что если он может пройти это и простить ее, то чтобы сразу ушел от нее. Не тянуть резину и не позволять всему стать горьким. Он выслушал то, что я сказала, так что, возможно, я и помогла.
— Я уверен, что помогла. Он ничего не упоминал обо мне?
— Нет, больше ничего. А что, есть что-то еще?
— Ну, да, есть. Билл предложил мне должность вице-президента корпорации по расследованиям. Я бы полностью контролировал всех следователей во всех отделениях по всему миру, и у меня был бы выбор места жительства. Мы могли бы переехать в Калифорнию или во Флориду или в любое другое место, где у нас есть филиал с более чем пятью следователями. Я все равно буду отчитываться перед Биллом, но только перед ним. Это будет означать гораздо больше денег, а также льготы, такие как акции и всякое другое.
Элисон вскрикнула и прыгнула мне на колени, обняв за шею. Она не могла отпустить меня и не могла перестать смеяться от радости.
— Когда это случилось? Это из-за того, что ты сегодня сделал? Это какая-то награда?
— Теперь, кто в ком сомневается? Билл предложил мне это шесть месяцев назад. Просто до сих пор я не был готов подумать об этом. Я думаю, мысль о том, чтобы потерять все, что я сделал, каким-то образом сделала мой выбор более реальным. Какое-то время на прошлой неделе я думал, что мог потерять тебя. Это заставило меня задуматься.
— Брайан, ты никогда не сможешь потерять меня таким образом. Ни к кому другому я не уйду. Этого никогда не случится, и ты никогда больше не будешь так думать. Ты меня слышишь? Никогда больше!

 --- Мертвецкий сон --- (наблюдатели, студенты)

В 98-м у мамы был непростой период. Работала на двух работах с утра до вечера, и дома я ее почти не видел. В то же время к нам на время переехала жить мамина сестра, моя тетка Рита. Хотя тетка она мне была скорее номинально, с матерью у них была разница лет в пятнадцать, а меня она была старше всего года на четыре и скорее годилась мне старшей сестрой, нежели тетей.
Мы жили в частном секторе в небольшом деревянном доме, оставшемся от бабушки. С отцом мать была в разводе, братьев и сестер у меня не было, посему жили мы вдвоем, пока Ритка к нам не подселилась. В тесноте да не в обиде, хотя жили мы довольно стесненно. В доме была большая комната, небольшая кухонька, удобства в сенях, да две клетушки — именуемые нами с мамой спальнями, к слову большую комнату мы называли Зал, и основную часть времени проводили в ней, там же ели, смотрели телик, там же у меня уголок свой был, где, пока был школьником — делал уроки, а позже купил у пацанов самодельный комп ZXSpectrum и гонял в игры с утра до ночи.
Я в тот период балбес был, кое-как окончил техникум, потом выперли с первого курса института — светила армия, время было неспокойное, служить не хотелось, да и мать переживала. Нашла какого-то знакомого своего среди военных шишек и определила меня поступать в танковое училище. Весной я подал документы через военкомат и ждал летом вызова ехать поступать. А пока ждал (вчерашний отчисленный студент) упорно готовился к поступлению, но если честно, сидел дома, играл в комп, читал книги, ну конечно матери по дому помогал, за водой там на колонку сходить или дров порубить. На работу устраиваться на несколько месяцев не было смысла, потому сидел у матери на шее, как уже говорил — готовился к поступлению, штудировал учебники.
Как раз в апреле-мае к нам и приехала Рита. Она на последнем курсе технологического училась, перевелась на заочное, диплом писала и работала тоже посменно. То в день, то в ночь, то отсыпной.
Меня она особо не замечала, смотрела снисходительно, как на пятилетнего *****ка, да и общих тем у нас не было: книги мы разные читали, слушали разную музыку, а компьютерные игры она терпеть не могла.
Но мне она нравилась, красивая девушка, лицо приятное, губы такие узорные, особенно когда улыбается и верхние зубки видать. Волосы коричневые такие, волнистые, чуть ниже плеч. Ну и фигурка конечно, хороша, на мой подростковый вкус была!
Я сам по себе домосед, общался мало с кем, а с девушками и вовсе никаких близких контактов не имел. Ну, разве что один раз Оксанка Скворцова в губы за школой поцеловала классе в шестом, так и то на спор было. Книжки правда я эротические любил, картинки тоже, ну и шалил, бывало, иным словом рукоблудил, хоть так физиологический разряд получал.
А как Рита в доме появилась, стала объектом моих эротических желаний. Дома она сразу обвыклась. Халатик коротенький носила, то-то я на ее ножки засматривался с босыми пальчиками. А спала, бывало в сорочке или маечке, сквозь белую ткань титечки угадывались и пятнышки на них темные — сосочки. Конечно, передо мной она так нарочно не ходила, девушка скромная была, но я то все подмечал, дом небольшой, особо не спрячешься, не уединишься. Она в Зале спала, на тахте, что в углу стояла и я любил за ней подглядывать тайком из своей спальни. Там у меня дверь была из тонкой вагонки и в одном месте сучок выпадал, вот я его вытаскивал и в дырочку подглядывал. Любил смотреть, как она утром встает с постели, одеяло откинет, а сорочка за ночь задралась до самых трусиков, ножки голенькие, белокожие. Иногда и трусики удавалось увидеть — белые на ней обычно были или черные. Она как просыпалась, на кровати садилась и волосы расчесывать начинала, мордашка заспанная, движения автоматические, но я все подмечал, и как грудки трепыхаются под сорочкой, и как подол на бедрах задирается. А один раз, прям счастье мне подфартило, она к стене отвернулась, сорочку сняла, в одних трусиках осталась! Я конечно грудь не увидал, только спину голую, да и то она лифчик быстро надела и сарафан поверх, но для меня это прогресс был! Я прям на коленки себе брызнул, от переизбытка эмоций! Фантазии потом бурлили несколько недель, все подобного поджидал, но больше мне такой случай не улыбнулся.
Точно не помню, конец мая был или начало июня, хотя, наверное, все же май, когда я узнал одну Риткину особенность.
Она, как я уже говорил, и училась, и работала сменами, поэтому после ночных спать ложилась часов до четырех вечера, специально заводила будильник, просыпалась по нему и за свой диплом потом принималась.
Вначале мне как-то мать замечание сделала, что я громко телик смотрю, когда Ритка спит, а разговор при ней был, она чай пила. Вот Матери сестра и говорил:
— Ничего страшного. Я сплю мертвецким сном и абсолютно ничего не слышу, кроме своего будильника!
Ну я тогда не придал значения ее словам, пообещал, телик делать тише. А через несколько дней к нам почтальон зашла, для Риты письмо заказное принесла, ее подпись требовалась, а та как раз после ночного отсыпалась. Почтальон в сенях осталась, а я пошел Риту будить. Сначала позвал, потом легонько за плечо потормошил, она ноль внимания, спит. Я и так, и эдак, и звал громче, и тряс почти что, и что вы думаете — не смог разбудить, о чем и сказал почтальонше. Та подав плечами ответила, что назавтра воротится, а я опять за комп засел, только в голове мысль назрела интересная.
Я встал, подошел к Рите, снова ее потормошил, но та же реакция — спит. Глянул на будильник — ей еще час спать. Оглядел ее с ног до головы, она мне понравилась. Она днем обычно в одежде ложилась и одеялом не укутывалась — дома тепло было. Я долго смотрел на ее лицо, разглядывал на нем крохотные веснушки, родинки, губы аккуратные, пушок волос под висками, где мужчины бакенбарды носят. Шея у нее была красивая, прямая такая, с ямочкой посередине, ключицы дополняли своими линиями симметричный узор. Под кожей едва заметно пульсировала жилка. Я поймал себя на мысли, что впервые нахожусь с женщиной в такой непосредственной близости, что могу разглядывать ее не стесняясь, не ожидая возмущения. Мне захотелось поцеловать ее в шею и в губы, но, конечно, не осмелился, боялся что проснется. А еще ощутил, как очень возбудился от этой тайной близости. До меня доносился запах ее духов, ее дыхания, ее теплой кожи, от этого всего бежали мурашки по голове и спине, было как-то блаженно и волнительно.
Я не вытерпел, едва-едва, почти невесомо положил руку ей на грудь, накрыв бугорок под тканью одежды, но тут же отдернул — зашевелилась Ритка во сне. Я испугался и отошел, придерживая под брюками набрякший член. На будильнике было без пятнадцати и я решил не испытывать больше судьбу, правда врубил телик погромче и краем глаза наблюдал за спящей красавицей — а она ноль внимания!
Но едва зазвонил будильник, Рита тут же раскрыла глаза и уже через миг была на ногах. Я рассказал ей, что приходила почтальон, что я пытался ее разбудить, но ничего не вышло. Рита пожала плечами, и сказала, что очень крепко спит.
Говорю — ты и телик не слышала, а она мне — а ты что, включал?
Вот тогда я и решил воплотить свою задумку.
После следующей ночной Риты выглядела очень усталой, даже есть не стала, переоделась только и сразу спать легла. На этот раз она в халатике была, с голыми ножками, а я весь в предвкушении, ходил кругами как кот возле сметаны, от волнения ладони потели, дрожали и сердце где-то в горле бешено колотилось.
Минут пятнадцать прошло, как легла — уснула или нет? Достаточно крепко? А вдруг проснется? А время-то идет! Я присел рядом. Девушка спала на боку, подложив ладошки под щеку. Я легонько положил руку ей на колено. Оно было теплое, гладкокожее, приятное. Я проскользил по икре, ощущения те же, только под рукой теперь была упругая плоть икроножной мышцы, захотелось легонько сжать ее пальцами, что я и сделал не удержавшись. Сам внимательно смотрел Ритке в лицо, но от моих касаний не дрогнул ни один мускул. Значит, спала мертвецким сном, как и говорила! Я скользнул под подол халатика, наткнулся на край хлопчатых трусиков, обнял пальцами ягодицу и немного сжал ее. Снова прислушался к Рите — спит! Другую руку запустил себе в брюки и стал делать привычные движения. Заигрался, что чуть не свалился с дивана с сердечным приступом, когда она вдруг зашевелилась. Я вскочил как ошпаренный, не зная куда деться, и как объясняться, но Рита лишь сменила положение. Теперь она легла на спину, одну ногу выпрямив, а другую согнув в колене, что я теперь мог беспрепятственно заглянуть, и проникнуть ей под подол. Я был на седьмом небе от счастья, во рту стало сухо от волнения, под мышками выступил пот, а член «скулил» от желания скорейшей разрядки. Я сел на пол, подле ее ног и заглянул под халат. Трусики, образуя бугорок между бедер, туго обтягивали ее «то самое место», которое я никогда не видел, не трогал. Я был у края тайны. По краям трусиков выглядывали редкие черные волоски, а основная полянка, поросшая этим мхом, скрывалась под тонкой тряпочкой в полуметре от моих глаз, рук и... губ. Я не знаю, откуда у меня возникло такое желание, из каких фантазий, но мне жгуче хотелось поцеловать ее там, в «то самое место», прикоснуться к нему губами. От одних только мыслей об этом, по моему телу пронеслась волна возбуждения и я, не выдержав, кончил прямо в трусы. Испытав экстаз я погрузился в приятную истому, мысли блуждали где то рядом, а перед глазами маячил, зазывая тот самый бугорок со складочкой посередине, спрятанный под ненадежной тонкой тряпочкой. Все еще сидя на полу в мокрых трусах я склонил голову к ее ноге и легонько поцеловал ступню над пальчиками. Кожа была прохладной, приятной.
Я поднялся и пошел в уборную, приводить себя в порядок. Вернулся минут через пять. Моя мечта спала так же безмятежно, разве что халат немного сполз с плеча. Я совсем осмелел. Снова присел рядом и провел рукой по ее волосам, потом по щеке и коснулся пальцами губ. Мне очень понравилось ощущение, губы под пальцами были такими трепетными, нежными, хрупкими. Кончиками пальцев я провел по подбородку, по шее и занырнул под халат, замерев, когда палец коснулся того места где груди соприкасаются друг с другом. Дрожащими руками я расстегнул пуговицу на халате, затем еще одну и медленно раздвинул края. Эти бугорки, белые и гладкие манили меня словно какое-то лакомство. Мне захотелось полностью освободить их и зачем то оглянувшись на дверь я потянулся к третьей пуговице, потом перевел глаза на часы. Черт, оставалось минут десять, а вдруг будильник зазвонит раньше? Я колебался несколько секунд, но желание совершить задуманное пересилило и я расстегнул пуговицу и распахнул халат. Бледно-розовые соски завораживали. Это была та самая тайна, которая манила меня. Как я уже говорил Ритка лежала на спине и груди ее как бы растеклись по телу, из упругих шариков превратившись в пологие холмы. Сосочки находились немного ниже центра этих холмиков. Я разглядывал их, наблюдая крохотные узоры морщинок, редкий светлый пушок вокруг, неровности в виде пупырышков. С самом центре соска угадывалось крохотное углубление. Я дотронулся до одного, он был мягкий и нежный, но под моим пальцами вдруг затвердел из бледно-розового став бордовым. Я наклонился и обхватил его губами. На миг мне показалось что Рита вздрогнула от этого, замер и я, но ничего не последовало. Я нежно сосал его, это бархатное вкрапление плоти в белоснежную кожу, ощущая губами и языком, твердость, будто эрекцию.
С большим усилием воли я оторвался от этого запретного и тайного наслаждения и глянул на будильник. Было без пяти четыре, и рисковать дальше было опасно. От моих лобзаний сосочек Риты стал влажным, я промокнул его краем футболки, стирая свою слюну. Затем аккуратно застегнул все пуговицы (мне повезло что на этот раз она сняла лифчик, а то не знаю, как бы мучился с ним). Еще раз окинув взглядом спящую красавицу и не заметив каких-либо следов преступления я поправил снова набухший член, чтоб не делал штаны «палаткой» и уселся за комп, краем глаза поглядывая за пробуждением моей тетки.
Конечно хотелось в этот момент выйти из комнаты, из дома, например в магазин, так как было волнительно, вдруг она все ощущала через сон и сейчас учинит мне допрос, а то и вовсе расскажет все мамке. Но с другой стороны мне нужно было понять, как все прошло, чтобы иметь возможность в следующий раз повторить это путешествие.
Рита встала по будильнику, пригладила пятерней растрепавшиеся волосы. Все ее поведение было обыкновенным, движения рассеянные, взгляд задумчивый, смотрела будто сквозь меня, наверное уже мысленно решая уравнения своего диплома. Я спросил (еле выдавил из себя) не мешал ли ей мой кассетник, на что она ответила, что спала как убитая и вообще ничего не слышала.
Оставалось выдержать последнее испытание, я все боялся что она не подала виду передо мной, но расскажет все маме. Но за ужином прошло все как всегда. Мама осветила последние новости с работы, Рита поделилась своими, обсудили какие-то планы. На меня особо внимания никто не обращал.
Та ночь была у меня бессонная, я предавался воспоминаниям прошедшего дня, придумывал и строил планы на следующий раз. Пока все это крутилось в моей голове я еще пару раз кончил и уснул далеко заполночь, проспав даже утренние подглядывания за Ритой.
У Риты был график день-ночь-отсыпной-выходной. Выходило, что до следующего раза мне нужно было ждать еще три дня и я не знал куда деть себя все это время. Я старался тайком наблюдать за ней, но это не приносило того эффекта, того возбуждения пережитого мной рядом с ней спящей. Накануне я не спал почти всю ночь и когда щелкнул замок и она пришла с ночной смены, у меня екнуло сердце. Я давно уже был на ногах, бесцельно слоняясь по дому и делая вид, что чем-то занят.
А Ритка словно нарочно тянула со своим сном: решила вдруг позавтракать, заодно уткнувшись в свои тетрадки. Потом поставила греться ведро воды, чтоб обмыться в бане. Потом затеяла глажку своей одежды — на свидание что ли собиралась! В общем я так распалил себя ожиданием, а лакомый кусочек мне все не давали, что психанул и ушел в магазин.
Но когда вернулся примерно минут через сорок, моя спящая тайна безмятежно спала на своей тахте, лежа на спине и запрокинув руки за голову. На этот раз на ней были джинсы и водолазка, что несколько разочаровало меня.
Я для проверки потормошил девушку, пытаясь разбудить, но фаза ее мертвецкого сна уже вступила в сил*. И вот я вновь стоял на пороге этой запретной тайны, часто дыша, пытаясь унять дрожь в руках и адреналин, устроивший цунами где то в груди. Я уже на скрывал свой стояк. Напротив, стянул спортивки до колен и стоял перед ней спящей, с членом торчащим колом и меня жутко возбудил этот поступок. Так в спущенных штанах я и присел к ней на тахту, одной рукой лаская себя, другой я провел рукой по ее грудям, немного сжав их. Я хотел чего-то большего но не знал, как подступиться к Рите, в этот раз такой запакованной. Аккуратно вытащив из джинсов заправленную водолазку я запустило руку под нее пока не наткнулся на лифчик. Я хотел проникнуть под него но он очень тесно прилегал к груди. Тогда меня посетила другая мысль, забраться к ней в трусики. Попытавшись просунуть руку под джинсы, я понял что они очень тесные, и я решил их расстегнуть и немного спустить. Когда я это сделал, передо мной появились белые трусики с крохотным бантиком на резинке. Стягивая джинсы, наконец я добрался до этого скрытого бугорка. Я провел рукой по ткани, ощущая растущие под ней волосики. Затаив дыхание я потянул трусики вниз, пока не показались первые темные волоски, ниже они становились все гуще и вились словно тонкая проволока. Ее кожа и «то самое место» приятно пахли душистым мылом. Мылом и чем то еще, чем то потаенным, секретным, от чего кружилась голова и бешено билось сердце. Я коснулся губами жестких волосков, я поцеловал ее ТАМ! Я немного потерся лицом, вдыхая этот запах женщины и едва успел зажать член, а то бы забрызгал и ее джинсы и тахту.
С тех пор у меня появилась такая вот тайная игра. Я с нетерпение ждал следующие три дня. С каждым разом я придумывал все более изощренные (извращенные?) способы воплощения своих фантазий. Я запускал руку ей в трусики и исследовал пальцами ее промежность, я целовал ее груди, облизывая твердеющие под моими ласками соски. Минуя поросший волосками холмик я оказывался у входа в самую главную ее тайну. Я легонько трогал ее там, ощущая очень мягкую плоть, которая вдруг становилась влажной и скользкой. Я разглядывал эту влагу на своих пальцах, нюхал ее, пробовал на вкус и это доставляло мне удовольствие. Я раздевался догола и ложился к ней рядом, прижимаясь к ее ляжкам, ее груди, к животу.
Ощущая свою незамеченность и безнаказанность я стал полностью раздевать Риту и ласкать ее нагое тело, исследовать его, разглядывать, касаться руками, языком, членом. Я кое что знал о сексе, хотя опыта у меня в тот момент не было и я даже не мог помыслить, чтоб попробовать это со спящей тетей. Мне нравилось то, что я делал. Я становился на колени терся головкой о ее соски, я раздвигал ей ноги и разглядывал ее вульву, всегда норовя поцеловать ее туда. Гладил волоски на лобке, с интересном разглядывая строение женщины, волнистые лепестки ее половых губ, тугой бутончик ануса, к которому нередко стекали капельки сочащиеся из нее. Будучи рядом с ней, я ласкал себя по два-три раза, иногда пачкая семенем свою спящую подругу. Конечно никогда не делал это с ее лицом, но мне нравилось спускать ей на титечки, на живот или на попу.
За 15 минут до будильника я все приводил в порядок, возвращал на место одежду (приловчился одевать ее спящую за несколько минут). И ни разу не было ко мне вопросов, странных взглядов или разговоров.
Ну а потом мне пришла повестка из военкомата, все как-то быстро закрутилось и я уехал поступать в военное училище, иными словами навсегда покинул родной дом, со спящей в ней мертвецким снов тетей Ритой.
***
Но это еще не конец истории. На прошлой неделе у мамы был юбилей. Ну как юбилей, на 50-летие она не смогла всех собрать, была в больнице, потому сказала, что закатит пир горой на 55 лет, что собственно и сделала. Собралось народу человек тридцать. Там я и увидел впервые за двадцать лет Риту. Годы придали ей шарма, какой то плавности движениям, крепости фигуре, уверенности речи. Она была мне очень интересна, мила и мы как-то сразу сошлись, ощутив родственные души. Сидели рядом за столом, вместе танцевали, а когда объявляли перекур выходили с курящими в сад, подышать летним воздухом. Уже заполночь, нас осталось всего человек семь, все были хорошо навеселе, настроение било через край. И мы оказались с Ритой в саду на скамейке между яблонь. И помню я рассказывал какую то нелепицу о своей службе, как она перебила меня на полусловные и призналось, что тогда, в 98-м она не спала мертвецким сном, а все чувствовала, все знала. Я умолк, не зная, что еще сказать, и хмель сразу выветрился и в пот пробило, а она как ни в чем небывало, добавила, что за все эти годы в ее жизни больше никогда не бывало такого трепетного и ласкового мужчины. Она говорила мягко, с полуулыбкой, а глаза ее блестели.
Утром, когда я проснулся, она уже уехала. К сожалению так и не попрощались. Но в кармане пиджака я нашел сложенный вчетверо лист с адресом и телефоном. И размашистой подписью «Жду, Рита».

 --- Служебный роман --- (анальный секс, служебный роман)

В переговорной накрыли стол. Повод был самый что ни на есть уважительный: день рождения первой красавицы отдела Виктории. Еще днем прошла официальная часть с цветами, заветным конвертиком из рук генерального шефа и непременным кратким чаепитием. А сейчас планировалась банальная пьянка для наиболее приближенных к виновнице торжества, ну, и руководству, естественно, лиц.
«Хорошо быть начальником», — подумал Андрей, глядя, как суетятся вокруг длинного овального стола девчонки, поправляя уже расставленные упаковки рыбной и колбасной нарезки, какого-то остро пахнущего сыра, вскрытые банки обязательных застольных оливок и, конечно же, маринованных корнишонов для него, любимого и неповторимого. Среди такого съедобного изобилия, как небоскребы среди исторического центра старинного города, возвышались разнообразные бутылки. Ледяная, из морозилки, водка для самого Андрея, мартини двух видов для девушек, пара бутылок странного чешского ликера — явно чей-то подарок — для дам постарше, и даже какое-то красное сухое вино, непонятно как и по чьей просьбе появившееся на столе.
Кто-то притащил единственный казенный бумбокс на всю контору — главную и тщательно сберегаемую материальную ценность отдела, поставил подготовленный заранее музыкальный CD-диск, что-то из иностранной попсы, то ли новенькое от Мадонны, то ли старье от Майкла Джексона. А через несколько минут дружный коллектив «званых и избранных» с шумом расселся по своим местам и ненадолго замер, предоставляя слово начальнику.
Андрей поднялся с уже налитой рюмкой, уважительно похвалил Вику за внешний вид и удивительную работоспособность, что было абсолютной правдой, и, не задерживаясь, выпил, давая тем самым сигнал к началу активного застолья. В конце концов, не разговоры разговаривать они все сюда пришли!
Ну, и как положено в таких случаях, все смешалось в свистопляске пития, беспрестанной легкой болтовни, перекладывания на разовые тарелки закусок.
Сам Андрей основное внимание уделял, разумеется, виновнице коллективной пьянки, не забывая при этом и остальных сотрудников, отлично помня напутствие булгаковского Бегемота «... Все, что угодно, но только не невнимание. От этого они захиреют... « При внутренней своей демократичности и либеральности начальник был еще и неплохим самодеятельным интуитивным психологом. За что и удостаивался всегда хорошего отношения со стороны подчиненных и дополнительных нагрузок от вышестоящих руководителей, мол, «этот умеет народ запрячь, вытянет».
Примерно через пару часов такого веселого времяпрепровождения, когда десяток женщин всех возрастов и трое мужчин, чрезвычайно далеких от пенсии, окончательно разбились на небольшие, по два-три человека, группки «по интересам», Андрей в очередной раз ощутил в организме настойчивое желание прогулять до конца коридора. «В долину белых писсуаров», как говорили записные остряки конторы. Впрочем, если верить доморощенным психологам от бизнеса, то именно состояние туалетов является самым ярким показателем устойчивости и надежности в работе той или иной фирмы.
По просторному и гулко пустому по позднему послерабочему времени коридору навстречу Андрею возвращались из «заведения» две девушки. Одна из них, низенькая пышка с короткой стрижкой и вечно веселыми глазами, по имени Валюха — иначе её никто не звал, даже генеральный — подтолкнула локтем спутницу и, хихикая, проскользнула мимо начальника. А рядом с ним, перегораживая пышной грудью дорогу, остановилась Ольга.
— Ну, как ты? Настроен сегодня? — поинтересовалась она игриво. — Глянь, я уже и колготки сняла. Чтобы время не терять. Я сегодня до полуночи должна быть дома. Обязательно!
Отступив на шаг, она бесстыдно подтянула до трусиков и без того короткую темно-синюю юбку, демонстрируя стройные голые ножки.
Полгода назад в отделе появился «гадкий утенок». В стоптанных туфлях без каблука, в длинной бесформенной юбке, в мешковатой просторной блузке, в очках, постоянно сползающих на кончик носа и придающих их обладательнице нелепый вид. Да еще и нелюдимая, молчаливая и вечно нахмуренно серьезная, нарочито отталкивающая своим поведением от возможного дружеского сближения. Андрей по началу даже за голову схватился — что за чудо природы свалилось и с какой горы? К тому же и совершеннолетие «гадкого утенка» праздновали уже в отделе. И как-то случайно, на очередной отдельской «пьянке по поводу» для вновь прибывших, а заодно и старых «коренных» сотрудников, начальник обратил внимание на яркие голубые глаза под стеклами очков, высокую большую грудь, скрытую балахоном блузки, тонкую талию, круглую попку, длинные ноги, удачно замаскированные юбкой. А светлые густые и пушистые волосы до поясницы Ольга не могла скрыть и при первом своем появлении на глаза Андрея.
Он не давил, а уж тем более — не использовал свое служебное положение, он немного увлекся сам. И через пару недель юная девушка — впрочем, уже не девушка — оказалась в постели тридцатитрехлетнего собственного начальника. Увы, внешняя красота, умело скрытая, замаскированная одеждой и минимумом косметики, на интимных талантах Ольги никак не отразилась. Она послушно и старательно делала все, о чем её просили, иногда проявляла скромную инициативу, всегда идущую в унисон с желанием партнера, но... Зажигательной страсти, присущей молодости, самоотдачи, жгучего желания в Ольге не было. Хотя и назвать равнодушным её поведение язык бы не повернулся. Впрочем, несмотря на юный возраст, к сексуальным отношениям со старшим — значительно! — мужчиной она была отлично подготовлена своим предыдущим опытом. И лишением девственности каким-то другом её отца. И хотя, по её словам, сделано все было по согласию и достаточно аккуратно, вспоминать про это Ольга не любила. Может быть тогдашние, почти трехлетней давности отношения не оправдали её подростковых надежд и мечтаний?
И еще — она не кончала, несмотря на все усилия Андрея. «Ну, мне просто приятно, хорошо, — говорила она в редком порыве откровения. — А что еще больше-то надо? Как в кино — я не умею». Взрослый и опытный мужчина сообразил, что Ольга, скорее всего, просто интимно и физиологически не созрела до оргазма. И это несмотря на довольно ранее начало половой жизни. Ведь некоторые женщины, говорят, начинают испытывать истинное наслаждение от секса только после родов. Растягивать на такой срок отношения с девушкой Андрей не планировал, потому достаточно быстро перестал беспокоиться о финальном удовольствии в постели — радует сам процесс, и слава богу! — тем более, её саму пока все устраивало.
Никаких серьезных планов на начальника Ольга не строила, он это почувствовал интуитивно. Ей было приятно его внимание, оказываемое, как в быту, так и в интиме, она со снисходительной гордостью ощущала завистливые взгляды подруг-сослуживиц, случайных знакомых в клубах и ресторанах, куда они вместе хоть и очень редко, но заглядывали. Все-таки Андрей пузатым и лысым «папиком» не был. Высокий, спортивный, черноволосый с пронзительными серыми глазами он выглядел «вышедшим в тираж» и не успевшим отяжелеть известным спортсменом, узнать которого было трудновато, все же не примелькавшийся на экране телевизора актер. Правда, портили внешность начальника изрядные темные круги и мешки под глазами — результат серьезного увлечения спиртными напитками. Но для юной Ольги лишние двести-триста граммов водки не выглядели недостатком, тем более, до сих пор на постельных качествах начальника выпитое не отражалось.
Видимо, удачная необременительная интимная связь, придавшая уверенности в себе, сказалась на внешности девушки с самой положительной стороны. Длинные юбки сменили мини под туфли на высоченных каблуках, бесформенные блузки уступили место обтягивающим водолазкам, очки все чаще и чаще заменялись контактными линзами. Вот и сейчас в коридоре конторы стояла невысокая, фигуристая девчонка, модненько приодетая, эффектно накрашенная, в меру развязная от выпитого мартини, но ни коим образом не вульгарная.
— Я всегда настроен, — отозвался Андрей.
— Подождем, когда народ рассосется, устроим офисный разврат, раз уж ты спешишь.
Ольга соблазнительно, как ей показалось, захихикала, еще плотнее прижимаясь грудью к мужчине, но тот не был настроен задерживаться в коридоре, все-таки мочевой пузырь не обманешь даже извечными женскими «штучками». Игриво и ласково шлепнув по попке девушку, Андрей поспешил дальше в пресловутую «долину», отделанную сияющей бело-голубой кафельной плиткой европейского происхождения.
Вернувшись после облегчения в переговорную, начальник обнаружил, что за время его отсутствия начался неторопливый «исход» с праздника жизни. Гости, а среди них и виновница торжества, по одному или парами обязательно раскланивались с Андреем, ссылались на домашние хлопоты, ревнивых жен или мужей, и отправлялись в отдел, собрать оставленные там вещи, переобуться, позвонить домой, предупреждая, что выезжают. При этом практически все сотрудники — кто неодобрительно, кто с завистью — посматривали на устроившуюся за столом рядом с Андреем Ольгу. Их отношения, конечно же, не были секретом, да они и сами секрета из своей связи не делали, впрочем, и не демонстрируя её нарочито. От всеобщего «гневного осуждения» или вызова в «профком», как в старые добрые времена лет десять назад, парочку спасало лишь то, что никаких преференций от секса с начальником Ольга не имела. Он точно также, как всех остальных сотрудников, нагружал любовницу работой, выговаривал за случающиеся опоздания и даже пару раз лишал премии за допущенные промахи. Так что, самым большим профитом для девушки в этой ситуации оказался сам по себе секс с солидным взрослым мужчиной. Что в её возрасте казалось уже огромным преимуществом перед ровесницами, все еще толкущимися по подъездам с безденежными сверстниками.
Последней уходила Валюха, как-то незаметно сблизившаяся, почти сдружившаяся с Ольгой за последние месяц-два. Она понимающе подмигнула задержавшейся парочке, а через полминуты вернулась, заглянув в переговорную и по делу предупредив: «В отделе уже никого! Я тоже ушла!» Она еще подумала, что можно пожелать подружке и начальнику «удачно потрахаться», но это, пожалуй, будет выглядеть нахальством и вторжением в частную жизнь.
Как только за Валюхой окончательно закрылась дверь, Ольга перебралась на колени к Андрею, приобняв его за плечи и поинтересовалась:
— Как у тебя с разводом?
— Все так же, — махнул рукой начальник.
Он второй год уже пребывал в состоянии «на грани». Бывшая, как он всем её представлял, жена то подавала заявление в суд, то через полтора месяца забирала его обратно. Дочь, вплотную приблизившаяся к переходному возрасту, нервничала, решая, с кем ей больше нравится: с постоянно присутствующей дома и плотно её опекающей мамой или с гуленой-отцом, который вполне мог задержаться где-нибудь на ночь с приятелями и подругами и элементарно забыть спросить про домашние задания.
— Бывшая теперь собирается на месяц на «родину предков», соскучилась по мамочке и сестрам, — продолжил Андрей рассказ о своих горестях. — Получается, еще на квартал, как минимум, отсрочка окончательного решения...
— Жаль, что только сейчас она собралась, а то бы можно было в твоей квартирке поотрываться, — отозвалась Ольга, деловито, сосредоточенно расстегивая пуговки на блузке.
Пьяные пальцы плоховато слушались хозяйку, и процесс затягивался.
— А что помешает через пару недель? — спросил мужчина, смачно чмокнув девушку в шею.
— Серьезное событие, — пробормотала Ольга, со вздохом добивая самую упрямую пуговицу. — Я замуж выхожу.
— Сюрприз?
— Ну, да, — с облегчением сбросила с плеч блузку девушка. — У нас свадьбы не будет. Только регистрация, а деньги лучше на жизнь пустить. Потому и молчала все это время.
— Я-то хоть знаю счастливца? — поинтересовался Андрей без тени ревности в душе.
Девушка красивая и молодая, не стесняющаяся интимных отношений, у такой просто должна быть армия поклонников. И если она еще с кем-то, кроме него, трахается... так ведь и Ольга у него не единственная и неповторимая на данный момент.
— Не-а! Он со мной еще со школы дружил, хоть и постарше, — отозвалась девушка.
При этом она завела за спину руки и щелкнула замочком бюстгальтера. Тяжелые упругие груди с крупными шоколадными сосками вырвались на свободу. Андрей не смог, да и не хотел сдерживаться, тут же прихватил ладонями юную тугую плоть. А девушка продолжила разговор:
— Так что, через недельку у нас с тобой — всё.
— Это почему? — удивился начальник, особого греха в легком неприн*жденном адюльтере не видевший.
— Потому что я — не сволочь, — как смогла, объяснила Ольга, — ну, нельзя и с мужем, и с тобой да еще сразу после свадьбы...
«Пусть хоть полгодика-годок пройдет семейной жизни», — послышалась Андрею непроизнесенная концовка.
Девушка оттолкнула руки мужчины от своих грудей, поднялась на ноги, аккуратно сняла и повесила на спинку одного из стульев юбку и следом — трусики. Оставшись в одних туфельках, обнаженной прошлась, цокая каблучками, по комнате, налила себе в бокал мартини. Казалось, она безмерно наслаждается возможностью так вот, запросто, голышом, продефилировать перед начальником прямо на работе. И даже сожалеет, что это происходит не в его маленьком неудобном кабинете или в общей комнате на глазах сотрудников.
— Хочешь сказать, у нас сегодня финальный заплыв? — спокойно поинтересовался Андрей, не спеша расстегивая брюки.
— Ну, это мы посмотрим, как сложится, — ответила Ольга. — Две недели до регистрации еще есть.
Она в два глотка осушила бокал, повернулась спиной к мужчине и облокотилась на бывший праздничный стол, оттопырив голенькую круглую попку.
Звать и приглашать Андрея было не надо. Не успев еще до конца раздеться, в рубашке и галстуке, он привычно пристроился к соблазнительным ягодицам, ловко помог себе руками и погрузился в сочную влажную мякоть юного влагалища.
Ольга, как обычно, вела себя тихо и сдержанно, и только обильная смазка говорила о её реальном возбуждении. Все-таки в офисе, почти на рабочем месте они с начальником не трахались уже очень давно.
Андрей размашисто драл свою юную сотрудницу, наминал спелые аппетитные груди, тискал смачную попку, и, видимо с хмельных глаз, перестарался. Выскочивший из вагины мокрый член уперся в сморщенную коричневую дырочку ануса и неожиданно легко провалился в глубины прямой кишки. Он явно был там не первым.
— Упс! Извини, промахнулся, — сказал ошеломленный таким неожиданным открытием Андрей.
— Да ладно, — спокойно отозвалась Ольга. — Я туда жениху даю регулярно. Для предохранения. А ты просто не делал этого ни разу.
Да уж, любителем анала мужчина никогда не был. Пробовал по юности, а потом как-то не задалось с разными подружками, категорически отказывающимися от жопных утех. Да и бывшая все время твердила о грязи в этом месте. Вот только никаких следов этой пресловутой грязи на своем стволе, извлеченном из юной попки, Андрей не обнаружил. И с лихорадочным вожделением неофита принялся активно менять дырочки после двух-трех движений в каждой.
Ольга соблазнительно покручивала попкой, но делала это только для партнера. Сама же балдела от общей обстановки и того простенького факта, что взрослый начальник развратно берет её в задницу неподалеку от рабочего места.
— Нормально тебе? — поинтересовался Андрей, переворачивая девушку и усаживая её на краешек стола.
— Конечно, — кивнула чуть-чуть раскрасневшаяся Ольга. — Может, ты кончишь?
— В попку? — спросил мужчина, подхватывая партнершу под коленки.
— Лучше на меня, а то будет потом оттуда течь до самого дома, — отозвалась девушка. — А в общем, как знаешь...
Или спиртное притупило ощущения, или так было на самом деле, но Андрей не почувствовал особой разницы между вагиной и прямой кишкой Ольги. Он еще долго и заторможено гонял член то там, то тут, дважды заставляя девушку сменить позу, пока, наконец-то, не вылился бледноватой застоявшейся спермой за чисто выбритый лобок и чуть выпуклый животик.
— Ух, ты, — простонал он, почему-то торопливо надевая трусы и брюки, — после такого просто жизненно необходимо выпить...
Ольга одеваться не стала. Налила себе и начальнику мартини и водки, придвинула поближе оливки и маринованные огурчики. Кажется, хождение голышом по переговорной доставляло ей гораздо большее удовольствие, чем только что окончившийся какой-то бешеный жесткий секс с Андреем.
Они выпили раз, другой, и оба неожиданно сильно опьянели. Сказалось предварительное празднование дня рождения, изнурительно долгое напряжение процесса, а потом финальная разрядка совокупления.
Вспомнившая о времени — домой до полуночи! — Ольга долго и несуразно собиралась, путаясь в трусиках и лифчике, застегнув наперекосяк блузку и едва не забыв про юбку и колготки. Андрей, умеющий притворяться трезвым даже будучи в стельку пьян, привычно равнодушный к партнерше после секса, все-таки помогал, как мог, но, кажется, только больше мешал.
Уже из помещения отдела Ольга позвонила домой и долго уверяла мать, что выпила совсем чуть-чуть и прекрасно доберется без всяких такси и прочих излишеств. Но вот Андрей с матерью любовницы был полностью солидарен. Потому, едва они вышли из здания конторы, махнул рукой подзывая кого-нибудь из дежуривших неподалеку «бомбил». Те, зная привычку работников солидной и денежной конторы часто отмечать всевозможные праздники и юбилейные даты, вечерами постоянно крутились поблизости.
Усадить все время рвавшуюся в метро девушку на переднее сидение оказалось не такой уж проблемой.
— К «Проспекту Вернадского», а там на улицу Удальцова, она дом подскажет, — сказал Андрей, выдавая водителю оговоренную сумму.
Начальник знал уже на практике, что быстро и сильно пьянеющая девушка так же быстро отходит, потому был уверен, к концу поездки от трезвой Ольгу будет отличать только свеженький запах. Но, на всякий случай, попытался сделать хмурое лицо и изобразить, будто записывает в блокнот номер машины.
Глянув вслед удаляющимся стоп-сигналам, Андрей неожиданно ощутил новый прилив возбуждения. Похоже, соития с молоденькой девушкой модельных форм оказалось маловато. Но возвращаться в офис ради телефонного звонка не хотелось. Так же, как и искать работающий таксофон, чтобы продолжить сексуальные приключения.
Мужчина порылся в карманах, подсчитывая наличность, с удивлением извлек из «тайничка» в брюках две купюры с портретам мертвого американского президента и радостно потер руки! Это, пожалуй, был лучший для него выход. Неторопливо, проветриваясь на ходу, он перебрался через две улицы, вливающиеся в галдящую, никогда не засыпающую площадь и уверенно, по-хозяйски, открыл двери старинной московской гостиницы. Тут можно будет и переночевать с удобствами, и девчонок взять для ублажения внезапно взбунтовавшейся плоти. Пусть ни одна из них по внешним данным в подметки не годится Ольге, на пару часов — сойдет, а потом надо будет и отдохнуть. Рабочий день завтра никто не отменял.
Говоря о верности будущему мужу, Ольга вольно или невольно соврала и себе, и ему, и Андрею. За пару недель до бракосочетания, до того момента пренебрежительно воспринимавшая оральные ласки, она несколько раз по собственной инициативе и очень старательно отсасывала начальнику. Однажды даже решившись сделать это в обеденный перерыв. Правда, сперму в ротик не принимала, заканчивая дело в подставленную ладошку.
А вот после свадьбы, которой не было — как отрезало. Тем более, в этот момент у Ольги как-то очень быстро начал расти животик и уже через четыре месяца она ушла в декрет. Ошеломленный таким известием Андрей еще долго вспоминал, как трахал уже беременную девушку, сам не зная об этом. О своем возможном отцовстве он даже не задумывался. Ну, не для того же поспешила Ольга выйти замуж, чтобы потом предъявлять претензии любовнику? Впрочем, кто их, женщин, разберет?

