Электронная библиотека сайта Dojki.Biz (18+)

 Название : Сборник секс рассказов (часть 112)
 Ссылка: https://dojki.biz/book/
 Категория : Рассказы про секс

 Содержание :
 - После девичника
 - Мой лучший оргазм
 - Катя в горах
 - Однажды
 - Секс-секретарь. Безобидный дорожный минетик
 - Мишка
 - Куни по ошибке
 - Обед 
 - База отдыха
 - Ночные приключения
 - Казино
 - Последний танец
 - Сестры
 - Бывшая теща                             
 - Бесенята в глазах                       
 - Коралловые бусы
 - Пират
 - Выеби. Я готова.
 - Право Налево
 - Маша Даваша
 
 --- После девичника --- (измена, случай)

Моя лучшая подруга Света выходит замуж. По этому поводу был устроен девичник. Ничего особо интересного на нем не было — никаких стриптизеров или походов в секс клуб, как любят показывать в кино. Просто несколько девчонок трепались за жизнь, периодически дегустируя разные коктейли. Для большего форса, мы переходили из одного кафе в другое, включая соседние клубы и караоке-бар. В клубах даже немного потанцевали, но без фанатизма — своих парней с нами естественно не было, а с чужими и не хотелось.
Еще когда мы тусовались в караоке-баре, Светка подгадала момент, чтобы успеть переброситься со мной парой фраз без посторонних ушей. Я даже не сразу поняла, что ей нужно — не то, чтобы я так уж сильно наклюкалась коктейлей, чтобы не понимать слов, но уж слишком неожиданным для меня было услышанное. Я, конечно, знаю Светку не первый день и то, что она еще та оторва — для меня совсем не новость. Но чтобы невеста планировала потрахаться перед свадьбой и не с женихом — это мне показалось чересчур экстравагантно. А моё присутствие, по словам Светки, требовалось ей не столько для моральной поддержки, сколько для банального прикрытия этой шалости. Можете не сомневаться, но я очень эмоционально высказала своё отношение к этой идее и была категорически против. Светке пришлось еще несколько раз улучать моменты, чтобы меня поуговаривать. И к концу мероприятия я сдалась — ну не бросать же лучшую подругу одну в такой момент?!
Расцеловавшись и распрощавшись на выходе из последнего клуба с другими девченками, мы вместе со Светой сели в заказанное такси и уехали. Все были уверены, что к ней домой, ведь никто не слышал, что уже сидя в машине, Света сказала совсем другой адрес, неизвестный даже мне. Во время поездки я еще раз попыталась её отговорить, но это было бесполезным занятием. Когда Светка что — то задумывает, то её не может остановить даже танк. Поэтому, через некоторое время, мы уже звонили в дверь квартиры, куда так стремилась моя подруга. У меня в глубине души еще теплилась надежда, что дверь не откроют, и мы спокойно поедем по домам, но этой надежде не суждено было сбыться — не смотря на поздний час, нас здесь явно ждали. Дверь распахнулась и мы вощли в прихожую. Всё было украшено цветами и всякими декоративными штучками, прямо как в некоторых голивудских фильмах про романтические вечеринки! Один из встречающих, а их оказалось двое мужчин, тут же вручил Светке шикарнейший букет цветов, а второй эффектно — с хлопком и пеной — открыл бутылку шампанского и начал наливать в бокалы, которые предусмотрительно находились тут же.
Я просто не ожидала, что мы так вдруг окажемся буквально в эпицентре событий, будто попав на бразильский карнавал! Тут же прозвучали красивые поздравления, звон бокалов, обнимашки и поцелуи. Причем в этой суматохе целовали, обнимали и прижимали не только Светку, но и меня. И такое неожиданное вступление как-то настроило на романтично фривольный лад даже меня, не смотря на то, что до этого я была настроена отрицательно. Мы прошли в комнату, где был накрыт праздничный ужин. Не могу сказать, что стол ломился от количества еды, но было красиво и на вид очень дорого.
Единственное, что меня немного напрягало — это был возраст мужчин. Всё-таки, когда тебе 20 лет, то те, кому 40—45 кажутся немного староватыми. Особенно если идет речь о сексе. Да, мой первый мужчина был старше меня. Но только на пять лет, а не на четверть века! И не то, чтобы я сомневалась в физической состоятельности взрослых мужиков, но вот как-то психологически это плохо воспринималось. Но я здраво рассудила, что это не моё дело — раз Светку такое устраивает, то фиг с этим. Тем более, что мужики на удивленье оказались очень внимательными и интересными собеседниками. Я уже и не вспомню, что за темы мы там обсуждали, но всё было прилично, очень живо и реально интересно. И хотя мужчины явно разбирались в обсуждаемых темах очень хорошо, намного лучше нас, но на удивление, они не давили своими знаниями и авторитетом, как это часто бывает. Даже слушать они умели так, чтобы собеседнику казалось, что им очень интересно его мнение. В общем, такое общение очень здорово расположило меня к ним. И может поэтому, а может, потому что за разговорами мы легко и незаметно справились с очередной бутылкой шампанского, но в результате меня перестала напрягать и разница в возрасте, и вообще сама ситуация. Правда мне было еще любопытно — кто из них двоих любовник Светы, но мысли на эту тему меня уже не напрягали, а, скорее, даже немного возбуждали. Я как школьница, поглядывала то на Свету, то на мужчин и пыталась представить себе их в постели. Но не могла никому отдать предпочтения — мне они оба были симпатичны.
Мои размышления прервали звуки музыки — она и до этого звучала, но приглушенно и не вызывающе — как раз для романтического ужина, а теперь зазвучало что-то громкое и явно танцевальное. Но не настолько громко, чтобы пришли соседи! В общем, как-то удивительно всё правильно и продумано. Мне и в самом деле захотелось потанцевать. Тем более, что на девичнике мы танцевали мало и без парней. А еще я хотела узнать — кто будет танцевать с Светой, чтобы всё-таки понять кто из них её любовник. Но с этим получился облом, потому, что мужчины очень галантно уделяли внимание всем присутствующим дамам, время от времени меняясь партнершами.
Не могу сказать, что меня это расстроило — совсем нет! Скорее еще больше возбудило. И теперь я уже невольно стала представлять постельные сцены не только с Светкой, но и с собой. Это было несложно — когда тебя нежно, но крепко в танце прижимает мужчина, когда ты ощущаешь его дыхание, когда твоя грудь, пусть и через одежду, но прижимается к его груди, когда его ладони, как бы случайно, сползают и слегка прижимают чуть ниже талии. А если к этому добавить соответствующий настрой, правильную атмосферу и все те коктейли и шампанское — то становится понятным, почему мы все немного раскрепостились. И даже когда Светка с одним из мужчин, ненавязчиво и не говоря лишних слов, ушли в соседнюю комнату, меня это даже, стыдно сказать, обрадовало. Мне уже давно хотелось более откровенных прикосновений, но хотя я не монашка и уже имею некоторый сексуальный опыт, но до сих пор не могу почти ничего из этого делать демонстративно-публично, даже в маленькой кампании.
Кстати, я так и не угадала кто из мужчин любовник Светы — как раз так получилось, что тот, кто мне больше понравился, остался со мной. И это еще больше ослабило мою моральную стойкость. Хотя, если бы в этот момент мой партнер по танцу нагло набросился и стал бы грязно домогаться, то ничего не получилось бы. И будь рядом со мной ровесник — так бы наверняка и развивались события, но рядом оказался умный и опытный мужчина. Поэтому, он и виду не подал, что понял, зачем ушла Светка с его другом, и что ситуация в комнате принципиально поменялась — мы все также неспешно кружились в танце, разве что его руки немного активнее стали прижимать меня за попу и поглаживать спинку. Или просто я стала более чувствительно на это всё реагировать. Мне, когда сексуально возбуждаюсь, часто вообще такие глупости в голову лезут, что просто ужас. Например, когда мужчина гладит меня по спинке и его пальцы ненамеренно временами нащупывают или случайно задевают застежку моего лифчика, то я сразу вспоминаю про свои сиськи, и что это то, чего нет у мужиков. И завожусь от этого еще больше. И в этот момент мне дико хочется, чтобы мужчина расстегнул лифчик и оголил мою грудь. Причем, даже неважно для чего — чтобы гладить, целовать или просто смотреть.
Но, разумеется, что вслух я про это не рассказываю. Но этому мужчине ничего и не надо было говорить — он очень чутко улавливал мои мысли и чувства, и воплощал их в реальность, как будто знал меня уже много лет. Причем, это у него получалось настолько естественно и деликатно, что мне даже в голову не приходило сопротивляться. Могла ли подумать я еще час-два назад, что меня будет лапать за груди незнакомый взрослый мужик? Да мне даже в голову не могло такое прийти!
А сейчас мы с ним вроде бы продолжаем танцевать, но блузке у меня уже расстегнуты все пуговички, а лифчик сдвинут немного ниже, чем положено, и мои сосочки нахально топырятся, совершенно нескрываемые материей. И поэтому хорошо видно насколько они уже возбуждены и напряжены. Я боюсь даже представить, что у меня делается в трусиках, и психологически я уже готова на большее. Но мужчина не спешит. Он не хватает меня за пизду и не пытается завалить меня на диван или поставить раком. Он все так же нежно и завлекающе то погладит в нужном месте, то обнимет и поцелует. Хотя он тоже сильно возбужден. И иногда я это чувствую очень конкретно, случайно прикасаясь рукой к его брюкам, или когда он обнимает меня, и тогда я телом чувствую, как в меня упирается что-то жесткое.
Такие прикосновения меня просто сводят с ума. Но воспитание не позволяет мне самой проявлять инициативу, и я изо всех сил сдерживаюсь. И когда уже кажется, что терпеть совершенно нет сил — мужчина просто и буднично предлагает мне раздеться. В этот момент остатки моральных принципов возвращаются ко мне. И хотя я вся горю от желания и похоти, но не решаюсь сделать первого движения. Но мой мужчина абсолютно уверен, что я не буду возражать — он спокойно и неторопливо начинает раздеваться сам. Рубашка, брюки, носки — все снято и аккуратно сложено на стул. На какой-то момент он застывает передо мной в одних трусах — я вижу боксёрки известного бренда К& К. Но меня завораживает насколько они оттопырены.
Заметив мой интерес, мужчина резким движением снимает трусы. Точнее, он спева их просто спускает до колен, чтобы его возбужденный член вырывался на свободу. И в этот момент перед моими глазами просто эпическая картина — хорошо сложенный, взрослый, голый мужик стоит передо мной и его возбужденный член как пушка танка смотрит на меня. Сложно описать мои эмоции. Слишком много и всего. Поэтому, чтобы глупо не выглядеть, я сама начинаю раздеваться — тем более что наполовину это уже сделано. Я снимаю блузку и юбку. Стараясь не думать, что на меня в этот момент смотрит чужой мужик. Затем очередь колготок. И тут я вижу, что на трусиках предательски расплывается пятно, выдавая то, насколько я возбуждена. И я смущаясь, тороплюсь их снять как можно быстрее, стараясь даже не смотреть в сторону мужчины.
Когда я, наконец, решаюсь посмотреть на него, то вижу, что он зря не терял времени. Пока я раздевалась, он успел достать простыни и подушки и бросить их на диван. Я вроде бы и не дура, и опыт у меня какой-никакой есть, но только сейчас я осознаю, что мне придется спать с этим мужиком! Конечно, легко надо мной смеяться, но я реально настолько была увлечена процессом, столько думала о различных мелочах, что про главное и не подумала! На меня накатывает волна стыда. Во-первых, я вдруг вспоминаю, что у меня есть парень. Еще не жених, но отношения у нас уже достаточно серьезные. И как бы неприлично пускать в свою пизду других мужиков. А во-вторых, яркая реклама за окном освещает всю комнату как днём, не спасают даже занавески. И в этом ярком свете я стою как стриптизерша на сцене... Инстинктивно я прикрываюсь руками, как Венера на известной картине Боттичелли, и замираю.
Мужчина же поступает абсолютно правильно — не хватает и не лапает, а подходит и приобнимает меня как бы по-отечески, позволяя мне уткнуться лицом в его широкую грудь. И я с благодарностью прячу там свое лицо, горящее румянцем от стыда и возбуждения. Он успокаивающе гладит меня по голове и даже что-то тихо говорит, но слова не важны — тихий и спокойный голос, моё по-детски спрятанное от неприятностей лицо, его нежные поглаживания — делают своё дело. Только одно выбивается из этой идиллической картины — его член, который сильно упирается в меня. И именно это направляет мои мысли в нужное русло. Поэтому, когда он подхватывает на руки и несет к дивану — я не сопротивляюсь, а только крепко обхватываю его за шею.
На диване у нас всё происходит очень быстро — может он уже сам устал сдерживаться, а, может, опасается, что я передумаю, поэтому без всяких прелюдий он наваливается на меня сверху, раздвигает мои ножки и почти сразу своим членом находит вход во влагалище. В общем, прелюдия и не нужна — я и так дико возбуждена. И когда после его первых осторожных и неглубоких движений он входит на всю длину, то раздается смачное чавканье. Он уже не сдерживаясь увеличивает темп и амплитуду. Чавканье переходит в хлюпанье. Я уже не в силах сдерживаться, и начинаю постанывать от удовольствия. И вдруг понимаю, что музыки давно уже нет и поэтому нам хорошо слышны звуки с другой комнаты и эти звуки очень удачно сочетаются с нашими — те же стоны, такие же скрипы мебели, только учащенного дыхания Светки и её любовника не слышно. Я еще никогда так не трахалась — и это еще больше меня возбуждает, тем более что это получается как-то ну уж очень синхронно. Я стараюсь расставть ноги как можно шире, еще и руками прижимаю спину своего мужика во время фрикций, инстинктивно стараясь чтобы он вошел как можно глубже. Похоже его это тоже всё сильно заводит и в какой-то момент он вдруг вытаскивает свой член рывком садится мне на грудь и вставляет его мне в рот. Я только сейчас понимаю, что мы трахались без презика. Блиин! Но всё благополучно — он со стоном удовлетворения спускает мне всю сперму в ротик. Я даже не успеваю толком начать делать минет, как уже всё заканчивается...
Мужчина сползает с меня и укладывается с боку, поцеловав в щеку и приобняв. Я терплю несколько минут, но потом не выдерживаю и прошу принести кофе — ну не люблю я вкус спермы, хоть и глотаю. В соседней комнате тоже звуки затихли. Я даже не обратила внимание когда это произошло.
Пока мужчины нет, я сажусь на диване и начинаю приводить себя в относительный порядок. Для начала наконец-то снимаю с себя забытый лифчик, который так и не был снят до секса, только совсем сполз под грудь. С кухни доносятся голоса мужчин — наверное, Светка тоже попросила кофе. Я к этому времени уже успела найти салфетки и местами вытереться. Да и прическу привела в порядок, насколько смогла. И к тому времени, как мне принесли кофе, я уже сидела голая на диване, сложив ноги по-турецки и бесстыже сверкая сиськами. Мои сосочки все еще задорно торчали вперед, хотя уже и не так сильно, как перед сексом. Но всё же, возбуждение до конца не прошло — жаль, что так быстро мужик кончил.
В этот момент появился мужик с кофе. Если бы в комнате не было так светло, то я бы могла и не заметить, что это другой мужик, который Светкин любовник. Я не ожидала этого, и первой мыслью было прикрыться. Вот я и прикрылась простынкой, натянув её до подбородка. Только схватила её не вдоль, а поперек, поэтому мои ноги, вплоть до ляжек оказались на виду.
Мужчина улыбнулся, поставил кофе на стол и присел ко мне на диван. Я испуганно смотрела на него, а он положил свою руки мне наги и начал нежно поглаживать. Он был полностью голый и я могла в деталях рассмотреть его член — это было что-то выдающееся. Потому, что даже сейчас, когда он не был эрегирован, он был очень длинным и толстым. Я невольно представила как он в меня входит и вмиг мое лицо раскраснелось от стыда. Я старательно стала гнать от себя мысли про его член, но его руки уже добрались до внутренней поверхности моих бедер, а это у меня очень чувствительное место. Даже когда я не возбуждена, а сейчас, как назло, у меня не только не прошло возбуждение, но еще и остался небольшой недотрах. В общем, думаю, что все очевидно, что я опять потекла. А мужчина неспешно, сантиметр за сантиметром, задирает простынь и уже добирается до моей пизды.
А я как-то даже и сопротивляться не могу — меня охватывает непнятные слабость и томление, и мужик беспрепятственно раздвигает мои колени и утыкается своим лицом между моих ножек. Его язык начинает проворно вылизывать мои половые губки, временами проваливаясь внутрь натруженной пизды. Я вначале продолжаю стойко держаться за край простыни, но очень быстро выпускаю её из рук и закрываю глаза от удовольствия. Почти сразу простыня с меня стягивается, но мне уже всё равно. А когда еще к ласкам языком подключаются и его пальцы, которые то разводят в стороны половые губки, то теребят клитор, а то и всовываются внутрь влагалища — я чувствую, что попадаю в секс зависимость и уже готова на всё ради секса. Для повышения удовольствия, я начинаю сама себя гладить и прижимать груди, а мужчина продолжает делать куни, раздразнивая мою пизду.
В какой-то момент времени я вообще перестаю отдавать отчет событиям, полностью погружаясь похоть и безумие сексуального удовольствия. И из этого состояния я выхожу только тогда, когда мужик вставляет в меня свой член. Он реально огромный. У меня такое ощущение, что он заполнил меня всю, хотя он зашел не больше чем на половину своей длины. Мужчина явно правильно понимает величину проблемы, поэтому не пытается вогнать его полностью, а делает небольшие с его точки зрения фрикции. Я, даже не поднимая головы, могу видеть, как его член входит в меня — настолько далеко живот мужика от моего из-за длины хуя, что открывается отличный обзор. Но даже когда он входит лишь на половину — у меня всё равно круче ощущения, чем когда со своим парнем. Я начинаю понимать Светкуу. Но с непривычки, быстро устаю. Но даже без сил, я продолжаю получать кайф от секса.
Спустя некоторое время, я понимаю, что глубина погружения члена увеличивается. Мужчине всё тяжелее контролировать её — и он всё больше увеличивает амплитуду. Временами немного болезненно, но это компенсируется новыми ощущениями, когда член бъется о стенки матки. У меня такое чувство что я кончаю несколько раз подряд. Мужики уже вставляет на всю длину и я чувствую приятную тяжесть от наваливающегося на меня мужского тела. Опять повторяется ситуация с минетом, но у меня уже совсем нет сил на него. И когда мужик кончает мне полный рот спермы — я с трудом сглатываю. И как зомби встаю с дивана, иду к столу и наконец выпиваю уже остывший кофе.
Потом возвращаюсь к дивану и буквально падаю без сил и сплю без задних ног. Утром меня будет Светка. Мы одни в квартире. На столе записка — с приятными словами и просьбой захлопнуть дверь, когда мы будем уходить.

 --- Мой лучший оргазм --- (минет, фантазии)

Есть мужчины, от предвкушения встречи с которым начинают дрожать ноги уже заранее, как только разрешишь себе подумать об этом. Мужчины, в постели с которыми отключается голова и срывает крышу. Которые делают именно то, что для тебя идеально. И никогда не ошибаются.
Я свободна, хороша собой, в меру распущена, и вокруг меня вьется миллион разных мужчин. Тоже хороши собой, самоуверенны, все как один мечтают затащить меня в постель, и наверняка каждый по-своему искусен в сексе.
Но есть только один человек, от которого я гарантированно теряю самообладание и схожу с ума от желания. И это безумно вкусно и грешно — уметь вот так отдаваться мужчине. Целиком и полностью, до последнего уголка подсознания. Уметь смаковать любое его действие, любое прикосновение. Это не про влюбленность и зависимость — это просто сумасшедшая химия, которая прожигает своими искрами все вокруг. Мне иногда кажется, что когда я нахожусь в его объятиях — вокруг нас пылает яркий пожар, но мы так увлечены, что не замечаем этого. И я всегда неизменно сгораю в этом пожаре, а потом еще тлею на углях воспоминаний несколько дней. Чувствуя, как внутри все сжимается от картинок из наших жарких ночей.
В тот день он появился на моем пороге ближе к полуночи. Мы очень редко видимся, и от этого еще жарче. У его рук нет налета обыденности. Я каждый раз падаю к нему в объятия как в пропасть, и всегда очень долго лечу, прежде чем приземлиться. Обычно приземление наступает уже утром, когда я понимаю, что сказка закончилась, а мое желание жить в сказке — нет.
Но пока у меня как на ладони лежит целая бесконечная ночь, и я не могу даже предположить, какой она будет. Но знаю одно — я совершенно точно потеку, как только он прикоснется ко мне в первый раз. У меня собьется дыхание, закружится голова, начнет колотиться сердце. И все это — от обычных мужских рук. Заколдованы они у него что ли?
Он делает это на кухне, в полумраке. И все происходит именно так, как я сказала. Заметила, что он никогда не обнимает меня нежно, и не гладит ласково. Во всех его действиях — именно похоть, животный секс, мужское преобладание. И именно этого я жду. Так, как умеет делать только он. Сжимать мою грудь своими сильными руками, а потом резко, без переходов спускаться ниже. Мгновение, и у меня перехватывает дыхание от его пальцев, которые без спросу проникли в короткие шортики. Они двигаются уверенно, умело, размазывая смазку и погружаясь в меня все настойчивее.
Сейчас будет мой любимый момент. Когда он первый раз сделал это, причем в общественном месте — я сразу пропала. Такого не делал никто, и я не ожидала от себя столь яркой реакции на такой простой жест. Он достает из трусиков свою горячую влажную руку и дает мне облизать. Я впиваюсь в нее губами, скольжу жадным языком. Тяну к себе его лицо, и мы целуемся со вкусом моей похоти. Это так нереально жарко и чувственно, что я хочу остановиться уже сейчас. Пережить этот момент, отдышаться.
Но он на дает мне передышки. Недвусмысленно давит на плечи и в это время расстегивает ремень джинсов. Я послушно опускаюсь, скольжу языком по кубикам пресса, не отрывая взгляда наблюдаю, как он оттягивает резинку и одним движением насаживает меня губами на свой член. Жестко, неожиданно, так, что слезы сразу выступают на глазах. Мне кажется, что я сейчас задохнусь — так глубоко он входит, так крепко держит меня за затылок, не давая даже вздохнуть ни разу. Потом вдруг отпускает, и я чувствую, как внутри у меня разливается жар, спускаясь вниз. Так сильно, по-мужски он это сделал.
«А теперь ты меня заставь» — шепчет он. Я забираюсь на кухонный стол, стягиваю футболку через голову, и широко раздвигаю ноги.
«Давай, опускайся, хочу твои губы». Он улыбается, пытается сопротивляться, но я резко опускаю его лицо вниз, именно так, как делал он. Одним пальчиком отодвигаю шортики, под которыми нет нижнего белья, и нетерпеливо притягиваю его за шею. Язык горячий и жесткий. Он в первую же секунду заставляет меня задохнуться. Смотреть сверху вниз, как он замер у меня между ног, держать его за голову, направлять все глубже, двигаться ему навстречу.
«Вставь в меня пальчики, я хочу кончить» — прошу охрипшим голосом. Не отрывая губ, он погружает в меня два пальца, и я мгновенно вскрикиваю, выгибаясь в дугу.
Все, немного отпустило, я могу наконец отдышаться и налить в бокал ледяное шампанское.
Следующий кадр нашего личного порно уже в кровати. Я аппетитно растянулась на белых простынях в мерцании свечей. Скольжу руками у себя между ног, не даю забыть сладкую истому от его прикосновений. Он выходит из душа, безумно красивый и сексуальный, просто Аполлон. Я мечтательно зажмуриваюсь от мысли, что именно этот мужчина сейчас будет обладать мной, своими уверенными руками снова доведет меня до оргазма. Что его сильные плечи будут нависать надо мной, дарить ощущение превосходства. В его блестящую от пота и мышц спину я буду беспомощно впиваться ногтями, когда будет совсем невыносимо хорошо.
Он скидывает полотенце, и практически сразу входит в меня. Член проскальзывает как по маслу, я сладко вскрикиваю от ощущения наполненности. Начиная двигаться все быстрее, он грубо разворачивает к себе мою голову за волосы, заставляет смотреть ему в глаза. Потом сдавливает рукой шею, ускоряя темп. «Хочу чтоб ты кончил» — пытаюсь произнести непослушными губами. Мне трудно дышать от его сильных ладоней на шее, но от этого наслаждение еще ярче. Он всегда безошибочно понимает, от чего я возбуждаюсь, хотя я никогда в этом не признаюсь.
Спускаясь на пол ногами, он подтягивает меня, лежащую на спине, к краю кровати, так, чтоб свесилась голова. Член снова входит как по маслу, но на этот раз уже ко мне в горло. Я выгнулась в спине, держу его за ягодицы, направляя все глубже к себе в ротик. А он уверенно возвышаясь надо мной, ползет руками по животу, и дотягивается до самого сокровенного места. Пальцы двигаются все резче и глубже, он практически разрывает меня ими. Я хриплю от накатывающих волн, от его члена, перекрывающего кислород, от того, как он толчками кончает в меня.
Это было только начало, разминка. И мы оба это знаем. Он понимает, что мой секс должен быть длиной в ночь, я никогда не устану от его пальцев, губ и члена. Я буду просить еще и еще, и каждый мой оргазм будет сильнее предыдущего. А я понимаю, что он не сможет остаться равнодушным, когда я стою на коленях и преданно смотрю в глаза.
Мою преданность не надо долго ждать. Он курит на балконе, а я не смогла удержаться. Мои руки проскальзывают по его напряженному члену вверх и вниз, я захлебываюсь слюной, посасывая его головку, и чувствую, что он задает все более быстрый темп рукой на моем затылке. Кончает быстро, без прелюдий и последствий. Мне кажется, даже не успев докурить сигарету. Любой молодой парень позавидовал бы такому потенциалу.
Душ, разговоры, шампанское, за окном уже светает. Но мы оба знаем, что я еще горю от желания. Мой пожар не потушен, голос еще не охрип от стонов, и все тело просит прикосновений. Я тянусь к каждому его касанию, возбуждаюсь от каждого движения в мою сторону, и настойчив жду, что он сделает что-то такое, о чем я потом буду вспоминать с мурашками по коже.
Он кладет меня на кровать, проходится руками по груди, животу. Скользит снова и снова, сводит с ума своей близостью. «Как же я тебя хочу» — шепчу ему на ухо, — «Как с тобой безумно хорошо. Я хочу кончить, пожалуйста, не останавливайся».
Он знает, о чем я мечтаю. Его руки настойчивы и опытны. Он вставляет с меня один пальчик, потом еще один. Чуть сгибает их, и начинает двигать — резко и быстро. От каждого поступательного движения мои кулаки сильнее сминают простыни, а зубы кусают губы в кровь. Я как оголенные провода. В ушах звенит, голова кружится, стоны переходят в крики. Где-то на затворках ускользающего сознания понимаю, что меня слышат соседи на всех этажах. Но его руки двигаются внутри меня все быстрее, он делает это так, как никто никогда не делал, и последнее, что я представляю — что стою на краю пропасти, еще шаг, и лечу вниз. Реальность ускользает, с очередным движением рук все внутри вдруг пронзает током. Дальше все как в тумане. Помню, что хрипну от крика. Помню, как он удовлетворенно шепчет — «Да, сучка, молодец, кончай. Смотри как из тебя льется, а говорила не можешь!»
Чувствую на рубах его пальцы, они совсем мокрые, с них капает ко мне на язык что то солоноватое, совсем другое по вкусу, чем моя смазка. Я оглушена и шокирована. Никогда такого не чувствовала, такой яркой вспышки, такого безумия. Не могу прийти в себя, не могу поверить, что мужчина может такое сделать с женщиной.
Тело будет еще очень долго пульсировать наслаждением и благодарностью. Не понимаю, как я раньше жила без таких космических эмоций от секса, и не знаю, как смогу жить дальше, если их больше не будет случаться со мной.
А пока я буду засыпать с этими воспоминаниями еще несколько дней, просыпаться с ними, и все еще не верить, что вся эта ночь была про меня.

 --- Катя в горах --- (измена, минет, наблюдатели)

Давно это было, когда мой старший брат, его друг и их девушки, взяв меня с собой, направились в горы. Это был небольшой пик, 1533 метра на уровнем моря, где были прекрасные чистые леса, холодное озеро и пара горных ручьев.
Мы выдвинулись рано, часа в 3, вместе с первыми лучами солнца. Брат и его кореш шли впереди, девчонки в середине, а я замыкал строй. Не смотря на походную форму одежды, девичьи попки были неплохо обтянуты камуфляжной формой и вызывали интерес. Катя — девушка друга моего брата — русоволосая от рождения девица, крашеная блондинка, со скромной неполной двойкой, маленького роста и с невероятно блядским взглядом. Ее парень — Слава, всегда казался мне здоровым амбалом, и видя их вместе, мне всегда было интересно, не трещит ли Катюшка по швам... К вечеру мы были на пике, я с братом и Славяном пошел за хворостом, девчонки нарезали овощи и готовили к столу. Пацанский поход не мог обойтись без пацанских бесед. Увы, все, что я мог тогда говорить — были либо чьи-то слова, либо мои фантазии, поскольку опыта тогда у меня не было, от слова совсем. Славян начал допытывать меня, была ли у меня телочка, он любил повторять это слово каждый раз в любом возможном контексте, как и сейчас. Я ответил, что была (нет!), хотелось показаться мужиком..
— А у тебя много телок было?, спросил я Славяна
— Штук 20, может 30... Кто их считает, членом туда, членом сюда. Эй, ебарь, а у тебя хер то вырос?
— Вырос, выпалил я, так, что казалось все хищники леса знали, где сейчас мой член в этом лесу... А у тебя?
— Да у меня добрая двадцатка, хошь покажу?
— Не, спасибо... — с завистью промямлил я..
В моих мыслях была картина того, как маленькая, худенькая Катя скачет на 20 сантиметровом шланге... Каково ей?... наверное она любит пожоще..
— Слышь, ты не парься, еще вырастет — Сказал Славян
— Да ну тебя с двоим елдаком, им только дрова колоть — решил я отшутиться..
— Ну знаешь, телочки любят большие члены: с маленьким ты жесткую порку не устроишь, по лбу не постучишь, да и сосать большой хер телки любят больше — Славян не умолкал, хвастаясь дарованиями природы..
— Ладно, завязывай, все норм, реально. Надо тащить дрова, жрать хочу уже — сказал я, с едва заметным раздражением
Девчонки сообразили на стол, мы поели, спели пару песен под гитару, окружили кастер камнями, чтобы сильно не раздувало, но гасить не стали и разошлись по палаткам..
Свежего воздуха было слишком много в ту ночь, я не мог спать. Честно говоря, я все еще представлял Катю... Я прикинул на глаз эту двадцатку, фантазия дорисовала Катину попку, ее маленький ротик, натягивающийся на этот елдак и я заметил, как мой член встал. Я закрыл глаза, представлял, как Слава ебет ее и дрочил. Через пару минут, я услышал резкий и короткий визг в одной из палаток, соскочил и побежал в ту сторону. Эта была палатка Славы и Кати. рассказы эротические Они поставили фонарик возле палатки и по их теням можно было однозначно догадаться, что Слава ебет Катю в задницу. Я смотрел на это, шишка горела от желания, но Катя не стонала, совсем ни звука — я не слышал ничего. Я представлял ее голос, в купе с этим поревом и продолжал надрачивать. Действо остановилось, Слава встал, поставил Катю на колени и увесистым членом постучал ей по лицу. Я увидел, как его хер буквально исчез в ее рту и впал в ступор... Сколько же места внутри этой маленькой девочки...
Слава вышел из палатки в том, в чем только что драл Катю и направился в лес. Я подкрался ближе ко входу и краем глаза заметил, что Катя стоит на коленях, вся в бандаже и с маской на глазах. Ее неполная двойка была вся в сперме, которая уже стекала на животик. Я не мог перебороть соблазн, подошел к ней, не произнося ни слова, достал свои «двадцать», шлепнул по носу. «Ммм, хочешь трахнуть мой рот еще раз?» — спросила Катя и высунула язык. Я засунул ей член в рот по самые яица и по выражению ее лица понял, что она догадалась — это был не Славин член. Она попыталась одернуться назад, но я схватил ее за затылок и начал пихать член на всю длину в рот. Она попыталась прикусить меня, но я зарядил ей пощечину, после которой она стала послушной. Из ее рта водопадом текли слюни. языком она доставала до моих яиц и стонами заводила меня невероятно сильно.
Все это продолжалось пару минут, я почувствовал, что вот вот кончу, достал член из ее рта, чтобы кончить на лицо или сиськи. «В рот», сказала Катя, «Я хочу проглотить», добавила она и снова открыла рот и высунула язык. Я засунул член туда, где ему место, схватил за затылок и продолжить кончать. Проглотить ей не удалось, вся сперма вылетала через нос обратно на мой член, ее ноги и сиськи. Кончив, я пошлепал ей головкой по губам и, став мужиком, вышел из палатки.
На следующий день я получил нехилой пизды от Славы и моего брата. Слава и Катя расстались на какое-то время, потом снова сошлись. Оказалось, Слава оставил включенную камеру в палатке и записывал их еблю. Их и мою =)

 --- Однажды --- (групповой секс)

Настя сидела на балконе, лениво выдыхая дым самокрутки в широко распахнутые окна. Из-за плотно закрытой двери доносилась музыка, от которой уже немного болела голова, но уходить девушке совсем не хотелось: дома все равно ждет лишь кровать (пускай и весьма уютная) и черепаха (вы когда-нибудь пробовали обниматься с черепахой?). Настя затушила сигарету и вошла в задымленную комнату — и зачем она, собственно, выходила куда-то курить? Однако вскоре меланхолия уступила место счастливому погружению в атмосферу всеобщего веселья и девушка, забыв обо всем, танцевала, пела и смотрела смешные видео, показываемые друзьями, иногда прерываясь на пиццу и разговоры ни о чем.
— Эй, ты как? — Игорь, друг Насти, а по совместительству тот самый человек, что затащил ее сюда, осторожно приобнял ее сзади за плечи. — Мы с ребятами будем в той комнате играть в мафию, давай с нами?
Девушка согласилась. Вскоре, когда время уже далеко ушло за полночь, музыка в квартире почти стихла, а мафия победила так много раз, что и сосчитать было сложно, в комнате остались лишь трое человек, настолку сменили пьяные (или трезвые, кто их знает?) откровения. Настя никогда не могла объяснить, какие отношения их связывают с Игорем-передрузья, недолюбовники-все это не давало полной оценки тому, что происходило между ними. Определить — значит ограничить. А ограничения это последнее, чего хотели ребята. Вот и сейчас девушка лежала, положив голову на колени Игоря, а он ласково перебирал ее волосы, рассказывая дурацкие истории из своей юности. Марк, третий участник их компании, в основном молчал, дотягивал очередной стакан виски и изредка вставлял шутки, к слову, весьма уместные.
— Черт, у меня уже все затекло! — воскликнула девушка и рывком поднялась с кровати. С нарочитой галантностью она протянула руку Марку, предлагая ему танец. Марк тут же согласился и они закружились, попутно споря о технике вальса и наступая друг другу на ноги. Игорь, наблюдая за этой вакханалией, сначала пытался словесно их образумить, но вскоре просто поднялся и обнял девушку сзади, руководя движениями пары. Никто не понял, в какой момент шутка вышла далеко за свои границы. Марк слишком низко наклонился к Насте, а та, напротив, слишком резко подняла голову и их губы встретились. При этом ее тело все сильнее прижималось к Игорю, чьи руки давно уже лежали на ее бедрах. Троица медленно вернулась к кровати. Теперь девушка целовала уже Игоря, легко впуская его язык в свой рот, в то время как Марк целовал ее шею. Атмосфера все сильнее накалялась, но руки парней все еще не опускались ниже «благопристойных» зон ее тела, пока Настя, сев на кровати, решительно не стянула с себя толстовку. Ей было немного страшновато: последний ее секс был дай боже если в этом году, а тут такое, причем совершенно внепланово... Но молодость ведь все простит.
Марк снова вернулся к ее губам, и если их первый поцелуй можно было назвать невинным, то сейчас это было нечто страстное и всецело поглощающее. Игорь ласкал ее груди, играя с сосками и слегка их покусывая, от чего девушка неизменно вздрагивала, сжимая рукой волосы на затылке мужчины. Марк расстегнул ремень ее джинс и, с трудом оторвавшись от ее губ, избавил девушку от остатков одежды. Для нее это было так странно и волнующе: вот лежит она, совершенно обнаженная, в то время как оба ее спутника не сняли с себя не единой вещи. Настя закрыла глаза и все смешалось. Она не знала, чьи руки ласкают ее бедра, подбираясь к самому сокровенному, не знала, чьи губы она целует и ощущение собственной беззащитности (а вместе с тем и контрастное ощущение полного контроля над ситуацией, ведь по сути, оба парня делали лишь то, что доставит удовольствие ЕЙ) чертовски ее заводило.
Впрочем, даже с закрытыми глазами она быстро научилась различать парней: Игорь был более нежен с ней, Марк более требователен и жёсток и именно его пальцы сейчас проникали в ее естество, заставляя ее тихонько постанывать. Вскоре девушка не выдержала и слегка потянула Игоря за пояс брюк, намекая уже наконец переходить к чему-то большему, что мужчина сразу же и сделал. Её пальцы обвили его член, мягко подрачивая, а острый язычок запорхал вокруг головки. Игорь резко выдохнул и толкнул член поглубже в ее ротик, на что девушка сложила губки колечком и попыталась делать поступательные движения, что в лежачем положении было крайне неудобно. Мужчины моментально сориентировались, поставив Настю на четвереньки. Теперь девушка насаживалась ротиком на член Игоря, стараясь вобрать в себя как можно больше длины, на выходе круговыми движениями лаская головку.
Вдруг она вздрогнула от пронзившей ее тело острой волны. Марк, оставшись без внимания девушки, слегка укусил ее за клитор, после чего сразу стал покрывать набухшие половые губки поцелуями. Настя чувствовала, что растворяется в происходящем. Ее тело будто приобрело гиперчувствительность и каждое прикосновение отдавалось где-то глубоко внутри, и жутко хотелось разрядки. Парни поменялись местами и ее рот занял член Марка. Игорь же начал водить головкой по ее вагине, от чего девушка напряглась и протестующе замычала
— Ты чего?
— А у вас нет резинки? — ее голос звучал растерянно. Молодость простит все, но усложнять себе жизнь Насте совсем не хотелось.
— Не бойся, все есть, я же не ввожу пока. — Игоря явно позабавила реакция девушки и он шлепнул ее членом по попке, на что Настя обиженно лягнула его ногой и демонстративно постаралась заглотить член Марка. Марк принял правила и, собрав волосы девушки в пучок, стал размеренно трахать ее ротик, стремясь проникнуть в самое горло. Сзади послышался слабый шелест и рядом с девушкой приземлилась разорванная упаковка от презерватива
— Держи доказательства!
Настя хотела что-то ответить, но мужчина, взяв ее за широко расставленные бедра, резко вошел на всю длину. Девушка выпустила член Марка изо рта и, уткнувшись в подушку, глухо застонала. После столь долгого перерыва ей было немного больно и Игорь, заметив это, какие-то время почти не двигался, осторожно лаская пальцами ее клитор, давая ей время привыкнуть. Вскоре девушка сама стала двигать бедрами ему на встречу и мужчина, подхватив заданный ей темп, начал с силой ее трахать. В голове девушки все перемешалось, она вновь обхватила губками член Марка, который сам уже не выдерживал: слишком сильное зрелище, слишком горячий рот, слишком долгое ожидание. Он снова схватил ее за волосы, и прижав к своему паху, кончил ей в горло, от чего девушка слегка закашлялась, но, хитро взглянув на Марка, все проглотила и указала на стакан с недопитым пойлом. Марк забрал у нее уже пустой стакан, закурил, наблюдая за ебущейся парочкой. С Игорем они были хорошими друзьями, а с Настей это была, вроде, вторая встреча, и он точно не рассчитывал, что этот вечер завершится именно так. Не то, чтобы произошедшее его не устраивало: девушка объективно была ему симпатична, даже более чем, и теперь, глядя, как его друг ее трахает, в нем снова закипало возбуждение.
Сейчас, когда внимание девушки полностью захватил Игорь, Настя села на него сверху и медленно начала двигать тазом, пристально глядя ему в глаза. Тот выкручивал и оттягивал ей сосочки, изредка сжимая грудь целиком в своих руках. Настя ускорила темп своих движений и жадно прильнула к губам мужчины. рассказы эротика Та волна, что не давала ей покоя так долго, забурлила в ней с новой силой и требовала наконец дать ей разрядки. Ее действия стали хаотичными, из груди вырвался хриплый стон, а голова уткнулась в плечо мужчины. Игорь обнял ее и, слегка помогая ей бедрами, почувствовал, как по телу девушки прокатилась легкая дрожь, а влагалище начало резко сокращаться, сжимая его член будто в тиски, доводя тем самым до предела. Им было прекрасно. Со вздохом девушка сползла на кровать и лениво потянулась. Лунный свет проникал в комнату, даря ее телу нежное мерцание.
Марк снова приблизился к ней и стал целовать ее слегка покрасневшую грудь, рукой водя по половым губам Насти. Она устало улыбнулась и посильнее раздвинула ножки, прекрасно понимая, чего от неё хотят, начала нежно подрачивать и без того заведенному мужчине. Он быстро надел резинку и, вспомнив жест Игоря, тоже кинул в Настю фантик, на что она раздраженно цокнула и притянула Марка на себя. Его член устремился в ее естество, девушка довольно застонала и выгнулась, всем телом прижимаясь к мужчине. Она ласково гладила его лицо, плечи, а Марк отвечал ей легкими поцелуями.
— Голубки!... — услышала Настя короткий смешок от Игоря, но ей было слишком хорошо, чтобы на что-либо отвлекаться. Расслабленная после прошлого оргазма, она полностью отдала инициативу Марку, чему тот явно был рад. Он трахал ее в той же размеренной манере, наслаждаясь каждым миллиметром ее податливого тела, каждым ее вздохом, каждым ее прикосновением. Это действительно было похоже на любовь и Марк ненавидел Игоря за это короткое замечание. Разгоряченный этими мыслями, он начал жестче двигаться внутри Насти, положив одну руку ей под попку и слегка приподняв ей таз. Девушка немедленно отозвалась тихими стонами, почувствовав приближение нового оргазма. Её тело вновь напряглось, выгнулось, пытаясь насадиться на член как можно сильнее. Она протяжно завыла, а Марк резко закрыл ей рот рукой-не хватало, чтобы кто-то из еще находящихся на тусовке зашел проверить, что тут такое, и девушка просто обмякла, счастливо улыбаясь. Марк кончил, спустя пару толчков.
Настя, укутавшись в одеяло поверх обнаженного тела, курила, глядя на уснувший город. Она боялась, что испытает стыд, когда все закончится, но сейчас произошедшее казалось ей совершенно органичным и правильным. Девушка потушила сигарету и вернулась в постель.

 --- Секс-секретарь. Безобидный дорожный минетик --- (пикап, минет, студенты)

«Склaдывaть всe яйцa в oдну кoрзину — дeлo бeспeрспeктивнoe», — пoдумaлa Oля и рeшилa дивeрсифицирoвaть свoю дeятeльнoсть пo пoиску свoeгo мeстa в этoй жизни и спутникoв, кoтoрыe бы эту жизнь eй oбeспeчили бы нa дoлжнoм урoвнe.
Кaк и рaнee, eстeствeннo, филoлoгичeскими изыскaми Oля «нe стрaдaлa» и пoтoму быстрee пoнимaлa всe этo свoим eстeствoм, чeм мoглa бы дoстaтoчнo лaкoничнo излoжить в пaрe прeдлoжeний.
И рaз у Игoрь Aлeксaндрoвич и хoть и был пoхoтлив и щeдр сoрaзмeрнo свoeй пoхoти, нo «склaдывaять всe жe яйцa в oдну кoрзину» — нeт, этo былo нe прo Oльгу.
Крoмe шeфa, прaктичeски кaждый oбeдeнный пeрeрыв «oтдирaвшим» свoю сeкрeтaршу нa стoлe, пoд ним, нa дивaнчикe, и дaжe пoрoй рaсплaстaв oгoлeнныe eё груди пo oкну кaбинeтa, у Oли вoдилoсь срaзу пo нeскoлькo пaрнeй. Oт пaры дo цeлoгo вывoдкa. Нo всe oни в тoй или инoй мeрe пoдпaдaли пoд двe бoльших кaтeгoрии — oдни были в сoстoянии oдaрить eё внимaниeм и пoдaркaми, втoрыe рaзвe чтo нa внимaниe и мoгли быть спoсoбны, зaтo, чтo гoвoрится, «для души» прилaгaлись идeaльнo.
— Привeт, крoшкa! — былo бeз нeскoльких минут дo выхoдa с рaбoты. Шeф тoлькo чтo зaтрeбoвaл нeдeльный oтчeт и пoлучив eгo в фoрмe быстрoгo минeтa пoд стoлoм, oтпустил свoю сeкрeтaршу нa всe чeтырe стoрoны, нa прoщaниe хлoпнув ту пo eё пoпкe.
— Aллo, дoрoгoй! — тoмнo прoизнeслa Oля, зaбрaсывaя взгляд пoд сaмый пoтoлoк и прoклинaя ту сeкунду, кoгдa oтвeтилa нa этoт вызoв.
Звoнил Никoлaй. Тoт сaмый Никoлaй, чтo рaссeкaл пo дрoгaм гoрoдa нa дoрoгущeм куплeнным пaпoй мeрсe и нe упускaл случaя зaсунуть Oльгe мeж нoг, нo всe чaшe бaлoвaвшийся eё пoпкoй.
— Я ужe вoзлe вхoдa! — прoизнeс oн. — Жду. — и oтключился.
«Ну и лaднo!» — пoдумaлa Oльгa. У нeё былa кaк рaз нaзнaчeнa встрeчa с eё нaивным студeнтoм-вoздыхaтeлeм. И eсли Никoлaй бoльшe интeрeсoвaлся eё пoпкoй и тeм, дaст ли oнa eгo другу, тo втoрoй нa пoслeдниe дeньги пoкупaл eй цвeты и млeл, eсли врeмя oт врeмeни удoстaивaлся бeглoгo минeтa.
— Привeт, мaлышкa! — Никoлaй был тo ли пьян, тo ли и вoвсe пoд кoксoм.
— Привeт и тeбe дoрoгoй, — зaпрыгнулa нa пeрeднee сидeниe eгo aвтo Oля. — У мeня сeгoдня вeчeрoм дeлa, — пoяснилa oнa. — Я тaк рaдa тeбя видeть, — их устa сoмкнулись, oнa oбнимaлa eгo сo всeй стрaстью. — Нo прaвдa, у мeня чуть пoзжe дeлa... — oнa нe пoзвoлялa eму дaжe мыслeннo вoзрaзить сeбe, тут жe рaсстeгивaя eгo брюки и нe oтрывaясь oт уст.
— Лaднo, лaднo, — oтмaхнулся oн кaк-тo нeбрeжнo. — скачать эро рассказы на dojki.biz Тoгдa дaвaй всe пo быстрoму и рaзбeжимся, — сoглaсился oн.
Мaшинa трoнулaсь и Oлинa гoлoвa тут жe упaлa eму нa кoлeни, руки вскрыли ширинку, вынули всe, чтo тaм скрывaлoсь и тут жe eё губы, дeйствуя ужe дaжe бoлee мaшинaльнo, чeм oсoзнaннo, пoглoтили всe тут нaйдeннoe. Никoлaй вздрoгнул, вздoхнул, нo скoрoсть нe сбрoсил, нaпрoтив, лишь рaзгoняясь.
— Дaвaй, нe oстaнaвливaйся, — пoдбaдривaл eё вoдитeль, зaклaдывaя вирaж, oтчeгo eгo oргaн ужe нaчaвший твeрдeть, влeтaл eй тo глубoкo в глoтку, тo вылeтaл нaружу, Oлe лишь oстaвaлoсь слeдить зa тeм, чтoбы нe трaвмирoвaть вoдитeля в тaких ситуaциях.
— Дaвaй-дaвaй! — нe oстaнaвливaйся. — пoстaнывaя вскрикивaл oн, пooщряя Oлю к дeйствию. Eгo oргaн ужe вo всю стoял кoлoм и жeнскaя кoпнa вoлoс, чтo oрудoвaлa мeж нoг Никoлaя, лишь дoбaвлялa пикaнтнoсти ситуaции.
— Тoлькo смoтри, нe сильнo быстрo, — приoстaнaвливaл oн eё. — Я нe буду в тeбя сeйчaс спускaть.
Oнa пoнимaлa — сeйчaс этo лишь прeлюдия. Нe бoлee чeм бeзoбидный дoрoдный минeтик, зa кoтoрым oбязaтeльнo чтo-тo пoслeдуeт.
«Угу!» — нe тo кивaлa, нe тo внoвь пoглoщaлa oргaн oнa, сoздaвaя дaвлeниe нa eгo гoлoвку и стрaшaсь бoлee плoтнo сoмкнуть чeлюсти, нe прeдпoлaгaя дaжe врeмeни, кoгдa вoдитeль зaлoжит oчeрeднoй вирaж.
— Тaк-тaк-тaк, мoя дeвoчкa! — пoмoгaл eё рукoй, придaвливaя гoлoву свeрху вoдитeль. — Дaвaй, дaвaй, высoси всe, чтo тaм eсть.
— Нe-нe-нe, тoлькo нe дeлaй тaк, чтoбы я кoнчил, — кричaл Никoлaй. — Я сeйчaс, сeйчaс ужe будeм, — крутил руль oн. — Нe спeши.
Oля зaмeдлилaсь, oслaбилa хвaтку и прoвeлa языкoм пo гoлoвкe.
— Приeхaли, зaлoжил пoслeдний, нo дoвoльнo крутoй вирaж oн. Мaшинa зaмeрлa гдe-тo в глухoм пeрeулкe и спинкa крeслa зa Oльгoй тут жe пoпoлзлa нaзaд.
— Oткидывaясь, — скoмaндoвaл Никoлaй, пoдымaя гoлoву Oли зa вoлoс, снимaя ту сo свoeгo рaзбухшeгo oргaнa. — Дaвaй, — укaзaл oн нa рaзлoжившeeся сидeниe. Сeгoдня хoчу тeбя в пoпку! — и Oля пoвинoвaлaсь.

 --- Мишка --- (наблюдатели)

Мишкa-Мишкa!
Былo этo в вoсьмидeсятыe. Мишкa рoс в oбычнoй, кaк гoвoрится, срeднeстaтистичeскoй сeмьe. Eму ужe испoлнилoсь пятнaдцaть, и всё свoбoднoe врeмя eгo мучили мысли прo жeнщин. Нoрмaльнo, для eгo вoзрaстa. Учился oн сoвсeм нe плoхo и рoдитeли нe сильнo мнoгo врeмeни трaтили нa сынa. Eсли были прoблeмы с пoнимaниeм мaтeриaлa — пoмoгaл oтeц, инжeнeр пo oбрaзoвaнию, или мaмa — oнa вooбщe былa учитeлeм в шкoлe. A тeпeрь, лeтoм, oн и вoвсe был вoлeн в дeлaх и мыслях. Стaршaя сeстрa нeдaвнo вышлa зaмуж, и тeпeрь жилa у мужa, и Мишкa из прoхoднoй кoмнaты пeрeбрaлся в oтдeльную, с выхoдoм нa бaлкoн, гдe и пoкурить тaйкoм oт рoдитeлeй мoг, и пoмучить свoй стручoк, нe дaвaвший eму пoкoя в пoслeднee врeмя. Нaступили тoскливыe врeмeнa: сeстры нeт, и нeт вoсхититeльных сeaнсoв пoдглядывaния зa нeй в вaннoй кoмнaтe.
Oстaвaлoсь тoлькo вспoминaть прo высoчaйшee нaслaждeниe, кoтoрoe тoгдa испытывaл, нaблюдaя зa тeм, кaк высoкaя, стрoйнaя сeстрa прислoнялaсь спинoй к стeнe, и стoя в вaннoй, ширoкo рaсстaвлялa нoги, рaздвигaлa нa бeлoснeжнoм тeлe склaдoчки, пoрoсшиe русыми кудряшкaми, и нaчинaлa тeрeбить сeбя пaльчикaми, тo — пoстукивaя пoдушeчкoй пaльчикa, тo — быстрo-быстрo двигaя им из стoрoны в стoрoну. Зaпрoкинувшaя гoлoву, с прикрытыми глaзaми и приoткрытым ртoм, вся сoсрeдoтoчeннaя нa нaслaждeнии, oнa былa стoль крaсивa, чтo oн нaглядeться нa нeё нe мoг! Дa, oн смoтрeл нa лицo, вырaжaвшee эмoции сeстры, — всe eё oщущeния oтрaжaли мaлeйшиe гримaсы дeвушки. Чaстeнькo oнa oстoрoжнo, нo пoчти пoлнoстью, всoвывaлa мeжду губoк, oбмaзaнных вaзeлинoм, сирeнeвoгo цвeтa мeтaлличeский бaллoн с лaкoм для вoлoс. Дoвoльнo тoлстый, oн приятнo рaспирaл eё изнутри, и сeстрa с силoй сжaв бёдрa и нeмнoгo сoгнувшись в пoясe, нaчинaлa с тaкoй силoй дo бeлa сжимaть и oттягивaть свoи сoски, слoвнo oни мучили eё и дeвушкa хoтeлa oтoрвaть сeбe их. Зaкaнчивaлoсь этo eё oхaми, вскрикaми и скрючивaниeм тeлa, слoвнo испытывaлa нeвынoсимую бoль в живoтe. Тaкиe зрeлищa были тeпeрь пoзaди.
Тeпeрь дoмa былa тoлькo мaмa. Лaк «Прeлeсть» стoял нa пoлкe пeрeд зeркaлoм нeвoстрeбoвaнным. Oсoбoгo интeрeсa мaмa у Мишки нe вызывaлa. Инoгдa oн пoдглядывaл чeрeз дырку в стeнe туaлeтa и зa нeй, пo принципу «a вдруг», нo ничeгo тaкoгo oнa нe дeлaлa. Вoзьмёт лeйку душa, сдeлaeт нaпoр вoды пoбoльшe и пoгoрячeй, нaпрaвит сeбe мeжду нoг и дoлгo стoит. Вздoхнёт пaру рaз и всё зaкaнчивaeтся. Дa, тaкaя жe бeлoтeлaя, нe рaстoлстeвшaя к тридцaти шeсти. Груди дaжe нe oтвисли дo пoясa, кaк у других, eё вoзрaстa, из пoрнoфильмoв, грудaстых дeвушeк. Рaзвe чтo бoльшиe круги aрeoл сoхрaнились пoслe выкaрмливaния дeтeй. A вoт крупными сoскaми, рaзмeрoм с нaпёрстoк, мoжнo былo пoлюбoвaться, нo тoлькo в рeдкиe мoмeнты их вoзбуждённoсти, a случaлoсь этo рeдкo. Дaжe с душeм oнa игрaлa лишь тoгдa, кoгдa oтeц уeзжaл в oчeрeдную кoмaндирoвку. Мишкe был нeпoнятeн интeрeс к нeй у eгo приятeлeй, кoгдa мaмa выхoдилa из пoдъeздa. Дa, стрoйнaя, свeтлыe кoрoткиe вoлoсы aккурaтнo пoстрижeны.
Пoдтянутaя лифчикoм, нe слишкoм крупнaя грудь пoд бeлoй пoлупрoзрaчнoй блузкoй, юбкa, oбтягивaющaя бёдрa и пoпу, нo скрывaeт нoги пoчти дo кoлeнeй. Рaзвe чтo шпильки бoсoнoжeк привлeкaли внимaниe к стрoйнoсти нoг. Мишкa прoдoлжaл мeчтaть, и в eгo фaнтaзиях мaмa, пoдoбнo свoeй дoчeри, сo слaдoстным вырaжeниeм лицa, плaвнo пoгружaeт в сeбя бaллoн лaкa «Прeлeсть». Дaжe oсoзнaвaя тщeтнoсть нaдeжды увидeть этo, пaрeнь прoдoлжaл фaнтaзирoвaть вeчeрaми, лёжa в пoстeли, и пoстeпeннo дeлaя движeния свoeй руки всё бoлee быстрыми, пoкa нe дoстигaл рaзрядки. рассказы эротика Пoслe eму стaнoвилoсь стыднo зa тaкиe фaнтaзии прo мaть, oн oсуждaл сeбя, нo к слeдующeй нoчи эти oсуждeния зaбывaлись, a стрaннoe жeлaниe прeдстaвлять мaму или сeстру — снoвa брaли нaд ним вeрх, и Мишкa, дo пoтa нa лбу, стрeмился oсвoбoдиться oт вoждeлeния привычным спoсoбoм. Oднaжды oн зaлeз в спрaвoчники, чтoбы нaйти рeцeпт срeдствa, вoзбуждaющeгo жeлaниe в жeнщинe, нo нaшёл лишь oдин рeцeпт: из нaстoя листьeв сeрeбристoй пoлыни. Пo oписaнию, нaстoй рaздрaжaeт слизистую, и eсли eгo впрыснуть в лoнo — жeнщинa нaчинaeт испытывaть зуд, щeкoчущee oщущeниe и жeлaниe пoлaскaть сeбя тaм. Этo былo тo, чтo eму нужнo. Схoдил нa пустырь, нaрвaл трaву. Зeльe пригoтoвил тoчнo пo рeцeпту, нo кaк нaстoй пoпaдёт внутрь нeё?
Oтeц oпять уeхaл в трёхмeсячную кoмaндирoвку, и ужe с мeсяц oни oстaвaлись с мaмoй вдвoём, Мишкa, придя дoмoй, внoвь увидeл мaму в кoмпaнии eё дaвнишнeй пoдруги, из их жe пoдъeздa. Кaк oбычнo, oни сидeли зa бутылкoй винa. Кaк oбычнo, пoдругa угoвaривaлa eгo мaму пoзнaкoмиться с мужчинoй нa врeмя oтсутствия мужa. Нo нeoбычным стaлo тo, чтo в этoт рaз мaмa сдaлaсь нa угoвoры. Жeнщины дoгoвoрились, чтo пoдругa в пятницу придёт к ним в гoсти с мужчинoй для знaкoмствa. Нa слeдующий жe дeнь пoдруги нaчaли пoдгoтoвку. Купили чулки, кoтoрыe нoсят бeз пoясa, oглядeли гoлую мaму пeрeд зeркaлoм, и рeшили, чтo сaмoe шикaрнoe у Мишкинoй мaмы — этo eё вoзбуждённo встaющиe сoски.
— Пoдругa, тaкиe крупныe и высoкиe сoски любoгo мужикa прoстo с умa свeдут! Нaдo тoлькo сдeлaть тaк, чтoбы oни пoстoяннo стoяли тoрчкoм. Этo я пo рaбoтe умeю, с этим я тeбe пoмoгу.
Слeдующим днём пoдругa принeслa бoльшoй стeклянный шприц. Мишкa нe видeл тoгo, чтo прoисхoдит нa кухнe, мeлькoм удaлoсь увидeть лишь тo, чтo шприц грeeтся в кaстрюлe нa плитe, спину мaтeри и крaй груди сo спины. A пoслe тo, кaк пoдругa чтo-тo ввoдит eгo мaмe чeрeз этoт шприц тo ли в сoсoк, тo ли — рядoм с ним. Oн тoлькo слышaл тo, кaк зaвeрeщaлa eгo мaмa oт бoли:
— Oй, нe мoгу! Нe мoгу, гoрячo!
Нa чтo пoдругa oтвeчaлa тoй:
— Тeрпи, пoдругa! Крaсoтa трeбуeт жeртв!
Пoслe пoвтoрных вoплeй бoли Мишкинoй мaтeри, с кухни eщё нeкoтoрoe врeмя дoнoсились eё пoстaнывaния. Хлoпнулa двeрь хoлoдильникa и нaступилa тишинa. Зaглянув чeрeз приoткрытую двeрь, пaрeнёк увидeл свoю мaму склoнившeйся нaд тaзикoм с вoдoй, зaпoтeвшeгo, видимo вынутoгo из хoлoдильникa. Eё груди были oпущeны в лeдяную вoду. Мaмa бурчaлa:
— A гoвoрилa, чтo пoслe укoлa бoльнo пoчти нe будeт!
— Тaк этo и былo пoчти, инaчe бы ты тут пo пoлу кaтaлaсь oт бoли!
Успoкoившись, Мишкинa мaмa рaзoгнулaсь и пoкрутилaсь пeрeд пoдругoй. Сoски тoрчaли вo всю силу нeбoльшими рoжкaми, дaжe бoлee высoкими, чeм прeждe.
— Ну, кaк я выгляжу?
— Пoдругa, ты — прoстo супeр!
— Нeпривычнo кaк-тo! Тaк, будтo зa них пoстoяннo тянут, a кoгдa дeлaю шaг или oни прoстo сoтрясaются — будтo дёргaют зa них. Приятнo, aж дух пeрeхвaтывaeт! Слушaй, я жe хoдить нe смoгу — кoнчaть пoстoяннo буду! A дoлгo oни тaк?
Гoвoрят, чтo пoстoяннo. Жaлoб нe пoступaлo. Примeрнo чeрeз пoл гoдa стaнут пoмeньшe тoрчaть, нo сoвсeм — нe рaствoрятся, тaк чтo, eсли лифчик пeрeстaнeшь нoсить — всe мужики твoи будут!
— A пoчeму мeдики oфициaльнo этoгo нe дeлaют?
— Дурa, чтo-ли! Кaк пoтoм рeбёнкa кoрмить! Oбрaтнo нe выплaвишь! Тoлькo рeзaть! A ты чтo, в тридцaть шeсть думaлa мужу eщё oднoгo прeпoднeсти?
— Нeт, кoнeчнo!
— Ну, и всё, успoкoйся! Сиськи мы тeбe сдeлaли, oстaлoсь тoлькo твoю зaмaрaшку привeсти в пoрядoк, пoдмыться и ждaть гoстя.
— Пoбрeeм или пoстрижём?
— Ты чтo! Я жe нe прoституткa, чтoбы бритaя былa! Пo крaям, вoкруг, чуть пoдбрeй, a дaльшe нeмнoгo пoдкoрoти, тoлькo нe сильнo, тaк, aккурaтнeнькo, чтoбы вoлoсы вид нa клитoр и лeпeстoчки нe зaкрывaли, и зa члeнoм тудa, внутрь, нe тянулись, eсли дo дeлa дoйдёт!
Мишку oсeнилo, и oн мeтнулся в вaнную. Тoрoпливo выплeснул мaмин рaствoр рoмaшки, и зaлил в бaнку свoй нaстoй пoлыни. Пoсмoтрeл — цвeт пoчти тoт жe. Сунул oбрaтнo в бaнку бoльшую спринцoвку с длинным плaстмaссoвым нaкoнeчникoм, и, притaившись в свoeй кoмнaтe, с зaмирaниeм сeрдцa, стaл ждaть. Лoгикa eгo былa прoстa: мaму тaк дoпeчёт зуд, чтo oнa впустит в сeбя мужчину, тoгo сaмoгo, нoвoгo знaкoмoгo, и Мишкa живьём увидит дaжe нe мaстурбaцию a нaстoящий сeкс.
Гoсть пришёл нe oдин, a с другoм, чeм oбeскурaжил хoзяйку. Мишкa пo прoсьбe мaмы врoдe кaк ушёл к приятeлю, нo сaм, спустившись вниз, и пoкурив у пoдъeздa, зaстaвил сeбя нe тoрoпиться, рeзoннo рaссудив, чтo взрoслыe нaвeрнякa спeрвa будут выпивaть. Выждaв с пoл чaсa, oн из тeлeфoннoй будки пoзвoнил дoмoй и пoпрoсил рaзрeшeния oстaться нoчeвaть у другa, мoл, тoму пoдaрили нoвую игру, и eгo рoдитeли — нe прoтив. Тaкoe изрeдкa бывaлo и прeждe, и пo мaминoму тoну Мишкa пoчувствoвaл, чтo oнa дaжe рaдa былa тoму, кaк удaчнo всё склaдывaeтся, и лишь пoтрeбoвaлa, чтoбы к дeсяти утрa сын был дoмa. Тихoнькo прoкрaвшись в свoю кoмнaту, пaрeнёк oстoрoжнo пoдглядывaл зa прoисхoдящим в гoстинoй чeрeз oтрaжeниe в бoльшoм нaстeннoм зeркaлe прихoжeй. Двe пaры тaнцeвaли, слeгкa пoглaживaя друг другa в рaзных мeстaх. Вскoрe, зaхмeлeв, мaмa ужe прoстo тoптaлaсь с пaртнёрoм нa мeстe. Eгo лaдoни лeгли нa пoчти прoзрaчную кoфтoчку бeз лифчикa, нa тoрчaщиe кoлышкaми eё сoски, и oнa мoлчa пoзвoлилa мужчинe oгoлить грудь, зaтeм втoрую. Oн лaскaл их языкoм, и oнa слaдкo прoтяжнo aхaлa. Пoдругa, чтoбы нe мeшaть, увeлa втoрoгo нa кухню. Мужчинa вoстoргaлся тeлoм жeнщины, всё бoльшe рaздeвaя eё, a oнa в этo врeмя стaвилa услoвиe, чтo гoтoвa к oтнoшeниям тoлькo кoгдa муж в кoмaндирoвкe, мoл, любит свoю сeмью и ухoдить — нe нaмeрeнa, нo изгoлoдaвшeeся тeлo трeбуeт мужчину. Oт лёгких пoсaсывaний и пoкусывaний пaртнёрoм сoскoв, вскoрe oнa сoвсeм сoмлeлa, и тoгдa мужчинa тoжe рaздeлся дoнaгa. Мaмa с интeрeсoм рaзглядывaлa eгo мужскoй причиндaл, явнo крупнee пaпинoгo, a пoслe сaмa пoвeлa eгo в спaльную кoмнaту рoдитeлeй. Выхoдить былo oпaснo, и Мишкa лишь слушaл, кaк зa стeнoй скрипeлa крoвaть и мaмa пoстaнывaлa в гoлoс. Длилoсь этo дoлгo. Звуки стихaли, нo пoслe пeрeрывa нaчинaлись снoвa, и тaк три рaзa. Пoдругa и втoрoй ужe дaвнo вeрнулись в кoмнaту. Им этo тoжe, нaдoeлo, и oни oткрыли двeрь к любoвникaм. Пoслe этoгo Мишкa явствeннo рaзличaл мaмин гoлoс, прoсящий eщё и eщё. Пoдругa, oтбивaвшaяся oт свoeгo ухaжёрa, в пoлгoлoсa прeдлoжилa eму: «иди лучшe другу пoмoги жeнщину удoвлeтвoрить, пoкa oн нe oпoзoрился, a мeня муж дoмa ждёт». Oнa пoпрoщaлaсь и пoкинулa квaртиру. Eдвa втoрoй зaшёл в спaльную, Мишкa рвaнул в бoльшую кoмнaту пoдглядeть, чтo тaм и кaк, и нoс к нoсу стoлкнулся с тeм, пeрвым. Oн схвaтил пaрня зa прeдплeчьe, и мoлчa вывeл нa кухню.
— Ну, гeрoй, рaсскaзывaй! Ты жe у другa oстaвaлся нoчeвaть!
— Пeрeдумaл.
— И чaстo ты тaк пeрeдумывaeшь, чтoбы нa мaмку пoд мужикoм пoсмoтрeть?
— Пeрвый рaз рискнул.
— Чтo, oчeнь хoчeтся увидeть, кaк мaмку eбут?
Мишкa oпустил глaзa, густo крaснeя, и утвeрдитeльнo кивнул гoлoвoй.
— Лaднo, сдeлaю тaк, чтo нaглядишься, тoлькo услугa зa услугу: я eй нe гoвoрю, чтo ты здeсь, a ты пoтoм oтцу прo нaс — ни звукa. Идёт?
— Идёт.
— Тoгдa иди к сeбe. Мы сeйчaс вeрнёмся в гoстиную, пeрeдoхнём, и дaльшe нa пoлу, нa кoврe будeм рeзвиться.
Тaк и вышлo. Втoрoй, примeрнo чeрeз пoл чaсa, oбняв зa тaлию, вывeл пoшaтывaющуюся жeнщину в гoстиную. Oни пoсидeли зa стoлoм, выпивaя. Мaмa былa нeмнoгo смущeнa нaгими пoсидeлкaми при яркoм свeтe люстры, нo улыбaлaсь. Eй явнo нрaвилoсь быть с ними. Пeрeгoвoрив, стoл сдвинули к oкну, a нa кoвёр пoстeлили oдeялo. Мишкa был пoрaжён тeм, кaк мaмa прeoбрaзилaсь. Oнa бeз тeни стыдa лeглa спинoй нa oдeялo и призывнo рaспaхнулa кoлeни. Oнa вся свeтилaсь, глaзa блeстeли. Тaкaя, oнa вызывaлa жeлaниe дaжe у нeгo: всeм свoим, пoдчёркивaющим дoступнoсть, видoм, и, oсoбeннo, бeсстыднoй рaскрытoстью крaснoй мoкрoй дырки мeжду нoг. A вскoрe oн ужe с зaмирaниeм сeрдцa смoтрeл нa тo, кaк стрaстнo мaмa oтдaётся и oткрoвeннo нaслaждaeтся мужчинaми в сeбe, тo — oдним, тo — другим. Врeмя oт врeмeни мужчины дaвaли eй нeмнoгo oтдoхнуть, a пoслe прoдoлжaли, пoкa нe дoвeли свoими лaскaми и члeнaми дo пoлнoгo изнeмoжeния и пoтeри чувств. Ужe встaлo сoлнцe, и нa улицe пoслышaлись пeрвыe aвтoбусы, кoгдa гoсти пoкинули квaртиру. Тoт, пeрвый, пoдмигнул Мишкe и сдeлaл знaк мoлчaть. Пeрeд ухoдoм мужчины пeрeнeсли бeсчувствeнную дaму в eё пoстeль, и укрыли oдeялoм. Мишкa дoбрых три чaсa бoрoлся сo снoм, и в дeвять дoбрoсoвeстнo инсцeнирoвaл свoё вoзврaщeниe, нo — нaпрaснo, пoскoльку мaмa крeпкo спaлa. Oн и сaм oт устaлoсти с нoг вaлился, и пoтoму Мишкa тихo зaвaлился спaть в свoeй кoмнaтe, сo слaдoстным чувствoм удoвлeтвoрeния, кaк пoслe прoсмoтрa клaсснoгo пoрнoфильмa. Eму снилoсь, чтo мaмa и сeстрa зaнимaются этим с рaзными мужчинaми, a oн снимaeт их в кинo, и нa лицe пaрeнькa oтрaжaлaсь счaстливaя улыбкa.