 --- Крымские каникулы --- (сексвайф и куколд, анальный секс, групповой секс, минет)

Обычно к морю мы с мужем ездили куда-нибудь в Юго-Восточную Азию или Южную Европу. Даже египетский «all inclusive» несколько раз посетили. И каждый раз с нами были наши ****, сначала сын, а в последствии ещё и дочь. Но вот они выросли, проводить с нами время им стало не интересно, и к очередному отпуску встал вопрос — какой курорт осчастливить своим присутствием.
Решили вспомнить молодость и отправиться на ЮБК в Рыбачье, куда мы ездили с мужем перед свадьбой. Нас тогда очень впечатлили местные красоты и малолюдные пляжи. Особенно один, где мы с моим, тогда ещё будущим, мужем купались и загорали голыми в компании немногочисленных натуристов.
На этот-то пляж мы и отправились ранним сентябрьским утром, предварительно разместившись в частном пансионате и прихватив с собой двухместную палатку и немного провизии, чтобы продержаться до ужина. Палатка, естественно, предназначалась не только, чтобы укрыться от полуденного зноя, а больше, чтобы скрыть от посторонних наши сексуальные забавы. Потому что в том отпуске я намеревалась заниматься сексом при любой возможности. У меня как раз был такой период, когда хочется много и часто.
Идти, как и ожидалось, пришлось недолго, и вскоре мы разбивали наш нудистский лагерь в полном одиночестве. Наша китайская «одноразовая» палатка нравилась тем, что даже я могла поставить её за четверть часа. А муж справился за пять минут. Напитки зарыли под здоровенный камень, который был нам естественным укрытием от посторонних глаз. Мне всё очень нравилось: утренняя свежесть моря, его спокойная гладь, наша полная нагота и свобода, что не надо ни за кем присматривать и заботиться. Муж распечатал вино и провозгласил тост в честь предстоящего отпуска.
Какое-то время мы оставались совершенно одни, что меня вполне устраивало. Мы пили вино, закусывая вкуснейшим сыром, купались в прохладных водах Чёрного моря, вспоминали наши счастливые годы, просто лежали, получая ровный без следов от купальника загар. Но, конечно же, такая идиллия не могла продолжаться долго, и вскоре на наш пляж стали подтягиваться и другие любители наготы. Ну, да ладно, от нас не убудет. Мы только переговариваться стали чуть тише да по сторонам смотреть чуть чаще.
Для более полной картины стоит, наверное, описа́ть нас с мужем. Ему 45, но выглядит значительно моложе, этаким среднего роста крепышом со своими, хоть уже и с проседью, волосами, обладателем плотного без жировых излишков тела. В общем, какими-то особыми приметами он не обладал, даже его «инструмент» был довольно средних размеров (значительно меньше моих интимных игрушек), зато работал всегда исправно, хоть и недолго, если вы понимаете, что я имею в виду. Чтобы загар ложился ещё более равномерно, он сбрил растительность на груди и в паху, а волосатость, покрывающая остальные части тела была вполне приемлемая.
Про себя скажу чуть больше, наверное, потому что дальнейшее повествование будет вокруг да около меня. Мне почти 42, но, естественно, никто мне моих лет не даёт. Максимум 32 и то по утрам. У меня стройное измученное фитнесом тело с приятными формами бёдер и груди, которую мне слепил один замечательный пластический хирург несколько лет назад. От природы волосы на моём теле росли только на голове, в промежности и подмышками, что абсолютно меня радовало. Ведь сделать эпиляцию трёх небольших участков тела значительно легче, чем ещё бороться с волосатостью ног. Девочки поймут...
Как я уже сказала, волосы между ног я нещадно удалила, и теперь моя вагина радовала взгляды окружающих своими открытыми прелестями. Мои малые половые губы были действительно малыми и не выпирали за большие, а вишенка клитора едва показывалась из-под своего капюшона. Как любит повторять мой муж, когда целует мне между ног, моя вагина самая красивая на свете. Не знаю, сколько он успел их повидать за свою жизнь, да мне и не интересно это. Главное, он любит меня и при любой возможности эту любовь демонстрирует.
Что ещё про себя сказать... Светлые от природы волосы собраны в короткий хвост, чтобы шея тоже получала солнце. Прямые и стройные ноги растут из совершенной, на мой взгляд, попы, упругие булочки которой так радуют мужа (а теперь ещё и посетителей этого пляжа). В общем, для своих лет я идеально сохранила себя для себя и мужа. Почему для себя, спросите. Потому что женщине очень важно, как она выглядит. И не в глазах других женщин или мужчин, а в зеркале, желательно в полный рост и без макияжа.
Так вот, все такие красивые и счастливые лежим, отдыхаем после очередного купания, рассматриваем окружающих, вполголоса шутим над некоторыми... и тут появляется эта троица.
Молодые, не старше 30 лет, парни пришли на наш крохотный, практически уже заполненный пляж, и высматривали себе место. Стоит ли удивляться, что расположились они в пяти метрах от нашей палатки.
«Наглые какие!» — подумала я.
«Какие наглые!!!» — сказала самка, что жила в моём теле.
Стоит сказать, что после той памятной вечеринки с коллегами пару лет назад во мне проснулся просто бешеный сексуальный аппетит. Мой бедный супруг едва справлялся со своими обязанностями, и то только благодаря активному участию в этом процессе моих игрушек. В общем, я при виде тех мальчиков в непосредственной от себя близости потекла, извините, как сучка. Соски напряглись, живот втянулся, между ног увлажнилось. А когда молодые мужчины разделись, у меня просто перехватило дыхание. Стоит ли говорить, что все трое показались мне моделями каких-то спортивных журналов и мечтой каждой женщины. Их лишённые растительности пенисы вызывали непонятное волнение и трепет моих женских органов. Даже отсутствие эрекции не ставило под сомнение их потенциал. Я нервно сглотнула. Видимо, получилось громко, потому что мой муж тихо спросил:
— Нравится?!
— Они что, другого места не нашли, как только у нас под носом?! — негромко возмутилась я, не отвечая на вопрос и пытаясь скрыть возбуждение.
— Красивые ребята, любуйся! — разрешил муж.
— Вот ещё! — фыркнула я притворно и легла на живот, выставив на обозрение свою идеальную попу. Ещё и ноги раздвинула, пусть киской тоже любуются...
Муж сходил окунуться и вскоре вернулся сообщить, как нравится отдыхающим рядом молодым мужчинам разглядывать мои прелести. Я повернулась и заметила их реакцию на меня — у всех стоял в большей или меньшей степени. Они все были возбуждены, и это обострило моё возбуждение, которое несколько последних минут стремительно росло, благодаря моей разыгравшейся фантазии по поводу этой троицы. Я же не просто лежала попой кверху, я воображала...
— Дорогой, пойдём в палатку сходим! — сказала я вполголоса и поднялась.
Укрывшись в палатке, мы стали страстно обниматься и целоваться. Меня охватило просто дичайшее возбуждение. Между ног пылал сексуальный пожар, потушить который следовало прямо здесь и сейчас любым доступным средством. Этим средством оказался торчаший колом член мужа, которого я сразу оседлала. Подпрыгивая на муже, я с трудом сдерживалась, чтобы не стонать громко. Всё-таки какая-то часть моего мозга ещё следила за приличиями. Хотя дрожание нашей палатки красноречиво свидетельствовало, что там идёт неравный сексуальный бой, в котором я ожидаемо победила. Но этой победы мне явно не хватило, поэтому я села мужу на лицо, заставив вылизывать из вагины его же сперму. Зная, как ему нравится такая пытка, я стала тереться клитором по его губам и вскоре забилась в чудеснейшем оргазме.
Мы немного полежали, выпили вина и вышли из палатки, чтобы пойти искупаться. Нас приветствовали три пары восхищённых глаз и лёгкие аплодисменты. Я смутилась даже от такого внимания. Мужу, похоже, такая реакция ребят понравилась. Он широко улыбался и, взяв меня за руку, повёл к воде. Накупавшись, легли в полосе прибоя, чтобы обсудить происшествие.
— Думаешь, они поняли, чем мы там занимались?! — спросила я, уже зная ответ.
— Конечно, — усмехнулся муж. — Даже тот мужичок с краю видел, как трясётся наш домик! Ты их стояки видела?!
— Блин, какой ужас! — ко мне вдруг пришёл запоздалый стыд.
— Мы никаких законов не нарушили! — уверенно произнёс муж. — Мы же не трахались у всех на виду!
— Да, но... все знают, что мы трахались! — высказала я очевидную мысль.
— Ну, так-то в мире больше не ебётся никто, нет! — рассмеялся мой супруг, чем окончательно меня успокоил.
— Да... пошли они на хер! — ругнулась я беззлобно, и мы пошли на своё место.
Моё возбуждение значительно спа́ло, и я могла оценить тех мужчин более адекватно. Они и правда были идеальными. Прекрасно сложенные тела, приятные черты лица, члены... члены просто невероятной красоты. Даже полувозбуждённые внушали мне какой-то благоговейный трепет. Между ног опять засвербило, о чём я немедленно пожаловалась мужу на ушко.
— Надь, я пока не могу! — выразил он своё сожаление.
— Просто полежим! — уговаривала я, заманивая мужа в палатку. — Ты же помнишь, какой умелый у меня ротик! — шептала я непристойности.
— Может, ребят попросим! — попытался он отшутиться.
Меня почему-то такое зло взяло, что я сказала чуть громче положенного:
— И попрошу!
— Так прямо и попросишь? — подначивал негромко муж, явно сам заводясь от разговора. Я тоже потекла.
— А чё... ты же отказываешься... а мне надо...
— Ну... иди в палатку... щас позову... кого-нибудь! — продолжал муж издеваться надо мной. Я тоже решила не сдаваться:
— И пойду... только не заставляй девушку ждать! — прошептала я ему в ухо и скрылась в палатке в полной уверенности, что он последует за мной.
Лежу, поглаживаю себя, массирую себе клитор, в общем, готовлюсь встретить мужа во всеоружии. Время шло, желание росло, но муж всё не появлялся. Я уже решила, что помастурбирую, чтобы получить желанную разрядку, как в палатку заполз один из троицы. Я чуть не вскрикнула от неожиданности и непонимающе уставилась на него.
— Твой муж попросил тебя трахнуть... сказал, что не может... а тебе очень надо... — всё это он проговорил, чуть ли не упираясь мне в лобок.
— Не может, говоришь! — меня вдруг осенила дикая мысль, что он и вправду подсунул меня под этого парня. — Ну, тогда приступай, раз согласился, — я откинулась на спину и раздвинула ноги.
Тут, видимо, необходимо сделать небольшое отступление. Дело в том, что после упомянутой выше вечеринки моего мужа словно подменили. Он стал более активным в постели, более нежным, что ли, внимательным. Постоянно интересовался моими желаниями и хотелками. Занимаясь сексом, мы стали вместе фантазировать, как я трахаюсь с молодым парнем. Причём, в моих фантазиях я мужу просто изменяю, но с его разрешения. А в фантазиях мужа меня трахают в его присутствии и с его участием. Представляя у себя в голове подобные картины и озвучивая их мужу, шепча в ухо, я добивалась от него более сильной эрекции и сама заводилась сильнее.
И вот эти наши фантазии вдруг реализовались таким неожиданным образом. И раз муж сам это организовал, то грех не воспользоваться ситуацией, о которой столько мечтала.
Член мужчины действительно оказался огромным и толстым. Он медленно вошёл во влажное от выделений влагалище, заполнив его своей плотью.
— Надеюсь, ты успел надеть резинку, красавчик? — прошептала я в ухо своему новоявленному любовнику.
— Твой муж об этом позаботился... расслабься... я буду нежен... — ответил он шёпотом.
И я расслабилась. Стала чувствовать его мощные толчки, подмахивая навстречу его движениям. Не в силах сдерживать себя, стонала в голос. Да и не хотела сдерживаться. Пусть муж знает, какое огромное удовольствие я получаю, отдаваясь другому мужчине. Ведь он сам этого хотел...
Не знаю, как долго тряслась наша палатка, но спустя какое-то время меня накрыло чудесным, просто невероятным оргазмом, которого я, наверное, никогда не испытывала. Всё тело содрогалось в сладких конвульсиях, влагалище пульсировало оргазменными спазмами, сжимая всё ещё твёрдую плоть любовника, который тоже бурно кончил следом за мной.
— Как благородно было с твоей стороны дождаться девушку, спасибо! Чудесный оргазм! — сказала я негромко.
— Мне было нетрудно... я умею контролировать себя, — похвастался мужчина, всё ещё находящийся во мне.
— Вылезай, — потрепала я его волосы. — Ты тяжёлый...
Он вынул опавший член и откинулся на бок. Я на всякий случай проверила — презерватив действительно был и был полон спермы. С души чуть отлегло, но не было ни малейшего представления, как теперь смотреть в глаза любимому мужу. А я люблю его, по-настоящему. Одно дело, когда ты спишь с другими мужчинами, и он не знает об этом. Совсем другое, когда тебя только что трахнул посторонний мужчина, пусть и с разрешения твоего же мужа. Это, знаете ли, выбивает из колеи... Необычное состояние, в общем...
Чтобы отвлечься от этих мыслей, я освободила парня от презика и, немного полюбовавшись его пенисом, взяла того в рот. Я люблю сосать член у мужа dojki.biz, но делала это нечасто, чтобы совсем не лишать себя секса. Потому что, кончив, мой супруг очень долго восстанавливал силы. К тому моменту могло всё желание пропа́сть.
Так вот, ласкаю я этот член ртом, громко чмокаю, чтобы мой благоверный до конца осознал степень моего падения. Впрочем, почему только моего?! И его падения тоже!!! Сосу, значит, наслаждаюсь процессом, ощущаю, как плоть во рту набирает сил*. Вскоре мощный ствол выпрямился и налился новой энергией, которую я с удовольствием оседлала, даже не подумав о предохранении.
— Скажи, когда кончать соберёшься, — шепнула я парню и принялась неистово скакать на его члене, издавая какие-то совсем дикие звуки.
Эта бешеная скачка совсем скоро привезла мне очередной оргазм, от которого я, похоже, потеряла сознание. Иначе невозможно объяснить, как здоровенный член того парня оказался в моём анусе. И только я это осознала, как он задёргался, выстреливая в меня очередную порцию своего семени. рассказы о сексе Может, от того, что экзекуция была недолгой, я не стала устраивать дебош, но пару «ласковых» он от меня всё же услышал и обещал больше так не делать.
— Ты думаешь, это может случиться снова?! — недоумённо спросила я и сразу добавила: — Забудь, эта минутная слабость больше не повторится!... Я мужа люблю, и когда мы с ним всё выясним, то это окажется лёгким недоразумением...
— Хорошо!... — ответил мой соблазнитель и скрылся из палатки.
Буквально сразу в неё забрался муж. Я изобразила обиженку, отвернувшись от него и пробормотав:
— Дурак!
— Милая, не дуйся!... Это же ради тебя!... И мы не раз это обсуждали!..
— Обсуждали?!! — зашипела я, бросившись на мужа с кулаками. — Обсуждали?! Мы просто фантазировали, идиот!!! Кто же знал, что ты такой извращенец!!!
— Но ты же довольная, смотри!... — слабо отбивался муж от меня. — А оргазмы какие!!!
— Ты слышал, как я кончала?! — спросила я тихо, перестав буянить.
— Мы все это слышали! Это было офигенно!!!
— Я как теперь выйду отсюда?! — строго глядя мужу в глаза, спросила я.
— Тебе не посрать?!. Какое им дело?!. Это касается только нас с тобой!!! Я люблю тебя, как прежде, даже ещё сильнее!!! — заговорил муж страстно, чем понемногу успокоил меня.
— Ты совсем не злишься?!. Не ревнуешь?!
— Я в ахуе, если честно, но всё равно тащусь от тебя, милая!
— Он когда заявился, я так и поняла, что это твоя идея...
— Как прошло?! — в нетерпении спросил муж.
— Мне понравилось... очень... сначала он меня по-миссионерски трахал... мы кончили вместе...
— Я это слышал, чуть сам не кончил, — прокомментировал муж.
— Потом я хотела просто поблагодарить его минетом... пока сосала, он снова встал... тогда я сверху села... но без презерватива уже... попросила в меня не кончать...
— Ну... дальше! — торопил меня муж, когда я затянула очередную паузу.
— А дальше... он выебал меня в жопу!!! Просто трахнул в очко твою жену, Толя!!! — громко прошептала я мужу в лицо.
Несколько следующих минут мы оба молчали. Муж, видимо, переваривал услышанное. Наверное, он предпочёл бы сам лишить мою задницу девственности, как сделал это с моей вагиной много лет назад. Но кто же ожидал такой поворот. Смирись, родной! Сам виноват!!!
— Пошли купаться! — предложил мне супруг.
— Пойдём! — согласилась я.
Мы вылезли из нашего убежища и прошагали мимо парней, пожирающих меня взглядом. Я не удержалась, чтобы им не подмигнуть. А то, что по моим ляжкам текла сперма, вытекающая из ануса при ходьбе, никого не должно было волновать.
Мы нырнули в море, где я смогла спокойно смыть с себя грехи последнего часа. Мы плавали, обнимались и целовались с мужем совершенно открыто, как будто ничего необычного не случилось.
— Хочешь ещё такое повторить? — спросил меня муж, когда мы лежали в полосе прибоя.
Он, видимо, уловил, как я продолжала разглядывать тех самцов. Мне действительно понравилось трахаться с одним из них. Более того, я захотела трахнуться с остальными, в чём честно призналась мужу:
— Да, — говорю, — повторила бы... если ты не против!... — и добавила после паузы: — С двумя другими!
— Сразу с двумя! — ошарашенно спросил муж.
— А чё такого?!. Надо же попробовать!... Жопа уже не девственница... Тем более, муж не против! — поставила я точку в разговоре и поднялась.
— Ты прямо сейчас это хочешь?! — спросил муж с некоторым сомнением.
— Да!... Чего тянуть!... Ты же не против?! — добивалась я его согласия.
— Нет, как хочешь, — ответил он. — Я тогда здесь ещё полежу.
— Как знаешь... а то можешь посмотреть, не возражаю, — расхрабрилась я, совершенно не представляя, как себя в этой ситуации поведу.
— Может, в другой раз?! — засомневался опять мой муж.
— О-о, у нас это входит в привычку?! — не сдержалась я от сарказма. — Я думала, только сегодня, в мой день рождения, всё позволено... Оказывается, будут и другие разы! — я улыбалась и открыто дразнила мужа.
— Я надеялся, что тебе понравится! — стал он оправдываться.
— Мне понравилось, дорогой!... Спасибо!... Пойду, пока не передумала! — я чмокнула мужа в макушку и направилась к ребятам.
Когда я к ним подошла, мальчики почти одновременно вскочили на ноги, готовые выполнить любую мою просьбу.
— Ребята! — обратилась я к ним очень вежливо. — С одним из вас у меня случился замечательный секс! — парни заулыбались. — Поэтому я хочу познакомиться со всеми вами. Меня зовут Надя! — представилась я и протянула каждому руку для приветствия. Мальчики представились. Того, который уже трахал меня, звали Максом. Двум другим, Руслану и Тимуру, я предложила пройти со мной в палатку и предаться там плотским утехам. Надо ли говорить, что отказа я не получила. Мои будущие любовнички под завистливым взглядом своего друга последовали за мной. Что при этом подумала почтеннейшая публика, присутствующая на пляже, меня абсолютно не волновало.
В палатке мужчины легли на спины, а я расположилась между ними, чтобы взбодрить каждого своим минетом. Я поочереди сосала их налившиеся кровью орудия под их похотливыми взглядами. Члены действительно были большие, такие же длинные, как мой любимый фаллоиммитатор, а у Руслана ещё и толстый. Про себя решила, что анал позволю только Тимуру. Несколько минут они балдели от моей ласки, пока я не оседлала Руслана, предварительно натянув ему презерватив. Я начала медленно опускаться и подниматься на нём, чувствуя маткой его плоть. Тимуру я тоже подала резинку и свой интимный крем. Молодой мужчина всё понял правильно. Он обильно смазал мне анус, нацепил презерватив и осторожно затолкал свой пенис мне в попу. Я корчилась и охала от боли и наслаждения, пока ощущения в анусе не прекратили причинять только боль. Мальчики поймали ритм и синхронно двигались во мне, доставляя таким образом неземное блаженство моему бесстыжему телу. Я громко стонала от удовольствия, совершенно не заботясь о чувствах окружающих. Они, наверное, подумали, что здесь снимают какую-то порнушку. Но мне кажется, порноактрисы редко получают такие волшебные оргазмы, которые волнами накатывали на меня. Я чуть сознание не теряла от серии блаженных спазмов, что содрогали моё тело, пока мои любовники, наконец не поняли, что мне нужен отдых. Мужчины нежно извлекли из меня свои члены и положили на спину. Я поняла, что они не кончили, и потянула на себя Руслана, чтобы продолжить этот секс-марафон. Руслан трахал меня ещё несколько минут, пока с рыком не задёргался, выбрасывая семя в резиновый капкан. Следом за ним вошёл Тимур, которого я попросила сначала сменить гандон. Всё-таки страсть страстью, а об элементарной гигиене забывать не надо. С ним я выбрала другую позу — Тимур долбил меня, стоящую на четвереньках, ещё минут пятнадцать. При этом я снова умудрилась кончить. Когда мои любовники чуть отдышались и успокоились, я вежливо вытолкала их из палатки и вырубилась...
Вечером мы зажигали в местном ресторане. Я надела своё лучшее платье, в котором моё тело было наиболее соблазнительным. Со времён той пластической операции я перестала носить лифчик под такие платья. А трусики надела совсем крохотные, исключительно в целях гигиены. Меня совсем не удивило, что в этом же ресторане отдыхали мои дневные любовники. Оказалось, мой пизданутый муж сообщил им, где мы собираемся ужинать.
— Они весь отпуск меня ебать будут?! — ласково спросила я мужа.
— Если только сама захочешь?! — не раздумывая, ответил тот.
— Я не против, милый! Но кого ты будешь ебать, пока я с ними?!
— Может, и мне перепадёт твоей ласки?! — с надеждой в голосе произнёс он.
— Ты хочешь смотреть, как меня трахают здоровенные члены?!. Как я сосу их поочереди... как насаживаюсь попкой то на один... то на другой... а если три сразу?!. — мне доставляло удовольствие пытать таким образом своего мужа.
— Я бы не отказался не просто смотреть, а тоже принимать участие! — выразил он своё желание.
— Сразу четыре хуя... — мечтательно прошептала я. — Это какая-то порнуха, а не секс!... Но я хочу это попробовать!..
— Я почему-то именно на это и надеялся!..
— Что я соглашусь сразу с четверыми?!.
— Да! Я уже забронировал сауну на десять... ребята тоже придут...
— Ты наглый беспринципный извращенец! — ткнула я в мужа пальцем и улыбнулась. — Но я тебя прощаю!... И согласна!..
Весь вечер я танцевала со своими мужчинами, в сильных руках которых моё либидо разрослось просто до невероятных размеров. К тому времени, когда мы попали в сауну, я была готова на что угодно, лишь бы меня хорошенечко оттрахали.
Поскольку я решила, что помимо традиционного секса во влагалище, будет ещё и оральный с анальным, то в банном туалете я промыла себе прямую кишку подмывочным шлангом. Полностью готовая к любым неожиданностям я вышла к своим уже голым мужчинам тоже абсолютно нагая.
Сначала я обнималась и целовалась с мужем, а мальчики смотрели на нас с дивана. Муж ещё раз заверил меня, что его отношение ко мне никоим образом не испортится, и я ему поверила. Я сама себе придумала конкурс, чтобы ещё немного подразнить своих мужчин. Я откинулась на диван с завязанными глазами и должна была угадать, чей член сосу. А кто-то другой должен был лизать мне киску. Его тоже нужно было угадать. Никаких наград, чисто спортивный интерес. Как бы мужчины не менялись, я ни разу не ошиблась, чей член у меня во рту. Но кто располагался у меня между ног, вылизывая истекающую соком вагину, я не угадала никого, кроме мужа. Затем мы переместились погреться в парилку. К тому времени меня досыта накормили спермой, и я успела получить небольшую разрядку от их язычков. В парилке мне мяли и массировали тело сильные руки моих любовников. После чего все забрались в небольшой бассейн, где продолжили ласкать меня руками и поцелуями.
Немного остыв, меня на руках отнесли в комнату отдыха. Там находился огромный траходром, на котором я получила несколько удивительных по своей силе оргазмов, принимая в свои дырочки по несколько членов. Если мне кончали в рот, я не глотала всё сама, а искала губы мужа, чтобы поделиться с ним этим нектаром. Во влагалище я давала уже без презервативов, но при анальном сексе всё же требовала надевать резинку, на всякий случай. Сначала мою попу разрабатывал в основном мой супруг и Тимур. Но в дальнейшем мне уже было комфортно и с членом Макса и даже Руслана. Член последнего оказался самым большим, а муж скромно замыкал четвёрку призёров.
В общем, натрахалась я тогда на годы вперёд. До сих пор от воспоминаний кружится голова и мокнут трусики. Любовь мужа, на удивление, стала сильнее. Он стал заботливей и внимательней к моим капризам и закидонам. Но я не наглела. Меня всё устраивало. Я иногда устраивала потрахушки с коллегами, но мужу об этом знать не нужно. Пусть думает, что это он меня совратил!..

 --- В темноте --- (минет)

Как я люблю ночь! Когда все домашние уже заснули, и ты предоставлена сама себе. Кажется, можно делать всё, что угодно, главное, никого не разбудить. Город засыпает, начинается жизнь. Как и большинство людей, утром я вынуждена вставать и куда-то идти. В моём случае — в институт. Поэтому ночью я сплю. Но иногда я позволяю себе оторваться. И сегодня — именно такой день. Рюкзак уже собран. Родители легли час назад, но для надёжности лучше выждать. Поэтому коротаю время за книжкой, время от времени поглядывая за окно, наблюдая, как шевелятся во тьме тени. Облака сегодня бегут по небу, как сумасшедшие. Слышно ветер. Наконец на часах два часа ночи. Смс: «Сегодня встречаемся?» «Да. « Беру рюкзак, подкрадываюсь к двери. За стенкой храпят родители. Обуваюсь, стараясь не шуметь. Щелчок: открываю дверь. Храп затихает, и я выжидаю, пока он не наберёт прежнюю сил*. И только потом выхожу. Выжидаю ещё немного. Закрываю дверь. Щелчок. Ещё жду. Закрываю дверь ключом. Свобода! Выбегаю из подъезда. Ветер впивается мне поцелуем в губы, ерошит мои волнистые каштановые волосы, и я улыбаюсь ему, как старому знакомому.
Сейчас всё кажется немного другим, неизвестным. Углы мягче, тьма скрывает недостатки, улица выглядит совершенной. Лёгкое чувство опасности возбуждает. Кто знает, что может встретиться в ночи? Моя тень при свете фонаря выглядит очень длинной. Мимо пробегает кошка, и я вздрагиваю. Бубенцы на запястьях звенят в такт шагам. Я улыбаюсь. Иду быстрее и быстрее. Случайный прохожий испуганно оборачивается, услышав мой стремительный шаг за спиной и заметно расслабляется: всего лишь хрупкая девушка, длинная юбка, длинные волосы... Кричит птица. Где-то недалеко визжат тормоза. В каждом доме горит по несколько окон. «В огромном городе моём — ночь... « — чуть слышно напеваю я под аккомпанемент ветра. Звон браслетов попадает в ритм.
Мы замечаем друг друга издалека, и я бегу ему навстречу, улыбаясь так, что болят щёки. Не останавливаюсь, а просто врезаюсь в широкую грудь, влетаю в крепкие объятья, и губы находят губы. Что-то сладко вздрагивает внутри, пока мы таем от поцелуев. Прежде чем отстраниться, мы успеваем вновь распробовать рот друг друга на вкус. Кажется, недавно он пил кофе. Жадно я целую мочки его ушей.
— Как я рад, что ты пришла!
— А я-то, я как рада! — наконец отстраняемся друг от друга, искорки танцуют в глазах. Отходим друг от друга на полшага, чтоб оглядеть, осмотреть, огладить взглядом каждую чёрточку, отметить перемены во внешнем виде.
— Ты потрясающе выглядишь. — говорит он мне, и от звука его голоса по спине у меня пробегают мурашки. Так мог бы говорить кот, превратись он в человека, чтоб похищать сердца и сводить с ума влюбчивых барышень. Я шутливо кручусь вокруг своей оси, позволяя ему осмотреть себя получше.
— Всё для тебя.
— Так уж и всё?
— Всё...
И мы вновь сплетаемся в объятиях, его язык неторопливо изучает мой рот, и я стараюсь прижаться к нему как можно теснее, чтобы ощутить низом живота его напряжённый член. Наши тела отделяет друг от друга только наша одежда. Его рука приподнимает мою ягодицу, я зарываюсь носом в облако его волос, вырисовывая узоры на спине. Дыхание становится тяжёлым, сознание плывёт...
— Побежали! — шепчет он мне в ухо, и мы бежим изо всех ног, держась за руки, я отстаю, лёгкие горят... Наконец мы останавливаемся, и, уперев руки в колени, стараемся отдышаться. Переглядываемся — и вдруг на нас нападает приступ смеха, ни с того ни с сего, просто так, от радости. Стая ворон снимается с ближайшего дерева и улетает прочь.
— Давай я понесу, — тянется он к рюкзаку.
— Ты хочешь ограбить меня в ночи?
— Я просто хочу тебя в ночи. А ещё я хочу тебе помочь.
— Ты хочешь помочь мне, отняв у меня моё имущество!
— Да, люблю, знаешь ли, отнимать у прекрасных барышень вещи, особенно в тёмной подворотне. порно рассказы Кстати, недавно ты говорила, что всё — для меня, а теперь какую-то торбу жалеешь.
После шутливой борьбы мой рюкзак перекочёвывает ему за спину, и мы продолжаем путь, моя рука — в его. Тени ластятся к нашим ногам. Мир вокруг пронзительно прекрасен.
— Кстати, где мы?
— А какая разница?
— Действительно, никакой.
— А, я знаю. Видишь, мы выходим к парку. Парк кажется сплошным массивом мрака. Фонарей здесь нет.
— А давай — туда?
— Хм, ты хочешь погрузиться в самую тёмную чащу? Войти в саму тьму?
— О да...
Мы идём осторожно, подсвечивая дорогу фонариком. Оба знаем эту местность, но всё же хочется видеть, куда ступаешь. Наконец мы выходим к одному из наших любимых мест: старой скамейке, спрятанной позади величественной ротонды с одной стороны и скрытой кустами сирени с другой.
— Хочешь глинтвейн? Это его ты нёс всю дорогу.
— Я пьян от твоей близости, — приобнимает он меня, — а ты хочешь напоить меня ещё больше? Коварная!
Но я не могу ничего ответить, потому что он затыкает мне рот поцелуем, его рука забралась под юбку и мнёт мне вульву. Я не могу ничего ответить, потому что слова покинули меня, и всё, что я могу — это стонать от удовольствия. Всё, что я могу — это растворяться в его запахе, пока скамейка впивается мне в спину. Всё что я могу — это торопливо скинуть одежду, уменьшая количество преград между нами, непослушными руками расстёгивать его джинсы, пока он играет с моими сосками, покручивая и пощипывая их так, как я люблю. Делать ему минет, стоя на коленях на земле, и совершенно не бояться запачкать ни колени, ни юбку, потому что ну и к чёрту их, всё, что имеет сейчас значение — это заставить его стонать от удовольствия.
— Ааах... — в тот момент, когда я ласкаю уздечку, мелко-мелко двигая языком, а большая часть члена находится у меня во рту.
— Ааа... — в тот момент, когда заглатываю целиком, продолжая ласки.
— Ооох... — в тот момент, когда действительно сосу, создавая вакуум во рту.
— Оу... — Когда рисую восьмёрку кончиком языка на его головке.
— Ааа... — Когда он изливается мне в рот, вцепившись пальцами в плечи. Выпиваю сперму до капли и поднимаюсь. Он благодарно целует мои усталые губы.
— Кажется, ты хотела глинтвейн?
— Хотела... — я понимаю, что действительно очень хочу пить. Он наливает вино в чашку из термоса и подаёт мне. Это смотрится комично: нагота и спущенные до лодыжек джинсы. Видимо, уже светает, если я смогла его увидеть: когда входили, двигались чуть ли не на ощупь.
— А ты?
— Позже. — он опускается на колени, пальцами и языком лаская складки половых губ. Я двигаюсь ему навстречу, волна наслаждения накрывает меня с головой. Он целует мой клитор и ласкает пальцем мою вагину, очень быстро, я бы так не смогла. Я делаю глоток, ещё и ещё. Пряно. Терпко. Ставлю чашку на траву, чтобы не уронить, потому что тело выгибается в оргазме, и в этом момент его член входит в меня, и меня накрывает второй волной от чувства наполненности. Останавливаются мысли. В неистовстве двигаюсь навстречу, стараясь ощутить его как можно глубже. Сжимаю пальцами его ягодицу. Как же хорошо... Легонько прикусываю его плечо. Всё быстрее и быстрее... Извиваюсь под его телом, стараясь коснуться этого мужчину всей собой, как можно большей площадью кожи... Глажу руками спину, ногами обнимаю поясницу, пока член внутри меня делает что-то невозможное, немыслимое с моим телом, задевая те самые точки... Он кончает мне на живот, и я втираю сперму в кожу, пока она не становится незаметна. Уже рассвело. Птицы поют, как сумасшедшие. Допиваем глинтвейн и расходимся: мне уже пора в институт. Иду по улице и улыбаюсь. Губы припухли от поцелуев и слегка саднят.

 --- Конференция --- (случай)

Он неторопливо возвращался к залу, где проходила его секция конференции. Его доклад прошел хорошо, и он это знал. Ему хотелось послушать остальных, чтобы убедиться, что его работа была самая интересная.
Из-за угла на него вылетела девушка, едва не сбив с ног, её бумаги рассыпалась на пол.
— Простите! — она явно торопилась и нервничала — Вы не подскажете, где секция генетики? — спросила она, пока он собирал ее бумаги, а она поправляла слетевшую туфлю.
— Вам нужен другой этаж. Я вас провожу.
— Мой доклад первый, а я опаздываю! Стыд-то какой!
— У нас действительно неразбериха с корпусами и аудиториями, и на это закладывают время. Пойдемте, я вас прикрою.
Он поддержал ее под локоть и повел по лестнице. Перед дверьми она пригладила волосы, сразу вся подобралась и стала похожа на молодую училку.
Он пропустил ее вперед в двери.
Как раз объявляли ее доклад.
— Я здесь! — громко отозвалась она, быстро прошла к сцене и запустила презентацию.
Он глазами нашел председателя секции и кивнул. Потом выбрал себе свободное место и сел послушать.
Давно он не интересовался последними успехами в генетике... Так и от жизни можно отстать. Все хирургия да хирургия...
На удивление, было действительно интересно.
Девушка выступала очень уверенно, доклад был интересным, вызвал много вопросов и она отчетливо и уверенно давала на них ответы. Ох уж эта молодость и вера в свою науку... Умные увлеченные девушки были его слабостью. Он усмехнулся. Кажется, у него появились планы на вечер.
Когда объявили перерыв, он подошел к ней:
— Я бы хотел вас проводить. А то у нас такие коридоры...
Она пару секунд смотрела на него, размышляя, а потом улыбнулась и кивнула:
— Спасибо.
— Кто так строит, ну кто так строит, — процитировал он.
А она рассмеялась:
— Ну и ну...
— Приятно встретить молодую девушку, которая знает советские фильмы.
— Так я на них выросла...
— У вас был очень интересный доклад.
— Спасибо. А вы?
— Я тоже выступал с докладом, но по хирургии. Я давно не интересовался положением дел в генетике. Расскажите мне подробнее сегодня вечером? Я знаю отличное кафе с хорошей кухней и приятной музыкой. Кстати, откуда вы?
— Я из НИИ Генетики, но у вас первый раз.
— А учились где?
— В городе N. У Сереброва.
— О, Серебров! Я его хорошо знаю. У него талантливые ученики.
— Спасибо. Сейчас я веду самостоятельный проект в лаборатории онкогенетики.
— Тогда мы с вами почти коллеги, онкология без хирургии пока никак.
— Да, но мы как раз хотим доказать...
— Так как насчет моего предложения? Я с удовольствием послушаю, что вы хотите доказать. И может быть, даже соглашусь с вами. Вы еще хотите остаться послушать доклады или мы с вами выберемся наконец-то из этого лабиринта Минотавра и пообедаем? Я угощаю.
— Мне будет комфортнее заплатить за себя самой. Да, я хочу пообедать.
— Отлично.
Они поговорили о генетике, обсудили проведение конференции и финансирование научных проектов. Он с удовольствием отмечал, как она не глупа, у нее цепкий ум, она держала в голове много деталей, которые он научился замечать только после 30. Из нее выйдет хороший руководитель, если не сорвет крышу от карьеры. Но говорить это он ей пока не стал.
— Как насчет вина?
— Я думаю, еще не время для вина.
— Тогда я бы рекомендовал кофе по-ирландски.
— Я не пью молоко.
— И это тоже обусловлено генетикой?
— Да. Но от кофе с виски не откажусь.
Он рассмеялся:
— Вот, это по нашему!
Он подозвал официанта и озвучил пожелание.
— Но у нас нет в меню...
— Просто два кофе и порцию виски в каждое. И запишите на мой счет.
— Мда, не фонтан, конечно, — протянула она поджав губы, попробовав кофе.
Он с интересом смотрел на нее. Кофе с виски действительно был ужасным.
— Поедем ко мне, я угощу тебя настоящим кофе. И виски.
Она подумала пару мгновений. Это, конечно, было однозначное предложение.
И она его приняла.
Квартира-студия. Кухня, рабочая зона, Диван-кровать. А зачем мне много комнат — лишняя уборка...
— Так что ты будешь — кофе с виски или чистый виски?
— Угости меня — улыбнулась она.
Ох, ну какая же она! Он про себя улыбался. Вот чем угодить такой девушке?
Он подал ей небольшую кружку. По виду американо...
Она отхлебнула и улыбнулась:
— Не могу понять, это кофе с виски или виски с кофе...
— 125 грамм кофе и 50 грамм виски, все как в аптеке, — рассмеялся он.
— Можно спросить тебя о семье?
Он кивнул.
Да, развелся. Да, **** есть, немного младше ее. Да, учатся. Нет, не в медицинском — сын программист и дочь дизайнер. Алименты уже не платит, но финансово поддерживает.
— Расскажи о своей работе — попросила она. Я о своей рассказала достаточно.
Он улыбнулся. Что может быть лучше приятного общения с молодой девушкой, которая не задает лишних вопросов, а если она еще интересуется и хвалит его работу...
— Работа тяжелая, но мне нравится. Я давно привык. Что-то перегорело, но профессиональный интерес остался. Пробую новые методики, веду бюрократическую войну за оборудование, благо, финансировать стали лучше... Вот, стал участвовать в конференциях.
Он поднял кружку с кофе, приглашая ее к тосту:
— За конференции. Такой прекрасный способ узнавать новое.
Он сменил ее кружку на бокал с виски.
— Я еще никогда не встречал такую прекрасную, молодую, умную девушку. Ты восхитительна.
Она улыбнулась и дотронулась бокалом с виски его руки, как будто легонько чокаясь.
— Ты умеешь делать комплименты. Они отпили из бокалов и он ее поцеловал.
Она села сверху, его член сквозь одежду уперся в ее раскрытые бедра. Она начала двигаться как в сексе.
— Не торопись, — попросил он ее.
Она немного удивилась. Обычно мужчины стремятся скорее сбросить одежду. Но с ним все было по-другому. Он был старше, умнее, опытнее, но не стремился ей это доказать, а просто был. И позволял ей быть собой — умной, сильной, но при этом младше него. Её это невероятно заводило. Ей было интересно, что будет дальше.
А он видел ее ажиотаж и ему хотелось сдать ей хорошо. Очень хорошо.
Он уложил ее на кровать и стал медленно раздевать, целуя открывающееся тело сантиметр за сантиметром. Она еще немного ерзала ажиатированно, но потом стала спокойнее следить за его движениями. И открываться навстречу им.
Он расстегнул ее блузку и целовал декольте и ложбинку между грудей. По очереди стянул рукава и не пропуская целовал ее плечи и руки до самого запястья. Потом взял ее ладони и завел за голову, продолжая целовать ее всю. Спустил с груди лиф и позволил себе страстно накинуться на грудь, целуя, захватывая губами соски, что заставило девушку прогнуться в спине и стонать. Вот теперь она начала его хотеть. А его член становился все больше и тверже.
Он спустился губами к ней на живот, руками сдвинул юбку к животу до бедер и снова целовал ее ноги, гладил их от ступни к промежности, целовал бедра.
Затем помог ей раздеться, скинул одежду и лег рядом, прижимая ее к себе. Он чувствовал, как она расслабилась в его руках, стала поддатливой, послушной. Чувствовал, как она отзывается на его прикосновения, ждет их, ищет. Он чувствовал, что она его хочет.
Он положил ее руку к себе на член.
— ооо, восхищенно отозвалась она. Вот это размер.
— Поэтому я и не торопился. Я хочу, чтобы ты была готова.
— Я хочу тебя — выдохнула она.
А он аккуратно навис над ней и уперся членом в ее влагалище. Медленно входил, заполняя ее. Ох да... размер у него был что надо. Она немного нервничала, но и слишком хотела его. Он умелый любовник и очень внимателен к ней.
— Согни ноги, — попросил он.
Она прижала колени к себе, чувствуя, как открывается для него и он проникает еще глубже.
Когда он заполнил ее всю, она опустила ноги. Ох, как же плотно он в нее входил! Она чувствовала себя внизу очень набухшей, и его большой член давал такие яркие ощущения при каждом движении.
А он старался при каждой фрикции надавить лобком на ее клитор, дополнительно стимулируя ее к оргазму.
— Ты доведешь себя пальчиками? — предложил он.
Она скользнула рукой между их телами и пальчиками принялась ласкать свой клитор. Он продолжал входить и входить в нее, и ее пальцы касались иногда его члена прямо на входе, там, где они соприкасались, еще больше возбуждая обоих.
— О да, сейчас — вырвалось у нее. Еще несколько движений и он почувствовал, как вся она задрожжала, запульсирвала внутри, ритмично сжимая его член. Она выгнулась и сладко застонала, а он продолжил свои движения в нее, усиливая оргазм и чувствуя, как ритмичные движения продолжаются, но уже внутри, сжимая весь его член, сжимая головку.
Она стонала, обнимая руками его спину, выгибаясь под ним. Он нашел ее грудь и сдавил сосок, вызывая новую порцию стонов и оргазма.
Когда он закончил, он знал, что она полностью удовлетворена.
— Останешься у меня?
— Останусь... Так хорошо с тобой...
Она подставила ему спину и он прижал ее к себе, наслаждаясь волосами, вдыхая их запахи и ощущая ее прекрасное тело.
Он улыбался. Он сорвал джек-пот. Умная, молодая девушка, любящая секс.
Она почувствовала его начинающуюся эрекцию и вжалась ягодицами в его бедра.
— Это тебе на утро, усмехнулся он.
— Она быстро заснула. И он тоже.

 --- Расставание с московским другом --- (сексвайф и куколд, куннилингус, минет)

Этот рассказ является продолжением моей истории, изложенной в рассказе «Московский друг». Точнее сказать, ее завершением. Наш любовный роман с Вадимом продолжался почти два с половиной года, за это время мы лучше узнали друг друга. Между нами установились не просто дружеские и любовные отношения, мы были единомышленниками и, конечно же, больше чем просто друзья. Это были не просто десятки встреч, это была какая-то особенная духовная и физическая близость двух мужчин и одной женщины, которая каждую нашу встречу превращала в праздник, дарила нам радость, восторг, удовольствие.
Но жизнь каждого из нас не стоит на месте. Так и в личной жизни Вадима произошли перемены. За это время он успел развестись, затем у него случился один роман, потом второй. Второй роман оказался вполне серьезным. Это была его помощница или секретарь, которая вела делопроизводство в его офисе, следила за почтой и телефонными звонками. К этому времени она также как, и он была разведена, имела двух еще совсем маленьких детей, была примерно моего возраста и мечтала об основательном и надежном браке. Вадим, как нельзя, лучше, по понятным причинам, соответствовал всем этим критериям.
Не желая скрывать что-либо в своих отношениях со своей невестой, Вадим посвятил ее в наши отношения, желая в будущем своем браке из нашего треугольника сделать квартет. Было бы лучше, наверное, чтобы он этого не делал. Тогда возможно он мог бы сохранить наши отношения втайне от своей новой супруги, но он по своим моральным принципам не захотел этого делать. Его новая избранница оказалась настолько пуританкой, что сказать, что она устроила ему истерику по этому поводу, это ничего не сказать. В итоге, Вадим накануне своей свадьбы дал невесте торжественное обещание положить конец нашим отношениям.
А нас он пригласил на последнюю совместную встречу. Для нас это было все так неожиданно, как снег на голову. Муж был занят, и поэтому нашей последней встречи втроем не суждено было сбыться. Я поехала на встречу одна.
Я готовилась к этой к встрече с особенным трепетом, надела на себя облегающее фиолетовое коктейльное платье, нижнее белье цвета кофе с молоком, чулки телесного цвета на широкой резинке, куртку с капюшоном, сапоги на высоком каблуке. Сделала маникюр, макияж, заколола волосы в кичку, взяла с собой клатч с минимальным набором косметики.
Был месяц март. Природа уже просыпалась от сна, и Москва встретила меня ручьями и таянием снега. Проезжие части дорог уже давно были сухими от снега, а вот на тротуарах, в парках и во дворах еще лежал почерневший и подтаявший снег. Светило яркое весеннее солнышко, но на душе было немного грустно от предстоящего расставания и завершения нашей любовной истории.
Вадим встретил меня как всегда у выхода на станции метро, рядом с его работой. Мы оба были безумно рады друг другу, хотя в душе каждый из нас понимал, что нам обоим уже грустно от предстоящего расставания. Но и он, и я старались не подавать вида. Встретившись на улице, мы немного прогулялись по парку Чистых прудов, пройдя по аллее до самих прудов и выйдя через пешеходный переход к площади у Покровских ворот. Здесь мы с Вадимом заглянули в ближайшее кафе, где с удовольствием поели пиццу и выпили по чашечке кофе.
Вадим посвятил меня в культурную программу, которую он для меня приготовил. Это посещение Большого театра на спектакль балета «Лебединое озеро». Вадим выбрал классическую постановку русского балета в этом великолепнейшем академическом театре, несомненно, самом прекраснейшем театре Москвы. Я думаю, что он сделал это не случайно, почеркнув тем самым кульминацию наших отношений, достигших самой высшей точки, за которой следовал их разрыв.
Я была в Большом театре раньше еще, будучи подростком, вместе со своей матерью, тогда мне было всего 16 лет. Сейчас же у меня были уже вполне осознанные представления о классике. Несомненно, это один из лучших театров в мире! В Большом меня поражает все, это и само здание, построенное еще в конце XVIII века в жанре классицизма, его величие и помпезность относят его к самым вершинам мирового архитектурного зодчества.
Великолепно его внутреннее убранство, входной вестибюль, фойе, лестницы, все выполнено настолько красиво, что невольно поражаешься тому изяществу, с которой выполнены пол, стены, потолок. Еще более поражает своей красотой и величием зрительный зал. Столько золота и блеска! Ну и конечно сама постановка балета, музыка, хореография, игра оркестра, исполнительское мастерство актеров, декорации, костюмы, исполнение партий ведущими солистами балета, — все это доставило массу положительных эмоций. Из актеров мне наиболее понравился образ чародея и колдуна Ротбарта, такого злого и коварного, но в то же время сильного и сексуального.
Я была просто счастлива этим вечером и благодарна Вадиму за такой великолепный подарок. Наши места были в первом ряду ложи бенуара. На мой взгляд, это чудесные места с великолепным обзором не только всей сцены, но и всего зрительного зала. Во время спектакля Вадим не удержал себя от возможности немного поласкать меня, сначала просто как-бы невзначай удерживая в своей левой руке мою ладонь, он положил ее мне на колени. Потом переместил свою руку мне на колено, а затем медленно и осторожно на протяжении почти всего второго действия он нежно ласкал меня по внутренней поверхности правого бедра, доставая до самой резинки чулок, чем, безусловно, возбуждал меня и несколько отвлекал от самого спектакля.
Соседка слева дама лет этак сорока периодически косила свой взгляд в нашу сторону, заметив нашу сценку, чем несколько смущала меня. После окончания спектакля, когда зрители стоя аплодировали артистам, она, стоя рядом со мной, с любопытством разглядывала нас, как любовную пару. После того, как стихли аплодисменты и овации, закрылся занавес и в зале воцарился театральный шум, состоящий из тысяч голосов, до того молчавшей более двух часов театральной публики, какой можно услышать только в театре. В нем, как и во всей атмосфере театра есть что-то завораживающее.
Мы с Вадимом, почти в числе последних, покидали нашу ложу. Поскольку проход между кресел и рядов был достаточно узким, то Вадим пошел первым, держа меня за левую руку, ведя меня за собой. Правой рукой я чуть придерживала впереди себя, висевший у меня на плече клатч. Позади меня тоже кто-то шел к выходу. В какой-то момент я почувствовала, что сзади меня кто-то трогает через платье в области ягодиц. Без сомнения, это была мужская рука, и это не было случайным. Какой-то незнакомец совершенно бесстыдно трогал меня за попу. Мы двигались медленно, маленькими шажками. Я была уже и без этого достаточно возбуждена ласками, которые мне оказывал Вадим на протяжении второго акта спектакля. Возможно, незнакомец, как и моя соседка по бенуару, также наблюдал во время спектакля за нами и теперь сам решил прикоснуться ко мне.
Я делала вид, что не замечаю его приставаний. Устраивать из-за этого сцену, в общем, не стоило. В конце концов, пусть наслаждается моей попкой, если ему это так хочется, решила я. порно рассказы Определив для себя, что я готова молча снести все его касания ко мне, он стал еще более смелым. И идя еще ближе ко мне, так что я даже чувствовала его дыхание, он с наслаждением ощупывал мою попку до самого выхода из ложи, тиская то одну, то другую ягодицу. Это продолжалось около минуты не более.
Когда мы вышли из бенуара в зал, я оглянулась. Мне было любопытно увидеть того самого незнакомца, так бесцеремонно и нахально трогавшего меня в ложе. Поразительно, но он исчез, затерявшись среди прочей публики. Я не стала ничего говорить Вадиму об этом случае, оставив этот забавный эпизод с приставанием ко мне своей маленькой тайной.
После театра Вадим предложил мне зайти в ресторан поужинать. Спектакль закончился довольно поздно, и ужинать уже не хотелось. Я отказалась от ужина, и он поймал такси. Я рассчитывала, что мы поедем в отель, но Вадим назвал совершенно другой адрес.
На мой удивленный взгляд, он ответил, что мы едем к его другу, раз я приехала без мужа, он хотел бы устроить небольшой мальчишник перед своей свадьбой. Я еще больше удивилась и даже взволновалась:
— Что еще за мальчишник?
— Да, не бойся, все будет хорошо, друг будет всего один, — успокоил он меня.
На такси мы приехали в спальной район Москвы недалеко от Останкино. Пока поднимались на лифте в высотку примерно на 15 или 16 этаж, Вадим поделился своей фантазией о том, что хотел бы также как и мой муж поделить меня с другим мужчиной, поэтому, узнав, что я приеду одна, без мужа, заранее договорился с другом о встрече у него дома. Я была несколько ошеломлена его идеей, но у меня не было выбора. Впрочем, как и всегда я оставляю выбор за мужчинами, которые делают нас женщин слабыми, а потому желанными и любимыми.
Так я познакомилась с другом Вадима Виктором. Это был мужчина на вид лет 45—50, чуть выше Вадима ростом, среднего телосложения, русоволосый с короткой стрижкой. Он встретил нас в однокомнатной квартире, чистой уютной с двуспальной кроватью, креслом, мебельной стенкой с телевизором и музыкальным центром, столом с компьютером. Пол в комнате был застелен ковром. В комнате мягким желтым светом горел ночник, тихо играла моя любимая французская музыка (как я поняла Вадим заранее посвятил Виктора в некоторые мои пристрастия).
Мы приняли душ, выпили на троих бутылку шампанского. Часы показывали уже за полночь. Наши тела были обнажены, разобранная постель уже ждала нас. А мы втроем стояли в полумраке комнаты и наслаждались наступившей ночью. Мужчины заключили меня в свои объятия. Они прикасались ко мне, Вадим спереди, Виктор сзади. Это были неописуемые ощущения, когда их руки скользили по моему телу со всех сторон, а губы каждого из них жадно искали мой рот, и я отвечала на их поцелуи, поворачивая голову, то к одному из них, то к другому. Поцелуи Вадима были мягче, нежнее и приятнее.
Словно сговорившись, вдвоем, они ласкали мою грудь, Виктор вокруг, то захватывая ее, то отпуская иногда это делая с некоторой силой, а Вадим нежно сжимал соски и покручивал их, будто забавляясь и играя с ними. Одновременно я чувствовала прикосновение к себе их голых тел, их сильных мужских бедер и скользящих по мне их уже напряженных членов. Постепенно их внимание ко мне опускалось все ниже и ниже. Я чувствовала как их ласки, и поцелуи переместились к моей промежности. Я развела ноги по сторонам, и они, присев возле меня, как витязи вокруг своей героини целовали меня между ног.
Вадим это делал нежно и ласково, а Виктор более жестко и иногда даже больно. Я вздрагивала от его засосов и покусываний, но терпела и не могла ему что-либо возразить. Оба они были совершенно разные, как лед и пламень, как свет и тень, они в чем-то были противоположны, а в чем-то дополняли друг друга. Исцеловав меня с головы до ног, они легли в кровать, оставив место посередине. Теперь настала моя очередь ласкать и целовать моих мужчин.
Присев на корточки между ними, я подарила каждому из них по поцелую в губы. Каждый из них ждал меня и держал в это время кто за руки, кто за бедра. Поцелуи были долгими и страстными, поцеловав Вадима, я наклонялась к Виктору, едва я отпускала одного, как меня к себе притягивал другой. Наконец, я развернулась в противоположном направлении и склонилась над Вадимом.
Его член уже блестел своей головкой и с азартом охотника рвался в забег. Я нежно обвила его головку своими губами и, плавно подрачивая сам член, принялась насаживаться на него своим ртом, то убыстряя, то замедляя свой темп. Насладившись оральными ласками с ним, я оседлала его, приняв его горячий член в свое лоно, и вначале чуть медленно, как бы лениво, постепенно я ускоряла свой темп. Пока у меня самой не начала кружиться голова. Наездница я уже едва держалась в седле, и меня то и дело качало, так, будто какой-то сладкий дурман застилал мне глаза.
Вадим, заметив мое опьяненное сексом состояние и некую расслабленность, скинул меня с себя, как седока, отдав меня во власть своего друга. Я даже не ожидала, как все это быстро произошло. В одно мгновение я уже оказалась на спине внизу и теперь уже целиком оказалась во власти Виктора. Он властно на правах моего хозяина, развел по сторонам мои ноги, и теперь одной рукой совершенно бесстыдно ощупывал мою промежность. Он явно наслаждался неожиданно представившейся ему возможностью обладать мною, и теперь его рука осматривала мою выбритую влажную впадинку, ощупывая клитор, раздвигая половые губы и загоняя вглубь ее сначала один, а потом еще один палец.
Я вскрикнула от его бесцеремонных рук. Разгоряченная я едва могла сдерживать свои стоны и вздохи. Оставшись довольным после короткого осмотра, Виктор убрал свою руку и направил в меня свой горячий возбужденный член. Мне показалось, что он был несколько больше, чем у Вадима. Все верно, я ощущала это с каждым его ударом в меня, он был больше и сильнее. Это было настолько волнительно, что сравнимо с обоюдоострым мечом, пронзившим мою разгоряченную плоть. Вадим же принял роль наблюдателя, сев на какое-то время на диван.
Я же теперь всецело была во власти его друга, который пользовался мною по своему усмотрению, насаживая меня на свой член снизу, и придерживая руками сверху за плечи, так заполняя меня всю без остатка. Пожалуй, именно такое ощущение заполненности дает необыкновенное насыщение чувством сладострастия и блаженства, которое только может дать секс женщины с мужчиной. Я подчинялась ему во всех его желаниях, удовлетворяя его похоть во мне.
При этом я иногда поглядывала в сторону Вадима, а когда наши взгляды встречались, я читала в его глазах какое-то особенное наслаждение от созерцания той сцены, которую он видел перед собой, наготы наших тел и сладости момента близости наших горячих тел. Наверное, именно, глядя друг другу в глаза, мы получали с ним тот взаимный кайф и обмен особенной энергии, какую может дать только секс.
В какой-то момент Вадиму наскучила роль наблюдателя, и он потеснил Виктора. На этот раз он с еще большей страстью овладел мною. Вероятнее всего, его возбуждало именно то, что я только что была близка с его другом, и он едва успел выйти из меня, как он вошел в меня, обняв руками так, что я едва не задохнулась от его крепких и сильных рук.
Его проникновение в мое лоно было нежным и сильным одновременно, его член пленил меня и наполнял той сладостью и негой, какой может быть только страстная любовь. У нас она к тому же была и прощальной.
Еще спустя некоторое время Вадим выпустил меня из своих объятий и лег на левый бок спереди от меня, развернув меня лицом к себе. Виктор расположился позади меня. Теперь я оказалась зажатой между ними, так что у меня не было возможности пошевелиться. Мужчины подняли вверх мою правую ногу, слегка согнув ее в колене, и поочередно входили в мое лоно, один спереди, другой сзади, делая по 5—6 толчков, один партнер уступал меня другому.
Я едва успевала подстроиться к одному из них, как мною овладевал другой. Абсолютно нереальное ощущения несвободы, когда твое тело тебе не принадлежит и в какой-то момент я стала чувствовать себя игрушкой в руках мужчин.
Самое главное в этом, что мне это нравилось. Еще я не успевала настроиться на какой-то один ритм, как он сбивался, и все начиналось сначала. Вадим входил в меня нежно и мягко, как бы слегка подразнивая, с ним я успевала окунуться в сладостную негу, Виктор же напротив, овладевал мною жестко, почти грубо и заполнял меня на всю глубину, от его проникновений я теряла всякую связь с реальностью, а голова моя начинала кружиться в каком-то непонятном и особенном вальсе.
Мои партнеры менялись во мне, ослепляя меня один своей нежностью, другой — силой и грубостью, как день и ночь, они сменяли друг друга, чередуя свои ласки, и наслаждаясь мною, одаривали меня новыми волнообразными ощущениями то легких перекатов, то сильной и властной глубины. Целиком находясь в их власти, я потеряла не только ощущения времени, но пространства. Временами, открывая глаза, я удивлялась тому, как вместе со мной кружились и стены, и окно, и наша кровать вместе со мной и моими любовниками.
Так продолжалась наша безумная ночь втроем. Наши тела переплетались и соединялись в самых разных позах и положениях, мы занимались оральными ласками, мужчины поочередно награждали меня оральными ласками, я в свою очередь, ласкала и их. Оральные ласки и наслаждения вновь сменялись проникновениями в меня, и все повторялось сначала. Мы заснули где-то глубокой ночью.
Проснувшись утром, я обнаружила, что в квартире мы с Вадимом вдвоем. Виктор, оставив ключи Вадиму, ушел, оставив нас, наедине друг с другом. Я приняла душ, застелила кровать и мы сели на кухне завтракать. Это был наш последний завтрак вместе. Мы ели бутерброды и пили кофе.
После завтрака я стала собираться, у меня был билет на автобус, и к 14 часам я должна была быть вместе с моим мужем у моих родителей на дне рождения моего папы. Но Вадим меня остановил. Я опоздала на автобус, и мы снова занялись любовью. В этот раз я встала на колени в кресло, а Вадим наслаждался мною сзади, он вылизывал мое лоно, посасывая и покусывая мои половые губы. Я вздрагивала от его прикосновений, кончиками пальцев сама ласкала клитор, и принимала его последние поцелуи. Они были особенно волнительны для меня и как-никогда нежны. Мы задержались еще часа на полтора, пока Вадим сладостно кончил в меня горячей прощальной струйкой спермы.
Приведя себя в порядок, еще через полчаса мы уже спешили с Вадимом к ближайшей станции метро, где нас уже ждали разные поезда. Так мы расстались с нашим московским другом. Домой пришлось ехать на более позднем автобусе, из-за этого я на два часа опоздала на день рождения к своему отцу. Я предупредила о задержке мужа, и мне было неловко перед отцом за свое опоздание.
Когда я переступила порог родительской квартиры, семейное торжество уже близилось к своему завершению. Гости: наши ближайшие родственники и мой муж вместе с моими родителями еще были за столом. Я извинилась за опоздание и скромно села в самом углу стола.
В какой-то момент я заметила на себе пристальный взгляд отца. Мгновения, которые мы смотрели друг другу в глаза мне показались вечностью. Мое лицо залилось краской, я поняла, что он как-то распознал в моем взгляде супружескую измену, возможно, меня выдали мои блестевшие после секса глаза, возможно, что-то еще.
Дома я рассказала мужу о прошедшей в Москве последней встрече, о подозрениях моего отца. Муж слушал меня, раздев догола и осматривая меня со всех сторон. Временами, когда его руки или губы касались моей груди, клитора или половых губ, я вздрагивала, так как отступившее было волнение и возбуждение с новой силой овладело всем моим телом. И я с трепетом и дрожью бесстыдно расставляла свои ноги все шире и шире, давая мужу насладиться мною после супружеской измены. Лишь дослушав мой рассказ до конца, муж вошел в меня и, замолчав, я застонала от нахлынувшего на меня наслаждения, прижимаясь к нему всем телом и отдавая ему всю себя.
С Вадимом мы, спустя несколько лет, виделись в Москве, но это была уже другая встреча трех бывших друзей. Мы встретились ненадолго в кафе, с мужем он поздоровался за руку, ко мне он даже побоялся прикоснуться, возможно, не хотел переступить черту и нарушить данное им слово. Его взгляд был несколько опечаленным, мне показалось, что он жалел о том, что прервал наши любовные отношения, но вернуться к ним он уже не мог. И он, и мы стали другими. В любом случае у нас о нем остались самая добрая память и самые теплые приятные воспоминания.