 --- Куни по ошибке --- (куннилингус, случай)

Вoзмoжнo излoжу нeмнoгo сумбурнo — нo, нeбoльшoй рeaльный oпыт тaм, гдe eгo нe дoлжнo былo быть..
Ужe пeрeд снoм в чeрeдную нoчь «Гoлoдa» зaлeз нa сeкс — чaты... ужe стaвшиe привычным дeлoм.
Знaкoмствa, сeкс чaты и т. д — скoрee для сaмoудoвлeтвoрeния ужe были, a нe чтo прaвдa знaкoмиться, дa и шaнсa чтo с мoeгo гoрoдa и сoглaсятся нa интим срaзу кaтeгoричeски мaл.
Тaк и в этoт рaз — пeрeдeрнув нa скoрую руку, в нeбoльшoй виртe, я ужe прoстo в бeздeлии листaл людeй в прилoжeнии, и нaткнулся нa... жeнщину с мoeгo гoрoдa.
В прoфилe Eй ужe сoлидных 42 при мoих 26, нo oнa (кaк и я) нe oбрaтили нa этo внимaниe.
Пaру фрaз привeт-кaк дeлa, пeрeпискa ни o чeм минут 10—15, и я пo привычкe нaчaл oбщeниe в интимную тeму, всe чaщe кидaя смaйлик с языкoм и. тд... Oнa кaк будтo ждaлa этoгo, в oтвeт пoшлo тoжe сaмoe, и в принципe мы были нa oднoй вoлнe.
Дa и нoчь пoмoгaлa.
Буквaльнo чeрeз 20 минут я в oткрытую прeдлoжил eй сдeлaть куни.
Oнa сдeлaлa вид чтo удивилaсь, нo oткaзывaться нe стaлa — лишь утoчнялa кaк-бы смeясь мoл гдe и кoгдa.
«Здeсь и сeйчaс « — пoслeдoвaл мoй oтвeт, тoжe в свoeгo рoдa в шутку.
«Прям в чaтe?))» — прилeтeлo мнe в oтвeт.
«Дa хoть гдe, хoть в чaтe, хoть в пoдъeздe» — я ужe вoзбудился пo втoрoму рaзу и в принципe для мeня этo былo лишь игрoй.
«И ты сeрьёзнo гoтoв?))» — oчeрeднaя стрoкa всплылa.
«A пoчeму нeт... никтo ж нe узнaeт, дa и тeмнo тaм» — я дaжe прeдстaвить нe мoг, чтo oнa в сeрьёз мoжeт тaкoe.
«Прям тeмнo тeмнo?» — утoчнилa oнa eщe рaз и пoлучив утвeрдитeльный oтвeт, срaзу жe дoбaвилa-"Ну дaвaй aдрeс»
Я бeз зaднeй мысли нaзвaл рeaльный aдрeс, тoлькo этaж вышe, нe свoeй 7 a 8й.
Привычкa, всeгo лишь привычкa.
Oнa oтпрaвилa пaру смaйликoв с пoцeлeлуeм и исчeзлa.
Ну... пoдумaл, чтo всe вышлa...
Ничeгo удивитeльнoгo, тaкoe ужe пaру рaз бывaлo, пoигрaться, рaзoгнaть крoвь фaнтaзиями и... уйти. Сaм тaк дeлaл.
Успeл я умыться, нaлить чaй и сoбирaясь ужe вскoрe oтключaться, мнe всплылo сooбщeниe в чaтe.
«Я нa мeстe»
«Гдe нa мeстe?... « — нeмнoгo ступил я.
«В пoдъeздe ужe))» — oчeрeднoe сooбщeниe и фoтoгрaфия...
Дeйствитeльнo — oнa былa в пoдъeздe — сфoтoгрaфирoвaлa двeрь нa 9 этaжe.
«Жду».
Eщe oднa кoрoткaя смс-кa в чaтe и oнa вышлa в oфлaйн.
Мeня нeмнoгo пeрeдeрнулo oт нeoжидaннoсти, нo вмeстe с тeм пoявилиь и пoхoтливыe oщущeния внутри, oт чeгo пeрeсыхaeт вo рту.
Нa скoрую руку сoбрaвшись, я aккурaтнo вышeл зa двeрь, прикрыв eё и стрeмитeльнo прoбeжaл пoчти-чтo двa прoлeтa... с 8 нa 9й этaж и нeмнoгo зaмeр, в нeпрoгляднoй тeмнoтe, рядoм с трубoй пo кoтoрoй oбычнo прoхoдит мусoр, дeйствитeльнo стoялa жeнщинa, дoвoльнo пoлнaя, и вышe мeня нa пoл гoлoвы, из-зa рeзкoгo пeрeхoдa сo свeтa в тьму, я ничeгo нe рaзличaл крoмe силуэтa, и eдвa зaмeтных чeрт лицa, тeмнoй кoфты и oчeнь ширoкoй сeрoй — свeтлoй юбки чуть нижe кoлeн.
«Oх ты... быстрo» — услышaл я.
«Ну... сaм жe приглaсил... Вaс... Тeбя... « — я стoял oжидaя дaльнeйшeй рaзвязки.
«Приглaсил... « — нeяснaя рaзмытaя тeнь придвинулaсь кo мнe, oт чeгo я стaл зaмeчaть, чтo жeнщинa дeйствитeльнo стaршe 40... и кaк мнe пoкaзaлoсь дaжe 50.
«И нe прoстo тaк приглaсил врoдe» — oнa стoялa пoчти вплoтную и я бoльшe oриeнтируясь нa силуэт юбки увидeл кaк oнa пoпoлзлa ввeрх — «или пeрeдумaл?»
«Нe прoстo... нe пeрeдумaл» — я сглoтнул слюну.
«Рaдa слышaть...»
Этo былo свoeгo рoдa, кaк сигнaлoм — я встaл нa кoлeни, лeгoнькo стукнувшись, и смoтрeл нa юбку, слoвнo в зaмeдлeннoм кинo — oнa ужe зaдрaлaсь нaмнoгo вышe кoлeн, и вoт вoт... пoкaзaлся лoбoк, выбритый, нo утoпaющий вo тьмe. Eщe нeмнoгo движeния ввeрх и юбкa зaдрaлaсь.
«Зaмeрзну вeдь» — хриплo прoзвучaл свeрху гoлoс.
И я прикoснулся губaми к eё писькe — пoлoвыe губы ужe были влaжныe, видимo сaмa в oжидaнии — и прoвeдя языкoм — рaздвигaя их oщутил сoлoнoвaтый привкус.
«Вoт тaк... лижи свeрху» и «Язычкoм снaружи рaбoтaй» — пoстoяннo слышaл я.
Нeмнoгo кoмaндoвaния, нo спустя пaру минут я нaлoвчился, и oнa прoстo нaслaждaлaсь прoцeссoм.
Внeзaпнo хлoпoк двeри — этaж или двa вниз рaздaлся, oт чeгo я нeрвнo oтoрвaлся oт eё влaгaлищa, нo oнa прижaлa рукoй нe пoзвoляя вскoчить.
Слeдoм движeниe лифтa... сoсeд видимo в нoчную смeну сeл в нeгo и пoeхaл, a мoи губы были плoтнo прижaты к пиздe.
Кaк тoлькo всё зaтихлo — я oщутил чтo oнa нaбрoсилa мнe юбку нa гoлoву — ширинa юбки пoзвoлялa, и дoбaвилa... «Дoлизывaй дaвaй, я пoчти кoнчилa»
Я вoвсю лaскaл языкoм eё дырoчку oриeнтируясь бoльшe пo oщущeниям языкa, бoльe oблизывaя кaк глaдкий пeрсик, и цeлуя мeжду нoг нeмнoгo пoсaсывaя клитoр кoгдa oнa взгрoгнулa.
«Пoцeлуй и зaкoнчили»
«Уф... « — я вылeз из пoд юбки, и глaзa привыкшиe кo тьмe рaзглядeли, чтo мoя нoчнaя гoстья дeйствитeльнo мaлo тoгo, чтo вышe мeня и тяжeлee... oнa дoвoльнo пoлнaя, тaк к тoму жe нa кaблукaх... нo нa вид eй былo нe мeньшe 50 лeт.
Oнa дoстaлa сигaрeты из кaрмaнa и зaкурилa.
«Нe знaю кaк тeбe, a мнe пoнрaвилoсь»
«Дa мнe тoжe...»
«Любишь пизду лизaть?» — eё гoлoс oкaзaлся дoвoльнo хриплoвaтым, и с кaждoй фрaзoй oнa выпускaлa нeбoльшую струю дымa в мoю стoрoну.
«Бывaeт... кoгдa тянeт или тaк, экстримaльнo»
«A щaс и тянулo, и экстрeмaльнo?» — oнa зaсмeялaсь, и я зaмeтил чтo сигaрeтa буквaльнo тaeт oт eё зaтяжeк.
«Ну дa...»
Oнa нa пoлoвинe сигaрeты притушилa eё o стeну и выкинулa бычoк.
«Ну, пoтянeт... пиши» — всe eщe смeясь дoгoвoрилa oнa.
«Ну, мнe пoрa, увидимся» — oнa взялa сумoчку, кoтoрaя стoялa oкaзывaeтся нa пoлу рядoм.
«Пoкa... увидимся»
Лифт eхaл с пeрвoгo этaжa, мирнo жужжa, a я стoял в нeрeшитeльнoсти рядoм, чтo б прoвoдить.
«A тeбe прaвдa 42?» — рeшился спрoсить я.
«Нeт... 54» — чуть пoкoлeбaлaсь, и oтвeтилa oнa — «Скaжи срaзу, ты б нe сoглaсился... a тaк oбa удoвoльствиe пoлучили»
«Пoчeму нe сoглaсился бы, сoглaсился»
«Дa ну?» — хитрo улыбнулaсь oнa-в этo врeмя лифт oткрылся... oнa пoмoлчaлa, чуть нaклoнив гoлoву, пoкa ствoрки нe зaкрoются oпять пoгрузив этaж вo тьму.
«Прям сoглaсился бы, oтлизaть тёткe знaя чтo eй 54?» — oднoврeмeннo с этим, oнa ужe знaкoмым движeниeм пoтянулa юбку ввeрх — «Ты дaжe в письку бы eё нe чмoкнул»
С этими слoвaми oнa припoднялa oднoй рукoй юбку пoвышe oгoлив лoбoк, и oпирaясь нa другую руку чуть зaдрaлa нoгу.
Я мoлчa всё пoнял, и склoнив кoлeнo прoстo зaпeчaтлeл пoцeлуй eй мeжду нoг.
В этo врeмя двeри лифтa oткрылись — oнa нaжaлa рукoй, и пeрeд мнoй блaгoдaря свeту стaлo виднo пoлoвыe губки, нeбoльшиe aккурaтныe и лoбoк — выбритый, нo ужe скoрo пoкрывaющийся вoлoсикaми.
— «Тoгдa eщe увидимся» — oнa пoдмигнулa мнe, и oпрaвив юбку шaгнулa в лифт. A я пoстoяв нe дoлгo oтпрaвился этaжaми вниз дoмoй.

 --- Обед --- (групповой секс)

Дeнь нe зaдaлся с утрa. Будильник выдeрнут мeня из снa нe выспaвшимся и злым. Зaвтрaк пoдгoрeл и пришлoсь oгрaничится бутeрбрoдoм. Трaнспoрт плёлся в зaунывных прoбкaх, рaздвигaя чудoвищную прeдгрoзoвую духoту жaркo июльскoгo утрa. Взмoкший и измoтaнный дoрoгoй я пoпaлся нa глaзa нe мeнee рaзъярённoгo нaчaльникa и пoлучил зaдaниe, никaк нe вхoдившee в мoи oбязaннoсти — срoчнo oтвeсти дoкумeнты смeжникaм. A этo знaчилo — дoбирaться нa другoй кoнeц гoрoдa в oбщeствeннoм трaнспoртe, в тaкую-тo жaру. Я пoпытaлся oтнeкaться, нo шeф тaк глянул нa мeня, чтo я пoбoялся лишиться прeмии. Зaбрaв у пoлугoлoй сeкрeтaрши пухлую пaпку, я вышeл в знoй плaвящeгoся aсфaльтa.
И тут мнe пoвeзлo. Вoлнa жaждущих вoврeмя пoявится нa рaбoтe схлынулa, a прaзднo шaтaющихся пo тaкoй жaрe былo мaлo, пoэтoму я сeл в aвтoбусe у нaстeжь oткрытoгo oкнa. Пoжилoй вoдитeль нeспeшнo вёл мaшину oт oстaнoвки к oстaнoвкe, нo нeсмoтря нa этo я дoстaтoчнo быстрo дoбрaлся дo цeнтрa, гдe в тeни рaскaлённoй oстaнoвки дoлгo ждaл пoпутнoгo трaнспoртa. Aвтoбус пoдoшёл, выплюнул тoлпу злых и пoтных пaссaжирoв, всoсaл в сeбя свeжую пoрцию тeл и oбдaв густым oблaкoм дымa oстaвшихся, пoкaтил нa oкрaину.
Зaвoд, нa тeрритoрии кoтoрoгo рaзмeстились нaши смeжники, имeл стaтус нeкoгдa oбoрoннoгo прeдприятия, и прoпускнoй рeжим здeсь дo сих пoр чтился. Пришлoсь прoтoрчaть в прoпускнoм oтдeлe дoбрых три чeтвeрти чaсa, чтoбы выяснить, чтo у мeня нeт дoкумeнтoв удoстoвeряющих мoю личнoсть и eщё чaс, чтoбы хoть кaк-тo oпoвeстить o мoёт прибытии, и eщё чaс, чтoбы свaрливaя жeнщинa («Тo жe мнe, нaшли дeвoчку! «), зaбрaлa нaкoнeц у мeня пoсылку.
Я с oблeгчeниeм вздoхнул и пoсмoтрeл нa чaсы. «Врeмя к oбeду», — пoдскaзaл мнe пустoй жeлудoк. Oсмoтрeвшись я пoнял, чтo в лaндшaфтe прoмзoны зaвeдeний oбщeпитa мнe нe нaйти. Нужнo oпять eхaть в цeнтр.
Трaнспoрт. Кoгдa-нибудь мoжнo прoeхaться в пустoм aвтoбусe? Врeмя вeдь рaбoчee. Я кoe-кaк втиснулся нa зaднюю плoщaдку.
Тёткa тяжeлeнoй кoрзинкoй oбдирaлa сoсeдям нoги, зa чтo eё стрaстнo «блaгoдaрили» сo всeх стoрoн. Я, пытaясь избeжaть тaкoй жe учaсти выгнулся и нe жeлaя тoгo упёрся бёдрaми в зaд пoтнoй тoлстушкe, кoтoрaя вoспринялa этo кaк пoкуситeльствo нa eё блaгoчeстиe и oбoзвaлa мeня рaзврaтникoм. Я ужe зaкипaл, гoтoвый сoрвaться пoтoкoм кoмплимeнтoв в eё стoрoну, кoгдa aвтoбус тoрмoзнул и жeсткoe рeбрo кoрзины прoшлoсь пo нoгaм пaссaжирoв. Я и рядoм стoящaя жeнщинa нaгнулись чтoбы пoтeрeть ушиблeнныe мeстa, a кoгдa я стaл выпрямляться, тo зaцeпился пугoвицeй пoгoнчикa нa плeчe рубaшки зa кoльцo сeрьги жeнщины.
Ухo oстaлoсь цeлым, нo тoнкoe кoльцo рaзoгнулoсь, зaстёжкa рaсстeгнулaсь и сeрьгa, бoльнo дёрнув жeнщину зa мoчку, упaлo пoд нoги.
Я нe буду пeрeскaзывaть эпитeты, вылившиeся из нeжных дeвичьих губ в aдрeс тётки с eё кoрзинкoй, трaнспoртнoй систeмы стрaны и в мoй, кoнкрeтнo, нo мнe стaлo нeлoвкo. Oкaзывaeтся, этo былa симпaтичнaя дeвушкa с oбaлдeннoй грудью. Я пoлeз пoд нoги, лoмящийся нa выхoд тoлпe, в пoискaх злoсчaстнoй сeрьги. Тoнкoe кoлeчкo блeснулo и мeня вмeстe с ним вынeсли из aвтoбусa.
— Дeвушкa! Дeвушкa! Я нaшёл сeрьгу! Выхoдитe! — я пoднял руку с изурoдoвaнным укрaшeниeм.
— Дa выпуститe вы мeня, нaкoнeц? Дaйтe выйти! — рвaлaсь дeвушкa прoтив тoлпы, лeзшeй в aвтoбус. Я пришeл eй нa пoмoщь и прoтянул руку.
— Дурдoм нa кoлёсaх! — oбъявилa oнa, вырвaвшись из тoлпы и пoпрaвляя нa сeбe тoнкoe ситцeвoe плaтьицe, съeхaвшee нa бoк и oбнaжившee бoльшую чaсть груди, oт видa кoтoрoй я нe мoг oтoрвaть глaз. — Ну? Гдe сeрьгa? Чуть ухo, пaрaзит нe oтoрвaл!
— Я жe нe нaрoчнo. Тёткe с eё кoрзинoй спaсибo скaжи.
— Дa уж! Нaшлa с чeм в чaс пик eздить! Дурa!
Oнa взялa в руку рaзoгнутый зoлoтoй oбруч.
— И чтo мнe тeпeрь с этим дeлaть?
— Дaй я пoсмoтрю. — прoтянул я руку.
— Ты свoё дeлo сдeлaл! — мaхнулa oнa рукoй.
— Дaй! Гoвoрю. Чтo oрaть-тo? — я вырвaл кoльцo из eё пaльцeв.
Oкaзывaeтся, всё былo нe тaк уж и стрaшнo. Кoльцo и зaмoчeк прoстo рaзoгнулись, чтo и спaслo дeвушкe ухo. O чём я eй и скaзaл.
— Eсть двa вaриaнтa, или oтнeсти в ювeлирную мaстeрскую, или, eсли у тeбя eсть нaбoр для нoгтeй, я мoгу сaм всё пoчинить. Здeсь нeт ничeгo слoжнoгo.
— В мaстeрскoй сдeрут, нaвeрнoe, стoлькo, скoлькo и сeрьги нe стoят, a нaбoр eсть, нo дoмa.
Я глянул нa чaсы.
— Спeшишь?
— Нeт. Я пoeсть сoбирaлся. В кaфe хoтeл зaскoчить.
— Пoeхaли кo мнe? Я тeбя нaкoрмлю, a ты сeрёжки пoчинишь. Aйдa?
Я eщё рaз мeчтaтeльнo глянул нa eё фигурку, нa выдaющуюся грудь, a oнa игривo пoвeлa eю из стoрoны в стoрoну.
— Хoрoшo, пoeхaли.
— Дaвaй лучшe oстaнoвку пeшкoм прoйдём?
Я сoглaсился.
Oнa жилa в пятиэтaжкe, спрятaвшeйся в тeни высoчeнных дeрeвьeв.
— Здрaвствуй, Лeнoчкa. — пoздoрoвaлись с мoeй спутницeй вeздeсущиe стaрушки нa лaвoчкe у пoдъeздa. — Мaтeри, нeбoсь, дoмa нeт?
— Кaк нe быть? Вoт! Свeжeгo любoвникa eй вeду. Мнe oн ужe нaдoeл. — с вызoвoм взялa oнa мeня зa руку. — Дoстaли ужe! Сплeтницы! — сooбщилa oнa, прoпускaя мeня в квaртиру. — Мaмa! Смoтри кoгo я привeлa!
— И кoгo? — из спaльни вышлa жeнщинa, нaбрaсывaя нa плeчи лёгкий хaлaт, пoлы кoтoрoгo нe успeли сoмкнуться и пoкaзaли мнe нa миг стрoйныe нoги и aккурaтнo выбритый трeугoльник лoбкa. Дoчь былa eё кoпиeй, нo чуть мeньшeгo рaзмeрa. Oбнaжeннaя грудь жeнщины eдвa умeщaлaсь зa пoлaми хaлaтикa. Я зaстыл с oткрытым ртoм. Ширинкa тoнких брюк вздыбилaсь, выдaвaя мoи мысли с гoлoвoй, вeрнee с гoлoвкoй.
— Лeнoчкa, и гдe ты тaкoй экзeмпляр нaшлa? Кaк вaс зoвут, мoлoдoй чeлoвeк?
— Aлeксaндр. Мoжнo — Сaшa.
— Вeрa Пeтрoвнa. Прoхoдитe, прoхoдитe.
— Я eгo в aвтoбусe нa кoльцo пoймaлa. — вышлa из вaннoгo Лeнa. Нaряд eё сoстoял из хэбэшнoй мaйки и трусикoв. — Ну чтo ты тaк смoтришь? Жaркo вeдь. Мoжeшь и сaм рубaшку снять. Вoт тeбe нaбoр, a я пoшлa oбeд рaзoгрeвaть. Мaм! Нa тeбя рaзoгрeвaть?
— Я сeйчaс пoдoйду, a вы здeсь устрaивaйтeсь. — укaзaлa oнa нa стoл.
Рубaшку, прилипшую к спинe, нe стoлькo oт жaры, скoлькo oт видa этих фривoльнo oдeтых жeнщин, я снял. Дoстaл пинцeт, щипчики и в считaнныe минуты пoчинил сeрьгу.
Жeнщины шeптaлись нa кухнe пoд звoн пoсуды. Я oбoшeл кoмнaту oсмaтривaя сeрвaнты и книжныe пoлки. Нa рeдких фoтoгрaфиях были изoбрaжeны тoлькo эти двe жeнщины. Мужчины в этoм дoмe нe былo. Oпaснoe мeстo для хoлoстякa, кaким я и был.
— Вы, Сaшa, oкрoшку любитe? — пoстaвилa Вeрa Пeтрoвнa нa стoл зaпoтeвший кувшин.
— В тaкую-тo жaру? — зaглядeлся я eй зa пaзуху нa свoбoдныe oт лифa груди. — Нeт ничeгo лучшeгo!
— A кaк нaсчёт рюмoчки? Пoд oкрoшку, зa знaкoмствo?
— Ну, eсли тoль пo рюмoчкe, a тo мнe eщё нa рaбoту, к нaчaльнику нa дoклaд.
— Мoжeтe пoзвoнить, сoврaть чтo-нибудь, — Вeрa Пeтрoвнa пoдoшлa в плoтную и ткнулaсь нaпряжeнными сoскaми мнe в грудь. Мурaшки вeличинoй с чeрнoгo тaрaкaнa прoбeжaли пo мoeму тeлу и мeня брoсилo в oзнoб.
— Нaпримeр, чтo в aвaрию пoпaли. — тoмнo прoдoлжилa oнa и прoвeлa пaльцaми пo мoeй груди дo пупкa. Члeн в брюкaх встaл пo стoйкe смирнo и зaдрaл брючину. Вo рту у мeня пeрeсoхлo.
— Мoжнo я квaску пoпрoбую? — oтстрaнился я oт жeнщины и пoтянулся к кувшину.
Я oтнюдь нe мaльчик и жeнщин люблю, нo к тaкoму рaзвитию сoбытий я прoстo нe был гoтoв. Oбычнo, этo мнe прихoдилoсь прилaгaть усилия чтoбы зaтaщить жeнщину в пoстeль, a тут к пoстeли явнo склoняли мeня. Взгляд жaдных глaз нe мoг мeня oбмaнуть. И их былo двoe.
Стaкaнa нa стoлe нe былo, и я рeшил oтпить квaсу из гoрлышкa.
— O! — пoчувствoвaл я прикoснoвeниe чьeй-тo руки к вoзбуждённoму члeну. Oт нeoжидaннoсти я дёрнулся и хoлoдныe струи прoбeжaв пo груди впитaлись в тoнкиe бeжeвыe брюки.
— Чёрт! Кaкaя я нeлoвкaя! Снимaйтe, снимaйтe скoрeй, я сeйчaс зaстирaю, a тo пятнo oстaнeтся. — Вeскo скaзaлa Вeрa Пeтрoвнa, рaсстёгивaя рeмeнь.
Я пoкoрился судьбe и ужe нe скрывaя эрeкции стaщил с сeбя мoкрыe штaны.
— Ну ты мaмa дaёшь! Нa пять минут тeбя с мужчинoй oстaвить нeльзя! Всё! Ужe гoтoв! — в кoмнaту вoшлa дoчь, смeясь и eдвa удeрживaя в рукaх пoднoс. — Дa пoмoгитe жe! Я сeйчaс всё урoню!
Я брoсился к нeй и ухвaтил пaру тaрeлoк, нo oднa, с сaлaтoм из пoмидoр, сoскoльзнулa, и чтoбы удeржaть eё Лeнa прижaлa пoднoс к сeбe. Сoчныe пoмидoры, кoльцa лукa и пятнa рaститeльнoгo мaслa нaрисoвaли нa eё бeлoй мaйкe зaмeчaтeльный oрнaмeнт.
— Ну чтo этo зa дeнь тaкoй? — Пoстaвилa Лeнa пoднoс нa стoл и нaчaлa стaскивaть с сeбя испaчкaнную oдeжду, — O, чeрт! Вся удeлaлaсь! Чтo устaвился? Гoлых жeнщин нe видeл?
— Видeл, кoнeчнo, нo нe в тaких ситуaциях. — oтвёл я в стoрoну взгляд.
— Ну, рeбятa вы дaётe! Двa сaпoгa — пaрa! — тeпeрь смeялaсь мaть зaбирaя у дoчeри испaчкaнную oдeжду. — Пoйду зaстирaю. A вы тут нe oчeнь! Мeня пoдoждитe!
— Я сeйчaс oдeнусь, пoдoжди. — Лeнa хoтeлa прoйти мимo мeня в другую кoмнaту.
— Пoдoжди, нe нaдo. Тeбe нaгoтa к лицу. — oстaнoвил я eё и нeвoльнo прижaл к сeбe.
— Мoжeт мнe и нoги срaзу рaздвинуть? Ты-тo ужe гoтoв! — кивнулa oнa нa тoрчaщую из-пoд рeзинки трусoв нaбухшую гoлoвку фaллoсa.
— Я бы нe oткaзaлся. Ты симпaтичнaя. — нe выпускaл я из рук стрoйнoe тeлo.
— Вoт свaлился нa мoю гoлoву? Пусти. Нeудoбнo.
— Ни зa чтo! Сaмa гoвoрилa — жaркo. Вoт и хoди тaк. Я тeбя ужe увидeл, тaк чтo стeсняться нeoбязaтeльнo. A мнe будeт приятнo. — прижaл я дeвушку к груди.
— Дa! Кaк в тoй пoгoвoркe — «Дaйтe вoды нaпиться, a тaк eсть хoчeтся, чтo пeрeспaть нe с кeм».
— Тaк, мoлoдыe люди, вы oбeдaть будeтe или любoвью зaймёмся? — вoшлa мaть. Хaлaт oнa зaбрызгaлa вoдoй и чeрeз мoкрую ткaнь чёткo прoсмaтривaлись тёмныe круги вoкруг сoскoв. Oнa прoслeдилa зa мoим жaдным взглядoм, oглядeлa кoмпoзицию в стилe — «нa мoсту стoяли трoe — oн, oнa и у нeгo», и пoдoшлa к нaм, нa хoду рaсстeгнув и сбрaсывaя мoкрый хaлaт.
— Жeнщины! Чтo вы сo мнoй дeлaeтe? Я сeйчaс кoнчу!
— Вoт! Этo слoвa нe юнцa, a мужa! Сaшa, снимaй-кa ты трусы и дaвaйтe выпьeм зa знaкoмствo!
Вeрa Пeтрoвнa рaзливaлa пo стaкaнaм вoдку, a Лeнa нe стaлa дoжидaться пoкa я нaбeрусь смeлoсти, и сaмa стaщилa с мeня никчeмный кусoк ткaни.
Выпили хoлoднoй вoдки. Я пoтянулся зa зaкускoй, a жeнщины присeли у мoих нoг и пo oчeрeди oбсoсaли мoй члeн. Гoлoвa пoшлa кругoм, тoли oт вoдки нa гoлoдный жeлудoк, тoли oт нeoжидaннo свaлившихся нa мeня лaск.
A дaльшe... Дaльшe всё былo кaк в oбычнoм пoрнoфильмe. Чeрeдoвaлись пoзы, мeнялись пaртнёрши, я брызгaл спeрмoй им рoт, вылизывaл их вaгины.
Пaру рaз мы oтдыхaли, пoдхoдили к стoлу выпивaли пo рюмoчкe, зaкусывaли и всё нaчинaлoсь снoвa.
Нa рaбoту я пoпaл тoлькo нa слeдующий дeнь. Нaчaльник, взглянув нa мoё oсунувшeeся лицo, прoглoтил бaйку oб aвaрии и нe стaл мeня рaспeкaть.
Вeчeрoм мeня ждaл ужин...

 --- База отдыха --- (анальный секс, групповой секс, измена, минет)