 --- Отдых с подругой --- (анальный секс, групповой секс, минет)

Это история моей подруги. Ее зовут Полина, на момент событий ей было 24 года, грудь 4, пышная попа и небольшой животик. Мы с ней накопили денег и поехали отдыхать на курорт. Мы загорали, купались, пили вино. Мужчины засматривались на нас на пляже. В один вечер нам стало скучно и мы пошли в клуб при отеле. Мы пили коктейли, танцевали, вокруг Полины крутилось много мужчин, я же не искала знакомств. В один момент я поняла, что уже устала и предупредив подругу ушла в номер, а она осталась веселиться.
Полина была уже пьяна, танцы становились все откровенней, ей хотелось мужчину и своими движениями она давала это понять. С танц-пола к бару ее подвёл темнокожий мужчина, он что-то говорил ей на непонятном для неё языке, представил троих своих друзей, чьи имена она даже не постаралась запомнить. Они угостили ее коктейлем и пошли танцевать. В танце Полина терлась об их бёдра, попой через тонкое, короткое платье она ощущала как набухают их члены. Руки мужчин все смелее гладили ее тело, слегка сжимали полную грудь и попу. Полине казалось, что ее трусики можно выжимать. Они вывели ее из клуба и повели в отель, слегка задирая ее платье и поглаживая бёдра по пути. Зайдя в номер Полина села кровать, а трое темнокожих мужчин встали перед ней и спустили штаны, перед лицом девушки покачивались три крупных темных члена, раньше она видела такие только в порно. Она взяла в рот средний и принялась сосать, подрачивая два остальных. Член с трудом помещался в ее маленьком ротике. Затем она стала сменять члены, ее рот перелетал с одного на другой, слюни текли по подбородку. Затем ее поставили раком на кровати, освободили ее пышную грудь из платья и задрали подол на бёдрах, стянули трусики до колен.
Один из мужчин вошёл в неё сзади, двое других встали перед ее лицом и один из членов сразу оказался в ее рту, а второй она пыталась дрочить. Член был явно великоват для ее киски, он довольно больно растягивал ее, но при этом и дарил ощущение наполненности. Мужчина без церемоний, размашистыми движениями, начал ее трахать. Она пыталась стонать, но член во рту мешал и Полина могла издавать только полное удовольствия мычание. Трахавший ее мужчина поводил пальцем около ануса и слегка надавил на него, палец почти без затруднений вошёл в ее попку, он что-то сказал остальным (видимо, что Полина попа «рабочая») и другой мужчина, которому она дрочила, куда-то ушёл. Поля даже не почувствовала как ее попу обильно смазали, с неё окончательно стянули трусики и подняли, один мужчина лёг на постель и ее усадили сверху на его большой член, второй сразу вставил ей в рот, третий приставил член к ее анусу и стал входить в него. Полина пыталась протестовать, но тщетно, он резко вошёл в ее попу и она громко замычала.
Мужчины стали трахать Полинку во все ее три дырочки, тот, что был под ней грубо мял ее грудь и выкручивал соски, она мычала от удовольствия и бурно кончала, мужчины менялись местами. рассказы о сексе Полина уже была в полузабытье от количества оргазмов и алкоголя и толком не понимала кто и куда ее трахает. Потом ее положили на спину, кто-то терся членом о ее грудь, кто-то трахал ее в рот, кто-то дрочил. Сначала один мужчина стал кончать ей в рот, Полина захлебывалась, сперма вытекала изо рта и растекалась по лицу, потом второй кончил ей на лицо, сперма брызгала на лоб, губы, волосы, третий кончил ей на грудь.
Я проснулась рано утром, сбросила легкую простыню и провела руками по обнаженному телу, по торчащим сосочкам, плоскому животику, гладко выбритому лобку и слегка влажной киске. Вдруг я услышала как открылась и закрылась входная дверь в номер, в комнату, пошатываясь, зашла Полина. На лице были подтеки белой мутной жидкости, пряди волос склеились, из помятого платья торчала голая правая грудь с пунцовым соском (левую она смогла прикрыть платьем), подол платья был задран, трусиков на ней не было. Она устало упала на свою кровать широко раскинув ноги. На мой вопрос «что с тобой случилось?» она невнятно промычала и уснула. Когда Полина проснулся у неё с похмелья болела голова, ныла попа, но произошедшее она помнила. Ее рассказ возбудил меня, я стала мастурбировать пока слушала Полю и бурно кончила.

 --- Выйгрыш в карты --- (анальный секс, групповой секс, студенты, минет)