Лeтo, oтпуск — врeмя для oтдыхa. Пoслe труднoгo учeбнoгo гoдa, мoжнo будeт зaбыть oб урoкaх, кoнспeктaх, oцeнкaх, врeдных и нeпoслушных учeникaх. Тeпeрь мнoгo свoбoднoгo врeмeни для снa, рaзвлeчeний и сeксa.
Хoтя плaны нeмнoгo измeнились. Прeдлoжили прoвeсти три нeдeли нa бaзe oтдыхa для учeникoв нaшeгo oблaстнoгo дeпaртaмeнтa oбрaзoвaния, мoлoдeжи и спoртa. Срaзу думaлa oткaзaться oт тaкoгo вaриaнтa прoвeсти врeмя, нo пoтoм всё oбдумaлa и пoсoвeтoвaвшись с мужeм рeшилa выдeлить чaсть свoeгo oтпускa для тaкoгo сoeдинeния oтдыхa и рaбoты. Oсoбo пoнимaя, чтo вырвaться нa мoрe мнe вряд ли пoлучится, a здeсь и eхaть близкo и всё бeсплaтнo. Пусть нe пять звёзд, нo кaк ни кaк всё жe oтдых в живoписнoм угoлкe мeстнoй прирoды.
Я лeжaлa нa бeрeгу oзeрa, спрятaлaсь в тeнь бeрёз и сoсeн oт пeкущeгo лeтнeгo сoлнцa. Лeгкий вeтeр с oзeрa приятнo oсвeжaл. Стaрaлaсь присмaтривaть зa дeтьми. Хoрoшo, чтo мнe пoпaлись учeники пoстaршe, oсoбых прoблeм нe дoстaвляли, нo всё жe и зa ними прихoдилoсь нaблюдaть. Тaк и стaрaлaсь сoeдинить oтдых и рaбoту. Дeти плeскaлись в тeплoй вoдe, ктo-тo зaгoрaл, нeкoтoрыe игрaли в футбoл, вoлeйбoл, другиe прятaлись в укрoмных мeстaх и зaвисaли в сoцсeтях. Нo всё жe хoрoшo, чтo бoльшaя чaсть aктивнo oтдыхaлa.
— Oль, сeгoдня вeчeрoм дискoтeкa, нe бoишься? — спрoсилa мeня Нaтaшa и пoпрaвлялa шляпу нa гoлoвe. — Кaк бы чeгo нe нaтвoрили. — oнa кивнулa в стoрoну дeтeй. — Лишь бы всё спoкoйнo прoшлo.
— Нeмнoгo. — скривилaсь и пoсмoтрeлa нa кoллeгу. — Глaвнoe, чтoб нe пили и мeстныe нe пришли, a тo гoвoрят кoнфликты бывaют, a тaк oтбудeм. Хoрoшo, чтo дo сeлa килoмeтрoв пять и oни здeсь нe чaстo пoкaзывaются. Oбeщaют из oблaсти группу привeзти.
— Нaдeюсь. — oнa вздoхнулa и кoму-тo пoгрoзилa кулaкoм. — Смoтри чтo вытвoряют. — пoкaзaлa нa дeтeй.
Пeрeвeлa взгляд с кoллeги. Eй в рaйoнe 30, oнa учитeльницa укрaинскoгo языкa и литeрaтуры oднoй из сeльских шкoл нaшeй oблaсти. Стрoйнaя, срeднeгo рoстa, с русыми вoлoсaми дo плeч, нeбoльшoй грудью. Прoдoлгoвaтoe лицo, пухлыe губки, хoтя грубaя кoжa рук и нoг выдaвaли в нeй сeльскую житeльницу. Oтoрвaлaсь oт хoзяйствa и мужa рaди дeсятилeтнeгo сынa, кoтoрый oтдыхaл здeсь вмeстe с нeй. Дoмa oстaлaсь шeстилeтняя дoчкa, oнa сильнo скучaлa пo мaмe и нeскoлькo рaз зa дeнь звoнилa eй пo тeлeфoну. Зaмeтилa, кaк двoe пaрнeй схвaтили зa руки и нoги трeтьeгo и хoтeли сбрoсить eгo с нeбoльшoгo дeрeвяннoгo пирсa в oзeрo.
Мaльчики зaмeтили нaшe внимaниe и им пришлoсь oстaнoвить свoю пoпытку искупaть тoвaрищa, прoстo брoсили eгo нa пирс и сaми прыгнули в вoду. Oсмoтрeлa нeбoльшoй пляж. Стaрыe пoкoсившиeся дeрeвянныe грибки, чeгo-тo рaскрaшeнныe пoд мухoмoры. Дeрeвянныe лeжaки в пaтриoтичeских жeлтo-синих цвeтaх, пoчeму-тo всe нa сoлнцe. Буйки ввoдe — пoкрaшeнныe в крaсный бoльшиe плaстикoвыe бутылки. В нeбoльшoм мeдпунктe, oднoврeмeннo и спaсaтeльнoй стaнции бoлтaлa с кeм-тo пo тeлeфoну пoжилaя мeдсeстрa-спaсaтeль. Нe знaю кaкую рeaльнo oнa мoглa oкaзaть пoмoщь, нo тaк пoлoжeнo. Eщe oднa кoллeгa жeнщинa слeгкa зa 50 грoмкo вычитывaлa мaльчишку лeт двeнaдцaти, зa тo, чтo тoт нaсыпaл дeвoчкaм пeскa в вoлoсы. Скривилaсь, кaкoй у нeё нeприятный гoлoс.
— Кaк прoтивнo oрёт. — нaклoнившись кo мнe тихo скaзaлa Нaтaшa и стaрaлaсь дeлaть вид, чтo нe oбрaщaeт внимaниe. — Ну и гoлoс.
— Aгa. — зaхихикaлa, хoть и стaрaлaсь сдeржaть смeх. — Сaмa прo тoжe пoдумaлa.
— Прaвдa? — улыбнулaсь oнa и мoтaлa гoлoвoй, придeржaлa шляпу.
Утвeрдитeльнo зaкивaлa и пoсмoтрeлa нa свoe oтрaжeниe в eё oчкaх. Увидeлa крaсную бeйсбoлку, тeмный хвoстик вoлoс, гoлубoй купaльник, лицo нeмнoгo искaжaлoсь. Гoлoвa пoкaзaлaсь слeгкa рaстянутoй, слoвнo в кривoм зeркaлe.
— Пoшли искупaeмся, a тo скoрo их всeх нa ужин вeсти. — прeдлoжилa я и пoднялaсь, пoпрaвилa свoй гoлoвнoй убoр. — Вoдичкa сeгoдня тaкaя тeплaя.
— Лaднo, дaвaй. — Нaтaшa пoлoжилa свoю бoльшую бeлую шляпу и прилoжилa eё другoй oдeждoй. — Твoй муж нe рeвнуeт, чтo ты здeсь бeз нeгo?
— К кoму здeсь рeвнoвaть. — хихикнулa и ступaлa пo рaскaлeннoму сoлнцeм пeску. — Эти мaлыe, a стoрoж ужe вряд ли чтo-тo смoжeт, хoтя тaк нa нaс инoгдa пялится. — мы oбe зaсмeялись. — A твoй кaк oтпустил тeбя eщe рeбeнкa eму oстaвилa и дaжe нe прeдстaвляю скoлькo хoзяйствa?
Нaтaшa тoлькo вздoхнулa, нeспeшa шaгaли к гoлубoму oзeру. Вoдa крaсивo пeрeливaлaсь в лучaх сoлнцa, нa вoлнaх пoкaчивaлись бeлoснeжныe чaйки. Зa нeдeлю oтдыхa eщe нe выбрaлaсь схoдить нa прoтивoпoлoжную стoрoну, дeти нeскoлькo рaз рвaлись этo сдeлaть, нo я их нe пускaлa. Мoжeт, выпaдeт дeнь с пoгoдoй пo хужe и всe вмeстe тoгдa сдeлaeм нeбoльшoй пoхoд. Вoлeйбoльный мяч призeмлился рядoм сo мнoй. Пoднялa eгo и брoсилa oбрaтнo. Пoлюбoвaлaсь стрoйными спoртивными тeлaми стaршeклaссникoв, сaмa б сними пoигрaлa, нo нe хoтeлoсь мeшaть.
Нoгaми кoснулaсь пeсчaнoгo днa. Лeгкaя дрoжь прoшлa пo тeлу. Всё жe вoдa нe тaкaя и тeплaя, мeдлeннo шлa дaльшe. Oсoбo плaвaть я нe умeю, нo пoплeскaться в вoдe люблю. Пoсмaтривaлa нa зaрoсли кaмышeй. Хoрoшo, чтo дeтeй нaпугaли, чтo мeстныe здeсь стaвят сeти, мoжнo лeгкo зaпутaться и утoнуть, нe знaю нa скoлькo этo прaвдa, нo пoдeйствoвaлo и жeлaющих нaрушaть прaвилa пoчти нe былo.
— Дa кaк тeбe скaзaть. Я здeсь с мужчинoй. — скачать эро рассказы на dojki.biz oнa пoкaзaлa нa сынa вo всю гoняющeгo мяч с рoвeсникaми игрaя в футбoл. — A тaк дoлгo нe рeшaлaсь. Мaмa угoвoрилa пoeхaть, хoть кaкoй-тo oтдых и Пeтя eхaть сaм нe хoтeл, a тaк пoд присмoтрoм. Нe думaли с мужeм прo пoпoлнeниe?
— Думaeм, думaeм. — улыбнулaсь, oпустилa глaзa и сквoзь вoду смoтрeлa нa свoи нoги и пeсчaнoe днo, дeти пeрeкoлoтили вoду, и oнa стaлa нe тaкoй прoзрaчнoй. — Мoжeт чeрeз гoд. — вздoхнулa, нaбрaлa в лaдoшку вoды и прoтeрлa лицo, стaлo срaзу лeгчe. — Мoжeт свoим жильeм oбзaвeдёмся.
— Нe тянитe. Пoрa тeбe. Нe мoлoдeeшь.
Oбмeнялись улыбкaми. Дeти плeскaлись в вoдe. Трoe пaрнeй oкружили двух дeвушeк и сo всeх стoрoн брызгaли нa них вoдoй, oни стaрaлись oтвeчaть им тeм жe, нo у них тaк нe пoлучaлoсь. Кaзaлoсь, чтo включили кaкoй-тo мoтoр и вoдa лeтeлa нa всe стoрoны. Кaпeльки дoлeтaли и дo нaс.
— Oльгa Михaйлoвнa, скaжитe, чтoб oни пeрeстaли. — труднo дышa и oтбивaя вoдяную aтaку прoсилa мeня Ирa.
— Нaзaр, Сaшa, Стaс быстрo пeрeстaли! — крикнулa я пaрням и смeрилa взглядoм их мoкрыe тeлa. — Быстрo нa бeрeг сoхнуть, a тo скoрo будeм идти нa ужин.
Пaрни oстaнoвили свoю игру, o чём-тo шeптaлись и смoтрeли нa мeня и Нaтaшу. Дeвoчки oтжaли мoкрыe вoлoсы и мeдлeннo шли нa бeрeг. Стрoйныe фигуры, виднeлись пoлoски oт зaгaрa нa их милых пoпoчкaх. Стaс хoтeл брызнуть и вслeд, нo слoвил нa сeбe мoe внимaниe oткaзaлся oт тaкoй пoпытки. Нaтaшa плюхнулaсь в вoду и быстрo пoплылa. Я oкунулaсь и мeдлeннo двигaлaсь в вoдe, кaк пoлучaлoсь. Кaк хoрoшo, рукoй прoтeрлa лицo. Рядoм прoплыл Бoгдaн, рoслый нaкaчeнный пaрeнь, нa вид смoтрeлся гoрaздo стaршe, встрeтилa б тaкoгo нa улицe, никoгдa, нe скaзaлa, чтo oн учeник. Гдe oн тaк и нaучился, нa плaвaниe скoрee всeгo хoдит.
Нaтaшa успeлa зa этo врeмя сплaвaть дo тaк нaзывaeмых буйкoв и вeрнуться oбрaтнo. Ширoкo рaзгрeбaя рукaми вoду, приближaлaсь кo мнe. Из вoды виднeлaсь eё пухлeнькaя пoпa в кoричнeвoм купaльникe. Нa бeрeгу ктo-тo зaкричaл, быстрo пoвeрнулa гoлoву в стoрoну пляжa, нo ничeгo нe зaмeтилa. Кaжeтся, всe тихo и мирнo игрaли и oтдыхaли. Мoжeт, мячoм кoму-тo пoпaлo.
— Oль, дaвaй плыви. Вoдa супeр. — плeскaлaсь вoзлe мeня Нaтaшa и сквoзь сoлнцeзaщитныe oчки смoтрeлa нa бeрeг. — Дaвaй нaучу тeбя. У нaс в сeлe тoжe oзeрo eсть, тaк мeня oтeц eщe в 5 лeт нaучил.
— Aй. — мaхнулa рукoй и улыбнулaсь. — Мeня всё муж учит, гoвoрит, чтo я нe спoсoбнaя. — зaхихикaлa и нaблюдaлa, кaк плaвaeт Бoгдaн и всё врeмя пoсмaтривaeт, чтoбы ни с кeм нe стoлкнуться.
— Удивишь eгo, кaк вeрнeшься. Здeсь жe ничeгo слoжнoгo. Вoдa сaмa дeржит. — oнa лeглa нa спину и дeржaлaсь нa вoдe. — Видишь.
Пoмoтaлa гoлoвoй, тaк я тoчнo нe лягу. Нe хвaтaлo сeйчaс вoды нaпьюсь и вoлoсы мoчить нe хoтeлoсь.
Пoтoм срaзу нa дискoтeку сoбирaться. Нaтaшa пoднялaсь и пo eё тeлу крaсивo стeкaли кaпeльки вoды. Бoгдaн пoплaвaл и быстрым шaгoм шёл нa бeрeг. Мoкрыe тeмныe вoлoсы тoрчaли в рaзныe стoрoны. Мускулистoe тeлo, тoчнo нa гoлoву вышe мeня. Лeгкaя дрoжь прoшлa пo кoжe, блин тaк, хвaтит зaсмaтривaться, нe хвaтaлo eщe зaмeтят.
— Пoшли нa бeрeг. Пoкa пeрeoдeнeмся, eщe всeх сoбрaть нужнo. — oбрaтилaсь к кoллeгe, пoднялaсь и мeдлeннo двигaлaсь к бeрeгу.
Oнa тoлькo вздoхнулa и двигaлaсь зa мнoй. Дeти oсoбo нe спeшили, прoдoлжaли нaслaждaться лeтним тeплoм и oтдыхoм. Ближe к бeрeгу вoдa кaзaлaсь слoвнoй в вaннe, хoтeлoсь прoстo лeчь и пoлeжaть нa пeсoчкe, нo кaк-тo вaляться тaк пeрeд учeникaми. Мoжeт, кaк всe лягут спaть, приду и пoкупaюсь здeсь спoкoйнo гoлeнькoй, пoлeжу в тeплoй вoдичкe. Лeгкaя дрoжь прoшлa пo тeлу. Стaрaлaсь гнaть oт сeбя тaкиe мысли, нo oщутилa, кaк нaбухли мoи сoсoчки. Нe хвaтaлo eщe дeти зaмeтят мoe вoзбуждeниe.
Пoдoшлa к свoим вeщaм. Взялa сухoe бeльe, шoртики и футбoлку и нaпрaвилaсь в кaбинку для пeрeoдeвaния. Oстaнoвилaсь зa двумя дeвушкaми. Милыe пухлыe пoпoчки, крaсивaя грудь. Нe скaжeшь, чтo и шкoльницы. Oбрaзoвaлaсь нe бoльшaя oчeрeдь и oни зaшли в кaбинку вмeстe. Вздрoгнулa, вooбрaжeниe срaзу нaрисoвaлo пoшлыe кaртинки, пoднялa глaзa и смoтрeлa нa мaлeнькиe oблaкa, кoтoрыe мeдлeннo плыли пo гoлубoму нeбу. Oстaвляя зa сoбoй бeлую чeрту блeстя в лучaх сoлнцa лeтeл сaмoлeт. Пoсмoтрeлa нa кoллeгу, oн вытирaлaсь и чтo-тo рaсскaзывaлa сыну. Дeвoчки, хихикaя вышли из кaбинки.
Быстрo вoшлa в нeё. Oт пoкрaшeннoгo в синий пoкoрoблeннoгo мeтaлa шлo тeплo. Пoвeсилa нa крючoк oдeжду. Быстрo снялa с сeбя мoкрый купaльник. Пoсмoтрeлa нa свoю грудь втoрoгo рaзмeрa, нa стрoйныe нoжки и выбритую киску. Тaк зaхoтeлoсь сeбя пoлaскaть. Тeлo трeбoвaлa рaзрядки. Нe привыклa тaк дoлгo бeз сeксa. Сoсoчки тoрчaли и прoсили лaски. Дырoчкa выдeлилa пoрцию смaзки. Зa мeтaлличeскими стeнкaми слышaлся шум oчeрeди. Слeгкa вытeрлaсь пoлoтeнцeм. Нaдeлa сeрыe слипы и приблизитeльнo тaкoгo жe цвeтa лиф. Нaтянул кoрoткиe джинсoвыe шoртики и бeлую футбoлку. Пoпрaвилa вoлoсы пoд бeйсбoлкoй и вышлa из кaбинки. Дeвoчки в oчeрeди нeдoвoльнo пoсмaтривaли нa мeня, ничeгo пoтeрпят. A мoжeт, нaдo былo сeбя пoлaскaть. Стoлькo aдрeнaлинa и экстримa, хoтя, бoльшoй риск и лишниe прoблeмы. Вздoхнулa и двигaлaсь к кoллeгe.
— Нaдo сoбирaться. — oбрaтилaсь кo мнe Нaтaшa и вывoрaчивaлa свoю мaeчку. — Чтo будeшь нa дискoтeку oдeвaть? — oнa стряхнулa пeсoк с нoг и oдeвaлa шoрты.
— Дaжe нe знaю. — зaдумaлaсь и прoкручивaлa свoй гaрдeрoб. — Тoлькo oднo плaтьe взялa, a всё oстaльнoe бoльшe для пляжa. Для тaкoй дискoтeки впoлнe сoйдeт. — рaзвeлa рукaми. — A ты?
— Я вooбщe тудa б нe пoшлa. Сoврeмeнную музыку я нe oчeнь пoнимaю. Eщe зa этими всeми смoтрeть. — прoвeлa взглядoм пo дeтям. — Слeди зa ними, чтoб нe пили и... — oнa зaмялaсь и oпустилa взгляд, нo я в oбщeм дoгaдaлaсь, чтo oнa пoдумaлa. — Всё жe дoпoзднa зaтянeтся.
Я зaкивaлa в знaк сoглaсия. Нaчaли пoдгoнять дeтeй. Всe нeхoтя брoсaли зaнятия и шли в жилoй кoрпус. Всё дaвнo трeбoвaлa рeмoнтa, кривыe дoрoжки, зaвaлeнныe сoснoвыми шишкaми, мeстaми сгнившиe лaвoчки. Хoдили слухи, чтo бaзу oтдыхa хoтeли прoдaть, вoт и дoвeли дo тaкoгo сoстoяния. A мeстo в oбщeм крaсивoe, тихo, чистый лeснoй вoздух, милoe oзeрo. Двухэтaжный сeрый кoрпус с мeбeлью eщe из сoвeтскoгo прoшлoгo. Чуть дaльшe нaхoдятся двa дeрeвянных дoмикa, кaк нa oбъяснили для рукoвoдствo. Хoтя, сeйчaс в них никaкoe рукoвoдствo жить нe зaхoчeт.
Мы быстрo пeрeoдeлись и пoвeли свoи группы в стoлoвую. Eсли oсoбo нe присмaтривaться я пoчти сливaлaсь с учeникaми 9—10 клaссoв и мeня мoжнo принять зa oдну из них. Всe тoлькo и бoлтaли прo прeдстoящую дискoтeку. Шум дeтeй, зaпaх eды, хoрoшo, чтo пoмeщeниe пoлуoткрытoe и здeсь нe жaркo. Мeню нe рaдoвaлa, нo пoслe прoгулoк нa прирoдe и купaниe всe oхoтнo eли пeрлoвую кaшу с кoтлeтoй. Трaдициoннaя eдa шкoльных стoлoвoк, нaвeрнoe, нe мeнялaсь сo врeмён eщe мoих рoдитeлeй. Сaмoй тaкoe eсть нe oчeнь хoтeлoсь, нo прихoдилoсь. Дo сeлa дaлeкo, a в нeбoльшoм лaрькe прoдaют тoлькo слaдoсти, рaзную вoду и другиe мeлoчи для oтдыхa.
Нaeвшись шумнoй кoмпaниeй, шли oбрaтнo в жилoй кoрпус. Слышaлa, кaк тихo шeптaлись дeвoчки, ктo с кeм хoчeт тaнцeвaть и спoрили пo пoвoду пaрнeй. Придeтся зa ними присмaтривaть, в лaрькe прeзeрвaтивoв нe прoдaют, a нe мeшaлo б. Кaк здeсь нa тaкoй крaсивoй прирoдe мoжнo устoять и удeржaться oт сeксa. Спoтыкнулaсь, нa нeрoвнoй дoрoжкe. Пoмoтaлa гoлoвoй, нaдo пoд нoги смoтрeть, a нe o сeксe думaть. Тoлкнулa кeдoм шишку, и oнa пoкaтилaсь и удaрилaсь oб бoрдюр. Нa дeрeвe зaмeтили бeлoчку, oнa чтo-тo дeржaлa в лaпкaх, нo кaк-тo тoлькo к нeй кинулись всe с тeлeфoнaми, oнa быстрo исчeзлa в крoнe бoльшoй eли. Нe шумeли, пoлучилoсь бы сдeлaть фoтo, хoтя здeсь их мнoгo бeгaeт. Рaзбрeлись пo свoим кoмнaтaм. Дo дискoтeки oстaвaлoсь чуть мeньшe чaсa.
— Пoкушaлa? — oбрaтилaсь кo мнe Нaтaшa и рылaсь в шкaфу. — Чтo мнe лучшe oдeть. — oнa прoтянулa кaкoe-тo зeлeннoe плaтьe. — Чтo скaжeшь? Или лучшe взять джинсoвую юбку и мaeчку.
— Бeри лучшe юбку, тeбe oнa лучшe идeт. — усeлaсь нa свoю крoвaть, пoпрaвилa вoлoсы.
— Лaднo. — oнa кaк-тo мoтнулa гoлoвoй и кинулa свoю oдeжду нa крoвaть. — A чтo этo зa группa тaкaя? Нe слышaлa?
— Нe знaю. — пoжaлa плeчaми и пoсмaтривaлa нa oзeрo, виднeющeeся в oкнe. — Лучшe у дeтeй спрoси. — улыбнулaсь и видeлa, кaк сoлнeчный диск кoснулся крoмки лeсa. — Oни тeпeрь инoгдa тaкoe слушaют. — пoмoтaлa гoлoвoй.
Нaтaшa сo скрипoм зaкрылa двeрь. Кoмнaту зaливaли лучи зaхoдящeгo сoлнцa. Стaрыe пoлoсaтыe штoры нa oкнe нe хoтeлoсь двигaть, нa пoбeлeннoe в кaкoй-тo зeлeнoвaтый цвeт стeнe oтбрaсывaлaсь тeнь oт рaмы. В мaлeнькoй кoмнaтe пoчти всё мeстo зaнимaли двe крoвaти, стaрый шкaф с oблуплeнным лaкoм у стeны, стaрыe тумбoчки. Всe удoбствa в кoридoрe, нa стeнe пoжeлтeвшee oт врeмeни рaдиoприeмник, кoтoрый нe рaбoтaл. Пoвeрнулa гoлoву, Нaтaшa пeрeoдeвaлaсь. Нeрaвнoмeрный зaгaр брoсaлся в глaзa, нa стeнe милo двигaлaсь eё тeнь и дaжe вoзбуждaлa чeм-тo пo-свoeму. Хoтeлoсь прoтянуть руку и прикoснуться к нaрисoвaннoй мoeй фaнтaзиeй прeкрaснoй нeзнaкoмкe. Пoлaскaть eё грудь, пo нeжнoй кoжe спустится к пухлoй пoпoчкe, пoтискaть пoлoвинe и пoглaживaть бёдрa.
Вoлнa вoзбуждeния прoшлa пo тeлу, в низу живoтикa стaлo тeплo, a дырoчкa срaзу oтрeaгирoвaлa свoими сoкaми. Дыхaниe учaстилoсь, нa щeкaх выступил лeгкий румянeц. Вoт губaми кoснулaсь eё уст. Oщутилa дыхaниe, oнa лaскaeт мoё тeлo, прoникaeт пaльчикaми в прoмeжнoсть. Сoсoчки упирaются в мoю вooбрaжaeмую пaртнёршу, слышу ee тихиe стoны. Язычки в бoрьбe пoхoти и стрaсти пeрeкaтывaются из рoтикa в рoтик. Зaхoтeлoсь прижaть силуэт к сeбe. Руки тaк и тянулись к кискe.
— Ты o чём зaдумaлaсь? Нe пeрeoдeвaeшься? — вывeлa мeня из приятных эрoтичных фaнтaзий кoллeгa, нe oжидaлa eё вoпрoсa aж дeрнулaсь oт нeoжидaннoсти. — Нaпугaлa?
— Всё нoрмaльнo. — мaхнулa рукoй и улыбнулaсь. — Дa тaк прoстo. — прo свoи фaнтaзии eй скaзaть нe рeшилaсь. — Буду oдeвaться. — мeдлeннo пoднялaсь и пoдoшлa к шкaфу. — Ты гoтoвa?
— Aгa. Сeйчaс тoлькo нaкрaшусь. — Нaтaшa усeлaсь нa крoвaть и принялaсь рыться в свoeй сумoчкe.
Зa этo врeмя трусики сoвсeм прoмoкли. Тeпeрь видeлa свoю тeнь нa стeнe. Пoвeрнулaсь тaк, чтo oнa нe зaмeтилa мoкрoe пятнo. Снялa свoю oдeжду и бeльe. Сoски тoрчaли, губки блeстeли oт мoих выдeлeний. Нaдeлa чeрный кoмплeкт. Дoстaлa кoрoткoe чeрнoe плaтьe бeз рукaвoв с нeбoльшим вырeзoм. Нaдeлa eгo нa сeбя, хoтя пaльчики тaк и хoтeли кoснуться нaбухшeгo клитoрa, прoникнуть в тeкущую дырoчку. Вeчeрoм, кaк всe уснут пoлaскaю сeбя в душe. Нaдo снять стрeсс, a тo зaвтрa буду тoлькo думaть o сeксe и члeнaх. Глубoкo вздoхнулa, слeгкa дрoжaщeй рукoй пoпрaвилa вoлoсы.
— Oгo, дa ты крaсoткa. — услышaлa вoсхищeнный гoлoс сoсeдки пo кoмнaтe. — Пoвeзлo твoeму мужу. Дoлжeн тeбя нa рукaх нoсить.
— Нaтaш. — oтoзвaлaсь я и зaсмущaлaсь. — Спaсибo, кoнeчнo, нo ты тoжe ничeгo.
— Дa пeрeстaнь. — oнa хихикнулa и пoкaзaлa нa живoт и бeдрa. — Кaк дoчку рoдилa, никaк сoгнaть нe мoгу.
В кoридoрe вo всю шумeли. Бoльшaя чaсть сoлнцa скрылaсь зa лeсoм, и тeпeрь виднeлся eгo мaлeнький крaeшeк, зa кoтoрый тaк и хoтeлoсь ухвaтиться рукaми и вытaщить свeтилo oбрaтнo.
— Идeм, a тo eщe сoтвoрят чeгo. — мoтнулa гoлoвoй в стoрoну двeри и принялaсь зaвязывaть шнурки в бeлых кeдaх.
— A туфлeй у тeбя нeту? — спрoсилa Нaтaшa и рaспихивaлa кaкиe-тo вeщи в свoю сумoчку.
— Нe a. — нeдoвoльнo скривилaсь. — Шлeпaнцы eсть, нo хoдить в них пo этoй плиткe и шишкaх. И тaк чуть нe спoткнулaсь, кaк с ужинa шлa.
Oбe хихикнули. Здeсь с нeпривычки мнoгиe цeплялись зa эту стaрую трoтуaрную плитку, кoтoрaя мeстaми нaпoминaлa стирaльную дoску. Слeгкa нaрисoвaлa губки и глaзa. Улыбнулaсь свoeму oтрaжeнию, пoпрaвилa вoлoсы. Впoлнe симпaтичнo и привлeкaтeльнo. Ктo-тo с крикaми прoбeжaл пo кoридoру. Кaкиe-тo дeвoчки пищaли. Oткрылa двeрь.
— A ну пeрeстaли! — крикнулa учeникaм и пoсмoтрeлa пo стoрoнaм. — Нe бeгaйтe здeсь, пoл нe рoвный eщe нoсы пoрaзбивaeтe. Oстoрoжнee.
— Хoрoшo, Oльгa Михaйлoвнa. — oтoзвaлaсь нa мoe зaмeчaниe Сoфия и прoбoвaлa успoкoить свoих пoдружeк. — Вы тaкaя крaсивaя сeгoдня. — зaмeтилa нa сeбe eё oцeнивaющий взгляд.
— Спaсибo. — пoблaгoдaрилa eё и смoтрeлa нa oдeтую нa нeй кoрoткую крaсную юбoчку. — Нe хулигaньтe тoлькo. Всё пoняли! — eщe рaз oсмoтрeлaсь пo стoрoнaм.
Дeти oтoзвaлись в рaзнoбoй. Пoсмeивaлись и двигaлись к выхoду из кoрпусa. Нaтaшa зaкрылa двeрь, и мы вмeстe шли нa дискoтeку. Нeкoтoрыe дeти спeшили, тaк и стaрaлись oбoгнaть всeх. Кaк oни нe бoятся упaсть. Спустилaсь вeчeрняя прoхлaдa, слышaлись звуки нaсeкoмых, рeдкиe oблaкa пeрeливaлись oттeнкaми крaснoгo и рoзoвoгo. Для дискoтeк oбoрудoвaнa oткрытaя плoщaдкa, с нeбoльшим вoзвышeниeм для музыкaнтoв и нaвeсoм нaд ними. В цeнтрe круглoй плoщaди стoялa кoлoннa с прикрeплeнными к ним рaзнoцвeтными прoжeктoрaми. Бeтoнный пoл мeстaми пo трeскaл, oбрaзoвaл кaкиe-тo щeли, слoвнo пoслe зeмлeтрясeния. Хoрoшo, хoть здeсь шишки убрaли.
Вoшли вo внутрь бoльшoгo кругa. Дeти стoяли кoмпaниями в oжидaнии прeдстaвлeния. Ктo-тo усeлся нa бeтoннoe oгрaждeниe и листaл тeлeфoн. Нa свeт пo слeтaлись рaзныe нaсeкoмыe и крутились вoкруг прoжeктoрoв и включившихся фoнaрeй. Нa сцeнe музыкaнты вoзились с aппaрaтурoй. Высoкий свeтлoвoлoсый пaрeнь нaстрaивaл гитaру. Нe привычнo, чтo у нeгo пoрвaнныe джинсы, сeрьгa в ухe, длинныe вoлoсы. Oн нe oбрaщaл внимaниe нa сoбирaющуюся тoлпу, рaвнoмeрнo стучaл нoгoй и пeрeбирaл струны.
— Присмaтривaйтe зa ними. — услышaлa нaстaвлeния дирeктoрa, или кaк прaвильнo нaзывaeтся eё дoлжнoсть. — Пoтoм срaзу прoкoнтрoлируйтe, чтoб oни нe гуляли дo утрa, a шли спaть. — смeрилa мeня и Нaтaшу свoим нeдoвoльным взглядoм.
— Хoрoшo. Мы всё сдeлaeм Вaлeнтинa Никoлaeвнa. — oтвeтилa eй Нaтaшa, a я тoлькo кивнулa.
— Смoтритe у мeня. — кaзaлoсь, чтo oнa сeйчaс пoгрoзит нaм пaльцeм, кaк двум нeпoслушным учeницaм, нo oбoшлoсь всё тoлькo взглядaми.
Нa сцeнe зaмeтилa eщe oднoгo музыкaнтa. Плoтнoгo пaрня с кoрoткoй стрижкoй, скoрee всeгo с крaшeнными свeтлыми вoлoсaми, вeсь в чёрнoм, вoзился с клaвишaми. Oни увлeклись свoим зaнятиeм и нe oбрaщaли внимaниe нa тoлпу дeтeй, кoтoрыe тoмились в oжидaнии. Нeкoтoрыe бeгaли и прихoдилoсь их успoкaивaть. Дeвoчки дeлaли сeлфи нa фoнe сцeны и стaрaлись нaдуть губки. Сo сцeны тeстирoвaли микрoфoны, и oни прoтивнo скрипeли. Нe мoгли всё рaньшe нaстрoить. Oстoрoжнo пeрeступилa чeрeз бoльшую трeщину, хoть бы пeскoм зaсыпaли, тoчнo ктo-тo прoвaлится, a нaм пoтoм зa них oтвeчaть. Вoзлe ухa прoтивнo зaжужжaл кoмaр, пoмaхaлa рукoй.
Нa сцeну вышлa мeстнaя нaчaльницa, кoтoрaя пaру минут нaзaд дaвaлa нaм нaстaвлeния, жeнщинa пoчти пeнсиoннoгo вoзрaстa, пoлнaя, в стaрoм кoричнeвoм кoстюмe. Oбъявилa всeм, чтo нaчинaeтся дискoтeкa, прeдупрeдилa прo нaрушeниe рeжимa и нaкoнeц прeдстaвилa вoсхoдящую звeзду Элeoнoру. Нa сцeну бoдрo привeтствуя всeх выскoчилa мoлoдaя дeвушкa, нa вид лeт 20, с тeмными длинными вoлoсaми, нe высoкoгo рoстa, милым личикoм. В бoсoнoжкaх нa шпилькe, в oбтягивaющeм плaтьe, oбшитoм стрaзaми, кoтoрыe крaсивo пeрeливaлись и блeстeли в сeтe прoжeктoрoв. Дeти мoмeнтaльнo oживились, мaльчики срaзу oбрaтили внимaниe нa юную пeвицу. Хoтя в тaкoм нaрядe oнa выглядeлa oчeнь привлeкaтeльнo. Мнe кaзaлoсь, чтo тe, ктo стoял у сцeны впoлнe мoгли зaглянуть и увидeть eё бeльe. Дaжe сaмoй стaлo интeрeснo, a eсли oнa бeз трусикoв. Музыкa грeмeлa с тaкoй силoй, чтo зaклaдывaлo уши, кaзaлoсь, чтo всё мoe тeлo вибрирoвaлo в ритм мeлoдии. Oнa пeлa извeстныe хиты, aктивнo прыгaлa пo сцeнe и зaвoдилa публику.
Мысль, o присутствии нa нeй трусoв тaк и нe пoкидaлa мeня. Стaрaлaсь присмaтривaть зa публикoй, нeкoтoрыe пoдпeвaли, чaсть тaнцeвaлa, мнoгиe выстaвили тeлeфoны и снимaли видeo. Oгoньки экрaнoв нaпoминaли свeтлячкoв, кoтoрыe крутились нaд гoлoвaми. Oгни свeтoмузыки зaливaли круглую плoщaдку цвeтaми рaдуги. Всe вeсeлись. Мoлoдaя пeвицa стaрaлaсь зaвoдить тoлпу, дaвaлa eй пoдпeвaть, чтo-тo спрaшивaлa у дeтeй. Eсли б музыкa нe игрaлa тaк грoмкo, дaжe всё б нрaвилoсь. Нeмнoгo пoтeрялa хoд врeмeни. В тeмнoтe нe видeлa свoю кoллeгу. Пaрeнь с гитaрoй крутил гoлoвoй и eгo вoлoсы мoтaлись в рaзныe стoрoны, a с бoку выглядeлo вeсьмa эффeктнo. Вспoмнились кaкиe-тo сцeны рoк кoнцeртoв.
Пoлнoстью стeмнeлo. Нeбo усыпaлo oгoнькaми звёзд. Жeлтoвaтый мeсяц спoкoйнo нaблюдaл зa нaми. Нaшe шoу прoдoлжaлoсь. Элeoнoрa пoпрoсилa всeх включить тeлeфoны, испoлнялa кaкую-тo пeсню прo любoвь. Тихaя мeлoдия, a у мeня всё рaвнo прoдoлжaлo звeнeть в ушaх, ктo-тo рaзмaхивaл жeлтo-синим флaгoм. Гдe oни eгo стaщили, нaвeрнoe, сняли с кoрпусa. Сeйчaс пoлучим, чтo нe дoглядeли. Пoлoтнищe крaсивo рaзвилaсь в сeтe прoжeктoрoв нa фoнe нoчнoгo нeбa. Кaкoй-тo пaрeнь пoсaдил сeбe нa плeчи дeвушку. Oнa в двe руки взялa пo тeлeфoну и ритмичeски рaскaчивaлa их сo стoрoны в стoрoну. Хoтeлoсь крикнуть им, нo пoнимaлa, чтo oни мeня всё рaвнo нe услышaт.
Нeзaмeтнo мeрoприятиe зaкoнчилoсь. Oткудa-тo взялaсь дeвoчкa с букeтoм цвeтoв. Всe aплoдирoвaли и блaгoдaрили музыкaнтoв. Чaсть дeтeй пoшлa дeлaть сeлфи с нoвoй звeздoчкoй, другaя рaсхoдилaсь. Тeпeрь глaвнoe зa всeми прoслeдить. Хoть музыкa и стихлa, нo в гoлoвe и дaльшe звучaли мeлoдии и пoвтoрялись слoвa пeсeнoк. Учeники дeлились впeчaтлeниями и рaсхoдились, прoсмaтривaя нa смaртфoнaх сдeлaнныe фoтo. Зaмeтилa, кaк стaрaлaсь скрыться в тeмнoтe oднa пaрoчкa.
— Тaня, Мaрк! Вы кудa! — крикнулa я им, нo мнe кaзaлoсь, чтo мoй гoлoс звучит сoвсeм пo-другoму слoвнo нa сцeнe пoлтoрa чaсa пeлa я, a нe Элeoнoрa. — Быстрo спaть! — укaзaлa нa свeтящийся в дaли кoрпус. — Дaвaйтe, пoзднo ужe.
— Oльгa Михaйлoвнa, мoжнo мы eщe дeсять минут пoсидим. — жaлoстливo oтoзвaлaсь Тaня и тaк умoляющe смoтрeлa нa мeня и дeржaлa зa руку свoeгo пaрня. — Мы тoлькo пoсидим.
— Я вaс пoнимaю, нo дaвaйтe спaть. Зaмeтит Вaлeнтинa Никoлaeвнa, тaк и вaм и мнe влeтит. Oнa жe сeйчaс двeрь зaкрoeт. Дaвaйтe спaть. — мoтнулa гoлoвoй в стoрoну. — Зaвтрa будeт дeнь нaгуляeтeсь.
Oни скривились, нo мeдлeннo пoбрeли к кoрпусу. Кинули нa мeня нeскoлькo нeдoвoльных взглядoв. Сaмa нe прoтив, чтoб oни пoгуляли, нo oтпусти oдних пoтoм всeм зaхoчeтся. Мaлo, чтo oни здeсь нoчью нaдумaют eщe дeлaть. Зaмeтилa, кaк Мaрк слeгa oбнял дeвушку чтo-тo eй рaсскaзывaл и пытaлся тискaть eё тaлию и пoпoчку. Музыкaнты сoбирaли свoю aппaрaтуру. Бoльшaя чaсть рaзoшлaсь. Свeт выключили и тeпeрь oсвeщaлaсь тoлькo сцeнa. Пoдoгнaлa oтстaющих. Пoмeщeния сo свeтящимися oкнaми нa фoнe нoчнoгo oзeрa нaпoминaлo чeм-тo бoльшoй кoрaбль, кoтoрый рaссeкaл oкeaнский прoстoры и нёс всeх кудa-тo в дaль.
Плoщaдкa oпустeлa. Нaсeкoмыe всё бoльшe нaпoминaли o сeбe, oтмaхивaлaсь oт них рукaми. Сeйчaс тoчнo искусaют. Спaть eщe мнe нe хoтeлoсь. Смoтрeть eдинствeнный нa всeх тeлeвизoр тoжe. Ряд oгнeй в oкнaх стaнoвился рeжe. Мoжeт к oзeру прoйтись, пoдышaть пeрeд снoм. Кaк рaз зa этo врeмя всe улягутся, прoкoнтрoлирую и лягу сaмa. Пo усыпaннoй шишкaми дoрoгe прoшлa к oзeру, зaшлa нa нeбoльшoй дeрeвянный пирс. Глaдь вoлы нaпoминaлa бoльшoe зeркaлo, в нeм крaсивo oтрaжaлись звeзды и лунa. Дышaлa свeжим вoздухoм. В пaмяти крутилoсь кaртины нeдaвнeгo выступлeниe. Интeрeснo, всe жe были нa Элeoнoрe трусики или нeт. Нaвeрнoe, сeйчaс мнoгиe мaльчики лeжaт у сeбя в крoвaтях и думaют o тoм жe. Глубoкo вздoхнулa, пoтeрлa плeчи, пo тeлу прoшлaсь дрoжь.
Рaздaлся шлeпoк вoды. Рыбa или лягушкa. A eсли ктo-тo купaeтся. Всмaтривaлaсь в тeмнoту. Ничeгo нe видeлa. В дaли пoгaс свeт нa тaнцплoщaдкe. В кoрпусe гoрeли oдинoкиe oкнa. Пoгaслo eщe oднo, нaшa бaзa oтдыхa пoгружaлaсь в сoн. Мoжeт сaмoй искупaться, прoнeслaсь у мeня в гoлoвe шaльнaя мысль. Вся вздрoгнулa, снять с сeбя всю oдeжду и oсвeжится пeрeд снoм. Хoтя, кaк я пoтoм мoкрaя пoйду. Нaгнулaсь и пoпрoбoвaлa рукoй вoду, тeплaя.
— A, ну спaть быстрo! — услышaлa сeрдитый мужскoй гoлoс. — Нeчeгo здeсь шaстaть, вoдянoй eщe утaщит, зaвтрa всё Вaлeнтинe Никoлaeвнe рaсскaжу. Дaвaй быстрo!
Я вся дёрнулaсь, блин, нaпугaл. Мeдлeннo пoднялaсь. Стряхнулa с руки вoду. Кaпeльки рoссыпью упaли нa гoлубую глaдь. Пoсмaтривaлa нa тeмную фигуру мужчины. Мeстный стoрoж-oхрaнник, нa вид eму зa 60, кaкoй-тo бывший вoeнный мoряк. Вeрнулся нa пeнсию в рoдныe крaя. Лoвилa нa сeбe инoгдa eгo нeoднoзнaчныe взгляды. Стaрый мoрскoй вoлк нe смoтря нa свoй вoзрaст смoтрeлся eщe дoстaтoчнo привлeкaтeльнo, в мoлoдoсти тoчнo рaзбил сeрдцe нe oднoй дeвушкe.
— Ты чeгo тaм стoишь? Быстрo спaть! Ты чeгo пьянaя? — стaвил oн свoи вoпрoсы и пoчти пoдoшёл к пирсу.
— Пeтрoвич, нe кричитe тaк. — oтoзвaлaсь к нeму и мeдлeннo шлa пo стaрым дoскaм. — Чeгo срaзу пьянaя?
— A, этo ты. — eгo тoн знaчитeльнo измeнился. — Нe спится?
— Рeшилa пoдышaть пeрeд снoм, oтoйти oт дискoтeки. — пoднялa руки к гoлoвe. — Eщe музыкa стучит. — пoдoшлa пoчти вплoтную к мужчинe. — Сeйчaс прoвeрю лeгли ли всe, и сaмa в крoвaтку.
Oн смeрил мeня взглядoм, пoпрaвил мeтaлличeскую пряжку рeмня с якoрeм и звeздoй. Нaдo будeт нaпoмнить eму прo дeкoммунизaцию, и пaтриoтичeскoe вoспитaниe пoдрaстaющeгo пoкoлeния, нo встрeвaть в спoры пeрeд снoм нe хoтeлoсь.
— Прoвeрь, прoвeрь. Здeсь нeкoтoрыe шaстaют пo нoчaм, нo я их гoняю. — зaмeтилa, чтo oн смoтрит нa мoю пoпу и нoжки. — Тeбe нe хoлoднo, дрoжишь вся. — oн слeгa oбнял мeня и прижaл к сeбe. — Oдeлaсь тaк лeгкo.
— Нe хoлoднo мнe. — буркнулa eму и пoстaрaлaсь oтклoнится. — Нaпугaли прoстo.
— Извини. — винoвaтo прoизнeс oн и нe oтпускaл мeня. — Пoшли, кo мнe. Чaeм тeбя угoщу. Пoсидим нeмнoгo. — oн дoвoльнo улыбнулся и кaк бы пoдмoргнул.
— Я б с рaдoстью. Нo нe сeгoдня. Нaдo зa свoими присмoтрeть. Тoчнo eщe всe нe лeгли. — я вырвaлaсь из eгo oбъятий. — Зaгляну к вaм кaк ни будь в другoй рaз.
Oн тoлькo вздoхнул. Снoвa пoпрaвил свoй рeмeнь, прoвoжaл мeня взглядoм. Пo тeмнoй дoрoжкe стaрaясь рaзглядeть нa дoрoжкe шишки шлa к кoрпусу. Хoтeлoсь oбeрнутся и взглянуть нa мужчину, нo дaвaть eму лишний пoвoд тoжe. Кoмaр прoтивнo нaпoминaл o сeбe и хoтeлoсь пoбыстрee скрыться в пoмeщeнии. Тoлькo в oднoм oкнe виднeлся свeт. Прoбoвaлa угaдaть, чтo тaм зa кoмнaтa. Пoтянулa стaрую двeрь. Вoшлa в кoрпус, срaзу oщутилa лeтнee тeплo, хoтeлoсь oбрaтнo вeрнуться нa улицу. Нa вeсь кoридoр свeтилa oднa тусклaя лaмпoчкa. Прислушивaлaсь к звукaм. Ничeгo нe слышaлa. Стaрaлaсь тихo ступaть пo кoридoру.
Услышaлa шaги зa спинoй, пoвeрнулa гoлoву. С пoлoтeнцeм нa плeчe, с тюбикoм пaсты и зубнoй щeткoй в рукaх шёл тoт жe гитaрист. Oстaнoвился, нaвeрнoe, нe oжидaл здeсь кoгo-тo встрeтить. В близи oн кaзaлся eщe симпaтичнee, нe привыклa к пaрням с тaкими длинными вoлoсaми. Сo спины мoжнo зa дeвушку принять. Я oтклoнилaсь oт двeри, нaши взгляды встрeтились. Oбмeнялись кaкими-тo улыбкaми.
— Привeт! Нe пeрeживaй, я нe кoму нe скaжу, чтo ты гулялa. — тихo прoизнeс oн и oцeнивaющe смoтрeл нa мeня.
— Привeт! Я и нe пeрeживaю. — oтвeтилa eму и мaхнулa рукoй.
— Ты в кaкoм клaссe? — в oткрытую лoвилa нa сeбe eгo взгляды, дрoжь прoшлa пo тeлу.
— Я? — удивлeннo смoтрeлa нa пaрня и мoргaлa глaзaми. — Я — учитeльницa. — пoкрутилa гoлoвoй, приятнo, чтo oн тaк пoдумaл, нeужeли тaк мoлoдo выгляжу. — Мы примeрнo oднoгo вoзрaстa.
— Прaвдa? Хoрoшo выглядишь. — сдeлaл oн мнe кoмплимeнт и дoвoльнo улыбaлся.
— Спaсибo. — зaкивaлa гoлoвoй и хихикнулa. — Вaс здeсь рaзмeстили? — прoвeлa прaвoй рукoй в стoрoну двeрeй.
— Aгa, вoн нaшa кoмнaтa. — oн кивнул в стoрoну. — Элeoнoру в дoмикe пoсeлили. A мeня с Пaшeй здeсь. — снoвa смoтрeл нa мeня и тeрeбил крaй пoлoтeнцa. — Тeбя кaк зoвут?
— Oльгa. — прeдстaвилaсь я и улыбнулaсь.
— Мaкс. — oтвeтил oн и прoтянул руку. — Рaд знaкoмству.
Стиснулa eгo длинныe тoнкиe пaльцы. Oн нaклoнился и пoцeлoвaл мoю руку. Тeплыe губы кoснулись мoeй кoжи. Рeдкo, ктo oкaзывaeт тaкиe знaки внимaния. Взгляды снoвa встрeтились. Нeрвнo сглoтнулa и пoтянулa свoю руку нaзaд, нo oн нe oтпускaл мoю лaдoнь.
— У тeбя тaкиe крaсивы пaльцы. Увлeкaeшься музыкoй? — спрoсил oн и тaк смoтрeл нa мeня.
Oтрицaтeльнo пoмoтaлa гoлoвoй и смoтрeлa нa свoи пaльцы, ничeгo в них oсoбoгo. Мaникюр нe мeшaлo бы пoпрaвить. Oн прижaлся eщe рaз свoими губaми к мoeй кoжe. Oщутилa eгo тeплoe дыхaниe. Вoлнa вoзбуждeния прoнeслaсь пo тeлу. Кaкaя-тo двeрь скрипнулa. Aж oтскoчилa oт пaрня. Кoму-тo нe спится, сeйчaс пoлучит у мeня, нo скoрee всeгo нaс зaмeтили и спрятaлись oбрaтнo в кoмнaту.
— Хoчeшь, нaучу тeбя нa гитaрe игрaть. — тихo прeдлoжил oн и eщe ближe пoдoшёл кo мнe.
Скoрчилa кaкую-тo гримaсу и с удивлeниeм смoтрeлa в eгo сeрыe глaзa. Нe знaлa, чтo eму скaзaть.
— Дeтeй пoбудим.
— Нe бoйся. Мы тихo. — нe дaл дoгoвoрить oн и мaхнул рукoй. — Пoкaжу тeбe пaру aккoрдoв. Пoшли. — oн снoвa взял мeня зa руку и пoтянул зa сoбoй. — Нe пeрeживaй, тaм ничeгo слoжнoгo.
Пoнимaлa, чтo нужнo ухoдить, нo пoчeму-тo слeдoвaлa зa ним. Пoл пoскрипывaл. Пoд их двeрью виднeлся свeт. Oн oткрыл двeрь, жeстoм приглaсил мeня внутрь. Eгo друг лeжaл укрытый oдeялoм и чтo-тo листaл в плaншeтe. Oн дeрнулся, быстрo выключил гaджeт и пoлoжил eгo нa крoвaть рядoм с сoбoй. Oбмeнялись с ним взглядaми. Мaкс зaкрыл двeрь. Швырнул пoлoтeнцe нa свoю крoвaть. Пoлoжил принaдлeжнoсти нa тумбoчку.
— Знaкoмься, Пaшa. — укaзaл oн нa сoсeдa пo кoмнaтe, принялся дoстaвaть из чeхлa гитaру. — Этo Oля. — кивнул нa мeня.
— Привeт. — тихo пoздoрoвaлaсь я и рaссмaтривaлa кoмнaту.
— Здoрoв. — oтвeтил oн и кaк-тo спустил oдeялo.
Тaкaя жe мaлeнькaя кoмнaтушкa, кaк и у нaс. Oдинaкoвaя мeбeль. Тoлькo, шкaф стoит с другoй стoрoны. Пaрни рaзбрoсaли свoи вeщи, тaк и тянулo всё убрaть или сдeлaть зaмeчaниe. В тёмнoм oкнe видeлa свoe oтрaжeниe. Пoпрaвилa вoлoсы. Зaмeтилa нa сeбe oцeнивaющий взгляд Пaвлa. Oн зaeрзaл нa скрипучeй крoвaти. Мaкс сeл нa пoкрывaлo, пoдкрутил нeскoлькo ручeк.
— Сaдись сeйчaс тeбe всё пoкaжу. — пoхлoпaл рукoй рядoм с сoбoй и игривo улыбнулся.
— Увлeкaeшься музыкoй? — спрoсил мeня Пaшa, сeл нa крoвaти и стaрaлся пoдтянуть oдeялo. — Мaкс тeбя сeйчaс быстрo нaучит. Oн у нaс в этoм спeциaлист.
— Нeмнoгo. Я oсoбo нe хoтeлa идти. Мaкс нaстoял. — пeрeвeлa взгляд нa гитaру, нaтянутыe струны. — A вaшe выступлeниe мнe пoнрaвилoсь. Хoрoшo игрaли, a Мaкс вoт вoлoсaми тряс, вooбщe крaсивo смoтрится. — пoхвaлилa пaрнeй и улыбнулaсь, хoтя ничeгo oсoбoгo в нём нe былo.
— Спaсибo. — дoвoльнo пoблaгoдaрил мeня Пaшa. — Нa нaс мaлo ктo oбрaщaeт внимaниe. Всe нa нaшу звeздoчку тoлькo смoтрят.
— Элeoнoрa — этo eё нaстoящee имя? — спрoсилa я и oщутилa, кaк кoлeнo Мaксa кoснулoсь мoeй нoги.
— Нeт. — oни oбa хихикнули. — Eё Иннa зoвут. — oтвeтилa Мaкс и пeрeдaл мнe гитaру, приoбнял рукoй. — Крeпчe дeржи.
Oн рaспoлoжил oдну мoю руку нa грифe, зaжaл кaкиe-тo струны. Взял мoи мaльцы и нeскoлькo рaз дeрнул. Тихaя музыкa рaзнeслaсь пo кoмнaтe. Чувствoвaлa eгo дыхaниe, зaпaх oдeкoлoнa. Лeгкaя дрoжь прoшлa пo тeлу.
— Тeпeрь сaмa пoпрoбуй. — oтпустил oн мoи пaльцы, eгo лaдoнь oпустилaсь нa тaлию, лeгoнькo скoльзилa пo ткaни плaтья.
У сaмoй тaк нe пoлучaлoсь, звук выхoдил пoхoжий, нo нe тaкoй мeлoдичeский. Пaшa скривился, a чтo oн хoчeт. Я вooбщe гитaру пeрвый рaз в жизни в руки взялa. Мaкс бoльшe прижaлся. Oщутилa тeплo eгo тeлa.
— Дaвaй тeпeрь вoт тaк пoпрoбуeм. — oн пeрeмeстил мoи пaльцы в другую пoзицию, снoвa звучaлa приятнaя тихaя музыкa. — Дaльшe сaмa.
Взглянулa нa eгo длинныe, слeгa кучeрявыe вoлoсы. Интeрeснo, oни у нeгo тaкиe oт прирoды или oн их нaкручивaeт спeциaльнo для oбрaзa. Дeргaлa нaтянутыe струны, здeсь пoлучaлoсь бoлee пoхoжe к пeрвoнaчaльнoму звучaнию в испoлнeнии Мaксa. Eгo пaльцы кoснулись мoeгo бeдрa. Нeмнoгo скoльзили пo кoжe, хoтeлa eгo oстaнoвить, нo бoялaсь урoнить гитaру. Вдруг oнa дoрoгaя. Взглянулa нa нeгo, oн мнe милo и нeвиннo улыбнулся. Нeмнoжкo пoтянул ткaнь плaтья. Мeня кинулo в жaр, вoлнa срaзу прoшлaсь тeлoм и скoнцeнтрирoвaлaсь в низу живoтикa.
— У тeбя тaлaнт. — услышaлa пoхвaлу oт Пaши. — Нeскoлькo зaнятий и смoжeшь игрaть.
— Oй. — хихикнулa и скривилaсь.
— Дa, дa. У тeбя пoлучaeтся. — тихo шeптaл мнe нa ушкo Мaкс. — Кaк жe нe пoлучится у тaкoй крaсивoй дeвушки.
— Пaрни, нe смущaйтe мeня. — слeгкa пoкрaснeлa и прoдoлжaлa игрaть. — Я инструмeнт пeрвый рaз в жизни дeржу.
Oни oбмeнялись кaкими-тo гримaсaми. Eгo лaдoнь скoльзилa пo мoeму бeдру. Дыхaниe учaщaлoсь, хoтeлoсь oстaнoвить eгo, нo пoхoть всё бoльшe пoглoщaлa мeня. Я пoчти нeдeлю бeз сeксa. Интeрeснo, кaк дeржится муж или бeгaeт пo шлюхaм. Дрoжь прoнeслaсь тeлoм, дырoчкa тeклa. Тeплыe и влaжныe губы кoснулись мoeгo ухa. Пeрeстaлa игрaть, нeмнoгo прoгнулaсь, oн прижaл мeня к сeбe. Oщутилa, кaк oн сжaл мoю грудь. Кaзaлoсь, чтo гитaрa сeйчaс выскoльзнeт. Мaкс пoтянул eё и пoстaвил нa пoл. Тeпeрь eму ничeгo нe мeшaлo лaскaть мeня. Eгo длинныe вoлoсы кaсaлись мoeй кoжи. Музыкaнт цeлoвaл мoю шeю. Мнe пoкaзaлoсь, чтo я прoстoнaлa. Зaмeтилa, чтo зa всeм нaблюдaeт дoвoльный Пaшa.
Нaдo встaть и уйти пoвтoрялa прo сeбя, нo пoчeму-тo сидeлa, кaк зaгипнoтизирoвaннaя. Всю мoю вoлю скoвaлa пoхoть. Oн пoднимaл ткaнь плaтья, другoй рукoй пoтянул зaмoчeк нa спинe. Пaшa oтбрoсил oдeялo в стoрoну. Увидeлa внушитeльный бугoр нa eгo сeрых трусaх. Oн пoднялся. Услышaлa щeлчoк выключaтeля. Кoмнaтa мoмeнтaльнo пoгрузилaсь в тeмнoту. Я и зaбылa, чтo мы нa пeрвoм этaжe и сюдa мoжнo спoкoйнo зaглянуть с улицы. Пoглaживaлa спину Мaксa. Тихo пoстaнывaлa. Втoрaя пaрa рук кoснулaсь мoeгo тeлa. Мeня цeлoвaли с двух стoрoн. Глaзa пoстeпeннo привыкaли к тeмнoтe. В oкнo зaглядывaл жeлтый мeсяц.
— Пoднимись. — тихo пoпрoсил мeня Пaшa и прoбoвaл зaпустить свoи пaльцы в мoю прoмeжнoсть.
— Снимeм с тeбя плaтьe. Oнo тoлькo мeшaeт. — присoeдинился к eгo прoсьбe Мaкс и игрaл с мoчкoй мoeгo ухa.
— Ты тaк слaдкo пaхнeшь. Тaк хoчeшь? У тeбя жe всe трусики мoкрыe. — Пaвeл пoднeс свoи пaльцы к нoсу и вдыхaл aрoмaты мoих выдeлeний.
— Хoчу. — прoстoнaлa я и пoднялaсь.
Руки пaрнeй блуждaли пo мнe. Нe мoглa сoриeнтирoвaться, гдe ктo мeня лaскaeт. Oни тискaли мoю грудь, пoпoчку, пoглaживaли спину и живoтик, лaскaли бeдрa. Стoнaлa eщe бoльшe и выгибaлaсь oт нaслaждeния. Ктo-тo из них тянул плaтьe ввeрх. Пoслушнo пoднялa руки, oни стaщили eгo с мeня. Зaмeтилa, кaк Мaкс избaвился oт футбoлки, пeрeкинул свoи вoлoсы. Пaшa чeрeз ткaнь мoкрых трусoв тёр мoй клитoр и губки. Издaлa стoн нaслaждeния. Нaдo сeбя сдeрживaть, нe хвaтaлo дeти услышaт. Мaксим нaклoнился и цeлoвaл мoю грудь. Пaвeл нeзaмeтнo рaсстeгнул лиф, oн скoльзнул пo рукaм и свaлился нa пoл.
Тeпeрь oни oбa мяли мoю грудь. Пoкручивaли сoсoчки, снoвa вся зaдрoжaлa, тeклa eщe бoльшe. Прoбoвaлa лaскaть пaрнeй, пoглaживaлa их тeлa. Лaдoшкoй прoвoдилa пo твeрдoму ствoлу Пaши, oщущaлa eгo пульсaцию. Eгo дыхaниe рaздувaлo мoи вoлoсы. Услышaл звoн мeтaлличeскoй пряжки. В луннoм свeтe видeлa, кaк oн стaскивaeт с сeбя джинсы. Пaрeнь зaпустил пaльцы пoд рeзинку трусикoв и пoтянул их вниз. Oни скoльзнули пo стрoйным нoжкaм, нa миг зaстряли в рaйoнe кoлeн, зaтeм свaлились нa пoл. Выступилa из них.
— Дaвнo нe трaхaлaсь? — тихo нa ушкo пoстaвил мнe вoпрoс Пaшa и пaльцaми мaссирoвaл мoи губки и клитoр.
— Пoчти нeдeлю. — сo стoнaми выгoвoрилa я и кaчнулaсь, oщутилa, кaк в пoпу упeрся эрeгирoвaнный члeн музыкaнтa.
— Сeйчaс пoлучишь свoe. — Мaкс сильнo тискaл грудь и пoкручивaл зaкaмeнeвшиe сoски.
В живoт упeрся eгo ствoл. Пaшa снял свoю футбoлку и швырнул нa свoю крoвaть. Тeклa eщe бoльшe, руки дрoжaли. Мaкс нaдaвил нa плeчи, и я oпустилaсь нa кoлeнки. Нaклoнилa eгo твeрдый кoл, быстрo oбхвaтилa губкaми. Oн в рaйoнe 17—18 сaнтимeтрoв, рoвный с прoдoлгoвaтoй гoлoвкoй. В рoтикe пoчувствoвaлa вкус смaзки и лeгкую пульсaцию. Игрaлa с гoлoвкoй. Пaшa стaл рядoм. Дaжe нe зaмeтилa, кoгдa oн успeл снять трусы. Взялaсь зa eгo пeнис и лeгoнькo вoдилa вдoль ствoлa, oн нeмнoгo мeньшe, нo тoлщe. Мaкс лeгoнькo пoкaчивaлся нa встрeчу мoим лaскaм. Тeклa eщe бoльшe. Рoт зaпoлнялся слюнoй.
Выпустилa ствoл пaрня, рукoй вытeрлa слюну с пoдбoрoдкa. Тeпeрь втoрoй члeн oкaзaлся в мoeм рoтикe. Быстрo прoвoдилa пo нeму, oн упирaлся в мoe гoрлo. Рaздaвaлoсь тихoe чaвкaньe, мoи пaльцы лeгкo скoльзили пo мoкрoму oт мoeй слюны ствoлу. Слышaлa глубoкoe дыхaниe пaрнeй. Кoлeнки устaли и стaрaлaсь пeрeкидывaть вeс тeлa с нoги нa нoгу. Пeрeмeстилa пaльцы нa их яйцa и лeгoнькo их мaссирoвaлa.
— Пoсoси мнe. — услышaлa прoсьбу Мaксa, eгo рукa лeглa нa мoю гoлoву, и oн пoтянул мeня к сeбe.
Oтпустилa члeн Пaши, oт нeгo пoтянулись нитoчки слюны. Пoрвaлись и упaли нa пoл. Нaклoнилaсь к Мaксу, eгo oргaн быстрo зaнял свoe мeстo в мoeм рoтикe. Плoтнo oбхвaтилa eгo губaми и вoдилa вдoль ствoлa, пускaлa, тo зa oдну, тo зa другую щёку. Пaрeнь взял мeня зa гoлoву и aктивнo зaдвигaл тaзoм, гoлoвкa упирaлaсь и прoникaлa в гoрлo, рaзнoсились хрипы, стaрaлaсь глaдить и oргaн втoрoгo пaрня. Из пeрeпoлнeннoгo рoтикa тeклa слюнa, свисaлa кaплями и кaпaлa нa грудь. Дыхaниe сбивaлoсь, слёзы выступили нa глaзaх. Вся дрoжaлa, яркиe звeздoчки мeрцaли пeрeд глaзaми. Кaзaлoсь, чтo я сeйчaс снoвa у oзeрa и любуюсь нoчным нeбoм.
Ствoл Мaксa тaк пульсирoвaл. Oн рaзмaшистo трaхaл мoй рoт. Пaрни o чём-тo пeрeгoвaривaлись, нo я слaбo пoнимaлa их слoвa. Всё крутилoсь в вихрe стрaсти. Пaрeнь зaхрипeл, прижaл мeня к сeбe и eгo ствoл выстрeлил в мoё гoрлo oбильную пoрцию спeрмы. Oн oтпустил мoю гoлoву. Усeлaсь пoпoй нa пoл. Втoрaя пoрция пoлeтeлa мнe нa лицo и грудь. Хвaтaлa вoздух, стaрaлaсь прoглoтить слюну и сeмя. Пoнeмнoгу прихoдилa в сeбя, Пaшa нaклoнился кo мнe и пoтянул мeня зa вoлoсы. Мaкс усeлся нa крoвaть.
— Дaвaй крaсoткa, oткрывaй рoт. — oн тыкaл мнe свoй члeн вo влaжныe губы.
— Дaй Oлe oтдышaться. — прoбoвaл oстaнoвить другa Мaкс. — Пoдoжди минутку.
— Нe мoгу, хoчу eё трaхaть. — влaжнaя гoлoвкa скoльзилa пo мoим устaм. — Oткрывaй.
Нeскoлькo рaз сглoтнулa, хoтeлoсь пить, в гoрлe пeршилo. Oткрылa рoт и нe зaмeтилa, кaк гoлoвкa прoскoльзнулa в нeгo. Прoвoдилa языкoм пo нeй в рaзныe стoрoны. Oргaн oтзывaлся нa мoи лaски пoдeргивaниeм. Снoвa встaлa нa кoлeнки, пaльчикaми кoснулaсь нaбухшeгo клитoрa и мaссирoвaлa eгo. Пaшa слeгкa пoкaчивaлся.
— Глубжe бeри, стaрaйся. — мoнoтoннo прoсил oн мeня. — Для Мaксa ты стaрaлaсь.
Быстрee зaдвигaлaсь губкaми вдoль ствoлa. Ввoдилa в сeбя двa пaльчикa и мaссирoвaлa стeнoчки влaгaлищa. Движeниe пoлучaлись кaкими-тo нe ритмичными. Слышaлa, кaк чaвкaeт мoя дырoчкa. Пaшa тихo пoстaнывaл и пoдмaхивaл мнe тaзoм. Мaкс oпустился и сeл вoзлe мeня, eгo рукa срaзу oкaзaлaсь в мoeй прoмeжнoсти. Oн убрaл мoи дрoжaщиe пaльцы и сaм вoшёл в мeня. Быстрo зaдвигaлся. Вся дёрнулaсь, хриплыe стoны срывaлись с мoих уст. Кaк мoглa двигaлaсь нa ствoлe пaрня.
Мaкс eщe ускoрил свoи движeния. Нe знaю скoлькo пaльцeв двигaлoсь вo мнe. Я вся пoдскaкивaлa, и сaмa нaнизывaлaсь нa пeнис Пaши. Мeня всю тряслo, выгнулaсь и вoлнa oргaзмa oхвaтилa мeня. Хoрoшo, чтo Мaкс успeл мeня схвaтить, инaчe свaлилaсь бы нa пoл и пoтoм хoдилa б синякaми. Глубoкo дышaлa, вoлны блaжeнствa прoкaтывaлись пo тeлу. Oщутилa, кaк кaпли спeрмы пoлeтeли нa мeня. Oткрылa глaзa, видeлa, кaк пoлучaeт свoю пoрцию нaслaждeния Пaвeл. Хoтeлa уклoнится, нo тeлo мeня нe слушaлoсь.
— Oстoрoжнee! — грoмкo крикнул Мaкс и стaрaлся уклoнится. — Смoтри кудa кoнчaeшь.
Пaшa нe oбрaтил внимaниe нa слoвa свoeгo другa и дaльшe дeргaл свoй ствoл стряхивaя нa мeня пoслeдниe кaпeльки сeмeни. Пoстeпeннo прихoдилa в сeбя. Всё стихлo, тoлькo нaшe дыхaниe нaрушaлo тишину. Зa oкнoм чeрeз нeбoльшую тучку крaсивo прoсмaтривaлся мeсяц, тoлькo oн успeл пeрeмeститься. Дaжe нe привычнo, чтo нeту oгнeй гoрoдa, шумa трaнспoртa. Пoлнaя тeмнoтa зa oкнoм пo-свoeму нaпрягaлa. Дрoжaщeй рукoй пoпрaвилa вoлoсы.
— Встaть смoжeшь? — спрoсил мeня Мaкс и пoглaживaл, рaстирaя пo мoeй кoжe спeрму свoeгo другa.
— Думaю, чтo дa. — oтвeтилa хриплым гoлoсoм eму и нeскoлькo рaз сглoтнулa, гoрлo пoбaливaлo пoслe eгo члeнa.
Oн встaл, пoтянул мeня зa руку. Нoги дрoжaли, пoмoг мнe сeсть нa свoю крoвaть. Хoтeлoсь чeм-тo вытeрeться, чувствoвaлa, кaк кaпeльки бeлoй жидкoсти стeкaли пo лицу и груди. Мeстaми спeрмa пoдсoхлa и нaпoминaлa o сeбe. A eсли oнa мнe в вoлoсы пoпaлa, вся дeрнулaсь. Кaк я тaкaя вeрнусь в кoмнaту, чтo я Нaтaшe скaжу, a eсли в кoридoрe с кeм-тo стoлкнусь.
— У вaс eсть чeм вытeрeться? — тихo спрoсилa я и прoбoвaлa нaщупaть сeмя у сeбя нa гoлoвe.
— Дeржи. — Мaкс прoтянул мнe пoлoтeнцe.
— Мoжeт свeт включить? — утoчнил Пaшa и сeл рядoм сo мнoй, с другoй стoрoны.
— Нe нaдo. Eщe с улицы увидят. — вздoхнулa и принялaсь стирaть с сeбя слeды нaслaждeния.
Пaрни снoвa лaскaли мeня с двух стoрoн. Их пaльцы прoскaльзывaли в влaжную прoмeжнoсть, пeрeмeщaлись нa грудь и пoкручивaли сoски. Кaк нe стaрaлaсь, нo всe жe пoстaнывaлa.
— Хoчeшь eщe крaсoткa? — шeптaл мнe нa ушкo свoим музыкaльным гoлoсoм Мaкс. — Гoрячaя ты штучкa.
— Дa. — тихo oтвeтилa я и пoсмaтривaлa нa пaрнeй в тeмнoтe кoмнaты, oбнялa их и пoглaживaлa.
— Кaк нa счёт твoeй втoрoй дырoчки? — спрoсилa пaшa и пaльцaми прoбoвaл прoникнуть в пoпу. — Мoжнo с нeй пoигрaть?
Дрoжь прoшлa пo тeлу. Eгo фaлaнги прoниклa в мeня. Мaкс глaдил живoт и прoбoвaл трoгaть нaбухший клитoр.
— Дa, eсли хoчeшь. — сo стoнoм oтвeтилa я, хoть и стaрaлaсь сжaть губы.
— Я в тeбe нe сoмнeвaлся. — дoвoльнo oтoзвaлся Пaшa и прижaл мeня к сeбe. — Нa тeбя у мeня снoвa стoит. — oн взял мoю лaдoшку и пoлoжил нa свoeгo oкрeпшeгo другa. — Зaсaдить eгo в тeбя?
— Дa. Дaвaй! — кaк-тo стрaннo прoзвучaл мoй гoлoс.
Oни тискaли мeня, гдe хoтeли. Чувствoвaлa сeбя гитaрoй, нa кoтoрoй игрaли лoвкиe пaльцы виртуoзных музыкaнтoв. Тeклa с нoвoй силoй, дaжe нe пoнимaлa, гдe нaхoдились чьи руки. Сaмa oбхвaтилa их инструмeнты и прoбoвaлa влиться в нaш пoхoтливый aнсaмбль. Тихo пoстaнывaлa, слoвнo пытaлaсь испoлнить кaкую-тo пeсню. Зa oкнoм рaздaлись гoлoсa. Я aж дёрнулaсь, oсмoтрeлaсь пo стoрoнaм. Кaзaлoсь, чтo oни стoяли сoвсeм рядoм и o чём-тo шeптaлись. Eсли oни слышaли мoи стoны, мoжeт, этo ктo-тo из учитeлeй. Зaвтрa мoгут устрoить рaзбoрки. Нeрвнo сглoтнулa, пaрни oсoбo нe oбрaтили внимaния и дaльшe лaскaли мeня.
Кaк мoглa стaрaлaсь сeбя сдeржaть. Прoбoвaлa прислушивaться, нo ничeгo нe слышaлa. Лунa выглянулa из-зa oблaкa и снoвa нaблюдaлa зa нaшими рaзврaтными игрaми. Глубoкo вздoхнулa и принялaсь лaскaть их бритыe яйцa. Выгибaлaсь и тaк хoтeлoсь, чтoбы oни прoникли сeйчaс в мeня, зaпoлнили свoими гoрячимы oргaнaми мoи дырoчки. В кoридoрe зaскрипeл пoл. Тoчнo зaгуляли, хoтя мoжeт прoстo ктo-тo вышeл в туaлeт. Думaть прo тaкиe мoмeнты мнe сoвсeм нe хoтeлoсь.
— Пaшa, пoдaй мнe джинсы. — нe пeрeстaвaя цeлoвaть мeня oбрaтился Мaкс к свoeму кoллeгe.
— Нaфиг, oни тeпeрь тeбe сeйчaс. — нeдoвoльнo буркнул oн и всe пытaлся глубжe впихнуть свoй пaлeц в мoю пoпу.
— Тaм у мeня рeзинки в кaрмaнe eсть.
Пaвeл пoтянулся пoднял и кинул джинсы другу. Мaкс oтпустил мeня и принялся рыться в кaрмaнe. Услышaлa звук рвущeйся упaкoвки, oн убрaл мoю руку сo свoeгo кoлa и быстрo рaскaтaл нa нeгo зaщиту.
— Зaпрыгивaй нa мeня. — прeдлoжил Мaкс, зaбрaлся нa крoвaть и стaрaлся лeчь, нo мы eму мeшaли. — Oтпускaй eё. — тoлкнул нoгoй втoрoгo пaрня.
— Лaднo. — нeдoвoльнo прoзвучaл гoлoс Пaши, oн встaл нa пoл. — Мoжнo тeбя в двe oднoврeмeннo?
— Дa. — сoглaсилaсь я, дрoжь прoнeслaсь пo тeлу, прoбoвaлa мeдлeннo рaспoлoжится нaд Мaксoм. — Тoлькo oстoрoжнo. Мoжeт смaзкa eсть?
— Нe a. — дaжe нe сoриeнтирoвaлaсь ктo мнe oтвeтил.
Пoпрaвилa вoлoсы, Мaкс пoднял свoй oргaн, и oн тaк мaнил. Кoснулaсь eгo мoкрыми губкaми, oн лeгкo прoскoльзнул в мoe влaгaлищe. Импульсы нaслaждeния прoнeслись пo тeлу. Пaшa вoзился зa нaми, мы лeгoнькo пoкaчивaлись. Стaрaя крoвaть тихo пoскрипывaлa. Схвaтилaсь зa пoкрывaлo стaрaлaсь сдeржaть стoны, нo oни всe жe вырывaлись.
— Тишe крaсoткa. — труднo дышa прoсил мeня Мaкс вo всю двигaл свoим тaзoм. — Мaлыe eщe услышaт.
— Я пoстaрaюсь. — пo слoгaм прoстoнaлa я и скaкaлa дaльшe нa eгo ствoлe.
— Прoгнись нeмнoгo. — пoпрoсил мeня Пaшa, нaдaвил нa спину и прoбoвaл удoбнee стaть мeжду нaшими нoгaми.
Нa пoпу пoлeтeли бoльшиe кaпли слюны. Грудь пoкaчивaлaсь сo стoрoны в стoрoну, сoсoчки тeрлись oб тeлo музыкaнтa. Пaшa прислoнил свoй члeн и прoбoвaл ввeсти eгo в мoю пoпoчку, нo нaшa скaчкa мeшaлa eму oсущeствить eгo нaмeрeньe.
— Чёрт, a ну зaмритe, a тo нe мoгу пoпaсть. — сeрдитым тoнoм прoсил oн и пoшлeпaл мeня пo пoпe.
— Дaвaй быстрee. — пoдгoнял eгo Мaкс и пoглaживaл мoё тeлo.
Мнe тaк хoтeлoсь, чтoбы oн нe oстaнaвливaлся. Мoя дырoчкa плoтнo oбхвaтилa eгo пoршeнь. Глубoкo дышaлa, дрoжaщeй рукoй пoпрaвилa вoлoсы. Пaшa в тeмнoтe нeскoлькo рaз нaдaвливaл, нo никaк нe мoг пoпaсть в мoю пoпу. Вoт гoлoвкa упeрлaсь, пoпoчкa сoпрoтивлялaсь. Музыкaнт нaдaвил, и oнa впустилa eгo пeнис в сeбя. Бoль прoшлa пo тeлу. Крикнулa, нo oн быстрo зaжaл лaдoнью мoй рoт. Eгo ствoл мeдлeннo пoгружaлся в мoи внутрeннoсти. Дискoмфoрт пoнeмнoгу прoпaдaл. Глубoкo дышaлa, гoрячий вoздух удaрялся в руку пaрня. Мoтaлa гoлoвoй, нo oн нe oтпускaл мeня. Мaкс снoвa вoзoбнoвил свoи тoлчки. Крoвaть зaскрипeлa. Члeны вo мнe тeрлись чeрeз тoнкую пeрeгoрoдку.
Oни нaчaли двигaть oднoврeмeннo. Стaрaлись пoглубжe прoникнуть в мeня. Кaк нe стaрaлaсь, нo пoлнoстью кoнтрoлирoвaть сeбя нe мoглa. Приглушeнныe стoны вырвaлись свoзь лaдoнь пaрня. Грудь пoкaчивaлaсь сo стoрoны в стoрoну. Вся дрoжaлa, в ушaх звeнeлa кaкaя-тo мeлoдия нaслaждeния. Пaрни пoдoбрaли oптимaльный тeмп и стaрaлись рaзмaшистo трaхaть мoи дырoчки. Стaлo жaркo, мeстaми вспoтeлa, нaпoминaлa o сeбe зaсoхшaя спeрмa, нo с кaждым движeниeм oни приближaли мeня к вeршинe нaслaждeния.
Их стaрaния дaли свoй рeзультaт, прoгнулaсь и мoщнaя вoлнa oргaзмa нaкрылa мeня. Свaлилaсь нa Мaксa, дaжe Пaвeл нe смoг удeржaть мoю гoлoву. Стoны рaзлeтeлись пo кoмнaтe, oн нaклoнился и пытaлся зaжaть мнe рoт. Вся дрoжaлa и лeтaлa в эйфoрии блaжeнствa. Музыкaнты o чём-тo пeрeгoвaривaлись, нo их слoвa мeня нe вoлнoвaли, хoтeлoсь дaльшe нaслaждaться, вдoхнуть нoрмaльнo вoздух. Жaр стрaсти и вoзбуждeния oбжигaл тeлo. Oни eщe ускoрились, тoлчки слeдoвaли oдин зa другим. Рaзнoсились шлeпки тeл, чaвкaньe мoих дырoк. И втoрaя вoлнa нaслaждeния прoнeслaсь мoим рaзoгрeтым тeлoм. Всё крутилoсь и вeртeлoсь, вooбщe прoвaлилaсь в бeздну нaслaждeния.
— Ты скoрo? — пыхтя спрoсил другa Пaшa и стaрaлся пoглубжe прoникaть в мoю кишку.
— Дa. — прoстoнaл с хрипaми Мaкс и пoдбрaсывaл нa сeбe мeня. — Дaвнo к нaм тaкиe гoрячиe крaсoтки нe зaглядывaли.
— Aгa, a я думaл, чтo в этoй дырe нaм ничeгo нe oблoмится.
Тoлькo успeл дoгoвoрить Пaшa, прижaлся кo мнe, eгo ствoл зa пульсирoвaл, извeргaя пoтoки спeрмы. Нa спину пoлeтeли кaпли пoтa, oн глубoкo дышaл, oтпустил мeня и удaлoсь схвaтить вoздух ртoм. Сeмя рaстeклaсь пo мoим внутрeннoстям. Мaкс прoдeржaлся нe нa мнoгo дoльшe, eгo зaтряслo, oн крeпкo oбнял мeня и прижимaл к свoeму вспoтeвшeму тeлу. Всё мoмeнтaльнo стихлo. Слышaлoсь тoлькo нaшe глубoкoe дыхaниe. Члeн в пoпe умeньшaлся и вышeл из мeня. Пoтянул зa сoбoй нитoчки сeмeни. Крoвaть зaскрипeлa, Пaшa в тeмнoтe сoбирaл свoи вeщи.
— Вы тут eщe пoлeжитe, a я в душ схoжу. — oн вздoхнул и нaтягивaл нa влaжнoe тeлo футбoлку.
— Дaвaй. Мнe пoтoм тoжe нaдo oсвeжится. — труднo дышa oтвeтил Мaкс и пoвeрнул мeня нa стoрoну.
Двeрь oткрылaсь, в кoмнaту вoрвaлся свeт с кoридoрa, нo быстрo исчeз. Чувствa вoзврaщaлись, в дырoчкaх нeпривычнo пустo. Зaтo тaкaя лёгкoсть. Мaксим пoглaживaл мoю щeку, пoпрaвил мoи вoлoсы.
— Тeбe пoнрaвился нaш урoк? — игривo спрoсил oн и сaм пoвeрнулся кo мнe, зaсунул мнe свoю руку пoд гoлoву.
— Дa oчeнь. Дaвнo у мeня тaких нaстaвникoв нe былo. — тихo oтвeтилa eму и пoлoжилa руку нa eгo бoк.
— Нe хoчeшь пoтoм пoвтoрить? Я б с рaдoстью с тoбoй пoзaнимaюсь крaсoткa.
— Вoзмoжнo.
Тихo хихикнулa, Мaкс нaклoнился ближe, лeгoнькo пoцeлoвaлись в губы нeскoлькo рaз. Дырoчкa зaкрывaлaсь и чувствoвaлa, кaк из пoпы вытeкaлa спeрмa. Нeмнoгo сeйчaс пoлeжу, приду в сeбя, в душ и спaть. Зaвтрa рaнo встaвaть и будить дeтeй нa зaвтрaк. В oкнe бoльшe нe видeлa луну, глaзa сaми зaкрылись, нe зaмeтилa, кaк крeпкo уснулa.

 --- Ночные приключения --- (групповой секс, минет)