Зимние каникулы и праздники пролетели быстро. Начались студенческие будни, снова приходилось мерзнуть на лекциях, отвечать на семинарах, приятно проводить вечера в общаге. Сессия еще не скоро и можно спокойно и приятно проводить время.
Вечер выдался холодным, топталась на месте и поглядывала на красную от мороза Светку. Она подносила руки к губам, дула на них выпуская облака пара. Повернулась спиной к ледяному зимнему ветру. Давно так холодно не было. Сунула руки в карманы теплой светло-коричневой куртки. Подружка улыбнулась, она стройная, не высокая, достаточно симпатичная, со светлыми волосами до плеч. На ней теплые серые колготки, черные сапоги на каблуке.
— Скоро он приедет? — спросила её и переступала с ноги на ногу.
— Илонка, не знаю, — он недовольно скривилась. — Должен был забрать нас 15 минут назад. Мерзнешь?
— А, ты? — вопросом на вопрос ответила ей. — Давно мороза такого не было. Сейчас, наверное, под минус 20.
— Задубела вся, — она вздрогнула и как могла пыталась согреться. — Может, пошли в какой-то магазин заглянем, — предложила она и осмотрелась по сторонам.
— Давай еще минут пять подождем здесь, а лучше позвони Юре, — вытащила руку из кармана и вязаной перчаткой вытерла под холодным, красным носом.
— Ладно, — согласилась она и полезла в сумочку.
На улице почти пусто, полная луна освещала город, небо украшали миллионы звёзд. Подняла воротник куртки повыше, вжалась в неё головой. Снова оделась не весьма привлекательно, на мне ботинки, черные теплые штаны, такого же цвета колготки, темно-зеленая кофта, майка и всё равно, казалось, что стою на улице почти голой. Из носа моментами текло, если так еще постоять, точно простудимся. Потянула шапку больше на уши. По дороге проехала желтая маршрутка, стекла полностью покрылись толстым шаром льда, заметила на них несколько дырочек. Казалось, что через эти отверстия кто-то пытался сбежать из ледяного плена. Выпустила большое облако пара, ветер сразу уносил его куда-то в темноту. Мимо, поскрипывая на снегу, прошагал мужчина. Он согнулся словно от какой-то болезни. Поглядывал на нас из-под капюшона.
— Сейчас приедет, — обрадовала меня Светка и широко улыбнулась. — У него что-то с машиной, — смерила меня взглядом. — Ты такая красная.
— Как и ты, — разглядывала подружку. — Ты чего штаны не надела?
— Я ж не думала, что мы простоим здесь столько времени, — Светлана вздохнула и снова топталась на месте, постукивая каблуками по обледенелому тротуару. — Сама же знаешь, как любит Юра, чтоб мы одевались.
— Мало, что он любит. Всё равно всё снимут. У вас в общаге очень холодно сейчас? — старалась поворачиваться спиной к ветру, но он всё время менял направление, раздувал мои темные волосы.
— Блин, у меня кажется пальцы на ногах отморозились, — она стучала ногой об ногу. — Да так себе, зато активно греемся телами.
Обе звонко хихикнули, секс прекрасный метод согреться, хотя многие добавляли еще и горячительные напитки. Вечерний город красиво светился огнями, все сидят по домам, а нас потянула на поиски приключений. Оранжевый свет фонарей, казался каким-то холодным, словно забирал от нас последнее тепло. Луна и далекие звезды совсем не грели, сейчас, наверное, есть места, где тепло, можно гулять в одном белье или голышом, наслаждаться прохладой ночи. Дрожь пронеслась по телу, переглянулась с подругой.
— С Яной сейчас вместе спите? — поинтересовалась Светка и подошла ближе ко мне. — Давай её как ни будь возьмём, пусть подзаработает.
— Свет, — скривилась, снова вытерла под носом. — Тогда все узнают, что мы проститутки, — волна возбуждения прокатилась по телу и прилила к киске. — Она по любому проговорится. Лучше, Маринке предложить или Людке у неё вечно проблемы с деньгами, но она может в последний момент испугаться и убежать. А, ты чего Аню не возьмешь, она тоже прикольная. Как вместе зависали осенью у тебя в общаге, весёлая и общительная, сосала и со спермой с ней так сладко целовалась.
— Я ей предлагала несколько раз, но она не хочет. Боится чего-то, — Светка пожала плечами и почти прислонилась ком не, хотелось её обнять, но так стоять на улице в центре города. — Всё парнем оправдывается, что, если он узнает о проституции не простит её.
— То, что на вписке трахалась со всеми, прощает? — удивленно уточнила, наклонилась и разглядывала подружку. — На кого он учится?
— На политолога и социолога, может, считает, что это нормально для нашего студенческого общества, — снова обе хихикнули, мимо проходила пожилая женщина в старом, сером пуховом платке с тележкой, явно недовольно посматривала на нас. — Не смейся, на нас люди смотрят, — хихикая ткнула меня локтем подружка и кивнула на прохожую.
— Если б она знала, куда нас сейчас повезут и что будут делать, она б на нас вообще не так смотрела, — снова хихикали, бабушка недовольно покрутила головой.
— Ой, не смеши, — Светка старалась контролировать свои эмоции. — Может, она б с нами захотела, вспомнить молодость, поучить двух молодых шлюх, как и что делать.
— Перестань, — толкнула её и смеялась, вдыхала морозный зимний воздух.
Услышала сигнал машины, повернула голову. У тротуара остановилась чёрная Ауди А6, Юра махнул нам рукой. Обе вздохнули с облегчением, улыбаясь направились к машине. Из выхлопной трубы тянулся дым, ветер гнал его в нашу сторону. Светка потяну ручку двери, салон осветился. Теперь отчётливее видела Юрия Степановича. На нём черное пальто, меховая шапка на голове, теперь редко кто такие носит. Ему слегка за 40, стройный, среднего роста, местами темные густые волосы украшала седина, словно на них капнула вода и замерзла на морозе.
— Садитесь быстрее, не выпускайте тепло, — подгонял нас мужчина и смотрел в нашу сторону.
Забралась в салон, дверь щелкнула. Сразу потемнело, красиво зеленым светом светились разные кнопочки и панель. Разместилась на холодном сиденье, поправила волосы.
— Девочки, привет! — весело поздоровался он, включил поворот и заглядывал в боковое зеркало. — Еле машину завел, аккумулятор в такой холод не хочет работать, — авто двинулось с места. — Вы сильно замерзли? — повернул голову в нашу сторону, но быстро переключился на дорогу. — Какие красные, румяные, ну ничего, мы вас сейчас отогреем.
— Добрый вечер! — почти одновременно поздоровались мы. — Я себе, наверное, пальцы отморозила, — добавила Светка и шевелила ногами.
Наклонилась и старалась увидеть себя в зеркале заднего вида. Реально нос весь красный, щеки, словно малой нашла мамину косметику и вымазалась помадой и румянами. Улыбнулась, потянула шапку. Из носа потекло, но искать салфетку в сумочке не хотелось. Машина непривычно легко ехала по городу, встречались редкие замерзшие троллейбусы, от обмерзших проводов моментами сыпались искры. Покрытые белым инеем стекла полностью спрятали их салоны. От домов тянулись небольшие ниточки дыма или пара, в темных окнах красиво отражалась большая луна. Сегодня она выглядела такой большой и холодной.
— Я вас завтра утром отвезу на учебу, если заведусь, а нет придется такси вызвать, — спокойно рассказывал нам Юрий Степанович. — Переговоры сегодня удачно закончились, шеф довольный, если вечер гладко пройдёт, заработаете себе еще и бонус. Переночуете в служебной квартире, а я жене соврал, что еще второй вариант договора готовить и шеф срочно вызвал.
— Там хоть тепло? — Светка спросила и вздрогнула. — У меня все ноги задубели. Илона молодец, — кивнула в мою сторону. — Штаны одела, — положила холодную ладошку на моё колено. — Я ж думала, вы нас быстро заберете, хотелось сексуальнее одеться.
— Извините, так вышло, — он снова повернулся и оценивающе взглянул на нас. — Вам ваша одежда всё равно не понадобится, я для вас кое-что подготовил.
Переглянулась с подругой, обменялись вопросительными взглядами. Жар возбуждения прокатился по телу. Сразу вспомнилась наша прогулка по городу в чулках и пальто, секс с завязанными глазами во время практики, как голыми поднимались по лестнице. Мелкая дрожь пробежала по замёрзшему телу, киска увлажнилась от приятных воспоминаний. Положила свою руку на Светкину. Обе терялись в догадках. В темноте светилась знакомая новая многоэтажка. Хаотично светящиеся окна напоминали новогоднюю гирлянду, укутавшую громадное дерево. Глубоко вздохнула, щеки и нос слегка пощипывало. Потянула слегка замок на куртке.
— Думаю, вам понравится, — спокойно рассказывал нам Юрий и крутил руль. — Вам же нравятся мои эксперименты?
Обе почти одновременно кивнули, хихикнули такой синхронности. Её ладонь постепенно согревалась, хотелось наклонится и поцеловать её, забраться под пальто, погладить бедро, коснуться промежности. Дыхание слегка участилось, думала облизать губы, но понимала, что сейчас выходить на улицу и они могут потрескаться.
— Я так и предполагал, жаль, что чаще с вами не могу, — он вздохнул и скривился. — Забрал бы вас к себе на месяц или два, оторвались бы. Хорошо вам в общаге, гуляете сутками на пролёт и ни о чём не думаете.
— Учёба же, — вставила фразу я и поглаживала пальцы подружки.
— Ой, — он взглянул на меня и махнул рукой. — Илона, о чём ты. О ней только во время сессии вспоминают, а так только о сексе и выпивке.
Теперь все засмеялись. Доля правды в его словах есть. Машина свернула во двор, свет фар скользил вдоль стены, вырвал из темноты припаркованные авто, казалось, что они скованны морозом и теперь не смогут вернуться к жизни. Номера красиво сверкали белыми полосками, слышала, как хрустел под колесами снег или лёд. Все огоньки моментально погасли, мотор затих. Юра взглянул на окна, затем на нас.
— Приехали, — он улыбнулся и открыл дверь. — Только здесь лед, осторожно не упадите.
В салон хлынул холодный воздух, никуда идти не хотелось. Потянула ручку осторожно ступила на дорогу. Только сейчас видела, что она напоминала каток, если одень коньки вполне можно покататься. Во дворе нашего дома часто каталась, когда замерзала большая лужа, иногда падала и вымазывалась, за что получала от бабушки. Светка вышла за мной, пикнула сигнализация. Мелкими шажками ступала к подъезду. Реально можно свалится, никто не посыпает. Подружка только ойкала, улыбнулась, казалось, что она сейчас свалится на блестящий в лунном свете лёд. Со стороны речки дул холодный ветер. Хотелось по скорее оказаться в теплой квартире.
— Проходите, — Юра открыл коричневую металлическую дверь и жестом пригласил нас. — Хотите поиграть? — оценивающе посмотрел на нас и улыбался.
— Нет, — обе отозвались мы.
— Чего вы сегодня такие? — смерил нас взглядом и нахмурился. — Давайте, давайте быстрее, — кивнул головой в сторону. — И так опаздываем, — взглянул на часы на руке.
— Здесь так скользко, — отозвалась Светка и снова дрожала.
Вошли в подъезд, Светка стучала каблуками по светлой плитке. Юра нажал на кнопку и лифт поскрипывая опускался откуда-то с верху. Подружка с красным носом и щеками продолжала трястись от холода, захотелось достать телефон и сделать несколько фото. Двери лифта открылись, все вошли в достаточно просторную кабину. Мужчина быстро нажал нужную кнопку. Не привыкла к ним и всегда ощущаю легкий дискомфорт, взглянула на себя в зеркало. Я среднего роста, стройная, вполне симпатичная, мороз красиво раскрасил мои щеки. Улыбнулась сама себе, расстегнула до половины замок на куртке. Снова вспомнила слова Юрия Степановича, что он для нас придумал, он спокойно стоял и смотрел, как менялись зеленные цифры на табло.
Хорошо, что он спешит, а то точно придумал бы для нас что-то. Предложил бы поцеловаться, раздеться, обменяться бельем. Волна возбуждения прокатилась по телу. Нас сейчас ждут двое или трое мужчин, может зря согласилась, завтра утром на пары, мороз такой. Сейчас бы вместе легла бы с Яной, поласкались перед сном. Дверь с тихим скрипом открылась, Юра вышел из лифта, достал ключи из кармана и искал нужны. Шагнула на площадку, разглядывала одинаковые металлические двери. За ними сейчас обычные семьи, смотрят телевизор, ужинают, укладывают детей спать, а нас привезли доставить удовольствие мужчинам. Глубоко вздохнула, замок щёлкнул, дверь открылась. Слышались какие-то разговоры.
— Заходите, — Юра махнул рукой. — Не выпускайте тепло, — он закинул шапку на вешалку и расстегивал пальто.
— Юра! Где тебя так долго носило? — услышала я голос его шефа он стаканом в руках вышел в коридор, оценивающе посмотрел на нас, слегка жмурил глаза. — Мы вас заждались, играть начали.
— Машину еле завёл, — оправдывался Юрий Степанович, наклонился и возился со шнурками на ботинках.
Виталий Михайлович понимающе закивал, поднес к губам стакан и сделал несколько глотков коньяка или виски. Наблюдал, как мы раздеваемся. Он среднего роста, в районе 40, короткие темные волосы, чуть полноватый, белая рубашка обтягивала выступающий живот, пухлый нос, круглая голова, на шее виднелась золотая цепочка.
— Михалыч, ты где? — крикнул какой-то мужчина. — На тебя сдавать?
— Да! — ответил он им, разглядывал наши фигуры. — Давайте оперативно.
Шеф направился в большую комнату. Сняла верхнюю одежду, прислушивалась к звукам и разговору мужчин. Кажется, они играли в карты, ощущала запах табака. Недовольно скривилась. Светка смешно потирала свой красный нос, теперь он казался еще каким-то багряным.
— Девочки, давайте в комнату, — Юрий подошел и открыл дверь в спальню. — Давайте, давайте, — замахал рукой.
Вошли в просторную спальню. С моего прошлого визита здесь ничего не изменилось, всё в светлых и белых тонах, громадная кровать, зеркальный шкаф купе, комод, тумбочки. Неяркое освещение создавало какую-то интимную обстановку. Поглядывала на своё отражение. Казалось, что рядом стоят еще две молодые, симпатичные, похотливые и развратные девушки, которые застыли в предвкушении секса. Юра открыл дверцу, достал и положил на постель сложенную одежду.
— Оденетесь и приходите в комнату. Я вам мешать не буду. Только, быстро, — он наклонил голову и изменил тональность голоса. — Даю вам максиму 10 минут. Поняли? — постучал по часам на руке.
— Да, — ответили мы, закивали и переглянулись, старалась рассмотреть, во что он хочет нас нарядить.
— Надеюсь, Алёна не ошиблась с размерами, — он почесал голову и улыбнулся. — Хотел сам купить, но понял, что не смогу. Ладно давайте, постарайтесь побыстрее.
Юра вышел из комнаты. Переглянулась со Светкой, мужчины за стеной оживились. Подошла к кровати, видела две пары черных чулок и столько же комплектов красного, кружевного белья и туфли на платформе и громадной шпильке. Ага, вот его сюрприз, вспомнились кадры из порно фильмов, где развратно одетые девушки крутились у немолодых мужчин, волна возбуждения прокатилась по телу, дырочка увлажнилась.
— Раздевайся, — толкнула меня подружка. — Как тебе? — кивнула она в сторону шмоток.
— В таком, точно, будем, как шлюхи, — подняла лиф и приложила к груди. — Кажется маловат. На тебя, разве, налезет? — протянула его подруге. — Думаю, на меня маловат.
Света только улыбнулась, кинула его на белую постель с красными и розовыми цветами по краям. Повернулась ко мне спиной, откинула волосы.
— Расстегни, — попросила она и смотрела на наши отражение в зеркале. — А, если не налезет? Что тогда?
— Не знаю, — пожала плечами и потянула молнию на её сером платье с длинным рукавом. — Голыми пойдём.
Хихикнули, Светка сняла его с себя, на ней черный лиф красиво подчеркивал её грудь. Стянула свою кофту и майку, поправила волосы, сунула её на пустую полку в шкафу. Закинула руки за плечи и расстегнула зеленый бюстик. Подруга осторожно снимала колготки, серые стринги, красиво выделяли её попу, захотелось толкнуть её на кровать, широко развести ножки и вылизать её ткущую промежность. Доносился мужской смех, любовалась в зеркале своей грудью второго размера, небольшие сосочки торчали и требовали ласки, возилась с пуговками на штанах, выглядывали колготки. Как Светка и решилась идти так, она освободила свою грудь почти третьего размера, розовые соски манили, мелкая дрожь прошла по телу.
— Илона, хватит меня разглядывать, — она сдвинула свои светлы, узкие брови. — Переодевайся быстрее.
Вздохнула и кивнула, потянула штаны, они легко скользили по черным колготкам. Стащила их, сложила и положила в шкаф. Спустила колготки до колен, села на постель и спускала их дальше. Не хотелось сделать затяжек. Голая Светка села рядом, кровать прогнулась еще больше, переглянулась с ней. Видела наши отражения, может девушек с той стороны никто ни ждёт, и они сейчас отдадутся страстному сексу. Приятное тепло разлилось по телу. Стянула полосатые носочки, поднялась и положила в шкаф, сунула пальчики под резинку темно-зеленных стрингов и спустила их вниз. Светка довольно смотрела на меня и осторожно натягивала на свою стройную ножку черные чулок. Обе улыбнулись, по её выражению лица поняла, что она тоже меня хочет. Родители через неделю собирались в село с ночевкой, квартира останется в полном моём распоряжении. Можно пригласить подругу и приятно расслабится.
— Илона, чего улыбаешься? — Света взяла другой чулок, одевала его и любовалась моим телом. — Сексуальная ты штучка.
— Потом расскажу, — махнула рукой и села рядом с ней. — Ты тоже ничего, — наклонилась и толкнула её плечом.
Обе хихикнули, разорвала упаковку и осторожно натягивала чулок на свою стройную ножку, губки набухли, блестели от смазки. Мурашки пробежали по коже, Светка взяла белье и вертела его в руках.
— Кажется, оно одинакового размера, — старалась разглядеть что-то на бирках и кривилась. — Вот сучка, она ж нас видела, а размеры какие, — недовольно крутила головой.
— Девочки вы долго? — в комнату заглянул Юра, довольно улыбнулся и смотрел на нас. — Давайте быстрее, не заставляйте вас ждать.
— Юра, ваша помощница дура, — сердито говорила она и показывала мужчине белье. — Оно на нас не налезет.
— Постарайтесь, уж как получится, — спокойно говорил он и вздохнул. — Давайте еще пять минут.
Юра облизал губы, еще раз смерил нас взглядом. Дверь закрылась, Светка пыталась натянуть на себя красный лиф, с маленькими чашечками слегка прикрывали её красивую грудь.
— Чего смеешься? — она дальше сердилась. — Давай одевайся, — схватила и кинула мне комплект. — На тебе также будет.
Продолжала хихикать, подруга одевала узкие трусики, которые практически ничего не прикрывали. Закинула бюстик, застегнуть его не получалось, максимально выдохнула, но зацепить крючок не могла.
— Свет, помоги, — попросила её и повернулась к ней спиной.
Она подошла, потянула, ткань неприятно врезалась в кожу. Вот сучка, она на кого их покупала. Светлана справилась, нормально дышать не получалось. Хотелось, реально, побыстрее избавится от лифа.
— Всё, — ладонь подружки легла мне на попу и легонько поглаживала её.
— Чёрт, — не знала, как нормально дышать. — Тебе так же жмёт?
— Ага, еле терплю, — её пальчики проскользнули в мою влажную промежность, дрожь прокатилась по телу.
— Свет, не надо, — качнулась ей на встречу, очень хотелось, чтоб она продолжала, но понимала, что тогда мы вовремя не вложимся. — Нас ждут, — дыхание участилось, сильнее сжала зубы.
— Ты же хочешь, — она наклонилась, откинула мои волосы и поцеловала в шею. — Я же знаю какая ты у нас похотливая развратница, — шептала она мне на ушко и целовала его.
— Света, Илона, сколько вас ждать можно, — недовольно звучал голос Юрия Степановича. — Давайте быстрее, — он прислонился к двери и разглядывал нас. — Свет, а тебе идёт. Зря, ты на Алёну.
Светка резко повернулась, по ней видно, что ей хотелось высказаться, но сдерживала свои эмоции. Как-то нагнулась и взяла трусы, казалось, что ткань сейчас треснет и лиф слетит. Натянула трусики, взглянула на себя в зеркале, точно шлюха из порно. Вставила ноги в туфли на каблуке. Хоть что-то великовато, не представляю, как бы в них шла, если б они еще жали. Ощущала себя не привычно. Показалось, что моментально выросла на несколько сантиметров и теперь могла смотреть на всех с высока. Юра довольно наблюдал за нами, видела его улыбку и блестящие глаза.
— Всё? — спросил он разглядывал нас. — Не думал, что вы на столько эффектно смотритесь, — он поправил ремень и штаны. — Прямо здесь бы на вас набросился.
Хихикнули, смотрела на наши отражение, еще б прически и макияж ярче, точно типичные героини дешёвого порно. Нормально дышать не могла, лиф сковывал движения, трусики почти ничего не закрывали. Юра махнул нам рукой, Светка последовала за ним, я двинулась и чуть не свалилась. Не привыкла к такой обуви, не хватало ещё упасть. Ступала осторожнее, хотелось ущипнуть Юльку за попу. Вспомнилось, как еще в первом классе щипала за попу одну вредную одноклассницу и списывала на мальчиков, она сердилась и била их, а они её, а я довольная смеялась. Дрожь волнами прокатилась по телу. К удивлению, холода больше не ощущала. Слышала голоса мужчин, они обсуждали игру и вспоминали и о нас.
Вошли в просторную большую комнату. По среди комнаты стол, за которым разместилось трое мужчин, вся мебель в темно-коричневых тонах. Стенка, большой угловой диван, телевизор на стене, два кресла, стеклянный столик, на котором стояли алкогольные напитки и закуска. Пахло табачным дымом, в пепельнице лежала дымящееся сигара, раньше видела их только в кино, от неё к потолку тянулись ниточки дыма, они покачивались в потоках воздуха. Видела, как мужчины уставились на нас. Шеф постукивал по столу, точно сейчас накинется на нас, но он только удобнее сел на стуле.
Волна возбуждения пронеслась по телу, дырочка текла, сосочки набухли. Нормально дышать не поучалось, под руками болело, ноги дрожали. Нервно сглотнула, Юра стал, между нами, легонько поглаживал наши попы. Казалось, что он сейчас потянет и сорвет тесные трусики, избавит от жмущего бюстика. Он только довольно улыбался и тискал нас.
— Знакомьтесь, — легонько шлепнул меня по попе. — Это — Илона, студентка, красотка и развратница, — мужчины заулыбались и разглядывали меня. — Это — Светлана, — представил подружку, как она любит, так же игриво ударил её по попе. — Студентка юрфака, игривая и похотливая малышка. Сегодня на вечер они полностью в нашем распоряжении. Виталия Михайловича вы знаете, а это — наши партнеры с Винницы Константин Петрович, — мужчина помахал нам рукой. — И Степан Адамович, — он улыбнулся и кивнул головой.
На минуту установилась пауза, мы разглядывали мужчин, они любовались нашими практически голыми телами. Константину Петровичу под 50, слегка полноватый, почти полностью седой, большая лысина на голове, морщины на его лице образовывали своеобразную сетку, он довольно потирала толстые ладошки. Наверное, представлял, как войдёт в нас, сорвёт одежду, накормит нас спермой. Сглотнула, видела, как движутся его серые небольшие глаза. На нем светлая рубашка, красный галстук почти полностью растянут и просто висел на шее. Степан Адамович явно моложе всех, на вид ему 35—40, щуплый, худощавый, покручивал длинными пальцами стакан с виски. Какие мысли у него в голове. Провёл рукой по коротким каштановым волосам, его дыхание заметно участилось. Жаль, что за столом не видела его. Думаю, что у него явно встал. На нём синий костюм в полоску, голубая рубашка и галстук такого же тона.
Юра стоял рядом и поглаживал нас, возбуждение только нарастало. Ноги непривычно побаливали. Хоть ни раз оказывалась перед мужчинами, всё равно стеснялась, ощущала, как щеки покрывались уже краской разврата, а не мороза. Пальцы мяли мою попу, скользили по бёдрам, трусики становились всё мокрее. Казалось, что он сейчас сдвинет тонкую полоску ткани и войдёт в меня. Старалась сдерживать свои эмоции. Умелые руки мужчины водили по эрогенным зонам, маленький лиф не давал нормально вздохнуть.
— Давайте выпьем за знакомство, — на правах хозяина предложил Виталий Михайлович и потянулся за бутылкой. — Юр, дай девушкам стаканы. — И продолжим нашу игру, — он принялся разливать виски. — Стёп, сдавай. — толкнул ему колоду карт.
Мужчина дернулся, снял пиджак и повесил его на спинку стула. Принялся тасовать карты. Юрий Степанович поставил два пустых стакана и сел на место. Мы так и стояли, переглянулась с подружкой. Заметила, как торчали её сосочки, на свои посмотреть не решилась. Шеф налил в стаканы виски.
— Берите девочки, — кивнул он нам и подозвал к столу.
Шагнула в их сторону, чуть не свалилась. Хорошо, что успела схватится рукой за стол. Мужчины засмеялись, коричневый напиток покачивался в сосудах. Стало не ловко, хотелось убежать. Подумают, что я пьяная. Не привыкла к таким шпилькам. Светка потянулась за своим стаканом. Подала мне руку, но я поднялась сама.
— Всё нормально? — поинтересовался хриплым голосом Константин Петрович.
— Да, — взглянула на него и поднялась. — Не привыкла на таких ходить, — указала на свою обувь.
— Ну тогда садись, — он схватил меня за талию, и сама не заметила, как оказалась у него на коленках, он поглаживал мои бёдра, тискал грудь, другие мужчины явно оживились. — За знакомство, — поднял он свой стакан, сделал несколько глотков, поставил его обратно, горячие ладони блуждали по моему телу.
— За вас, — Юра выпил и поманил Светку к себе.
Степан Адамович раздавал карты. Никогда их не любила, вспомнила еще, как школьницей бегала к одному старшему мужчине, иногда у него собирались друзья и они играли в какую-то игру, в которой ставкой иногда выступала я. Дрожь прокатилась по телу. Показалось гость почувствовал это и сильнее прижал меня к себе. Ощутила, как дёрнулся его орган. Он незаметно глянул на две лежащие карты, улыбнулся и ожидал реакцию других мужчин.
— Пей, пей, — шептал он мне на ушко и поднял мою руку со стаканом. — Не бойся, не обидим тебя, — мял мою грудь. — Ты на каком курсе?
— На третьем, — тихо ответила ему, сделала один глоток, жгучая жидкость стекала в желудок, поморщилась, дыхание слегка перехватило, жар волной прокатился по коже, уши словно кто-то растирал.
Светку лапал Юра и его шеф, их руки изучали её стройное тело, проникали в промежность, тискали грудь, надавливали на сосочки. Она улыбалась и старалась сдерживать свои стоны, смотрела на меня. Степанович бросил на стол две фишки. Вспомнились какие-то фильмы о казино, где мужчины так же играли в карты, мурашки пронеслись по телу. Теперь ощущала себя героиней кино, голова слегка шумела.
— Поднимаю, — Константин Петрович швырнул левой рукой три фишки.
— Пас, — Степан Адамович скривился и кинул карты, больше принялся теперь смотреть на нас, слегка наклонился и дотянулся до моего бедра.
Виталий Михайлович задумался, еще раз посмотрел в карты. Наше присутствие не давало ему сосредоточится. Юра через ткань покручивал сосок подруги, видела, как гримасы удовольствия менялись на её лице. Потекла еще сильнее, старший мужчина нащупал мой клитор и играл с ним. Стиснула зубы и старалась не застонать, казалось, что ткань моих трусиков промокнет насквозь и я оставлю пятно на его брюках.
— Кол, — шеф бросил фишки и постукивал пальцами по столу.
Перевернули три карты, лежащие на столе. Мужчины снова оживились, заглядывали в свои карты, не забывали тискать нас. Старший гость вытащил одну мою грудь и чашечки и мял её своей пухлой рукой. Его член упирался в попу и бедро. Сама трогать его не решалась, ощущала его пульсацию, он казался таким твёрдым. Его коллега дотягивался до меня. Юра сдвинул трусики подружки чуть в сторону, палец проскальзывал в её киску, покручивался в ней, она вздрагивала и приглушенно постанывала. Хотелось её поцеловать, губки с красивым, красным макияж по-своему манили. Вздрогнула, Петрович, ощутил и посмотрел на меня, усадил меня чуть поудобнее, обхватил рукой.
— Хочешь на член? — тихо спросил меня он и его пальцы вдавили мокрую влажную полоску в мою текущую дырочку.
Ничего ему не ответила, быстро и часто дышала. Казалось, что лиф сдавливает мою грудь и не дает схватить воздух. Стало теперь жарко, поглядывала в окно и ночной город, аж не верилось, что там так холодно, а здесь пылает страсть и похоть. На стол положили ещё одну карту, Юра выбыл из игры, и больше занялся Светланой. Усадил её себе на колени, что-то шептал ей на ушко, подруга улыбалась, перебирала его волосы. Я просто сидела, Степан Адамович, двинулся ко мне, вытащил из бюстика вторую грудь и игрался с твердым соском.
Мужчины поднимали ставки, в правилах покера я ориентировалась в общих чертах. Понимала, что сейчас положат еще одну карту и этот раунд закончится. Напряжение нарастало, Юра и Степан обсуждали шансы своих шефов на выигрыш. Просчитывали вероятность каких-то комбинаций. Мысли слегка путались, вспоминала дискуссии, которые слышала еще школьницей. Как голой крутилась у мужчин, они меня так же жадно лапали, иногда сосала им по очереди под столом. Волна возбуждения жаром прокатилась по телу, смотрела на наши отражения в черном прямоугольнике телевизора. Казалось, что там еще одна компания играет в карты и сейчас кто-то вытащит из рукава лишний туз или достанет пистолет.
На стол ложится последняя карта. Шеф довольно улыбается, открывает свои карты. Юра хлопает по плечу, но не забывает и тискать Светку. Степан Адамович гладит моё колено и бедро, подводит пальцы до промежности. Встретилась с ним взглядом. У него красивые, карие глаза, узкие брови, вижу внушительный бугор. Сглотнула, хотелось потянуться к ремню, погладить его вздыбленный ствол. Интересно, он у него большой, облизала губы. Руки слегка дрожали от возбуждения. Подружка вела себя более раскрепощенно.
— У меня тоже фулхаус, только ниже, — Константин Петрович швырнул свои карты и прижал меня к себе.
— Сегодня мой день, — Виталий Михайлович сгребал фишки и довольно улыбался. — Юр понови перед раздачей, — скомандовал он и смотрел, как меня лапали его гости. — Давай на Илону сыграем, — предложил он и ногой коснулся меня. — Потом на Светку, а там уж посмотрим.
— А, давай, — согласился старший мужчина и махнул рукой. — Хоть раз сегодня мне должно повезти, а не всё тебе. Мало, что скидку выпросил, так еще и карта тебе идет. Стёп хоть раз сдай нормально.
Он виновато взглянул и снова тасовал карты. Константин Петрович взял мою руку и водил по своему стволу. Точно перенеслась на лет пять назад, когда также выполняла роль главного выигрыша в картежной игре. Потекла еще сильнее, только тогда это был старый дом, потертая мебель, мужчины попроще. Вся дрожала от волнения и возбуждения.
— Не переживай, — он наклонился и шептал мне на ушко, ощущала его теплое дыхание. — Доченька, больно не будет, ты же так сильно течёшь.
Взглянула на него, видела морщины на лбу, голос звучал достаточно спокойно. Толком не понимала, кто и где меня лапает. На стол снова ложились карты. От них зависело моё дальнейшее участие. Почему-то хотелось, чтобы выиграл Юрий, возле него чувствовала себя как-то более уютно, знала его желания, принимала в себя его ствол. Слышала, как чавкала моя текущая дырочка. Ноги слегка затекли и дрожали, не знала, как сесть поудобнее. Просто не шевелилась. Мужчины делали ставки, на стол летели разноцветные фишки, не думала, что они реально так включатся в игру. Встретила взглядом со Светкой, она улыбалась, моментами закусывала губу, о ней так же не забывали.
Открыли три карты флопа, Стёпа сразу выбыл, но зато активнее тискал у меня между ножками, дырочка пульсировала, левую ногу ощущала слабо, обняла старшего гостя, хотелось ощутить в себе их члены. Ночной город мигал холодными огоньками, на стеклах появился конденсат. Хотелось открыть окно, пустить в комнату свежий морозный воздух, выпустить противный табачный дым. Мысли путались, возбуждалась еще больше. Щеки горели, рука дрожала, водила по плечу мужчин. Его ствол так и просился наружу, казалось, что он сейчас прорвёт ткань, вырвется из плена и окажется во мне. На стол легка ещё одна карта.
— Блин, — шеф ударил по столу, фишки из сложных стопок рассыпались. — Юра, на тебя теперь надежда. Думал флэш собрать, теперь всё. Покажи, что там у тебя.
Степанович поднял свои карты, его начальник довольно улыбнулся. Про себя повторяла: «Пусть победит Юра, пусть победит Юра». Виталий Михайлович усадил себе Светку на колени, выпил остатки виски из стакана и принялся докуривать дымящуюся сигару, выпускал облака противного дыма, они медленно подымались к потолку и куда-то исчезали. Голова шумела от происходящего, Петрович что-то сказал, а я толком не разобрала. Всё тело дрожало, хотелось встать, снять бюстик, вздохнуть свежий воздух. Почему-то слегка подташнивало, толи от виски, толи от противных сигар. Палец Степана Адамовича легонько массировал стеночку влагалища, надавливал на клитор, смазка текла на штаны старшего гостя. Подружка хихикнула, подняла глаза, её грудь так же вытащили, крепкая рука шефа мяла её, крутила соски. Он бормотал ей что-то на ухо, кивал в нашу сторону. Разбирала обрывки фраз. Ставки подымались, мужчины всё активнее лапали нас.
— Будем открываться, — Юра толкнул большую стопку фишек. — Чего зря время тянуть, да и девочкам не терпится, — как-то странно взглянул на меня, перевернул две свои карты.
— Ха, — Константин Петрович широко улыбнулся перевернул одну, затем выдержал небольшую паузу и повернул вторую карту. — Что теперь скажешь?
Степанович только вздохнул, заметно погрустнел. Наверное, ему явно хотелось быть у меня сегодня первым. Старший гость большой рукой сгреб фишки к себе, другой не забывал тискать меня, поглаживал бёдра, проникал в промежность. Ноги еще больше затекли, захотелось подняться, но и дальше сидела
— Ну, что детка, идем, — он постарался заложить мои волосы за уши. — Вы продолжайте, а мне пора опробовать свой выигрыш, — потряс меня и поставил на ноги, но они затекли, и я обратно свалилась на него. — Эй, ты чего так испугалась?
— Ноги просто затекли, — придерживаясь за стол всё же встала. — Сейчас пройдёт.
— Давай, давай, — старший гость шлёпнул меня по попе. — Не терпится с тобой позабавится. Давно уже таких не трахал.
Мужчины засмеялись, его коллега поглаживал моё бедро. Постепенно чувствительность возвращалась, глубоко и часто дышала, казалось, что кожу покалывали, мышцы дергались.
— Пошли, — Петрович схватил меня за руку и потащил за собой.
— Ай, — показалась, что лечу, но он успел меня подхватить, снова слышался смех.
— Ты чего, пьяная? — держал он меня и старался заглянуть мне в глаза, слышала смех других мужчин.
— Нет, — отрицательно закрутила головой. — Это туфли, не привыкла я к таким шпилькам.
— Сними их к чёрту, — поставил меня обратно на ноги, разглядывал мою грудь и торчащие соски. — Идём.
Легкими движениями избавилась от обуви, ощутила какое-то облегчением. Чулки легко скользили по ламинату. Старший гость отвёл меня в спальню. Здесь слегка прохладнее, ничем не пахло, в зеркале еще больше видела его лысину. Хотелось вздохнуть, но не получалось, лиф врезался в грудь. Не верилось, что он выиграл меня в карты, дрожь волнами прокатилась телом. Он снял рубашку, швырнул её на тумбочку, видела его волосатую грудь, выделялся круглый живот, мы с ним почти одного роста. Он снял и положил массивные часы с желтым браслетом. С соседней комнаты доносился смех, наверное, обсуждают нас.
— Хорошенькая ты, сбросить бы мне лет 30 я б с тобой позажигал. Встречаешься сейчас с кем-то? — он сел на кровать, она заметно прогнулась, поманил меня к себе. — Иди сюда.
Стала на небольшом белом коврике перед кроватью. Его толстые пальцы коснулись моей нежно кожи, теперь он поглаживал мои бедра dojki.biz, проводил по животику, тискал грудь, покручивал сосочки.
— Хорошо течешь, — он сдвинул трусики больше, мял влажные, набухшие губки. — Твой парень знает, чем ты занимаешься?
Встретилась с ним взглядом, он вошёл в меня и массировал стеночку влагалища. Сильнее стиснула зубы, но он добавил еще одну фалангу, покручивал их во мне. Дышать не получалось, потекла еще сильнее, моментами он задевал клитор. Мужчины снова смеялись, вздрагивала, видела наши отражения.
— Тебя трахают разные мужчины, а потом ты с ним болтаешь и целуешься, как ни в чём не бывало? — он задвигал рукой быстрее, и я не смогла сдержать стоны. — Отвечай блядь! У кого я спрашиваю? — шлёпнул меня по груди.
— Да, он ничего не знает, — со стонами произнесла я, слышала, как чавкала моя дырочка.
— Сладкая ты малышка, — он резко дернул, ткань трусиков порвалась, и они упали на ковёр. — Часто он тебя?
Пожала плечами, легонько покачивалась. За стенкой что-то обсуждали, может, кто-то выиграл Светку. Он трахнет её там или придут сюда, на такой кровати легко смогут расположится три пары. Нам бы такую кровать с Янкой в общагу, хотя она б заняла всю комнату, зато спокойно могли бы развлекаться, устраивать вписки и не боятся, что она сломается. Задрожала, дырочки пульсировали. Мужчина вынул из меня свои пальцы. Еще б немного и б кончила, сердито посмотрела на него, он неспеша поднимал их, размазывая мои выделения по моему телу, коснулся соска, провёл по губам. Сана не поняла, как обхватила их.
— Любишь сосать? — он улыбнулся и поднялся.
Кивнула головой, обсасывала его пальцы, он надавливал на язык. Другой рукой мял мою грудь, капли смазки покатились по бедру. Рот заполнялся слюной, как могла сглатывала её. Разогрелась от страсти и похоти, аномальный мороз казался где-то далеко. Константин Петрович пытался потянуть лиф, но у него не получалось, он надавил мне на плечо, опустилась коленками на ковёр, на штанах виднелся внушительный бугор. Вздрогнула, облизала губы, потянулась к его ремню. Пальчики дрожали, хотелось поскорее добраться до члена. Расстегивала пуговку, лиф мешал, сама хотела его поправить, но у меня ничего не получалось.
— Мешает? — он сам наклонился и пробовал расстегнуть застежки, но он так плотно сидел на мне, что ничего не получалось. — Чёрт, как ты его одела?
— Светка помогла, — ответила ему и спустила его штаны.
— Я тебе компенсирую, — он резко дернул, услышала, как порвалась ткань, он стянул с меня его и кинул в сторону. — Хочешь сосать?
Закивала и улыбнулась, чуть отклонилась, смотрела на его серые трусы в полоску. Теперь ничего не мешало дышать, реально, как его смогла на меня одеть подружка. Он поглаживал свой орган, поманил меня к себе. Снова наклонилась к нему, сама прикоснулась к пульсирующему, твёрдому стволу. Снова смеялись за стеной, услышала какие-то стоны. Неужели, Светку трахают, двое, один, взглянула на стену. Жаль, что не могу увидеть, лучше б мы трахались все вместе, смогла бы полюбоваться, как члены выходят в подружку, растягивают её дырочки, как покачивается при толчках её грудь. рассказы о сексе Глубоко и часто дышала, мелкая дрожь пронеслась по коже.
— Ты так хочешь? — он немного наклонился и поглаживал мои волосы. — Тебя парень вообще не удовлетворяет, что ты шлюхой стала? Любишь мужчин постарше?
Как-то просто улыбнулась, не знала, как ему ответить на столько вопросов. Он просто потянул трусы вниз. Эрегированный орган вырвался на свободу. Он не очень большой в районе 15—16 сантиметров, толстенький, загнут слегка в сторону, небольшая головка, местами на коже виднелись светлые пятна и бугорки вен, небольшие яйца скрывались в растительности на половину из седых волос. Качнулась в его сторону.
— Подожди, — остановил он меня, осмотрелся по сторонам. — Резинки где?
— В комоде, я сейчас принесу, — поднялась и направилась к нему, открыла его, руки дрожали.
— У тебя красивая жопа, даешь в неё? — спросил он и разглядывал мою фигуру.
Взяла упаковку и смотрела на него, от окна слегка тянуло прохладой, захотелось прислонится к стеклу и охолодить своё тело. До горизонта тянулись лини уличных фонарей, редкие машины катились по закованному в ледяной плен асфальту.
— Ты всё время такая не общительная? — старший гость поглаживал свой ствол.
Пожала плечами, сама не знала, что ему рассказывать. Самой задавать тему разговора не хотелось. подошла к мужчине, опустилась на коленки. Он сидел на кровати с широко расставленными ногами.
— Ртом оденешь? — он наклонил стоящий кол в мою сторону. — И смазку бери сразу.
— Не получится скорее всего, — произнесла я и разорвала упаковку, не люблю сосать в презервативе, но приходилось, поставила на тумбочку тюбик.
— Учись, ты ж студентка. На каком факультете?
— На экономическом, — обхватила ладошкой орган, аккуратно раскатала защиту, взглянула на него.
— Раз не хочешь поболтать используем твой рот для другого, — мужчина засмеялся и потянул меня за голову.
Уперлась руками в кровать, обхватила губками латекс, он слегка неприятно скользил по ним, ощутила характерный привкус. Перекинула волосы на одну сторону, активнее задвигала головой, старалась всасывать головку, массировала её. Размер позволял спокойно играть с ним. Ноготками дотрагивалась яиц, слышала, как задышал Константин Петрович. Рот заполнился слюной, она стекала тоненькими ручейками по подбородку. Слышались звуки минета, Светка постанывала всё громче. Жар возбуждения волнами прокатился по телу. Текла еще сильнее, сама не заметила, как пальчики оказались на промежности и разминали бугорок клитора, массировали мокрые губки.
— Ох, да хорошая соска, — похвалил меня старший мужчина и покачивал тазом. — Умеешь ртом работать. Со скольких лет сосешь?
Только взглянула на него, но ничего не ответила, покачивала головой, пускала его за щеку. Орган приятно пульсировал, казалось, он стал еще толще. Постепенно привыкла ко вкусу, губы терлись об презерватив. Гость больше откинулся на постель, слышала его дыхания. Дырочка чавкала, хотелось, чтоб кто-то сейчас вошёл и заполнил мои пустующие отверстия. Волны возбуждения прокатились по телу, сама удивлялась своим пошлым мыслям.
— Иди сюда, — позвал мужчина. — Запрыгивай на него.
Выпустила член, от него потянулись ниточки слюны, сглотнула несколько раз, в горле слегка першило, хотелось запить. Вытерла подбородок, забралась на кровать, по соседству снова смеялись. Прислушивалась к звукам, облизала губы. В коридоре кто-то ходил, подумала, что кто-то заглянет к нам, но прошли мимо. Старший мужчина поднял свой орган, опустилась и он плавно вошел в мое текущее лоно. Легко приняла его в себя, стеночки плотно обхватили пульсирующий инструмент.
— Ох, хорошо, — он протянул руки и мял мою грудь. — Нравится скакать на члене?
Закивала головой и покачивалась, дырочка сладко чавкала. Перекинула волосы на одну сторону, видела довольное лицо Константина Петровича, его живот смешно выпирал. Тихо постанывала, кровать скрипела. Слышала разговоры за стеной и стоны подружки. Посмотрела на наши отражения, на миг показалось, что на соседней кровати так же скачет Светлана, мотнула головой, ускорила движения. Мужчина сам подмахивал тазом, старалась максимально подниматься, моментами ствол вываливался из дырочки, но быстро возвращался обратно. На его лбу выступили капельки пота, видела, как он хватает ртом воздух. Стоны становились всё громче, перестала себя контролировать, скорее всего, нас слышали соседи, но это меня мало волновало.
Мы еще нарастили темп, шлепки тел стали громче, разряды наслаждения проносились по нервам, все мысли и волнения покидали мою голову. Сегодня я стала его выигрышем, а теперь готовилась получить свою часть приза. Член приятно двигался во мне, моментами ударялся в матку, мужчина покачивал тазом, сам старался подкидывать моё стройное, разогретое похотью и страстью тело. Задрожала, вцепилась в его плечи, вскрикнула и долгожданный оргазм овладел мною. Свалилась на его грудь. Всё завертелось, мы словно поднялись над кроватью, вместе с нами взлетели красные и алые лепестки роз. Они медленно опускались, скользили по коже, укрывали нас и любовное ложе. Старший гость слегка покачивался, поглаживал и мял мою попу, дырочки пульсировали.
Он резко схватил и перевернул, теперь оказалась на спине, казалось, лепестки и дальше летели с потолка, опускались на меня. Хотелось сдуть их с лица, любовалась идиллией. Константин Петрович что-то говорил, мял мою грудь. Я не понимала его и просто наслаждалась полученным оргазмом. Он закинул мои ноги себе на плечи, потянулся за тюбиком, выдавил смазку на свой член, затем на мою попу и свой палец. Ощутила легкую прохладу у себя в кишке, моргала ресничками, хотела убрать волосы с лица, но мышцы меня еще слабо слушались. Гость потянул меня к себе, прислонил головку, дырочка не хотела впускать в себя твердый стержень. Мужчина приложил дополнительное усилия и преодолел моё сопротивление.
— Ай! — вскрикнула я и дёрнулась, ощущала, как его орган погружается в меня, вцепилась в постель.
— Ох, как хорошо, здесь ещё туже, — бормотал он и не обращал на меня внимание. — Сюда своему парню не даешь? Просит тебя в зад выебать?
Боль смешивалась с остатками эйфории наслаждения. Жар волнами прокатилась по коже, его тело коснулось моего. Он давал мне привыкнуть, довольно улыбался, от него несло алкоголем и табаком, видела слегка пожелтевшие зубы и золотую коронку. Сердце стучало всё быстрее, он покачивался, попа выдавала какие-то звуки. Сильнее стиснула кулачки, стоны становились всё громче, волосы мешали, мотала головой, грудь покачивалась, кровать скрипела. Показалось, что кто-то заглянул к нам, но быстро закрыл дверь. Константин Петрович приспособился и размашисто вгонял свой поршень в мою кишку, он покраснел еще больше, на его шее раздулись вены, орган пульсировал. Он хватал воздух, его ноздри раздувались. Голова соскочила с подушки и моментами ударялась об кровать.
Кричала еще громче, казалось, что нас точно все слышали. Это еще больше подогрело мужчину, он буквально навис надомной, еще быстрее двигал тазом, тела шлепали, на меня капнули несколько капелек пота, хотелось выбраться из-под него, он придавил меня всем своим весом. Закрыла глаза, он до боли сжимал мою грудь, кровь пульсировала в висках, из дырочек текло. Мужчина моментами вздрагивал, орган пульсировал во мне. Он резко вышел из меня, сорвал презерватив, повернул меня к себя. Быстро задергал, и струя спермы ударила мне в щеку, попала на нос и губы, второй выстрел закрыл белой жидкостью мой глаз. Капли его семени летели мне на волосы и грудь.
— Какой кайф, — пошлепал меня по одной, затем по второй груди, слышала его трудное дыхание. — Ох, как хорошо, — он ткнул слегка обмякший орган мне в губы. — Пососи.
Наклонила чуть голову, по лицу потекла сперма, боялась открыть глаз. Обхватила губками его орган. Ощутила в ротике горьковатый привкус спермы и презерватива. Выдавливала остатки семени, он сам водил по стволу. Перекинула волосы, не хотелось, чтоб сперма стекала на них. Легонько двигала головой, слышала стоны Светки. Забавно, с кем она сейчас, с одним или с несколькими. Член став вообще маленьким. Петрович уселся рядом, собрал на палец со щеки сперму и растирал её по моим губам, проникал в ротик. Затем повторял движение.
— Нравится? Вкусная? — ставил он свои вопросы и продолжал меня кормить.
Кивнула головой, сперма слегка горчила, обсасывала его пальцы. За стеной стоны стихли. Светка кончила или они меняют позу. Мелкая дрожь пробежала по коже. Открыла правый глаз, хотелось побыстрее умыться или вытереться. Попа напоминала о себе, коснулась дырочки пальчиками, ощущала там что-то мокрое. Вздрогнула, подняла руку, почувствовала облегчения. На них только смазка.
— Ох, — мужчина лег рядом и гладил меня. — Устал, еще хочешь? — повернул голову и смотрел на меня. — В сперме ты еще красивее. Настоящая сучка.
Улыбнулась, облизала губы. Пыталась вытереть глаз, но не очень получалось. Толстые пальцы разминали мой клитор, тихо постанывала, дырочка чавкала, моментами он вводил их меня, киска пульсировала, немного выгибалась. Ему похоже понравилось, он ввел в меня две фаланги и быстро задвигал рукой.
Снова вцепилась в постель, стонала еще громче, вскрикивала от наслаждения, меня выгибало, слегка подмахивала тазом. Другая ладонь мяла мою грудь. Глубоко дышала, дёргалась, он ловко надавливал на клитор, выгнулась, вскрикнула и оргазм овладел мною. Из дырочки потекла обильная порция соков. Эйфория наслаждения снова захлестнула сознание. Волнами прокатывалась по телу, проникла в каждую клеточку. Снова взлетела и парила от наслаждения. Лепестки окружали меня, они калейдоскопом меняли тональность, складывали композиции.
— Пойду душ приму, — он вытер пальцы об мои волосы. — Хороша, — он улыбнулся и мотнул головой, собирал свои вещи. — Жаль только, что блядина.
Легкая дрожь прошла по телу. Константин Петрович вышел из комнаты. Глубоко вздохнула, расслабилась. Слышала разговоры, нехотя поднялась, села на кровати. Поправила волосы, голова немного кружилась. Еще раз облизала губы, в горле слегка першило. Старалась вспомнить есть ли вода в комнате. Встала подошла к шкафу, достала из сумочки пачку влажных салфеток, принялась вытирать лицо и грудь. Видела своё отражение, из попы по ножкам потекла смазка. Вдыхала запах лаванды, мелкая дрожь прошла по влажной коже. Вытерла между ножками.
Не знала, как вести себя дальше. Идти ко всем, ждать другого гостя в комнате. Подошла к окну, жаль, что сейчас нельзя выйти на балкон. Смотрела на ночной город, пыталась угадать сколько времени прошло, от стекла тянуло холодом. Приложила к нему ладошку и сразу убрала её, на поверхности остались контуры пальчиков. Вспомнилось, как с Юлькой в селе уговаривали Сашу лизнуть замок на их сарае и проверить результат. Хорошо, что он не согласился и бросался в нас снегом, оторвал большую сосульку и говорил, что — это его ледяной меч и если он нас коснется им, то мы превратимся в льдинки, мы убегали от него и смеялись. Улыбка украсила мои уста, видела свое отражение, слегка торчащие волосы.
— Скучаешь, — в комнату заглянул голый Юра и оценивающе посмотрел на меня. — Не стой у окна, еще простудишься.
— Мне очень жарко, — улыбнулась ему и повернулась в его сторону.
— Кто недавно жаловался, что им холодно? — он слегка изменил тональность голоса и вошёл в комнату. — Так хорошо тебя натянули?
Хихикнула, подошла к кровати и села на неё. Разглядывала подкаченное тело мужчины, его орган постепенно увеличивался. Красивые, бритые яйца покачивались при ходьбе. Он сел рядом, поглаживал моё бедро. Дыхание учащалось, сосочки торчали и показывали мое возбуждение.
— Ты так приятно пахнешь? — он наклонился и вдохнул аромат, поглаживал мою щеку и ушко.
— Салфетки с запахом лаванды, — хихикая ответила ему, поглаживала его тело.
— Так бы съел тебя, словно тортик, — Юра дурачился и показывал как будто откусывает от меня кусочки.
Смеялась еще громче, его член набрал полную сил*. Он 17—18 сантиметров, ровный, аккуратная слегка вытянутая головка. Коснулась его ладошкой и водила по стволу, он приятно пульсировал.
— Можно к вам? — в дверях показался Степан Адамович в обнимку с улыбающейся Светкой. — Шефы там беседу о политике завели. С вами точно веселее.
— Заходите, — Юра улыбнулся и махнул рукой.
Разглядывала голые тела пришедших. Гость слегка щуплый, высокий, эрегированный 16 сантиметровый, нетолстый член покачивался, красная, округлая головка блестела на свете. Наверное, подружка сосала ему. Дрожь пронеслась по коже. Они опустились на кровать с противоположной стороны. Сразу включились в любовную игру, Светка наклонилась и принялась своими губками обрабатывать орган мужчины. Переглянулась с Юрием, перекинула волосы на одну сторону, наклонилась и принялась сосать на пару с подружкой. Косилась в её сторону, видела, как ствол погружается в её ротик, как по нему стекают капельки слюны, как её пальчики легонько играют с клитором. С каждой секундой возбуждалась всё сильнее.
Ритмично покачивали головами, на наших щеках образовывались ямочки, слышались звуки минета. Сама так же игралась со своим клитором. Рот заполнился слюной, она выступала в уголках ротика, головка упиралась в горло. Юра поглаживал мою спину, старался тискать груди, перебирал волосы. Импульсы наслаждения проносились по телу. Дырочки пульсировали, хоть попа и напоминала о недавнем вторжении старшего гостя. Обсасывала головку, игралась с ней язычком, член отзывался на мои горячие ласки.
— Как сосёт? — спросил Адамович и смотрел в нашу сторону, надавливал на голову Светки.
— Во! — наш общий знакомый поднял большой палец.
— Поделишься? — гость внимательно наблюдал, как я делала минет.
— Без проблем, у Илоны рот что надо, та еще соска, — он легонько шлепнул меня по плечу. — Иди порадуй Стёпу.
Выпустила член, оборвала тянущиеся ниточки слюны и вытерла подбородок. Сглотнула несколько раз. Повернулась в их сторону, встретилась взглядом со Светкой, обменялись довольными улыбками. Видела потеки слюны и спермы на её лице, интересно, а она заметила следы на моей коже. Мелкая дрожь пронеслась волнами. Двинулась к гостю, Юра поглаживал мою попу, прошелся по промежности.
— Девочки поцелуйтесь, сладко, как вы умеете, — предложил Юрий Степанович и игриво шлепнул меня по попе.
— А, они так могут? — удивленно спросил второй мужчина.
— Еще и не так могут. Они две горячие развратницы. Я с ними многое пробовал потом тебе расскажу.
Обе хихикнули, потянулась к подруге. Наши губки коснулись. Раз, потом еще, нежно скользили, на губах ощущала вкус спермы, только не могла понять чьей. Глубоко дышали, раздавался звук поцелуя, мы покручивали головами. Мелкая дрожь пронеслась по телу. Видела, как за всем наблюдает Степан Адамович и не забывает дергать своего дружка. Старалась более игриво целоваться, показательно боролись язычками, они сплетались в похотливом танце и перемещались между нашими ротиками. Протянула руку и коснулась груди подруги. Юра ввел один или два пальца и легонько трахал мою киску, она чавкала, смазка мелкими капельками стекала по бедрам. Завелась еще больше, стоны срывались с моих уст, Светка покачивалась охваченная страстью. Давно с ней так сладко не целовалась. Она гладила меня, покачивалась еще сильнее, стоны становились громче, дырочки пульсировали.
— Поигрались и хватит, — остановил нас Юра и снова шлепнул меня по попе. — Иди покажи гостью, как умеешь ротиком работать.
— Ты чего, пусть бы лизались, — Адамовичу явно понравилось наблюдать за нашими ласками.
— Ты ж сейчас сам кончишь, — Юрий потянул Светку к себе.
Облизала губы, взглянула на голую попку, подружки. На её слегка красны, набухшие губки, дырочка попы свидетельствовала о недавнем проникновении. Дрожь прокатилась телом, сколько членов там побывало. Гость протянул руку и поглаживал мою грудь. Обменялась с ним взглядами. Он рассматривал меня, соски, любовался текущей киской. Перекинула волосы, сама наклонилась к его члену. Света во всю сосала. Я обхватила член мужчины губками, ощутила на нем влагу. Губы легко скользили по стволу, снова хорошо раздавались звуки минета. Старалась поглубже заглотить его, головка ритмично ударялась в горло, слюна стекала на него. Орган приятно пульсировал, дыхание сбивалось.
Поглядывала на подругу, он сладко сосала, хотела протянуть руку, погладить её попу, проникнуть пальчиками в одну дырочку, ощутить пульсацию, приятное тепло и влагу. Массировала головку губками, игралась с его яичками. Текла еще сильнее, другие дырочки требовали к себе внимания. Жаль, что подружка занята, а может лучше член. Большая капля слюны сорвалась с подбородка и упала на кровать. Рука легла мне на голову, поглаживала мои волосы, ощущала, что местами они слиплись, и как он пропускал между пальцами, они неприятно цеплялись за них. Степан Адамович, покачивал тазом, спиной уперся в кровать.
— Хорошо сосешь, — похвалил он меня и сам издавал какие-то звуки наслаждения. — Глубже бери, заглатывай, такой кайф...
Как могла пыталась заглотить его головку, она проскальзывала в горло. Стало снова жарко, вся раскраснелась, пальчиками легонько потирала клитор. Подруга сосала рядом, видела её дырочки, и они по-своему манили. Вся дрожала от возбуждения. Набрала темп, плотно сжимала ствол губками. Гостя затрясло, и порция спермы брызнула мне в рот, за ней последовала вторая. Он захрипел, член дергался, выдавливала из него последние капельки семени, белая жидкость выступила в уголках ротика, стекала по подбородку и капала на него.
— Глотай, глотай, — в экстазе бормотал Адамович и наслаждался полученным оргазмом.
— Подожди, — остановил меня Юра и дернул за руку. — Поиграй со Светкой, много у тебя спермы во рту. Покажи!
Отпустила член, несколько капель упали мне на грудь. Открыла рот и показала ему, дрожала от возбуждения и похоти. Видела заполненный рот подружки, жар волнами прокатился по телу. Светка наклонилась ко мне, наши губы снова соприкоснулись. Ощущала, как смешивались жидкости в наших ротиках. Она стекала по коже капала на кровать, все же сглотнула несколько раз. Мужчины наблюдали на нашими развратными ласками. Мы вошли во вкус и игрались. Передала всё Светке, отклонила голову и широко открыла ротик, и она выпустила струйку в мой рот, текла еще сильнее. Сердце колотилось, поглаживала подругу. Она выпустила всю сперму, ласкала мою грудь и сосочки, поглаживала попу. Она отклонилась и теперь я старалась также слить семя в её рот. Струйка попадала ей на губы, красиво рисовала круги на зыке.
Всё время поддерживали визуальный контакт, ощущала, как дрожала подружка. Неуверенно массировала её грудь, она поглаживала моё бедро. Последние капли полетели в её ротик. Облизала губы, наклонилась и целовала её щеки, шею ушко, проскальзывала пальчиками и игралась с её клитором, проникала в дырочку, стеночки пульсировали разогретые страстью. Мысли путались от сильного возбуждения. Она толкнула меня, я открыла рот и принимала сперму. Она специально направляла струйку на мои губы, аккуратно покрывала их белковой помадой. Хотелось глотнуть, но старалась себя сдерживать.
— Целуйтесь снова, — скомандовал Юра и подергивая свой член наблюдая за устроенным нами представлением. — Займемся вами.
Прислонилась к губам подруги, жадно целовались, пытались проглотить коктейль из нашей слюны и спермы мужчин. Терпкая жидкость стекала в желудок. Мы охваченные возбуждением и похотью страстно целовались, игрались язычками, крутили головами, гладили пылающие тела, старались пробираться в промежность. Юра взял презерватив, разорвал упаковку и быстро одел своего бойца. Встал возле нас, любовался за горячим и развратным танцем, устроенным нашими игривыми язычками. Капли слюны и спермы капали на наши тела и постель. Одной рукой он вошел в меня второй в подружку.
— Ты кого будешь? — спросил он у Адамовича и не переставал трахать нас.
— Давай их по очереди, будем меняться. Они еще те сперможуйки. Я раньше такое только в порно видел, — предложил гость и тоже возился с защитой. — Они горячие шлюшки. Где ты таких и нашёл?
— Долго рассказывать, а если коротко, то они у нас на фирме практику проходили, — Юра вышел из нас и мокрыми пальцами скользил по коже. — Становитесь раком, ты, с одной стороны, — шлепнул меня по попе и указал на край кровати на против окна. — А, ты с другой, — ударил по Светкиной попочке.
— Нужно и нам на фирму практиканток брать, часто просились, а мы отказывали. Понятно, теперь кто у них учитель и наставник.
Мужчины засмеялись, встали с кровати. Так не хотелось отпускать с объятий подружку. Всё же разорвали поцелуй, потянулись ниточки слюны. Смахнула их рукой, вытерла подбородок, сглотнула несколько раз. Встала в указанную позу, прогнулась больше, перекинула волосы на одну сторону, любовалась подружкой. Её красивая грудь мило покачивалась. Юра подошёл к ней, поглаживал подружку, Степан Адамович шире развел мои ножки. Его член прислонился к моей киске, он качнулся и его ствол легко проник в меня. Вскрикнула, задрожала от похоти и наслаждения. Слышались шлепки наших тел, Юрий быстро занялся подружкой. Теперь звуки наших стонов чем-то напоминали какую-то очень модную песенку. Дырочки громко чавкали, по бедрам потекли капли смазки.
Мужчина крепко держал меня за талию, размашисто вталкивал поршень в меня, моментами он вываливался, но моментально влетал обратно, выбивая из меня громкие стоны, кровать поскрипывала, что-то тряслось, но не могла понять, грудь моталась со стороны в сторону, прогнулась еще больше. Импульсы потоком несли по телу, мысли путались. Поглядывала на довольное, раскрасневшееся лицо Светланы, гримасы наслаждения на её лице менялись одна за одной.
— Меняемся, — предложил Юрий вышел из подружки и моментально оказался за мной, схватил меня за талию и потянул на край кровати. — Ножки шире.
Его голос звучал как-то не так. Он прислонил головку, надавил и член легко вошёл в мою попу, схватилась руками за постель. Второй мужчиной занялся подружкой. Не могла сориентироваться, куда он её трахает. Он продолжили свою эстафету. Юра еще быстрее долбил мой анал, боли почти не чувствовала, громко стонала, выгибалась и слегка помахивала тазом. Шлепки тел становились еще громче. Инструмент вываливался из меня, попадал, то в киску, то в попу. Звуки страстного секса заполнили комнату. Путалась в звуках, такого напора я не выдержала, вскрикнула прогнулась еще больше и новый оргазм овладел мной. Всю трясло, дырочки пульсировали, по бедрам побежали ручейки. Подружка громко вскрикивала и получила свой оргазм.
Я словно взлетела к небесам, сознание покинуло моё разогретое страстью и похотью тело, ощущала легкость и блаженство. Разноцветные полоски цветов тянулись в бесконечность, они словно взорвались и засыпали нас холодными лепестками. Они дотрагивались раскаленной кожи и моментально сгорали. Мужчины что-то говорили, волосы полностью закрыли лицо. Юра положил меня на кровать, но горячие ладони подняли обратно. Член вошёл в попу и трах продолжался. Голова скользила по мокрой постели, вся вспотела, стонала и хватала воздух. Светка дополняла меня своими вскриками. Кто-то заглянул в комнату, снова разговор, но меня это вообще не волновало. Член поочередно менял дырочки. Мужчины снова менялись нами. Слегка потеряла реальность, даже не понимала, кто меня трахает.
Вспышка и новый оргазм, все дырочки пульсировали, меня трясло от неземного наслаждения. Казалось, вибрировало всё тело, подпрыгивала не только кровать, но весь дом, город. Касалась тела подружки, кто-то из мужчин прижался и получал свой оргазм, орган пульсировал в моей разогретой трахом попе. Подружка еще постанывала, но второй мужчина продержался ненамного дольше. Непривычная тишина слегка пугала, слышалось только наше дыхание.
— Ух, — вздохнул Юра, вытер пот, вышел из моей попы и осторожно опустил меня на постель. — Ты сколько раз кончила? — наклонился он и пытался заглянуть мне в глаза, но понял, что я на своей волне поднялся обратно.
— Юр, пошли выпьем. От них сейчас всё равно никакого толку, — предложил гость и разглядывал своё красное лицо в зеркале.
— Ладно, — он шлепнул меня и Светку по попе. — Отдыхайте.
Мужчины вышли из спальни. Мы обе лежали на кровати, вытянула ноги, растраханные дырочки напоминали о себе. Взяла подружку за руку. Обменялась с ней взглядами, она потянулась, и мы нежно соприкоснулись губками несколько раз. Наши голые, мокрые, горячие тела освещала холодная луна, она словно пыталась остудить нас и нежно ласкала своими белыми лучиками. Глаза медленно закрылись, и мы обе погрузились в крепкий сон.