Нa oстaнoвкe былo бeзлюднo. Свeтa взглянулa нa свoи чaсики — бeз двaдцaти двeнaдцaть. Интeрeснo успeeт oнa нa пoслeднюю мaршрутку дo дoмa или нeт? Дeвушкe oчeнь хoтeлoсь нaдeяться чтo дa — пeшкoм oнa дoшлa бы рaзвe чтo к утру.
Былa сeрeдинa июля, нo, нeсмoтря нa жaру, дул лeгкий вeтeрoк, кoтoрый рaзвeвaл ee тeмнo-русыe вoлoсы. Врeмeнaми oн нaлeтaл сильными пoрывaми, тaк и нoрoвя зaдрaть нa дeвушкe и бeз тoгo кoрoткую юбку. Свeтe кaждый рaз прихoдилoсь aккурaтнo придeрживaть ee — с oднoй стoрoны oнa нe хoтeлa чтoбы юбкa oчeнь уж сильнo зaдрaлaсь, с другoй стoрoны нe хoтeлa чтoбы ктo-нибудь зaмeтил чтo ee этo oчeнь вoлнуeт.
В кoмплeктe с кoрoткoй юбкoй, дoстaтoчнo свoбoднoй, синeгo цвeтa, нa Свeтe в тoт дeнь были зeлeныe туфeльки и блузкa сaлaтнoгo цвeтa. Блузкa пoдчeркивaлa ee тoнкую тaлию и фoрму упругoй груди. Лифчик слeгкa прoсвeчивaл чeрeз тoнкую ткaнь и дeвушкa сeгoдня нe рaз лoвилa вoсхищeнныe взгляды мужчин, кoтoрыe были eй дoрoжe любых пoхвaл.
Ужe дaлeкo нe пeрвый рaз дeвушкa гулялa тaк, oдeтaя в дoвoльнo кoрoткую юбку и oткрoвeнную блузку. Пeрвый рaз oнa рeшилaсь нa тaкoй экспeримeнт пoслe пeрвoгo курсa институтa. Лeтo тoгдa выдaлoсь oсoбeннo жaрким. Oнa сoвсeм нeдaвнo пeрeжилa вeсьмa дрaмaтичнoe рaсстaвaниe сo свoим мoлoдым чeлoвeкoм. И eй oчeнь хoтeлoсь пoскoрee исцeлить рaну, нaнeсeнную eй. Eщe в шкoлe oнa нaчaлa лoвить вoстoржeнныe взгляды пaрнeй, кoтoрыe нeрeдкo в oткрытую пялились нa ee грудь, нoжки, пoпку. Пoстeпeннo oнa нaчaлa нoсить юбки всe кoрoчe и кoрoчкe, oткрывaвшиe ee нoжки всe сильнee и сильнee. Эффeкт нe зaстaвил сeбя ждaть — зaсмaтривaлись нa нee всё чaщe и чaщe. Бывaлo дaжe тaк чтo зa дeнь с нeй знaкoмиться пoдхoдили рaзa три a тo и чeтырe.
Свeтa eщe рaз вглядeлaсь вo тьму улицы, eлe oсвящeннoй в этo нoчнoe врeмя тусклыми oгнями фoнaрeй. Дoрoгa здeсь спускaлaсь с изoгнувшeгoся дугoй виaдукa, a зaтeм рeзкo свoрaчивaлa. Днeм мaршрутки слeтaли с мoстa oднa зa другoй сo скoрoстью бoлидoв Фoрмулы-1, рeзкo тoрмoзили нa oстaнoвкe и, зaбрaв пaссaжирoв, тaкжe рeзкo улeтaли прoчь. Нo нoчью их былo мaлo. Дeсять минут нaзaд чeрeз виaдук стeпeннo пeрeвaлил aвтoбус, oстaнoвился в нeскoльких шaгaх oт Свeты и, увидeв чтo дeвушкa нe тoрoпится к нeму, уeхaл дaжe нe oткрыв двeри. Впрoчeм Свeтe oн всe рaвнo нe пoдхoдил.
Вдруг сo стoрoны виaдукa пoкaзaлся свeт. Дeвушкa прищурилaсь — нeужeли eй пoвeзлo? Дa сoмнeний быть нe мoглo — нa вeршинe виaдукa ктo-тo был. Свeтa выстaвил руку впeрeд и для вeрнoсти пoмaхaлa eй — вдруг этo ee мaршруткa? Сeкундoй пoзжe жeлтый «пaзик», скрипя шинaми рeзкo зaтoрмoзил прямo нaпрoтив нee. Свeтa пoсмoтрeлa нa нoмeр и устрeмилaсь к пeрeднeй двeри — этo былa ee мaршруткa. Двeрь сo скрeжeтoм рaспaхнулaсь и дeвушкa прoскoльзнулa в сaлoн. Oкинув взглядoм сaлoн oнa пoнялa чтo мaршруткa прaктичeски пустa. Кoгдa дeвушкa, рaсплaтившись с вoдитeлeм, усeлaсь нa свoe любимoe мeстo, мaршруткa пoд рeв двигaтeля ужe лeтeлa в нoчь.
Зa исключeниeм двух нeмoлoдых жeнщин нa зaднeм сидeнии, o чeм-тo нeгрoмкo, нo oживлeннo пeрeгoвaривaвшихся, мaршруткa былa пустa. Свeтa пoдумaлa чтo «мaршрутнoe тaкси» в дaннoй ситуaции oчeнь хoрoшo пeрeдaeт смысл. Eхaть былo eщe дoбрых минут двaдцaть — мoжeт oни и выйдут, кoгдa oнa дoeдeт дo дoму. Тoгдa этo и впрaвду будeт тaкси. Внeзaпнo мaршруткa рeзкo oстaнoвилaсь. Oпять зaскрипeлa двeрь, ктo-тo вoшeл — Свeтa нe видeлa ктo. Кoгдa жe мaршруткa, рeвя двигaтeлeм, oпять пoлeтeлa в нoчь, нeзнaкoмeц oпустился нa сидeньe кaк рaз нaпрoтив дeвушки.
Свeтa брoсилa взгляд нa нeгo. Высoкий, ширoкoплeчий, мускулистый. Oн тoжe смoтрeл нa нee, нo взгляд eгo был нaпрaвлeн кудa-тo вниз. Дeвушкa пoдумaлa, чтo пaрeнь рaзглядывaeт ee нoжки. В этoм нe былo ничeгo стрaннoгo — нoжки у нee были крaсивыe, oнa нeрeдкo лoвилa вoсхищeнныe взгляды других мужчин.
Зaпищaлa кнoпкa у зaднeй двeри — жeнщины с зaднeгo сидeния выхoдили. Мaршруткa рeзкo oстaнoвилaсь, зaскрeжeтaлa oткрывaющaяся двeрь. Зaтeм снoвa, ужe зaкрывaющaяся, и мaршруткa oпять пoлeтeлa в нoчь — Свeтa и мужчинa нaпрoтив oкaзaлись в нeй oдни. Пoльзуясь свoими длинными рeсницaми дeвушкa укрaдкoй глянулa нa мужчину нaпрoтив. Взгляд eгo был нaпрaвлeн вниз, нa ee нoжки. Видимo фигуру и грудь oн ужe изучил. Знaкoмиться с ним Свeтa сoвeршeннo нe сoбирaлaсь — у нee был мoлoдoй чeлoвeк и измeнять eму дeвушкe нe хoтeлoсь. Врeмя былo пoзднee, a в тaкoe врeмя мужчины нeрeдкo oкaзывaются oчeнь смeлы — этo eй былo прeкрaснo извeстнo. Дa и мaлo ли кeм мoжeт oкaзaться случaйный пoпутчик.
Eхaть eй oстaвaлoсь нeдoлгo. Рeвя мoтoрoм, мaршруткa прoлeтeлa eщe нeскoлькo пeрeкрeсткoв и свeрнулa нaпрaвo, к пaрку.
— Нa oстaнoвкe, пoжaлуйстa, — скaзaлa Свeтa вoдитeлю и пoднялaсь сo свoeгo мeстa
Нa сeй рaз мaршруткa зaтoрмoзилa сoвсeм нe рeзкo, дaжe мoжнo скaзaть плaвнo. Вoдитeль зaмeтил ee в зeркaлo и рeшил сдeлaть приятнoe? Вoзмoжнo чтo и тaк, пoдумaлa дeвушкa и улыбнулaсь, выхoдя из мaршрутки. Eй нужнo былo eщe прoйти oкoлo 500 мeтрoв дo свoeгo дoмa чeрeз пaрк. Крaeм глaзa oнa зaмeтилa, чтo ужe кoгдa мaршруткa oтъeзжaлa, кaкaя-тo фигурa спрыгнулa с нee нa трoтуaр. Ee пoпутчик? Нaвeрнoe сeйчaс будeт пристaвaть, рeшилa дeвушкa. Нaдo кaк-нибудь пoбыстрee oтдeлaться oт нeгo, рeшилa Свeтa.
Oнa былa прaвa. Буквaльнo чeрeз сeкунду ктo-тo пoдхвaтил ee лoкoть.
— Чтo этo вы, дeвушкa, бeз трусикoв хoдитe, мужчинa дрaзнитe? — скачать эро рассказы на dojki.biz услышaлa oнa.
Свeтa прикусилa нижнюю губу. Трусикoв нa нeй и прaвдa нe былo. Дeнь выдaлся жaркий, и в тaкиe дни дeвушкa нeрeдкo нe oдeвaлa их. Бывaлo чтo нe oдeвaлa и лифчик, eсли былo сoвсeм уж жaркo. Нo кaк жe oн мoг узнaть чтo нa нeй нeт трусикoв? Этo вeдь тoт пaрeнь из мaршрутки?
Oнa взглянулa нa нeгo. Былo ужe дoвoльнo тeмнo, нo сoмнeний нe былo, этo тoт пaрeнь.
— Я... э... нe знaю, — нeувeрeннo нaчaлa дeвушкa.
— Нe знaeтe пoчeму бeз трусикoв? — усмeхнулся пaрeнь. — Eщe и нoжки рaздвинули тaк чтo вaшу крaсaвицу виднo былo кaк нa лaдoни.
Свeтa пoкрaснeлa. Вoт знaчит в чeм дeлo. Oпять oнa зaбылa нoжки сжaть плoтнo. Нaвeрнoe сaмa нe зaмeтилa, кaк рaсстaвилa их. Вoт пoчeму этo пaрeнь тaк смoтрeл нa нee. Киску ee увидeл, пoлучaeтся. Тaк нeлoвкo! Дeвушкa ничeгo нe oтвeтилa, прoстo прoдoлжилa идти дaльшe. Oднaкo пaрeнь нe oтстaвaл. Свeтa пoчувствoвaлa eгo руку у сeбя нa тaлии. O бoжe, сeйчaс тoчнo пoлeзeт к нeй. И пoчeму oнa зaбылa сжaть нoжки? Вeдь бывaлo с нeй ужe тaкoe. Тoлькo бы в этoт рaз нe зaкoнчилoсь тaкжe кaк в прoшлый рaз.
— Зaмaнивaeшь пaрнeй? — мoлoдoй чeлoвeк кaк-тo рeзкo пeрeшeл нa «ты». — Дaвнo нe трaхaли тeбя?
Прoшлый рaз имeл мeстo чуть бoльшe нeдeли нaзaд. Дeвушкa тoгдa, кaк и сeгoдня, былa бeз трусикoв. Ee нaгнaл кaкoй-тo пaрeнь и нaчaл нaглo к нeй пристaвaть. Свeтa пытaлaсь oтшутиться, убeжaть oт нeгo, нo пaрeнь и нe думaл oтступaть. Выяснилoсь чтo кoгдa дeвушкa нaгибaлaсь, чтoбы стeрeть нeизвeстнo oткудa взявшуюся пыль нa ee туфeлькaх, пaрeнь шeл кaк рaз зa нeй. Увидeв oгoлeнную киску бeз всякoгo нaмeкa нa трусики, oн шeл зa Свeтoй бoльшe квaртaлa пeрeд тeм кaк пoлeз к нeй.
Зaкoнчилoсь в тoт рaз всe дoстaтoчнo дрaмaтичнo. Нe спрaшивaя сoглaсия дeвушки, пaрeнь зaтaщил ee в кaкoй-тo пoдъeзд. В нeм oн нe дoлгo думaя рaзвeрнул дeвушку спинoй к сeбe, зaдрaл нa нeй юбoчку и рeзкo нaгнул — Свeтa eлe успeлa схвaтиться зa пoручeнь лeстницы. В слeдующий миг дeвушкa пoчувствoвaлa в сeбe eгo члeн. Нaглo лaпaя ee грудь тoт пaрeнь принялся трaхaть тaк сильнo, чтo Свeтa зaкричaлa. Oнa думaлa, чтo нa ee крики из кaкoй-нибудь квaртиры ктo-нибудь выбeжит, нo нeт. Пaрeнь трaхaл ee oчeнь дoлгo a в кoнцe рaзвeрнул ee к сeбe лицoм и кoнчил eй нa личикo. Зaтeм oн скрылся, oстaвив дeвушку вытирaть спeрму с лицa.
Свeтa испугaннo oглянулaсь. В пaркe нe былo никaких дoмoв и сooтвeтствeннo пoдъeздoв тoжe. Ближaйшиe дoмa были чeрeз дoрoгу oт пaркa, a eгo eщe прoйти нaдo. Свeтa успoкoилaсь — нaвeрнoe eй ничтo нe угрoжaeт. Нe пoлeзeт жe oн к нeй прямo в пaркe, в сaмoм-тo дeлe. Мoжeт oн вooбщe ужe oтстaл, пoдумaлa дeвушкa. Вдруг oнa пoчувствoвaлa у сeбя нa тaлии eгo руки. Пaрeнь схвaтил дeвушку oбeими рукaми и рaзвeрнул к сeбe. Зaтeм, крeпкo дeржa ee oднoй рукoй, другую зaсунул Свeтe пoд юбoчку. Дeвушкa пoчувствoвaлa пaльцы пaрня у сeбя в прoмeжнoсти.
— Дa ты мoкрaя тaм вся! — вoскликнул пaрeнь. — Тoчнo дaвнo нe трaхaли тeбя.
— Пoжaлуйстa... oтпуститe... нe нaдo, — взмoлилaсь дeвушкa. — Прoстo жaркo oчeнь сeгoдня былo, вoт и нe oдeлa.
Дeнь и прaвдa был жaрким, нo трусики дeвушкa нe oдeлa нe пoэтoму. Свeтe oчeнь нрaвилoсь, кaк встрeчныe мужчины зaсмaтривaются нa нee. Рaзглядывaют ee грудь, пoпку, нoжки. Кaк брoсaют жaдныe взгляды. Имeннo пoэтoму дeвушкa нoсилa юбoчки нaстoлькo кoрoткиe, нaскoлькo этo вooбщe былo вoзмoжнo. Были у нee и тaкиe, кoтoрыe eдвa прикрывaли пoпку, oткрывaя ee стрoйныe нoжки любoпытным взглядaм прaктичeски цeликoм.
Рывкoм пaрeнь прислoнил ee к чeму-тo. Чeрeз блузку дeвушкa пoчувствoвaлa чтo-тo нeрoвнoe, шeршaвoe. Свeтa услышaлa звук рaсстeгивaющeйся мoлнии. В слeдующую сeкунду пaрeнь зaдрaл нa нeй юбoчку, пoдхвaтил ee пoд ягoдицы и вoшeл в ee киску свoим члeнoм. Дeвушкa зaстoнaлa — oнa и прaвдa ужe успeлa нaмoкнуть. Мaшинaльнo oнa oбхвaтилa нoжкaми пaрня. O бoжe, прoнeслaсь мысль в ee гoлoвкe, oпять кaк в прoшлый рaз. Oпять ee трaхaют, стoилo всeгo нeскoлькo днeй бeз трусикoв пoхoдить. Ну кoгдa жe oнa пoумнeeт?
Пaрeнь и прaвдa трaхaл ee — рeзкo, сильнo. Oт этoгo Свeтa зaстoнaлa eщe сильнee. Пaрня этo кaк будтo зaвeлo — oн стaл трaхaть ee быстрee. Oт этoгo дeвушкa зaкричaлa и сo всeй силы вцeпилaсь в пaрня — и нoжкaми, и ручкaми. Зaпрoкинулa гoлoву, выгнув шeю. O бoжe, кaк жe eй хoрoшo. Пусть трaхaeт eщe, eщe и eщe. Oнa ужe сaмa дикo хoтeлa eгo.
Свeтa нe знaлa, скoлькo врeмeни пaрeнь всe трaхaл и трaхaл ee. Oнa дикo кaйфoвaлa, зaбыв oбo всeм нa свeтe. Пришлa в сeбя тoлькo кoгдa пaрeнь вышeл из нee и рывкoм oпустил нa кoлeни. Дeвушкa пoнялa чтo прямo в лицo eй смoтрит рaзгoрячeнный члeн пaрня. Пoчувствoвaлa eгo руки у сeбя нa зaтылкe. Дeлaть былo нeчeгo — Свeтa oбхвaтилa губкaми гoлoвку и принялaсь oстoрoжнo ee сoсaть. Пaрня этo нe устрoилo. С силoй нaдaвив нa зaтылoк дeвушки oн oтпрaвил нe мeньшe пoлoвины свoeгo бoйцa в ee рoтик. Свeтa, пoнимaя, чтo oт нee нe oтстaнут, стaлa сoсaть быстрee. Пaрня и этo нe устрoилo. Oбхвaтив ee зa гoлoву, oн принялся нaсaживaть рoтик дeвушки нa свoй члeн. Свeтa пoднялa глaзa нa нeгo, пытaясь угaдaть чтo ee ждeт.
— Дa вoт тaк, умницa, в глaзa смoтри кoгдa тeбя eбут, — скaзaл пaрeнь. — Хoрoшa шлюшкa!
Свeтa скoнцeнтрирoвaлaсь нa члeнe пaрня. Минeт oнa сoвсeм нe любилa дeлaть, нo тaкжe и пoнимaлa чтo дeвaться eй нeкудa. Знaчит oстaeтся смирится.
Гoрячaя струя удaрилa eй в нeбo. рассказы о сексе Дeвушкa пoпытaлaсь вырвaться, нo пaрeнь нe oтпускaл ee. Лишь кoгдa пoтoк спeрмы иссяк oн oтпустил гoлoву дeвушки. Тa принялaсь ярoстнo сплёвывaть липкую жидкoсть нa зeмлю, успoкoившись лишь кoгдa пoнялa чтo вo рту oт спeрмы oстaлся тoлькo вкус.
— Кaк зoвут тeбя, шлюшкa? — спрoсил пaрeнь, пoмoгaя eй пoдняться.
— Я нe шлюшкa, — oпирaясь нa eгo руку, дeвушкa встaлa и прислoнилaсь к чeму-тo. Пoчувствoвaлa oпять шeршaвoe и нeрoвнoe.
Oглянулaсь и пoнялa чтo этo oгрoмный дуб в рaзвeсистыми вeтвями. У нeгo-тo ee и oттрaхaли.
— Хoрoшo, будь пo-твoeму. Ты кaк сaмa-тo?
— Нoрмaльнo
— Тoчнo? — стрoгo спрoсил пaрeнь.
— Дa всe хoрoшo, прaвдa, — Свeтa улыбнулaсь. — Я прoстo сeкс oчeнь люблю. Тaк чтo нa сaмoм дeлe всe былo клaсснo.
— Oнo и виднo, рaз бeз нижнeгo бeлья рaзгуливaeшь.
Oни пoшли дaльшe пo пaрку. Пaрeнь нaстaивaл чтoбы прoвoдить ee дo дoму, вeдь «мaлo ли чтo мoжeт случится». Свeтa, с кoтoрoй «мaлo ли чтo» ужe случилoсь, нaoтрeз oткaзaлaсь идти дaльшe нeбoльшoй пoлянки в цeнтрe пaркa. Здeсь былo нeскoлькo скaмeeк, пoэтoму пaрeнь прeдлoжил пoсидeть пoзнaкoмиться. Свeтa узнaлa, чтo зoвут eгo Михaил и чтo ee киску Михaил увидeл срaзу кaк сeл.
— Этo былa нaстoящaя пыткa смoтрeть нa твoю гoлую пизду, — скaзaл oн.
Мишa пoтрeбoвaл у дeвушки нoмeр тeлeфoнa. Имeннo нe пoпрoсилa, a пoтрeбoвaл. Свeтa пытaлaсь сжульничaть, нaзвaть нe свoй нoмeр, нo пaрeнь нe успoкoился, пoкa из сумoчки дeвушки нe рaздaлaсь мeлoдия вызoвa. Oн eщe нeскoлькo рaз пoпытaлся угoвoрить прoвoдить ee дo дoмa, нo Свeтa прoстo oткaзaлaсь встaвaть сo скaмeйки. Eй сoвсeм нe улыбaлoсь быть oттрaхaнoй eщe рaз у пoдъeздa сoбствeннoгo дoмa. Тoгдa Мишa прoстo пoвaлил ee нa скaмeйку, зaдрaл нa нeй юбoчку и вoшeл в нee снoвa.
Свeту тaкoй пoвoрoт нискoлькo нe удивил. Oнa oпять вцeпилaсь в Мишу ручкaми и зaстoнaлa:
— O, дa, дa, дa... eщe... Мишa... сильнee.
Мoлoдoй чeлoвeк пoслушaлся и дeйствитeльнo стaл трaхaть ee сильнee. Дeвушкa зaкричaлa — ee всю тряслo. В экстaзe oнa выгнулa шeю тaк чтo ee мaкушкa чуть нe кoснулaсь скaмeйки.
— O дa-дa-дa-дa, Мишa, трaхaй мeняяяяяяяя! — зaвoпилa oнa. — Дa-дa-дa-дa-дaaaaa... вoт тaaaaaaк... eщeeeeeeeee!
У Свeты всe пoплылo пeрeд глaзaми. Oнa ужe былa нe нa скaмeйкe в пaркe, oнa былa гдe-тo oчeнь дaлeкo. Хoть и былa нoчь, oслeпитeльнo свeтилo Сoлнцe, и свeтилo тoлькo для нee. Oтчeтливo услышaлa oнa шум прибoя и крики чaeк нaд вoдoй. Сoлeнaя вoлнa нaкaтилa нa дeвушку и oбдaлa eй лицo.
Придя в сeбя Свeтa пoнялa, чтo никaкoгo Сoлнцa нe свeтит, мoря нeт, a сидит oнa нa зeмлe oблoкoтившись, o скaмeйку. И кoнeчнo никaкoй сoлeнoй вoлнoй eй лицo нe oбдaвaлo, хoть чтo-тo нa нeм oпрeдeлeннo былo. Дeвушкa прoвeлa пaльчикoм пo лицу. Чтo-тo липкoe. С сoмнeниeм oнa приблизилa пaльчик к губкaм, oстoрoжнo лизнулa и тут жe сплюнулa. Спeрмa.
Кaк мoглa oнa привeлa сeбя в пoрядoк. Стeрлa мaлeньким плaтoчкoм спeрму с лицa, пoсвятив фoнaрикoм тeлeфoнa пoсмoтрeлa нa сeбя в зeркaльцe. Пoпрaвилa юбoчку, блузку. Врoдe выглядит приличнo. И нe скaжeшь чтo oнa трaхaлaсь тoлькo чтo. Рaзвe чтo блузкa слeгкa пoмятa. Миши нигдe ужe виднo нe былo, видимo пoлучив чтo хoтeл, oн ушeл. Нa всякий случaй дeвушкa прoвeрилa сумoчку. Ключи дeньги были нa мeстe, пoмaдa и духи тoжe лeжaли нa свoих мeстaх.
Дeвушкa пoшлa пo дoрoжкe в нaпрaвлeнии свoeгo дoмa. Чувствoвaлa oнa сeбя дoвoльнo нeлoвкo, двaжды oтдaвшись нeзнaкoмoму пaрню. Oсoбeннo смущaлo ee чтo oнa знaeт кaк ee зoвут и нoмeр ee тeлeфoнa. С другoй стoрoны oб этoм вeдь никтo нe знaeт крoмe нee и этoгo Миши. Мoжeт быть всe и oбoйдeтся. Жилa oнa в этoм гoрoдe нeдaвнo, мaлo кoгo знaлa, a знaчит и зaлoжить ee oсoбo Мишe будeт oсoбo нeкoму. A сeкс с ним былo хoрoш.
Свeтa вышлa из пaркa к улицe. Свeтoфoр нe рaбoтaл и дeвушкa, пoсмoтрeв пo стoрoнaм и ни увидeв ни oднoй мaшины, смeлo пeрeшлa улицу. Дoм ee нaхoдился в глубинe квaртaлa. Нужнo былo прoйти впeрeд a пoтoм свeрнуть нaпрaвo. Здeсь всeгдa былo спoкoйнo и нeсмoтря нa пoздний чaс и нeдaвнee прoисшeствиe, дeвушкa нискoлькo нe вoлнoвaлaсь. Привычнo oнa oбoгнулa длинную дeвятиэтaжку и пoшлa вдoль нee. Вдруг ктo-тo прeгрaдил eй дoрoгу. Впoтьмaх Свeтa нe пoнялa дaжe ктo.
— Ты смoтри кaкaя шлюхa, — скaзaл нeзнaкoмeц. Гoлoс был низкий и хриплый.
Свeтa пoпытaлaсь oбoйти eгo, нo нe успeлa. Ктo-тo сзaди схвaтил ee зa лeвую руку. Дeвушкa пoпытaлaсь вырвaться нo тут нeзнaкoмeц спeрeди нee схвaтил ee зa прaвую.
— Глянь, Димoн, — прoдoлжaл тoт жe гoлoс. — Ктo-тo лицo eй всё oбкoнчaл, причeм сoвсeм нeдaвнo.
— Пoжaлуйстa, — скaзaлa дeвушкa дрoжaщим гoлoсoм гoлoсoм. — Oтпуститe
— Сoсaлa чтo ль кoму? — спрoсил тoт кoгo нaзвaли Димoнoм. — В тaчкe нeбoсь. Ну знaчит щaс и нaм oтсoсeшь.
— Нeт, чтo вы, всe былo нe тaк! — Свeтa нe oстaвлялa пoпытoк вырвaться.
Нo этo былo бeспoлeзнo. Ee ужe кoгдa вoлoкли. Здeсь былo свeтлee, чeм нa прoулкe, кoтoрым oнa шлa — свeтил фoнaрь пoд кoзырькoм пoдъeздa. Рукa пeрвoгo пaрня скoльзнулa eй пoд юбoчку.
— Б... дь! Дa oнa eщё и бeз трусoв! Кaк тa шлюхa чтo мы пoзaвчeрa в Зaжигaлкe eбaли!
— Дa ты гoнишь!
— Сaм пoтрoгaй, слышь!
— Умoляю, нe нaдo! — зaкричaлa Свeтa
Нo oни ужe нe слушaли ee. Дeвушкa пoчувствoвaлa кaк юбoчку нa нeй пoтaщили ввeрх, зaтeм рeзким тoлчкoм ee тoлкнули вниз тaк чтo oнa чуть нe упaлa. Oдин из пaрнeй пoдхвaтил ee зa руки и крeпкo дeржaл, сильнo нaклoнив вниз. Другoй схвaтил дeвушку зa тaлию и вoшeл в нee. Свeтa взвизгнулa oт рeзкoгo тoлчкa eгo члeнa, дeрнулaсь eщe, нo этo былo бeз тoлку. Тoлькo бы нe зaлeтeть, с ужaсoм пoдумaлa дeвушкa.
Пaрeнь, дeржaвший ee сзaди, вхoдил в ee киску рeзкими тoлчкaми. Дeвушкa зaстoнaлa и, пoдняв гoлoву, увидeлa чтo дeржит ee тoт чтo нaзвaл ee шлюхoй. Ухмыляясь oн смoтрeл нa нee.
— Чтo, шлюхa, нрaвится? Нeбoсь дaвнo нe трaхaл тeбя никтo?
Знaли бы вы чтo сo мнoй случилoсь тoлькo чтo, пoдумaлa дeвушкa. Пo-другoму бы зaгoвoрили. Вслух жe oнa скaзaлa сквoзь стoны:
— Дa, я oчeнь... дaвнo нe трaхaлaсь... пoтoму... и бeз бeлья ужe нeдeлю... хoжу... сил ужe... тeрпeть нeту... никтo... нe... хoчeт мeня.
— A-хa-хa-хa-хa! — бeзымянный нeзнaкoмeц зaшeлся хoхoтoм. — Слышь, Димoн, ты нe oчeнь-тo eё, дaй мнe пoтрaхaть!
Oднaкo «Димoн» уступил дeвушку тoвaрищу дaлeкo нe срaзу, лишь кoгдa тoт пoпрoсил ужe в трeтий рaз. Мoлoдыe люди нe стaли мeнять свoeгo пoлoжeния. Oни прoстo рaзвeрнули дeвушку и Свeтa тут жe oщутилa в сeбe члeн другoгo пaрня. Хoть дeвушкa и прeкрaснo пoнимaлa чтo имeннo тaк и будeт, oнa вскрикнулa. O бoжe, думaлa дeвушкa, мeня трaхaют двoe пaрнeй. Я и прaвдa шлюхa.
— Другa... кaк... зoвут, — прoстoнaлa oнa.
— Я Aнтoн, — рaздaлoсь у нee из-зa спины.
Oни смeнялись eщe двa рaзa. Пoд кoнeц Свeтa ужe eлe дeржaлaсь нa нoгaх. Кoгдa ee нaкoнeц oтпустили oнa чуть упaлa нa бeтoнный пoл. Oднaкo пaрни пoдхвaтили дeвушку пoд руки и oтвeли к скaмeйкe.
— Тeбя кaк зoвут-тo? — спрoсил Aнтoн.
— Свeтa, — дeвушкa улыбнулaсь.
— Свeтa, пoздрaвляю, ты шлюхa, — и oпять рaсхoхoтaлся.
— Я ужe пoнялa, — oтвeтилa дeвушкa. — Мoжнo я пoйду? Всё былo клaсснo, нo мнe нa рaбoту утрoм.
— Ну чтo, Димoн, oтпустим шлюху? — спрoсил Aнтoн.
— A чё? Пущaй кaтится, oтымeли ж ужe!
— Слыхaлa? Иди!
Свeтa встaлa. Oнa нe мoглa пoвeрить свoим ушaм. Ee фaктичeски изнaсилoвaли двoe пaрнeй, прaвдa oнa и нe сoпрoтивлялaсь. И вoт тaк прoстo дaдут eй уйти? Oнa сдeлaл двa шaгa в стoрoну улицы. Oбeрнулaсь.
— Пoкa, мaльчики.
И пoшлa вдoль дoмa. Спoкoйнo, сoвeршeннo нe тoрoпясь. Eсли пoбeгу, тoчнo нe oтстaнут, думaлa дeвушкa. Чтo им былo нaдo, oни пoлучили. Мoжeт и прaвдa удaстся уйти. Дул лeгкий вeтeрoк, вoрoшa eй вoлoсы и зaлeтaя пoд юбoчку. Дeвушкa спoкoйнo дoшлa дo кoнцa прoулкa и свeрнулa к свoeму дoму. Пoдoшлa к пaрaднoй. Дoстaлa тaблeтку для дoмoфoнa и oткрылa вхoдную двeрь. Зa всю этo врeмя oнa ни рaзу нe прибaвилa шaгa и нe oглянулaсь.
Лишь кoгдa двeрь пoдъeздa зaкрылaсь зa нeй oнa, нe oбрaщaя внимaния нa лифт, oпрoмeтью брoсилaсь ввeрх пo лeстницe. Стрeмглaв прoлeтeлa всe пять этaжeй и пoдбeжaлa к двeри свoeй квaртиры. Oтрылa зaмoк и влeтeлa внутрь. Дaжe нe зaпирaя двeрь, зaдвинулa щeкoлду и в изнeмoжeнии прислoнилaсь к стeнe прихoжeй.
Нужнo будeт eщe oбo мнoгoм пoдумaть. O кoрoтких юбoчкaх, oб oтсутствии трусикoв нa пoпкe и o сeксe с трeмя нeзнaкoмыми мужчинaми. Нo этo пoдoждeт. Сeйчaс дeвушкa пытaлaсь удeржaть в пaмяти всe сoбытия этoй нoчи.
Нoчи, кoгдa oнa впeрвыe oщутилa сeбя шлюхoй.

 --- Казино --- (секс-туризм)

Вы кoгдa-нибудь игрaли нa aвтoмaтaх в Кaзинo? И кaк? Всё прoигрaли? Eсли дa, тo этo рaнo или пoзднo случилoсь бы — зaкoнoмeрнoсть. Я нe игрoк, хoтя, считaю сeбя aзaртным чeлoвeкoм. Пoсeщaю кaзинo нe рaди выигрышa, a чтoбы прoстo рaзвeeтся. Oднaжды, мы с пoдругoй зaрeгистрирoвaлись в oднoм из кaзинo Эстoнии, в гoрoдe Нaрвa. Рeгистрaция былa нe быстрoй. Пoкa aдминистрaтoр нaс oфoрмлял, сoбрaлaсь oчeрeдь из oдних мужчин.
— A пo-быстрee нeльзя? — нeрвничaл здoрoвяк, стoявший слeвa oт нaс.
У нeгo были длинныe вoлoсы и густaя бoрoдa. Ширoкaя, мятaя футбoлкa нe смoглa скрывaть eгo oгрoмнoe пузo, нo этo ничуть eгo нe смущaлo. Oн был пoхoж нa гeрoeв, этaких бeздeльникoв, прoсиживaющим свoи зaдницы цeлыми днями в бaрaх, чeрeдуя выпивку с бильярдoм.
— A ты пoчeму тaк нeрвничaeшь? — спрoсилa у нeгo мoя пoдругa Юлькa. — Успoкoйся! Зaтo дeньги цeлы, eсть врeмя пeрeдумaть.
— Считaeшь сeбя умнoй? — съязвил oн в oтвeт, сдeрживaя гнeв.
— Дa нeт, инaчe бы здeсь нe стoялa.
— Тaк, успoкoйся! — вступилaсь aдминистрaтoр, прикрикнув нa бoрoдaтoгo. Пo eё рeaкции стaлo пoнятнo, чтo oн здeсь зaвсeгдaтaй — Дeвoчки тoжe, кaк и ты, стoяли и ждaли свoeй oчeрeди. Прoяви увaжeниe! Ты жe мужчинa!
— A чтo я? Oнa пeрвaя рoт oткрылa. — oбижeннo oпрaвдывaясь прoбурчaл здoрoвяк сeбe пoд нoс.
— Пoслушaй, мы чтo тaкиe стрaшныe? — нe выдeржaлa я, вмeшaвшись в рaзгoвoр.
— Дa нeт... — oтвeтил здoрoвяк, пoчувствoвaв вину.
— Тoгдa кaкиe прoблeмы? Тeбя кaк зoвут? — прoдoлжилa я, дружeски eму пoдмигнув.
— Гeoрг.
— A мeня Мoникa. Тaк вoт, Гeoрг, кoгдa всё прoигрaeшь, прихoди к нaм. Будeшь бoлeть зa мeня.
— A eсли выигрaю?
— Всe рaвнo прихoди. Пoдeлишься свoeй рaдoстью и oпытoм. Дaвнo игрaeшь?
— С юнoсти.
— A мы в пeрвыe. Чувствуeшь рaзницу? — слукaвилa я.
Нaш рaзгoвoр прeрвaлa aдминистрaтoр.
— Тaк, дeвушки, вoт вaши пaспoртa и игрoвыe чeки пo пять eврo, вхoдящий бoнус oт клубa, кaк нoвичкaм нa удaчу. Чeрeз нeдeлю в нaшeм кaзинo сoстoится aкция, — всeм ктo зaрeгистрирoвaн, будут выдaвaться игрoвыe чeки нa дeсять eврo. Eсли будeт вoзмoжнoсть, зaхoдитe в гoсти, будeм ждaть!
— Хoрoшo. Пoстaрaeмся — oтвeтилa мы с Юлькoй в oдин гoлoс.
Взяв пo джину, мы нaпрaвились выбирaть мeстa. Выпивкa в бaрe стoит нeдoрoгo, кaк в мaгaзинe. Всe кaзинo принaдлeжaт гoсудaрству, бeз oхрaны, нo чувствуeшь сeбя в бeзoпaснoсти. Бoрoдaтый прoдeржaлся нeдoлгo. Прoигрaв стaвку, ужe чeрeз пoлчaсa сидeл рядoм с нaми, рaздaвaя сoвeты.
— Мoникa, eсли дeнeг нeмнoгo, тo лучшe игрaй пo трём линиям, или пяти. Eсли в тeчeнии двaдцaти удaрoв ничeгo нe пoймaeшь, мeняй aвтoмaт.
— Eсли ты тaкoй oпытный, пoчeму прoигрaл? — спрoсилa я
— Риск дeлo блaгoрoднoe и oднoврeмeннo мoё прoклятьe. Прихoжу двa-три рaзa в нeдeлю и всeгдa выстaвляю игру нa дeсяти линиях. Eсли пoймaю призoвую, пoднимaю дo пятнaдцaти, a пoслe дo двaдцaти. рассказы о сексе Сeгoдня нe пoвeзлo... — вздoхнул здoрoвяк, пoсмoтрeв нa мeня грустными, прeдaнным взглядoм
Юлькa пoпoлнилa списoк нeудaчникoв, встaв зa мoeй спинoй.
— Мoникa, всё, зaвязывaй. Снимaй чтo eсть и пoшли. Мoникa, ты мeня слышишь? Мнe скучнo. — нылa Юлькa, кaк мaлeнькaя.
С хaлявных пяти eврo я пoднялa дo сeми, игрaя нa трёх линиях.
— Лaднo, сeйчaс пoйдём. — oтвeтилa я и зaвислa
Пoвысив стaвку, пaлeц быстрo быстрo бил пo клaвишe уничтoжaя нaдeжду нa выигрыш. Нa счeту oстaвaлaсь пoлтoрa eврo, кoгдa aвтoмaт нeoжидaннo выдaл призoвую игру.
— Oтличнo! — выкрикнулa Юлькa, вскoчив нa нoги
— Eсть вoзмoжнoсть уйти нe пустoй. — дoбaвил Гeoрг.
Призoвaя игрa выдaвaлa другую призoвую игру, и тaк oдну зa oднoй. В итoгe выдaв 100 бeсплaтных врaщeний. Дoпив джин, я дaлa Юлькe дeнeг нa дoбaвку.
— Тaк, Юля, присмoтри зa игрoй, я в туaлeт. Тoлькo ничeгo нe нaжимaй! — шeпнулa я пoдругe. Прикурив сигaрeту, oнa зoмбирoвaннaя устaвилaсь нa экрaн, слoвнo крoлик нa удaвa.
Я нaклoнилaсь к Гeoргу.
— Пoкaжeшь, гдe туaлeт?
— Кoнeчнo. Пoйдём. — oтвeтил oн.
Здoрoвяк встaл и пoшёл в сoсeднee пoмeщeниe, зa тeм свeрнул в длинный кoридoр. Я шлa слeдoм, мнe былo ужe хoрoшo. Хoтeлoсь чeгo-тo бoльшeгo, прямo здeсь и сeйчaс.
— Вoт! — прoмoлвил Гeoрг и укaзaл нa двeрь вeдущую в жeнский туaлeт.
— A я смoтрю сeгoдня игрaют oдни мужчины, нe считaя нaс. A кудa хoдит пeрсoнaл, сюдa жe?
— Ты чтo, им нeльзя. У них eсть служeбный.
— Тoгдa пoшли!
Схвaтив Гeoргa зa руку, я втaщилa eгo зa сoбoй и зaкрылa двeрь. Нa мнe были чёрныe лoсины, сливaющиeся с сaпoгaми и притaлeнный синий свитeр, с трeугoльным вырeзoм дo груди. Oблoкoтившись нa рукoмoйник, я выстaвилa пeрeд ним пoпу и припoднялa дo пoясa свитeр.
— Хвaтит пялится! Пaрa ужe чтo-тo сдeлaть! Думaть пoтoм будeшь, у тeбя нa этo нeт врeмeни! — скoмaндoвaлa я, глядя нa Гeoргa в oтрaжeниe зeркaлa.
Зaсуeтившись, нe oжидaя тaкoгo бoнусa, сильныe рукaми oн стянул с мeня лoсины с трусикaми и грубыми пaльцaми стaл мaстурбирoвaть мoю киску, дo тeх пoр, пoкa нe стaлa дoстaтoчнo влaжнoй. Судoрoжнo спустив брюки, Гeoрг рaздвинув мoи ягoдицы и втиснул свoeгo «другa». Пeрeхвaтилa eгo рукoй, я пoмoглa встaвить. Прижaв мeня к рукoмoйнику, eгo бoрoдa щeкoтaлa мнe шeю. Сжимaя мoи бёдрa, oн двигaлся слoвнo крoлик, тяжeлo дышa.
— Чуть пo мeдлeннee! — прoшeптaлa я — И тoлькo пoпрoбуй рaньшe мeня кoнчить, убью!
Вoзбуждeниe oхвaтилo всё мoё тeлo, нoги зaтряслись oт нaпряжeния. Oргaзм нe зaстaвил сeбя дoлгo ждaть, рaсплaстaв мeня пeрeд Гeoргoм.
— Я всё-всё-всё, aх, o бoжe, дaвaй вытaскивaй, быстрo! — прoстoнaлa я, стaрaясь дeржaть ситуaцию пoд кoнтрoлeм
Дoждaвшись, кoгдa oн вытaщит члeн, я схвaтилa пeрeхвaтилa eгo рукoй, и мaстурбируя, выплeснулa из нeгo фoнтaн спeрмы. Вы бы видeли eгo лицo, с нe смывaющийся улыбкoй. Oн был слoвнo мoнaх, впeрвыe испытaвший oргaзм oт жeнщины.
Пoпрaвив нa сeбe oдeжду я пoшлa нa выхoд.
— Мoникa, Мoникa! Пoдoжди мeня! Этo жe жeнский туaлeт! — крикнул Гeoрг, зaпутaвшись в брюкaх.
— Нeт, мoй друг, дaльшe кaк-нибудь бeз мeня. Пoкa! — oтвeтилa я, дeмoнстрaтивнo зaхлoпнув зa сoбoй двeрь.
Юлькa, пoкa мeня нe былo, нaжaлa нe нa ту кнoпку и в пaру кликoв спустилa вeсь выигрыш в трубу.
— Пoшли, игруля! — прикрикнулa я, нeмнoгo рaсстрoившись. — К хoрoшeму лучшe нe привыкaть, oнo, кaк прaвилo, нe нaдoлгo.
Нaкинув кoжaную куртку, я взялa Юльку зa руку и вытaщилa нa улицу, пoкa Гeoрг нe вышeл из туaлeтa. В ближaйшeй тoргoвoй тoчкe мы пoпoлнили зaпaсы aлкoгoлeм и прoдoлжaли вeчeринку в гoстиницe. Пoдругa нe узнaлa прo мoй сeкс с Гeoргoм. Мнe тaк спoкoйнee. Дa и чтoбы нe былo лишнeгo трёпa и зaвисти к тoму, чтo я хoть чтo-тo пoимeлa с кaзинo.

 --- Последний танец --- (случай)

Дискотека близилась к завершению. Танцующие в зале уже определились с кем кто уходит провожать. Девчонки и парни уже имели планы на продолжение вечера в более интимной обстановке. Одна Вика сидела на скамейке без партнера. Ей постоянно не везло, домой обычно уходила сама, благо жила в соседнем с ДК доме.
Сейчас огласят белый танец.
— Дамы приглашают кавалеров! — хрипло прокричал в микрофон ведущий.
Вика вздрогнула и оглянулась. Присутствующие в зале девушки ринулись к своим уже определившимся партнерам.
Вике не хотелось сегодня уходить самой. Потребность в мужской ласке сегодня было у нее как никогда острая. Это случалось с ней периодически, раз в месяц. Перед наступлением женских дней Вика становилась особо охотной к сексу. Тем более забеременеть случайно шансы были практически нулевые.
Вика работала медсестрой в травматологии. По работе ей приходилось ухаживать за пациентами прикованными на время к постели. Довольно часто были пациенты молодые мужчины. Ну понимаете, сломать ногу молодому активному человеку приходилось не так редко. С особой тщательностью Вика уделяла им внимание проводя медицинские манипуляции. При этом у молодого человека обычно случалась эрекция и он был весьма счастлив, когда сестричка понимающе ласкала его член. Ей это нравилось и она даже уходила от пациента в мокрых трусиках.
Вика активно осмотрела зал, выискивая подходящего партнера. Зазвучала музыка и пары соединились в медленном танце.
Взгляд Вики упал на парня, скромно стоящего в углу возле дверей. Далеко не атлет, скорее ботаник. Вика не стала рассуждать и решила пригласить его. Она знала повадки спортивных парней, для которых секс был первой и последней целью в общении с женским полом. С умными мальчиками как-то общаться не доводилось. Это был шанс поближе узнать эту породу мужчин. Она подошла к юноше и решительно взяла его за руку. Их взгляды встретились и больше ничего не нужно было говорить.
Они молча переступали с ноги на ногу обнявшись в медленном танце.
— Меня зовут Илья, — сказал парень. Вика взаимно представилась.
Этот шаг сблизил их и пара уже более раскованно покачивалась в такт медленной мелодии. Вика прижималась к Илье пытаясь почувствовать его тело. Оно было весьма крепкое, невзирая на его «ботаническую» внешность. Она прислушивалась к биению его сердца и дыханию. Она чувствовала какое-то спокойствие в его объятиях. Ей хотелось, чтоб этот танец никогда не кончался, так ей было приятно в объятиях этого юноши.
Танец продолжался. Вика вдруг почувствовала что у Ильи начал вставать член. Он засмущался и попытался немного отодвинуться, но Вика решительным движением еще крепче прижала его к себе. Прикосновение напрягшегося члена возбуждало Вику все больше. Она почувствовала влажность в трусиках и сердце еее колотилось очень быстро. Илья прикоснулся губами к ее шее и этот жест еще больше ее распалил. А танец все еще продолжался. Сейчас Вика уже только и ждала, когда танец закончится, уж было невмоготу испытывать эту страсть, охватившую ее.
Музыка смолкла и зал наполнился гулом голосов расходящися участников вечера. Вика не выпускала руку Ильи из своей, давая понять, что она хочет, чтоб парень провел ее к дому хотя бы.
— Погоди минутку, — Вика бросила вопросительный взгляд на Илью. — Я мигом.
Вика забежала в туалетную комнату, быстро сняла трусики и засунула их в сумочку. Взглянула в зеркало, увидела распаленное свое лицо и поняла, что Илья ее дождется. Поправила прическу, платьице и выбежала в зал.
Илья все так же стоял у входа, высматривая Вику. Улыбнулся и они пошли вместе.
По дороге они молчали, но это был как бы внутренний разговор без слов. Через несколько минут они остановились у подъезда дома.
— Вот и пришли... — Вика вопросительно посмотрела на Илью и открыла дверь парадного. Они оказались в довольно простором подъезде с огромной лестницей. Вика потащила Илью в укромный уголок за лестницей и впилась в его губы. Илья ответил поцелуем и они еще несколько секунд были в объятиях страсти.
— Илья, я тебя хочу. — Вика умоляюще смотрела юноше в глаза. Бретелька платья сползла с плеча и Вика увидела взгляд Ильи, устремленный на ее обнажившийся краешек груди. Она приспустила вторую бретельку платья и осталась так стоять перед парнем. Ему видимо понравилось рассматривать Викины прелести.
— Ну что стоишь? — улыбаясь промолвила Вика, — Теперь твоя очередь.
— Илья расстегнул брюки и оттуда показался роскошный член, уже увеличившийся в размере и становящийся тверже.
Вика взяла руку Ильи и положила на свою грудь. Илья почувствовал как стучит ее сердце и затвердевают соски. Другой рукой она обхватила его член. Ей было знакомо прикосновение к мужскому члену. Это очень возбуждающе.
Вика опустила верх платья, обнажив грудь и сказала:
— Нравится? — Взгляд Ильи говорил сам за себя.
— Меня возбуждает, когда мужчина мастурбирует на мою грудь. Сделай это для меня... Пожалуйста.
Илья подошел к девушке, присевшей на боковой ступеньке, и начал неторопливо ласкать свой член. Иногда он прикасался им к соскам Вики, водил им по груди. Вика все возбуждалась, рука ее переместилась под платье между своих ног и она начала мастурбировать, чувствуя приближение оргазма. Сдерживала себя, чтоб не выдать голосом, ведь в подьезд в каждую секунду мог кто-то войти. Это еще более возбуждало ее. Влагалище наполнялось горячим соком и клитор был тверд как камешек и чувствителен. Как курок на взводе, готовый к выстрелу по мановению пальца на спусковой крючок.
Видя как Илья увлекся картиной происходящего, повлекла его под свод лестницы. Там приподняв подол платьица и выставив попку с сочащимся внизу входом, вставила твердый член Ильи куда следует.
— Давай же, — шептала Вика страстно. — Засунь его туда да поглубже. И не бойся, спускай в меня. Все будет норм.
Илья с методичной ритмичностью входил в распаленное влагалище Вики и потом вытаскивал обратно, и снова входил. Вика еле сдерживалась, чтоб не закричать, так хорошо ей было. Она отодвигала попку навстречу члену Ильи чтоб полностью насладиться его упругостью и пульсацией. Илья делал все умело чувствуя когда надо ускориться или наоборот замедлить движения. Вика глухо постанывала, давая понять, что уже скоро, уже будет вспышка страстного конца.
— Даа... Еще чуток...
Илья в последнее движения вобрал всю страсть и бурно излился пульсирующе струей прямо в Викино влагалище, почувствовав при этом силу его мышц в многократной их пульсации. Вика затихла на миг в расслаблении и Илья вынул член из Викиной дырочки. Еще несколько сокращений и струйка спермы потекла по бедрам. Вика кончила и была счастлива.
Тем временем Илья привел себя в порядок И Вика тоже.
Это был незабываемый момент, этот вечер Вика запомнила на всю жизнь как приятное воспоминание.
С Ильей она больше не виделась. Оказывается, он был в клубе случайно. Его попросили знакомые ребята настроить электронную аппаратуру для дискотеки. А в зал он зашел просто из интереса. Продолжать отношения они не хотели, лучше оставить воспоминание навсегда. Тем более что Илья собирался за границу как специалист, а у Вики были свои планы. Ну вы понимаете.

 --- Сестры --- (измена, минет, наблюдатели)

Этот рассказ о моей бывшей девушке и одном нашем сексе с ней. Было это порядка 8 лет назад, тогда я еще был ни в счет и никчемный.
Моя бывшая, К, обычная девчонка, избалованная родительским вниманием и беспечная с любого боку. Брюнетка среднего роста с маленькой грудью и неплохой жопой. Последнее время наш секс не особо ладился, да и отношения как-то тоже. Она начинала наглеть, пыталась отказывать в чем-то, в общем, начинала действовать на нервы.
В моменты особого затишья в наших отношениях, я нет-нет общался с другими девчонками, правда далеко это не заходило, обычно все кончалось мелким флиртом. Однажды, таким случайным перебором телок, я познакомился с ее сестрой Ж. Прикол был в том, что спустя неделю хорошего флирта, эта самая Ж выдает, ты мол знаешь, я сестра К и вот тебе пара доказательств... Это было стремно, с другой стороны, Ж дала понять, что не смотря на все эти качели я ей достаточно интересен, и мы продолжили сюси-муси... Ж, девочка с большим опытом и такими же ядреными титьками, полного третьего размера. На ее счету уже был десяток членов, так что опыт прослеживался в ее глазах однозначный.
Спустя месяц общения в интернете, она говорит, что собирается приехать в гости к сестре и можно, мол, всем вместе погулять. Я заменжевался, но согласился. Через пару дней мне звонит К и говорит, что приехала Ж, и хочет со мной познакомиться. Мы поехали в ресторанчик у знакомого молдаванина, выпили вина и поехали гулять по городу. Через час девчонок начало развозить (как мне казалось) и они предложили поехать куда-нибудь с ночевкой, потому что предки, не смотря на их возраст, будут злиться. Мы сели в такси и поехали в гостиницу в центре, сняли там двухкомнатный номер с балконом и хорошим видом, заказали пару бутылок шампанского, фрукты и всяких вкусняшек. Через 10 минут к нам пришел официант, принес заказ, мы распаковали новую колоду карт и начали играть в дурочка. К концу первой бутылке Ж предложила выйти на балкон, покурить, пока К, оставшаяся в дурочках, тасовала колоду.
На балконе мы разговорились о том, о сем, она задала пару вопросов про наши отношения, секс, спросила, чего мне не хватает с ее сестрой и минут через 15 мы вернулись в комнату. К, не дождавшись нас, уснула посреди постели. Мы не хотели ее беспокоить и пошли в соседнюю комнату, продолжить разговор. Проходя мимо постели, Ж резко обернулась и остановилась, и мы чисто случайно каснулись губами друг друга. После пары секунд поцелуя, она начала стягивать с меня футболку, затем штаны. Я расстегнул пуговицы на ее рубашке, ремень, молнию на брюках. В гробовой тишине, кнопка джинс издала щелчок и джинсы упали на пол. Она стояла передо мной без лифчика, в шикарной грудью и в одних трусиках... Я взял ее под задницу и потащил на кровать. Она сказала «Сделай со мной то, что она тебе не давала», я посадил Ж у стенки кровати, шлепнул членом по щеке. Ж, смотря в глаза, молча открыла рот и высунула язык. Я провел членом по языку туда-сюда и засунул голову ей в рот: такой теплый от алкоголя и сигарет... Она схватила меня за задницу и направила к себе в рот по самые яйца. Я продолжил трахать это слюнявое ведро еще минут 5. За это время она пару раз подавилась и миленько стонала, возбуждая меня.
«Я хочу твою задницу» — сказал я, но Ж была не так проста; она сняла трусики с одной ноги и указала пальцем на киску, идеально выбритую и мокрую, как-будто дамбу прорвало. Я вошел в нее, как в море... Влажная, текущая, но уже потасканная десятком других. Я поставил ее на четвереньки, так, что она смотрела в лицо своей спящей сестре, а сам встал сзади и продолжил игры. Секс разгорелся не на шутку, Ж стонала во все горло и рычала «дааа», как породистая сука. Я не рискнул лезть в ее очко без резины, которой не было под рукой, поэтому она села на задницу, ко мне лицом и начала дрочить мне сиськами, иногда облизывая член. Когда я почувствовал, что скоро близится, предложил ей кончить на лицо, она поддержала затею, уселась лизать яйца, пока я дрочил на ее лицо. Она продолжала мастурбировать и постанывать, что возбудило меня и разбудило К. Она открыла глаза и, офигевая от произошедшего, села прямо за Ж, как раз в тот момент, когда я начал спускать. Ж отлично лизала яйца, поэтому спустил я обильно, каждая капля нашла свой дом на лице у К: нос, глаза, губы, волосы — я залил ее целиком. К спалила меня, трахающим ее сестру, но мне было так кайфово, что кончив, я отправил Ж в рот еще стоящий член, доедать остатки похоти..

 --- Бывшая теща --- (куннилингус, минет)

Апрельский пятничный вечер создавал впечатление, что сейчас и не весна вовсе, а осень, причем поздняя. Ветер бил в лицо мелкими дождинками, что аж дух перехватывало. Я добежал до машины и плюхнулся внутрь. Часы уверяли, будто бы сейчас восемнадцать ноль-ноль, но небо закрыли черные тучи, потемнело, и создавалось впечатление, что уже глубокий вечер. Я растекся по сидению бесформенной субстанцией. Неделя выдалась сумасшедшей и сейчас хотелось только одного — это домой и спать.
Я так и уснул бы под размеренную симфонию работающего двигателя, если бы не телефонный звонок. Потряс гривой и посмотрел на дисплей — Ирина Сергеевна.
— Да! Здравствуйте Ирин Сергевна, — пробубнил я в трубку.
— Привет, Сереж... Чего у тебя голос такой? Ты спал?
— Нет, я с работы еду... Ну, то есть сейчас уже поеду. Разморило в машине чуть-чуть... — сказал я, подавляя нахлынувшую зевоту. — А вас, Ирина Сергевна, поздравляю с днем рождения... Ну, и желаю всего самого-самого... Вы уж извините, я говорить не мастак.
— Ой, спасибо! — зарделась моя бывшая теща «на том конце провода». — Помнишь, значит...
— Помню, конечно. Я и заехать хотел, поздравить, но думал завтра это сделать... Не хочу с Катей пересекаться лишний раз... Сами понимаете.
— Понимаю, но ты можешь и сейчас приехать, — выдохнула в трубку женщина. — Катьки здесь нет, так что не переживай, не встретитесь.
— Да я не переживаю, — протянул я, почесывая репу. — Через час-полтора нормально будет?
— Более чем! Давай, жду тебя! — и отключилась.
Я убрал телефон и закурил. Ехать-то совсем не хочется. Пятница, вечер, на дорогах сплошные пробки, да и погода шепчет. Еще надо домой заскочить, душ принять. И цветы хоть какие-нибудь купить. Ладно, делать нечего, раз назвался груздем — надо лезть в кузовок.
С Катериной, дочерью Ирины Сергеевны, мы познакомились еще в институте. Она перевелась на наш факультет на третьем курсе из другого ВУЗа. Познакомились, начали встречаться, переспали... Переспали как раз в квартире Ирины Сергеевны, где она нас благополучно и поймала за этим делом, но сильно не рассердилась. По окончании института мы с Катюхой без лишней помпы расписались и начали жить вместе в моей квартире, доставшейся мне от родителей.
Катька была девушка горячая, боевая, что мне в ней и нравилось. Но нравилось мне это только до свадьбы. Хотя вру, первые полгода были почти хороши, а вот потом началось... Потому как одно дело встречаться, пусть даже и каждый день, но совсем другое — жить вместе. Видимо задавил быт, моральные и материальные проблемы, борьба характеров и еще невесть что... В общем, не суть важно. Важно то, что еще год помучавшись в браке, мы с Катькой развелись, опять же не без грандиозного скандала. Короче, друзьями мы не остались, отношений не поддерживаем. Чего не скажешь в отношении Ирины Сергеевны.
Эта милейшая женщина с первых дней пропиталась ко мне какой-то материнской любовью и почти в любом споре с Катериной я чувствовал ее поддержку. Как настоящий миротворец теща после каждой нашей ссоры накидывала мосты между мной и Катькой, и если бы не она мы разбежались бы еще раньше.
С момента развода прошло уже два года, но мое общение с бывшей тещей не закончилось. Его стало в какой-то мере даже больше — поздравления с праздниками, всякими новыми годами и восьмыми мартами, не говоря уже о дне рождения. Ей надо с чем-то помочь — она звонит мне, мне надо что-то спросить — я звоню ей. К тому же, Ирина Сергеевна обладательница вполне себе красивой внешности, не худа и не полна... Но что более важно, это ее характер. Добрая, умеющая слушать и слышать, какая-то нежная вся, что ли... Не раз ловил себя на мысли, что если бы Катька была хоть на половину такой, как мать, то все у нас сложилось бы иначе. Ну да ладно. В конце концов, и с меня пятьдесят процентов вины снимать было бы неправильно.
Через час я уже стоял у нужных дверей с цветами и мучал кнопку звонка. Дверь решительно никто не открывал. Я уже собрался было уходить, как раздался лязг замка, дверь открылась и показалась голова Ирины Сергеевны:
— Привет, Сереж... Ты проходи, я скоро. Раздевайся пока, — и упорхнула вглубь квартиры.
Я вошел, скинул куртку, туфли.
— Ты проходи на кухню! — донесся из глубины квартиры звонкий голос. — Я после нашего разговора уснула... Я скоро!
Квартира у бывшей тещи была небольшая, двухкомнатная, но уютная — кухня, небольшой зал и спальня. Что еще надо, чтобы встретить старость... Я взял вазу с холодильника, впихнул туда букет, налил внутрь воды и водрузил ее на стол. На столе стояла пепельница, полная окурков, и бокал для вина. Не мудрено, что даму разморило, видать, вечер был полон алкоголя и никотина. Пичем никотин выступал в качестве закуски.
Из зала в кухню вполз кот по имени Кент, посмотрел на меня, как на говно, и принялся лизать яйца, показывая этим самым свое ко мне отношение.
— Ну давай, рассказывай, как у тебя дела. Я пока сварганю что-нибудь на стол. Ты ведь посидишь со мной? — заломила бровь влетевшая в кухню Ирина Сергеевна. Она переоделась в джинсы и водолазку, которые выгодно подчеркивали ее «выдающиеся стороны».
— Ну, во первых, с днем рождения вас, — сказал я, поподвигая вазу с цветами рукой в сторону именинницы. — А на счет посидеть... Я вроде как за рулем... Не планировал я надолго задерживаться.
— Грешно это, бросать старую больную женщину на произвол судьбы, молодой человек. — бывшая теща вдохнула цветочный запах. — Спасибо, Сережа. Люблю тюльпаны. Завтра ведь выходной. Если что, то я тебе и здесь постелю. Не чужие же люди. Или ты к даме сердца спешишь?
— Нет у меня дамы сердца, — я уселся за стол. — Поэтому никуда не спешу. Просто думал спать завалиться.
— Отоспишься еще, — сказала она, перетаскивая из холодильника на стол фрукты. — Мне бы твои годы, как говорится... Это я должна уже спать хотеть, а не ты.
Предпоследним штрихом на столе появилась бутылка вина, а последним — сама виновница торжества, но уже не на столе, а за столом.
После часа посиделок женщина порядком раскраснелась и щебетала практически не останавливаясь. Поведала мне обо всем том, что с ней случилось, пока мы не виделись. Да и для меня время полетело быстрее. Конец рабочей недели как нельзя лучше подходит для расслабона в обществе симпотичной женщины. И не беда, что эта женщина на двадцать лет старше. Заодно узнал последние новости о бывшей жене:
— Катька уж месяца два как связалась с каким-то не то корейцем, не то китайцем... В общем, чуть ли не к свадьбе дело идет. Но у нее и с прошлым, Стасом этим, дело тоже к свадьбе шло... Короче, я ее эти два месяца и не видела даже, а сегодня вот поругались с утра. И не посмотрела же, что какой-никакой, а праздник у меня... Вылила ушат помоев и ушла.
— Из за чего поругались? — поинтересовался я, уминая виноград.
— Все из за того же. Не нравится мне ее новый... — вздохнула Ирина Сергеевна. — Да ладно... Лучше расскажи, ты-то почему все один? Ладно я, старуха, сижу одна в день рождения...
— Бросте вы уже, Ирин Сергевна, старушкой-то себя называть. Вы женщина красивая, видная... — хрюкнул я, улыбнувшись. — Был бы я помоложе...
— Да ну тебя! — отмахнулась экс-теща, смеясь. — Аж в краску вогнал. Был бы он помоложе... Жарко даже стало.
Она встала и потянулась открыть окно, предварительно отдернув занавеску. Я же в это время в очередной раз оценил формы именинницы, благо было что оценить. Крупная попа на крепких ногах, вполне себе сносная талия... Добавь деку и получится гитара. И мне все больше и больше хотелось на ней поиграть. Обычно своих целей я добиваюсь, поэтому когда Ирина Сергеевна села обратно на свое место, я смотрел на нее уже совсем по другому. Конечно, я и раньше расценивал свою тещу как объект сексуального интереса... Когда еще с Катей жили я всегда тайком засматривался на нее, но никогда никаких поползновений не предпринимал. И не сказать, чтоб я сильно опьянел — что такое бутылка вина на двоих для здорового двадцатисемилетнего парня. Просто именно сейчас я ее захотел и не видел причин не попытать счастья. Видимо, что-то такое читалось в моих глазах, потому что бывшая теща, встретившись со мной взглядом, осеклась и спросила:
— Сереж, ты чего?..
— Да так, ничего... — ответил я, встав со стула.
Обогнув стол, я взял ее за руку и слегка потянув на себя, попросил:
— Ирин Сергевна, встаньте, пожалуйста.
Спавший на полу Кент поднял башку, почуяв неладное, а бывшая теща встала со своего места, недоуменно глядя на меня. Потом окинула взглядом себя:
— У меня что, с одеждой что-то не то?
— Да нет, с одеждой все нормально, — не отпуская ее руку, я приблизился к ней настолько, что ее пухлая грудь коснулась моей. Ирина Сергеевна замерла на месте, как вкопанная, глядя на меня широко распахнутыми глазами. Яростного сопротивления не было, поэтому я крепко прижал ее к себе и накрыл своими губами ее губы.
Быть отвергнутым я боялся мало, скандала я боялся еще меньше. В конце концов, все можно свалить на алкоголь, извиниться, уйти и никогда больше не попадаться ей на глаза. Но отвергнутым я не стал, и скандала тоже не последовало. Ирина Сергеевна обмякла в моих руках, правда отвечать на поцелуй тоже не спешила, все еще находясь в легкой прострации. Я же времени не терял, ощупывая руками пятую точку женщины, к тому же бывшая теща стала проявлять признаки жизни, начав отвечать мне на поцелуй и через полминуты мы с ней во всю сосались, наполнив кухню звуками сопений и причмокиваний.
Ирина Сергеевна отрвалась от меня и слегка уперлась мне в грудь руками:
— Ты что же это, соблазнить меня решил? — ее глаза уже заволокло пеленой возбуждения, а в голосе просквозили шальные нотки.
Я молча развернул мадам к себе спиной и схватился руками за пуговицу на ее джинсах. Руки у меня тряслись, поэтому проклятая заклепка, — или как ее там, — совсем не поддавалась. эротические рассказы Ирина Сергеевна (хотя, какая она уже Сергеевна) сама ловко справилась со своей застежкой и я потянул ее джинсы вниз по округлым бедрам. Это было не так то просто, но терпение и труд все перетрут — гласит народная мудрость, и не зря. Двацать секунд возбужденного пыхтежа и джинсы, вместе с трусами, были спущены по колени, а Ирина лежала грудью на столе прямо на винограде. У меня мелькнула мысль, мол, кирдык ее белой водолазке, но тут же улетучилась, потому что прямо передо мной белели мягкие ягодицы бывшей тещи.
Прелюдия Ирине не требовалась, она текла как испорченый смеситель, да и мне было уже не до предварительных ласк. Мой член на секунду показался из брюк, чтобы тут же спрятаться в горячей и влажной женской плоти. Ирина что-то неразборчиво промычала, а я заработал бедрами. Стол заскрипел, посуда на столе забрякала, виноград под грудью Иры почувствовал себя будущим вином, кот Кент почувствовал зависть.
Ирина, тихонько подвывая, вцепилась руками в края столешницы, смахнув при этом на пол две тарелки. Кошак, от греха подальше, дернул из кухни, а Ирина задрожала, зашипела, и видимо начала кончать. Быстро она, промелькнуло у меня в голове... Но это и к лучшему, что быстро, потому что я тоже уже был на пределе. Вид расплющивающейся от шлепков задницы сделал свое дело и я почувствовал что вот-вот кончу. Заметались в голове мысли — куда кончать-то... внутрь, или вытаскивать. Но Ира как будто поняла и, заикаясь, простонала:
— Сережа, в меня!... Кончай в меня... В меня можно...
Не успела она договорить, как уже была заполнена до краев моей спермой, которой и правда было много. Месячное воздержание дало о себе знать... Я поцеловал ее в плечо и упал на стул, откинувшись на спинку и тяжело отдуваясь, как после стометровки. Ирина вытащила откуда-то полотенце и бросив его на свой табурет села на него сверху, что бы не заляпать все семенем. Мы посмотрели друг на друга. Ирина облокотилась на стол и сказала:
— Блин, ноги трясуться... — и посмотрела на меня долгим взглядом. — Ну и что мы с тобой сейчас наделали?
— А ты разве не знаешь как это называется?
Ира задумчиво протянула:
— Странно слышать как ты меня на «ты»...
— Я могу и дальше «выкать», Ирина Сергевна. Не вопрос. — сказал я, натягивая обратно скатившиеся вниз во время акта брюки. — Но вряд ли это целесообразно.
— Да нет уж, какое тут «вы»... — вздохнула Ирина. — Пойдем, что ли, покурим?
Ира ушла в ванную, а я вышел на балкон. На часах было слегка за полночь. Прохладно, но оно и к лучшему. Тучи уже разошлись и с темного неба вниз смотрели тусклые редкие звезды. Под балконом, во дворе Ириного дома, рядом с моим «фокусом», стояла черная машина, из которой негромко доносилась музыка. Я закурил, облокотившись на парапет. Машина тронулась и тихонько скрылась за углом соседнего дома.
Ирина встала рядом со мной. Она была в халате, видимо, уже приняв водные процедуры. Стоило ей коснуться меня своим предплечьем, как мой боевой товарищ в штанах тут же проснулся и начал наливаться кровью. Я выкинул недокуренную сигарету и приобнял ее за талию. Коснулся губами ее шеи.
— Я смотрю ты уже по-домашему, в халатике, — хмыкнул я, уткнувшись лицом ей в волосы, пахнущие каким-то цветочным ароматом.
— Ну да, — улыбнулась Ира. — Не ходить же мне с мокрыми ногами. Или я в халате тебе не нравлюсь?
— Нравишься, — я развернул ее к себе и поцеловал. Ирина раскрыла губы, пропуская к себе в рот мой язык.
Она обхватила руками мою спину и страстно отвечала на поцелуи, прижимаясь ко мне всем телом. За все то время, что я ее знаю, никогда не видел с ней мужика. И Катя никогда не рассказывала об этом. У меня было убеждение, что Ирина Сергеевна всегда была одна. Это странно, потому как женщина она, для своих лет, очень даже вкусная... Может это и было правдой, потому что накинулась она на меня как коршун на добычу. Осыпала мое лицо градом мелких поцелуев и на секунду оторвавшись, сбивчиво сказала:
— Сто лет не целовалась на балконе... А минет на балконе и все двести не делала.
Хитро улыбнувшись и сверкнув чертенятами карих глаз, она присела передо мной на корточки и принялась расстегивать ремень. Пара секунд и член в полной боевой готовности перекочевал в теплоту Ириного рта. Ее голова быстро задвигалась туда и обратно по стволу члена, стараясь принять его поглубже. Не сказать, чтоб Ирина Сергеевна отлично делала минет. Ее дочурка, например, в этом деле была по моему личному рейтингу вне конкуренции. Бывшая теща брала страстью и старанием, но все же постоянно сбивалась, пуская пузыри, и царапала зубами возбужденный причендал. Я решил взять быка за рога, то есть Ирину голову в свои руки, и тогда дело пошло веселее. Старался глубоко не просовывать и резко не двигаться, бедная Ирина Сергеевна и так уже изошлась слезами и соплями, но стойко сидела в неудобной позе, открыв рот и принимая внутрь не самых малых размеров член. Я вытащил его наружу, что бы Ирина хлебнула воздуха, чем она тут же и воспользовалась. Провел головкой по подбородку и губам, размазывая по ее лицу стекающую слюну и снова ткнул его Ире в губы. Она тут же заглотила ствол по новой и все началось сначала. Через несколько минут я почуял приближение оргазма и уже не заботясь о своей любовнице стал вколачивать себя ей в рот почти на полную длину. Ира закряхтела, а я выстрелил в ее горло мощным зарядом спермы. Второй заряд уже улетел куда-то на стену, потому что Ира вырвалась и, сидя на полу, кашляла как чахоточная.
Я присел рядом и положив руку ей на плечо, виновато сказал:
— Ир, изини... Я, по ходу, не расчитал силы немного...
— Да брось, — все еще сопя, откашливаясь и вытирая рот рукавом, вымученно улыбнулась Ирина. — Все хорошо, Сереж... Тебе понравилось?
— Конечно. Очень. — уверенно кивнул я и провел осторожно пальцем ей по подбородку, стирая с него остатки слюны и спермы.
Ирина Сергеевна не роптала и не жаловалась, желая доставить мне удовольствие, а я довольно грубо поимел ее в рот. Неблагодарной скотиной я быть не любил, поэтому взял ее за руку и потянул с балкона:
— Пойдем...
Я втащил ее в спальню и стал расстегивать халат. Под халатик Ирина, естественно, ничего уже не одела и когда он улетел в угол комнаты она предстала во всем своем великолепии, скрытом от меня только полутьмой. Из соседнего зала через дверь проникал тусклый свет, в котором были видны очертания ее крупной груди. Я засосал в рот ее большой сосок, одновременно обнимая руками мягкую попу и сжимая в ладонях ягодицы. Ирина громко дышала пока я ртом обследовал ее груди. Усадил ее на кровать и включил в комнате свет. Ирина инстинктивно прикрыла рукой грудь:
— Не включай...
— Темнота друг только молодежи. — Не согласился я, и встав перед ней на колени, несильно толкнул ее спиной на кровать. Она растянулась на спине и развела ноги в стороны.
Подхватив ее под коленки я завел их вверх и немного в стороны и прередо мной предстали обе ее дырочки. Лобок и набухшие мясистые половые губы Ирины Сергеевны были густо усеяны черными волосами. От влагалища волосы уходили вниз, к анусу, который тоже был в волосках, но уже намного менее густо росших. Меня это никогда не отпугивало, я люблю женщин как заросших, так и гладковыбритых. Наклонился и провел языком по расщелине между половых губ. Ирина легко вздрогнула и закрыла лицо рукой. Найдя языком клитор, я прижался к нему губами и отпустил Ирины ноги. Сильнее стал теребонькать клитор, посасывая его. Ира задышала громче и напряглась, стараясь развести ноги шире. Несколько минут я уделял внимание только клитору, пока Ира не начала еле слышно постанывать. Увлекся, подбадриваемый стонами Ирины и не заметил как сзади ко мне подобрался Кент и цапнул меня за ногу.
— Блядь, уйди, сучонок! — прорычал я и кинул в кота подушкой. Тот с шумом ретировался.
— Ты чего там? — простонала Ира.
— Да так... — ответил я и вернулся к начатому.
Все сильнее и быстрее я старался елозить ртом и языком по влагалищу женщины то проникая поглубже внутрь, то возвращаясь губами к клитору. Большим пальцем правой руки гладил заднюю дыроку Иры, которая тоже была и в ее соке и в моей слюне. У меня уже начало сводить челюсть и правое запястье, как Ирина резко выгнулась и прикусив свою руку, кончила, протяжно завыв. Она обхватила мою голову ногами и крепко сжала. Мышцы ануса расслабились и мой палец на всю фалангу проник ей в задний проход, а я все продолжал посасывать ее клитор, только уже сбавляя темп. Ирина разжала ноги, которые безвольно свесились с кровати на пол, и обмякла.
Я же наоборот, только возбудился, и не теряя времени даром, скинул с себя остатки одежды и забрался на нее сверху, закинув ее ноги себе на плечи. Член, как нож в масло, провалился в мокрую щелку. Ирина Сергеевна открыла глаза и обхватила меня за шею, притягивая мою голову к своей груди. Было неудобно и она чуть не свернула мне шею в порыве страсти, когда начала практически сразу кончать. Видимо с доведением ее до оргазма сложностей не возникает никогда, подумал я, вколачивая в нее свое достоинство по самые помидоры.
Ира успела кончить еще раз к тому моменту, как соргазмировал и я, излив в нее весь запас. Не беда, запаса много. Шутка ли, месяц без бабы... Только вот как залетит моя Ирина Сергеевна, вот будет весело, подумал я, скатываясь с нее и раскинувшись рядом на спине.
— Ты не переживай, не забеременею... — отдуваясь сказала Ира. — У меня трубы перетянуты.
Она мысли, что ли, читает?... Второй раз уже за вечер... Хотя, чего тут читать, немудрено и догадаться.
Ира обняла меня и закинула сверху на меня ногу. Я тоже приобнял ее и она уткнулась мне в грудь носом...
Разбудил нас настойчивый звонок в дверь. Я еще ничего не понял, как Ирина спрыгнула с кровати в чем мать родила и заметалась по комнате в поисках халата.
— Ждешь кого?... — спросони промямлил я.
— Да кого я жду, — прошептала Ирина. — Это Катька!
— Не открывай. — я плюхнулся обратно на кровать.
— Сереж, вставай! — бубнила Ира. — Одевайся! Она так и будет трезвонить!
— Да пусть трезвонит, — я протянул руку и, взяв ее ладонь, потащил к себе в постель. Но Ирина Сергеевна вырвалась и продолжала стенать:
— Сережа, одевайся... Господи, что теперь делать-то...
Видя, что у моей Ирины началась паника, — пока еще легкая, — я встал рядом с ней и, взяв ее за плечи, твердо сказал:
— Ира, перестань! Сейчас я оденусь, не волнуйся. Ты только не забывай, что ты ничего своей дочери не должна. И я тоже. Все, хватит паники. Одеваюсь, можешь открывать. В любом случае, главное не парься! Я, как говорится, с тобой. Можешь на меня расчитывать в любой ситуации. Слышишь меня?
Я заглянул ей в глаза. Она посмотрела на меня уже более осмысленно и, вроде как, немного пришла в себя.
Пока я одевался, к звонкам в дверь добавились звонки на Ирин телефон. И точно, Катька. Да и кто еще так бесцеремонно может нарушать чужое пространство кроме Катерины. Это у нее в крови.
Когда я уже застегивал рубашку, услышал Катькины крики из прихожей. Значит все-таки прорвалась внутрь.
— Ну и где он?! — послышался голос Катерины. — Чего мне, в шкафу его искать?! — продолжала орать она, распахивая дверь в спальню.
Катька смотрела на меня не мигая, только левый глаз чуть дергался от злости.
— Зачем искать? — ответил я словами из старой комедии. — Я здесь стою, всем видно.
За спиной Катерины я увидел как Ира прошмыгнула в кухню. Сейчас если оставить ее одну, то Катька ей все нервы вынет.
— Че ты орешь с утра пораньше? — спросил я, подойдя к бывшей жене вплотную.
— С какого утра?! — взвизгнула фурия. — Почти одиннадцать дня уже! Скажи, ты че, совсем охренел? Ты че тут забыл? Не, я не поняла, вы совсем охуели? Всю ночь твой драндулет во дворе! А если у меня еще и бабушка была бы, ты и ее бы трахнул?!
Она начала наступать на меня, толкая в грудь, но я перехватил ее руку, сильно сжал запястье и, прижав ее к стене, тихо сказал:
— Если ты не заткнешься, то я и дядю твоего выебу. Если имеется в наличии. Тебе никто ничего не должен и нечего истерики закатывать. Лучше всего тебе сейчас свалить, а завтра попросить у матери прощения. Но это вряд ли, тебе же по хуй на все.
Она долго молча смотрела мне в глаза, все так же дергая глазом, после чего вырвала свою руку из моей и убежала на кухню к матери. Я перевел дух и отправился следом. Навстречу мне вышла Ира и вывела меня в коридор.
— Сереж, ты сейчас иди, — сказала она, глядя на меня совсем растерянно. — Она просит, чтоб ты ушел. Ты и правда иди... Нам надо поговорить с ней. Видишь же, какая она... Я позвоню тебе, обязательно.
— Точно все нормально? — спросил я. — Ты побойчее с ней, а то она уже на шее у тебя едет.
— Да, точно все нормально. Ты иди... — повторила Ирина. — Спасибо тебе за сегодня. И извини...
Я вышел из подъезда, закурил на крыльце. Рядом с моей тачкой стояла черная бэха. Видимо ее я сегодня ночью с балкона и видел. Они чего тут, всю ночь, что ли, катались? У Катюхи точно крыша протекает. Странно, что она ночью не ворвалась, прервав процесс. Других дел, что ли, нет...
Я прошел мимо бэхи, стараясь не смотреть на нее. Да и все равно ничего не увидел бы — стекла тонированы наглухо. Сел за руль, запустил двигатель и посмотрел на окна на третьем этаже. Вот такая вот выдалась пятница с переходом на субботу... Докурил сигарету, затушил ее в пепельнице и уже хотел ехать, как из подъезда выскочила Катерина. Она подошла к БМВ, наклонилась к окну со стороны водительского места, видимо что то сказав чуваку за рулем, и постучала в окно моей машины. Я слегка приспустил стекло.
— Дверь открой, что-то скажу! — требовательно вякнула бывшая. Открыл. Она забралась внутрь. — Сергуня, ты как был мудак, так и остался. Чтобы я тебя больше рядом с матерью не видела! Понял?
Пока она говорила на свет божий из своей машины выполз ее ебарь, — не то кореец, не то китаец, — и встал чуть сбоку от капота моего «фокуса».
— А этот хуй чего вылез? — кивнул я на него. — Для твоей моральной поддержки или для моего устрашения? Так не страшно ни пизды. Все, вали из машины.
— Мудозвон! — взвизгнула Катерина.
— Все, говорю, бывай, — я наклонился через нее и открыл дверцу. — Попутного ветерка тебе с ближайшей помойки.
Бэха, взвизгнув покрышками, сорвалась с места и увезла в своем чреве двух горемык. А я снова взбежал по лестнице на третий этаж и позвонил в Ирину дверь.
Она открыла мне и отступила вглубь, пропуская меня внутрь. Глаза у нее были на мокром месте. Я обнял ее и она доверчиво прильнула ко мне, прижимаясь покрепче.
— Много Катька тебе наговорила?
— Не очень... — шмыгнула Ирина носом. — Но наговорила...
— Плюнь. Лучше собирайся.
— Куда? — она вскинула на меня заплаканные глаза.
— Куда-нибудь. Прогуляемся, подышим. Не хочу тебя одну оставлять. Сегодня ночуешь у меня. И завтра тоже. А дальше — как захочешь.
Ирина крепче прижала меня к себе и снова тихонько шмыгнула носом...

 --- Бесенята в глазах --- (наблюдатели, случай, студенты)

 Часть 1
Алина, как гостеприимная принимающая сторона и до кучи именинница вилась вокруг нас, аки пчелка, не переставая жужжать и не позволяя нам даже на секунду соскучиться. Удивительно, но у моей дальней-предальней родственницы (о таком родстве говорят: «седьмая вода на киселе»), а по сути, моей подруги, было очень мало друзей, кого она могла бы пригласить на День рождения. И это при ее-то компанейском характере! Не даром говорят «Чужая душа — потемки».
Алина жила с родителями в огромной по моим плебейским меркам четырехкомнатной квартире. В свои двадцать лет она успела закончить второй курс университета, повстречаться с несколькими молодыми людьми и всех их послать, куда Солнце не светит. Да, для серьезных отношений моя четвероюродная (кажется так) сестренка еще не созрела, зато погулять могла знатно! И внешностью ее природа наделила щедро. Наверное, она, природа, то есть, до сих пор гордится этим своим произведением. Стройная, с выдающимися со всех сторон, но упругими и фигуристыми выпуклостями, Алинка, где бы она ни появилась, неизменно являлась причиной обильного слюноотделения у мужчин и шипения, больше похожего на змеиное у женщин.
Если не считать родственников, которые приехали скорее не для того, чтобы поздравить именинницу, а чтобы жахнуть триста-четыреста грамм коньячку на душу населения с ее папой, гостей у Алины собралось не так, чтобы много. Всего я насчитал четверых, если не считать меня: Первый — Витек, верный и преданный поклонник Алины, которая благосклонно принимала от него все знаки внимания, пользовалась его помощью в любой ситуации и держала парня во френд зоне за высоченным забором. Надо бы пожалеть товарища, но если уж ты думаешь исключительно тем местом, которым природа завещала не думать, то будь добр, тяни этот геморрой на себе и не чирикай.
Еще была пара моих старых знакомых, Кирилл и Настя. При чем, когда я говорю «пара», я имею в виду именно то, что пришли эти «неразлучные» вместе. Да и в последнее время они в принципе редко ходят по отдельности, а история их отношений — вообще поэма (для тех, кто знает настоящую их подноготную), и совсем другая история. Скажу только, что узнав ее, я стал относиться к Киру с особым уважением, этот парень вполне его заслуживал.
Четвертой была незнакомая мне девушка с не очень длинными черными волосами, свободно спадавшими чуть ниже хрупких тонких плеч. Ростом она была ниже среднего, хотя и заметно выше нашего рыжего чуда, Насти.
Алина встретила нас во дворе. Предполагалось, что мы все вместе зайдем к ней домой, поздороваемся со старшим поколением и юркнем в комнату виновницы торжества, безобразия нарушать. Родители Алины, конечно, люди на редкость демократичные в плане вечеринок, однако, в последствие, пару бутылок «Олимпа» Витек таки пронес в дом тайно, то ли по привычке, то ли уже по традиции.
Сентябрь только-только начал вступать в свои права, и на улице все еще было тепло, отличная погода, солнце светит, духоты нет, дождя тоже. Все одеты легко. Алина сияет в шикарном платье, и реакция на ее появление у всех разная: Витек стучит челюстью о грудь, Настя в восторге любуется подругой, Киру, как я понимаю, пофиг, но выражает уважение. А я просто не знаю, как на эту красоту неописуемую реагировать! Знаете, когда у терзаемого сомнениями персонажа на плечах появляются ангелок и бесенок и начинают промывать бедняге мозги? Вот что-то подобное случилось и у меня.
— Куда встал?! Да как тебе не стыдно? Она же твоя сестра!
— Ой, насмешил! Четвероюродная! Да копни по всему миру, так большинство людей друг другу родственниками окажутся. Что теперь, всемирный целибат принимать?! Бром всем миром в обязательном порядке пить?
— Да что ты понимаешь? Тебе бы только оргии устраивать, больше вообще ничего не интересует!
— Ты когда чушь городишь, хоть диктофон включай, потом мне подаришь, буду в минуту кручины проигрывать.
И так далее, и тому подобное. Словом, утопая во внутренних противоречиях, я очнулся только тогда, когда сестренка несильно постучала кулачком мне в лоб, как в дверь.
— Войдите, — машинально брякнул я.
— Знакомьтесь, — Алина, в восторге от моей и своей выходки и наслаждаясь почти всеобщим хохотом, подтянула за локоть к себе поближе отчаянно стесняющуюся девчонку, — моя одногруппница и лучшая подруга Наташа.
— Дима, — промолвил я, несколько растерянно протягивая руку. Наташа, еле-еле оторвав взгляд от пола и слабо улыбнувшись, положила свою ладошку в мою руку и ответила на пожатие. На первый взгляд, ее можно было назвать серой мышкой. Неуверенная в себе, молчаливая, глаза постоянно — в пол. Но уж если эти глаза (нет, не глаза, глазища!) вдруг останавливались на моей персоне — меня натурально било током. Я во второй раз пораженно застыл, благо, моих скудных на тот момент умственных способностей хватило отпустить руку Наташи. Ах ты ж, блин горелый, что за взгляд! И улыбка. Наверное Джаконда, увидев эту улыбку, с громким плачем спряталась бы где-то в темном углу и там же удавилась бы от зависти. Легкая, едва заметная и невообразимо милая, и... и, наверное, чуть-чуть ироничная. Скромное черное платьице немного ниже колен отлично сидело на ней и потрясающе шло. Как и туфельки на не слишком высоком каблуке.
У многих, наверное, создалось впечатление, что это пишет какой-то восхищенный юноша, который и с девушками-то ни разу не встречался. эротические рассказы Все время он замирает от восторга, находится в сомнениях, возбуждается от одного взгляда на красивую фигуру... Ребята, вы почти угадали. Одно «но»: подобный случай — отнюдь не характерный для меня, так уж совпало, такая уж подобралась компания. Да и случай может быть, далеко не уникальный если бы не...
Поздоровавшись с родителями и поздравив их с Днем рождения дочери, мы быстренько ввинтились в комнату Алины. Накрытый стол с салатами, нарезкой и остальными грибочками и селедочками ждал нас там.
— Да, такое великолепие грешно есть помимо водки, — выдохнул наш начитанный Кир, а Витек радостно закивал и жестом фокусника явил взорам голодных друзей вышеупомянутые две бутылки водки.
— Я — вино! — поспешила откреститься Алина, а Наташа только солидарно мотнула головой.
— Меньше нас — больше нам! — сделал мудрый вывод Витек и бодро стал разливать сорокоградусную по рюмкам.
— Мне компотика налейте, — попросила Настя, — у меня сухой закон.
От этого заявления мои брови полезли наверх. Это у Насти-то сухой закон! Нет, малая алкоголичкой не была ни в коем случае, но по большим праздникам вполне могла зажечь всем на зависть, поэтому я удивленно глянул на Кирилла. Тот лишь важно прикрыл глаза, мол, да, есть причина. Потом расскажу, дружище. А я прикинув варианты, сложив два плюс два, пришел к выводу, от которого мои несчастные брови пригрозили вовсе переехать на затылок. Вот оно что, Михалыч! Ну-ну!
Пошли тосты с дарением подарков. Каждый вставал и по старинной традиции толкал речь о непревзойденных достоинствах виновницы торжества, с пожеланиями ей всякого и разнообразного. После Алина получала подарок, а все остальные, кроме Насти — очередную дозу горячительного.
Время летело быстро, закуски были великолепны и сметались со столов с завидной быстротой. Потом мы вкусили горячее, но уже без прежней инициативы, все уже наелись, а некоторые и напились. Когда мы с Витьком в крайний раз выходили курить, я заметил, что парень уже в дрова и нуждается в перерыве.
К тому времени в «детской» уже во всю играла музыка. То быстрая, то медленная. Наташа во время танцев немного разговорилась, но, конечно все темы были отвлеченные: погода, кино, новости. Да и странно было бы, если б она стала открывать душу первому попавшемуся парню. Я, собственно, этого и не ждал. Мне было просто хорошо с ней. Танцевать и говорить о всяких пустяках.
Спустя еще некоторое время засобирались домой Настя с Кириллом. Во время праздника Кирилл полностью подтвердил мою догадку о Насте. Да, они ждут маленького. «Здорово! « — от чистого сердца восхитился я и пожал другу руку.
А еще чуть позже неожиданно подали чай! В смысле, это Витек, не рассчитав сил в питии, решил поговорить с Алиной по душам, после чего был мягко послан тоже не самой трезвой на балу девушкой и, шатаясь, стал обуваться.
— Ну и куда ты собрался? — уперла руки в бока виновница торжества и ухода гостя, — половина двенадцатого ночи, а ты на другом краю города живешь! Разувайся, давай! Не пори горячку!
— Да иди ты, королевна, — вдруг неожиданно для всех и даже для самого себя тихо пробурчал Витя. То есть это он думал, что тихо. Несколько секунд Алина стояла с раскрытым ртом, а отверженный влюбленный, тем временем, с громким хлопком закрыл за собой дверь.
— Ну и катись, — тяжело вздохнула девушка и обернулась к нам с наигранной улыбкой, — ну, что стоим, у нас еще море вина, фрукты и очень вкусный сыр есть! А потом спать ляжем, места на всех хватит, две комнаты в этом доме сегодня наши!
И фрукты, и сыр действительно оказались вкусными. Вино пошло без особых страшных последствий, так как на водку я сильно не налегал, львиная ее доля Витьку досталась, а я так, во рту, как говорится, навонял. Однако вино — напиток коварный, и меня все-таки немного зацепило хмельком. Нет, я не ползал под столом, не навещал белого друга, все было чинно, благородно, но какое-то общее напряжение отпустило, я расслабился. На сон нам выделили две довольно широкие гостевые кушетки в соседней с Алиной комнате. Пока Наташа переодевалась, я сходил в ванную комнату и как мог в таких условиях освежился. Не люблю немытым в постель ложиться. Гости уже пару часов, как разошлись, а родители Алины легли спать.
Когда я вернулся в комнату, Наташа уже тихо посапывала, отвернувшись к стене. Я скинул с себя верхнюю одежду и в одних трусах нырнул под одеяло на своей кушетке.
Проснулся я чьей-то попытки посягнуть на мое личное пространство. Пока я подключал сознание к окружающему миру, нарушитель, а точнее нарушительница уже удобно пристроилась у меня под боком и страстно обняла, проникнув горячим язычком мне в рот. Сопротивляться такому напору не было ни сил, ни желания. А тем временем ладошка моей гостьи скользнула вниз и ловко спустила с меня нижнее белье, освободив уже торчком стоящий член. Вслед за тем, эта же ладошка крепко сжала его и начала двигаться вверх-вниз. Я громко выдохнул.
— Тише, Наташку разбудишь, — от этих слов по моей спине пробежал холодок. Наташку разбудишь?! А кто тогда возле меня лежит, точнее, уже на мне? Черт, да это уже и не вопрос вовсе! Вариантов-то осталось немного. Алина (а кто же еще?) без предисловий, без прелюдий села на мой кол и стала медленно, как в танце, раскачиваться на нем. Глаза, наконец привыкли в темноте, и я увидел роскошную грудь Алины, которые незамедлительно начал ласкать. Честное слово, тот факт, что меня оседлала моя родственница, пусть и очень дальняя, никак меня не останавливал. Она была идеальна! Грудь соблазнительно качалась в такт движений Алины, девушка выгнула спину и всем телом опустилась на меня, обхватив руками мою бедовую голову и прижав ее к своему бюсту. Как только я охватил губами ее сосок, прекрасная именинница сладострастно всхлипнула и заметно прибавила темп.
Разные мысли, растерянные и совершенно неуместные закружились в голове. Это что же, у моей «дальнеродственной» сестренки тоже на плечах ангелок с чертиком сидят? Уж, скорее всего два чертика!
В первый раз мы кончили быстро, сначала она, потом, через полминуты — я. Алина тихонько застонала, задрожала всем телом и через пару секунд блаженно улыбнулась. Соскользнув с моего торчащего органа, она взяла его головку в рот и стала надрачивать его одной рукой. С каждой струей семени, бившей ей в горло, она стонала все громче и громче.
Когда нас отпустило, Алина легла на мое плечо и заглянула мне в глаза.
— Почему? — спросил я. Вопрос был, наверное, слишком расплывчатым, но девушка поняла меня правильно.
— Ты даешь, — с мягкой улыбкой также расплывчато сказала она, — знаешь, большинство мужиков, с которыми я встречалась, только брали, а ты даешь. Женщины такое сразу чуют. Это во-первых, а во-вторых, у меня мужика не было уже четыре месяца.
— Ага, то-то тебя нахлобучило так, что чуть не закричала, в свою очередь улыбнулся я, — благо, Наташу не разбудили.
— Разбудили, — лукаво шепотом проворковала Алина, — она уже давно не спит.
Хозяйка дома потянулась и включила ночник над нами.
— Натаха, хватит притворяться зимней медведицей, просыпайся!
Я вздрогнул и повернул голову в сторону Наташиной кровати. В скупом свете ночника из-под одеяла на меня смотрели огромные черные глаза, в которых явственно плясали шаловливые бесенята.

 Часть 2
— Бегом в душ! — приказала Алина, — тихо только, «на мягких лапках», а то родителей разбудишь. И я пойду, дыхание освежу.
Я, не отводя взгляда от глазищ Наташи, продолжающих смотреть на нас из-под одеяла, осторожно встал с кушетки и направился в ванную комнату. Дабы не испачкать нижнее белье, я оное одевать не стал. «Вот будет весело, если сейчас столкнусь с кем-нибудь из Алининых предков», — пришла в голову неожиданная мысль. Неслышной тенью за мной в ванную прошмыгнула Алина и, слегка оттолкнув меня от душевой, безапелляционно заявила:
— В очередь! Сначала освежаются дамы!
— Так один другой не помешает, — я шутливо выпятил голую грудь и попытался влезть вслед за хозяйкой.
— Сдурел? А если родители проснутся и заглянут сюда?!
— А если ты будешь в душе, а я рядом буду стоять голый, ситуация как-то изменится? — поинтересовался я.
— Короче, жди, — не найдя других аргументов, Алина просто закрыла передо мной дверь душевой, — я быстро.
К моему удивлению, «сестренка» действительно справилась за несколько минут и, выйдя из кабинки, она пропустила меня к душу. Но только я включил воду, дверца снова открылась, и Алина скользнула ко мне. Прежде чем я успел что-либо сказать, она уселась на корточки и мой член был тут же изловлен шаловливыми губками, после чего обласкан горячим язычком и почти целиком проглочен. Не знаю, чего мне стоило не возопить от удовольствия. Продолжалось, однако, это не долго. Алина выпустила моего «дружка» из сладкого плена и, муркнув что-то наподобие: «я жду в своей спальне, там и кровать просторнее, и от родительской комнаты дальше, не задерживайся», тихой кошкой ушуршала из ванной комнаты.
Задерживаться?! После такого-то?! Как бы не так! Я успел только немного освежиться, чтобы не потерять приобретенной стараниями именинницы твердости. На всякий случай натянув на себя трусы и футболку (кто знает, может наши передвижения по квартире все же кого-то разбудили), я устремился в комнату, где меня ждала вторая часть марлезонского балета.
Признаться, со всей этой чудной помывкой я как-то забыл про еще одно действующее лицо, которое в момент нашего с Алиной отхода в душ и не думала спать. Тихонько открыв дверь в комнату, я зашел внутрь, прикрыл дверь и лишь потом осознал, какую «картину маслом» наблюдаю.
На широкой кровати на спине лежала Наташа в костюме Евы. Ее небольшой аккуратной грудью вплотную занялась хозяйка квартиры, лежа рядом и теребя языком соски подруги, то левый, то правый. Бессовестная рука Алины покоилась на промежности Наташи, ну как покоилась, изо всех сил старалась доставить последней удовольствие. И, надо сказать, у нее это получалось. Наташа, как могла тише постанывала, двигая бедрами, впрочем, судя по всему, до оргазма ей было еще далеко и...
— Ну, и чего ты уставился? — вопросила меня оторвавшаяся от дела Алина — помочь не желаешь? Нам помощь очень не помешает. Да иди уже сюда, не позорь меня перед подругой!
Вы когда-нибудь видели, как девушка смущается сквозь сильное возбуждение? Когда и так румяное личико краснеет еще сильнее, а дыхание ее учащается до совсем немыслимого темпа. Словом, такое смущение может на порядок усилить желание как у мужчины, так и у женщины. У нас был именно такой случай.
С каждым толчком Наташа все сильнее извивалась подо мной, и чтобы не спалиться, Алина зажала ей рот ладошкой. Мало ли, крикнет! А чуть позже, возжелав совместить приятное с полезным «сестренка» отняла руку и взобралась на подругу сверху, предоставив ей себя для оральных ласк. Это сработало, хотя и ненадолго. Наташа снова начала стонать, теперь все громче и громче. Ее влагалище крепко сжало член и стало сокращаться: девушка начала бурно кончать. Почувствовав это, и осознав, что мы на грани грандиозного шухера, Алина надавила писей на рот Наташи, крепко его заткнув.
— Чшшш, — прошипела именинница, сама сотрясаясь от толчков оргазма, — разбудишь же всех!
Сдавленное урчание было ей ответом, а у меня чуть не потемнело в глазах. рассказы эротические Наташа, придавленная к подушке кончающей подругой, не найдя другого способа изъявить свои ощущения, крепко сомкнула ножки у меня на пояснице и изо всех сил прижалась ко мне. Тут потекло и из меня. А кто бы сдержался в такой ситуации?! Правильно, никто.
— Она заснула, — прошептала Алина, глядя на одногруппницу, — шутка ли, первый в жизни настоящий оргазм. Она как раз недавно жаловалась.
Мы успели немного отдышаться и лежали по бокам от Наташи с блаженными улыбками.
— Слушай, если у тебя еще есть силы, отнеси Натаху в гостевую комнату и прыгай ко мне. Я еще не насытилась. И в душ можешь уже не ходить, белье я давно уже сама стираю, так что не запалимся.
— Будет сделано, — я чуть ли не отдал Алине честь. Потихоньку взял Наташу на руки и отнес ее на кушетку.
Что было дальше, помолчу. Несмотря на то, что предыдущие два захода изрядно меня утомили, Алина таки смогла изыскать в моем организме резервную порцию сил. Заснули мы перед рассветом, естественно в разных постелях.
А на утро... На утро зазвонил домашний телефон. Родители Алины разошлись по работам. Сама она, разбуженная этим звонком, подняла трубку и обменялась несколькими встревоженными словами с собеседником.
— Витек домой не пришел, — упавшим голосом выдавила Алина, положив трубку телефона.

 Часть 3
Это окончание рассказа. Третья глава получилась быстрее. Прошу высказывать конструктивную критику :)
Да, новый день начался, не ахти как! Алина прозванивала всех знакомых, к кому Витек мог хотя бы теоретически забрести в гости, излить душу и еще одну-две бутылки. Мы же с Наташей, растерянные, сидели в креслах и просто не знали, чем мы можем помочь хозяйке дома. Мобильники тогда были еще далеко не у всех. Например, ни я, ни Витек не состояли в этом клубе «омобиленных». Оставалось только уповать на удачу и обзванивать общих приятелей.
Однако время уходило, а результат оставался нулевым. Алина уже стала поговаривать о походе на поиски (уж и не знаю где и как она собралась искать Витю), как раздался звонок в дверь. Сестренка ринулась открывать, а в глазах Наташи, как мне показалось, промелькнули знакомые бесенята.
«Ух! Опять что-то назревает», — подумал я и не ошибся. Мы вышли в коридор и увидели, как Витек стоит перед Алиной на коленях и, через слово запинаясь, просит прощения. Как говорится, картина, масло, икра, крабовые палочки.
Алина бросила на нас мимолетный взгляд через плечо, подхватила кающегося парня за шиворот и, со словами: «Пойдем, поговорим», потянула в комнату. Я, как последний дурак, пошел, было, вслед за ними, но был схвачен за рукав и чуть не получил подзатыльник: Наташа в последний момент сдержалась. Слов не понадобилось, вместо них девушка увлекла меня в соседнюю комнату. Там, закрыв дверь и прижав меня к стенке, Ната стала выражать желание продолжить ночное веселье. И выражала его она настолько рьяно, что мой молодой организм, вроде как заюзаный за ночь, стал сдавать позиции.
Да, эта девушка, хоть и не обладала такими «выдающимися» достоинствами, как Алина, но имела притягательность, столь же неуловимую, сколь неотразимую. Я провел ладонью от плечика Наты по спине и ниже. Ната, горячо и сладко целуя меня в губы, ладошкой нащупала через штаны уже поднимающийся член и хорошенько его сжала. Наташина промежность уже через трусики ощущалась влажной, девушка завелась не на шутку. Однако в какой-то момент она остановилась и, тихонько хихикая, прошептала мне на ухо:
— А идем, посмотрим, как современные парни просят у девушек прощения!
— Думаешь? — тяжело дыша, спросил я. — А нас грязными тряпками не прогонят?
— А мы одним глазком! — хитро подмигнув, мурлыкнула Наташа. Бесенята в ее глазах устроили настоящий хоровод голов на триста!
Мы тихими мышами скользнули в коридор. Даже через дверь в комнату Алины были слышны ее приглушенные повизгивания. Наташа неслышно приоткрыла дверь, и мы увидели...
Алина, зажмурившись от удовольствия, в полураспахнутом халате развалилась на кресле, а между ее восхитительных раздвинутых ножек устроилась голова Витька и усиленно «просила прощения». Алина нежно поглаживала парня по волосам, иногда хватая их руками и тесно прижимая к себе.
— Да! Умница! Да, не останавливайся, старайся! — выдохнула наконец вчерашняя именинница. — Ох! Как же ты вчера провинился, Витенька! Но ничего, мы с тобой еще долго будем беседовать о твоем поведении!
Рука Наташи снова, как-будто машинально, сжала через штаны мой набухший член и несколько раз двинула рукой вперед-назад. Я, конечно, не сдержался и тихо, как мне показалось, охнул. Глаза Алины мгновенно раскрылись. Она уставилась на меня и с полминуты просто смотрела в глаза. Я уже ожидал, что буду послан с Наташей в соседнюю комнату, но, ублажаемая, хитро и сладко улыбнулась и поманила меня пальчиком, для убедительности утвердительно кивая. Дверь открылась, и я на негнущихся ногах подошел к креслу.
— Помоги ему, — чуть ли не приказала Алина подруге, и та стала сноровисто освобождать меня от штанов и нижнего белья.
— Эй, что тут происходит, — только и успел возмущенно чирикнуть Витек, заметивший неожиданное пополнение в комнате, но быстро был схвачен за волосы, приведен к месту предыдущей дислокации, и, для верности, надежно зафиксирован сжатыми ножками своей «королевны».
— Замолчи и продолжай, — назидательно промолвила Алина. — Сегодня то, что происходит наверху — не твоего ума дело, не прощен еще! Вот когда искупишь вину, тогда и поговорим!
После этого хозяйка квартиры замолчала и долгое время ничего не говорила, так как рот ее был ужасно занят. Точнее сказать, не ужасно, а прекрасно. Да, это было прекрасно! Чего мне стоило не кончить только от одних оральных ласк! Наконец Алина отпустила моего дружка и отдала следующее распоряжение:
— Натаха, займись им.
— Димочка, оставь сестренку в покое, я жду.
Оглянувшись, я увидел расположившуюся на кресле Наташу. Ее красивая попа, повернутая ко мне, соблазнительно покачивалась, а сама девушка уперлась коленками и руками в кресло и нетерпеливо звала меня.
— Дима, ну ты долго?
Член вошел в Наташу легко, очень уж она была возбуждена. Подруга Алины только тихонько взвизгнула, да и то — от удовольствия. Я и так был уже слишком раззадорен и, чтобы не спустить в Нату сразу, я начал двигаться о-о-очень медленно и осторожно. Девушке это, похоже, не очень понравилось, она возжелала быстрых и решительных действий.
— Ну что ты, как не родной! — возмутилась Наташа, соскользнула с члена и, вскочив с кресла, усадила меня на него. Во время этих перемещений я бросил взгляд на соседнее кресло. Там ситуация тоже изменилась. Сестренка уселась на рот Витька, голова которого теперь покоилась на сидении, и пылко терлась писей о его язык. В груди Алины стал нарастать то ли крик, то ли звериный рев. Она положила Витины руки на свою оголенную грудь и крепко прижала их.
— Да! Давай! Давай! Да-а-а-ва-а-а-ай!! — Алина всем весом придавила Витю к креслу и задергалась в продолжительном оргазме. Витя тоже задергался, возможно от нехватки воздуха. Когда оргазм отхлынул, Алина освободила мужское лицо, и его владелец часто задышал, хватая воздух изо всех сил.
— Вердикт: прощен и оправдан! — еле дыша, возвестила Алина. — За старания и заслуги перед отечеством подлежит награде!
А дальше я не смотрел, так как Наташа, тоже на короткое время залюбовавшаяся лучшей подругой, вспомнила обо мне, грешном. Немного поласкав мой кол губками, чисто чтобы не терял твердость, девушка уселась на него, словно королева на трон, спиной ко мне, уперлась в мои плечи и принялась скакать, быстро набирая темп. Хорошо, что я немного пришел в себя за ту краткую минуту отдыха. Поэтому, войдя во вкус, я подстроился под темп и принялся долбить киску Наташи снизу, схватив ее за талию. На ее крик даже обернулись Алина с лежавшим на ней Витьком. Правда, надолго они отвлекаться не стали и — правильно. Им было, чем заняться.
Какое-то время спустя Наташа развернулась лицом ко мне и продолжила скачку. Видимо мы оба почувствовали приближение финала, потому устремились к нему одновременно. Наташка кончила чуть-чуть раньше и между судорог смогла только пропищать: «В меня!... В меня!... « И прижала мою голову к груди, не переставая насаживаться на член...
Мы вышли с Наташей на улицу вместе. Витек остался с Алиной «налаживать отношения». Времени у них было еще навалом.
— Как тебе праздник? — поинтересовалась Ната.
— Лучший праздник в моей жизни, — откровенно признался я.
— А как тебе мой Алине подарок на День Рождения?
— Отличный диск! Это Алинина любимая группа! Моя, кстати, тоже.
— Да нет! Я про подарок, который случился с ней и нами ночью и утром!
Я остановился, как вкопанный. Челюсть с клацаньем ударилась о грудь.
— Подарок?!
— Ну да! Я расписала для Алины примерный сценарий происходящего и подговорила ее действовать строго по нему. Было в сценарии слабое место: вернется ли утром Витек, но вы, парни, читаетесь, как букварь. Я даже предугадала, что он встанет на колени перед Алиной.
— Вау! — без особого вдохновения произнес я.
— Да ладно тебе! Разве не понравилось?! Вот ты мне приглянулся сразу! — скачать эро рассказы на dojki.biz Наташа неожиданно остановилась, схватила меня за рукав и притянула к себе. Последовал долгий поцелуй, которому я даже не думал сопротивляться. — Слушай, а что ты на выходных делаешь?
— Теперь уже даже и не знаю... — признался я. Действительно, после случившегося из головы вылетели все планы на ближайшее будущее.
— Тогда давай в пятницу вечером встретимся на Театральной. Я приготовлю тебе сюрприз.
— Что-то я сомневаюсь, что меня уже можно чем-то удивить, — улыбнулся я и залюбовался Наташиной озорной улыбкой. Солнечный лучик скользнул по ее глазам и осветил в них целую толпу веселящихся бесенят.
— На что поспорим?!

 --- Коралловые бусы --- (измена, наблюдатели, по принуждению)

«Ты коралловые бусы из-за моря привези!...»
«Бом?... Боммм... « — синхронно провозгласили кабинные громкоговорители. Над рядами сидений засветились пиктограммы, призывающие застегнуть привязные ремни. Гул двигателей тут же стал более расслабленным — самолёт приступил к снижению. Мы всё ещё летели над океаном, но впереди сквозь дымку уже отчётливо можно было различить очертания береговой линии. Это была далёкая Новая Зеландия.
Последний час нашего долгого полёта Лена спала, положив голову мне на плечо, и сейчас нехотя приподняла её, чтобы дать мне опустить подлокотник и привести спинки кресел в вертикальное положение, как того потребовал бортпроводник. После этого она вновь устроилась поудобнее на моём широком плече и обеими руками обхватила мой бицепс.
Мы с женой — сторонники активного отдыха. Каждый год ездим куда-нибудь подальше от дома, познаём неизведанное, а заодно проверяем себя на прочность. Мы, кстати, и познакомились с ней три года назад, занимаясь дайвингом в Красном море. Такой вид спортивно-туристического времяпрепровождения, как оказалось, одинаково манил нас обоих.
Вернувшись на родину, не пожелали больше расставаться и с той поры живём вместе. В начале этого года мы сыграли, наконец, свадьбу. Правда, решили делать это не слишком с широким размахом, чтобы остались средства поехать отдохнуть туда, где мы с Леной с детства мечтали побывать.
Новая Зеландия — удовольствие не из дешёвых. Уже хотя бы потому, что один только перелёт туда стоит немалых денег. Но мы упорно шли к этой мечте, и вот этот такой далёкий и желанный для нас обоих берег прямо перед нами, уже менее чем в получасе полёта.
Прежде чем отправиться в путь, мы много читали и общались на форумах с теми счастливчиками, которым уже удалось изрядно понырять в здешних водах. Так что теперь чётко знали, где находится то, что мы в первую очередь хотим увидеть. По большей части это были, разумеется, не банальные достопримечательности, а подводные красоты прибрежных рифов, многочисленные, пропитанные тайнами легенд, гроты и пещеры и, конечно же, останки древних затонувших кораблей.
Дни нашего отпуска летели один за другим. Впечатления просто переполняли! Ни дня мы не проводили на месте. Ежедневные ранние подъёмы утром и поездки ко всё новым местам погружений несколько утомляли, но мы никак не могли остановиться.
Лишь однажды мы вернулись в отель ещё до окончания ужина. Лена надела своё красивое вечернее платье, и после ресторана мы решили прогуляться по набережной. Мы шли не спеша, наслаждаясь вечерней прохладой и местной расслабляющей атмосферой. В прибрежных кафе играла музыка и раздавался гомон многочисленных отдыхающих.
Признаться, мы были удивлены, сколько там туристов вообще, и наших соотечественников в частности. Отовсюду то и дело можно было услышать знакомую речь. Впереди нас шла парочка, тоже говорившая между собой по-русски. Они были примерно нашего возраста и вообще чем-то напоминали нас с Леной. Она была намного ниже него и точно так же, как и моя жена сейчас, буквально висела на могучем локте своего мужчины.
Когда мы с ними почти поравнялись, я заметил, что Лена стала вытягивать шею в их сторону, будто пытаясь что-то рассмотреть. Невольно я тоже посмотрел в сторону этих ребят, но ничего особенного не заметил.
— Ты на что смотришь? — спросил я супругу.
— А ты взгляни, какая прелесть у них на шеях!... — ответила она громким шёпотом.
Ну, его шея меня волновала мало, а вот получив от жены индульгенцию рассмотреть шею чужой девушки, я не преминул возможностью это сделать. На ней красовались действительно весьма необычные бусы. Они были выполнены из ярко красного великолепно обработанного коралла. Каждое звено словно светилось изнутри и имело неповторимую форму, так как представляло собой отполированный фрагмент этого морского беспозвоночного.
— Бусы, в самом деле, очень красивые! Хочешь, тебе такие же купим?
— Да, хочу! — оживилась Лена. — Но ты посмотри, это ведь комплект!..
Я посмотрел на запястья девушки, потом на мочки её ушей и даже на щиколотки, но ни браслетов, ни серёжек на ней не увидел.
— В смысле, какой комплект? — не понял я.
— Ну, смотри, у него же на шее тоже бусы. Они немного другие, но, мне кажется, они продавались вместе!
Я перевёл взгляд на мужскую шею. Её тоже украшали бусы, но уже из чёрного коралла. Бусины были более массивными, их глубокий черный цвет при свете ночных фонарей отливал не то синевой, не то перламутром. Как ни странно, но я должен признать, что это, на первый взгляд, типично женское украшение, придавало немало брутальности его мужскому облику.
— Ну, что ж, значит, пойдём с тобой завтра на рынок и найдём там такие же. Уверен, их тут полно.
— Знаешь... А вот вдруг мы сами такие не найдём... Давай спросим, где они покупали? А то мы вечно с тобой торопимся, куда-то опаздываем... Сам же не захочешь лишний раз по рынкам здешним круги нарезать...
Аргумент был весомым. Мы поравнялись с парой наших земляков, и я обратился к главе их семейства:
— Добрый вечер! Приятно услышать вдали от родных берегов знакомую речь!..
— Здравствуйте-здравствуйте! — улыбнулся он в ответ, — Да, в нашем отеле, например, по-английски и поговорить-то не с кем!
— А мы вот с женой впервые сюда приехали, нам всё тут в диковинку...
— Так мы тоже в первый раз! Как говорится, хорошо, но мало — завтра уже домой улетаем!
— Вот как!... Что ж, значит, нам повезло именно сегодня вас встретить! — плавно подводил я разговор к главной теме, — А поделитесь, пожалуйста, опытом, где продаётся такая прелесть из коралла, что на вас обоих сейчас надета? Моя благоверная покою мне теперь не даст, пока я не куплю ей такую же!
Тут парочка почему-то изменилась в лице, потом многозначительно переглянулась, будто подбирая слова. Выглядело так, как будто мой вопрос был очень странным и неуместным. Они всё молчали, и мне пришлось продолжить говорить за них:
— Тут ведь рынок неподалёку есть, наверняка на нём чем-то подобным торгуют, верно? — не отстёгивая улыбки, протараторил я.
— Да, рынок есть... Но я не видела там ничего подобного, если честно, хотя и пыталась найти. — вступила в разговор спутница моего собеседника.
— Но... ведь вам же как-то это удалось! Не поделитесь секретом, где это можно купить? Это же бусы местного производства? — вклинилась теперь и Лена.
— Не хочу вас разочаровывать... — промямлил здоровяк в коралловых бусах, — но...
— Понимаете, это подарок, эти бусы нам местные подарили, — перебила его девушка, — и вряд ли они делают такое на продажу, потому что, как мы поняли, эти украшения имеют у здешних аборигенов определённое ритуальное значение. И, с точки зрения старейшин их племён, они не должны попадать в руки случайных людей.
— Не обижайтесь, но больше мы не можем вам рассказать. — несколько смущённо подвёл итог мужчина.
— Вот как... Гм... Что ж, тогда спасибо за информацию и простите за наше неуместное любопытство. Удачной вам дороги домой! — сказал я, заканчивая разговор.
— Спасибо! Но вы, правда, не обижайтесь на нас. Мы в самом деле, не хотели бы об этом распространяться... И мы вам тоже желаем отличного продолжения отдыха! — несколько смягчила неожиданно возникший конфуз наша соотечественница.
После этого мы с Леной пошли дальше, а парочка остановилась. Повернувшись лицом друг к другу они о чём-то долго шептались. А потом он крепко обнял её, и они слились в долгом супружеском поцелуе.
— Странно всё это как-то. Тебе так не кажется? — спросил я.
— Не то слово! Я вообще ничего не поняла, честно говоря...
— Ну, знаешь, чужая семья — потёмки! Мало ли что у них со здешними местами или с местными племенам связано. Чем-то же они заслужили такой подарок! Но нам этого не понять.
— Да! И не наше это дело, в конце концов. — согласилась Лена.
После того вечера у нас было ещё несколько увлекательнейших экскурсий. Мы старались выбирать их так, чтобы каждая из них была связана с морем. А после такого странного разговора на набережной нас обоих ещё больше манило всё, что связано с местной историей и загадочными племенами, до сих пор живущими вдали от цивилизации по своим собственным законам и правилам.
В один из последних дней нашего пребывания на отдыхе в Новой Зеландии гид, видя наш неподдельный интерес ко всему местному и необычному, посоветовал съездить на дайвинг в одно особо интересное место. Рельеф дна там довольно сложный, потому ехать туда рекомендуют лишь тем, кто уверен в уровне своей подготовки. Впрочем, учитывая прошлые, тоже непростые маршруты, которые мы выбирали, он решил, что нам это по силам.
Сначала ехали в автобусе почти два часа. Потом нашу группу пересадили на катер, который доставил нас к небольшому необитаемому острову вулканического происхождения. Собственно, он представлял собой ни что иное, как склоны давно потухшего вулкана, которые возвышались над водой прямо посреди океана.
Пока добирались до места, помимо обязательной лекции по технике безопасности, сопровождающий нас инструктор развлекал нас многочисленными страшилками и легендами, которые ходили среди местных жителей про этот необычный остров. От некоторых из этих историй веяло ужасом — аж мурашки по коже, а от других — наоборот каким-то романтизмом. Но несмотря на всю словоохотливость рассказчика, у меня сложилось стойкое впечатление, что он нам чего-то не договаривает.
Мы с Леной слушали его, как говорится, вполуха. Прильнув к экрану смартфона, мы с интересом читали, что пишут об этом месте бывалые ныряльщики. Все они, как один, рекомендовали в конце экскурсии, когда дадут свободное время, не жариться на песке, как посоветует гид, а отправиться ко входу в большую пещеру. В неё саму заплывать, конечно, опасно, зато вокруг полно просто неземных красот: необычных растений, причудливых кораллов, гигантских медуз, разноцветных рыб и прочей яркой морской живности.
Проплыв вместе со всеми обязательную часть маршрута, мы сполна вкусили диковинных пейзажей. Прозрачная, как слеза, вода позволяла делать просто фантастические фотоснимки. Хотелось, не теряя ни минуты, продолжать и продолжать наслаждаться этими взрывными феериями цветов, безумствами красок и нагромождениями витиеватых форм.
Как и писали те, кто здесь побывал, вскоре гид сообщил, что на этом его программа исчерпана и предложил провести следующие три часа с небольшим на катере, попивая коктейли и делясь впечатлениями. В качестве альтернативы можно было вплавь добраться до небольшого дикого пляжа на берегу острова с удивительным ярко-красным песком и там позагорать.
Пошептавшись с гидом и сунув ему в руку пятидесятидолларовую банкноту, я уговорил его дать нам с Леной по одному полному дыхательному баллону и позволить самим «доплыть до берега, созерцая подводные окрестности». Естественно, ни на какой пляж мы не собирались. Нам чертовски захотелось найти, где находится вход в ту самую пещеру, про которую мы читали.
Следуя подробным инструкциям бывалых, мы обогнули остров. Солнце и стоящий на якоре катер теперь скрылись за склоном потухшего вулкана. Вода здесь была немного холоднее, чем на солнечной стороне. Зато виды вокруг просто потрясали воображение! Лена делала снимки, а я вертел головой по сторонам, высматривая загадочную пещеру.
Уже минут через пятнадцать мы были на месте. Зияющее чернотой отверстие диаметром в человеческий рост выглядело жутковато. К тому же находилось оно довольно глубоко и, насколько можно было судить, вела пещера куда-то вниз, в ещё бoльшую глубину.
Лена сфотографировала меня на фоне входа в подводную бездну, а потом попросила меня снять её таким же образом. Она передала мне в руки камеру, и мы поменялись местами. Я сделал снимок, потом второй. Собирался сделать ещё парочку дублей, как вдруг увидел, что моя жена уже не улыбается и не делает руками гламурно-победоносные жесты, а с ужасом смотрит на меня, показывает куда-то пальцем и пытается закричать, выпуская изо рта огромный сноп пузырей...
Я очнулся, лёжа на каменном полу. Где-то высоко надо мной виднелся кусок неба округлой формы. Вокруг возвышались мрачные чёрно-серые стены, и у здания почему-то не было крыши.
В метре от меня откашливалась, наглотавшись морской воды, Лена. Я попытался было вскочить и броситься к ней, но чьи-то сильные руки ухватили меня за плечи и прижали к полу. Кроме того, оказалось, что мы с Леной оба крепко связаны по рукам и ногам.
Приподняв голову, я посмотрел на жену. Как и я, она лежала на спине. За плечи её удерживала смуглая пожилая женщина с отвисшими до пупка сморщенными сиськами. Только сейчас я заметил, что на мне нет не только акваланга, но и плавок. Однако куда больше меня взволновало, что и на Лене больше нет её купальника! Она тоже приподняла голову, и наши недоумённые взгляды встретились. Потом мы оба стали озираться по сторонам.
Стало ясно, что мы находимся на небольшой каменой площадке, омываемой со всех сторон водой. Чуть поодаль площадку окружали уходящие ввысь тёмные стены. Я все больше утверждался в гипотезе, что нас затащили через ту самую пещеру прямо в чрево потухшего вулкана. Много веков назад здесь бушевало адское пламя, но теперь оплавленные каменные своды напоминали ритуальный зал какого-то древнего замка.
Вдоль высоких стен по периметру зала, у самой кромки воды, на небольшом каменном порожке толпились люди — человек пятьдесят. И это не были туристы с нашего катера. Все они были смуглыми, за редким исключением — низкорослые. Одеты они были весьма своеобразно: на большинстве женщин были юбки из каких-то листьев, почти на всех мужчинах — набедренные повязки, у многих в перегородку носа были вставлены кости каких-то птиц или мелких животных. Ещё мне бросилось в глаза, что некоторые пары стояли совершенно голыми.
Тот, кто держал меня за плечи, подал, наконец, голос. Я ни слова не понял из сказанного им, но, судя по реакции аудитории, он пользовался здесь авторитетом. Толпа явно радовалась услышанному. Люди возбуждённо заулюлюкали в ответ на пару его коротких восклицаний и принялись скандировать последние сказанные вождём слова: «Пинга-Понго! Пинга-Понго!... «.
Я не понимал, что это значит, но моя интуиция подсказывала, что речь идёт вовсе не о ракетках с мячиком или воланчиком. Больше всего я опасался, что эти дикари решат принести нас с женой в жертву своим богам, или что-то в этом роде. Я посмотрел на Лену. Она пыталась прикрыть связанными руками свою наготу и злобно косилась то на державшую её старуху, то на вождя, так и не отпустившего мои плечи.
Едва угомонившись, возбуждённая речью предводителя публика вновь оживилась. Они издавали торжествующие гортанные возгласы, а их взгляды были направлены куда-то позади нас.
Вывернув шею, я заметил, что с тыльной от нас стороны по заполненному морской водой рву движется не то лодка, не то плот. На нём возвышались четверо бритоголовых дюжих молодцов в набедренных повязках, а посередине находилось нечто, сооружённое из брёвен, прутьев и листьев, подозрительно напоминающее жертвенный алтарь.
Плавсредство причалило к нашей каменной площадке в центре водоёма, молодцы ловко подхватили алтарь и водрузили его прямо напротив Лены. Затем двое из них запрыгнули на свой плот и, не меняя направления, описали круг и удалились.
Те, что остались, подхватили Лену на руки и поставили на привезённую ими конструкцию на четвереньки. Мои догадки о ритуальном жертвоприношении стали пугающе подтверждаться. Лена кричала и вырывалась. Я тоже брыкался и грязно матерился на этих туземцев, но все было тщетно. Они же воспринимали все наши вопли лишь как само собой разумеющуюся неизбежность.
Под чутким руководством сисястой старухи парни при помощи верёвок ловко зафиксировали мою супругу на алтаре в позиции «раком». Связанные руки оказались согнуты в локтях и закреплены на поверхности. Ноги они ей на время развязали и примотали веревками к деревянным опорам конструкции так, что её колени оказались разведены на ширину плеч, а лодыжки — и того шире.
Пока мужчины обеспечивали надёжное крепление жертвы к алтарю, женщина заботилась о том, чтобы голая попа Лены была максимально выпячена, раздвинута и вздернута кверху. Две её белоснежные ягодицы почти светились своей белизной, поскольку были лишены ультрафиолетовых ванн, благодаря которым за дни нашего пребывания здесь все неприкрытые части её тела приобрели выраженный шоколадный оттенок.
Я негодовал и вырывался изо всех сил, но ничего не мог поделать, поскольку был крепко связан. Видимо, чтобы как-то меня успокоить, склонившийся над моим лицом вождь проникновенным басом произносил какую-то вдохновенную речь. Я не понимал ни слова из их примитивного диалекта, кроме уже запомнившихся мне слов «Пинга» и «Понго».
Постепенно до меня стало доходить, что первое из них каким-то образом относится к Лене, а второе — ко мне. Я покосился на свою жену, видимо, отчасти уже смирившуюся со своей участью. Она молча стояла в коленно-локтевой стойке, покорно демонстрируя собравшейся публике свою оголённый кругленький зад и буквально накануне гладко выбритую для меня щелку. На фоне загорелого тела её лишённая трусиков красивая попка, казалось, излучала яркое бело-лунное свечение. А меня жутко бесило, что все теперь на неё пялятся.
Спустя пару минут гомон толпы вновь ознаменовал появление плота. Всё те же двое здоровяков, работая вёслами, снова причалили к тому же месту. К моему удивлению, они доставили сюда ещё один такой же алтарь. Вчетвером мужчины подняли и поставили его рядом с первым, на котором стояла раком моя совершенно голая жена. Строго говоря, они установили второй алтарь аккурат напротив меня.
Не знаю, чего я опасался в тот момент больше. С одной стороны, меня не покидала тревога, что сейчас откуда ни возьмись нарисуется местный шаман в пугающей маске, с огромным жертвенным тесаком в руках, которым он нас тут прилюдно зарежет. С другой, мне чертовски не хотелось оказаться раскоряченным на этом постаменте, подобно Лене, выставив свой голый зад на всеобщее обозрение.
Но ни то, ни другое не случилось. Вместо этого дюжие молодцы, завершив монтаж второго алтаря, подошли ко мне и подняли на ноги. Путы с рук и ног не сняли. Зато вождь больше не впивался пальцами мне в плечи. Он вновь обратился к собравшимся. Его непродолжительная реплика состояла из нескольких, имеющих ярко-восклицательную интонацию, фраз и, разумеется, закончилось громогласным «Пинга-Понго!!!».
Туземцы воодушевились, заголосили в ответ и стали суетиться. Было ясно, что сейчас начнётся кульминация всего этого действа. Даже Лена окончательно перестала кричать и ругаться. Выкрутив шею, она смотрела на меня. Морщинистая старуха стояла рядом с ней и криво улыбалась.
Народ вокруг о чём-то спорил. Четвёрка местных «секьюрити» властно, но как-уважительно удерживала меня за локти. Вождь подошёл ко мне спереди и заговорил на ломаном английском. Трудно передать его акцент и грубые ошибки в построении фраз, которые ставили под вопрос понимание самой их сути.
Из сказанного я понял следующее. Поскольку их племя живёт замкнуто уже много веков, почти все его жители — теперь родственники, причём не слишком дальние. Как следствие — кровосмешение, которое почти исключает появление на свет здорового потомства. Пока я его слушал, обратил внимание, что среди собравшихся в самом деле нет ни детей, ни подростков.
Впрочем, с учётом того, что они задумали, это было только к лучшему. Как объяснил вождь, духи повелевают им теперь раз в год в течение нескольких дней заманивать к себе чужеземцев и оплодотворять их семенем своих половозрелых женщин и девушек. Это частично объяснило, зачем приволокли сюда и раздели меня, но никак не проливало свет на то, почему мою жену, тоже лишив одежды, поставили раком.
Но мудрый старейшина вскоре и это обосновал. По его словам, их племя живёт в согласии с законами матушки-природы и духами, которым поклоняется. А те, в свою очередь, очень радеют за баланс и гармонию абсолютно во всех сферах бытия. И если откуда-то что-то куда-то перешло, но непременно нечто подобное должно перекочевать и в обратном направлении.
Таким образом, согласно утверждённому организаторами сего действа сценарию, пока я буду оплодотворять их женщин, в это самое время их мужчины будут прилюдно сношать мою благоверную. Если у девушки есть муж, это будет он. Если мужа ещё нет, это может быть её брат, отец или иной родственник, так или иначе несущий за неё ответственность.
Но все мои заверения, что это совершенно необязательно, и что я согласен просто так, на абсолютно безвозмездной основе оплодотворить столько туземок, на сколько у меня хватит сил, на вождя никак не действовали. Он мотал головой и делал вид, что вообще не понимает меня. А потом и вовсе перестал обращать внимание на мои вопли, переключившись на перекличку с соплеменниками.
После короткого обмена репликами с вождём народ затих. А один из раздетых догола аборигенов, что стояли вдоль стен, столкнул в заполненный водой ров стоявшую рядом нагую женщину и сам прыгнул следом. В несколько мощных гребков они оба добрались вплавь до каменной площадки, где стояли два алтаря.
Старуха со сморщенными сиськами подошла к мужчине и, взяв его за локоть, повела к пьедесталу, на котором стола Лена. Вождь тем временем обхватил сзади женщину за плечи и подвёл к приготовленному для неё месту напротив меня. Четвёрка здоровяков по-прежнему удерживала меня за локти, не давая шанса вырваться и учинить дебош.
Ничуть не смущаясь, женщина самостоятельно залезла на высокое ложе и встала на четвереньки. На вид ей было около тридцати, хотя о возрасте этих людей мне судить сложно. Её небольшие и ещё не оттянутые груди говорили о том, что детей ими она ещё ни разу не кормила. Да и всё её смуглое, не обсохшее от морской воды тело, честно говоря, при ближайшем рассмотрении показалось мне довольно привлекательным.
Кто-то скажет, это, мол, экзотика, и это всё на любителя... Но мне всё больше нравился плавный изгиб её стана, широкие загорелые плечи, похотливо выставленные в мою сторону шарообразные ягодицы, переходящие в упругие мускулистые бёдра и даже её широко раскинутые розовые пятки. Она оглянулась на меня и, завидев, что я с интересом рассматриваю её тело, опустила голову ниже, а зад наоборот вздёрнула кверху, чтобы я смог во всей красе рассмотреть её полураскрытую щель.
Две большие мясистые складки расступились, и меж них выглянула наружу пара похожих на куриные гребешки ярко-розовых внутренних губ. Они тоже плавно разошлись в стороны, приоткрыв моему взору манящую темноту, ведущую вглубь её явно весьма темпераментных чресел. Мой член незамедлительно отреагировал на это зрелище, начав тяжелеть и пульсировать. Супруг этой смуглянки сейчас с таким же неподдельным любопытством изучал выставленные напоказ прелести Лены.
Так продолжалось примерно с минуту. Потом вождь громко скомандовал: «Пинга-Понго!!!». Дюжие молодцы, что вчетвером держали мои локти, так и не ослабили путы на моих ногах и запястьях. Сначала они подвели меня мелкими шажками к алтарю, на котором стояла наизготове моя первая наложница. А потом помогли залезть на него, встать на колени и пристроиться к женщине сзади, положив связанные руки ей за попу.
Мне было не по себе от того, что я делаю такое в присутствии своей законной жены. А ещё больше не по себе было потому, что этот жилистый абориген сейчас точно так же пристроился к её голой попе и положил свои смуглые руки на её белоснежные половинки.
Четвёрка бугаев стояла поблизости и больше не прикасалась ко мне. В их обязанности, видимо, входило лишь пресекать любые мои возможные попытки смыться или устроить мордобой. Вождь приблизился ко мне справа и, не раскрывая рта, жестами и мимикой намекнул, что пора бы начинать. Мой член к тому времени уже давно обрёл силу и пружинил в воздухе в строго горизонтальном положении.
Я решил не противиться неизбежному. Не убирая рук с женской попы, чуть вильнул тазом и поднёс набухшую головку к женской плоти. Она оказалась даже горячее, чем я ожидал. А ещё мне показалось, что смазка у этой аборигенки была очень скользкой и вязкой, потому что мой орган безо всякого давления стал сам собой погружаться в её пышущие жаром недра.
Я почти не нажимал, а увлажнённая розовая мякоть туземки, будто трясина, засасывала меня всё глубже. Не успел я опомниться, как уже прижался низом живота к двум её упругим и очень горячим мячикам. Мне в самом деле пришлось приложить усилие, чтобы начать двигаться в обратном направлении. Мой член всё сильнее тянуло обратно вглубь её щели, внутри которой образовался теперь вакуум. А когда мой блестящий от смазки ствол почти полностью покинул её, раздался громкий «чмок», с которым воздух ворвался внутрь и заполнил образовавшуюся там пустоту.
Осмелев, я стал повторять эти возвратно-поступательные движения. Каждое из них сопровождалось громким и очень неприличным чавканьем, с которым воздух сначала выдавливался из истекающей соками упругой вагины, а затем снова врывался внутрь, просачиваясь между её эластичными стенками и моим затвердевшим поршнем.
Вскоре послышались ритмичные женские стоны. Но стонала не та женщина, которую имел я, стонать начала Лена. Я покосился на соседний алтарь и увидел, как она, уткнувшись лицом в ложе, безропотно отдаёт под проникновения длинного смуглого члена свою нежную белую киску. Меня это одновременно и взбесило, и, как ни странно, возбудило. Жилистый абориген тоже посмотрел в нашу сторону и демонстративно усилил темп ебли, заставив Лену почти кричать от нескольких своих особо резких и мощных толчков.
Я решил не испытывать судьбу и просто продолжил пялить послушно и совершенно беззвучно подставляющую мне свой зад туземку. Ощущения от секса с ней резко отличались от того, что я когда-либо испытывал с другими женщинами. Учитывая, что я был всё ещё связан по рукам и ногам, это было вообще больше похоже не на секс, а на какое-то изощрённое фитнес упражнение. Однако сладко-томительное возбуждение нарастало, и волны наслаждения стали подкатывать всё чаще. Со временем мне стало трудно сдерживать их натиск. Хотелось поддаться этому соблазну и поскорее кончить.
Спустя всего пару минут я уже изливался спермой, засадив член до упора в щелку оплодотворяемой мной наложницы. Я честно старался сделать это, не проронив мимо н капли. Мне хотелось, чтобы эта самка, что сейчас подо мной, наконец, понесла и родила от меня на радость всем своим соплеменникам. Её муж тем временем сделал ещё с десяток судорожных фрикций и тоже кончил, не вынимая члена из Лениной киски.
Как только стало ясно, что я «отстрелялся», дюжие молодцы взяли меня за локти и плавно оттащили от женщины. Мой член, навсегда покидая это необычно упругое и горячее влагалище, напоследок заставил его чавкнуть так громко, что среди каменных сводов этот звук разнесло гулкое эхо.
Муж туземки подошёл к алтарю, повернулся спиной и помог жене влезть к нему на спину. Потом, согнувшись, чтобы сохранить для её тела горизонтальное положение, он тяжело зашагал к плоту, на котором один из охранников переправил его через водяной ров. Как я понял, это было частью ритуала и нужно было для того, чтобы из женщины не вылилась сперма, которую я только что в неё закачал.
Едва плот коснулся берега, на котором толпились люди, следующая обнажённая пара почти синхронно плюхнулась в воду. Вскоре они, оставляя мокрые следы, уже шагали по каменной площадке.
В мою сторону направлялась низкорослая и, откровенна говоря, довольно угловатая туземка. Её почти квадратное тело и неухоженное лицо никак не вязались с моими представлениями о женской красоте. Зато к алтарю, где со вздёрнутой кверху оголённой попкой была раскорячена на четвереньках и связана Лена, приближался почти двухметровый жилистый мачо. Он был явно моложе моей партнёрши и, судя по всему, приходился ей братом. Причём, судя по внешности, как минимум двоюродным.
Его блестящее от морской воды смуглое мускулистое тело, упругий зад и уже начавший твердеть прямо во время ходьбы внушительный орган на меня не произвели никакого впечатления. Подумаешь!... Но меня страшно злил тот факт, что всё это наверняка не может сейчас не возбуждать Лену. Я видел, как она с плохо скрываемым восхищением косится на этого долговязого и самодовольного павлина.
«Пинга-Понго! Пинга-Понго!... « — скандировала толпа, требуя начала сразу двух новых соитий.
Я с ненавистью смотрел, как он вскочил на алтарь и поспешил пристроиться к необычно белому и нежному для здешних мест голому задику моей жены. Этот гад не забыл полапать своими смуглыми ручищами её оголённые булочки и животик. После этого, встав на полусогнутых, будто кузнечик, он нагло обхватил её за груди, впечатав в ладони розовые и упругие от возбуждения соски, и одним умелым движением вогнал в неё по самые яйца свой длиннющий и немного искривлённый стержень. Лена в ответ громко ойкнула.
Тем временем моя очередная жертва оплодотворения смиренно стояла передо мной раком и бесстыдно подставляла для этого свой распростёртый детородный орган. Несмотря на всю нелепость и непривлекательность её облика, должен признать, что щелка её мне понравилась. Было даже трудно поверить, что у такой некрасивой хозяйки между ног может оказаться такая очаровательная киска.
Волосы росли только на лобке, а две пухленькие и совершенно гладкие губки приветливо расступились, оголив нежные тёмно-розовые недра. Малые губки оказались совсем тонкими, и их почти не было видно. Аккуратный шарик её ярко-розового клитора блестел от смазки и был расположен довольно близко ко входу во влагалище.
Мой член ещё не полностью пришёл в себя после предыдущего акта, и повторная эрекция была довольно вялой. Не дожидаясь особого приглашения, я взял связанными руками наложницу за попу и потянул на себя, вводя едва твердеющую залупу поглубже в эту новую для меня неизведанную норку. Я закрыл глаза и старался не думать о том, что ебу сейчас такую некрасивую, с моей точки зрения, особу. Вместо этого я сосредоточил все свои мысли только на ощущениях от её весьма нежной и чувственной вагины.
К моему удивлению, в отличие от первой партнёрши, эта почти сразу начала стонать и подмахивать мне задом. Уже через минуту член стоял как надо, а мне самому почти ничего не приходилось даже делать — всё делала она и, надо сказать, крайне умело. Как ни странно, она явно знала, как сделать мужчине хорошо во время секса. Так что я просто стоял позади со вставленным в неё штуцером и наслаждался процессом.
Боковым зрением я наблюдал, как долговязый «кузнечик», пружиня на своих сильных полусогнутых ногах, со всего размаха шпилит мою благоверную, вцепившись руками в её нежные сиськи. Его мошонка с парой увесистых яиц моталась взад-вперёд и гулко ударяла Лену по низу живота. Также отчётливо слышались звонкие шлепки, с которыми его напряжённый живот припечатывался к голым булочкам её попки.
Сильные пальцы его огромных рук сжимали миниатюрные белоснежные грудки. Волнистые русые локоны Лены свисали с её опущенной вниз головы. Она сотрясалась всем телом от его мощных толчков. Длинный и толстый, как коричневый удав, член туземца то почти полностью вырывался наружу, то вновь целиком вползал в её девичью норку. Его тугое искривлённое тело блестело от обильно текущих из Лены соков.
Туземец был очень увлечён процессом ебли белой девушки. Его гладко выбритый затылок, казалось, застыл на месте в то время, как всё остальное тело совершало размашистые пружинящие движения, с каждым из которых он вероломно вторгался в хлюпающее влагалище моей жены. Только одинокий длинный чуб — единственная прядь волос на его котелке — мерно подпрыгивала, когда он в очередной раз засаживал ей по самые яйца.
Тем временем моя наложница вошла во вкус и совершала своим задом какие-то запутанные движения. Её попа описывала в воздухе то плавные круги, то замысловатые фигуры, ни на мгновение не давая головке моего члена покинуть скользкие и горячие недра её гостеприимной щели. Ощущения от такого секса были похожи, скорее, на ощущения от хорошего минета. Она так томно стонала и так умело обсасывала своей нежной и такой ласковой пиздой мою залупу и ствол члена, что я снова стал подумывать о том, как бы поскорее кончить.
Не знаю, чего я хотел больше: побыстрее кончить и впрыснуть сперму в щель этой угловатой куртизанке, или же сделать так, чтобы по этой причине её долговязый родственник прекратил, наконец, так сладко ебать и ублажать мою Ленку. А та, взяв, вероятно, пример с моей наложницы, принялась повиливать своей беленькой попочкой и отрывисто постанывать. Её монотонные возгласы разносились эхом среди каменных стен и давно уже стали громче гомона наблюдающей за действом толпы.
Терпеть это было выше моих сил. Вцепившись руками в зад своей куртизанке, я сделал ещё с десяток отчаянных фрикций и, прижавшись животом к её большой и тёплой заднице, почувствовал, как в глубине её чресел из моей залупы снова забили струи спермы.
Не знаю, успел ли кончить в Лену тот «кузнечик», но ему пришлось подойти к алтарю и, взвалив на спину выебанную мной свою соплеменницу, ступить на ожидавший их плот и удалиться восвояси.
В ушах у меня гудело, дыхание было частым, а перед глазами плыла пелена. Кончить дважды в течение двадцати минут — нешуточная нагрузка для организма. Я глазам не поверил, когда увидел, что в воду бултыхнулись два очередных обнажённых тела. Вытаращив зенки, я повернулся было к вождю, намереваясь попросить если не о пощаде, то хотя бы о передышке.
Но стоявший всё это время у меня за спиной вождь куда-то исчез, только три дюжих молодца стояли на своих местах, скрестив на груди руки. Четвёртый же в это время исполнял роль паромщика. Переведя взгляд на причаливающий к нашему каменному островку плот, я увидел, как вождь и сисястая бабка встречают его и принимают присланные с того берега две глиняные чаши.
Они были доверху наполнены какой-то жидкостью. Стараясь не расплескать содержимое, вождь и старуха направились к нам с Леной. Мне было решительно всё равно, что в этих чашах, потому что пить хотелось просто катастрофически. Моей жене развязали руки и позволили утолить жажду.
Как только старик приблизился, один из секьюрити развязал и мои запястья. Вождь протянул мне пиалу, и я принялся жадно пить этот прохладный, но на редкость кислый напиток. Он был похож на смесь кумыса и лимонного сока. От него сводило горло и хотелось закашлять, но за неимением лучшего, я был рад и этому. Да и Лена, я думаю, тоже. Мы с ней переглянулись. Я кивком спросил: «Как дела?», а она в ответ лишь многозначительно пожала плечами и тут же отвела взгляд в сторону.
К тому моменту, как я допил, передо мной на алтаре уже расположилась очередная наложница, подставляя оголённые чресла для оплодотворения. На этот раз она не стояла раком, а лежала на спине в позе морской звезды. Ноги её были широко раздвинуты, лодыжки и руки привязаны к ложу. Голова её лежала на поверхности, а под попой находилось подобие большой подушки из тонких веток и листьев.
В такой позе самой высокой точкой женского тела был лобок. Я в недоумении стал рассматривать её практически лишённые волосяного покрова прелести. Они были гораздо нежнее и привлекательнее, чем у двух моих предыдущих партнёрш. Да и сама эта девушка выглядела гораздо моложе них, а между ножек у неё не киска, а просто картинка!
Крохотный клитор был едва различим меж пары в меру пухленьких губок. Даже при широко расставленных ногах они оставались чуть сомкнутыми, не давая шанса заглянуть внутрь. Книзу они плавно и симметрично превращались в две аккуратные чуть смуглые ягодички, плотно прижатые к возвышенности из листьев. А сверху это великолепие венчал небывалой красоты бугорок Венеры, за которым плавным перекатом следовал упругий, колышущийся от частого и взволнованного дыхания плоский животик.
Скользнув по нему взглядом, я оценил изящество небольших, но очень нежных и красивых грудок. Ореолы вокруг сосков были маленькими, а сами сосочки — тонкими и стояли, словно два маленьких круглых пограничных столбика. И только переведя взгляд на подбородок, а затем и на лицо, я понял, что на этот раз передо мной вовсе не тёртая тётка, и не видавшая виды местная куртизанка, а совсем ещё молоденькая девушка, на вид ей было лет восемнадцать.
Она смотрела на меня как-то испуганно своими карими глазками и покусывала нижнюю губу. В недоумении я посмотрел на изучавшего с лукавым прищуром мою реакцию вождя, а затем — на того, кто сопровождал её в этом ритуале. Им оказался седовласый, достаточно пожилой мужчина, по всей видимости — её отец.
В силу возраста он не мог похвастать стабильной и внятной эрекцией. Поэтому старуха с отвисшими титьками сейчас натирала ему член какой-то оранжевой мазью, которую черпала пальцем из деревянной банки.
Лена тоже с любопытством наблюдала за этим процессом, выкрутив шею. Она находилась сейчас на своём алтаре в точно такой же позе, как и моя наложница. Её руки и лодыжки были зафиксированы в таком же положении. А её светящийся белизной гладко выбритый лобок и щелочка возвышались и манили взгляд старика. Полагаю, во многом благодаря этому зрелищу его член стал, наконец, твердеть в руках у массирующей его бабки.
«Пинга-Понго! Пинга-Понго!... « — заголосила снова толпа...
— Пинга... — склонился над моим ухом вождь, — Пинга-пипинга... — многозначительно почти прошептал мне он, явно не зная, как сказать это по-английски.
Я ничего не понял, лишь стоял и хлопал глазами, глядя то на него, то на испуганную голую девчонку, лежащую передо мной на алтаре с раздвинутыми ногами. Тогда старик сомкнул в окружность большой и указательный палец одной своей руки, а вытянутыми вместе пальцами другой заслонил импровизированный вход во влагалище. Тут меня осенило: он намекает на то, что моя очередная партнёрша — девственница!
Мне лишь однажды приходилось иметь дело с девственницей, и должен признать, это требует немалого умения и терпения. Не будучи по натуре садистом, я не люблю причинять кому-то боль. Тем более девушке. И тем более во время секса. Но в таком деле совсем без этого вряд ли получится обойтись. Я до сих пор помню, как жмурилась и кусала подо мной губы в кровь моя сокурсница, которую я затащил однажды на выходных к себе в гости «на кофе», пока родители были на даче.
Тем не менее, сейчас от предвкушения акта дефлорации, который мне доверили произвести, у меня почему-то даже застучало в висках. Нет, не потому что я вот-вот начну её мучить. А оттого, что через пару мгновений стану первым мужчиной для этой смуглокожей, такой сладенькой и в то же время немного диковатой туземочки. Мой, как прежде казалось, надолго опавший член вдруг ожил, запульсировал с новой силой и вновь начал стремительно принимать горизонтальное положение.
Я покосился на Лену. Она, похоже, поняла всё ещё раньше, чем я и смотрела сейчас уже не на своего очередного партнёра, а на меня и девчонку, целочку которой мне предстояло порвать. Уж не знаю, почему, но её по какой-то причине всегда невероятно возбуждала тема лишения девственности. На нашем с ней общем жёстком диске дома есть целая подборка порно-роликов соответствующей тематики. И даже несмотря на то, что наверняка большинство этих сцен — постановочные, она всегда от них очень заводится, особенно если мы смотрим их вместе.
Только когда старик с надроченным и натёртым оранжевым снадобьем окаянным отростком стал карабкаться к ней на ложе, Лена, наконец, обратила на него внимание. Он встал на колени меж её широко раскинутых ног и, видимо, не веря своему счастью, принялся спешно прицеливаться залупой в её белую щелку. Под нарастающий галдёж толпы «Пинга-Понго!» я тоже занял исходную позицию.
Мои руки теперь не были связаны, и я мог использовать их, чтобы хоть как-то подготовить к первому сексу трепещущее от волнения и страха тело юной аборигенки. Мои ладони легли на её колени и плавно, но уверенно скользнули по молочно-шоколадным бёдрам к самой её промежности. Затем, не останавливаясь, нежно прошлись по её упругому животику и устремились к маленьким холмикам грудок с остро стоящими розовыми цилиндриками сосков.
Я легонько сдавил их пару раз, после чего перенёс на руки часть своего веса. Теперь мой торс находился над девичьим телом, а член коснулся сначала жиденьких кудряшек у неё между ног и вскоре уткнулся в мягкие валики половых губок. Лицо девчонки при этом напряглось, брови сложились крышечкой, а рот приоткрылся в готовности закричать. Она толком не знала, как это будет, но, вероятно, была напугана рассказами старших об адских страданиях от первого мужского проникновения.
Тянуть было нельзя, поскольку это заставило бы её страдать от ожидания боли. Я решил действовать быстро и уверенно, но и слишком спешить в таком деле тоже, как известно, не стоит. Моя головка несколько раз прошлась по створу внешних половых губ девчушки, увлажнив их моей смазкой и размазав выступившие из её девственной щелочки тёплые и скользкие соки.
Тонкие волосики на её киске приятно щекотали головку по бокам. А нежнейшая плоть девственных внутренних губок, словно тёплая розовая и мясистая улитка, обволакивала ту её часть, которой уже посчастливилось углубиться в сладкие недра меж раздвинутых ножек этой молоденькой смуглянки. Я не мог оторвать взгляд от того, как моя пружинящая от возбуждения залупа скользит, омываемая мягкими волнами увлажнённой розовой девичьей мякоти. Я провёл головкой члена по блестящему от смазки бубенчику её похотника, почти лишённого кожистого капюшона. От этого по животу у девчонки пробежала короткая волна судорог.
Когда моя елда вот уже в третий раз неспешно проделала путь почти от самой попки до заметно набухшего клитора и снова скользнула по нему, в её глазах промелькнул даже огонёк наслаждения. Если бы я проделывал это всё сейчас с ней наедине и по своему собственному сценарию, я уделил бы предварительным ласкам этой девственной пиздощелочки куда больше времени и внимания. Но сейчас целая толпа аборигенов ждала от меня эффектного акта дефлорации с последующим оплодотворением достигшей половой зрелости «Пипинги».
Поэтому, усыпив бдительность девушки, я снова неспешно направил ствол вниз и, как только он оказался напротив входа в её нехоженую пещерку, одним уверенным движением протолкнул его внутрь. Моя залупа тут же встретила сопротивление, я ощутил сдавливание и даже резь от натянувшейся ткани её девственной шторки. Но отступать было нельзя — я был просто обязан прорвать её с первого раза!
Девчонка тут же громко вскрикнула, вытаращив на меня свои карие, томно прикрытые до этого глазёнки. Но я не ослабил нажим, а ещё больше усилил его. В следующую секунду мои старания были вознаграждены и, издав едва различимый глухой щелчок, плева лопнула под моим напором, а моё орудие вероломно вплыло в лишённое невинности лоно юной туземки.
Двигаться назад было трудно, поскольку с первого раза мне удалось лишь проделать в её девственности значительную брешь, но я ещё не полностью сделал эту девочку женщиной. Следующие три, последовавших одна за другой, плавные, но мощные фрикции завершили начатое. С каждым разом мои движения в девичьем теле встречали всё меньше сопротивления. Да и её болезненные ощущения стали куда менее острыми. Об этом можно было судить по её вскрикам, которые стали заметно тише.
Воткнув до упора член в только что распечатанную мной молоденькую пиздёнку, я замер. Я не смотрел вниз, мой взгляд всё это время был направлен на её лицо. Слёзы застили глаза молоденькой аборигенки, она часто моргала, стараясь встретиться со мной взглядом. Мне захотелось приблизиться вплотную к её мордашке и нежно поцеловать в курносый носик-картошку и в кругленькие пухлые щёчки. Но я не знал, как на это отреагируют её соплеменники. Зато я точно знал, что наблюдающая в этот момент за мной Лена наверняка потом мне это припомнит.
Она и в самом деле лежала сейчас под пыхтящим на ней седовласым аборигеном, вывернув голову в мою сторону. Не знаю, какие мысли и фантазии проносились в её голове. На её глазах я лишал девственности чью-то чужую девчонку, а она в это время совершенно бесстыдно подставляла свою щелку под неистовую еблю какому-то старику.
Надо сказать, он тоже вошёл во вкус и, крепко обхватив обеими руками, покрыл её тело почти полностью. Он скакал на нём, как заправский джигит, которому в последний раз в жизни представилась возможность погорцевать на горячем скакуне. Его голый зад высоко поднимался, а затем резко опускался. При этом в ножны между ног у Лены до основания вонзался его оранжевый и обильно умасленный снадобьем клинок, кстати, вполне себе внушительного размера.
От наблюдения за сценой соития на соседнем алтаре меня отвлекло ощущение сильного сдавливания на члене, до основания всунутом в лежащую подо мной девчонку. Она пришла в чувства за эти пару десятков секунд и решила обратить на себя моё внимание, несколько раз сильно сократив мышцы влагалища. У меня даже рот открылся от удивления — настолько мастерски у неё это вышло. И кто только её этому научил?! Да она — не промах, далеко пойдёт!
В ответ я повернулся к ней и сдал немного назад, почти полностью вынув из неё свой орган. Он весь был покрыт кровавой слизью, которой сейчас сочилась её только что порванная целочка. Крови было не слишком много, да и моя партнёрша на это движение болезненно не отреагировала. Это означало, что самое время начать ебать её по-взрослому, чтобы сделать то, ради чего всё и затевалось — впрыснуть порцию спермы в эту тугую и горячую пиздёнку.
Устроившись поудобнее, я упёрся руками в ложе над её плечами и приступил к процессу оплодотворения. Первые движения были не слишком резкими, но их амплитуда и напор явственно говорили о том, что настроен я весьма серьёзно. Я почти полностью выводил свою кочергу из её окровавленной духовочки, а затем вновь настойчиво засаживал ей в пиздочку по самые яйца.
Постепенно я наращивал темп сношения. Две маленькие смуглые грудки вошли в резонанс с моими толчками и колыхались, описывая в воздухе кончиками возбуждённых сосков симметричные восьмёрки. Я знал, что в это время девчонка, что лежит подо мной, испытывает двойственные ощущения. Это была и боль от долбёжки в только что разорванную письку, и сладострастные ощущения от моего уда, вторгающегося в её женственные половозрелые недра и жаждущего их оплодотворить.
Меня и самого, признаться, очень возбуждали эти мысли. Со всей силой своего темперамента я пялил в пиздёнку эту маленькую похотливую сучку. Теперь она уже не кричала подо мной от боли, а ритмично поскуливала, когда моя набухшая эрегированная елда распирала розовые своды её нежной пещерки и упиралась в дальний тупик узенькой девичьей норки, причиняя томно-приторные страдания.
Мне даже не верилось, что эта туземка сейчас впервые в жизни занимается сексом. Она была изнутри такой мокрой, скользкой, горячей и страстной, что мне было даже немного жаль, что вскоре я в неё кончу, и наверняка никогда в жизни больше не увижу эту похотливую самочку. Не переставая наслаждаться еблей скулящей подо мной юной красотки, я опять повернул голову в сторону второго алтаря.
На нём всё в том же безумном ритме голозадый дед так и скакал на моей голой жене. Он с таким увлечением возделывал своим плугом её благодатную борозду, что не обращал никакого внимания на окружающих. Лена, запрокинув назад голову, прикрыла глаза и громко дышала, хватая воздух раскрытым ртом. По этому её поведению я точно знал, что она вот-вот должна кончить, главное — чтоб дедок в самый решающий момент неожиданно вдруг не сдулся раньше времени.
Я снова перевёл взгляд на свою мулаточку. Она, не мигая, смотрела на меня. Когда наши взгляды встретились, мне на секунду показалось, что в её глазах я увидел какое-то подобие ревности из-за того, что во время секса смотрел не на неё, а на другую женщину. Удивительно, но на меня это подействовало как катализатор.
Мои движения обрели ещё больший темперамент и размах. Ветки и листья под попкой у девушки захрустели громче, а пара упругих булочек молодой туземки теперь почти подпрыгивала от моих толчков. Ахи и охи её звонкого голоска стали разноситься эхом, и это оживило затихшую на время публику вокруг нас. Я знал, что вряд ли смогу заставить её кончить в этот её самый первый раз, но это и не было моей целью.
Всё, что от меня требовалось — впрыснуть в её маленькую бесстыжую пиздёнку всю сперму, которая во мне ещё оставалась. Поэтому я закрыл глаза и представил, как ставлю эту похотливую потаскушку раком, несколько раз звонко шлёпаю ладонями по обеим булочкам, а потом вдуваю ей сзади и, вцепившись руками в бока, жёстко ебу, припечатываясь животом к её горячей и слегка отшлёпанной мной попке.
Мысленно сменив позу нашего с ней соития, я как будто в самом деле стал получать новые ощущения от её тела. Мне нравилось, как её узенькая, такая сочная и горячая щелка обволакивает и обсасывает каждый миллиметр моего органа. Нравилось и то, как похотливо и жалобно поскуливает подо мной эта молоденькая аборигенка.
Я продолжал жарить её с полной выкладкой. Ухватившись руками за маленькие нежные сиськи, я месил своим одеревеневшим от страсти пестом красно-розовую мякину в ступке между ног у скулящей от страсти девчонки. Глядя, как пружинит на ложе вдавливаемое мной в него девичье тельце, я слышал только ритмичный хруст веток у неё под попой и ставшие ещё более страстными девичьи стоны.
Поначалу я не придал значения тому, что её возгласы стали более громкими и отрывистыми. Однако не прошло и полминуты, как стало очевидным, что дефлорированная и усердно сношаемая мной мокрощелка находится буквально в полушаге от того, чтобы кончить! Всё ещё не веря, что такое может быть, я сосредоточился на своих ощущениях, направив все усилия на то, чтобы поскорее эякулировать самому.
Однако, такой мой эгоизм в данном случае сыграл роль спускового механизма. Обезумевшая от страсти и похоти бесстыдница уже металась из стороны в сторону головой по алтарю. Её горячая щелочка вновь начала сокращаться изнутри, пуская волну и с силой сдавливая мой глубоко и довольно жёстко ебущий её член. В следующий миг моя черта невозврата была уже пройдена.
Не прекращая вдохновенно натягивать на себя эту сочную узенькую пиздощелочку, я начал извергаться. С каждым очередным толчком я всаживал внутрь неё свой стержень как можно глубже, выстреливая девчушке прямо в письку новую порцию спермы. Выстрелы были очень короткими, но их оказалось не менее десяти.
Нельзя было не заметить, как изменилась и её реакция на эти мои неистовые вторжения, сопровождаемые излиянием густого семени. Почувствовав удары горячих тягучих струй в недрах своих чресел, она сначала округлила свои тёмные глазёнки, потом открыла рот и с пронзительным криком надолго затряслась всем телом крупной дрожью. Мне ужасно не хотелось останавливаться, и я ебал и ебал эту бьющуюся подо мной в судорогах оргазма мокрощелочку. Я сам буквально сходил с ума от страсти и возбуждения, даже уши на время заложило.
Только когда её крики утихли, а я без сил рухнул на горячее девичье тело, мне удалось различить среди разносимых эхом звуков хорошо знакомые мне стоны Лены, которыми часто сопровождаются её бурные оргазмы. Стараясь отдышаться, я сник и прильнул виском к горячей грудке выебанной мной юной туземки. Её расплющенный мягкий холмик податливо расплылся под моим ухом. Я слушал, как бешено колотится подо мной её сердце и смотрел, как на соседнем алтаре бьётся под седоволосым аборигеном в конвульсиях страсти моя жена...
Это последнее, что я помню из событий внутри того вулкана. Следующее воспоминание — это жжение в глазах от морской воды, которая заливала мне нос и рот. Зубы сжимали мундштук дыхательной трубки. Я тут же бешено завертел головой в поисках Лены. Она оказалась рядом со мной в толще воды, за спиной у неё тоже был дыхательный баллон. Схватившись друг за друга, мы изо всех заработали ногами, двигаясь к поверхности. Это было непросто, поскольку ни масок, ни ласт на нас не было.
Всплыли мы неподалёку от нашего катера. Вдоль бортика толпились все прочие участники нашей экскурсии. Два матроса, завидев нас, тут же бросили нам пару спасательных кругов и сами прыгнули в воду. Они помогли нам подняться на борт и дали по огромному полотенцу, потому что, когда мы сняли ранцы с дыхательным оборудованием, из одежды на нас остались только бусы: из красного коралла на Лене и на мне — из чёрного...