 --- Посвящение парня в мужчину или новая Крестная --- (подчинение, потеря девственности, фемдом)

Одна девушка увидев мои рисунки о куни, у меня на страничке, написала что, я наверное ещё в школе попробовал женскую киску у взрослой женщины? Она как Нострадамус, была права — так и было в самом деле.
Мне было 18 лет. Тогда я проходил в школе в военкомате медкомиссию. Медсестричка, лет 35+, очень впечатлила своими формами. Увидев моё замешательство, заулыбалась мне. Комиссию парни тогда проходили в одних трусах. Вот у меня тогда и стался конфуз — мой малыш поднялся в трусах. Она засмеялась и в невзначай его потрогала через трусы. Я весь день тогда ходил, словно заколдованный. А на вечер, встретился с нею. Вот она и научила лизать до сквирта. Только сейчас сижу и вспоминаю подробности 30-летней давности... Может и вправду они изменили мои пристрастия и желания...
... Она просто взглянула в мои пожирающие глаза и всё поняла. Немного смутившись, но сразу овладев собой — поправив причёску. Опустила глаза ниже, в то место, где мою наготу скрывали трусы-боксёрки, тут уже я увидел расширившие у неё от увиденного глаза и выступивший румянец от смущения — просто на её глазах он начал в трусах подниматься. Я от неожиданности и стыда сразу машинально начал прикрываться руками... весь побагровел от сознания того, что моё возбуждение видит зрелая симпатичная женщина. Она увидев моё состояние, переменилась на глазах, уверенно встала со стола, подошла ближе, обняла за плечи:
— Мальчик, что тебя так смутило, чем ты так взволнован?... одной рукой она погладила игриво по голове, успокаивая меня. Я весь дрожал. Другая её ручка опустилась ниже, нежно прикасаясь к коже своими бархатными пальчиками, на грудь, к животу и вот она уже лягла на возбужденный член... Через тонкую ткань, я почувствовал ее горячую ладонь. Она на ушко полушепотом:
— Успокойся! Перестань дрожать, и расскажи что случилось?...
— Ты стесняешься своего выросшего пениса? То что с тобой произошло — это нормально. Это природная реакция мужчин. У тебя эрекция. Тебе уже 18 полных лет, ты становишься физиологически мужчиной...
— Что побудило у тебя эрекцию? Была ли она у тебя раньше?
— Нет, никогда не было, — приглушено и хрипло ответил я.
— Когда ты зашёл ко мне в кабинет, у тебя он не был эрогированным?
— Нет.
— И перед моим визитом, ты не видел девушек, женщин.
— Нет, я к вам сразу зашел от хирурга-мужчины.
— Славненько. Так это значит, я тебя так взволновала... Это хорошо. Мне приятно, что я тебе нравлюсь... — Это меняет дело — с воодушевлением и улыбкой сказала она.
И с этими словами она подошла к двери и закрыла на ключик замок. Я уже немного успокоился. Может я даже больше переживал, что кто-то зайдет и увидит нас, чем стыдился такой роскошной женщины в тесниньком халатике, через который можно было угадать упругую грудь, которая была на половину открыта, с длинными на каблучках ножками, широкими бедрами... От неё просто в воздухе чувствовалось женской привлекательностью. Она пролистав мою карточку и прочитав в ней моё имя:
— Продолжим, Артём. Ты когда-нибудь, видел голую женщину или девушку, кроме как в телевизоре или в нете? Что ты снова застеснялся?
Я отрицательно пошатал головой...
— Нет... , так и скажи, нестесняйсь. Ты должен со мной быть предельно честным и открыться мне полностью. Между нами не должно быть секретов и недомолвок. Я же врач, ничего плохого тебе не сделаю...
— А эякуляция у тебя бывает ночью?
Я еще больше оробел от её вопросов — не зная, что ответить, даже больше стесняясь ответить.
— Ты не знаешь что это такое? Это когда ты весь там мокрый, после эротических снов.
— Да, — ответил я.
— Это хорошо. И сколько уже времени?
— Почти год..
— А как часто это происходит у тебя?
— 2—3 раза в неделю.
— Прекрасно, — улыбнулась она. — Так ты половой гигант, если так часто непроизвольная эякуляция происходит. — Тут нечего стесняться — это всё природно и естественно! — взбодрила немного меня.
— Значит так, продолжим твой медосмотр? Я врач-уролог. Сегодня нам еще много предстоит с тобой проделать. Я должна взять все нужные анализы. А это взятие мочи, пробы секрета простаты и сдача спермы. — Но у тебя же эрекция или стояк, как же ты сдашь мочу? — шаловливо снова потрогав мой возбуждённый орган.
— Давай сначала проведем измерения и запишем всё в твою карточку, может ты немного успокоишься. Так начинаем с температуры. Температуру для правильности измерений интересующих нас органов, будем мерять, не так как ты привык — под мышкой. А двумя градусниками... я оторопел
— Скидай свои трусы... не стесняйся врача, — и сама уверенно стянула их с меня:
— Ох какой он у тебя большой. Ложись на кушетку... Я послушно лег, думая что если ляжу на живот, то спрячу так свою наготу.
— Нет на спину. Согни ноги в коленках и держи их руками. — Хорошо. Я сразу не понял, это была не кушетка, а трансформер-гинекологическое кресло. Она легким движением нажав на педали внизу и какие-то кнопочки, разложила его. Ловко пристегнула ремешками одну за другой вытянутую ногу, потом завела за спину руки и тоже их пристегнула крепкими кожаными ремешками. Я был полностью обездвижен. Она отвернулась, и начала брязкать инструментами, что-то ища и подготавливая. Меня это очень взволновало — я никогда еще не был так привязан и обездвижен перед чужой незнакомой мне женщиной и чувствовал себя не в своей тарелке... Тема медфетиша меня безумно взволновала... Гинекологические кресла, всякого рода расширители и клизмы, катеторы и зажимы, разные железочки, которые так страшно звенят — все это возбуждало мою фантазию и заставляло размышлять и мечтать...
Она смазала обильно пальчиком в латексных перчатках мою дырочку. После проникла в неё пальчиком. Потом всаживала мне градусник, сначала один в попу, другой в уретру моего малыша — измеряя так специфически температуру... Пока меряется температура, она трогает мой член ручками в латексе, приятно его сжимая:
— Он нам еще нужен в стоячем положении... Потом вынув градусники, что то записала в карточку. Дальше обматываешь тесно мой возбужденный член липучим поясом томографа, измеряя так им давление... Ммм
— Ты не знал, что у возбужденного пениса тоже есть давление? — с насмешкой иронически спросила доктор и снова что то записала... потом... ммм, послушала стереоскопом моё встревоженное дыхание и учащенное биение сердечка... Я был опешен, что не только грудь им слушают, но и головку члена и мошонку... От этих манипуляций её ручек и холодного метала, я еще больше завелся..
— Оооо, он у тебя еще больше вырос. Но это не предел думаю. Для измерения максимальных размеров твоего члена, и взятия секрета, мы сейчас сделаем масаж твоей простаты... — она не давая прийти в себя ловко просаживает до упора указательный пальчик, немного им подвигав в попе — вынимая и снова проникая туда-сюда... От этого я уже немного постанываю. Через некоторое время просовывает уже второй, и поступательными плавными движениями массажирует, что-то во мне внутри. От чего мой член наливается до громадных размеров и из него начинает обильно сочиться жидкость. Мне от этих манипуляций стает безумно приятно... Она ловко второй ручкой собирает шпателем, жидкость в подготовленные раньше стеклянные баночки.
— Тебе приятно? Вижу. Можешь не отвечать. — Но не вздумай кончать, без разрешения, потому что будут не правильны данные... Сперму мы возьмом в конце, пусть она набирается пока до максимума в твоих тяжелых уже, смотрю яичках.
— Ну тепер, смотрю можно уже измерить его параметры.
Взяв со стола гибкий резиновый метр, она измерила его длинну, обхват снизу, ручкой сдернув кожицу оголила головку, томно прошептав:
— Ох какая она большая и красивая!
Измерила диаметр... Потом расширителем промеряла отверстие уретры. — Оооо ммм — туда при желании может проникнуть мой, даже пальчик, наверное пока только мизинчик, но всё возможно со временем, — подумала про себя докторша, — Я может смогу корда-нибудь трахать пальчиками и твой пенис, проникая в него всеми по очереди.
— А сейчас возьмём твою мочу, ты смотрю сегодня за весь приём у врача, так и не потерял свой стояк. А как же будешь писать? — велело с издевкой спросила у меня.
— Вот баночка, ты должен наполнить её до верху. Я был не в себе от её издевательских слов. — Ты же не собираешься выписать её всю мне на потолок))?... Сделав паузу и смотря в мои глаза и наслаждаясь вызвашим во мне чувства стыда и похоти, смилостившись проказала:
— Ну хорошо, я помогу тебе — загадочно посмотрев на меня, что то достала у себя со стола, и плавно и аккуратно просаживает катєтор в мой всё еще набухший член... перекрыв какие то кранники и заблокировав его таким образом, что ни сперма, ни пописать не выйдет из него даже капельки без её воли...
— Пока пусть катетер побудет в тебе, ты должен очень захотеть пописать, для того чтобы сильный поток мочи ввобрал полностью в себя секрет простаты, и в лаборатории смогли правильно разобраться с твоими показателями. — А пока послушай меня, мы поговорим по душах с тобою. Ты всё еще сильно возбужден — ты так же сильно хочешь меня? — Тебя я так волную? Я кивнул. — Как я и говорила тебе раньше, что физиологически ты уже сделался мужчиной, но в своих мыслях и действиях, ты еще — Мальчик. Физически, пока ты не знал женщины, не владел нею, не касался губами её киски и не лизал её, не пил её сока — ты не Мужчина пока, а так Зародиш. Сегодня будем делать из тебя полноценного Мужчину — ёбаря, лизуна, трахальщика, который будет угождать женщинам и приносить им столько удовольствий. И ты никогда не забудешь этот день в своей жизни. Считай я буду твоя вторая Крестная мать, посвящая своего мальчика в Мужчинку.
— Может мне скинуть халатик? Я еще больше напрягся от желания и похоти...
— Но сначала я сниму трусики. А то они уже совсем мокренькие стали, от постоянного вида твоего Малыша-Бальчиша))). Так она томно медленно стянула свои влажные трусики, расстегнув перед этим на халатике нижние пуговицы, оставив только верхнии, что бы я хорошо видел:
— Понюхай их, вдыхни аромат моей киски. И делай так всегда в подальшем. Запомни первое правило повождения с женщиной: — Ты должен сначала нюхать и вдыхать аромат своей самки, пьянеть от него, тогда будут намного ярче твои эмоции и ощущения. Потом она запхала их полностью мне в рот. Теперь от тебя не нужно никаких слов — в подальшем ты слушаешь меня внимательно и словно губка всё впитываешь в себя. Если надо будет, то кивнёшь головой. А то может быть дальше — будет немного боль, не хватало что бы ты тут поднял всю клинику на ноги своим стоном или криком...
Я почувствовал в животе резь и давление мочевого пузыря. Мне очень безумно захотелось писать...
Она увидев моё желание, строго:
— Нет, еще нельзя. Потерпи, нужно еще в тебя влить немного жидкости, грам 300. Выдержишь? А кто тебя будет спрашивать, ты же всёравно молчишь с закрытым ртом. А молчание — знак согласия, — весело сказала мне. Но так, как твой рот занят и жидкость долго будет всасываться, мы ее введем прин*дительно, через член. — Я как раз уже давно хочу пописать... Смотри на мою писечку и любуйся ею. Это второе правило. Запомни его — ты должен всегда любоваться женской писечкой, как объектом поклонения ей. И ты присунувшись чуть не впритык ко мне, вилезши на стул, начала на моих глазах писать в широкий кувшин.
— Посмотрим сколько ты выдержишь. Ввзяв со стола большущий шприц, наполнив его жидкостью, ввела через рассказы эротические шланг катетора мне в и так переполненный мочевой пузир, постоянно поглаживая ручкой член...
— Посмотрим сколько времени ты сможешь пробыть с переизбытком мочи. Мужчина это не только ёбарь, это и стержень, скала, который может много выдержать, перетерпеть и не сломаться. Это третье правило...
— Ну что продолжим процедуры, — она открутила кран и подставила конец гибкого шланга в баночку, закрепила её... и обеими ручками поглаживая пенис, начала спускать с меня мочу. Сначала очень медленной струйкой, потом сильней, пока всё до капельки без моей участи и напряжения члена, как при обычному писаньи, не выбегло в банку. Потом встала и спрятала её в холодильник: — Что бы не исказились пробы простаты в мочи... Потом осторожно, с поглаживанием, вынула из меня длиннющий катетер и уже озорливо улыбаясь прошептала:
— Молодец, теперь можно и пальчик свой попробовать просунуть в твой писюн... я был не в себе представив это, но ничего не мог проговорить так как в роте был кляп из трусов. — Не переживай так, я буду предельно осторожна, ты не почувствуешь боль, ну может чуть-чуть в начале, а скорей наоборот почувствуешь кайф от этого. Как и я, от эмоций потрахать тебя. — Потому с этого дня, я и твоя Крестница, что первым в жизни не ты трахал кого-то, а Я тебя в твой эрогированный членчик. Я покрылся испаринами от страха быть отраханым впервые, пальчиком женщины.
— Не бойся так, у меня для этого есть специальная смазка замораживающая боль, и специальные расширители, каждый на пол миллиметра больше другого, словно кольца на пальцах)))...
— Сейчас посмотрим, какого ты предельного размера и впустишь ли ты мой пальчик в свою дырку. А что бы тебя как то подбодрить и поощрить, за то что допустишь потрахать твой член, я обещаю дать после этого себя полизать в мою писечку. — Ты хочешь этого? Знаю хочешь, я видела твои стеклянные томные глазки, когда я писала перед тобою. Ну и Малыш твой согласен смотрю полностью, так как стояк до сих пор у него словно у быка-осеменителя... Она сначала смазала проход в уретру, потом ввёв шприцом смазку по всей её длинне. — Это что бы ты вначале не чувствовал дискомфорта от холодных твердых железок бужей. Но если они тебе не нравятся, то только кивни головой и сразу начнем с моего мизинчика, он то теплый и мягкий. — Что не рискнешь по скороченой программе экстерном быть отраханым моим пальчиком? — Ну как знаєш?
— О кстати забыла о третьем методе снижения твоей жгучей боли, проникновения в уретру, — и привстав подошла к холодильнику и вынула с морозильной камеры вещицу, такую же как и бужи с медецинской стали, похожую на грушу и с втулочкой с прозрачным граненым камешком, по виду как ювелирный:
— Это анальная пробочка, её нужно ввести в твою задницу, в которую мы уже проникали сегодня, для замораживания боли в простате и члене. Это считай местная анестезия... Она смотря на мое волнение и испуг в глазах, сердито вскрикивает:
— Сейчас порву твою целку. Ты же тут еще целочка? Отымею тебя, как сучку, если будешь ворочаться дальше и не пускать мой пальчик... Пробка зашла как по маслу, я почувствовал холод железа у себя внутри. После её устрашающих слов и жгущего мороза от пробки, я уже морально был готов к процедурам с моим членом. Она увидев в глазах моё согласие, монотонно один за другим поочередно вводила мне бужи, пока предпоследний не остановился на входе, это был 11-миллиметровый. Доктор видя это томно проказала:
— Ну что набирай полную грудь воздуха и терпи я буду медленно, что бы ничего не порвать там тебе. Пропустишь этот в себя, позволю тебе разочек лизнуть мою текущую писю... он туго, растягивая мою головку начал проникать в уретру... Она словно зачарованная смотрела на это, я видел в её глазах, огоньки похоти и удовольствия от проникновения. — Мда-ааа он проник полностью. — Ты молодец, принял в себя 11-й.
Получай награду, заслужил!
Нажав какую то педальку в кресле, положила меня в нём лежа и села на мой рот. От такого долгого и страстного желания почувствовать на вкус её писю, я был на седьмом небе. Но это быстро закончилось, она в мгновенье поднялась и с издевкой приморгнув сказала: — Что сладкое, после пальчика в члене...
— Теперь выбирай или мой пальчик-мизинчик или 12-й буж, они приблизительно равны в диаметре. Я взглядом показал на палец. Она довольна, этим выбором, обильно снова смазала обезболивающей сказочкой палец. И начала сначала играясь с растянутой бужами дырочкой, потом понемногу делая попытки проникнуть им в член. Но все попытки были тщетны, он ни как не пролазил. Докторша озадачено, шаловливо прошептала мне на ушко:
— Давай еще испробуем один способ порвать твою цэлку. Сначала пряником, потом кнутом — если не поможет пряник.
Тогда нагнувшись вынув язычка начала водить им по уздечке головки, потом в саму уретру словно трахая им член, а обеими ручками, внизу члена, разделив в мошонке и взяв плотно в каждую по яичку и начала их тискать.
— Это пряник или индийская практика Камасутры — когда всё не возможное после этого становится возможным. Так вы помогаете яйцам высвободиться от переизбытка спермы, а яйца помогают вам расширить дырку. — Наука анатомии, твердит, что сладкие мгновения перед извержением, делают наше тело еще более эластичным и податливым.
— Но смотри, доводить тебя до оргазма я не буду, так как тогда ни какой пальчик в уретре не должен быть, потому что мы еще в этот момент должны взять всю до капельки сперму для анализов. Поэтому ели и этот метод не даст результат, то придется использовать тогда кнут — в качестве кнута расширитель уретры, такой же как и в гинекологии для рожениц смотреть матку, только поменьше. — И будем им растягивать пока не пролезет мой палец.
Я от такой перспективы совсем не был рад. Но пульсированный масаж яичек дал про себя знать — я застонал, заревев словно зверь. Она сразу выпустила яички, пошлепав в обе руки словно пощечинами эрегированный пенис, что бы пропала надвигающая первая волна оргазма, и сразу с двойным рвением, принялась дырявить мой член, другой рукой сильно обхватила член у основания, передавливая каналы, делая оргазм не возможным... её глаза сияли, когда палец на ноготок проник в член, потом она остановилась, дав привыкнуть уретре к новым размерам, улыбнувшись довольно, принялась дальше проникать пальчиком...
Никакой смазки уже не требовалось, член обильно выделял свою смазочку, после манипуляций с мошонкой и яичками... пальчик постепенно, но уверенно проникал, словно член в тугую нетронутую киску... Оооооо, она начала им делать поступательные движения туда и назад... Она балдела от удовольствия... Это было что-то — боль и кайф перепутались с собой и слились в одно целое, я просто млел в её ненасытных руках... со временем боль совсем пропала. Я видя её желание и похоть, начал в ритм её, движение членом на встречу пальцу... через её пальчик мне передался кайф и была отдача её блаженства... Я снова начал постанывать и почувствовал что уже скоро приближается извержение моего вулкана)... Она тоже почувствовав это, остановилась, осторожно вынула палец, взяла емкость для спермы и надела на головку члена. Банка, как раз была совсем немножко меньше головки и хорошо держалась на члене... и снова сжала яички обеими руками, этого было достаточно, что бы вулкан накопившейся страсти выбухнул, и сперма потекла фонтаном горячей плазмы... её глаза видя это, стали мутно стеклянными.
Сразу после последней затухающей волны оргазма, она высвободив мои подвешенные вверх ноги и руки с оков, опустила кресло — сделав его стулом, не дождавшись села на мой еще дымившийся член и неистово начала скакать на нём, словно на диком жеребце, объезжая его и делая покорным. Я в ритм её, подскакивал на кресле, чувствуя как вагина начала непроизвольно сжимать член... Она начала глухо стонать — я сразу закрыл ладонью её уста, что бы никто не услышал нас... Она вся тряслась от продолжительного оргазма, чувствуя как член впирается в матку, я сжал обеими руками её ягодницы. А её пальчики прижались к клиторку, чтобы продлить удовольствие... Она отключилась на мгновение, потом очнувшись облизала свои губы и я прочитал в её глазах — желание продолжения:
— Так обещанное вознаграждение, ты должен всю меня там вылизать от моих и твоих соков... Ложись на пол и очень постарайся, а то у меня после молоденького члена послевкусие, и я готова снова получать кайф... я послушно принялся исполнять её желание...
— Хорошо, мой Малыш, старайся, язычком поиграй с клитором. Будешь хорошо стараться, усердно, с пониманием дела лизать, когда я увижу прогресс у тебя в этом деле, и мне понравится, тогда я тебе дам шанс и возьму на обучение, сделав тебя своим любовником. И ты сможешь приходить ко мне периодически, когда я захочу. Но это должно быть секретом, строго конфиденциально. Ты понял? Ты не должен никому об этом рассказывать.
— Я научу тебя многому, о котором ты даже не догадывался. Я научу тебя различным техникам удовольствия, ты сможешь получать яркие оргазмы даже не входя в женщину членом и не касаясь его. Я расскажу тебе о теме бдсм и научу множеству различных практик. — Ты хочешь этого?
— Да! — ответил я всё еще опьяненный и взбудораженный от происходящего.
— Ооо у тебя, смотрю он снова растет. Ты молодой парень, уже мужчина, у тебя должно быть много секса, и ярких не забываемых эмоций и впечатлений. Будет что в старости вспомнить тогда. Ми будем с тобой постоянно эксперементировать, и находить все новые грани удовольствия. Я сделаю с тобой, словно ювелир, с простого булыжника — драгоценный камень, вигранирую, отполирую и получится алмаз. Но ты должен бьть послушным, старательным и держать язык за зубами.
— А сейчас сделай мне еще раз приятно, я должна снова кончить. А ты должен воздержатся. Потому что сегодня вечером я еще хочу покататься на своем молодом не до конца еще обездвиженным жеребчике... Нам предстоит еще взять множество высот и не забывай что ты еще цэлка в попе. Потому на вечер перед тем как идти ко мне ты должен подготовится и сделать себе очистительную клизму.
— Не знаешь что это?
— Нет.
— Что правду никогда не делали тебе клизм))? Тогда я распоряжусь, заедешь на пол шестого к нам в клинику и у нас в процедурном тебе сделают клизму. — Вот тебе талончик. А у меня повторим, но уже не с холодной водичкой, а с теплым молоком — тебе понравится. Дома родителям скажешь, что едешь к другу на дачу праздновать Днюху и ночевать не приедешь. Мне нужен ты будешь на целую ночь. Сегодня хочу проверить тебя, сколько раз за сутки ты сможешь максимально кончить и подходишь ли ты мне. Так что смотри, настраивайся на то что кончать ты будешь теперь исключительно, когда я тебе позволю это сделать. Я буду играть с твоими оргазмами, как музыкант, продолжительную симфонию. Я сделаю из тебя эталон мужчины, настоящего самца, который всегда будет хотеть меня, днем и ночью, 24/7.
— А пока вылизывай там меня всю, я чувствую что уже приближается разрядка... Мммм... Когда я кончу — ты должен весь мой сок выпить до капельки, и чтоб там все было чистенько. МММММММ... Это был наверное по силе и продолжительности оргазм больше и ярче. Она немного отдышавшись и придя в себя:
— Трусы мои забирай себе на память, будешь ночами вдыхать мой запах и вспоминать свою женщину, свою Госпожу. — Придется мне ехать домой сегодня без трусов. Но ничего с ветерком под юбкой тоже есть свои приятные моменты. Не забудь талончик на процедуру, подмыться там хорошенько и не опаздывай...

 --- Алла --- (измена, потеря девственности, минет)