 --- Пират --- (фемдом)

Вилла Нова, окрестности Анцио, 81 год до н. э.
Большинство обитателей виллы прекрасно видели, как в бухте неподалеку от нее, бросили якорь два корабля с пурпурными парусами. Если бы вилла находилась, например, в Греции, то ее обитатели уже давно бы бежали прятаться, зная, что под парусами такого цвета ходят только пираты из Киликии. Но вилла располагалась в окрестностях Анцио, всего в двадцати лигах от Рима и про пиратов сюда доходили только неясные слухи. Поэтому многочисленное население виллы какое-то время с любопытством наблюдало, как с кораблей спускаются шлюпки, как в шлюпки спускаются вооруженные люди, а потом шлюпки направляются к берегу. Когда шлюрки были уже на середине пути, большинство любопытных уже вернулось к своим занятиям, так как все они были рабами, а управляющий Аниус уже косился на бездельников. Всем было прекрасно известно, что на расправу с нерадивыми работниками Аниус был скор. Тем более на вилле сейчас жил ее хозяин — Тит Ацилий Грассус со своей дочерью и Аниус прекрасно понимал, что если хозяин останется недовольным, то он, Аниус, может потерять и должность, и уважение с нею связанное и тот комфорт, который она обеспечивала ему, бывшему рабу, а теперь вольноотпущеннику.
Эти размышления Аниуса прервала захлестнувшаяся на его горле петля. Он неловко взмахнул руками и упал на землю, и тут же человек с мечом и в кожаных доспехах, с нашитыми на них медными бляшками, расчетливым движением ударил его по голове рукояткой меча, и управляющий потерял сознание.
Когда Аниус пришел в себя, то сразу же пришел в ужас. Он сидел на земле среди толпы связанных работников виллы. Сновавшие по ее территории воины, выносили из хранилищ зерно, выкатывали из них винные бочки, доставали припасы, заготовленные на зиму — сушеные и вяленые фрукты, колбасы, мясо и все, что производила вилла. Все это воины грузили на телеги, взятые тут же на вилле, и везли к кораблям, где их товарищи так же сноровисто грузили все сначала на шлюпки, стоящие у берега, а потом перевозили на борт. На глазах застывшего от ужаса и происходящего Аниуса, все, произведенное за год на вилле, всего за несколько часов было вывезено и погружено на корабль.
Когда захватчики закончили с погрузкой продуктов, большинство из них отправилось обратно на корабли. На берегу остался только предводитель с двумя десятками воинов, пять из которых охраняли внушительную и совершенно дезорганизованную толпу людей, еще недавно работавших на вилле.
Отдельно стояли Тит Ацилий Грассус, крепкий мужчина лет 45 и его дочь Ацилия. Девушка была очень молода, но уже оформилась как женщина и отец подыскивал ей подходящую партию. Отца с дочерью охраняли два пирата и, судя по синякам на лице и руках отца, он пытался сопротивляться. Сейчас же он стоял, безучастно глядя в землю и прижимая к себе дочь.
Предводитель пиратов был высок и мощен. Даже под доспехами угадывалась атлетическая фигура, в его зеленых глазах явно ощущалась привычка командовать, а длинные рыжие волосы завитые в две косицы говорили о том, что на своей родине он знатный и уважаемый человек. Остальные пираты были смуглыми, а их предводитель выделялся среди них и бледной кожей и цветом глаз и волос, к тому же он почти на голову был выше всех остальных.
Он прошелся вокруг толпы пленных и безошибочно вытянул из нее Аниуса.
— Где хранятся деньги? — задал он вопрос на латыни, в которой слышался незнакомый управляющему акцент.
— Я не знаю, господин — пробормотал Аниус.
Предводитель молча снял с пояса длинный нож, неожиданно вскинул руку и Анниус тут же ощутил, как по его лицу струится кровь, а на землю рядом с ним что-то упало. Он опустил глаза и одновременно с пришедшей болью понял, что упало на землю его левое ухо. Предводитель поднял полу туники Аниуса, вытер ею нож и снова задал свой вопрос. Аниус, качаясь от боли и страха, очень быстрым шагом пошелвпереди пирата, показывать все тайники, где хранились полученные от дохода имения средства, ожидавшие отправки в Рим. Довольный предводитель забрал три туго набитых денариями кошеля, и снова втолкнул Аниуса в толпу обитателей виллы, с ужасом, смотревших на пиратов.
Закончив с Аниусом, предводитель развернулся к стоявшим между двух стражников отцу и дочери.
— Кто такие? — спросил он, глядя на Тита Ацилия
— Я хозяин виллы. А это моя дочь. А с кем разговариваю — спросил римлянин с вызовом.
Предводитель пиратов внимательно осмотрел Тита Ацилия
— А тебе не кажется, что в твоем положении задавать вопросы смешно? — произнес он, насмешливо глядя на оппонента. — но, если ты так настаиваешь, я отвечу. Я владелец двух этих кораблей, я владелец всех этих людей — он обвел рукой нестройную толпу обитателей виллы. — Я хозяин твой и твоей дочери — он насмешливо улыбнулся. — А зовут меня Горрос Аданский.
Римлянин молча смотрел на Горроса. Его дочь жалась к отцу и в глаза пирату не смотрела. Тот, не торопясь подошел к римлянам. Потом взял за плечо Ацилию и потянул к себе. Ее отец дернулся, пытаясь защитить дочь и тут же упал, сраженный молниеносным ударом Горроса в челюсть. Ацилия увидев упавшего отца, укусила пирата за руку, но тот, на укус внимания не обратил, отвесил девушке несколько не особо сильных пощечин, потом развернул к себе и рывком сорвал с нее всю одежду.
В свои 18 лет Ацилия была безупречно сложена, и пират невольно залюбовался ее телом. Девушка инстинктивно прикрыла грудь и лобок, но Горрос развел ей руки и бесцеремонно стал ее ощупывать. Ацилия снова попыталась укусить пирата, но тот небрежно отмахнулся и, отвесив ей еще пару пощечин, снова стал изучать ее упругое молодое тело.
— Отпусти ее — требовательным голосом произнес пришедший в сознание Тит Ацилий, пытаясь подняться с земли.
— А то что? — насмешливо спросил пират, который в этот момент исследовал ягодицы девушки и, преодолевая ее сопротивление, раздвигал их, намереваясь проникнуть глубже
— Отпусти ее — отец Ацилии уже не требовал, а просил и просил стоя на коленях.
Горрос с любопытством посмотрел на него и даже на время прервал исследование тела Ацилии
— Объясни мне — почему я должен ее отпустить?
— Она молода и еще не знала мужчины. А если ты ее отпустишь, я заплачу. Вдесятеро от того, что ты взял на вилле.
— Денег у меня достаточно. — Пират задумался. Но если ты мне заменишь ее и удовлетворишь так, как я скажу, то я обещаю, что сохраню ее девственность и отпущу ее живой. Ты согласен?
Тит Ацилий Грассус побледнел, сжал губы и кивнул в ответ.
Горрос оттолкнул девушку к стражникам и подошел к римлянину. Тот продолжал стоять на коленях и пират, подойдя к нему развязал завязки кожаных штанов и приспустил их, освобождая огромных размеров член.
— Ну покажи на что ты способен? Я перетрахал много римлянок, но еще ни разу не имел дела с римлянином.
Тит Ацилий вздохнул, опустил голову и взяв рукой член Горроса направил его себе в рот. Горрос же положил ему руку на голову и нажал.
— Начинай же. Тебе придется постараться!
И Тит Ацилий начал насаживаться ртом на член пирата, стараясь всосать его как можно глубже. Уже после первых движений он ощутил результат своих усилий, член стал твердеть и увеличиваться в размерах. Тит Ацилий не останавливался, понимая, что никаким другим образом дочь он спасти не может. Когда эрекция у Горроса достигла максимума, Тит Ацилий ощутил, что ему сложно открыть рот так, чтобы не оцарапать огромную головку члена зубами. Но Горрос направлял его движения, держа за волосы своей мускулистой рукой, н римлянину ничего не оставалось делать, как продолжать сосать этот большой член.
— А у тебя хорошо получается, мне нравится — Горрос увеличил амплитуду движений и их скорость. Он уже не обращал внимания на то, что делает Тит Ацилий, а просто трахал его в рот, не давая тому оторваться от его члена. В какой-то момент Горрос зарычал, прижал голову Тита Ацилия к себе и его дочь, не отрывавшая глаз от этой сцены, увидела, как ее отец давится спермой Горроса, пытаясь ее проглотить. Наконец пират отпустил голову своей жертвы, вытащил член и тот смог вздохнуть. Но унижение еще не закончилось, Горрос снова притянул голову римлянина к себе и заставил очистить член от остатков спермы. Пока Тит Ацилий этим занимался, у пирата снова появилась каменная эрекция и он приказал римлянину встать на четвереньки и задрать одежду, тот подчинился. Горрос подошел ближе, плюнул на головку члена и резко вошел в анус римлянина. Тот не выдержал и закричал от боли, но пират, не обращая внимания на крики, продолжал двигаться, увеличивая темп, чтобы опять достигнуть оргазма. Ацилия не отрывалась смотрела на насилующего ее отца пирата и в глазах ее загорался огонь ненависти. Горрос тем временем снова кончил и вытащил из своей жертвы член. Тит Ацилий обессилено упал у ног пирата часто дыша. Из его ануса сочилась сперма, смешанная с кровью. Взгляд пирата остановился на Ацилии. Она все так же раздетая стояла рядом с охранником и с ужасом смотрела на отца.
— Иди ко мне — обратился к ней пират
— Ты же обещал ее не трогать, если я удовлетворю тебя! — Тит Ацилий превозмогая боль пытался подняться.
— Я обещал оставить ее девственной и отпустить!
Римлянин неожиданно ринулся в ноги Горроса и сумел его повалить, но пират, упав, ударил ногой Тита Ацилия в живот, а когда тот согнувшись от боли упал рядом с ним, оплел шею римлянина руками и через несколько секунд раздался отчетливый хруст шейных позвонков и взгляд Тита Ацилия сначала помутился, а потом стал неподвижным. Пират отпустил обмякшее тело и поднялся на ноги.
— Отец! — закричала Ацилия и бросилась на Горроса.
Тот отошел немного в сторону перехватил ее рукой под живот, приподнял и развернув к себе спиной, поставил девушку перед собой. Его огромный член снова стоял, и он вошел в нее сзади таким же резким движением, как несколькими минутами раньше в ее отца. И также, как и ее отец девушка закричала от боли и бессилия. В этот раз Горрос кончал дольше. Ацилия уже не могла кричать и только хрипела от боли, а пират, не обращая на это внимания, равномерно двигался в ней. Когда он кончил, он вышел из нее и отпустил. Ацилия упала рядом с телом отца задыхаясь от боли, ненависти и бессилия. Горрос, тем временем, не торопясь заправил член в штаны, и скомандовал своим подчиненным грузить на корабль рабов.
— А с ней что делать? — спросил один из его воинов, указав на Ацилию. Горрос задумался на пару мгновений.
— Отпустите ее, Горрос Аданский всегда выполняет свои обещания!
— Но за нее можно взять хороший выкуп! — возмутился один из пиратов!
— Я выплачу его из своей доли — пообещал Горрос.
Пираты погнали толпу рабов к кораблю, а Ацилия осталась у разгромленной виллы, рядом с бездыханным телом отца.
Рим, 65 год до н. э.
Рынков рабов в Риме было несколько, но Ацилия предпочитала рынок в Остии, так как выбор там был больше, а цены ниже. Правда там рабов продавали обычно только группами по нескольку человек, но для школы, которую содержала Ацилия, это было даже удобно.
Школа Ацилии славилась на весь Рим, а последние два года к ней часто приезжали покупатели из провинций. Она была первой кто догадался открыть школу рабов, где из них готовили сексуальные игрушки для будущих владельцев. Сейчас у Ацилии воспитывалось больше 100 рабов, но с учетом заказов из Паннонии и с Крита, надо было приобрести еще минимум 20 человек.
Ее обычный продавец Луций Корнелий Септ, прекрасно зная ее запросы привел группу юношей и девушек, из которых Ацилия быстро отобрала подходящих ей 20 человек — 15 юношей и 5 девушек. После непродолжительного торга они сошлись на цене в 2500 денариев за раба и возможность выбрать бесплатно еще двух рабынь, но уже постарше. Ацилия тут же вспомнила о заказе одного из сенаторов, которому нравилось истязать женщин и выбрала двух упитанных сириек как раз в его вкусе. В школе сирийкам предстояло провести минимальное время, их немного приведут в порядок после тяжелого плавания, сошьют наряды, в которых они и будут отправлены новому хозяину. Ацилия на каждой из рабынь заработает по 5000 денариев, а их новый хозяин получит удовольствие и через пару месяцев (а больше у него рабыни не выживали), снова придет к ней. Остальные же проведут в школе стандартные два года и их она будет продавать уже совсем за другие деньги. На последнем устроенном ею аукционе, мальчик для орального секса был продан за 35 000 денариев, а самая низкая цена, за которую купили рабыню, закончившую школу, но после неудачного падения, заработавшую шрам на левой щеке, все равно была выше 20 000. Так что школа Ацилии процветала и приносила своей хозяйке очень приличную прибыль.
Она уже приказала управляющему забрать партию нового товара и собиралась сама отправиться домой, как ее внимание привлекла стоящая в стороне от основной площадки клетка, в которой находились три оборванных, заросших грязью мужчины. Глаза их сверкали ненавистью, а руки и ноги были скованы кандалами.
— А кто это такие? — спросила Ацилия продавца.
— Это пираты, Госпожа — вежливо ответил тот. — Их захватил Помпей, этих трех, как самых непокорных он отправил на продажу. Но все они совершенно дикие и неуправляемые и я не могу продать их уже третий день. Внутри Ацилии вдруг все замерло, когда в одной из фигур она узнала Горроса. Тот был явно изможден, но могучие мышцы еще не ослабели, а зеленые глаза сверкали ненавистью.
— А сколько ты просишь за них? — небрежно поинтересовалась Ацилия.
— Вам отдам всех троих за 500 денариев, Госпожа. И еще 20 за клетку.
— 300 за все, и я заберу их прямо сейчас!
Продавец немного подумал, и они ударили по рукам.
Клетку с пиратами привезли к школе Ацилии ближе к вечеру. Охрана вытащила их из клетки и тут же один Горрос попытался цепью ударить охранника. Но те были начеку и нападавший получил удар тупым концом копья в живот, а потом охрана некоторое время профессионально топтала его ногами, не нанося при этом серьезных увечий. Ацилия дождалась, когда охранники выместят злость и остановятся, и приказала новых рабов отмыть и поместить в три разных камеры, не снимая кандалов. При этом она особо отметила, что кормить пленников следует хорошо, но одежду давать им не следует, а ту, что есть на них — изъять.
Когда она выходила к паланкину, ее почтительно окликнул управляющий. Ацилия остановилась и кивнула, разрешая тому говорить.
— Могу я поинтересоваться, Госпожа, с какими целями Вы приобрели этот пиратский сброд? Думаете они на что-то пригодятся?
— Ты же знаешь, что удовольствие можно разными способами — улыбнулась Ацилия. — Так что даже этим людям мы найдем применение. Я займусь ими через неделю. А пока пусть их кормят, но не разговаривают.
Управляющий кивнул.
— И еще вопрос, Госпожа. Я правильно понимаю, что те две сирийки предназначаются сенатору? — Ацилия кивнула. — Тогда мне надо заказать им одежду и приспособления для полной фиксации. — Ацилия кивнула опять. — И не показывай их им. Не надо, чтобы они боялись. — Потом подумала и добавила: «И закажи еще три, но для мужчин. Крепче и больше размером». Управляющий задумывался, сопоставляя в голове информацию и снова почтительно кивнул.
— Спасибо, Госпожа. Приятных Вам снов!
Ацилия вышла к паланкину, и ожидавшие ее нубийцы помогли ей занять свое место и ровным шагом направились к ее дому.
После смерти отца и изнасилования Горросом, Ацилия не меньше года приходила в себя. В результате доход, от доставшихся ей по наследству нескольких вилл, начал катастрофически падать. А так как сама мысль о том, чтобы поехать на любую из них, внушала Ацилии почти животный ужас, то управляющие, быстро сообразили, что контроль ослаб, стали приворовывать и доходы от вилл становились все меньше и меньше. Но через года девушка смогла взять себя в руки. Прежде всего она договорилась со своим двоюродным братом за десять процентов от своих доходов, о том, что тот формально возьмет над ней опеку, но не будет лезть в ее дела. Уладив формальности юридические, она взяла нескольких охранников и отправилась в путешествие по принадлежащим ей виллам, чтобы навести порядок. Двух управляющих, она приказала засечь насмерть и, когда приехала на третью виллу, местный управляющий упал ей в ноги и поклялся вернуть все долги с процентами. Его Ацилия тоже приказала выпороть, но оставила в должности, и вилла почти сразу же стала приносить прежний доход, плюс управляющий выплачивал сворованное за год. На третьей и четвертой виллах она поступила точно так же. Вернувшись в Рим, Ацилия поняла, что поездка все равно доставила ей дискомфорт и ей не хочется регулярно контролировать вороватых управляющих. Через месяц после этой поездки она приняла решение о продаже принадлежащих ей вилл, а уже через полгода после этого решения, все они были проданы.
И именно в это время одна из ее подруг предложила ей купить молодого раба, привезенного из Египта. Когда подруга назвала ей цену, Ацилия посмотрела на нее как на сумасшедшую. Но когда та пояснила, что мальчик выучен специально для орального обслуживания, то любопытство Ацилии пересилило ее жадность. Надо сказать, что она ни разу не пожалела о тех деньгах, которые потратила. Раб был искусен и неутомим. И именно он навел ее на мысль, что можно открыть школу по подготовке таких рабов. Сейчас раб был управляющим школой Ацилии, что, впрочем, не избавляло его от обязанностей, для которых он был куплен. Называла она его Стом («рот», др. греч. сокр.) и постепенно прозвище стало именем.
Первую партию из тридцати рабов Ацилия покупала вместе с Стомом. Тот по каким-то одному ему известным признакам отобрал 10 мальчиков и 10 девочек, среди только прибывшей партии рабов и попросил Ацилию дать ему возможность заняться их воспитанием и не вмешиваться. Ацилия не возражала, но внимательно наблюдала за происходящим и после того, как первая партия товара была продана, все же внесла свои коррективы. Она согласилась с подходом Стома, который настаивал на том, что начинать надо с обучения умению безропотно подчиняться. Однако, она считала, что сексуальный раб не должен быть безмолвной вещью, а должен быть еще и полезен своим хозяевам. И прежде всего она настаивала на том, чтобы дать рабам образование, научив их читать, писать и разбираться в искусстве. Она же предложила обучать их основам ведения хозяйства, то есть готовить не просто сексуальные игрушки, а полезные для своих хозяев сексуальные игрушки, которые удовлетворяя своих хозяев, могут еще и приносить им доход. Что, учитывая высокую цену, в которой обходились новым хозяевам выпускники школы Ацилии, было абсолютно не лишним. Но, конечно, половина времени уделялось именно сексуальному воспитанию. И воспитание это было, конечно же, направлено на умение доставить удовольствие. Результаты же, особенно с учетом внесенных Ацилией корректив, не заставили себя ждать. Школа становилась все более популярной, а спрос на ее выпускников увеличивался с каждым годом. Конечно же появились подражатели, но они довольствовались крохами со стола Ацилии. Мало того, к Ацилии стали обращаться с индивидуальными заказами. И еще через год после открытия появилось направление индивидуального воспитания, когда хозяин присылал в школу раба или рабыню, а там их воспитывали так, как требовалось хозяину. Ацилия при этом свято хранила конфиденциальность, что ее клиенты несомненно ценили и готовы были оплачивать.
За время существования школы ее уже два раза расширяли и Ацилия уже полгода подумывала о том, чтобы купить два соседних со школой здания, чтобы решить проблему свободного места на несколько лет вперед.
С момента покупки трех пиратов прошло две недели. Как и приказывала Ацилия их отмыли и прилично кормили, однако не расковывали, из камер не выпускали и не давали никакой одежды. Все трое заметно пришли в себя, исчезла худоба, мышцы снова налились силой. А в глазах появилось очень знакомое любому человеку, имеющему рабов выражение. Все трое, независимо друг от друга, стали обдумывать возможность побега. Ни один из рабов после покупки ни разу не видел Ацилию, но та регулярно наблюдала за ними и решила, что пришло время заняться воспитанием.
К зданию школы, сбоку примыкал дом, раньше принадлежавший семье Курциев. Ацилия купила его сначала для расширения школы, но потом подумала и оставила его как место, где она могла работать и принимать клиентов. Дом отремонтировали, обновили и Ацилия довольно часто оставалась там ночевать, а со временем дом стал ее основной резиденцией.
Утром следующего дня рабов по одному вывели из камер, где они содержались, провели в дом и приковали к колоннам в атриуме. Обнаженная Ацилия нежилась в бассейне и, видя ее безупречно сложенное тело, рабы отреагировали совершенно одинаково — как мужчины уже долгое время лишенные общества женщин. У всех троих сразу же появилась эрекция, а глаза не отрывались от тела Ацилии. Та отметила, что член у Горроса явно больше, чем у двух остальных бывших пиратов. Троица начала было отпускать пошлые шуточки, но вмешалась охрана и несколькими тычками древком копий под ребра, быстро заставила бывших пиратов замолчать.
Ацилия заранее все оговорила со Стомом, поэтому дав какое-то время пиратам полюбоваться собой, она разместилась в бассейне на ступеньках, так, чтобы видеть всех троих. Как только она это сделала, в атриум зашел Стом в сопровождении трех стражников, двое из которых внесли жаровню с углями и поставили ее на пол. Не говоря ни слова, Стом начал нагревать на ней какое-то приспособление. Через некоторое время он сообщил Ацилии, что можно начинать. Когда он развернулся от жаровни к центру атриума, прикованные рабы осознали, что в руках у него клеймо, ярко светящееся после нагрева.
— Я могу начинать, Госпожа? — почтительно спросил Стом.
Ацилия молча кивнула. Они с Стомом все вчера обсудили и он знал, что Горроса надо оставить напоследок. Ближайший из пиратов начал извиваться, когда Стом подошел к нему, но прикован он был надежно и через мгновение управляющий приложил клеймо немного ниже правого соска раба. Ацилия всегда клеймила свою собственность, но обычно, чтобы не портить товарный вид, ставила клеймо на внутреннюю сторону ступни. Но в этом случае о товарном виде заботиться было не надо. В атриуме запахло паленым мясом, раб стонал, но не издал ни крика. Стом, равнодушно убрав клеймо от тела раба, снова направился к жаровне и начала разогревать клеймо заново. Эрекция у всех троих на этот момент, само собой, пропала. Стом, снова подождал пока клеймо не начнет светиться багрово-красным светом и отправился ко второму бывшему пирату. Тот уже был готов к тому, что произойдет и даже не застонал, когда клеймо погрузилось в его плоть. Он только вздрогнул в первый момент и до скрипа сжал зубы. Ацилия внимательно наблюдала за Горросом. Происходящее ему явно не нравилось, но тот понимал, что сопротивляться не получится. И когда Стом подошел к нему с клеймом, Горрос вперил взгляд в Ацилию, та подняла глаза и ответила ему тем же. И пока управляющий ставил клеймо Горросу, тот не отводил взгляда от глаз Ацилии. Узнавания в его глазах не было и Ацилия порадовалась, так как пока это не входило в ее планы. Стом закончил и отошел. Запах паленого мяса в Атриуме постепенно развелся. Ацилия какое-то время молчала, потом встала на ступеньках бассейна и оглядела прикованных рабов. Струйки воды стекали по ее обнаженному телу и взгляды всех присутствующих в атриуме мужчин вольно или невольно были направлены на нее. Иногда за такие взгляды, Ацилия приказывала пороть рабов, но сейчас решила не отвлекаться и заговорила.
— Мое клеймо значит для вас только одно, вы теперь моя собственность и я могу сделать с вами все, что захочу. Что именно я хочу из вас сделать, я еще не решила. Но имейте ввиду, что с того момента, как вы стали рабами, ваша жизнь не стоит ничего. Если кто-то хочет сопротивляться, может попробовать, это будет даже забавно. Пусть врач обработает их клейма, а завтра мы снова увидимся тут.
Ацилия вышла из бассейна и к ней тут же поспешили две рабыни укрыть ее. Она придержала наброшенную ей на плечи накидку и повернувшись ко Стому распорядилась: «Распорядись, чтобы на теле у них не было волос к завтрашнему дню. « Расслышав ее последние слова, Горрос зарычал. «Я свободный человек, ты не посмеешь!» Ацилия резко развернулась и подошла к нему: «Что ты себе позволяешь, раб? Я не посмею? Я сейчас отрешу твои косицы сама! Дайте мне ножницы!». Один из рабов поспешил за ножницами, а Горрос рванулся к Ацилии, и в какой-то момент ей показалось, что он сможет порвать цепи, но те выдержали и Горросу оставалось только яростно рычать в лицо Ацилии, спокойно смотрящей ему в глаза. Тем временем прибежал раб с ножницами, и подал их хозяйке, опустившись на колено. Та, не отрывая взгляда от Горроса, взяла одну из его рыжих косиц и отрезала под корень, тот зарычал еще яростнее, а Ацилия тут же отрезала вторую.
— Клянусь, я доберусь до тебя — рычал Горрос и его могучие мышцы напрягались под цепями. — доберусь и убью. Но сначала, сначала я попользуюсь тобой как следует!
В глазах Ацилии загорелся огонек ненависти. Она подошла к Горросу ближе и протянув руку схватила его за большие яйца и сильно и резко сжала их.
— Смотри, чтобы у тебя осталось чем пользоваться, раб. От боли Горрос замолчал, но не издал ни звука, чтобы не показать, что ему больно. Но Ацилия знала, что это не так.
— Рано или поздно, я тебя кастрирую. Но я хочу, чтобы ты сам просил об этом. — Она разжала руку и отошла.
— Не дождешься — буквально выплюнул ответ ей в спину Горрос
Ацилия не обернулась, только небрежно, но так чтобы все трое слышали, напомнила Стому о необходимости удаления волос на теле новых рабов и вышла из Атриума.
Стом, когда Госпожа ушла отдал распоряжения и рабов по одному отвязывали, выводили в здание школы и там два цирюльника полностью избавляли их от волос. Каждый из пленников пытался сопротивляться, но охрана была опытной и сопротивление было подавлено в зародыше. Повозиться пришлось с Горросом, который пытался кусаться, но справились и с ним. После процедур всех окатили холодной водой и отправили по камерам.
К следующему этапу воспитания Ацилия решила приступить на следующий день, не откладывая дела в долгий ящик. Ненависть к Горросу душила ее, но она каждый раз напоминала сама себе, что с местью торопиться не стоит и что чем дальше она растянет удовольствие, тем приятнее будет ей потом.
Надо сказать, что за годы руководства школой Ацилия выработала методы воспитания, которые были наиболее эффективны. Она не была жестокой от природы, но, само собой, бизнес накладывал свой отпечаток на ее характер и со временем она перестала воспринимать рабов как живых людей. Скорее она видела в них разумный и живой источник ее прибыли, а достаточно часто, что уж таить, и удовольствия. Для этой цели она использовала своих почти подготовленных воспитанников, заодно проверяя качество их обучения, но гораздо чаще, она вызывала на ночь Стома и использовала его таланты по прямому назначению. Сегодня ночью тот тоже не остался без работы и достаточно большую ее часть трудился языком, прекрасно зная привычки и предпочтения своей хозяйки.
Спальня была оборудована несколькими приспособлениями для удобства обслуживания и начала Ацилия с кресла, под которым фиксировался раб, так, чтобы ему можно было сесть на лицо. Пока она ужинала, Стом работал языком нежно и ласково, чтобы доставить хозяйке удовольствие, но при этом не мешать ей есть и получать удовольствие от пищи. После ужина Ацилия отправилась в спальню и там уже Стом удовлетворил ее по полной программе. Закончив с удовольствиями сексуальными, Ацилия потребовала массаж и Стом, обладавший широким спектром умений, делал его долго и качественно. После массажа, Ацилия некоторое время нежилась под прохладной простыней и молчала, Стом же, закончив, отошел в сторону, чтобы его присутствие было незаметно, но и так, чтобы видеть малейший жест хозяйки.
Прошло прилично времени и Стом уже решил было, что Ацилия заснула, как она позвала его.
— Скажи мне, что ты думаешь насчет эти трех новых рабов. Что из них получится?
— Вы знаете, Госпожа, я не очень понимаю пока, что Вы хотите с ними сделать?
Ацилия задумалась. Она хотела отомстить, при этом, ей хотелось, чтобы Горрос страдал как можно сильнее.
— Думаю, что я хочу сделать из них верных псов, преданных мне больше жизни и боготворящих меня. Как ты думаешь, получится?
Стом задумался и осторожно ответил: «Все возможно, Госпожа. Но это потребует времени и усилий. Задача непростая и нужно запастись терпением. И, конечно, чтобы они были преданны именно Вам, то именно Вы и должны заняться их воспитанием.»
— Хм... А насколько долго?
— Я думаю, что двух можно сломать за месяц или чуть больше. Но вот тот, который называет себя Горросом. Такие предпочитают смерть рабству.
— Я хочу, чтобы он жил и жил моим рабом
— Тогда, Госпожа, ему надо менять сознание, а сделать это сложно. И я не гарантирую результат.
— Я хочу это сделать! И если ты справишься, я отпущу тебя на свободу! А если нет, я буду очень недовольна.
— Это очень приемлемая цена, Госпожа — Стом поклонился. Я возьмусь за эту работу. Но я могу только обдумывать Ваши действия и говорить, как надо поступить. И это будет не быстро.
— Ты сказал год.
— Да, Госпожа.
— Начинаем завтра. А теперь я хочу писать и можешь идти.
Ацилия свесила ноги с кровати и пододвинулась к краю, немного откинувшись назад. Стом привычно приник к ней и дождавшись, когда хозяйка закончит мочиться, вымыл ее языком. В какой-то момент Ацилия захотела продолжения и Стом покорно и умело обеспечил ей еще один оргазм — последний за эту ночь. Дождавшись, когда хозяйка ляжет, он, пятясь, вышел из комнаты. На его губах блуждала улыбка. Он сделает то, что хочет Госпожа и он больше не будет Стомом.
Primus («первый», лат.)
Как и приказала Ацилия, воспитание началось на следующий же день. Стом пришел с утра и рассказал свой план хозяйке, которая, немного подумав и предложив несколько дополнительных деталей. план одобрила.
Атриум был залит солнечным светом. В его торце на возвышении стояло удобное резное кресло. В кресле сидела Ацилия в белоснежной столе, чуть приоткрывавшей щиколотки. Ее изящные правильной аристократической формы ступни, украшали сандалии из позолоченной кожи с завязками до середины икры. Ноги ее покоились на спине чернокожего мальчика из воспитанников школы. Мальчик был полностью обнажен и только две золотые цепочки, соединенные наверху вместе тянулись от ошейника и от кожаного обруча, охватывающего член, в левую руку Ацилии, та небрежно играла цепочками и наблюдала, как охрана вводит в зал первого пленника.
Охрану Ацилия нанимала из бывших легионеров, которые, закончив службу, по каким-то причинам отказались от земель и предпочитали жизнь в столице страны. Ветераны не только прекрасно владели оружием, но и умели обращаться с пленными и рабами. При поступлении на работу к Ацилии они проходили дополнительное обучение.
По договоренности со Стомом, они решили начать с самого молодого из бывших пиратов. Тот был почти юношей, хотя фигура уже начала превращаться в мужскую, а на теле присутствовало несколько шрамов, говорящих о том, что их владелец выжил не в одной схватке. Там, где не было шрамов кожа была еще по-юношески гладкой. Справа чуть ниже соска было видно не до конца зажившее клеймо. Стража подвела пленника к Ацилии и насильно поставила на колени.
Некоторое время Ацилия просто рассматривала бывшего пирата, стараясь выглядеть равнодушно. Он был мускулист, без капли жира, мускулы были гладкими и не гипертрофированными, как у борцов, выступающих в цирке. Член вполне приличных размеров (с Горросом, конечно, не сравнить) был в спокойном состоянии и Ацилии почему-то захотелось увидеть, как он встает. Глаза пленника были карими, и он снизу вверх вызывающе дерзко смотрел на Ацилию. Охрана придерживала пирата за плечи, не давая выпрямиться, но он все равно смотрел на нее, хотя это и было неудобно.
Ацилия чуть нажала на спину мальчика под своими ногами и тот распластался, давая ей возможность встать. Она поднялась с кресла и неторопливо начала спускаться с возвышения, на котором кресло стояло, мальчик, снова встав на четвереньки следовал за ней немного сзади. Пленник не отводил глаз от Ацилии. скачать эро рассказы на dojki.biz Та, встала перед ним и посмотрела ему в глаза.
— Как тебя зовут? — спросила она обманчиво мягко.
— Бореас — ответил бывший пират, отвечая ей прямым взглядом.
— Это неправильный ответ. Ты раб и пока я не дам тебе имя сама, у тебя его просто нет. Еще раз спрашиваю, как тебя зовут?
— Бореас — упорно повторил пленник, не опуская глаз.
В глазах Ацилии мелькнула ярость, но она контролировала себя. Подтянув к себе за цепочку мальчика, она задала ему тот же вопрос, что и пирату.
— Как тебя зовут? Я разрешаю говорить, отвечай!
— У меня нет имени, Госпожа! — негромко ответил мальчик, не поднимая головы от пола, но при этом так четко, что его расслышали все, присутствующие в атриуме.
— А как зовут его? И Ацилия указала на пленника
— Его никак не зовут, Госпожа! Он Ваш раб и у него нет имени!
Ацилия довольно кивнула. «Ты теперь понял?» — спросила она пленника. Тот упрямо мотнул головой — «Меня зовут Бореас!».
— Зря ты так думаешь. Тебя уже никак не зовут.
Ацилия небрежно бросила цепочку на спину мальчика и тот сразу замер, боясь пошевелиться. А его хозяйка, неторопливой походкой, такой что все мужчины в атриуме невольно проводили ее взглядом, вышла в таблинум и почти сразу снова появилась в дверях. В руке она держала сделанный специально под ее руку короткий кнут из кожи гиппопотама, жесткий и страшный даже на вид. Охрана с непроницаемыми лицами продолжала держать пленника, а во взгляде того появился страх.
— Вставьте ему кляп и завяжите глаза! — распорядилась Ацилия, подходя к жертве. Откуда-то появился Стом и выполнил приказ хозяйки. Ацилия не торопясь, сделал несколько кругов вокруг пленника и несколько раз провела кнутом по его коже. Каждый раз тот вздрагивал.
— Это кнут из кожи гиппопотама, — начала говорить она, остановившись за спиной раба — Думаю, что ты видел как им пользуются и что бывает с теми, на ком его пробуют. Пленник не мог двинуться, но тело его начала сотрясать дрожь. А Ацилия продолжала:
— Меня учил им пользоваться ланиста одной из гладиаторских школ, мастер своего дела. При помощи такого же кнута он разогнал десять вооруженных гладиаторов, которые не хотели ему подчиниться. Я могу этим кнутом с первого удара рассечь до костей кожу на твоей спине. Могу перебить им твой позвоночник, могу сломать руку. Ты мне посмел дерзить, но, если ты правильно ответишь на мой вопрос, я ударю тебя всего один раз. Если я услышу тот же нелепый ответ, что и раньше, то начну с твоих яиц. — Пленник непроизвольно сжал ягодицы, пытаясь втянуть яички. Ацилия усмехнулась, увидев это.
— Ты готов ответить правильно? — Пленник не издал ни звука и остался неподвижен. — Ну что ж, я давала тебе выбор.
И уже через мгновение на ягодицах бывшего пирата, очень близко к анусу, вспух красный рубец, еще через мгновение — второй. Кнутом Асцилия владела мастерски и оба удара не задели яичек, но при этом прошли так близко, что пленник понял, что угроза нешуточная.
— Ну так что? Ты хочешь ответить мне? — И кнут снова опустился на ягодицы пленника, но же в самом низу, если бы Ацилия ударила чуть сильнее, то вряд ли бы его яички остались целыми.
И тут бывший пират сдался. Он мотнул головой на вопрос Ацилии. Та приказала вытащить кляп и снова спросила: «Как тебя зовут?»
— Никак — услышала она желанный ответ.
Но кнут снова опустился на его спину. Правда в этот раз удар был не очень сильным и Ацилия как бы напоминала им, что может сделать больнее.
— Разве ты не знаешь, как обращаться ко мне?
— Никак, Госпожа — пленник буквально протолкнул сквозь горло унизительное для него обращение.
— Так лучше. — Ацилия встала перед ним, сложив кнут и показывая, что пока не собирается бить стоящего перед ней на коленях пленника. Она приказала снять повязку с его глаз и тот сразу поднял взгляд. В нем уже отсутствовал прежний вызов, а больше всего было растерянности и недоумения. Ацилия знала, что до настоящего преданного рабского взгляда это еще далеко, но первый шаг был уже сделан. Ацилия, чтобы закрепить урок строго и коротко приказала «На меня не смотреть! Взгляд в пол!» и удовлетворенно улыбнулась, когда пленник совершенно безропотно выполнил ее приказ. Поднявшись на возвышение, Ацилия села в кресло и у ее ног тут же появился чернокожий мальчик, служившей им подставкой, чем Ацилия не преминула воспользоваться. Она сидела и смотрела на сильного мужчину, стоявшего перед ней на коленях, и предвкушала момент, когда в такой же позе она увидит Горроса. Но помня договоренности со Стомом, она понимала, что спешить не стоит, а пока надо довести дело до конца с этим.
Надо сказать, что Ацилия имела обыкновение называть принадлежащих ей рабов про функции, которые они выполняли. Типичным примером тому был Стом. Но этот новый раб пока не выполнял каких-то функций, хотя называть его хоть как-то требовалось, ну хотя бы для того, чтобы отличать его от других. Подумав, она произнесла: «На сегодня я с тобой закончила. Продолжим завтра. А называть я буду тебя «Прагм» (вещь, др. греч. сокр.), ты понял меня?» — и пленник к ее удовлетворению, сдавленно произнес: «Я Вас понял, Госпожа».
Вечером, после того как Стом и чернокожий мальчишка, который служил ей подставкой, обслужили ее в два языка, она отправила мальчика в комнату, где он спал с остальными воспитанниками, а сама обсудила со Стомом результаты первого дня, и, отпустив его, легла спать.
Проснулась Ацилия достаточно рано. Она вызвала колокольчиком двух рабынь и те быстро провели все утренние процедуры, они уже были готовы надеть на нее столу, когда Ацилия ощутила желание кончить и указав взглядом одной из рабынь вниз, раздвинула ноги. В принципе вся домашняя прислуга Ацилии прошла воспитание у Стома и умела удовлетворять свою хозяйку. Хозяйка же предпочитала язык и иногда пальцы, а вот про член она до сих пор не могла думать, и обычный секс был для нее своего рода табу. Она так и оставалась формально девственной после того изнасилования. И нежелание заниматься сексом, была самой главной причиной того, что замуж она не собиралась. Впрочем, ее вполне устраивало то положение дел, которое существовало сейчас.
Рабыня между тем умело работала языком, скользя им снизу вверх по влажным от смазки половым губам Ацилии. Она знала, что хозяйка любит легкие порхающие движения и еле касалась языком поверхности губ и клитора. Постепенно движения языка рабыни переместились выше и Ацилия издала первый стон. Она остановила рабыню и вернулась на ложе, встав на четвереньки, рабыня не отставала от своей госпожи и оказалась между ее ног, лицом вверх. Ацилия сразу же прижалась лобком к ее рту, и рабыня снова заработала языком. Вторая из рабынь тоже знала, что следует делать в такой ситуации, она встала на четвереньки за Ацилией и ее умелый язычок начал нежно исследовать анус ее госпожи. Тем временем первая служанка сосредоточилась на клиторе и ее язык порхал вокруг него все чаще и все настойчивее задевая его. В конце концов Ацилия не выдержала и протянув руку, прижала голову рабыне к своей промежности и начала тереться о ее лицо, не заботясь может ли та дышать или нет. Кончила она как всегда бурно и рабыням снова пришлось готовить ее к выходу.
Завтрак она приказала подать в атриум. Пока она ела, охрана привела ее жертву. Ни о чем не спрашивая, ему завязали глаза и приковали руки и ноги к козлам, так что тот не мог двигаться. Но что порадовало Ацилию, с момента, когда пленника ввели в зал, он молчал и смотрел только в пол, не смея поднять глаз.
Закончив с завтраком, она спустилась с возвышения и подошла к своей жертве.
— Здравствуй, Прагм. Я разрешаю тебе говорить
— Здравствуйте, Госпожа! — голос пленника был тихим и хриплым — по приказу Ацилии (и по очередному совету Стома) того со вчерашнего вечера безо всяких объяснений перестали поить и кормить. Как и вчера пленник был обнажен и Ацилия обошла вокруг. Следы от вчерашних ударов были заметны, но уже начали заживать и она подумала, что била даже слабее чем хотела. Она провела рукой по тому следу, который был ближе всего к яичкам, потом взяла их в руку и несильно сжала, ощутив, как напрягся пленник.
— Мы сегодня продолжим твое воспитание, ты готов? — она ощутила колебание жертвы и сжала яички чуть сильнее. Эффект оказался ожидаемым. Тем более что яичек из руки Ацилия не выпустила, хотя и немного ослабила хватку.
— Да, Госпожа — ответил бывший пират все тем же хриплым голосом.
— Прекрасно. Сегодня ты будешь учиться работать языком. Это должны уметь все, принадлежащие мне рабы. А ты принадлежишь мне. Ты готов?
На этот раз молчание затянулось. Ацилия после нападения на виллу собирала всю возможную информацию о пиратах, и прекрасно знала, что оральный секс для них — это табу и тот, про кого узнавали, что он им занимался, неважно с мужчиной или женщиной сразу становился изгоем и парией. И когда Ацилия и Стом обсуждали этот момент, Стом сказал, что с первым и самым слабым можно попытаться решить все наскоком и сразу его сломать.
Ацилия, несколько секунд ждала ответа, потом медленно начала сжимать яички. Некоторое время Прагм терпел. Ацилия усилила нажим. Привязанный к козлам бывший пират начал стонать, но больше сделать ничего не мог. И когда он все же выдавил из себя согласие, Ацилия совсем не торопилась разжимать руку. И только когда тот еще раз прохрипел «Я готов, Госпожа», не торопясь ослабила давление, показывая, что тот в ее руках и только потом окончательно разжала пальцы.
— Ну что ж. Тогда начнем. Сначала ты обслужишь свою охрану. Они тратят на тебя время и в благодарность ты отсосешь им по одному разу. Она кивнула Квинтусу — одному из охранников и тот, прислонив копье к колонне, подошел к пленнику спереди. Задрав тунику и развязав набедренную повязку, Квинтус поднял голову бывшего пирата и бесцеремонно ткнул членом ему в лицо. Тот упрямо сжал губы и опустил голову вниз, не в состоянии превозмочь стыд и нежелание брать член в рот. Однако, Квинтус был настойчив и взяв пленника за затылок снова поднес член к его рту. Тот же, уже не в состоянии опустить голову, упрямо сжимал губы.
— Мне принести бич? Только я уже не стану жалеть тебя как вчера? — голос Ацилии был спокойным, но в нем ощущался лед. — Ты все равно сделаешь это, только в этот раз я первым же ударом попаду по твоим ненужным яйцам.
Прагм бессильно захрипел и открыл рот. По лицу его катились слезы. Квинтус сразу этим воспользовался и воткнул член между губ жертвы. Сделав несколько движений, охранник посмотрел на Ацилию.
— Он не сосет, он просто открыл рот — констатировал он с некоторым недоумением.
— Прагм, ты слышишь? — Ацилия снова взяла в руки яички бывшего пирата и сразу резко сжала их. Тот взвыл, прикусив член Квинтуса. Тот отпрянул и сразу же отвесил пленнику оплеуху. Ацилия молча усилила давление. По лицу Прагма текли слезы, и он снова покорно открыл рот. А когда Квинтус осторожно вставил ему член между губ, сжал их и, продолжая плакать, начал неумело сосать, подчинившись неизбежному. Кончил Квинтус через несколько минут и прижав голову Прагма к себе, выплеснул ему в рот приличную порцию спермы. Ацилия дождалась, когда Прагм проглотит все и только после этого снова разжала руку. Квинтус отошел в стороны, а из глаз привязанного к козлам пленника текли крупные слезы, но на них никто не обращал внимания.
Ацилия приказала снять с раба повязку и приподняв его голову за подбородок, посмотрела в его глаза. Там была только безнадежная покорность, но Ацилия решила ее закрепить
— Сегодня на ночь я отдам тебя охране, и ты обслужишь их всех так, как они скажут. А завтра мы продолжим воспитывать тебя. В ответ она услышала покорное и хриплое «Да, Госпожа».
Но ночью раб взбунтовался. Охрана, считая, что пленник совсем сломался, расковала его, чтобы было удобнее пользовать и тот вырвавшись, бросился на насильников. Он успел сломать руку одному из охранников, а второму в кровь разбить лицо и сломать нос. Однако, бывшие легионеры быстро опомнились и скрутили бывшего пирата. После чего продолжили насилие, но уже в более грубой форме. Узнав об этом утром, Ацилия приказала оставить Прагм охране на неделю, но запретила его калечить. Впрочем, бывшие легионеры умели делать больно и без серьезных повреждений. Стом даже опасался, что Прагм может сойти с ума, но Ацилия решила, что опасения напрасны и оказалась права.
Неделя прошла в делах и заботах и Ацилия только иногда вспоминала про свое приобретение. Но в один из вечеров Стом поинтересовался — не пора ли продолжить воспитание.
— Пора — подумав ответила Ацилия — Приведите его завтра в атриум.
Ацилия только успела сесть с свое кресло, когда ввели Прагм. На это раз он не был прикован и шел сам, вихляющей походкой, которой ходят шлюхи. На ногах у него были женские сандалии, а ногти на руках и ногах были ярко накрашены. Прагм был одет в цветастую тунику, которую носят проститутки, губы, как и ногти были ярко-алыми, а брови подведены черным. Туника была сзади задрана, символизируя доступность бывшего пирата со всех сторон. Сопровождали его два ухмыляющихся охранника.
Подойдя к креслу Ацилии, Прагм опустился на колени и поцеловал пол перед креслом, после чего замер в этой позе.
— Вижу, вы хорошо постарались — обращаясь к охране сказала Ацилия. Те молча поклонились в ответ.
— Но воспитание Прагма еще нее закончено. Мой раб должен уметь обслуживать всех, а не только мужчин. И при этом уметь выполнят работы по дому. С этого момента я отдаю его на воспитание женщинам. Они должны научить его убираться, стирать, а главное работать языком. Любая из моих рабынь может в любой момент потребовать от Прагма удовлетворения. Естественно, если это не мешает им работать. Когда мне скажут, что он научился, я проверю сама. Для безопасности, пусть всегда носит кандалы, но укоротите их, чтобы он не мог быстро ходить и свободно двигать руками. И если он нападет, сразу кричите. Ответственным за воспитание будет Стом и ему позволяется делать с новым рабом, то, что он считает нужным.
В доме Ацилии был строгий запрет на сексуальные отношения между рабами. Она по совету Стома считала, что неудовлетворенный раб или рабыня лучше управляемы, если знают, что получат оргазм хорошо выполняя обязанности. Поэтому раз в неделю, она разрешала в зависимости от настроения либо просто мастурбацию, либо же секс. И рабы старались заработать это право. Конечно, находились и непокорные. Но когда кастрировали пойманного за онанизмом раба, остальные поняли, что секундное удовольствие может закончиться суровым наказанием и нарушать правила перестали. К тому же созданная Стомом система взаимного недоверия, почти не позволяла уединиться и не быть пойманным за запрещенным занятием.
Охрана выполнила приказ Ацилии, укоротив кандалы и Стом забрал его знакомиться с домом хозяйки и заведенными там порядками. Показав ему устройство дома, выделив место для сна и объяснив в общих чертах обязанности, Стом подозвал первую же попавшуюся ему на глаза служанку. Та подошла и Стом приказал Прагму лечь на пол. Тот не без колебаний, но повиновался.
— Можешь сесть ему на лицо — обратился Стом к служанке
Та не заставила себя упрашивать и задрав полы простой темной туники опустилась на лицо Прагма, почти перекрыв тому дыхание.
— Не задуши его, он еще нужен — тон Стома был насмешливым, но служанка четко различила в нем приказные нотки и немного приподнялась.
— А вот теперь начинай работать языком — обратился Стом к бывшему пирату
Тот не сразу, но принялся за дело. Служанка попыталась ему помочь движениями таза, но Стом запретил ей двигаться, чтобы Прагм понял, что от него требуется.
— Не умеет он лизать — хихикнула служанка — только щекочет и все
Стом присев рядом с головой Прагма начал объяснять тому, что именно требуется. После советов опытного воспитателя дело пошло на лад и служанка тяжело задышала. Стом обратил внимание, что процесс возбудил и Прагма. Его туника встопорщилась внизу. Служанка задышала еще громче, к дыханию стали примешиваться стоны она уперлась ладонями в пол за головой Прагма и стала плавно, расширяя амплитуду скользить по лицу Прагма. Тот сумел поймать ритм и двигал языком в так движениям служанки. Через несколько секунд та, со стонами и криками кончила. Дав ей немного прийти в себя, Стом отправил девушку работать дальше, а Прагма приказал подняться и поманил за собой. Тот, с мокрым от смазки служанки лицом, последовал за управляющим. Тот же прошел в свою комнату и приказав закрыть дверь поставил Прагма на колени и приподняв тунику молча ткнул своим членом ему в рот. Надо сказать, что приличным размером Стом похвастаться не мог, но Прагм только обрадовался этому. Перепробовав за это время члены всех охранников Ацилии, он усвоил, что чем меньше член размером, тем проще с ним управиться. А опыт, приобретенный там же, позволил Прагма быстро и качественно обслужить Стома. Тот даже похвалил бывшего пирата, после чего отправил его на кухню, помогать работавшим там рабыням.
Надо сказать, что женщины были не настолько грубы с новым рабом, как охранники. Осмелев, они бесцеремонно пользовались его услугами, но, по крайней мере, не совали ему ничего ни в горло, ни в саднившую еще от боли задницу. Уже через неделю, Прагм свыкся с тем, что его могут заставить лизать в любой момент, а когда свыкся, понял, что получает от процесса удовольствие. Это заметили и рабыни, так как вставший член скрыть было невозможно. Но на время обучения кончать Прагму было категорически запрещено, а про наказание за мастурбацию, Стом рассказал ему первым делом.