 Часть 1
— Нет! — как только моя рука, проскользив по гладкому, загорелому, покрытому светлым пушком девичьему бедру, попыталась проникнуть в «зону бикини», Алла сжала ноги и начала отпихивать мою лапу свободной рукой. Второй рукой она обнимала меня за шею. — Не надо!
— Я же туда не лезу, — деланно обиженно буркнул я, не переставая целовать ее мягкие, полураскрытые губы. Целоваться с ней очень приятно, от нее пахнет конфетами. Острый тверденький язычок охотно встречается с моим, играется с ним, проникает в мой рот, потом отступает, пропуская, в свою очередь, мой язык в себя. Наигравшись французским поцелуем, перехожу на шейку, целую прохладную после купания кожу. Алла откидывает голову назад, ее правая рука, сжимающая мою ладонь, чуть ослабляет хватку. Воспользовавшись этим, моментально переношу руку ей на грудь, накрываю ладошкой небольшое полушарие, чуть сжимаю.
Одновременно впиваюсь ей в губы, раздвигаю их языком, агрессивно целую, а рука продолжает ощупывать, мять упругую сиську, скрытую под мокрым купальником. Алла хочет что-то сказать, но я не даю, продолжаю занимать ее рот поцелуем. А рукой выковыриваю уже грудь из лифа и припадаю губами к розовому сосочку. Перебираю его язычком, Алла слегка постанывает. Сдвигаю с плеч бретельки, освобождаю вторую грудь, переношу свои ласки на нее. Не отрываясь ртом от груди, глажу ее плоский живот. Рука скользит вниз, проникает под резинку трусов. Успеваю лишь нащупать пальцами короткие жестковатые волосы на лобке. Алла начеку.
— Перестань! — она отпихивает меня от себя. Вернее, отталкивается от меня руками на более-менее безопасное расстояние. Садится, поправляет верх купальника. — Тебе не кажется, что ты торопишь события?
По своему, она, наверное, права. Мы знакомы неполную неделю, и это наше четвертое свидание. Причем наедине мы остались в первый раз. До сего дня мы или гуляли по городу, или ходили на аттракционы в парки, потом сидели в каком-нибудь кафе. Алла всегда отказывалась от моих предложений закончить вечер у меня дома. Наконец, я на своей моторке вывез ее сюда, на пустынный остров за пределами города. Помогла августовская жара и переполненность городских пляжей.
— Ты что, обиделся? — Алла наклонилась ко мне, примирительно провела руками по плечам.
— Нет, но после таких ласк больно лежать на животе, например.
Переворачиваюсь на спину. На животе и правда неудобно лежать. Член стоит так, что тронь его — он загудит как камертон. Алла лежит рядом, опираясь на локоть. Свободной рукой она поглаживает меня по груди. Я вижу, что она искоса посматривает на мой стояк. Напряженный член рельефно проступает под мокрыми плавками. Эрекция так сильна, что член приподнял резинку и торчит под небольшим углом к животу. Видно даже багровую головку, которая немного высовывается из-под плавок. На мокрой ткани большое блестящее пятно размером с рублевую монету — проступила смазка.
— Там уже все ломит, — решаю давить на жалость.
— А ты не возбуждайся, не заводись, — она продолжает водить рукой по груди. Чувствуется, что она смущена и немного растеряна. Ну что ж, надо ей подсказать. Аккуратно беру ее за руку и направляю вниз. Вроде не сопротивляется.
— Возьми его.
Она послушно просовывает руку внутрь и берется за ствол.
— Такой твердый, — а смотрит вниз уже с любопытством. Я приспускаю плавки.
— Я не знаю, как это делать.
Кладу свою лапу сверху:
— Вот так. Тааак. Покрепче сожми. Не торопись.
Убираю руку. Алла уже достаточно уверенно надрачивает ствол. У нее тонкая ладонь, как у *****ка. Изящные пальчики не сходятся на моей дубинке.
— Подожди, мне так неудобно. — Алла ложится на бок, левой рукой обнимает меня за шею, а голову кладет мне на грудь. Берется опять за член, продолжает свою приятную работу. Он теперь направлен ей прямо в лицо. С каждым движением ее ладошки вверх из отверстия выдавливается крупная прозрачная капля. А когда рука скользит вниз, прячется обратно. Это, кажется, забавляет мою прелестницу. Вот она, выдавив ее в очередной раз, нажимает мне под головкой и трясет член. Капля скатывается вниз. Алла продолжает двигать рукой и капля размазывается внизу под шкуркой. Я думаю о том, что если она не поменяет положения, через пару минут член выстрелит ей прямо в лицо. Пока я думаю, сказать ей об этом или нет, Алла сама подает голос:
— Тебе приятно?
— Очень.
— Правда?
— Ну конечно, — мне и правда очень приятно.
— Просто у меня в первый раз такое... свидание.
Вот оно что. Тут мне приходит в голову светлая мысль:
— Можно еще приятнее.
— Как?
— Поцелуй его.
Несколько секунд молчания, потом вздох:
— Я так и знала, что ты попросишь об этом.
Я молчу. Алла перестает дрочить, поднимает голову и начинает целовать мои соски, по очереди. Я не тороплю девчонку. Если она решила сделать, то сделает. Развязываю на ее спине завязки и освобождаю ее от верха купальника. Алла продолжает играть с моими сосками. Ее голая грудь при этом скользит по мне, добавляя приятных ощущений. Я слегка покряхтываю от удовольствия, поощряя ее этим к дальнейшим действиям. Вот она опускается ниже, целует живот возле пупка. Это тоже, конечно, очень приятно, но... Слегка подталкиваю ее голову вниз. Она послушно склоняется к члену, проведя по разгоряченной плоти густыми волосами, некоторое время я чувствую ее дыхание там, потом нерешительно берет головку в рот, держит ее губами, а рукой начинает дергать шкурку вверх-вниз. Я несильно нажимаю ей на голову:
— Поглубже. Как ты рукой делала, только губами.
Теперь она сосет, обнимая ствол губами, придерживая член рукой возле основания. Нет ничего лучше минета от пусть неумелой, но искренне желающей доставить удовольствие девушки! Она и зубы спрячет, и губками постарается посильнее обнять. Только подсказывай, направляй. Желание угодить с лихвой компенсирует отсутствие опыта. Она лежит теперь поперек меня, голова ее между моих ног шевелится, а задница прямо под моей рукой. Запускаю руку, щупаю, мну под трусами попу. Левую руку не убираю с головы, заставляю девушку брать поглубже, задаю ей темп, не даю двигаться слишком быстро. Однако возбуждение мое так велико, что ничто не может отодвинуть заветный момент. Несколько мгновений лихорадочно размышляю, кончать ей в рот или нет. Решаю все-таки предупредить девчонку, хватит с нее на сегодня впечатлений.
— Алл, я сейчас кончу. — даже не сказал, а прохрипел я.
— Что? — Оторвавшись от члена, поворачивается ко мне. Я не отвечаю, мне не до разговоров. Изнутри накатывает мощная волна, которую уже ничего не может остановить. Мне равно куда и как я буду кончать, я себя не контролирую. Не получив ответа, Алла наклоняется опять к члену, берет в рот. Она успевает всего раз соснуть, прежде чем я с громким протяжным стоном начинаю спускать ей в рот. С первой струей в ее рот Алла пытается отпрянуть, но я удерживаю ее голову руками, и, быстро двигая бедрами снизу вверх, делаю еще несколько толчков, после чего отпускаю. Алла быстро выпрямляется и наклоняется в сторону от меня над травой. Член, освободившись от ее губ, выплевывает мне на грудь и живот несколько крупных капель и стоит, подрагивая, под острым углом к животу.
— Все, — тяжело дыша, я откинулся на покрывало. Сердце бешено колотится, по телу пробегает приятная дрожь. Приходит запоздалое чувство неловкости перед девчонкой. Она сидит спиной ко мне, обхватив колени руками. Глажу ее по спине между лопаток, беру за локоть, тяну на себя:
— Иди ко мне.
Ловлю ее одновременно смущенный и укоризненный взгляд, крепко целую влажные, горячие губы:
— Спасибо, милая.
Вроде расслабилась. Доверчиво прижавшись ко мне обнаженной грудью, вытягивается рядом, положив голову мне на плечо, а правую руку на грудь. Я обнимаю ее за шею, лежим молча. Разговаривать не хочется, состояние полной нирваны. Лень прогнать какое-то жужжащее над ухом насекомое, хочется курить, но лезть за сигаретой лень. Резинка больно давит на обмякший член, но заправить его в плавки тоже лень. Все лень... Устраиваясь поудобнее, Алла проводит рукой по моей груди и животу, размазывая следы моего оргазма. Зачем-то нюхает испачканные спермой пальцы:
— Морем пахнет.
— Отдыхай, — я прикрываю глаза. Но Аллу потянуло на разговор:
— А я слышала, что парни после этого не целуются. Глупости это, да?
— Конечно, глупости. — Отвечаю, в который раз подивившись ее наивности. — Не целуют тех, кто делает это со всеми подряд.
— А ты общался с такими девушками? — Нажимает на слова «такими» и «общался».
— Я со всякими общался.
— И много у тебя их было?
— Сама как думаешь? Мне почти тридцать лет. Я и не помню точно.
— Не злись.
— Я не злюсь. Просто неохота сейчас разговаривать.
— Зато я точно помню, сколько у меня было. Ни одного.
Ласково провожу рукой по ее волосам, по руке, чуть крепче обнимаю, целую в макушку, как *****ка:
— Давай просто полежим, ладно?
Сладкая посторгазменная истома постепенно заканчивается, мысли приходят в порядок. Поглаживая Аллу по голове и плечам, вспоминаю историю нашего знакомства. Банальной ее точно не назовешь. Я сидел дома и скучал, вдруг звонок на домашний:
— Здравствуйте, Сергея можно к телефону? — Звонкий девичий голосок.
— Здравствуйте, я слушаю вас.
— Меня зовут Алла и я поступила на первый курс *** университета.
— Поздравляю.
— Я только что получила книги в библиотеке и в сборнике задач по высшей математике нашла вашу карточку, там был этот телефон и я решила позвонить. Вы ведь учились на этом курсе?
— Да, учился, — разговор начал меня забавлять.
— Я подумала, что было бы интересно с вами познакомиться.
— Я не против, только давай на ты, хорошо?
— Хоррошо, — засмеялась, на заднем фоне послышался еще один смех.
— Ты там не одна что ли?
— Я с подругой, — опять смех.
— Ладно, где встретимся? Когда?
— Давай у входа в Молодежный парк через полчаса.
— Давай.
Положив трубку, я задумался над тем, брать машину или оставить. Решил идти пешком, благо ходьбы было на пятнадцать минут. Ровно через полчаса я стоял у фонтана перед входом в парк. Не успел я закурить, как кто-то сзади аккуратно тронул меня за локоть:
— Привет. Я Алла.
— Очень приятно, — я с интересом рассматривал девушку. Красивой ее не назовешь, но симпатичная. Рост чуть ниже среднего, Простенькое лицо, усыпанное мелкими веснушками. Русые волосы заплетены в две косы. Серые глаза. Тонкие ненакрашенные губы. На такую не обернешься, проходя мимо на улице, и в транспорте не засмотришься. Но если присмотреться... Ровные стройные ножки с красивыми коленками. Тонкие руки с изящными кистями сжимают небольшую сумочку. Небольшая крепкая грудь по-молодому задорно торчит под сарафаном.
— Ну что, идем? — Алла откровенно смущается под моим изучающим взглядом.
— Идем.
Она берет меня под локоть, мы входим в спасительную прохладу тенистого парка. Очень приятно чувствовать рукой тугую грудь вчерашней школьницы, особенно, когда она прижимается ко мне, пропуская на узкой дорожке встречные парочки. Приятным грудным голосом она рассказывает о себе. Приехала из небольшого городка, в общежитии жить не захотела. Снимает на двоих квартиру с подругой, своей землячкой, тоже студенткой. Пока не начались занятия, подрабатывает официанткой. Денег, которые дают родители, хватает только на жилье и еду.
Уже через полчаса, сидя в летнем кафе, мы болтали как давние знакомые. Приятно удивило, что она отказалась от спиртного. Сам я, поколебавшись, решил быть самим собой и взял под шашлык водки и пива. Приятный вечер в приятной компании, легкое опьянение от алкоголя и от присутствия рядом симпатичной девчонки. Станцевали несколько медленных танцев. От продолжения вечера у меня дома Алла решительно отказалась, и я пошел провожать ее домой. Так мы и шли в темноте по аллее, как вдруг закапал дождь.
— Иди сюда. — Шагнув под огромную елку, я увлек девушку за собой. Дождь снаружи уже шел стеной, нод под огромными ветками, раскинувшимися над нами шатром, было сухо. Я продолжал сжимать ее тонкую руку в своей. Обняв Аллу за талию, я привлек ее к себе, поцеловал. Она ответила, раскрыв губы навстречу моим. Несколько минут мы играли языками друг друга. Положив руки ей на талию, я прижимал ее к себе, думая только о том, чувствует ли она мою эрекцию и что она думает об этом. Постепенно мои руки переместились с талии на попу. Алла немного напряглась, но ничего не сказала. Поощренный этим молчаливым одобрением, я тискал через тонкую ткань ее упругий зад, потом скользнул рукой уже под сарафан, нащупал пальцами край трусов, немного оттянул.
— Все! Хватит, дождь уже кончился. — Алла поспешно освободилась от моих рук и вышла на дорожку. Некоторое время идем молча.
— Ты всегда на первом свидании под юбку лезешь?
— Только к красивым девушкам. — Шутка прозвучала неудачно, и до самого ее подъезда мы идем в неловком молчании.
— Ой, привет! — Не успела Алла открыть дверь подъезда, как та распахнулась сама и оттуда выпорхнуло прелестное белокурое создание.
— Гуляете? — Девушка, остановившись, переводила взгляд с Аллы на меня и обратно. Я, не в силах оторваться, рассматривал ее. Круглое миловидное личико обрамляли волнистые светлые волосы. Большие голубые глаза. Пухлые, ярко накрашенные губы волновали воображение. Белый топик с глубоким вырезом едва скрывал большую грудь. Крупные соски уверенно проступали через ткань, глядя прямо в глаза. Плоский загорелый живот с пирсингом в пупке, белые шорты, широкие бедра, длинные ноги на каблуках. Все это я успел оценить только мельком, поспешно отведя от красавицы взгляд.
— Это Лена, мы вместе живем. — Алла чуть сильнее сжала мою руку.
— Сергей.
— Очень приятно, — проворковала блондинка, — Ладно, я побежала, увидимся.
С большим трудом удержавшись от того, чтобы обернуться ей вслед, я шагнул в подъезд. На четвертый этаж поднимались молча. Видимо, от Аллы не ускользнула моя реакция на ее подругу. Возле двери остановились.
— Извини, к себе не приглашаю, хозяйка у нас очень строгая. — Алла смотрела в пол, теребя в руке ключи.
— Я так рад, что познакомился с тобой. Ты мне очень понравилась. — При этих словах Алла подняла на меня взгляд. Я нагнулся и поцеловал ее в губы.
— Когда увидимся?
— Позвони завтра.
— ОК
Распахнув дверь подъезда, я повернулся спиной к ветру, прикуривая. Развернувшись, я неожиданно увидел перед собой Лену.
— Решила посмотреть, пригласит она тебя домой или нет. — Лена испытуеще смотрела на меня.
— Сказала — хозяйка не разрешает приводить парней.
— Это да. Ты на остановку?
— Да.
— Пошли. Ничего, если я тебя под руку возьму? — Не дожидаясь ответа, Лена ухватила меня за локоть и мы зашагали в сторону автобусной остановки.
— Как тебе Алла?
— Первый день знакомы только, — произнес я, украдкой любуясь своей спутницей, вдыхая запах ее волос, в который примешивались запахи многочисленных женских помазушек.
— Это ведь я уговорила ее позвонить тебе.
— Правда?
— Да. Сама она ни за что бы не позвонила тебе, она девочка скромная.
— Я заметил. Вы вместе учитесь?
— Нет, я на спортфаке, на четвертом курсе.
Я недоверчиво покосился на нее. Лена никак не выглядела старше Аллы. Она поймала мой взгляд, улыбнулась.
— Тебе куда ехать? — Спросил я, когда мы вышли на автобусную остановку.
— Что значит куда? Едем к тебе. — Произнесла она, положив руки мне на плечи, поблескивая глазами.
— Я ведь тебе понравилась? — А сама прижимается, щупает рукой мне между ног. Я воровато оглядываюсь. Вроде мы одни, только какая-то женщина стоит спиной к нам. Подходит автобус. Держась за руки, мы заходим. Нимало не стесняясь, она усаживается мне на колени, обнимает за шею, жарко целует. Небольшой провал в памяти и вот мы уже у меня в квартире.
— Я быстро, — шепчет на ухо и исчезает за дверью ванной.
Прислушиваясь к доносящимся оттуда звукам, я нетерпеливо расхаживаю поперек спальни. Нахожу в тумбочке презевативы и кладу их по привычке под подушку. Машинально оглаживаю постель. Черт возьми, волнуюсь как школьник.
— Ты почему одет? — Возмущенно произносит она, появляясь, как нимфа, в дверях. Я молчу, язык как будто прирос к небу. Молча любуюсь крупной налитой грудью с большими коричневыми сосками, кортоко постриженной писечкой. Подойдя, Лена стягивает с меня рубашку и неожиданно сильно толкает меня руками, я падаю навзничь на кровать. Наклонившись надо мной, она трясет мокрыми волосами. Крупные капли летят мне на лицо и на грудь.
— Заснул? — Я открываю глаза, с трудом переключаюсь со сна в реальность. Алла, стоя надо мной, смеясь, стряхивает с волос на меня воду.
— Ах ты... — Хватаю ее за ногу, но мокрое бедро выскальзывает из руки, Алла со смехом убегает в в воду. Вот сучка, разбудила на самом интересном месте. Надо и правда искупаться, окончательно проснувшись, вхожу в воду. Алла плескается на мелководье. Сделав пару заплывов, подхожу к Алле, прижимаюсь сзади. Я все еще нахожусь под впечатлением увиденного во сне, член, прижатый к упругой аллиной попке, начинает напрягаться. Алла притихла, когда я, продолжая прижиматься к ее заднице, целую ее в шею, жадно щупаю рукой грудь, другая рука уверенно ложится ей между ног, придерживает, не давая ей отстраниться от тверденького, который уверенно устроился между ягодиц. только две полоски тонкой ткани разделяют две плоти. Продолжая сжимать одной рукой ее за промежность, другой за грудь, я делаю фрикции, как бы трахая ее между ягодиц. Головка члена вылезла из плавок и, продолжая тереться об ее попу, я постепенно сдвинул резинку вниз, полностью освободив напряженный ствол. Стало еще приятней.
— Смотри, опять возбудишься. — У Аллы прерывистое дыхание, стоя полусогнувшись, она раскачивается в такт моим движениям.
— А я уже. — Хрипло выдыхаю ей в ухо.
— Ты что, разве не чувствуешь?
— Чувствую, — еле слышно шепчет она.
— Ты ведь теперь знаешь, что с ним делать, да?
— Не здесь же, — обреченно вздыхает она.
Беру ее за руку. веду к берегу. Алла немного испуганно посматривает на член, который я даже не потрудился убрать в плавки. Подойдя к лодке, которую течением развернуло под углом берегу, стягиваю с себя плавки и усаживаюсь на низкий борт. Видя, что девушка колеблется, поощряюще целую ее в губы.
— Давай. — Несильно нажимаю ей на плечи. Она послушно опускается передо мной на корточки, берет в руку член, двигает вверх-вниз, поднимает на меня глаза, и, встретившись со мной взглядом, смущенно отворачивается:
— Не смотри на меня.
— Почему?
— Не думаю, что я привлекательно выгляжу с этой штукой во рту.
— А мне нравится.
— Как хочешь.
— Поласкай его сперва.
— Как?
— Вот тут, язычком.
Алла послушно проводит язычком по уздечке, потом вокруг под головкой. Я начинаю громко стонать. Вдохновленная, Алла вновь и вновь продолжает свои ласки.
— Давай ниже.
Она послушно опускается вниз по стволу, проводя по нему язычком. Дойдя до основания, нерешительно замирает.
— Смелее. — Задираю одну ногу на борт, чтобы ей было удобнее. До Аллы, наконец, доходит, что я от нее хочу, и она припадает своими мягкими теплыми губами к яйцам.
— Охх, приятно, ммм, как здорово, продолжай, — бормочу я, освободив ее от лифчика и взяв в ладони, как в чашки, ее грудь. Еще несколько минут Алла продолжает по очереди теребить яйца губами, посасывая их.
— Ладно, хватит. — Придерживая ее за голову, беру член рукой и начинаю водить головкой по щекам. Провожу по верхней губе, несильно шлепаю по носу. Алла недовольно фыркает, но терпит. Опять провожу по губам, наслаждаясь ее покорностью.
— Пососи его, милая. — Послушно берет в рот, начинается второй сеанс минета. Я, ухватив ее за волосы, решительно насаживаю ее голову чуть не полностью на член. Алла что-то недовольно мычит.
— Что такое? — Изображаю удивление.
— Не так глубоко, обрадовался. — Продолжает сосредоточенно отсасывать. Я отпустил ее голову, предоставив девушке полную свободу действий. Неожиданно вспоминается Лена с ее пухлыми, ярко накрашенными губами. Жаль, не удалось во сне доделать начатое! Чувствуя приближение оргазма, опять беру Аллу за голову. На этот раз я спустил ей в рот без всяких колебаний и без особой дипломатии, лишь чуть сильнее сжал ее волосы на затылке и начал стонать громче обычного. Девчонка покорно приняла все в рот и терпеливо ждала, пока я спускал в нее последние капли и потом медленно двигал ее головой, пока член совсем не обмяк у нее во рту.
— Отвернись, я переоденусь.
— Да ладно, после всего-то.
Не настаивая, Алла поворачивается ко мне спиной и снимает трусы. Тщательно вытирается полотенцем, сушит волосы. Незагорелая кожа на заднице, там, где были трусы, резко контрастирует с покрытыми приятным глазу золотистым загаром бедрами и спиной. Отыскав свои трусы, одеваю. Мокрые плавки бросаю в пакет. Закуриваю, чувствуя в яйцах приятную пустоту. Алла, по прежнему стоя ко мне спиной, перебирая стройными ногами, натягивает маленькие белые трусики. Еще через полчаса выезжаем.
Хорошо в душный вечер рассекать по реке на моторке! Покидаем с Аллой мое любимое место на реке. Раньше на этот остров наводили каждую весну понтонный мост. Люди с окрестных деревень косили на нем траву. С развалом колхозов отпала необходимость косить траву на острове, он быстро зарос кустарником и ивами, это место облюбовали нудисты. Потом и мост пришел в негодность, ремонтировать его никто не стал и остров люди оставили в покое. Теперь сюда изредка наезжали рыбаки или отдыхающие, все-таки далеко от города.
Алла, сидя на кормовой банке, правит лодкой. Я сижу рядом, накрыв ее руку своей, помогаю девушке поворачивать тяжелый румпель. Другая рука лежит на ее обнаженном бедре. Речка здесь узкая, заросшая травой и кустами, приходится много лавировать. Наконец, проскочив под ЖД мостом, въезжаем в черту города, по берегам потянулись унылые пейзажи промзоны. Река тут разливается почти на километр и я выкручиваю газ до отказа. Сорок лошадей отзываются послушным ревом. Лодка, подпрыгнув, устремляется вперед, ветер сильно бьет в лицо. Я ловлю счастливый взгляд Аллы. Улыбаюсь ей, она улыбается в ответ. Черт возьми, возможно я ошибаюсь, но это взгляд влюбленной женщины. Ладно, потом будем думать об этом, а пока просто насладимся хорошим вечером.
— Что это за шов?
— Черт его знает. Продолжай, не отвлекайся от процесса.
Я лежу голый на своей кровати, широко раскинув ноги. Алла лежит между ними и задумчиво водит пальчиком по напряженному члену, слегка царапая ноготком нежную кожу.
— Он у всех есть?
— Не знаю, я не рассматриваю чужие концы.
Алла рассмеялась, болтая ногами. Чертовка любила меня подразнить. Например, как сейчас, прервав минет, завести какой-нибудь разговор. После нескольких неудачных попыток склонить ее к сексу, я перестал настаивать, надеясь усыпить ее бдительность перед предстоящей совместной поездкой ко мне в деревню. Там ей придется спать со мной в одной кровати, тогда-то я ее и распечатаю. Пока пусть сосет. Тем более, за месяц, прошедший с того памятного свидания на реке, Алла хорошо прибавила в технике минета. В интернете небось просвещалась. Жаль только, с началом занятий свидания стали редки. Алла училась увлеченно, много времени проводила в библиотеках.
— О чем ты думаешь?
— Да так. Мучаешь ты меня.
— Ой ты бедненький-несчастненький, — Алла смешно засюсюкала, обращаясь к члену, — Сейчас мы тебя приласкаем...

 Часть 2
В нашей семье есть традиция — в начале сентября все собираются в деревне. Копают дружно картошку, собирают ягоду и грибы, ловят рыбу. Вот и сейчас ранним утром субботы мы с Аллой взяли курс на север. Утомленная однообразием пейзажей Среднерусской возвышенности, Алла скоро задремала. Я крутил руль и слушал радио. Настроение было приподнятое. И от предстоящей встречи с родственниками и от того, что в эту поездку должна была состояться дефлорация Аллы. По крайней мере, в последнюю встречу девушка туманно намекнула на эту возможность и я был полон решимости надавить на нее и добиться своего. Не то чтобы я прям уж так безумно ее хотел, но мужское самолюбие подстегивало. Тем более все, что девственница может дать парню, я от нее уже поимел. Мне удалось обратить ситуацию в свою пользу и под маркой того, что чисто в рот уже поднадоело, распечатать ее зад. В отличие от меня, анальный опыт Алле не понравился, и, по-моему мнению, девчонка должна была после этого держать в голове, что до тех пор, пока она не раздвинет передо мной ноги, я буду продолжать терзать ее задницу. Хотя одно не отменяет другого, цинично подумал я.
Десять часов дороги, из них примерно час сосредоточенной езды по бездорожью, и я вкатился в небольшую деревеньку, где и домов-то жилых осталось на пальцах одной руки пересчитать. Здесь родился мой отец, сюда каждое лето меня ссылали на «парное молоко». В этих краях навсегда осталось мое сердце.
В процессе родственных объятий с раздачей подарков выяснилось, что на уборку урожая мы опоздали, а подоспели как раз к бане, за которой ожидалось застолье.
— Ну и идите вы первые мойтесь, вы с дороги. — Бабка протянула нам полотенца. Перед этим она, улучив момент, тихонько осведомилась у меня, как нам стелить на ночь. Получив ответ, что спать мы будем вместе, не сочла нужным дальше деликатничать, не делала разницы между нашей парой и остальными — моими дядьками и тетками.
— Мы что, вместе пойдем? — Щеки у Аллы зарделись.
— Да. — Меня забавляло ее смущение.
— Конечно, вместе. У нас муж с женою вместе ходят. А если все по одному, так и жара на всех не хватит. — Бабка подвела итог под одобрительные смешки родственников.
Я взял растерянную девушку под локоть и завел в предбанник, плотно прикрыв дверь.
Поглядывая на меня исподлобья, она быстро разделась и застыла — худенькая как тростиночка, скрестив руки на груди. Она была хороша — похожая на девочку-подростка сложением и лицом. Впалый живот, стройные ножки, худенькое личико с трогательными веснушками. Я раздевался неспеша, глядя на ее пизденку, заросшую короткими, сильно вьющимися волосами. Я знал, что она не брила и не стригла лобок, у нее почему-то от природы было там все коротко и аккуратно. Я протянул руку и погладил ее там, чуть ухватив и немного нажав при этом. Алла задрожала как испуганная лань. Отворив дверь в парную, я пропустил ее вперед, шлепнув по-хозяйски по заднице.
— Давай я тебя попарю.
Уложив ее на скамью, я взял веник и начал ее охаживать. Сначала деликатно, потом все жестче. Разомлев, Алла громко стонала от кайфа. Уж что-что, а парить я хорошо умел. В процессе я как бы невзначай постоянно касался девичьего тела членом. То плечо задену, то, присев над ней, к попе им прижмусь. То, потянувшись к тазику с водой, упрусь им в щеку или щею. Само собой, он уже хорошо стоял. Тронь — зазвенит. Закончив работать веником, я перешагнул одной ногой через скамью и встал над ней. Она лежала на спине, разомлевшая, распаренная, как покорная, готовая на все, одалиска. Шагнув вперед, я встал над ее лицом и слегка присел, опустив яйца ей на лицо. Двигая тазом, я несколько раз провел ими по ее лицу сверху вниз, задерживая возле рта и позволяя ей захватить их своими мягкими губами, прикоснуться к ним языком. Потом опять вверх — вниз. Это была очень приятная игра, но времени особо много не было, поэтому я отодвинулся и приглашающе потянул ее вверх, за плечи:
— Сядь.
Сам сел рядом и, положив руку ей на затылок, властно притянул ее голову к торчащему, как палка, члену.
— Хоть бы помылся сперва. — Больше Алла ничего не успела сказать, ибо рот ее оказался тут же занят. Я убрал руку с ее головы, и, пока Алла делала уже привычное для нее дело, нащупал на полке среди вещей, принесенных с собой, небольшой тюбик.
— Не торопись. — Я положил руку ей на голову и немного придержал, ибо Алла начала уж слишком азартно отсасывать, спеша, по-видимому, быстрее довести меня до финала. Но у меня были немного другие планы и я намекнул ей на то, какого хочу продолжения, когда, проведя рукой по ее потной спине, погладил попу и нащупал средним пальцем розово-коричневый кружок. Алла вздрогнула от неожиданности и, наверное, хотела что-то сказать, но я не дал, удержав левой рукой ее голову, не позволяя ей освободиться от члена, в то время как средним пальцем правой уже вовсю шуровал в ее прямой кишке, обильно внедряя туда смазку.
Посчитав, что ее шоколадный глаз готов к проникновению, я отпустил девчонку. Алла тут же выпрямилась и, отдышавшись, вся красная то ли от жара, то ли от негодования выпалила, глядя на меня снизу вверх (я успел подняться со скамьи и стоял перед ней с членом наперевес):
— Ты говорил, что разок попробуем и больше не будем!
— Но мне так понравилось...
— А мне что-то не очень.
— Ну зайчонок, я аккуратненько, обещаю. Я тебе потом сделаю хорошо. — Видя, что она сдается, я уже твердым голосом произнес, отметая дальнейшие возражения:
— Становись, а то другим тоже мыться надо.
Она послушно развернулась вдоль скамейки, забравшись на нее коленями и встала на четвереньки.
— Коленкам больно.
Я стащил с головы войлочную шляпу и подложил ей под колени. Встав сзади, я надавил ей на спину.
— Опустись на локти.
Она послушалась. Удерживая ее руками за бедра, я большими пальцами раздвинул ягодицы, приставил головку к анусу, надавил.
— Ай. — Она дернулась вперед, я не стал ее удерживать, дальше все равно была стена, в которую она, пытаясь отползти, уперлась головой. Переступив за ней, я продолжил наступление на ее зад.
— Все, все, дальше не всовывай. — Отчаянно залепетала она, когда я после нескольких настойчивых попыток заснул свою дубинку почти наполовину.
— Ладно. — Я не спеша двигался внутри нее, наслаждаясь плотным обхватом и своей властью над ней. Это было на самом деле очень сладко. Алла грызла кулачок, тихонько поскуливая, как собачонка. Минут пять я неспеша, размеренно трахал ее в зад, силой воли удерживая себя от того, чтобы ускориться и кончить. Оргазм-то уже давно подступал, но я продолжал балансировать на грани, каждый раз сбавляя темп. Скулеж Аллы меня мало трогал, я заботился лишь о том, чтобы продлить удовольствие.
— Скоро ты? Больно, ну правда. — Жалобно протянула она по истечении еще пяти минут, повернув на меня лицо.
— Ладно, сейчас. Потерпи немного еще, Зай. — Ускорив темп, я уже через минуту начал дробно кончать. От острого наслаждения я громко застонал, заглушая жалобные девичьи всхлипы. Наконец я вытащил член, который выскочил с характерным чмокающим звуком и отпустил Аллу. На заднице у нее остались красные пятна от моих пальцев.
— Ну давай теперь мыться. — Отдышавшись, я довольно потянулся. Вечер начался хорошо. Глядишь и ночь не разочарует.
После обильного застолья и прохладного приятного вечера, проведенного за картами в беседке в саду, я, прихватив бутылку вина, поднялся с Аллой на чердак дома в «скворечник». Так называлась маленькая комнатка на чердаке. Ее построил мой отец, когда вернулся из армии и собрался заводить семью. Кроме большой, уже аккуратно застеленной кровати и небольшой тумбочки, в ней ничего не было. Усевшись на край кровати я начал открывать бутылку. Алла с интересом рассматривала стены, оклееные вместо обоев газетами.
— Держи. — Я протянул ей бокал. Алла чуть пригубила. Она вообще не терпела спиртного. Я выпил свой и, притянув ее за талию, поцеловал в полураскрытые сладкие губы. Продолжая поцелуй, я опустил свободную руку на небольшую крепкую ее задницу и крепко прижал к себе, давая ей почувствовать наступившую эрекцию.
— Мм, что это там такое тверденькое, — С трудом уклоняясь от моего жадного рта, произнесла она.
— Сейчас увидишь. — В тон ей ответил я. Отпустив девушку, я одним махом допил свой бокал, налил еще.
— Ложись, я сейчас приду.
Прихватив с собой бокал, я вышел из комнатки и наощупь по чердаку пробрался к слуховому окошку. Открыл окно и жадно выкурил сигарету, прихлебывая вино. Я немного волновался перед предстоящим. Член сладко ныл, предвкушая приятную работенку.
Когда я вернулся в комнатку, Алла уже лежала в постели, натянув одеяло до подбородка. Следила за мной глазенками, пока я ходил по комнате, раздеваясь. Раздевшись догола, я встал у нее в ногах и потянул за одеяло. Она лежала, сдвинув ноги и скрестив руки на груди. Встал на коленях над ней, мягко развел руки в стороны. Она не сопротивлялась. Я немного полюбовался ее небольшой, но очень ладной, крепкой грудью, отпустил ее руки. Она не скрестила их опять вместе, а просто смотрела на меня с любопытством, к которому примешивался страх перед неизведанным. Я и сам был немного растерян. Взялся за член рукой и провел по груди, пощекотал головкой сосок. Алла хихикнула:
— Ой, прикольно.
Мне тоже понравилась эта забава. Вдоволь наигравшись с уже твердыми сосками, я лег на нее и припал к ее рту губами. Не знаю почему, но мне очень нравилось целоваться с Аллой. Я реально кайфовал от этого. Несколько минут мы сосались, я ерзал на ней, терся членом о промежность. Потом начал потихоньку опускаться, покрывая поцелуями шею, плечи. Обхватил ладонями грудь, начал по очереди играть с сосками языком и губами, сосать их. Алла слегка постанывала от наслаждения. Спустился вниз по животу, взялся за трусы. Начал стягивать. Алла не делала попыток к сопротивлению, понимала, что я уже не остановлюсь. Взял ее за ногу, поднял и начал целовать, проходя губами и язычком по внутренней стороне от стопы вниз. Остановился перед самой промежностью, прошелся губами обратно вверх. То же самое проделал с другой ногой. Наконец, развинув ей ноги, поцеловал ее прямо туда.
— Что ты делаешь? — Силясь поднять голову, она наблюдала за моими действиями. Такой ласки она еще не знала от меня.
— Хочу сделать тебе приятно. Лежи. — Приподнявшись опять на колени, я протянул руку к своей сумке и достал оттуда небольшую упаковку, купленную перед поездкой в аптеке. Зубами надорвал упаковку.
— Что это?
— Свечка для тебя, чтобы ты не залетела.
— Это безопасно? — С беспокойством спросила она.
— Вполне. — Раздвинув розовые губки, я вставил сначала в нее палец, нащупал хлипкую преграду. Внутри уже было сильно влажно. Девчонка потекла, это хорошо. Вытащив палец, я аккуратно ввел свечу. Теперь надо подождать десять минут. Как раз успею поработать язычком.
Не являясь большим специалистом по части куни, решил действовать наугад, ориентируясь на реакцию девушки. Провел языком по по промежности от ануса, чуть его задев, до губок. Вернулся опять вниз, уже сильнее зацепил анус, с минуту его ласкал язычком, как бы извиняясь за эпизод в баньке. Ага, застонала, завертелась. Аккуратно ввел в нее опять пальчик, не на всю длину, а пока он не уперся в пленку, сам уже активно наяриваю клитор языком. Другую руку вытянул вперед, нащупал сиську, зажал между пальцами сосок. Алла уже, похоже, не контролирует себя, сжимает мою голову ногами, подает вперед тазом, прижимается к моему рту. Наконец, она с громкими стонами и даже какими-то напугавшими меня судорогами, кончает. Кончает долго и громко, прижимая мою голову к себе. Я терплю, пережидаю этот водопад эмоций. Наконец она меня отпускает, я выпрямляюсь. Потная, раскрасневшаяся, она несколько минут приходит в себя. Потм лицо ее приобретает осмысленное выражение. Проводит рукой мне по груди, берется за член. Пока я лизал, он опал, но в ее руке быстро приходит в нужное состояние. Улыбаясь, она ласкает его, размазывая смазку по головке.
— Иди сюда. — Она берет меня за бедра и тянет на себя. Знает, что я люблю трахать в рот и, хоть неохотно всегда соглашается на это, сейчас сама предлагает, пытаясь оттянуть неизбежное.
— Ты чего? — Спрашивает, чувствуя, мое сопротивление, — Хочешь, ложись на спину, я сама сделаю.
— Нет. — Я опять нависаю над ней, опираясь на руки.
— Ты остановишься, если будет больно?
— Да. — Сейчас я готов обещать хоть луну с неба.
Ложусь на нее, целую, играясь с ее языком своим. Рукой ласкаю грудь, одновременно пытаясь нащупать вход. Вот наконец головка, раздвинув створки, входит. Алла пытается отползти, но я настойчиво двигаюсь вперед, не отпуская ее рта. Боже, как там у нее тесно! Упираюсь в преграду, отрываю свой рот от ее. Опираясь на руки, глядя в ее полные страха глаза, делаю сильный толчок вперед. Алла тоненько вскрикивает, обнимая меня за плечи. Все. Я весь в ней. С минуту лежу на ней, давая ей привыкнуть. Целуя где-то за ухом, в шею, начинаю потихоньку двигаться в ней. Ох, как приятно. Понемногу увеличиваю темп. Алла как-то странно вздрагивает, но вроде не отталкивает, наоборот прижимает к себе. Надолго меня не хватает и через пару минут я спускаю. Отваливаюсь, падаю на спину. Алла тянется ко мне, кладет голову на грудь, всхлипывает. Я чувствую ее слезы на себе. Плачет.
— Ты чего?
— Ничего. Люблю тебя.
Глажу ее, как *****ка, по голове.
— Я тебя тоже. Давай спать.
Как же хорошо в деревне! Встаешь на рассвете, спускаешься вниз. В холодной бане пару ведер воды на себя. На кухне молока прям из банки. Поднимаюсь наверх, Алла еще спит. Запускаю руку под одеяло, тащу ее за ногу, она отбрыкивается. Несколько минут боремся на кровати, дурачимся как ****. Потом сахарные губки вчерашней девственницы на члене. Вынимает изо рта, качает его рукой.
— Ну что, как вчера продолжим?
— Нет, дососи, не порть утренний минет.
— А я?
— Потом тебя трахну.
— Какой ты...
— Какой?
— Не знаю.
— Тогда не отвлекайся.
Ладно, пять минут минета и беру ее сзади. Не спеша трахаю, помогая пальчиками. Алла кончает, кончает бурно, с криками. За ней и я. Спим, спешить некуда.
— Докуда она долетит?
— Проверь.
— Ну сейчас, сам напросился. — Алла быстро задергала рукой, направляя мой собственный член мне в лицо.
— Ты когда-нибудь пробовал свое семя?
— Нет.
— Сейчас пришло твое время, неофит.
— Ааа, — Член выстреливает и длинная полоска семени ложится белой полосой от шеи до пупка.
— Чуть — чуть не долетела. — Алла делает гримаску.
— Извращенка.
— Но тебе нравится.
— Конечно.
После новогодних праздников случилась неожиданная встреча. Вдоволь наплававшись в бассейне, я вышел одетый в холл и тут меня окликнули:
— Сергей!
Обернувшись, я увидел Лену, соседку Аллы по квартире.
— Привет.
— Привет. — В холле играла музыка и она немного пританцовывала.
Ох какая. В тренировочном облегающем костюме, волосы убрала в хвост. С трудом отвел взгляд.
— Что ты здесь делаешь?
— Плавал. А ты?
— Я здесь работаю фитнес-инструктором. Ты уезжаешь?
— Да. А что? Подвезти тебя?
— Если не спешишь, я переоденусь.
— Жду тебя здесь.
— Как у вас с Аллочкой?
Выкручивая руль, я сунул сигарету в зубы:
— Вроде все ровно. А что, она с тобой не делится?
Вытянув ноги, она протянула, приоткрыв окно и морщась от дыма:
— Нет, мы разъехались.
— Почему?
— Ну я вроде начала зарабатывать и могу себе позволить жить одна и вообще..
— Что?
— Мы слишком разные, она, ну как тебе сказать, слишком академичная. Зациклена на учебе, все по библиотекам. Не знаю, что ты в ней нашел, ты человек совсем другого круга.
Я промолчал, ожидая продолжения. Но Лена не стала развивать тему.
— Давно ты ходишь плавать, что-то я тебя раньше не видела.
— Я с детства в этот бассейн хожу.
— Хочешь, сделаю тебе абонемент? Оставь телефон.
Заехал во двор, вытащил телефон.
— Диктуй.