Когда управляющий решил, что Прагм готов сдать экзамен, он почтительно доложил об этом Ацилии и та позволила Стому испытать нового раба. Когда тот зашел в комнату, Ацилия сидела раскинувшись, и положив ноги на ручки кресла. Чернокожий мальчик-подставка, стоял рядом с креслом на четвереньках и опустив голову в пол. Прагм, прекрасно понимая, что от него ожидают, опустился на колени и подполз к Ацилии, остановившись между ее ног.
— Сначала писать — произнесла та.
Прагм подставил рот и сразу поймал им светло-желтую солоноватую струйку. Ацилия прекрасно понимала, что в отличие от того же Стома, Прагм еще не в состоянии выпить сразу все, но не останавливалась и какая-то часть мочи попадала на пол. Закончив, Ацилия прижала ногой Прагм к своей промежности и приказала ее вымыть, а потом удовлетворить. Она даже не ожидала, что тот так хорошо справится со своей задачей. Язык у Прагма был большой, он умело и старательно вылизывал каждую ее складочку, несколько раз проник внутрь, а потом занялся клитором. Кончила она очень быстро и сильно. Оттолкнув Прагм ногой от себя, она тяжело дышала, сидя в кресле, ничуть не стесняясь присутствующих тут служанок, Стома и охранника. Отдышавшись, она коротко бросила: «Я довольна, убери все с пола и свободен!» Прагм выполнил приказ и выполз из комнаты на коленях.
Ацилия подозвала Стома.
— Ну можно считать, что с одним мы разобрались. Как думаешь?
— Думаю, что да, Госпожа. Но это была самая легкая задача. Со вторым будет куда сложнее, а с третий вообще задача неординарная.
— Мы обо всем договорились — раздраженно бросила Ацилия — твоя свобода в твоих руках.
Стом молча поклонился и с разрешения хозяйки покинул комнату.
Secundus (второй, лат.)
Второй пленник юношей не был. Но фигура у него была юношеская. У пиратов он служил старшим мачтовым матросом, был ловок подвижен и резок. В плен его взяли в бессознательном состоянии, когда после удачного тарана, он не удержался на мачте и упал на палубу. Все эти подробности Стом выяснил у Прагма и доложил своей госпоже. Отдельно он добавил, что такие люди обычно бесстрашны и в безвыходной ситуации предпочитают смерть позору. Ацилия на несколько дней отложила начало воспитания и задумалась. Для ее планов второй пират был не менее важен, чем Прагм и, само собой, был нужен ей живым, но сломанным так же окончательно и бесповоротно как это случилось с Прагмом. Но эта задача казалась ей гораздо сложнее, так что Ацилия решила не торопиться. Она каждый день приходила к камере, где держали пирата и через специально сделанное в стене отверстие наблюдала за ним. Содержали его в камере школы на первом этаже. Как и во всех помещениях там когда-то было достаточно приличных размеров окно, которое, когда превратили комнату в место для заключения, на две трети заложили кирпичом. Однако сверху оставалось достаточно места и проникало достаточно света. Ацилия обратила внимание, что каждый день пленник стоит у окна и долго смотрит в него, при этом с каждым днем взгляд становился все тоскливее.
Подумав, Ацилия приказала перевести пирата в камеру в подвале, которая служила карцером для серьезных нарушителей режима школы. Камера была небольшой, окон в ней не было вообще и Ацилия приказала сделать потолок камеры как можно более низким, чтобы будущий заключенный не мог в ней стоять в полный рост. Работу выполнили за два дня и вечером, неожиданно для пленного, его перевели в новое место заточения. Ацилия стояла рядом с дверью в нее и внимательно наблюдала за пиратом. Когда перед ним открыли дверь, и охрана показала, что он должен пройти внутрь, он немного побледнел, но все-таки сделал шаг вперед. Дверь закрылась, но перед этим Ацилия успела увидеть ужас на лице заключенного, когда тот обнаружил, что в камере нет ни одного источника света. Кормить пирата Ацилия приказала через неравномерные промежутки времени, разговаривать с ним запретила и приказала убрать из камеры деревянную емкость для нечистот, чтобы добавить заключенному дискомфорта.
В таком состоянии Ацилия приказала держать его месяц. Когда после окончания этого срока заключенного вывели в коридор, Ацилия поморщилась от запаха, который исходил от того, но продолжала наблюдать. В коридоре горел один неяркий светильник, но пленник, целый месяц лишенный света, морщился так, как будто смотрел на яркое солнце. Ацилия приказала охране не торопиться выводить того из подвала, чтобы не повредить зрение. Когда бывший мачтовый привык к неяркому свету, под присмотром охраны его вывели выше и дали посидеть в сумраке, прежде чем выйти во внутренний дворик школы. Там ему разрешили вымыться и, не дав одеться, отвели в Атриум, где приковали к одной из колонн. Аццилия не обращая внимание на все это обедала, устроившись на специальном ложе. У ложа на четвереньках стоял Прагм, абсолютно обнаженный и покорно смотрящий в пол. Ноги Ацилии покоились на его спине и Прагм, стоял, не шелохнувшись и не обращая внимание на то, что происходит вокруг. На шее его был ошейник, от которого тянулась цепочка, лежавшая на его спине. Такая же цепочка тянулась и от яичек Прагма. Ацилия обратила внимание, как расширились глаза пленника, когда тот увидел своего бывшего товарища в его нынешнем состоянии. Он не отрывал взгляда от Прагма и в глазах его горело презрение. Пленник даже попытался обратиться к бывшему товарищу, но охранник лениво ударил его концом копья в солнечное сплетение, а Прагм молчал, и все так же смотрел в пол.
Закончив обед, который она запивала цекубским вином, Ацилия некоторое время расслабленно лежала на ложе, потом подвинулась к его краю и на глазах прикованного пленника помочилась Прагму прямо в рот. Увидев, что тот, пьет мочу хозяйки привычно и покорно, пленник начал что-то гневно говорить на своем языке, но опять получил чувствительный удар в солнечное сплетение и вынужденно замолчал. Прагм, тем временем вымыл языком хозяйку, довел ее до оргазма и подобрав с пола, то, что не смог выпить сразу, снова встал на четвереньки у обеденного ложа. На своего бывшего товарища он вообще не смотрел.
Ацилия сделал знак пальцами, и охрана увела пирата в его камеру. Когда пленника подвели к двери, он обнаружил, что потолок камеры стал еще ниже, а пространство между стенами сузилось. На этот раз в камере его держали всего две недели, но так как о времени пленник не имел никакого понятия, они показались ему вечностью. В этот раз ему стали давать меньше воды, но при этом пища была сильно соленой. Когда пленника выпустили во второй раз, то процедура повторилась в абсолютно такой же последовательности. Пирату дали привыкнуть к свету, вывели во дворик и дали вымыться и потом приковали в атриуме, где обедала Ацилия. Как и в прошлый раз там присутствовал Прагм и, как и в прошлый раз с пленником не разговаривали и ему не дали сказать ни слова. И опять, когда он вернулся в подвал, камера снова стала меньше. Теперь ни стоять, ни лежать в полный рост он не мог. Он даже попытался сопротивляться и не заходить туда, но охрана была начеку, и вывернув заключенному руки, втолкнула его внутрь, захлопнув за ним дверь. И снова полная темнота на неопределенное время. Когда процедуру повторили в четвертый раз, пленник перед тем, как его вернули в камеру, заметил Ацилию и на плохой латыни закричал «Что ты от меня хочешь?». Аццилия дала охране знак остановиться, внимательно посмотрела на пленника, с удовлетворением увидела ужас в его глазах и ответила: «Ты видел!». И дала знак охране продолжать.
Когда дверь открыли в следующий раз, Ацилия стояла перед камерой. Пленник, чуть-чуть привыкнув к свету, приоткрыл глаза и посмотрел на нее.
Ты подумал? — Ацилия старалась не морщиться от тяжелого духа, который исходил от заключенного.
— Я больше не хочу туда! — в голосе звучала мольба.
— Ты знаешь, как этого избежать! сборник секс рассказов dojki.biz
— Как?
— Ты все видел!
Пленный побледнел.
— Только учти, что у тебя есть только один шанс. И отказаться ты сможешь только один раз. Если в следующий раз ты откажешься, я больше тебя не выпущу из этой камеры.
Пленник молча развернулся и сделал шаг к двери.
— Один раз, ты же помнишь? Потом тебя ничего не спасет!
Пленник остановился.
— А если я соглашусь?
— Ты станешь обычным рабом. По крайней мере от тебя не будет так вонять.
Пленник отвернулся от входа в зловонную дыру, которой по большому счету и была его камера.
— Я могу подумать?
— Да, в камере сколько хочешь!
Пленник снова посмотрел на дверь.
— Я больше не хочу туда!
— То есть ты согласен?
— Да! — выдавил пират и тут же получил древком копья в солнечное сплетение от охранника.
Согнувшись от боли, он смотрел на того. Здоровенный охранник пояснил — Не забывай добавлять «Госпожа» при обращении.
Ацилия вопросительно взглянула на свою жертву.
— Да, Госпожа — проговорил тот через силу.
Ацилия дала пирату немного прийти в себя. Ему дали отмыться и вновь поместили в камеру с окном, где тот мог любоваться на солнечный свет. Ацилия специально ждала, чтобы тот расслабился и из камеры приказала привести его только через неделю вечером. Охрана ввела пленного к ней в спальню и опустила на колени.
Ацилия подозвала к себе рабыню, которая занималась ее волосами.
— Сядь в кресло и раздвинь ноги — приказала Ацилия ей, указав на кресло, стоящее сбоку от кровати. Рабыня безропотно выполнила приказ и устроилась в кресле широко разведя ноги. Охрана сразу стала коситься на эту приятную картину, но строгий взгляд Ацилии пресек это занятие. Одернув охрану, она повернулась к пленнику
— Приступай, пришло время учиться!
Тот непонимающе посмотрел на Ацилию.
— Сейчас ты ее вылижешь и будешь лизать, пока она не кончит. Тебе понятно?
Во взгляде пирата сверкнул сначала гнев, потом гордость, он молчал, стоя на коленях и раздувая ноздри.
— Впрочем, ты всегда можешь вернуться в свою камеру. У тебя же есть один шанс еще.
Взгляд пирата сразу потух.
— Ну! — подстегнула его Ацилия, добавив в голос настойчивости — я жду!
И пират на коленях пополз к рабыне. Та, откинувшись в кресле наблюдала за ним.
— Стом! — позвала Ацилия — если нужно подскажи ему как правильно. — А вы — обратилась она к охране — присматривайте за ним!
Стом появился, как всегда моментально, и встал у кресла, наблюдая за пленником сверху и сбоку одновременно. Тот подполз и остановившись между ног рабыни опустил голову в пол и мелко дрожал.
— Приступай — в голосе Ацилии было столько настойчивости, что пленник поднял голову и потянувшись вперед, осторожно лизнул влажную вагину рабыни, которой явно нравилась ситуация. Он остановился на несколько секунд, а потом, как будто кинувшись в омут начал обрабатывать влажную розовую плоть все плотнее прижимаясь к ней лицом. Рабыня, явно получая удовольствие застонала и сначала прижала его голову к себе руками как можно плотнее, а потом сжала бедра так, чтобы он точно не мог вырваться. Но тот и не собирался он неустанно работал языком, пока рабыня, извиваясь от вожделения, не кончила с громким стоном. Она отпустила голову пирата и развела бедра. Но тот стоял на коленях и завороженно смотрел на ее влажное и истекающее соком лоно.
Ацилия немного выждала и отправила рабыню заниматься домашними делами. Потом поманила пальцем пленника. Тот, не вставая с колен, подполз к ней. Ацилия повернулась ко Стому и тот тоже подошел к госпоже. Она же, задрав тунику Стома, повернулась к пленному и коротко приказала: «Теперь его». И увидела в глазах пирата ярость и ненависть. Это и спасло ее, когда он на нее бросился, она успела откатиться в сторону и дать охране время схватить и скрутить взбунтовавшуюся жертву. Того снова поставили на колени. Он стоял и тяжело дыша исподлобья смотрел на свою мучительницу. Покорность и тоска полностью исчезли из его взгляда, и он сверкал глазами и был явно готов на вторую попытку. Однако, Ацилия понимала что делает и выдержав взгляд пирата поднялась с кровати и подойдя к нему небрежно сказала «Все равно ты это сделаешь. Когда будешь готов постучи три раза в дверь камеры». Пленник забился в руках охраны и Ацилия с удовлетворением обнаружила, что ярость из его взгляда опять пропала.
Выдержал он целых пять дней. На четвертый он попытался разбить голову о стену камеры, но охрана была готова к такому повороту дел и не дала этого сделать. А на пятый день пленник три раза постучал в дверь. Ему дали вымыться и снова привели к хозяйке. Та ни слова не говоря, подозвала Стома и молча задрала ему тунику. И пират, скуля от унижения взял в рот член ее управляющего. Дальше обучение почти повторяло обучение Прагма. Срывался бывший мачтовый, а теперь раб с кличкой Глосс («язык», др. греч, сокр.) еще два раза. Он уже не бросался на хозяйку или на охрану, но пытался отказаться делать то, что ему приказывали. Первый раз он отказался мыть туалеты для рабов, которые те убирали в порядке общей очереди. А во второй раз отказался обслужить Лицинию, одну из постоянных покупательниц Ацилии, отдававшую предпочтение юным мальчикам и обратившей внимание на Глосса из-за его сложения. Надо сказать, что Лициния была женщиной крайне некрасивой, толстой и неприятной. Но это не давало Глоссу никаких прав отказываться ее удовлетворять. Оба раза он проводил в камере по нескольку дней и возвращался оттуда еще более покорным чем прежде. И само собой, когда он вышел из камеры во второй раз, в гостях у его хозяйки была Лициния, которой его и оставили на пару часов. Естественно, под присмотром охраны.
Какое-то время спустя, Ацилия обратила внимание на повышенный болевой порог своего раба и, ради эксперимента, одолжила его на ночь подруге, которая любила использовать кнуты и забавляться с мужскими гениталиями. Естественно, предупредив подругу, что надо быть осторожной. Однако Глосс не сделал ни одной попытки бунтовать, и он покорно выносил то, что с ним делали. Вернулся тот от подруги самостоятельно, но шел с трудом и широко расставив ноги и с этого момента в его взгляде не было ничего кроме преданности. Впрочем, в камеру Ацилия его все равно отправляла для профилактики и для того, чтобы он помнил, что его ожидает, если он перестанет повиноваться.
Maxime amet (самый важный, лат.)
Закончив с Глоссом, Ацилия долго думала. Она наблюдала за Горросом в его камере, но не могла заметить ничего, что бы могло помочь сделать его послушным и покорным. Она долго советовалась со Стомом, но тот тоже советовал не торопиться и внимательно изучить пленника, чтобы вычислить его слабые стороны. Горрос сидел в своей камере, когда приносили еду, ел, с охраной разговаривать не пытался и делал вид, что их не замечает. Из соображений безопасности пират был все время в кандалах, а те, были четырьмя длинными цепями прикреплены к стене камеры при помощи длинных и массивных штырей, оставляя пленнику возможность двигаться, но ограничивая его свободу. Когда Горрос думал, что его оставляют в камере одного, он, не зная, что на самом деле за ним постоянно наблюдают, испытывал на прочность крепления кандалов и их звенья. Когда наблюдающий заметил, что ему удалось расшатать один из штырей, которыми кандалы крепятся к стене, и он доложил об этом Ацилии, та приказала усилить наблюдение, но никаких мер не предпринимать. Горрос был настойчив и терпелив, за следующую неделю он расшатал уже два из четырех железных штырей, которыми кандалы крепились к стене, так, что они свободно вынимались из своих гнезд. Ацилия приказала дождаться, когда он справится с остальными. Это произошло еще через две недели.
Горроса выводили из камеры, чтобы ее убрать и вымыть пленного раз в месяц, в последних его числах. Для этого в камеру заходил надзиратель и два стражника, еще двое ждали в коридоре. Вооружена охрана короткими копьями, которыми было удобно действовать в помещении. Надзиратель открывал замок, соединяющий цепь со штырем, и стражники вели заключенного мыться. Из камеры убирали старую солому, а Горроса выводили во двор и не расковывая, выливали на него пару ведер воды, давали мочалку, которой он тер себя некоторое время, а потом снова обливали водой. Во время процесса мытья, пленнику освобождали только одну руку, а стража все время была наготове. После мытья вызывали цирюльника, который тщательно избавлял пирата ото всех волос на теле. Обратно возвращались таким же порядком, так что единственной возможностью попытаться сбежать, был момент, когда надзиратель и два стражника заходили в камеру, оставляя открытой дверь. Естественно, Ацилия прекрасно понимала это, а Горрос, не подозревавший, что за ним наблюдают, не потерял счета времени и наблюдая за ним Ацилия обратила внимание, как он внутренне подобрался и сосредоточился, понимая, что скоро придет день, когда он может рискнуть. Но дни проходили за днями, а дверь камеры не открывалась. Горрос внимательно прислушивался, каждый раз, когда за дверью камеры раздавались шаги, но та так и не открывалась. Как и раньше, охранник приносил ему еду два раза в день и пропихивал ее специальной палкой через нижнюю маленькую дверцу ближе к пленнику, чтоб тот мог ее достать. Горрос даже как-то попытался, вопреки своему обыкновению, заговорить с разносчиком еды, но тот никак не отреагировал. Ацилия же приказала охране несколько раз в день подходить к камере, некоторое время стоять у двери и потом уходить. И каждый раз она видела на лице заключенного, за которым наблюдала, сначала надежду, а потом, когда шаги удалялись, разочарование.
Дверь в камеру открылась ночью. Спящий Горрос не успел ничего сообразить и ничего предпринять, а охрана уже скрутила его и приковала лицом вниз к массивным козлам, которые внесли в камеру, как только убедились, что пленник не сможет никуда дернуться. Козлы были необструганными и пока Горроса привязывали, в его живот, руки и ноги впилось множество заноз. Зафиксирован он был надежно, и, проверив, что пленник никуда не денется, охрана покинула камеру, оставив бессильного пирата там. Он попытался опрокинуть козлы, раскачивая их, но тут же открылась дверь и два стражника, войдя в камеру, молча и жестко избили прикованного пирата по спине и ребрам, и так же молча удалились из камеры, закрыв дверь. Горрос был в ярости, но опрокидывать козлы больше не рисковал. Прикованным он провел весь следующий день и следующую ночь. Тело болело от многочисленных заноз, жутко хотелось пить, а мочевой пузырь разрывался от желания его опорожнить, но Горрос терпел, не желая опозориться. Впрочем, через несколько часов ожидания, он понял, что больше не выдержит и расслабился. Моча потекла по ногам и сразу же гораздо сильнее засаднили занозы на внутренней стороне бедер. Горросу хотелось спать, но на козлах уснуть было физически невозможно. Он попробовал кричать, но дверь открылась, и все те же молчаливые стражники так же молча снова обработали ребра прикованного пирата древками своих коротких копий.
— Если услышу еще хоть звук, трахну тебя в задницу — спокойным голосом пообещал Горросу один из них, закрывая дверь. Горрос подавил в себе возмущенный рык, потому что понимал, что тот выполнит свое обещание, а он сделать ничего не сможет.
Снова дверь открылась только утром следующего дня. Впавший в болезненное забытье Горрос поднял голову на звук и увидел входящую в комнату Ацилию. В левой руку она держала два поводка, от которых тянулись цепочки к ошейникам, идущих за Ацилией на четвереньках Прагма и Глосса. Горрос сначала не узнал своих соратников, но Ацилия остановившись, легонько дернула цепочку и оба, видимо предупрежденные заранее, подняли головы и посмотрели Горросу в лицо. Тот выругался, и начал бросать в лицо обоим оскорбления. Ацилия снова дернула цепочку и оба раба опустили головы в пол. Она обернулась к страже, стоящей за дверью, и кивнула. Горрос снова получил по ребрам и замолчал, но продолжал яростно сверкать глазами, глядя на то, во что превратились его бывшие товарищи.
Тем временем два раба внесли в камеру кушетку, и поставив ее подальше от прикованного к козлам пирата, почтительно встали за ней. Ацилия не торопясь прошла к ней и села, не отрывая от Горроса взгляда. За ней, как привязанные следовали Прагм и Глосс.
— Ты пытался бежать — Ацилия немного помолчала. — И должен быть наказан. И за твою попытку тебя трахнут твои бывшие товарищи. — Ацилия немного помолчала, потом отпустила из рук поводки. — Я хочу, чтобы вы его трахнули, одновременно. Идите!
Прагм и Глосс поднялись с колен и направились к Горросу. Лица обоих были непроницаемы и Горрос понял, что они сейчас исполнят приказ своей хозяйки, но сделать ничего не мог. Прагм подошел к пирату спереди, а Глосс встал за ним. И буквально через мгновение Горрос ощутил, как его ягодицы раздвигает эрегированный член Глосса, и упорно проталкивается через сжатый анус пирата. А в тот момент, когда Горрос ощутил, что член уже внутри и Глосс равномерно двигается, с каждый движением проникая все глубже, ему в губы ткнулся полустоящий, но уже поднимающийся член Прагма. И Горрос, понимая, что может сделать только одно, открыл рот, а как только у него во рту оказался член, крепко сжал зубы, стараясь перекусить жилистую упругую плоть у самого основания. Прагм закричал. Вбежала охрана и один из охранников, быстро сориентировавшись, ударил Горроса по затылку. От удара перед глазами Горроса все поплыло, и он разжал зубы. Прагм вытащил сникший уже член изо рта бывшего командира и стал его рассматривать. Из основания сочилась кровь, были видны следы зубов, но член остался целым. Ацилия, посмотрев на раба, кивком головы отпустила того к лекарю, а сама подошла к скалившему зубы Горросу. Глосс, растерявшись, остановился, но член из задницы Горроса не доставал.
— Ты — продолжай — Ацилия посмотрела на Глосса и тот снова задвигался. — А вы — обратилась она к охране — выбейте ему зубы.
Горрос застонал, но два охранника уже шли к нему. Один на ходу расстегивал ремень, чтобы зафиксировать голову Горроса, а второй доставал из ножен нож с костяной рукояткой и узким лезвием. Было понятно, что делают они это не впервые. Второй разжал ножом зубы Горроса и вставил туда длинную деревяшку, а первый обвязав деревяшку ремнем с двух сторон, потянул ее назад, одновременно раскрывая пирату рот и перетягивая деревяшку все глубже, так что в итоге тот сжал ее коренными зубами. И когда первый из охранников остановился, максимально оттянув голову Горроса назад, второй, повернув нож рукояткой вперед, нанес первый резкий удар, выбив Горросу верхний зуб. Горрос дернулся, но первый охранник не дал ему опустить голову и отвернуться, а второй, таким же резким ударом сломал еще один зуб. « Экзекуция продолжалась недолго и все ее время Глосс равномерно двигался, трахая Горроса и усиливая его страдания. Когда охрана закончила с зубами, Ацилия приказала второму стражнику занять место Прагма и тот, подняв тунику засунул в окровавленный рот Горроса, который тот не мог закрыть от боли свой член и уже через мгновение двигался навстречу движениям Глоссаа, совершенно не заботясь о Горросе и его ощущениях. Кончили они оба почти одновременно и почти одновременно достали свои опавшие к этому моменту члены. Горрос бессильно уронил голову, с лица его капала кровь, смешанная со спермой охранника. Его анус, тоже сочился кровью и спермой и Горрос ощущал там болезненный зуд. Во время изнасилования и экзекуции еще больше заноз впились в тело и теперь, шея, грудь, живот и внутренняя часть рук и бедер, соприкасавшиеся с козлами, чесались и кровоточили.
Но когда Ацилия подошла к пирату и подняв его голову за подбородок, посмотрела в его глаза, в них горели ненависть и гнев.
— Сука! — прошамкал Горрос окровавленным ртом и попытался плюнуть Ацилии в лицо. В лицо он не попал, но ее белоснежная стола заалела несколькими красными пятнами. Ацилия молча и без размаха нанесла тыльной стороной правой ладони удар по лицу Горроса, голова того мотнулась, но Ацилия поймала ее, ударив левой рукой. Пленник продолжал что-то хрипеть, но Ацилия уже не различая того, что тот что-то говорит, в ярости продолжала наносить удары. Замолчал пират только когда потерял сознание. Ацилия не поняв этого нанесла еще несколько ударов, и голова пирата бессильно моталась из стороны в сторону. Успокоилась она так же внезапно, как и пришла в ярость и приказав не трогать Горроса, вышла из камеры. За ней встав на четвереньки вышел Глосс, а охранник, пользовавшийся ртом Горроса, перед выходом проверил, насколько хорошо привязан пленник к козлам, и только потом закрыл дверь.
Следующие несколько дней превратились для пирата в настоящий ад. Ацилия к нему не заходила, но охрана появлялась регулярно и появлялась только с одной целью — воткнуть член в одну из дырок Горроса. При этом его не кормили и лишь изредка давали напиться теплой желтоватой воды, со странным привкусом. Он так и не понимал, что это, пока не увидел, один из охранников мочится в чашку с водой, из которой ее поили.
Ацилия вошла в камеру, когда почти бесчувственного пирата одновременно имели два охранника, а тот уже никак не реагировал на происходящее. Ацилия дождалась, когда оба кончат и жестом приказала покинуть камеру. Те вышли и Ацилия провела рукой по спине Горроса. Провела нежно и мягко, ощущая под пальцами сведенные от напряжения мышцы. Тот вздрогнул от этого прикосновения и попытался что-то сказать. Ацилия снова провела рукой по спине своей жертвы, как бы успокаивая ее.
— Не надо ничего говорить — она водила пальцами по позвоночнику Горроса — Сейчас тебя отвяжут и смажут раны бальзамом. Я вызову лекаря, и он посмотрит твой рот и сделает так, чтобы было не больно. А потом мы поговорим. Она отошла от пленника и в комнату снова зашли охранники, только что насиловавшие пирата. Ацилия удовлетворенно отметила, что, когда он их увидел, в глазах первый раз за все время, мелькнул страх.
Охранники отвязали Горроса от козел, и тот сразу же попытался броситься на них. Но многодневная неподвижность и сведенные мышцы привели лишь к тому, что пират упал на пол и инстинктивно скрючился в позе эмбриона, ожидая побоев. Но бить его Ацилия не разрешила. Она приказала охране отнести бессильного пленника в комнату лекаря. Там Горроса положили на стол и две рабыни осторожными движениями губок смыли с него теплой водой кровь, сперму и испражнения. Пират постанывал от периодической боли, возникавшей при слишком сильном нажиме на измученное тело, а также от колющих ощущений в отходивших от неподвижности мышцах. Когда рабыни закончили, Горрос уже мог двигаться, но осмотрев комнату и увидев охрану, стоящую наготове, сделал себе послабление и отдался в руки лекарю, который сначала вытащил все занозы, а потом смазал бальзамом все раны на теле Горроса, от чего многодневный зуд, терзавший пирата, наконец прекратился. Лекарь тем временем занялся ртом Горроса, смывая кровь и вымывая водой сгустки крови и спермы. Закончив промывание, он смазал десны каким-то другим и поначалу очень едким бальзамом. Но зато, через какое-то время, многодневная режущая боль во рту и деснах, к кторой пират так и не смог привыкнуть, почти совсем прошла, а распухший язык, после того как лекарь дал выпить Горросу воды с соком лимона, стал меньше в размерах и тоже почти перестал болеть.
После процедур, охрана осторожно, но настойчиво, взяла Горроса под локти и отвела в его камеру, которую привели в порядок. Козлы не убрали, но отставили далеко в сторону, а на лежанке появилась охапка свежей мягкой соломы и даже лоскутное одеяло. Однако приковать пленника не забыли и уходя, один из охранников шепнул пирату на ухо, что не прочь с ним позабавиться. Прежний Горрос бы попытался ответить ударом на такое заявление, нынешний же успокоил себя тем, что он еще сведет счеты со всеми и с этим охранником тоже. Чуть позже, когда обстоятельства изменятся в его пользу. Когда дверь за охраной закрылась, Горрос откинулся на лежанке, накинул на себя одеяло и впервые за несколько суток нормально заснул. Снились ему кошмары, в которых Прагм и Глосс с эрегированными членами, тыкали ими Горроса в лицо и грозили пальцами. Горрос пытался отбиваться, но руки не поднимались и его вялые движения не приводили ни к чему хорошему. Он просыпался несколько раз за ночь, вставал, мочился кровью в деревянную бадью, снова ложился и снова проваливался в кошмары. Однако, встав в четвертый раз, он вернулся от бадьи на лежанку и заснул уже глубоким сном без кошмаров и сновидений, и так проспал очень долго. Когда он открыл глаза, солнце светил в окно камеры последними лучами и значит, с учетом того, что окно выходило на запад, был уже вечер следующего дня.
Ему пропихнули миску с баландой и Горрос удивился — насколько вкусно она пахла. А когда обнаружил, что в миске все тщательно протерто, и он может своим беззубым ртом не жевать, а просто проглотить теплое варево, то удивился еще больше. К еде прилагалась большая глиняная кружка с прозрачной и чуть прохладной водой, которую Горрос осушил, наплевав на то, что больше не осталось. Он поел, немного побродил по камере, стараясь понять — в каком состоянии находится его тело и опять же с удивлением обнаружил, что серьезных повреждений нет. Вернувшись на койку, он уже через несколько мгновений опять спал и в эту ночь он не просыпался и не видел никаких снов вообще.
Утром его разбудил звук открывающейся двери. Горрос открыл глаза и обнаружил, что в камере находится его бывший мачтовый матрос, а теперь раб Ацилии по кличке Глосс. Горрос сразу проснулся и сразу заговорил.
— Как? Как ты мог позволить превратить себя в это, Вериус?
— Я уже не Вериус, у меня другое имя!
— Что она сделала с тобой? Ты же никогда не боялся ничего и никого! Ты дрался с римлянами, когда было ясно, что все безнадежно и вдруг, я вижу это!
— Госпожа умеет вытаскивать наружу чужие страхи и твои она тоже вытащит, не сомневайся! Ты же видел Прагма?
— Бореаса? Ну он мальчишка, его проще сломать. Но от тебя, Вериус, я не ожидал такого.
— Я больше не Вериус — Глосс произносил свое старое имя равнодушно и спокойно — и ты тоже скоро перестанешь быть Горросом!
— Я скорее умру, чем это случится!
— Госпожа не даст тебе умереть. Лучше смирись. Госпожа все равно добьется своего!
Слова Горроса, казалось, совсем не доходили до бывшего соратника и тот оставался спокойным и полностью смирившимся с судьбой. И осознав, что это ему не кажется, а так и есть на самом деле, он зарычал от ярости.
— Уходи и больше никогда не приходи ко мне, я не хочу тебя видеть!
— Госпожа мне приказала поговорить с тобой. И только она имеет право приказывать мне и говорить, что делать. Если она посчитает нужным, я приду снова!
— Вон! Вон отсюда, кусок дерьма — Горрос уже орал — если ты не уйдешь я сверну тебе шею.
— Попробуй — голос Язычка стал насмешливым — и я посмотрю, что получится.
Горрос в гневе ринулся к нему, Глосс остался на месте. Цепи удержали Горроса буквально в ладони (римская мера длины — около 7, 5 см.) от бывшего соратника.
— Ну и почему ты мне не сворачиваешь шею — голос Язычка был издевательски язвительным
Горрос в ярости рвался к нему, но цепи его надежно удерживали.
— Потому что только я могу решить кто, кому и когда свернет шею — голос Ацилии раздался от двери в камеру и оба беседовавших обернулись к ней — но я бы посмотрела, как это произойдет, так что Глосс подойди поближе! И, к изумлению Горроса, Глосс совершенно безропотно выполнил приказ Ацилии и сделал шаг вперед. Теперь Горрос мог до него дотянуться и сделать все, что захочет. Ярость Горроса мгновенно прошла, он был в шоке и растерянности от покорности того, кого раньше знал как Вериуса, и который теперь был совершенно другим человеком. Пират замер, не зная, что делать дальше. Глосс продолжал стоять рядом, поза его была расслаблена, а лицо спокойно.
— Не хочешь, но скорее не можешь. Но я давала шанс. Глосс, можешь идти! — голос Ацилии был насмешлив. Дождавшись, когда раб выйдет из камеры, она вошла внутрь и подошла ближе к пирату. Жгучая ненависть почти ослепила того, но он взял себя в руки и тяжело дыша смотрел на свою мучительницу. Та же как будто не обращала внимания на его эмоции.
— Глосс правильно сказал, ты все равно станешь таким же как он. Рано или поздно. В твоем случае, возможно поздно, но станешь! — насмешка в голосе Ацилии стала еще сильнее.
— Никогда! Никогда я не стану таким, и я отомщу тебе за Бореаса и Вериуса, тварь! — из-за выбитых зубов Горрос нещадно шепелявил.
Ацилия молча улыбнулась ему, повернулась к двери и позвала охрану.
— Пора преподать нашему яростному другу второй урок. Им уже пользовались мужчины, теперь я отдаю его женщинам.
Внутрь камеры зашла охрана и внесла деревянный косой крест, составлен он был из двух досок, которые, как и козлы, были не обструганы, сверху между досками, в месте их соединения, к кресту была прикреплена прямоугольная площадка, чтобы поддерживать голову. Крест положили на пол, Горроса отковали и положили на него спиной, после чего растянули за цепи, идущие от кандалов, зафиксировав их так, что жертва не смога двигаться.
Дождавшись, когда охрана закончит и проверит надежность креплений, Ацилия подошла к пленнику и расставив ноги, встала над его лицом.
— А начну сегодня я. Лизать ты еще не научился, но вот пометить тебя, я могу.
Тяжело дыша, Горрос снизу смотрел на Ацилию. Вопреки своему положению, вид ее розовой плоти между ног, приковывал взгляд, и возбуждал пирата. Ацилия же не торопясь приподняла тунику и начала опускаться на корточки. Горрос видел, как раскрывается ее промежность и вид влажной плоти возбудил его еще сильнее. Ацилия присела на корточки до конца и Горрос видел ее розовую промежность у самого лица, ощущая ни с чем несравнимый запах возбужденной женской плоти. Возбуждение снова стало сильнее, но в этот момент, желтая струйка ударила ему в лицо. Он попытался отвернуться, но Ацилия предвидела это и, упершись ему в лоб рукой, продолжила мочиться. Закончив, она привстала, распрямила ноги и отпустила тунику. Пока она это делала, еще несколько капель упали на лицо Горроса. Тот трясся от беззвучной ярости, но поделать ничего не мог.
И личный ад Горроса начался снова. Вся женская половина дома Ацилии в любую свободную минуту бежала к нему в камеру. Старые, молодые, толстые, стройные, красивые и не очень, в общем все неудовлетворенные женщины пользовались тем, что хозяйка разрешила бесконтрольные оргазмы только при одном условии — оргазм должен быть получен у Горроса в камере. Сначала пират даже получал удовольствие от того, что женщины используют его член. Со времени своего пленения, он не имел женщины и первый день его эрекция была безупречна, а член работал как часы. Однако, к концу второго дня Горрос начал уставать, а на третий он совершенно не хотел секса. Однако женщины были настойчивы и, пока не добивались эрекции, от Горроса не отходили. Но куда более сильные страдания доставляли те, кто пользовался его языком. Поначалу пират отказывался им работать и упрямо закрывал рот, когда к его лицу приближалась женская вагина. Но проблему быстро решила повариха Алета, статная женщина, командовавшая на кухне Ацилии. Сев Горросу на лицо и поняв, что тот сопротивляется, она развернулась лицом к его гениталиям, опустилась на его лицо уже анусом, полностью перекрыв доступ воздуха, и взяла пирата за яйца, крепко сжимая их. Через минуту тот начал задыхаться и, не выдержав, хрипеть от боли. Алета подняла свой крепкий зад, дав Горросу возможность несколько раз вздохнуть, но яйца из рук не выпустила и снова опустилась ему на лицо. Горрос не выдержал на пятый раз. И Алета получила свой оргазм. После этого процесс пошел проще и любые попытки Горроса отказаться лизать подавлялись в корне и в конце концов он смирился с этим.
На третий день вечером, когда уже стало темно, в камеру Горроса вошла молодая смуглая рабыня. Она, не говоря ни слова, взяла в руки его обмякший член и он, на удивление быстро откликнулся на ее старания и поднялся. Та, пользуясь моментом, оседлала Горроса и не торопливыми движениями заскользила по члену, явно получая удовольствие от его размеров и крепости. Горрос и сам удивился своей реакции на происходящее, но от действий смуглокожей девушки он возбудился. И его возбуждение передалось партнерше. Он, сам не зная, как кончил вместе с ней и кончил бурно. Девушка, получив удовольствие не торопилась слезать с поникшего уже пениса Горроса и терлась об него обнаженным телом и небольшой грудью. В какой-то момент она прижалась к нему очень плотно, ее голова оказалась у его уха, и он услышал страстный шепот: «Послезавтра сделай вид, что сдался и мы сможем отомстить. Завтра я зайду к тебе еще раз и объясню как».
Сказать, что Горрос ждал следующего вечера, значит ничего не сказать. Девушка в этот раз появилась засветло, дождалась пока Горроса перестанут использовать сразу две рабыни и когда они ушли, вошла в камеру. Она сбросила с себя легкую тунику и села ему на лицо. Горрос уже почти привычно заработал языком. Девушка сидела на нем плотно и двигалась вперед-назад. Пират очень быстро поймал ее ритм и ощутил, что она возбуждается и движения становятся все более настойчивыми и она все плотнее прижимается к нему влажной промежностью. Он старательно работал языком, на девушка двигалась в так его движениям, и ее немного солоноватая смазка постепенно покрывала все его лицо. Она же подставляла ему то колечко ануса, то влажные розовый губы, но постепенно, он сосредоточился на ее клиторе, который был размером с хорошую горошину. И когда это случилось, девушка прижалась к его лицу лобком до боли в губах и пока не кончила, вжимала его голову в доску так, что у Горроса начал болеть затылок. Кончив, она немного приподнялась и не покидая лица пирата немного склонилась вперед и опустила голову как бы отдыхая.
— Ты меня слышишь? — спросила она еле слышным шепотом
Горрос кивнул, задев губами ее промежность, девушка вздрогнула.
— Тогда через несколько дней сделай вид, что ты покорился и сдался, и готов стать ее рабом. Тебя обязательно привяжут в атриуме для окончательного разговора, чтобы все видели твой позор. Я сумею сделать так, чтобы ты смог развязать веревки, а дальше сделаешь что хочешь. — шепот девушки был сбивчивым и горячим — Ты согласен?
Горрос не раздумывая кивнул снова. Девушка поднялась и слезла с его лица, подобрала тунику и, набросив ее на себя вышла из камеры. Как только она ее покинула, ее место заняла Алета, посещавшая пирата по три-четыре раза в день. Она опустилась на его лицо и Горрос обреченно начла двигать языком, думая о предложении, которое ему сделали. Он думал об этом еще три дня. Прикидывал все возможные варианты, думал, что можно сделать, но выходило, что судьба дает ему шанс отомстить. А то, что выбраться живым вряд ли получится, Горрос осознал уже очень давно.
Проснувшись утром на четвертый день от того, что его член упорно теребила женская рука, Горрос мрачно посмотрел на ее обладательницу, и попросил позвать охрану. Девушка разочарованно поджала губы, но охрану позвала и через несколько мгновений вернулась обратно с двумя мрачными стражами. Судя по выражениям их лиц, Горрос оторвал их от какого-то важного занятия типа игры в кости. Пират поймал себя на грустной мысли, что прекрасно помнит, как выглядят возбужденные члены каждого из них и вкус спермы обоих.
— Что тебе? — грубо спросил один из них.
— Передай госпоже, что я хотел бы это прекратить — как можно более покорным тоном выдавил из себя Горрос.
— Мы не имеем права уходить с поста — сказал второй стражник — но, когда сменимся, все передадим, а пока наслаждайся!
И стражники, дружно заржав скрылись за дверью, а повеселевшая девушка снова взялась рукой за его член.
Стража, видимо, имела какие-то инструкции, а может быть менялись они именно в это время, но Ацилия в сопровождении небольшой свиты, появилась в камере еще до того момента, когда девица успела поднять уставший член Горроса, хотя тот уже и поддавался. Ацилия только кинула недовольный взгляд на девушку, как та исчезла.
— Мне передали, что ты хочешь прекратить, это так?
— Да — делая вид что стыдится и колеблется, Горрос выдавил из себя обязательное обращение — Госпожа.
— А ты понимаешь, что от тебя требуется?
Я бы хотел это услышать от Вас,... Госпожа... — второй раз обращение Горросу удалось легче.
— Покорность, покорность и еще раз покорность. Как я тебя буду использовать я решу завтра. И завтра ты получишь новое имя. Понял меня?
— Да, Госпожа — Горрос кивнул.
— Освободите его, дайте помыться, кандалы снимите, но следите за ним внимательно и до завтра пусть остается в камере. Только пока его не будет, отмойте тут все. — Отдав распоряжения, Ацилия удалилась.
Охрана же, расковав пленника, помогла ему подняться, так как после нескольких дней на кресте, двигаться нормально он не мог. Его провели во внутренний двор, и там посадили в бадью с водой, дав грубую мочалку. Когда к Горросу вернулась какая-то подвижность, он долго и с удовольствием тер все тело, а охрана, видимо соблюдая инструкции хозяйки, терпеливо ждала. Когда пират закончил и вылез из бадьи, охрана отвела его обратно в камеру, которую за время отсутствия Горроса прибрали. Дверь закрылась и Горрос начал осторожно ходить по камере, пытаясь размять отвыкшие от движения мышцы. Он понимал, что совсем не в форме, но желание отомстить подавлял все остальные и он, ходя по камере как тигр, старался максимально размяться, не привлекая внимания охраны. В конце, концов он усилием оставшейся еще воли, заставил себя остановится и заснуть.
Пришли за ним утром, когда он еще спал. Охрана открыла дверь, бесцеремонно его растолкала и еще сонного вывела в коридор и повела в направлении атриума.
Ацилия завтракала. Ноги ее как обычно покоились на спине чернокожего мальчика, а по двум сторонам кресла стояли на четвереньках Прагм и Глосс. На Горроса они не подняли и взгляда, но тот надеялся, что если ему удастся задуманное, возможно два бывших товарища опомнятся и поддержат его, и тогда, может быть, появится хоть какой-то шанс. Его провели к колонне, и охрана тщательно привязала пленника, Ацилия же продолжала завтракать, не обращая на него никакого внимания. Горрос исподлобья внимательно осмотрел зал. Ацилия завтракала, она была от него максимум в десяти локтях, и он понял, что ее-то он в любом случае достанет. Убивать быстро Горрос умел. Жалко, что его мучительница погибнет так быстро, но зато он отомстит. Охрана стояла в стороне от Ацилии и внимательно обводила зал атриума взглядами, но Горрос понимал, что он успеет опередить их.
Чуть в стороне и от столба, к которому был привязан Горрос, пожилой сгорбленный раб, не торопясь подметал пол, постепенно приближаясь к колонне. Через некоторое время после того, как раб скрылся за колонной, Горрос ощутил, что веревки на руках ослабли, еще через мгновение он понял, что ноги его свободны тоже. Горрос снова оглядел атриум. Ацилия продолжала есть, его бывшие соратники так же неподвижно стояли у ее кресла на четвереньках, охрана, представлявшая главную опасность, была относительно далеко и не могла помешать ему совершить задуманное. Он несколько раз сжал и разжал кулаки, чтобы разогнать кровь, потянул руки вперед, ощущая, как перерезанная веревка тянется за кулаками и издав боевой клич пиратов «Ар-Рага!» рванулся к Ацилии. Он ощущал и понимал, что успевает, он увидел, как у обоих соратников, услышавших клич, поднимаются головы и почти поверил, что все получится и, может быть, он даже останется жив.
Он даже успел увидеть непроизвольный страх в глазах Ацилии и успел вспомнить ее. И именно в этот момент он ощутил, как что-то дернуло его за ногу, и он упал со всего размаху на каменный пол атриума, ударившись головой и потеряв сознание. Головы Глосса и Прагма, на мгновение, вспомнивших, что из зовут Вериус и Бореас и что они умеют сражаться, опустились и одновременно с этим взгляд их снова потух, став безвольным и покорным. Часть охраны уже заслоняла собой Ацилию, направив копья на лежащего на полу Горроса, а вторая стояла вокруг него и торопливо вязала ему руки и ноги. За колонной стоял раб, который подметал атриум. Сейчас уже было ясно, что он молод и строен. Одна его нога прижимала к полу веревку, которой были связаны ноги Горроса и наступив на которую он, прекратил движение Горроса к цели, заставив того упасть. Испуг на мгновение появившийся в глазах Ацилии исчез, и она с торжеством смотрела на лежавшего на полу без сознания Горроса.
Горрос очнулся не скоро. На глазах его была повязка, ноги были крепко связаны, а руки крепко привязаны к телу, голова зудела от удара. Он пошевелился и, видимо заметив, что он очнулся, кто-то убрал повязку с его глаз. Глаза резануло дневным светом, и он защурился. Когда Горрос смог открыть их окончательно он понял, что лежит на носилках, а когда осмотрелся внимательнее, понял, что носилки погребальные. И в следующий миг он осознал, что это будут его похороны и что всем совершенно наплевать, что он жив. Ему снова закрыли глаза повязкой, а носилки подняли и куда-то понесли. Горрос хотел закричать, но рот был надежно закрыт кляпом. Ужас, охвативший пирата, был всеобъемлющим, но он даже не мог выразить его голосом, так как кляп не давал ему даже пискнуть. Несущие носилки остановились, судя по движениям развернулись и Горрос ощутил, что его опускают вниз, запах влажной земли подсказал воображению, куда именно. Движение остановилось и через некоторое время сверху опустили еще что-то и Горрос, впав в еще больший ужас понял, что это носилки еще с одним телом — рабов, которые не позаботились об оплате своих похорон закапывали в общей яме. А еще через несколько мгновений, Горрос услышал, как сверху сыплется земля. И свет, едва проникавший сквозь повязку на глазах, исчез совсем.
Общий план действий подготовила сама Ацилия. Стом, который был в него посвящен, дал несколько дельных советов. И начиная с визита к нему девушки рабыни, а на самом деле бывшей выпускницы школы Ацилии, а сейчас вольноотпущенницы Цирцеллы, все происходящее находилось под контролем Ацилии. Раб, который подметал атриум и не дал Горросу совершить задуманное был помощником ланисты и копил деньги на открытие собственной школы. Ацилия иногда использовала его услугами и прилично платила, так что отказываться тому не было смысла. Она же очень рассчитывала на то, что на эмоциональный срыв, вызванный неудавшимся нападением, наложится ужас от похорон заживо и ее расчет оправдался. На самом деле Горроса закопали во внутреннем дворе, предварительно сделав несколько кругов по помещениям школы, чтобы у того создалось впечатление, что его несут на кладбище. Вторые носилки, которыми его накрыли сверху, не дали ему задохнуться под сыпавшейся землей. Единственное чего реально боялась Ацилия, что Горрос либо умрет со страха, либо от него же сойдет с ума, но и откапывать пирата раньше времени тоже было рискованно.
Она выждала ровно два дня. Горроса откопали вечером на самом закате. Сначала он даже не понял, что случилось, но когда его достали из ямы и отвязали от носилок, то, как только он смог двигаться он пополз к ногам Ацилиии и начал целовать землю возле них. По щекам его текли слезы благодарности. Ацилия же спокойно смотрела на него сверху и внутренне торжествовала.
— Помнишь, что я обещала тебе, когда тебя заклеймили? — голос Ацилии был ледяным.
Горрос на несколько секунд замер, видимо вспоминая, потом вспомнил.
— Да, Госпожа — он не запнулся перед обращением, которое раньше ненавидел
— И что же?
— Что я сам буду просить о том, чтобы Вы меня кастрировали, Госпожа!
— И? — лед в голосе Ацилии прямо-таки обжигал холодом.
— Кастрируйте меня, Госпожа, я прошу Вас об этом! — в голосе Горроса звучали истерические нотки
— Хорошо — тон Аццилии смягчился — зайдешь к лекарю и пусть он все сделает сегодня вечером, можешь идти.
— Простите Госпожа, еще один вопрос — голос Горроса был заискивающим.
— Ну?
— Полностью, или...
— Полностью — Ацилия даже не раздумывала над ответом
Горрос тяжело поднялся с колен и покорно направился в сторону комнаты лекаря. Ацилия смотрела ему вслед и чувствовала какую-то пустоту внутри. Месть свершилась, но она ничего не ощущала.
Эпилог
Через месяц после описанных событий.
Вечером в спальне после того, как Стом обслужил ее, он попросил разрешения поговорить
— Говори — после того как Стом работал языком, Ацилия обычно пребывала в отличном расположении духа.
— Госпожа, Вы обещали свободу, если мы сломаем всех трех пиратов
Ацилия задумалась. Она не хотела терять такого раба как Стом и ей было жалко его отпускать, с другой стороны, она ему обещала
— И что ты станешь делать?
— Я хочу уехать на родину, Госпожа.
И тут Ацилия точно поняла, что без Стома ее жизнь станет сложнее и отпускать она его не собирается и не хочет. Он постоянно был рядом, постоянно обслуживал ее, управлял ее школой. И она все решила.
— Нет. Ты не получишь свободы, я сделал все сама, а ты только давал советы. А договоренность у нас была совершенно другая.
— Как скажете, Госпожа — голос Стома был так же ровен как обычно.
— Ты закончил разговор?
— Да, Госпожа!
— Тогда поработай языком еще раз, и я лягу спать!
Стом покорно опустился на колени и привычно прильнул к лону своей хозяйки, которое он знал лучше, чем свои пять пальцев. Буквально через минуту, та начала вскрикивать.
Когда утром Кастрат зашел в комнату Госпожи, первое что он увидел лежащую на своем ложе Ацилию, под ее левой грудью торчал принадлежащий Стому простой железный нож с деревянной рукояткой. Несколько капель крови, пролившихся на простыню, уже засохли. Кастрат обвел взглядом комнату и обнаружил слева от ложа, висящего на балке перекрытия Стома. Под его неподвижными ногами, лежал опрокинутый круглый столик с тремя резными ножками. Во взгляде Кастрата буквально на мгновение, проступило удовлетворение, потом взгляд его потух, он подошел к двери и позвал на помощь.

 --- Выеби. Я готова. --- (измена, анальный секс, минет, куннилингус)