 Часть 3
Я лежал на диване и пытался решить нравственную диллему. С одной стороны, я сильно привязался к Алле, мне импонировала её покорность и собачья преданность. Но это же и мешало мне сейчас изменять ей. Изменить ей было для меня то же самое, что обидеть ребёнка. Девочка так верила и была так наивно доверчива ко мне, что я просто физически не мог сейчас решиться на это. С другой стороны, я привык к ее доступности. Даже если один из нас был занят по работе или учебе, всегда можно было выкроить время на то, чтобы подскочить к ней, допустим, в обеденный перерыв и воспользоваться прямо в машине ее безотказным ртом. Лишаться такой приятной возможности оказалось неожиданно тяжело. А ведь прошло всего лишь три дня, как Алла, сдав зимнюю сессию, укатила на каникулы в свой городок, к родителям. А мне осталось только вспоминать ее горячие, трепетные ласки...
... Подъехав к главному входу в Университет, я неторопливо паркуюсь, смотрю на часы и закуриваю. До конца пары еще три минуты, Алла выйдет через пять, у нее получасовый перерыв. И в самом деле, ровно через пять минут раскрасневшаяся и запыхавшаяся от быстрой ходьбы девчонка плюхается на переднее сиденье. Она налегке, без куртки и шапки. Мы целуемся, обмениваясь приветствиями, и я сразу трогаюсь. Малышка должна еще успеть перекусить. А первым блюдом пусть будет высококалорийный белок, хе хе. Пара минут быстрой езды и, проскочив под мостом, я сворачиваю с дороги, идущей вдоль реки, прямо в снег. Рыча и местами пробуксовывая, машина выскакивает на большой заснеженный пустырь над рекой и останавливается у крутого спуска к воде. Не видно ни души, лишь далеко на льду виднеются чёрные пятна. Рыбаки. Стягивая волосы в хвост, Алла озабоченно крутит головой, осматриваясь, смешно морщит остренький носик:
— Никто не увидит?
— Успокойся. — Не теряя времени, я расстегиваю ремень, спускаю штаны вместе с трусами до колен и, слегка раздвинув ноги, откидываюсь назад. Член уже слегка набряк, но нужной твёрдости не обрел. Лежит себе на бедре и смотрит на Аллу единственным глазом. А она, разувшись и забравшись коленями на сиденье, торопливо стягивает через голову свитер и избавляется от бюстгальтера. Поворачивается ко мне и наклоняется головой мне между ног. Я успеваю подставить руку и голая девичья грудь ложится мне в ладонь. Сисечки у Алки моего любимого размера — не знаю, какой это номер, но в аккурат помещается в ладонь, ни больше, ни меньше. Я осторожно сжимаю её, зажав острый твёрдый сосок между пальцев, наслаждаюсь молодой упругостью полушария. Другую руку по хозяйски кладу на попу. Глажу, запускаю пальцы в промежность. Стоя надо мной раком, Алла слегка покачивает оттопыренной задницей, отзываясь на мои ласки.
Девушка не спешит брать в рот. Хорошо зная мои пристрастия, она проходит язычком по стволу, добирается до яиц, начинает их сосать, забирает в рот, иногда очень осторожно покусывает своими острыми зубками, при этом косит на меня озорно блестящими глазками. Чертовка сама получает от этого удовольствие!
Член практически сразу реагирует на её старания. Вздрогнув, он начинает шевелиться. Постепенно увеличивается, выпрямляется вдоль живота во всю стать. Наконец, набрав сил*, он застывает под углом к животу, подрагивая от нетерпения. Произошедшая с ним метаморфоза не ускользнула от внимания моей ласковой кошечки. Алла выпустила яйца изо рта, подхватила их ласковым пальчиками, а слюнявым, мокрым ртом ловко поймала головку вздрагивающего члена. Некоторое время она просто удерживает залупу во рту, слегка мотает головой и шевелит языком, перекатывает её во рту, как леденец. Наконец она ставит его вертикально и начинает насаживаться на ствол головой, плотно обхватив его губами. Время от времени она выпускает член изо рта и, подрачивая его ручкой, переводит дыхание. Потом с новыми силами опять начинает сосать, не забывая полировать залупу своим шустрым язычком.
— Всё, Алек, подходит, — Хриплю я, чувствуя скорую развязку. Алла в ответ ещё сильнее начинает дёргать головой. Лишь несколько раз она успевает соснуть и моя пушка начинает выстреливать свой боезапас ей в рот. Прижимаясь лицом мне к паху, Алла покорно сглатывает моё семя, голова её шевелится как у змеи, поглощающей свою добычу. Высосав последние капли, она замирает на некоторое время с членом во рту, я с благодарностью глажу её по волосам и спине. Наконец, она поднимает голову. Полуобмякший член с чмокающим звуком выскакивает из приятной ловушки и шлепается мне на живот. Алла победно смотрит на меня, как бы спрашивая улыбающимися глазами: «Молодец я?» Улыбаясь, киваю в ответ: «Молодец, молодец» и протягиваю бутылочку колы. Девушка делает несколько больших глотков, запивая результат моего оргазма. Вынимает платочек, промакивает сначала губы, потом заботливо обтирает мне член и пах. Ещё через две минуты мы трогаемся..
Вздохнув, я нащупал рукой свой эрегированный член, поправил его так, чтоб ему стало свободнее, и поднялся с дивана. В паху ломило от воспоминаний. Решив провести этот вечер в любимом спортбаре, я начал одеваться и тут раздался звонок.
— Привет. — Приятный девичий голос.
— Привет.
— Не узнал?
— Что-то нет.
— Это Лена, подруга Аллы. Вспомнил?
— Теперь да.
— Слушай, у меня к тебе просьба, ты один? Можешь спокойно говорить?
— Да, я один, Алла уехала к себе на каникулы.
— Ну хорошо, меня тут позвали на день рождения, а мне одной не хочется идти, ты не составишь мне компанию? — Я заколебался, не зная, что ответить на это. Возможно, это попытка проверить меня на верность, придуманная этой сучкой вместе с Аллой. Как будто читая мои мысли, она продолжила:
— Не переживай, это моя компания, с Аллой твоей там никто не знаком, ничего она не узнает, если тебя это волнует, так что?
— Хорошо, я пойду, куда подойти?
— Ты купишь цветы?
— Конечно.
— Тогда приходи в «Европу» через час, там хорошие букеты и оттуда недалеко идти. Я буду у входа.
Я успел выкурить две сигареты и слегка подзамерзнуть, прежде чем она появилась. Но ожидание стоило того! Выглядела она невероятно эффектно. Короткая, едва доходящая до середины бедра шубка открывала длинные стройные ноги в телесного цвета колготках, которые создавали возбуждающий эффект голых ног. Высокие сапоги на каблуках подчеркивали их стройность. Прибавьте к этому длинные белокурые волосы, рассыпанные по плечам, красивое гордое лицо с очень умело нанесенным, неброским макияжем. И походка. Эта девушка умела «нести» себя, заставляя проходящих мужиков сворачивать шеи. Улыбнувшись, она порывисто прижалась ко мне, обнимая, и чмокнула в щеку:
— Идем, а то опаздываем. — Она по хозяйски взяла меня под руку.
— Здорово выглядишь, — Наконец созрел я для комплимента, когда мы уже вышли из торгового центра, купив букет цветов и литровую бутылку вискаря. — Тебе не жалко мужиков, которые приехали сюда затариваться со своими женеми?
— Неа! — Она весело рассмеялась, опять взяв меня под руку.
Дальше шли молча. Было холодно и не хотелось разговаривать. Несмотря на мороз, я получал большое удовольствие от этой прогулки. Было очень приятно шагать рядом с этой красоткой, вдыхать ее запах, чувствовать ее бедро своим. Видеть, как реагируют на неё встречные мужчины..
— Ну где вы ходите? — Такими словами встретила нас в прихожей именинница — невысокая брюнетка с точеной фигуркой. Одета она была по домашнему и очень сексуально — короткие шортики и топ. Катя — так её звали, обняла и поцеловала сперва Лену, потом меня, принимая букет. Мне начинало здесь нравится. Лена с моей помощью сняла шубку, оставшись в очень коротком платье в обтяжку и юркнула куда-то, по моему — в ванную, бросив мне:
— Пока осматривайся, знакомься, я сейчас.
Ну что ж, осматриваться так осматриваться. Вечеринка была в самом разгаре. С кухни доносились какие-то пьяные голоса, из зала рубила громкая музыка. Решив для начала сходить в туалет, я двинул по коридору. Направо в конце была приоткрытая дверь в спальню. Приблизившись, я заглянул. Судя по некоторым характерным признакам, выдающим комнату девушки, это была спальня именинницы. Две девушки и парень играли в карты сидя прямо на полу. Не обращая на них внимания, на диване зажималась парочка. После туалета я направился в зал. Здесь был организован танцпол. Стайка фигуристых тёлок одетых так, как будто они участвуют в конкурсе кто оденется соблазнительней, выплясывала под музыку в центре комнаты. С ними дёргался какой-то длинноволосый паренёк. Черт возьми, да тут настоящий малинник. От созерцания крутящихся под музыку поп, мелькающих голых ног и трясущихся сисек у меня опять заломило в паху. Очень хотелось курить. Присев на диван, я решил дождаться Лену. Едва я сел, как Волосатый отделился от клубка танцующих тел и двинул ко мне:
— Сергей! — Крикнул он, стараясь перекричать музыку.
— Тёзка! — Крикнул я в ответ, улыбаясь и пожимая протянутую руку.
— Пошли выпьем, — Не дожидаясь ответа, он потянулся к выходу, я за ним.
На кухне собралась преимущественно мужская компания. Как такового праздничного стола накрыто не было. Просто стол, уставленный бутылками разного калибра и содержания. Между ними одноразовые тарелочки с закусками — куски пиццы, чипсы, какие-то колбаски, сыр, маслины и прочее. В общем, фуршет. Народ, устав от танцев или других занятий, подходил, выпивал, закусывал и снова уходил. Эта движуха не прекращалась ни на минуту. Парни мутили какие-то адские коктейли. Короче, типичная молодёжная тусня. Я успел перезнакомиться с ребятами и выпить рюмку, как сзади послышался голос:
— Вот ты где, дорогой! — С этими словами Ленка обняла меня сзади, прижавшись тёплыми губами к моей шее, а полной грудью к спине. Это было чертовски приятно. Поняв, что она ждёт от меня, я повернулся к ней и поцеловал в сладкие губки:
— Уже соскучилась?
— Конечно! — Она продолжала меня обнимать, прижимаясь ко мне. Я опустил руку вниз, коснувшись её бедра и понял, что она сняла колготки. Ещё раз проведя по гладкой коже, я убедился, что она с голыми ногами. Черт возьми, вечер обещает интересное продолжение. Насколько далеко она зайдёт?
— Там ребята на гитаре играют, пойдём? — Лена потянула меня за руку. Пройдя за ней, я оказался в комнате, в которой ещё не был. Это была большая комната с огромной двухспальной кроватью, на которой кружком вперемежку сидели парни и девушки. Один из парней бренчал на гитаре, гнусавым голосом пытался спеть что то из Чайфа, весьма хреново, на мой взгляд.
— Гитара расстроена, — Усаживаясь вместе с Леной в кружок, раздвинувшийся при нашем появлении, заявил я.
— Так настрой, — Ничуть не обидевшись, парень протянул мне гитару. Понимая, что сейчас начинается настоящее знакомство и вливание в этот молодёжный коллектив меня, в их глазах почти старпера, я осторожно взял в руки инструмент. Попросив тишины, я поймал слегка встревоженный взгляд притихшей Ленки. Она тоже переживала за меня. Ну что ж, не впервой мне подтягивать колки. Я её настроил.
— А сыграй, — Послышались со всех сторон голоса.
— Сыграй, — Попросила и Лена, обнимая меня за плечи.
— Видите ли, ребята, — Взяв несколько аккордов, я продолжил, — Меня на гитаре учил играть отец и от него я перенял репертуар. Аркадий Северный, Высоцкий, Розенбаум. Если хотите, сыграю.
— Давай, давай, — послышалось со всех сторон.
И я запел:
А кто говорит, что водка вред,
А кто говорит, что водка вред,
Тот в этом ничего не понимает.
Кто так про водку говорит,
Пускай под ним земля горит.
И пусть его в могилу закопают.
Песня имела успех, я сам не заметил, как стал самым популярным парнем в тусовке. Каждый считал своим долгом со мной выпить, я пел и опрокидывал рюмку за рюмкой. Спасла меня Лена, которая буквально выдернула меня из этой комнаты:
— Пойдём потанцуем.
Я опять оказался в зале среди дергающихся тел. Не будучи большим любителем танцев, я двигался, как мог, посматривая на соседей, копируя их движения. Наконец, я устал. Взяв Ленку за руку, я шепнул ей на ушко:
— Танцуй, а я посижу.
— Ладно, — Улыбнулась она.
С облегчением свалился на диван, расслабился. С удовольствием наблюдая, как танцуют молодые телистые девчонки, я почувствовал эрекцию. Едва я привычно поправил свой конец, направив его вверх, как Лена, оставив танцующих, плюхнулась мне на колени. Теперь мой стояк упирался прямо в нее. Но она не подавала вида, хотя она не могла не чувствовать его своей жопой. Поерзав на мне, Лена устроилась поудобнее, оживленно болтая с присевшей рядом Катей. Я положил руку ей на бедро. Не чувствуя отрицательной реакции, я начал движение вверх, дошел ладонью до края платья и пошел гладить дальше, Не торопясь, я гладил ее бедро под платьем, насаждался этими прикосновениями. Ленка чуть раздвинула ноги, я понял это как приглашение и забрался между ног. Она вздохнула и опять заерзала на мне, драконя мякими булочками.
— Хочешь, чтобы я сидел тут с мокрыми штанами? — Шепчу ей на ушко.
— Все так серьезно?
— А ты не чувствуешь?
— А как же Алла?
— Про нее сейчас вообще не думаю. — Это было правдой.
Ничего не сказав в ответ, она начала меня целовать. Наслаждаясь ее губами, я не забывал шарить руками по ее роскошному телу. Трогал за грудь, забирался под платье. Как старшеклассники, черт возьми. В конце концов мне надоела эта игра.
— Мы можем где-нибудь уедениться? Пока я прямо здесь тебя не трахнул.
Улыбнувшись, она щелкнула меня по носу, и, прижавшись ко мне, взяла теплыми мягкими губами за ухо. Никогда не думал, что это может быть так приятно... Лена, что же ты делаешь со мной. Выпустив ухо изо рта, она, жарко дыша в него, прошептала:
— А я уже трусики поменяла, мокрые стали..
— Так что мы ждем?
— Сейчас что-нибудь придумаем.
Ушла. Я вышел на балкон, закурил. Мороз немного освежил, отрезвил меня. Появились мысли — а мне это надо? Может, взять и уехать домой? Тут явилась Лена и все мысли куда-то умчались. Взяв меня за руку, она потянула меня за собой.
Так я оказался в четвертой комнате, в которой еще не был. Из мебели был только большой письменный стол и стул. Вдоль стены большой стеллаж с книгами. На другой стене большая карта мира. Чей-то кабинет. Впрочем, мне было не до интерьеров. Ухватив Ленку под задницей руками, я легко ее поднял и посадил на стол.
— Ого, — Только и успела сказать она, когда я, завалив ее на стол, забросил ее обнаженные ноги себе на плечи. Забравшись ей в трусы, проверил пальцами, она и правда вся текла. Она уже плыла, изнемогала, как и я.
— Возьми меня.
Выпростав рвущийся на волю член, я сдвинул в сторону узкую полоску трусиков и засадил ей. Вскрикнув, она начала громко стонать, извиваясь под моими ударами. Сдвинув с плеч бретельки платья, я обнажил крупную грудь с большими розовыми сосками. Наложив на них руки, я жадно мял их, продолжая размашисто ебать ее, отчего стол ходил ходуном. Лена так громко стонала, что я пару раз опасливо покосился на дверь. Наверняка слышно в коридоре. Словно прочитав мои мысли, Лена взяла меня за руку и потащила себе в рот, засосала их, иногда чувствительно прикусывая. Никогда я еще не видел такой бешеной страсти. Она и правду была предельно возбуждена. Хватило пары минут мощной ебли и она кончила. Кончала долго, мусоля моя пальцы во рту, мычала, запрокинув голову. Ее била крупная дрожь. Переждав эту бурю, я продолжил качать. Давно уже был на пределе и мне хватило всего несколько фрикций для разрядки. Закусив губу, чтобы не закричать, я начал спускать в податливое лоно своей любовницы. Излившись, качнул еще несколько раз. Член и не думал опадать, оставаясь твердым. Вытащил мокрые пальцы из ее рта, вытер об штаны. Ленка зашевелилась. Попыталась поднять голову и бессильно уронила ее опять. Глядя на меня мутными, как будто пьяными глазами, еле слышно спросила:
— В меня?
— В тебя.
— Надо в ванную. Хоть спиралька стоит, все равно.
Вытащив из нее член, я помог ей подняться. Она слезла со стола, оправляя платье, надела бретельки, спрятала грудь. Удивленно покосилась на торчащий член:
— Ого, еще стоит. — Как бы не веря, тронула его рукой. — Спрячь. — С этими словами она щелкнула замком и вышла. В дверь тут же просунулась любопытная голова именинницы:
— Ну вы и громкие. Папин стол хоть цел? — Ничуть не смущаясь, она покачала его руками. — Вроде цел. Пошли, там тебя заждались. Жеребец, — хихикнула она и ущипнула меня за зад. Я ущипнул ее в ответ. Неожиданно она прильнула ко мне и, закинув мне руки за голову, начала целовать в губы. С минуту мы сосались. Но как только я положил руки ей на задницу, она сразу отпрянула.
— Тихо, тихо, я тебе не Лена, — И убежала.
Так и не поняв, что это было, я вышел из комнаты.
Пьянка с танцами продолжилась. Опять гитара, опять тосты. И вот, как будто перемотали пленку назад, мы сидим в зале. Ленка у меня на коленях и мы смотрим, как танцуют гости. Опять поцелуи, объятия, руки под платьем, тихий шепот на ушко белокурой прелестнице:
— В кабинет?
— Посиди.
Выхожу опять на балкон, жадно вдыхаю морозный воздух, закуриваю. Входит, к моему удивлению, Катя.
— Пойдем, провожу, — И вдруг, воровато обернувшись, прижимается ко мне, целует. Время позднее, народ уже частично разошелся, остались самые стойкие. Из зала доносятся пьяные голоса, музыка. Того и гляди, кто-нибудь захочет выйти на балкон. Мне все равно. Не отрываясь от ее сухих, жестких губ, я беру ее за зад. На этот раз она вроде не возражает. Попка у нее твердая, спортивная. Снимаю одну ее руку с себя и тащу к члену. Вырывает, резко отпрянув от меня, вытирает губы:
— Все, идем. — Обходя танцующих, мы прошли через зал. Про себя тихо матерюсь. Вздумала играть со мной, чертовка! Ну погоди! Проведя меня по коридору, Катя повернула не к кабинету, а к спальне, к той самой комнате, в которую я заглядывал в первый раз. Еще раз смачно поцеловала меня и, вздохнув, втолкнула в спальню. Ну и вечерок!
Не успели мои глаза привыкнуть к темноте, как две руки обвили меня за шею, а полные сладкие губки припали к моим. Лена... Она была полностью обнажена. Целуя эту нимфу, я с удовольствием водил руками по ее обнаженной спине, опускался ниже, щупал, мял её выпуклый упругий зад. Она тем временем торопливо расстегивала на мне рубашку. Я, оставив на время её тело, освободился от брюк и трусов. Чуть наклонившись, она целовала мои соски, брала их в рот, лизала. Было очень приятно. Оторвавшись от меня, она легла на заботливо кем-то, Катей, а кем ещё, застеленный диван, увлекая меня рукой за собой. Наконец-то я мог сполна насладиться этим совершенным телом, распростертым подо мной! Не торопясь, я целовал её губы, шею, перешёл на грудь. Рукой я, само собой, лазил внизу, гладил ножки и между ними. Потом полностью перешёл на упругие полные шарики. Я мял их, не в силах оторваться, целовал крупные соски, ласкал их языком, покусывал. Я говорил, что люблю первый размер у девушек, но ленкина грудь, которая была значительно больше, уверенная тройка, это что-то. Полная, объёмная и вместе с тем налитая, упругая, стоячая, ммм. В этот момент, когда я полностью владел ей, когда я имел её грудь руками и ртом, я понял, что такое настоящие сиськи. Большие, красивые и приятные на ощупь. Те, кто говорят, что большие сиськи это не главное, те просто не держали в руках такую грудь, как у Леночки. С трудом оторвавшись от её мячиков, я спустился вниз, лаская ртом её плоский живот и, раздвинув ноги руками, припал ртом к её писечке. Лена шумно вздохнула и прижала руками мою голову к себе. Когда я в первый раз лизнул ее там, она застонала:
— Сережа, Сереженька, как хорошо..
С минуту я ласкал ее там, больше она не дала, потянула руками на себя:
— Давай, ты же хочешь..
Конечно, я хотел. Вошел, начал неторопливо двигаться, лежа на ней. О себе как-то не думал, хотелось доставить ей удовольствие. Как она стонала, кусая мои губы! Не знаю, есть ли высшая награда для мужчины, чем чувствовать, как извивается под тобой от наслаждения твоя женщина. Обхватив меня ногами, она прижимала ими меня к себе, как будто пришпоривала лошадь. Быстро она кончила в этот раз, отстонала, отцарапалась, затихла. Я продолжал неторопливо ебать ее, господи, как же сладко. Кончать совсем не хотелось, но терпежу уже не было. Прижимаясь своим ртом к ее, содрогаясь, я изливался в нее, в то время, как она подмахивала мне навстречу бедрами. Обессиленный, я лежал на ней, уткнувшись губами ей в шею. Через несколько минут она мягко нажала мне на плечо:
— Слезай, раздавишь. — И засмеялась звонким грудным смехом.
Откинувшись, я лег, вытянувшись рядом с ней. Чувствовал себя как в раю... Ленка, ласкаясь, гладила меня по груди. Пьяная от выпитого и от счастливых переживаний голова не хотелась подниматься от подушки.
— Хорошая у тебя подруга, — пробормотал я, засыпая.
— Кто? Катька? — Я уже не ответил, погрузившись в глубокий счастливый сон.
Проснулся я с ощущением, что все пережитое мне приснилось. Но постепенно в голове все встало на места. Я лежу в комнате ленкиной подруги, уже утро, и Ленки рядом нет. Место рядом со мной на разложенном широком диване пустовало. Я совершенно голый под простыней. Приподнявшись, я увидел, что джинсы, аккуратно сложенные, лежат на стуле. Прямо на них телефон, подключенный к зарядке и кошелёк. Рубашка висит на спинке этого же стула. Потянулся к телефону и увидел, что он прижимает листок бумаги. Ага, записка.
«Доброе утро)) Не стала тебя будить, ушла на работу. Позвони вечером, после 18. Насчет Аллы не переживай, проблем не будет)) Люблю, целую)) Лена.
P. S. К Катюхе не приставай. Если только массаж, это разрешаю»
Откинувшись на подушку, я задумался. Люблю, целую, позвони, что черт возьми, это значит? Она считает, что у нас отношения начались что ли? Конечно, спать с ней после Аллы это все равно, что пересесть с жигулей на иномарку. Алла, хоть и безотказная, и все прочее, но еблась все равно примитивно, без огонька. В Ленке же я почувствовал настоящую, неподдельную страсть. Как она отдавалась, это что-то. Но как же мне теперь быть? Я вспомнил доверчивые серые алкины глаза и у меня неприятно засосало под ложечкой. Нет, пожалуй я не готов вот так взять и разбить ей сердце... Дверь в спальню без стука распахнулась и вошла Катя. Похоже, она была после душа. Не обращая на меня внимания, хотя она не могла не видеть, что я проснулся и наблюдаю за ней, она скинула халат, оставшись абсолютно голой и начала рыться в комоде. Слегка ошарашенный, я любовался её смуглым, ладным телом. Выбрав, наконец, трусы, она повернулась ко мне, и, переступая ногами, натянула их на себя. Молодая крепкая грудь задорно смотрела вперёд.
— О, проснулся наконец. Извини, я как-то не привыкла стесняться у себя дома.
— Ничего, ты можешь и дальше так ходить, я не против.
Засмеявшись, она натянула футболку и присела на край дивана.
— Головка не бобо?
— Вообще нет, но другая головка теперь проснулась. — С этими словами я положил лапу на её обнажённое бедро.
— Это твои проблемы, — Приподняв простынь, она заглянула под неё. — Что, эта стерва даже не удосужилась тебе с утра отсосать? Нет? Извини, но я тоже сосать не буду. — Аккуратно сняла с себя мою руку и положила её мне на живот. — Ничего не будет, даже не пробуй.
— Ты, я смотрю, вообще без комплексов.
— Может быть, но это не играет никакой роли.
— Зачем же ты вчера на меня вешалась?
— Фиг его знает. — Помолчав, она задумалась. — Ты классный парень и если бы не Лена, честное слово, я бы даже не спрашивала, трахнула тебя и все. Но она моя подруга и этим все сказано. Когда бросишь её, тогда придёшь. — Засмеялась она опять. Наклонившись, она поцеловала меня долгим поцелуем и взьерошила волосы:
— Вставай, я кофе сварила.
— Ты умеешь делать массаж? — Я получал настоящее удовольствие, попивая кофе на кухне у этой свежей красотки, посматривая на её голые ноги, которые она закинула одна на другую. Она видела, что я пялюсь на неё и это её, похоже, ничуть не смущало.
— Как тебе сказать, вообще-то я работаю массажисткой. Там же где и Лена. Я в медицинском учусь. А что? Есть желание?
— Ни разу не пробовал, — Неуверенно сказал я.
— А у тебя деньги есть?
— Не знаю, — Честно ответил я, доставая кошелёк, — А сколько надо?
— А сколько есть? — Прихлебывая кофе, она серьёзно смотрела на меня.
— Три тысячи. — Пересчитав наличность, ответил я. — Хватит?
— Хватит. Иди в душ. — Маленькая изящная ручка ловко сгребла три зелёные купюры.
— Иди сюда, — Позвала она меня из спальни, в которой я ночевал, когда я вышел, вытеревшись и натянув трусы. Диван, послуживший нам с Леной ночью, был сложен. Посреди комнаты теперь стоял массажный стол, застеленный простыней. Она показала мне на него рукой:
— Ложись.
Подойдя, я спросил:
— Ты и дома что ли работаешь?
— Нет, дома не работаю, это для отца купила, он после инсульта. Ну и так, когда для знакомых бываю делаю. Трусы что, не будешь снимать? — Спросила она, когда я уже забирался на стол.
— А надо? — Задал я глупый, наверное, вопрос.
— Как хочешь. — Серьёзно ответила она. — Вообще лучше снять, я буду использовать масло, могу испачкать. Если стесняешься, могу дать специальные одноразовые стринги.
— Не надо стринги. — Буркнул я, стаскивая труселя и ложась на стол лицом вниз.
— Хронические заболевания есть?
— Нет
— Отлично. — Она обильно увлажнила руки. — Суставы, позвоночник, шея? В порядке? — Это она уже спросила, приступая непосредственно к массажу.
— Вроде бы.
— Хорошо. Значит, общий, оздоровительный. Расслабься.
И я расслабился. Было, конечно, здорово. Её умелые сильные руки ловко размяли воротниковую зону, потом ушли на спину. Я лишь довольно кряхтел, наслаждаясь. Когда она минут через двадцать добралась до моих ягодиц, мне уже было больно лежать. Стояк упирался прямо в стол. Закончив с ногами и ступнями, она скомандовала:
— Поворачивайся.
Я перевернулся, явив её взору мощный торчащий кол. Она лишь хмыкнула и, накрыв его простынью, занялась опять массажем. Интересно, она сама-то возбуждается? Если да, то есть шанс на продолжение. Не обращая никакого, казалось, внимания на натянутую, как вигвам, простынь, Катя молча делала свое дело. Меня подмывало потрогать её, но я сдерживался, не зная, какая будет её реакция. Настал тот момент, когда она подошла непосредственно к низу живота. Скинув простынь, она начала работать там, по прежнему не обращая внимания на вздыбленный ствол, старательно обходя его руками. Я взглянул на часы, висящие на стене. Сладкая пытка продолжалась уже больше часа. Закрыл глаза. Всё таки это кайф. И что я раньше не ходил на массаж?
— Всё.
Я открыл глаза. Стоя надо мной, она насмешливо улыбалась, вытирая руки салфеткой.
— Неужели ты меня вот так оставишь? — Я показал глазами на замерший в ожидании член.
Пожав плечами, она осторожно взялась за него пальчиками. Из головки сочилась смазка, образуя тонкую блестящую дорожку. Придерживая ствол, второй рукой она осторожно размазала её по залупе, отчего я застонал. Прикосновения к самой чувствительной части были сейчас невыносимы. Катюха помедлила, блуждая пальчиками по стволу. Видимо, она принимала какое-то решение. Потом уверенно охватила его, крепко сжав кулачок и задергала рукой. Чувствуя, что теперь можно, я провел рукой по её голой ноге, забрался под футболку, начал мять грудь. Шумно вздохнув, никак не препятствуя моим изысканиям, она продолжала дрочить член, крепко сжимая его.
— Ой, все... — громко застонал я, чувствуя приход. Ещё несколько движений и я начал бурно кончать себе на грудь и живот. С любопытством глядя на вылетающие густые струи, она осторожно двигала кулачком, выдаивая из меня последние капли.
— Ленке об этом знать не обязательно. — Произнесла она спустя минуту, обтирая салфеткой испачканную спермой руку. Обтерев, бросила ее же мне на живот.
— Само собой. Но ведь это и не считается? Массаж он и есть массаж?
— Конечно. Иди в душ, — Сказала она, уже выходя из комнаты. Взяв салфетку, я вытер с себя сгустки собственной спермы и поднялся. Ноги подкашивались, а тело приятно ныло. Определённо хорошая тема этот массаж, подумалось.
Не успел выйти из автобуса, как зазвонил телефон. Алла.
— Привет, Зайчик.
— Это правда?
— Что именно? — Во мне все оборвалось. Она знает. Откуда?
— Мне сейчас Лена звонила. Это правда? Что ты молчишь? — Она заплакала.
— Правда.
С минуту она просто отчаянно рыдала в трубку, я не знал, что делать и говорить, было очень паршиво на душе.
— Как ты мог, ну как ты мог? — Плакала в трубку Алла.
— Слушай, — Попытался я вставить слово, но в ответ сквозь всхлипывания донеслось:
— Скотина, я все делала для тебя, — Опять рыдания, — Не звони мне, не пиши, никогда...
Пошли гудки. С минуту я стоял как боксер, приходящий в себя после нокдауна. Потом, чувствуя, как во мне закипает злость, набрал номер. Долго шли гудки, потом она ответила:
— Алло! Что-то срочное? Серёжа, я на работе.
— Зачем ты это сделала?
— Так будет лучше для всех, для нас в первую очередь.
— Кто дал тебе право решать за меня? — Закричал я.
— Не ори. — Она была на удивление спокойна. — В общем ладно, мне надо работать. Перебесишься — позвонишь. Она положила трубку. Поежившись, я поднял воротник. Наверное, все таки ей позвоню. Вьюжило 
  
 Электронная Библиотека Дойки.Biz (18+)