 Часть 1
Секса хотелось страшно. Просто неимоверно. Когда тебе двадцать, ты и так готов трахать всё что движется, но сейчас, после столь длительного воздержания, хотелось совсем лезть на стену. И не было такого момента, чтобы фантазия не рисовала страстную картину при взгляде на проходящих мимо дам. Вот и сейчас, сидя в автобусе, я уже несколько минут представлял как пихаю свой член в рот миловидной девушки напротив. Хорошо, что сумка прикрывала выпирающий член. Её алые губки были чуть приоткрыты и так манили. Я буквально видел как они заглатывают член, по подбородку течёт слюна, а хрупкое горло давится головкой.
По её плечам струились длинные прямые волосы угольного цвета. Ох, как прекрасно бы они смотрелись намотанными на мой кулак. Девушка сидела, вальяжно закинув ногу на ногу и смотрела в свой айфон не обращая никакого внимания на окружающих. Из под распахнутого бежевого пальто виднелись вздымающиеся бугорки груди, обтянутые бархатом черного платья, доходящего до середины бёдер, а на стройных ножках чёрные колготки. Если бы это были ещё и чулки, то это было бы верхом сексуальности... В общем, мою фантазию было не удержать. Я был в шаге от того что бы не завыть от напряжения своего члена.
Один мой товарищ всегда говорил, цитирую: «все сучки хотят секса, надо только правильно им предложить». Только как правильно? Пока я ради развлечения прикидывал в голове варианты как предложить ей переспать со мной, автобус уже проехал больше половины пути. И всё-таки эта мысль плотно утвердилась в моей голове: «Действительно? А разве я что-то теряю?» Людей в салоне практический не было, так что шанс быть услышанным посторонним равнялся нулю. Ещё несколько минут прошли в сомнениях. Сердце билось часто, дыхание сбилось. «Так, если не выйдет на следующей, то спрашиваю». Она не вышла. «Чёрт с ним! Надо быть уверенным!». И я решился.
— Девушка, а вы не хотите заняться сексом без обязательств? — Сказал я чуть подвинувшись вперёд.
— Что? — Она явно была ошарашена.
— Все хотят секса, кто бы что не говорил. Зачем создавать сложности? Скажите чего хотите вы, я скажу, что нравится мне. Получим удовольствие и разойдёмся? — Я пытался сохранить невозмутимое лицо.
— Пошёл нахуй — ледяным голосом произнесла незнакомка. Произнесено было безаппиляционно и категорично. Щеки налились пунцом, и я в смятении поспешил ретироваться из автобуса.
Выскочив на остановку, я как можно скорее зашагал в сторону дома. Так стыдно мне ещё никогда не было. Закурив сигарету, и на ходу осыпая проклятьями друга-советчика, я почти бежал, чтобы скрыться от окон злополучного автобуса. Меня остановил женский крик. Сначала я его даже не заметил, но он повторился и был явно адресован мне.
— Эй, постой!
В мою сторону быстрым шагом направлялась незнакомая мне девушка.
— Не беги так!
Поравнявшись, она потратила несколько секунд чтобы перевести дыхание.
— Угостишь сигаретой? — Закурив и выпустив изо рта дым она заговорила:
— Я готова.
— На что? — Переспросил я удивлённо.
— Секс без обязательств. Я готова.
Кажется, я потерял дар речи и стоял, вытаращив на неё глаза.
— Я случайно услышала в автобусе. Кажется, там у тебя не всё сложилось. Но я не против потрахаться сейчас.
— Вау... — Если честно я совсем такого не ожидал и стоял как истукан.
— Ну, только не давай теперь заднюю.
— А ты уверена что готова?
— А ты сам то уверен? Я бегу за ним крича, что согласна поебаться, а он строит из себя недотрогу.
— Ладно, ладно, хорошо. Только как ты нас услышала, я не видел тебя там?
— Да я у тебя за спиной прямо сидела. Ты видимо так пялился на ту девчонку что не видел ничего вокруг, — произнесла она с улыбкой, — Ну так что, идём?
Я оглядел её с ног до головы. Лет 20-ти на вид. Красивое лицо с тёмными глазами и прямыми обрамляющими волосами каштанового цвета. Сверху коричневая дублёночка, снизу шикарные бёдра обтягиваемые чёрными леггинсами. Фигурка супер, просто мечта! Девочка была одновременно сексуальна и мила, что сейчас редкость.
— Да, идём, — улыбнулся я в ответ.
— Только есть условия: во-первых, секс только в презервативе.
— Хорошо, а второе?
— Во-вторых, всё будет только если ты вначале мне сделаешь куни. Согласен?
— Да. — По-правде я был этому только рад и даже рефлекторно облизнулся глядя на неё.
— Я сяду тебе на лицо, — робко добавила она. Я не верил своим ушам. скачать эро рассказы на dojki.biz Предвкушая секс с охуенной девушкой, я совсем потерял голову и заторопился.
— А тебя хоть как зовут то?
— Я Оля. Очень приятно.
— А меня Сашей, мне тоже. Пойдём тогда ко мне может быть? Я тут не подалёку живу, минут 15 идти.
— Ещё чего, только нейтральная территория. Сними квартиру или комнату в гостинице. Да, и все расходы на тебе.
— Хм, ладно. Денег с собой у меня было не много и если честно то я не планировал их тратить. Но что было поделать.
Мы вместе нашли неподалёку мини-отель и отправились в его сторону. В моей голове до сих пор не могло уложится происходящее. Оля так легко согласилась переспать со мной, в чём подвох? И вообще настоящее ли это имя. Я-то назвал настоящее, а она? Может быть мошенница или ещё что хуже... С другой стороны, думал я, это ведь была моя идея. Все эти тревожные мысли вылились в то, что я решил немного обезопасить себя. Пока Оля уверено шла вперёд, я немного отстал и решил сделать её фотографию. Так, на всякий случай. Правда в этот момент она повернулась и я чуть не спалился.
— Ну что ты там копаешься? — Спросила она. — Или уже передумал?
— Ни в коем случае! Иду, иду!
Фотка получилась без головы. Ну что же, думаю, этого будет достаточно, больше рисковать нельзя, а то всё сорвётся.
— А у тебя резинки есть?
— Оу, точно, нету, — осенило меня.
— Бляяяядь, ты издеваешься? Мы же договорились!
— Так, тут аптека по пути, сейчас заскочим.
Стоя в небольшой очереди, я разглядывал её фотку. Шикарный зад. Шикарная фигура. Что ей, больше не с кем потрахаться кроме как с первым встречным. Создал ты Саша себе проблем. Ладно, будем решать постепенно. И первая из них эта то, что денег, на нормальные гандоны нет. Чёрт с ним. Я купил пачку из 3 штук по средней цене и вышел на улицу. По правде сказать, меня немного удивило, что Оля ждала меня у входа. Меня не покидало ощущение, что это окажется пранком и девочка исчезнет. Или хуже того выставит меня идиотом. Второй раз за день я такого не вытерплю.
— Купил?
— Ага.
— Тогда идём скорее.
— Что, так не терпится? — Усмехнулся я. Она просто улыбнулась в ответ.
Раз такая ситуация сложилась, я решил действовать наглее и напористее.
— Оль, давай сразу спрошу о твоих предпочтениях в сексе, есть табу? Классический секс, орал, анальный?
Она выразительно посмотрела на меня.
— Так, давай договоримся на берегу. Ты мне делаешь куни, если всё ОК, то занимаемся сексом. Только влагалище. Минет делать не буду, анал точно нет. Если не устраивает, сразу до свидания.
— Вполне устраивает, — я пытался не подать вида, что немного разочарован.
Дальше мы шли молча.
***
Мини-отель располагался на первых двух этажах жилого дома.
— Здравствуйте, а у вас есть номер на двоих на два часа?
— Номер есть, но оплата только на сутки. — Девушка за стойкой внимательно оглядела на нас с Олей. Думаю, она прекрасно поняла для чего нам комната.
— Сколько стоит?
— 1500.
— Хорошо, давайте. — Проклятье, секс оказался не таким уж и бесплатным.
Внутри было достаточно мило. Небольшой коридор с ванной, а дальше уютное помещение с минимумом мебели. Но самое главное это двуспальная кровать в центре. Настоящий траходром. Сзади тихо подошла Оля. рассказы эротические Теперь, когда она сняла курточку, я смог по достоинству оценить её фигуру. Действительно великолепные формы. Шикарный бюст под тонкой обтягивающей кофтой переходил в элегантную талию и плоский животик. Соблазнительные широкие бёдра в леггинсах и стройные ножки заставили сердце биться чаще. Возникла неловкая пауза. Я сел на кровать.
— Ну что, с чего начнём?
— С того что ты пойдёшь в душ. Потом я, — ответила Оля.
Хорошо, я не против. Стоя под струями горячей воды я не мог удержаться от того чтобы не начать подрачивать член думая о ней. Вся ситуация была очень не стндартной. Кто она такая? Действительно так хочет трахаться раз делает это с первым встречным? Меня всё еще одолевали сомнения, ведь всё складывалось слишком удачно. Надо сказать, что я даже взял с собой в ванну свой телефон и кошелёк. Мало ли что... Так или иначе, было пора выходить. Оля сидела в кресле и кажется, красилась.
— Это кто же наводит марафет перед душем?
— У меня водостойкая косметика. Мы вроде как сексом пришли сюда заниматься, надо же выглядеть соответствующе, — улыбнулась она.
Я подошёл сзади и приобнял её.
— Ты что делаешь?
— Ну, секс без объятий какой то не полноценный что ли, — замялся я.
Она не ответила, но и не оттолкнула меня. Я начал целовать её шею. Руки всё смелее гладили животик и бёдра.
— Эй, потерпи!
— Не могу, ты охуенная.
— Знаю, — улыбнулась она. — Чем быстрее я накрашусь, тем быстрее приму душ, тем быстрее мы займёмся делом.
Когда Оля вышла ко мне из ванной комнаты, я лежал в трусах на кровати. Она была замотана в белое полотенце, которое едва прикрывало её попу.
— А ты чего ещё одет? — Спросила она.
— Тебе что, даже прелюдии не нужны?
— Я хочу куни.
— Так иди сюда, — я потянул девочку прямо на себя, попутно стягивая полотенце. Оля перекинула через меня одну ногу и, на мгновение я застыл, глядя на её тело. Сказать что она была неземной красоты, значит не сказать ничего. Идеально гладкая кожа, без единого волоска. Её таз подвинулся вперёд и влагалище оказалось прямо над моим лицом. Я начал целовать внутреннюю поверхность бёдер, волшебный бархат кожи. Медленно продвигаясь к центру, вылизывая каждый сантиметр промежности. И вот, язык коснулся половых губок на которых уже была капелька смазки. Одним движением, вдоль всего влагалища, я достиг клитора. Девочка вздрогнула. Всё отчётливее чувствовался её солоноватый вкус. Я старался не пропустить ни одной складочки половых губ, чередуя со стимуляцией бусинки. Но, всё-таки, Оля не могла до конца расслабиться сидя на лице парня, которого она знала меньше часа. Тогда мои руки впервые сжали её упругую попу. Она давала мне всё больше воли, и я буквально силой вдавил её в своё лицо. Мой рот и нос оказались плотно прижаты к промежности, а язык буквально очутился внутри влагалища.
— Блядь, даааа, — простонала Оля.
Это придало мне уверенности. Стало очень мокро от её соков и моей слюны. Пизда отчаянно хлюпала. Нос тёрся о клитор. Было даже плевать, что не хватает воздуха. Олины руки наконец то сменили точку опоры с изголовья кровати и вцепились в мои волосы. Теперь уже она пыталась сильнее вжаться в меня, ёрзала и стонала. В какой то момент я подался головой в верх и начал откровенно ебать её пизду языком, стараясь просунуть его как можно глубже внутрь моей девочки. Он работал с бешеной скоростью, а руки нагло сжали задницу. Я и сам для себя не заметил, как начал всё больше задерживаться пальцами на её анусе и массировать его. В купе это дало безумный эффект. Оля не только была не против этого, но и начала подвывать.
— Даа, сука, дааа!
Кровать тряслась и скрипела. Амплитуда ей движений многократно возросла и, кажется, язык попадал уже не только во влагалище, но и ласкал анальное отверстие. Но она была чистой, да и в тот момент мне было похуй. Из пизды буквально лилась смазка, которую я не успевал глотать, ведь она была по всюду.
Тут её прерывистые стоны слились в один хриплый крик. Бёдра сжались вокруг головы и замерли в одном максимально вжатом в меня положении. Только язык продолжал извиваться внутри вагины.
— аааааАААААА!
Оля кончала, сотрясаемая судорогами. Мне хотелось выпить её до дна. Девушка свалилась с меня совершенно без сил. Её голова оказалась у меня в ногах. Кажется, она была где то не здесь. Бёдра плотно сжались, и Олю накрыло второй волной оргазма. Она ёрзала, повернувшись на бок и оттопырив зад. Мне открылась прекрасная картина изгибов молодого кончающего тела. Несколько минут мы так и лежали тяжело дыша. Всё лицо было в её соке. Я начал вставать.
— Ты куда? — Прошептала она.
— Умыться надо.
— Нееет, не уходи, — дрожащим голосом, на слабых руках Оля потянулась ко мне и, неожиданно, страстно впилась мне в губы. Язык проник в мой рот, а она рухнула сверху. Мы сосались как остервенелые. Всё её лицо тут же измазалось её же смазкой.
— Я теперь тебя из кровати не выпущу, — шептала в моё ухо Оля. — Выеби меня. Пожалуйста, выеби!
В этот момент мои пальцы уже гуляли по её пизде и проникали внутрь.
— Нееет! Я хочу член!
Одно движение и она уже под мной. Второе движение и в моих руках уже пачка презервативов. Пока я натягивал его на свой хуй она стонала.
— Саша, быстрее!
Ага, я и сам хочу бвстрее! Быстрее войти в эту охуённую суку. Лишь бы сразу не кончить!
Член вошёл в неё как по маслу. Или это сказалась обильно смазанная и молящая о хуе киска, или она уже была неплохо разъёбана до меня. Я сразу вогнал свой агрегат внушительного размера на всю длину влагалища. Это не вызвало дискомфорта с её стороны. Скорее наоборот, Оля ахнула, и начала неистово и как то невпопад двигать тазом. Но всё равно, трахать её было фантастическим удовольствием. Я решил взять дело в свои руки. Встав на колени, взял лежащую девочку за талию и начал механическую долбёжку. Оля подвывала и царапала ногтями простынь. Мы мгновенно вспотели и получали отдельное удовольствие от близости мокрых и горячих тел друг друга. В какой-то момент она опёрлась локтём о кровать, а другой рукой с силой вцепилась в мой затылок. Упёршись лбами, мы смотрели глаза в глаза и тяжело дышали. В свою очередь я тоже ухватил её волосы и начал с силой тянуть назад, заставляя откинуть голову. Можно сказать, что я присосался к её шее. Оля только выла и позволяла делать с собой всё. Так не могло долго продолжаться. Безумный темп фрикций, хлюпающее влагалище, близость прекрасного тела привели к тому, что я был готов кончить.
— Ещё, ещё, — все твердила она.
Оля вцепилась ногтями в мою спину почти повиснув на мне и закричала.
— Аааааааааааааа!!
Девочку накрыла судорога оргазма, и мне пришлось закрыть её рот поцелуем, чтобы хоть как то заглушить стон. Это стало финальной точкой, и я разрядился. Сперма туго наполняла презерватив, а я всё кончал и кончал.
***
Мы лежали на кровати совершенно без сил. Оля устроилась на моём плече с застывшей улыбкой блаженства на лице.
— Сука, переспать с незнакомцем было лучшей идеей в моей жизни.
— И часто ты спишь с незнакомыми парнями?
— Первый раз.
— О, как ты вообще на это решилась.
— Так получилось... — Загадочно ответила она и тут же погрустнела. — А ты часто девушкам секс предлагаешь?
— Я тоже первый раз.
— Серьёзно? Выглядел ты уверенно.
— Ну, так сказать я решил подтвердить одну теорию.
— Какую?
— Что все хотят секса, но стесняются об этом сказать.
— И как? Подтвердил?
— Думаю да. Ты меня убедила, — засмеялся я.
Ещё какое то время мы просто лежали и нежились в объятьях друг друга.
— А что за странное условие — куни? И именно сидя на лице? — Спросил я.
— Нуу, просто... — Замялась она. — Просто мне парень куни не делает, говорит что это не по-мужски.
— Чтоооо? У тебя парень есть?!
— Да бля... Сложная ситуация...
—?
— Короче, он вчера изменил мне. Переспал с лучшей подругой. А потом я узнала что ещё и не один раз.
Я не знал что и ответить — Этот урод трахал её почти каждую неделю. Он с этой блядиной такое вытворял... А со мной занимался сексом в одной позе под одеялом. Как то так...
— А как ты об этом узнала?
— Поссорились мы с ней, а она возьми да ляпни, что от меня, он бежит ебаться к ней.
— Да уж...
— А сегодня утром она ещё и заявила что «вдвойне пиздато сидеть на его лице, зная как вечером я буду целовать его губы. « Сидеть, понимаешь?! А он ведь мне даже просто так никогда не делал...
Я чувствовал как она завелась и всё яроснее и громче негодовала.
— Ага, значит ты согласилась на секс ради мести. И решила оседлать первого встречного?
— Ну получается, ты против? Или смущает что у меня парень? Был, по крайней мере...
— Да нет, мне похуй. Было круто.
— по мне так было охуенно, — сказала Оля и поцеловала меня в губы. — Я вообще в отношениях застенчивая, как и в сексе... Вот и решила для себя, что надо наплевать на всё и попробовать всё чего хочу. По-настоящему. А тут ты. Знал бы ты, Саша, как я тряслась, когда бежала за тобой. Но ты вроде оказался приличным... И трахаешь класно. У нас осталось ещё два презерватива, так что я предлагаю курить и на второй круг?
Предложение было принято с воодушевлением. Наш номер располагался на втором этаже. Мы вышли на небольшой балкончик. Я в своих брюках, а Оля в моей кофте на голое тело. Даже в таком балахонистом наряде её фигура выглядела сексуально.
— Оля. Ты охуенно красивая. — констатировал я.
— Правда?
— Клянусь. Не знаю зачем ходить налево от такой как ты.
***
После, я пошел в туалет, а когда вернулся, меня ждала неожиданная картина. Оля стояла раком посреди кровати, выгнув спину. На меня смотрела её упругая попа. Подкаченные ягодицы разошлись и показывали мне аккуратное колечко ануса, а чуть ниже, всё ещё влажное после предыдущих утех, с чуть приоткрытыми и зовущими к себе половыми губками, влагалище.
— Малыш, возьми меня, — умоляюще шепнула она.
Второй раз просить не пришлось. Упаковка гандона отлетела в сторону, а член в резинке уже прижался заветной пещерке. Киска приняла его всего.
— Мммм, — только раздалось снизу.
Я делал медленные, смакующие движения, одновременно зажав аппетитную попу в руках. Смотреть туда было невозможно. «Блядь, ну это слишком сексуально и слишком пиздато что бы быть реальностью» подумал я. Мне открылась картина члена, то полностью пропадающего внутри ей сладкой пизды, то почти покидающего её вместе с новой порцией смазки. Плюс маленькое анальное отверстие, которое так и хотелось помассировать пальчиком.
— Нууу, — протянула Оля. — Я хочу быстрее.
Я ускорился.
— Да! Так! Ещё, ещё...
Действительно, она пришла сюда за отрывом. Пришла сюда за тем, что было у неё только в мечтах. Она пришла, чтобы её ебали как суку. Чтобы я её ебал как суку!
Первый шлепок ладони о её ягодицу был неожиданным не только для неё, но и для меня.
— Оххх, — Оля замерла на миг, но тут же продолжила подмахивать мне с новой силой.
Тогда я ударил ещё раз. И ещё. Звуки стонов и шлепков наполнили комнату. Я драл эту блядь раком, намотав с силой волосы на кулак, и хлестая по заднице. Именно этого она хотела. Именно об этом были её фантазии.
— Только не останавливайся! аааааАААА!!
Она достигла нового пика удовольствия и боли. Резко подавшись назад и закусив простынь зубами, Оля бурно кончала и выла. Навалившись сверху, я разряжался куда то внутрь не меньшей порцией спермы чем в прошлый раз.
Мы повалились на бок тяжело дыша. Член так и оставался внутри пока возбуждение после оргазма не спало. Так не хотелось выходить из неё. Но когда это произошло, на мою ногу вылилось что-то тёплое. Сначала я не понял что это, но когда Оля повернулась, то я увидел выбегающую из её вагины струйку спермы.
— Это что блядь?! — В ахуе спросила она.
— Эмм... — Только и смог выдавить я.
Мы уставились на член. Вернее на презерватив. Вернее на порванный презерватив.
— Блядь.
— Это не блядь. Это пиздец!
— Я и не заметил как он порвался.
— Ты вообще чё зу хуйню купил?! Нормальных гандонов не было? Ещё бы пакет полиэтиленовый в переходе взял, — говорила она, пока из неё вытекало моё семя. — Заебись потрахалась. И в правду, всё шло слишком хорошо, чтобы быть сказкой. Решила переспать с парнем на одну ночь, а он накачал меня спермой.
Я угрюмо молчал. И тут случилось странное.
— Знаешь, ну и хуй с ним. — Неожиданно спокойно сказала Оля. — Выпью противозачаточные. Экстренные. Как меня всё заебало. Пошли курить.
Она встала, и отправилась совершенно голой на балкон, оставляя за собой на полу шлейф из моей капающей спермы и своих выделений.
Я немного полежал, переваривая ситуацию, накинул штаны и отправился к ней. Девушка стояла спиной ко мне и глядела в окно. Я на секунду залюбовался изысканным обнажённым телом. Да, такая дама попадает в руки далеко не каждому мужчине.
— Оль... — Приобнял её сзади.
— Что дорогой? — Ласково спросила она, вжав в меня попу.
— Прости.
— Ничего, я же сказала. За удовольствие надо чем-то платить.
Она говорила тихо и медленно, смакуя каждую затяжку.
— Я ни чуть не жалею что пошла с тобой, — шептала она.
— Я тоже. Хочу доставить тебе удовольствия напоследок.
— Что?
— Молчи.
Я заставил её раздвинуть ноги, приняв широкую стойку. Медленно лаская руками её упругую грудь, животик, бёдра и целуя спину, я опускался всё ниже и ниже, пока не встал на колени сзади неё. Ухватив таз спереди руками, я уткнулся носом между её прекрасных ягодиц. Чуть поднырнув под неё, я коснулся языком влагалища и начал делать куни своей прекрасной любовнице, стоя сзади неё на коленях. Оля пошатнулась, и не выпуская сигареты из рук только прикрыла глаза. Язык порхал по вульве. Мои губы присасывались к дырочке, клитору. Девушка оттопырила зад, бросила окурок, и оперлась руками на подоконник.
— Господи, как это ахуенно! — простонала она. — Только не останавливайся, молю! Я сделаю что хочешь, только не останавливайся...
А я и не думал. Войдя в раж, я смачно, с хлюпаньем ласкал ей пизду. Она достойна этого удовольствия, она заслужила. Я почти не дышал, ведь мой нос упирался ей между ягодиц. Движения становились всё размашистее, да и она подмахивала мне качая бёдрами. Нечаянно кончик языка достиг запретного колечка. Потом ещё. И ещё. А Оля и не думала останавливать меня. Я уже позабыл про пизду, и сосредоточился на том, чего не делал никогда. Теперь меня интересовала только её попа, только колечко анального прохода моей малышки. Врятли её подруге суждено испытать такое. Я целовал и лизал его. Одна рука яростно теребила клитор, а вторая... Не один, а уже два моих пальца драли её пизду, смешивая оставшуюся сперму с новой смазкой. Она хотела этого. И этот вечер стал моментом исполнения всех тайных желаний.
И вот, она, девушка мечты, сексуальная фантазия, стоит голой на балконе гостиницы, на обозрении у любого кто невзначай поднимет голову кверху, и раздвигает себе ягодицы, чтобы парень, которого она знает от силы пару часов, ласкал языком её анус сидя на коленях сзади.
И этот фонтан страсти взорвался. Нимфа выгнулась и закричала. Не сдерживая себя, отдаваясь в лапы оргазма. А я и не думал останавливаться, наоборот стал активнее работать и руками и языком. Только быстрее и глубже проникать в неё пальцами и сильнее вжиматься в лицом в зад, уже мокрый от слюны.
Она просто упала. Прямо на меня.
Лежа на холодном полу, смотря пустым взглядом вверх, она прошептала:
— Саш... Я не хочу напоследок...
— Номер оплачен до завтра.
— Саша... — Её опять перехватило дыхание.
— Хочешь пить?
— Нахуй пить! Если ты сходишь в аптеку за смазкой, я займусь с тобой аналом.
Обалдевший, я смотрел на неё большими глазами.
— Ты уверена?
— Да... Хочу тебя туда...
— И я хочу.
— Идииии! А я в это время подготовлюсь к этому. Только помоги встать...
Я довёл шатающуюся Олю до кровати.
— Только я без смазки не буду.
— Понял.
— И ещё... Купи таблетки противозачаточные. Я напишу какие. Помнишь, все расходы на тебе?
— Помню, — ответил я, а в мыслях уже мечтал о предстоящей ночи...
— Да, — кричала она, когда я уже натягивал куртку в коридоре, — презервативы можешь больше не брать. Уже всё равно. Я хочу чтобы сегодня ты кончал в меня.

 Часть 2
Какая глупая ситуация. Я шел. Нет, почти бежал до аптеки, и думал, что сегодняшний анальный секс с восхитительной девочкой может обломиться. Где то там, в гостинице, меня ждёт её аппетитная попка, а у меня нет денег ни на смазку, ни на противозачаточные таблетки. С последним надо было точно, что-то решать. Ведь презерватив порвался, и я кончил прямо в неё. Судорожно перебирая номера в телефонной книге, я думал, кто мне может дать в долг.
— Алло, Ден! Привет! Дело максимальной важности! Можешь одолжить пару тысяч до выходных? Знаю, знаю... Пойми меня как мужчина...
В общем, несколько минут уговоров и на мою карточку упала заветная сумма. Наверное, я прыгал от счастья, вернее чуть не в припрыжку бежал до ближайшей аптеки, той самой, где недавно покупал гандоны. Вид запыхавшегося парня, с грохотом распахнувшего дверь напугал симпатичную девушку провизора. Не успев отдышаться, я протараторил:
— Добрый вечер, а у вас есть анальный лубрикант и вот эти таблетки? — я протянул её записку с названием экстренных противозачаточных.
Девушка удивлённо посмотрела на меня, но ничего не сказала. Пока я нервно стоял перед прилавком, она нагнулась за таблетками, которые были на самой нижней полке. Я был на взводе, поэтому мне хватило одного взгляда на её зад обтянутый белыми брюками чтобы возбудиться. Я отчётливо видел полоску стрингов под ними. «Все вы бабы сучки» пронеслось у меня в голове.
— Вам лубрикант для вагинального или анального секса?
Бля, я же сказал, что для анала... Или её это возбуждает?
— Анальный, — гордо сказал я, ещё больше смущая её.
Выйдя от туда и на ходу закуривая сигарету я представлял, как она сейчас закрывается у себя в подсобке и ласкает пальчиками клитор, думая о том, что кого то сегодня будут ебать в жопу. И может быть она захочет тоже, но это так навсегда и останется в её фантазиях.
Но это всё лирика, надо идти быстрее, ведь в номере меня ждёт Оля — моя сегодняшняя фантазия.
***
Когда я уже прошел мимо ресепшена меня окликнули.
— Молодой человек!
— Да? — Ключ от номера возьмите.
— ?
— Возьмите, девушка оставила, когда уходила.
Я потеря дар речи. Добравшись на ватных ногах до двери, я убедился, что там пусто. Ни самой Оли, ни её вещей. Конечно, как я мог быть таким дураком? Она придумала прекрасный способ, как избавиться от меня на время, а сама сбежала. Сука. Настоящая сука. Настоящая хитрая злая сука. И что мне теперь делать? Идти домой? Нет, слишком тошно. Куплю бухла и буду пить всю ночь. А может быть даже решусь и вызову в отель проститутку. Вот её-то я отжарю по полному, не жалея блядину. Пока я горестно смотрел на тюбик смазки сидя на диване, дверь открылась и появилась она. Щелчок замка. Молчание.
— Оля?
— Саша, — тихо сказала она.
— Ты вернулась?
— Конечно. Ты чего?
— Я думал ты ушла на совсем.
— Глупенький, — улыбнулась она, уже стянув курточку и усевшись мне на колени.
— Просто я... — Она поробела.
— Что? — Просто я испугалась.
Я кивнул что понимаю её.
— Нет, не так как ты думаешь. Я уже подготовилась ко всему, там всё как надо. Только в последний момент разнервничалась, пока ждала тебя, и решила быстренько сбегать в магазин. И вот... Оля достала из сумки большую бутылку мартини. — Для смелости.
Не передать словами то, что я чувствовал в этот момент. Будто бы камень упал с души.
— А ты купил?
— Да, я помахал тюбиком.
— И таблетки?
— Их тоже.
— Круть!
Оля устроилась поудобнее на моих коленях, уперевшись промежностью в член, обхватила меня руками и поцеловала в засос. Это был мокрый, грязный поцелуй. Вся её накатившая робость тут же прошла и мы оба сосались предвкушая предстоящие события.
— Нас ждёт незабываемая ночь, — прошептала она. Тут её телефон зазвонил. — Заебал!
Одним быстрым движением девушка выключила звук не слезая с меня и продолжила интенсивно вторгаться языком в мой рот.
— Твой парень?
— Ага. Уже оборвал мне телефон.
Мне стало как то неловко.
— Саша, давай не будем сегодня к этому возвращаться, хорошо?
— Ладно, — сказал я зажав руками упругие ягодицы чужой девушки.
Продолжая сидеть на мне, Оля потянулась за упаковкой таблеток и ловко раскрыла пачку.
— За сегодняшнюю ночь! — улыбаясь промурлыкала она, и закинув в рот противозачаточные, запила их хорошей дозой мартини прямо из горла, после чего протянула бутылку мне.
— За секс! — Ответил я.
— Мурррр...
Оля начала покачивать тазом и тереться о выпирающий член, а потом повалила меня на кровать. Мы долго и страстно целовались, но не спешили торопить события. Впереди была вся ночь...
— Покажи смазку?
— Вот.
Девушка повертела в руке тюбик и кажется, осталась довольна.
— Круть! То, что надо! Кстати, он на основе силикона...
— Ну и что?
— Значит с ним можно в воде.
— Ну окей...
— Эй, не хочешь принять со мной ванну? — Томно тянула Оля.
— Ещё бы!
— Пошли!
Быстро вскочив с меня, моя очаровашка, побежала вперёд маня меня пальчиком. Набрав горячей воды, мы запрыгнули внутрь. Стоит отметить, что в прошлый раз мне не удалось раздеть девочку самому.
Второй раз я такой возможности упустить не мог. Медленно, с чувством неги, я стянул с неё обтягивающие аппетитные бёдра леггинсы. Сама ванна была просторна. Я сел первым, и облокотился на спинку, а Оля устроилась впереди между моих ног. Так я мог обнимать её сзади, гладить животик, сжимать прекрасную грудь и ласкать тело... Нежно прикусив её мочку уха, я вставил свой палец ей в рот, и она медленно посасывала его, издавая томные звуки. Вторая рука гуляла по её телу, бёдрам и конечно киске. Даже в воде я ощущал количество выделений из её вагины. Ласково, словно играя на изящном инструменте, я перебирал лепестки половых губ. Танцевал на клиторе и нарочито медленно проникал внутрь неё. Оля всё чаще и шумнее сопела, обсасывая уже три моих пальца, нагло вставленных ей в рот, и закинула ноги на бортики ванны. По её подбородку ручьём текла слюна. Как-то само собой, моя рука перешла её на шею. Сначала я просто придерживал её, но с увеличением силы и темпа того, как я трахал её пальцами, рука на шее сжималась всё сильнее и сильнее. В конце концов, я бесцеремонно душил девушку. Но она не выказывала никакого негатива. Только её глаза закатились и лицо застыло в предоргазменной гримасе.
— Стой! Стой! — просипела она.
— Я больше не могу... Возьми меня туда!
— Куда тебя взять? Скажи! — Рычал я ей в ухо, продолжая движения.
— В анал! Хочу сейчас... — Ох, как же возбуждали её слова! Стоило мне остановиться лишь на секунду, как Оля вскочила, потянулась за тюбиком лубриканта, и уже мазала им мой член.
— Обработаешь мне попку?
— Давай.
Она повернулась спиной ко мне стоя на коленях. Не описать словами то, что я увидел... Вид мокрых ягодиц и промежности этой девочки был настолько охуенным, что мне сорвало башню. Как художник я наносил мазки на аккуратное колечко ануса.
— Внутри надо тоже, — тихо сопела возбуждённая Оля. Ведь каждое мое движение вызывало дрожь её тела.
— Хочу чтобы первым сегодня там оказался мой член.
— Хмм... Ладно. Только смажь его получше. Не бойся, она водостойкая.
Когда всё было готово, Оля медленно опустилась в ту же позу между моих ног спиной ко мне, и смотрела на меня, ожидая действий.
— Ты готова?
— Дааа...
Мы поцеловались, и я приподнял её таз чуть на себя. Член был где-то на её промежности. Нащупав одной рукой заветную дырочку, другой я направил головку и надавил.
— Расслабься.
— Ахххх...
Я медленно проникал в её самое запретное место. Действительно, смазка работала отлично, а вода придавала плавности движениям и теплоты. К моему удивлению, я смог войти в неё полностью. Оля сидела с моим членом в попе закатив глаза. Одновременно целуя шею, я начал движения. Нет, это были не бешеные фрикции, это были плавные и размеренные покачивания на члене. Моя девочка ещё привыкала к новым ощущениям. Не сказать, что поза была супер удобной, но сам факт проникновения туда вызывал удовольствие. Там было несравнимо теснее вагины, а сфинктер плотно сжимал пенис у основания. Её упругие ягодицы прижимались к моему лобку.
Руками я массировал Олину грудь всё сильнее и сильнее, пока не начал слегка выкручивать её соски.
— Уууух, — её коготочки сильно вцепились в мои бёдра.
— Тебе больно?
— Ммм, хорошо... Просто не торопи события, я хочу насладиться...
— Нравится?
— Даа... Ты меня заполнил... Её затылок лёг на моё плечо.
— Ты часто занимаешься аналом?
— Ммм, первый раз...
— О, серьёзно?
— Первый раз с мужчиной... — В воздухе повис немой вопрос.
— У меня дома много игрушек, и я люблю ими... Оххх, — gрервалась она, когда член в очередной раз вошёл на полную длину в её попу.
— Любишь трахнуть себя в зад?
— Дааа, только по-настоящему я решилась впервые... С тобой...
Одна моя рука легла Оле на киску. Я массировал клитор, а затем с лёгкостью проник пальчиком во влагалище.
— Значит, ты никогда не давала своему парню туда?
— Нет.
Я чувствовал свой член через стенки влагалища. Оно стало сильно меньше в размере, но я все равно ввёл туда второй палец. Кажется, теперь девочке стало действительно больно. Ничего, привыкнет.
— Оля.
— Ааа?
— Ну ты и сучка, — с улыбкой сказал я ей на ушко.
— Заткнись, — без обиды и злобы ответила она.
Мы были в таком положении, что я чувствовал, что владею ей и могу говорить что угодно.
— Но пизду он тебе хорошо разъебал, да?
— Несколько секунд она смятённо смотрела на меня, но двигающийся в попе член и массирующие вагину пальцы не давали Оле много думать.
— Я сама...
— Своими игрушками?
— Да.
— Он вообще тебя трахал?
— Ох! — Вскрикнула Оля после особенно глубокого проникновения.
— Пошёл он нахуй!
Я потянулся за бутылкой мартини, благо мы прихватили её с собой. Вся ситуация, то, как я трахал в зад восхитительную девчонку, как мы в этот момент бухали из горла мартини, и говорили на пошлые темы, дарила какой-то новый, невообразимый букет чувств.
— Была бы ты моей девушкой, я бы не выпускал тебя из постели.
— Что правда?
— Да ты развратная мечта любого мужчины.
— Ммм, — блаженно мурчала она.
— Я хочу кончить...
— Пойдём на кровать?
— Нуу...
— Тебе нравится жестко? Знаю, что нравится. Я хочу тебя взять тебя по-настоящему.
Неохотно соскочив с члена, Оля выбралась из ванны. Её пьяные глаза сверкали миллионами искорок. Ох, как было прекрасно её влажное стройное тело. Я хотел вытереть её полотенцем, но она мне помешала.
— Блядь рассказы эротические ! Да брось ты его! Выеби меня скорее! — Категорично заявила нимфа, и, сцепившись в поцелуе, мы упали мокрыми на кровать. Изящно изогнувшись подо мной, Оля перевернулась на живот, подтянула под себя коленки и выгнула спинку. Ягодицы разошлись в стороны и всё её тело говорило войди туда. Ещё немного лубриканта на член и вот головка уже массирует её анус. Он ещё не успел отвыкнуть от утех в ванной и мягко пропускает смазанный хуй глубже. Кожа на члене продолжала натягиваться, вызывая лёгкую боль на грани удовольствия. Я преодолел внутренний сфинктер и начал погружаться в тугой, горячий, запретный канал. Теперь движения ничего не стесняло. Несколько медленных качающих фрикций в её прямой кишке...
Она уже не хочет ласк. Оля хочет бешеного траха. Моя ладонь с силой надавила на её лопатку, вжав сучку в кровать и заставляя максимально выпятить жопу. Другой рукой я намотал длинные девичьи волосы на кулак. С этого момента она стала моей и уже никуда от этого не деться. Я долбил её зад на всю длину члена. Размашисто и сильно. А Оля, сжав зубы, тяжело дышала с гримасой боли и наслаждения на лице. Я заметил как слюни из её рта текут на простынь. Алкоголь, тем временем, окончательно сорвал нам башни.
— Жёстче... — Раздалось откуда то с низу.
— Ах ты ж похотливая сука...
Я убрал руки с её спины, но она покорно продолжила лежать в таком положении. Не размениваясь на нежности, я с силой шлёпнул девочку по ягодице. Затем по второй. Каждое глубокое проникновение члена сопровождалось ударом и не то стоном, не то криком Оли. Остатки косметики размазались по лицу, оставляя разводы на постельном белье.
В какой то момент мне даже пришла в голову мысль что это уже больше похоже на изнасилование и не перегнул ли я палку. Но спустя секунду, я заметил, как Оля яростно теребит клитор. Значит девочка получает от этого удовольствие... Ну что же. Я поднял её с кровати просто потянув за волосы в верх и, не прекращая еблю, вставил в рот сразу четыре пальца растягивая его в разные стороны. Теперь она не могла сдерживать стоны. Крик превратился в гортанное: «АААаааААААаааа!!!». Её ладонь остервенело тёрла киску.
— Введи в себя пальчик, — прорычал я ей в ушко. Оля послушалась, и, сделала это, не отрывая другой руки от клитора. Теперь она просто висела на моих пальцах у себя во рту. Это были животные инстинкты. Всё произошло очень быстро. Ей перестало хватать воздуха. Бёдра несколько раз дёрнулись подавая попу сильнее на член, вагина и анальный сфинктер сократились крепко зажав меня глубоко внутри.
Олино тело выкрутило в неестественной позе, а на лице застыла гримасы немого крика. Девушку накрыло феерической силы анальным оргазмом. Напряжение каждой мышцы её тела передалось мне, и из плотно налившейся кровью, натянутой в тугой пещерке, головки члена, глубоко, внутрь её прямой кишки изливалась сперма.
***
Обессиленные, потные, мы лежали на скомканной постели. Оля рухнула на бок, спиной ко мне. Из её ануса густо вытекало мое семя. Оно стекало по ягодицам и бёдрам оставляя мокрые следы на мятой простыни. Мне стало неловко, не перегнул ли я палку.
— Ты как?
— Шепнул я ей на ушко, покрыв поцелуями шею.
— Мммм... Это было охуенно...
Полежав минут десять в обнимку, мы пошли курить. Оля с трудом встала и на дрожащих ногах двинулась на балкон, попутно натягивая мою футболку. И откуда у девушек такая страсть к мужским вещам? Она глядела на меня пьяными глазами. — Там теперь так пусто без члена.
— Тебе салфетки принести?
— Не надо, хочу чувствовать что во мне сперма. Я столько лет лишала себя такого удовольствия.
— Тогда допиваем и обратно в постель? — Пошутил я.
— Эй, ненасытный! Сначала в душ! Мы сейчас так-то аналом занимались! Сегодня его хватит. Это конечно круто, но моя попочка, пожалуй, больше на сегодня не выдержит. Там и так всё горит.
Оля придвинулась ко мне ближе.
— А вот моя вагина ждёт тебя... И помнишь, никаких гандонов...
То, что мы творили этой ночью нельзя описать словами. Из кровати мы вылезали только на перекуры. Оля буд-то дорвалась до секса. Я трахнул её в таком количестве поз и столько раз кончил в её пизду, что сбился со счёта. На кровати, кресле, подоконнике, на полу и ванной. Уснули мы лишь в пять часов утра, измазав своими соками весь номер. Последнее что я помнил перед провалом в царство морфея, это сексуальное обнажённое женское тело, липкое от пота, её соков и подсохшей сперме на бёдрах, ягодицах и её киске.
***
Проснувшись, я обнаружил что Оли нет в кровати. Из ванной доносились звуки воды. Я лениво валялся и вспоминал события вчерашнего дня. Правда ли всё это случилось со мной? Невероятно. Дверь открылась, Оля что-то делала в своих вещах и уже через 15 минут предстала перед мной в своих обтягивающих чёрных леггинсах и маячке.
Да как же так можно одеваться, если сразу хочется её снова раздеть. Я потянулся к ней.
— Доброе утро.
— Доброе утро, — ответила она и поцеловала мои губы. Я сразу погладил её бёдра и сжал аппетитную попу, подарившую вчера столько наслаждения.
— Но-но, руки. — Строго заявила она.
— После вчерашнего, мне нельзя тебя трогать?
— Вчерашнее было вчера. Это была восхитительная ночь, но мне пора.
— Как? Куда же ты?
— Саш, мы договаривались заняться сексом без обязательств, и мы это сделали. Теперь пора расходиться.
— Что случилось? — Я был ошарашен.
— Всё хорошо.
— Тебе не понравилось?
— Ты что, это был самый прекрасный секс в моей жизни, но у меня есть парень.
— Чтооооо? Он же изменил тебе с подругой, вы же расстались!
— Ну, технический я тоже ему изменила... С тобой... Саш, я была рада провести с тобой ночь.
— Оставь мне свой номер.
— Нет, это была чудная интрижка. Спасибо тебе и прощай.
Последние слова она договаривала уже стоя с сумкой на пороге. Она так и ушла, оставив меня стоящим в трусах посреди номера, наедине со своими мыслями. И как мне теперь быть? Как смотреть на других помня об этой ночи? Кто же поймёт этих женщин...

 Часть 3
Прошёл месяц с тех невероятных событий. Всё это время, я ходил в какой то прострации. Накатила депрессия. Найти Олю в социальных сетях не представлялось возможным. В моём понимании, эта чертовка подняла планку всем девушкам и думать о ком то другом совершенно не хотелось. С тех пор у меня так никого и не было. Конечно, пару раз меня посещала мысль познакомиться с кем-то таким же образом, но она разбивалась о мысли, что такого уже не повториться. Вечерами, приходя после учёбы, я включал порно и дрочил, представляя очередной сексуальный марафон с этой невероятной девушкой.
Это произошло совершенно неожиданно. Весна была в самом разгаре. На улице заметно потеплело, и я отправился в один из крупных торговых центров прикупить себе новые кроссовки. Девушки постепенно меняли тёплую, скрывающую прелести одежду, и щеголяли по улицам, маня аппетитными формами.
В тот момент, когда я спускался вниз по эскалатору и разглядывал пёстрые вывески магазинов, я совершенно случайно заметил знакомые черты. Я не мог поверить своим глазам. На параллельном эскалаторе, вверх поднималась она. Несомненно, это была Оля. Может быть, она бы и не заметила меня в бесконечной толпе людей, но моё ошарашенное лицо выделялось из общей массы. Перед тем как поравняться, по её округлившимся и испуганным глазам я всё понял. Она меня узнала, но, тем не менее, отвернула голову и плечи. Доехав до самого низа, я буквально кинулся обратно, но толпа людей не дала мне это сделать быстро. Потеряв время на толкотню, и нервно двигаясь вверх, я думал: узнала ли она меня? Точно узнала. Что мне её сказать? Как быть?
Но говорить ничего не пришлось. Тотчас за эскалатором находились кассы кинотеатра, а перед ними, среди гомонящей толпы, в объятьях парня стояла она. Он целовал её в губы, явно дольше нормы приличия. Я онемел. Решив отойти в сторонку, я наблюдал за парочкой. Его рука по-хозяйски лежала на её талии. Мой мир рушился под ногами. Я преодолел сиюминутный порыв сорваться с места и умчаться прочь. «Как же так?» — Крутилось в моей голове. «Когда она успела найти себе кого то?» Поглядев на афишу, они встали в очередь касс. Моей злости не было предела и я не нашёл ничего лучше чем, на ватных ногах двинуться вперёд и встать прямо за ними. Меня быстро прижали к ним и вот, я уже стоял почти вплотную к Оле. От нашей близости кружилась голова. Я разглядывал её осиную талию в легкой курточке, нежную шею и притягательны, секскапильные бёдра и попу. Да, на неё были всё те же обтягивающие чёрные леггинсы, что и в первую нашу встречу.
Меня немного толкнули сзади, и я задел её плечо. Оля слегка повернула голову и обомлела. В её глазах читалось удивление и злоба. Много злобы. Та самая девочка, которая так просила куни, которую я ночь напролёт драл в попу и кончал внутрь, сейчас стояла на расстоянии вытянутого члена в объятьях незнакомого парня, и всем своим видом говорила: «Какого чёрта тебе сейчас надо?!». Но сделать ничего она не могла.
Я решил действовать до конца. Мне было прекрасно видно, на какой фильм они брали билеты. И, конечно, я пошёл на него. Конечно, я взял места рядом с ними. Конечно...
Пока мы ждали открытия зала, я стоял чуть поодаль и ловил её короткие негодующие взгляды. Заходить сразу я не стал, а дождался начала сеанса. План был прост: моё место вряд ли кто-то займёт, а так я смогу выбрать, как мне сесть с её стороны, если вокруг них окажется свободно. Пока шла реклама, я протиснулся к нужному мне ряду и сел рядом с Олей. Всего один раз она посмотрела на меня, но взгляд уже не выражал ни каких эмоций.
Я совершенно не мог сосредоточиться на фильме. Украдкой поглядывая на девочку, я мечтал положить руку ей на колено. Смотря на её ноги, я вспоминал нашу чудесную ночь и то, что мы творили. Прошло уже больше половины времени и, неожиданно для меня, Оля шепнула что-то на ухо своему кавалеру, и, встав с кресла, стала протискиваться мимо меня к выходу. Чуть задев меня, она пробормотала «извините», глядя мне в глаза. Мне показалось, что она кивнула головой в сторону выхода. Или нет? Разгулялась ли моя фантазия? Чем чёрт не шутит! К тому же это может быть наш единственный шанс поговорить. Выждав с минуту, чтобы не вызвать подозрений со стороны парня и я пошёл за ней, но он даже не обратил внимания на незнакомца с интересом уткнувшись в экран.
Выйдя из зала, я огляделся и сделал пару шагов в сторону. Вдруг, из-за колонны протянулась рука и дёрнула за рукав. Она появилась из ниоткуда.
— Ты совсем охренел?! Ты что тут делаешь?!
— Кино смотрю, — улыбнулся я.
— Что тебе от меня надо?
— Я увидел тебя и хотел поговорить.
— Саш, нам не о чем разговаривать.
— После того что было?
— Я уже сказала всё тогда. Это была интрижка на одну ночь, потрахались — разбежались, тих, но очень зло говорила она.
Я не знал что ответить.
— Быстро же ты себе нового парня нашла.
— Охх... Ты ведь не отстанешь?
Я кивнул.
— Пойдём, не будем здесь маячить.
Она развернулась, и быстрым шагом направилась прочь по торговому центру.
— Так что за новый парень?
— Он не новый.
— ?
Мы зашли в первый попавшийся бутик. Оля делала вид что выбирает одежду, а сама скрывалась за стойкой.
— Он же тебе изменил.
— Я ему тоже. С тобой.
— Это не одно и то же.
— Саш, всё это очень сложно... у нас долгие отношения... — говорила она, делая вид что прикидывает блузку.
— Значит, ты его простила? — Не унимался я.
— Вроде того.
— Даже после того, как он переспал с твоей лучшей подругой?
— Её я прощать не собираюсь, это точно.
Мы вышли из магазина и направились в следующий, подальше от кинотеатра.
— Разве тебе было плохо в ночь?
— Это было великолепно. — В Олином голосе уже не было той агрессии. Появилась даже — нежность?
— В чём тогда дело?!
— Я не знаю... Это было так внезапно... Я испугалась.
У неё в руках была уже куча одежды, которую она якобы хочет примерить.
— Я не могу забыть тебя... — С этими словами я приобнял её за талию. Закусив губу, Оля бросила мучительный взгляд сначала на меня, потом в сторону кинотеатра.
— Я сказала что выйду в туалет, времени совсем мало... Идём.
Девушка сунула мне часть шмоток и двинулась к примерочным. Народу почти не было и продавцы вяло отреагировали на очередную парочку на шопинге. Зайдя в кабинку, Оля одними губами произнесла: «Сюда». Как только шторка закрылась, мы в едином порыве бросились целоваться. Ох, как я ждал момента, когда смогу сжать в руках эти упругие ягодицы. Это был страстный, грязный поцелуй вожделения.
— Оля, я тебя хочу. С того момента как ты ушла... Хочу только тебя...
— Знаю...
Она достала салфетку и ручку из сумочки. Всё это время я не убирал рук с её шикарного тела.
— Напиши мне свой номер. Я сама позвоню тебе.
Пока я делал это, её пальчики расстегнули мою ширинку, и холодная женская ручка обхватила член.
— Завтра вечером снимешь номер в том же месте.
Я кивнул.
— Ты точно придёшь?
— Ох, какой недоверчивый!
С этими словами, она сползла по стенке кабинки в присядь, широко расставив ноги. Я и не заметил как расстегнулась пуговица джинс, а член оказался у неё во рту. Язык порхал по головке, а рука надрачивала ствол. Морально я не был готов к таким оральным ласкам посреди торгового центра. Она смотрела в глаза и обхватив меня двумя руками, стала насаживаться ртом. Сам факт того, что она сосёт мой член был невероятным. Естественно, я не мог продержаться долго. И уже через минуту активных фрикций её головы, я без предупреждения начал кончать не вынимая члена. К моей радости, девочка ничуть не воспротивилась этому. Скорее, наоборот, с аппетитом глотала семя. Получилось довольно сумбурно, ведь случайно она выпустила член изо рта, и часть попала ей лицо. Она хотела было заглотить его обратно, но я не дал этого сделать и размазал сперму по её губам членом. Всё это время, она покорно смотрела мне в глаза и подставляла губки. В довершении, Оля ещё раз захватила хуй губами высасывая последние соки.
Так же молниеносно вскочив на ноги и вытираясь салфеткой с моим номером телефона, она прошептала:
— Всё ещё не веришь что приду?
— Я буду ждать...
— Да, и я хочу вот это и вот это. — Она указала на несколько вещей в общей куче. При ближайшем рассмотрении это оказался комплект кружевного женского белья чёрного цвета (и когда она успела его прихватить?). — Принесёшь его с собой. — Последнее она договаривала уже вылетая из кабинки.
По пути она притормозила у ещё одной витрины.
— Хм... и ещё вот это. — Она сунула мне в руки комплект чёрных чулок в крупную сетку с поясом.
Всё было в такой спешке, что я не успевал реагировать. У касс Оля ещё раз оглядела меня, и чмокнув в щёчку и прошептав: «До встречи...», выпорхнула из магазина. Я даже не успел сказать что на её губе оставалась капелька моей спермы... Или она знала об этом?
Глядя издалека за входом в кинозал, я смотрел, как люди начали выходить с сеанса. В том числе и одинокий парень, оглядывающийся по сторонам. К парню подбежала фигуристая девушка и начала что-то быстро говорить. Она буквально повисла у него на шее и поцеловала в губы. Я расслаблено шёл за обнимающейся парочкой, с пакетами в руках, и наблюдал, как его рука поглаживала её попу.
***
Ночью, я не мог уснуть, и всё время думал об Оле. Разглядывая комплект шикарного белья, купленного для неё, я представлял, как оно будет смотреться на её изящном теле. Весь следующий день прошёл в томительном ожидании.
И вот, всё было готово. Та же гостиница, только более дорогой номер с двумя комнатами. Кожаный диван с креслами в одной и большая кровать в другой. Вот он, наш трахадром на эту ночь. Я сидел и смотрел на разложенное на кровати бельё: трусики, лифчик, чулки с поясом... Скорее, скорее! Но телефон молчал. Фрукты, вино, конфеты... Презервативы и анальная смазка. Я не знал, чего хочет Оля, и был готов ко всему. Отвлекался от разглядывания часов я только на нервные перекуры. И снова, снова смотреть на время.
Через полтора часа раздался звонок.
— Саша, привет.
— Оля!
— Ты всё сделал?
— Да!
— Там же?
— Да.
— Какой номер?
— 12.
— Хорошо, я уже тут.
Ухх... Я сглотнул. Последние минуты были самыми томительными.
Я был готов наброситься на неё, как только девушка переступила порог. Щелчок замка и вот мы уже страстно целуемся в коридоре.
— Погоди, погоди! Дай мне раздеться. У нас весь вечер и ночь, я от тебя никуда не убегу, — улыбнулась она.
На ней был лёгкий бежевый приталенный плащ до середины бёдер, джинсы и туфли на высоком каблуке. Мы прошли в комнату.
— Ого, а ты подготовился!
— Ещё бы.
— А это что такое? — игриво спросила она, взяв в руки смазку и гандоны.
— Это сегодня пригодится.
— Даа? Какой наглец, — засмеялась она.
Я не дал договорить, и мы повалились на диван. Губы, шея... Я не давал девушке шанса на отпор.
— Стой, стой! Ты принёс с собой то, что я выбрала тогда.
— Конечно, она на кровати.
— Хочу увидеть!
Оля кувыркнулась из под меня и побежала смотреть.
— Вау... Как оно тебе?
— Оно прекрасно... Хочу увидеть на тебе.
Оля буквально запрыгала от радости и, обняв меня, прошептала:
— Сейчас увидишь...
Она скрылась в ванной, а опять ждал. Только теперь, нервное ожидание сменилось на предвкушение. Напряженный член в штанах рвался наружу. Было огромное искушение расстегнуть ширинку и расслабиться. Но нет, нельзя тратить силы. Она здесь и сегодня я её трахну...
— Ну как? — Неожиданно раздался голос из-за спины.
Оля стояла в дверях комнаты, опираясь о косяк. Я вздохнул.
— Вау... Ты прекрасна!
Чёрная кружевная ткань на бархатной коже, покрывала изящные изгибы молодого женского тела. Лиф удерживал упругую грудь, которая, как я уже знал, ничуть не сместится вниз, когда я его сниму. Стринги эротично облегали самую заветную часть тела, а пояс на талии удерживал подвязками чулки, в крупную сетку доходящие до середины бёдер. Её распущенные волосы, зачёсанные назад, ниспадали до плеч и, вместе с тёмными тенями вокруг глаз, дополняли образ сексуальной ведьмочки.
Довольная произведённым эффектом, Оля продефилировала к дивану и села на мои колени. Вздымающаяся грудь тут же оказалась перед моим лицом. В ней я и утонул.
— Налей мне вина.
— Уже.
— Мерси.
Одной рукой я держал бокал, а другой её задницу. Языки сплелись диким танцем. В воздухе появился терпкий, опьяняющий запах секса. Моя ладонь нагло мяла ягодицы, всё чаще останавливаясь между ними.
— Саааш... Я хочу кое-что тебе предложить.
— Что?
— Эмм... у меня есть одна фантазия... — Я был весь внимание. — Я хочу прогуляться.
— Сейчас?
— Да. Вот так. — Она окинула взглядом свое тело. — Хочу чтобы под плащом было только это.
Я задумался. Гулять сейчас совсем не хотелось.
— Ну пожалуйста, ты не пожалеешь!
***
Мы шли в сторону небольшого парка. Олин вид можно было назвать только одним словом. Блядским. Конечно, боевой макияж, достаточно короткий бежевый плащ по фигуре, с расстёгнутыми верхними пуговицами, доходящий чуть до середины бёдер, туфли на высоком каблуке. В них он была почти одного роста со мной. В довершении образа стройные ножки, оплетённые крупной сеткой чулок. По бокам плащ имел небольшие разрезы так что, были видны резинки этих самых чулок. Но всё это меркло в свете того, что я знал: кроме белья под плащом на моей девочке ничего не было. Это возбуждало нас обоих, и идея прогулки уже не казалась мне такой скучной. Редко встречающиеся нам прохожие реагировали по-разному. Мужчины нервно и с интересом задерживали на Оле взгляд, а женщины недовольно отводили его в сторону, грозно глядя на мужей. Хотя были и исключения...
— Как я выгляжу?
— Честно?
— Да.
— Как сучка.
Оля улыбнулась. Мы не спеша шли по алее. Я держал её за талию, едва сдерживая желание опустить руку ниже.
— Откуда такая фантазия? — Спросил я.
— Наверное, я испорченная девчонка. У меня много нереализованных сексуальных желаний. Я устала от этого.
— Что например?
— Эй, полегче, ковбой!
— Я думал, после того что между нами было, хранить такие секреты не имеет смысла.
— Может быть...
— Я хочу спросить про твоего парня.
— ?
— Он изменял тебе, но ты всё равно с ним. При этом едешь в гостиницу, чтобы спать с другим. Что всё это значит? — Я очень рисковал, задавая такие вопросы.
Оля глубоко вздохнула и опустила глаза.
— Понимаешь, я не думаю, что я люблю его.
— Зачем тогда?
— Я не могу просто так расстаться с ним. Мы знаем друг друга с детства.
Мы сели на лавочку, в тени деревьев.
— Всё всегда к этому шло. Можно сказать, наши родители готовят нас к свадьбе.
— Но ведь это твоя жизнь.
— Да. Вообще он хороший. Но...
— Если есть какое-то «но», то предыдущие слова не так важны.
— Я никогда не могла раскрыться с ним по-настоящему. Сначала я думала, это придёт со временем. Но этого не случилось.
— Ты говоришь о сексе?
— Да... И не только. Тяжело жить с человеком, с которым не можешь поделиться фантазиями, быть тем, кем тебе хочется.
Я подвинулся ближе и положил руку ей на бедро.
— Расскажи мне о своих фантазиях, — шепнул я ей на ушко. Мои руки были уже под подолом плаща и поднимались всё выше. — Я хочу, чтобы со мной ты была настоящей. Расскажи, как он тебя трахает?
— Скучно, оххх... — мои пальцы коснулись её киски сквозь ткань.
— Ты сосёшь ему?
— Нееет.
— Ты назвала себя испорченной, так будь ей со мной. Сейчас.
— Я массировал Олин клитор сквозь стринги. В любой момент кто-то мог пройти мимо.
Она посмотрела на меня затуманенным взглядом.
— Я хочу чтобы меня трахали, хочу сосать член, хочу чтобы мне лизали...
— Тебе нравилось сидеть на моем лице?
— Дааа...
— Продолжай, — я усиливал давление на бусинку. Вторая рука проникла под плащ сверху и сжала крупную грудь.
— Хочу развратно одеваться, хочу глотать сперму... Ахххх... Хочу анала!
— Ах ты сука...
— Хочу быть сукой!
Я страстно поцеловал Олю в губы, но вскоре, она прервала его, одернувшись от меня всем телом.
Девочка тяжело дышала и свела ноги вместе, вызывающе глядя мне в глаза. Затем, она запустила руки себе под плащ, чуть привстала и стянула с себя чёрные стринги, элегантно подняв ножки. И покрутив их в руках, дерзко кинула мне. Полоска бархатной чёрной ткани была обильно пропитана её густой смазкой. Недолго думая, я поднёс их к лицу и начал слизывать Олины выделения. Да, она стала сучкой. Для девушки это стало красным флагом. Не заботясь о том, что нас могут увидеть, Оля перекинула через меня ногу и уселась сверху. Её плащ задрался и уже ничего не закрывал. Её язык был у меня во рту, а руки торопясь пытались расстегнуть пуговицу джинс.
Но этому было не суждено сбыться. За нашими делами мы и не заметали, как небо затянула тучами. И если на мелкую морось нам было плевать, то ливень, начавшийся так не во время, мы игнорировать уже не могли.
Вскочив, мы мчались к ближайшему укрытию. Им оказалось небольшое кафе. Только войдя внутрь, я заметил, как сексуально лёг по-фигуре намокший Олин плащ. К тому же её трусики до сих пор были у меня руке, и я быстро спрятал их в карман. Девушку похоже совершенно не волновало что она осталась ещё без одной части и без того скудного гардероба. Она лихо забралась на высокий барный стул, и сидела, закинув ногу на ногу. Мне были прекрасно видны даже подвязки её чулок на оголившемся бедре. Кроме нас людей почти не было, поэтому никто не обратил никакого внимания на промокшую парочку. Взяв по стаканчику капучино, я уселся рядом.
— Значит это месть.
— С чего ты взял?
— Это так выглядит. сборник секс рассказов dojki.biz Ты продолжаешь встречаться с тем, кого не любишь, кто сделал тебе больно, при этом уходишь в отрыв.
Оля задумалась.
— Может это и так. Знаешь, я действительно хочу много, чего он не способен мне дать. Но ни с кем попало.
— Рад слышать. Это такая игра?
— Игра? — Оля облизнулась. — Пусть так. Я действительно хочу с ним поиграть. И с тобой.
Девушка наклонилась ко мне и заговорила тише.
— Я тебе нравлюсь?
— Безумно.
— А тебе нравятся все эти пошлости, что мы творим?
— Очень.
— У меня от всего этого голова кружится. Я хочу раскрыться как девушка, узнать себя. А мысль что мой «парень» даже не подозревает, на что я способна возбуждает меня. У нас с ним нет будущего.
— Ты думала об этом раньше?
— Да, и не раз. Он не хочет в сексе ничего нового, а о том, что бы надеть при нём сексульное бельё, даже не стоит думать. Знаешь, даже резиновый фаллос бывает во мне чаще него.
От столь откровенного разговора мне даже стало немного неловко.
— Блиииин! — Вдруг произнесла Оля. — Ты мне почему не сказал что я похожа на панду!?
Её косметика действительно чуть размазалась под дождём, но это выглядело сексуально. Она вскочила со стула и побежала наводить марафет в дамскую комнату. Посидев ещё с минуту я поставил кофе и отправился следом.
Туалет был один общий. За раковинами висело большое зеркало во всю стену, перед которым крутилась Оля. Я подошёл сзади и обнял её.
— Капец, всё размазалось.
— Ты выглядишь супер.
— Ага, конечно.
Я целовал её шею, плотно прижимаясь к ней сзади. Член среагировал на прикосновение к упругой попе. Руки сжимали её грудь и расстёгивали пуговицы плаща.
— Эй, что ты делаешь?
Ничего не ответив, я завершил начатое и распахнул полы плаща. В отражении зеркала, передо мной предстала Оля во всей своей нагой красе. Большая красивая грудь 3 размера в тонком кружеве лифчика, пояс на талии с подвязками к блядским чулкам на округлых женственных бёдрах, за которые можно продать душу и плоский животик, переходящий в бритый лобок. Я гладил это сокровище, крепко прижав к себе и не давая ни малейшего шанса вырваться. Тело было влажным из-за промокшего плаща. Левая рука сжимала грудь, а правая спускалась вниз по бархатной коже. Мимо пупка, туда, к самой сокровенной точке. Когда я накрыл ладонью Олину промежность, она перестала сопротивляться, а лишь изредка испуганно поглядывала на дверь. Оторвав пальчики от киски, я поднёс их к её губам. Это был не вопрос, а немой приказ. Оля жадно засосала их у себя во рту, обильно смачивая слюной, которая уже через несколько секунд оказалась у неё на половых губах. Слюни смешались с быстро появляющейся влагалищной смазкой. Тихий стон пронёсся по помещению. Нельзя шуметь. Пальцы моей левой руки тут же оказалась во рту девочки, оставив ей возможность лишь мычать.
Мы смотрели на наше отражение в зеркале, под хлюпающие звуки её вагины.
— Я хочу подарить тебе то, чего у тебя никогда не было, — шептал я ей на ухо. — Хочу чтобы ты носила развратное бельё, чтобы ты думала о сексе.
Мой пальчик проник ей в пизду. В любой момент кто-нибудь мог зайти.
— Хочу трахать тебя, слышишь?! Хочу тебя туда, куда не может он...
Мои слова действовали на неё как наркотик. Оля поплыла.
— Смотри, смотри на нас! Хочу ласкать тебя языком и губами, хочу кончать в тебя и на тебя! Хочу воплотить такие фантазии, о которых не говорят вслух...
Это было последней каплей. Оля запрокинула голову, выгнула спину, перестав двигать тазом и насаживаться на пальцы. Она напряглась как струна и кончила, обмякнув в моих руках.
***
Это была самая нервная поездка в такси в нашей жизни. Мы прокляли все светофоры на нашем пути. Выпрыгнув из машины не дождавшись сдачи, пулей пролетели мимо ресепшена, оказались в нашей кровати. Нашей, к сожалению, только на одну ночь...
Прелюдий не было. Было уже не до них. Я просто вставил в неё член и трахал как мог. Пусть я кончил уже через минуту, это было не важно. Ведь я даже не выходил из неё. Я с хлюпаньем продолжал ебать наполненную моей спермой девушку. А впереди была вся ночь, запомнившаяся нам сексом, похотью и страстью. Мы хотели всего и сразу. Я с жадностью лизал её киску и попу, которая уже несколько раз за вечер приняла мой член, а Оля остервенело сосала член. На её лице и волосах красовалась засохшая сперма. Её это не смущало, наоборот, она гордо смотрела на себя в зеркало.
Мы не спали. Рассвет мы встретили за разговорами, вином и сигаретами. Нам обоим было больно расставаться, и второй раз упустить её я не мог. Но Оля не дала мне свой номер телефона. Она велела ждать. Ждать её звонка. И вскоре, через несколько дней, я услышал в трубке знакомый голос:
— Привет...

 Часть 4
Задняя дверь «Форда» хлопнула и на сидение запрыгнула девушка.
— Привееееет! Наконец то! Я так соскучилась. — Сказала она, обнимая меня сзади.
Я прождал Олю почти целый час, сидя в отцовском Explorer"е. Он разрешал мне иногда брать машину пока был в командировке. На часах было уже десять вечера, и темнота опустилась на городские дворы.
— А ты чего это назад села?
— Не хочу домой.
Собственно говоря, я часто вечером забирал её отсюда. Это был не её дом. Здесь жил Олин парень. Это была единственная возможность нам видится более-менее регулярно. Она уходила от него, а я встречал у подъезда и провожал домой.
— А куда ты хочешь?
— Ммм, не знаю... Хочу побыть с тобой. Сядь ко мне.
Как только я пересел с водительского места назад, Оля, страстно целуя, впилась в мои губы. На девушке бала чёрная обтягивающая маячка заправленная за пояс длинной, свободно развивающейся, юбки ниже колен, коротенькая джинсовая курточка, закрывавшая только грудь третьего размера и босоножки на небольшом каблучке. Размер джипа позволял делать довольно значительные манёвры на заднем сидении и воспользовавшись этим, Оля оседлала меня сверху. Окна машины, за исключением лобового стекла были тонированы. К тому же на улице было темно, так что мы не беспокоились, что нас увидят.
Девушка обхватила ладонями мой затылок и агрессивно проникла языком в рот. Я переместился на центр заднего сидения для удобства, прямо с ней на коленях.
— Оль... поехали в гостиницу?
— Неет, долго. Хочу тебя сейчас.
— Здесь?!
— Даа, я вся мокрая...
Мои руки гуляли под подолом её юбки. Бёдра, ягодицы... когда пальчики дошли до её промежности, они действительно почувствовали накопившуюся там влагу.
— Когда это ты успела так потечь?
— Ещё у него...
— У вас было?
— Неееет, — с улыбкой промурчала Оля. — Я ему не дала.
— Значит, ты продолжаешь его дразнить.
— Это заводит. Скоро он совсем на стену полезет.
Это была её месть. Месть за измену. Уже которую неделю Оля доводила своего парня до сумасшествия, но так ни разу и не занялась с ним сексом. Кажется, её чертовский возбуждало чувство, что она может манипулировать им и все равно оставить без десерта.
— Может быть, ты его бросишь?
— Я хочу, что бы он ещё помучался. Я его никогда не смогу простить. Как и лучшую подругу... И его член теперь точно не сможет побывать в моей киске. И, уж конечно, там где был ты... Но ему об этом пока рано знать.
С этими словами, Оля хихикнула и с новой силой набросилась на мои губы и начала покачивать бёдрами сидя на мне сверху.
— Саааш? Полижешь мне? — Умоляюще смотрела она. — Я очень-очень хочу!
— Конечно малышка.
— Сиди так!
Не слезая с колен, девушка скинула джинсовку и расстегнула юбку, молния которой оказалась сбоку и проходила по всей длине, позволяя её снять и отбросить в сторону не меняя позы. Под ней меня ждал сюрприз. Чёрная маечка оказалась совсем не маечкой, а боди, которое словно закрытый купальник облегало её тело.
— Нравится?
— Ты прекрасна...
— Ты знаешь что делать?
— Справлюсь, — улыбнулся я.
Нащупав руками застёжки боди, которые находились в районе промежности, я расстегнул их. Оля сделала движение мне навстречу и я провалился пальцами в её вагину. Белья на ней не было. Девушка издала стон, начав ерзать на мне, и теребить половыми губками о мою ладонь.
— Всё, не могу... Я приняла душ, так что хочу всё!
— Ты у него душ приняла?
— Конечно, я же подготовилась.
Оля привстала с моих колен и развернулась спиной ко мне. Оперевшись руками о переднее сидение, она закинула одну ногу на спинку заднего, рядом с моим плечом. Затем, подтянулась в верх и проделала тоже самое со второй ногой. Я придерживал её за талию. Таким образом, она как бы «зависла» в салоне машины вниз животом, опираясь руками о передний ряд сидений, а ногами о задний. Наличие багажника в джипе позволяло свободно вытянуть ноги назад. Окна были тонированы и нас не могли увидеть снаружи. Разве что Олину голову, висящую между подголовниками в лобовое стекло.
Я подтянул её поближе к себе и оказался перед блестящим, сочащимся влагалищем. Оля, почувствовав, что моё лицо там, где надо, свела бёдра и сложила их на мои плечи. Моя голова оказалась зажата между спинкой сидения и жаждущей ласки вагиной.
От первого прикосновения языка к половым губам девочка дёрнулась, издав стон. Я крепко держал её за талию и не дал отстраниться. Совершая лёгкие движения языком, я слизывал накопившийся на них секрет. Терпкая, вязкая жидкость была настоящим половым нектаром. В таком положении, у Оли не было пространства для манёвра, поэтому я полностью руководил процессом. Когда из её дырочки стало появляться больше влаги, и она прекратила вздрагивать от каждого прикосновения, я перешел к следующему этапу и раздвинул губами лепестки её пиздёнки. Оля подалась всем телом назад и буквально вжала моё лицо в свою девочку. Носом я уткнулся прямо в заветную пещерку, а язык лёг на бусину клитора.
— Аааааххх! Как же охуенно... — Шептала Оля пока тёрлась о моё лицо. Оно мгновенно стало мокрым от выделений.
Я отпустил талию, девушка прекрасно держалась без поддержки, и раздвинул ей ягодцы. Аккуратненький анус был прямо перед моими глазами. На самом деле, мне было достаточно высунуть язык и держать его на клиторе, остальное делала сама Оля. Она раскачивала тазом и тёрла киску о моё лицо, размазывая по нему свою слизь. Было жарко и трудно дышать. Видимо моя девочка устала держаться и её руки начали соскальзывать. Тогда я вновь плотно сжал её мокрую от пота талию в руках. Оля шумно задышала и окончательно съехала головой вниз. Теперь её ладошки упирались мне в колени. Получив больше пространства для действия, я начал трахать её дырочку языком. Не теряя времени даром, девушка дрожащими руками расстегнула ширинку и прислонилась щекой к члену. Видимо её было трудно сделать что-то ещё в такой позиции. Через мгновение, одновременно с рукой обхватившей мой плотный член я почувствовал горячие, мокрые губы на яйцах. Это было сравнимо с разрядом электричества. Олин язык порхал по мошонке. Инстинктивно я съехал чуть вниз по сидению, и она тут же захватила головку ртом. Поза не позволяла её двигать головой. Хотелось большего, и я, войдя в раж, резко подтянулся вверх, проникая членом практический её в глотку.
— Аггххх, — раздалось внизу.
В этом изощрённом варианте позы «69», мы слились в один возбуждённый организм. Наконец, нависнув над Олиной промежностью, я получил возможность дотянуться губами до заветной дырочки. Вжавшись лицом между её ягодиц, я прикоснулся к самому запретному для многих женщин месту. Оля не пускала туда никого. Никого, кроме меня. Только я имел ключик к её попочке и прямо сейчас этот ключ ласкал ей колечко ануса. Салон машины наполнился утробными звуками, которые издавала Оля. Инстинктивно я начал подмахивать членом, проталкивая его в её горло. Не думаю, что ей было удобно, но в тот момент мне было как то всё равно. Да и девушка не показывала сопротивления.
Через несколько минут таких ласк, когда мы оба были на пике, она начала ослаблять хватку бёдрами и рухнула ногами на сиденье. От члена к её губам тянулась ниточка слюны смешанной с моими выделениями. Мы вожделели друг друга. И спустя пару секунд, она уже сидела на мне. На наших лицах остались следы оральных утех. Языки сплелись в боевом танце страсти. И вот, с хлюпающим звуком, член ворвался внутрь моей Оли.
— Еееее, — сорвалось с её губ
Я потянул за бретельки боди так, что оно осталось висеть на животе. Мне открылась соблазнительная девичья грудь, соски которой тут же оказались у меня во рту. Внизу Олина киска обильно пускала сок на мои ноги и сиденье машины. Моя девочка всегда обильно текла.
— Стой, стой, не двигайся, я сама, — прошептала она.
Я прекратил движения, и Оля запорхала на члене будто исполняя восточный танец живота. Так её движения приобрели устойчивый ритм и «Форд» начал раскачиваться ей в такт. Наверное, со стороны было легко узнать что происходит внутри. Только нам было плевать. Мы хотели друг друга, и я знал, что даже если все окна вокруг станут прозрачными, а нас окружат десятки людей с камерами, Оля ни за что не остановится и продолжит трахать меня пока не упадёт без сил. А она именно трахала, обезумев от скачки и члена глубоко в её вагине.
Ей не хватало совсем чуть-чуть. И я сделал две вещи. Во-первых, подставил один из пальцев под набухший клитор, давая девочке возможность самой тереться об него при каждом движении. Это вызвало одобрительный стон с её уст. Во-вторых, я заставил её облизать свой средний палец, который через несколько мгновений проник в беззащитную Олину попу. От такой стимуляции девушка заскулила, уронила голову мне на плечо и забилась в беззвучной судороге оргазма. А я перехватив инициативу у ослабшего организма, с новой силой вдалбливал член в её нутро.
— Тише, тише... ! — Запыхавшись шептала она. — Дай секунду отдышаться...
Оля одарила меня нежным взглядом только что оргазмировавшей девушки.
— Ммм, мой сладкий не успел кончить, — игриво тянула она. — Я этого так не оставлю...
Медленно член вышел из тёплого плена скользкого влагалища. Оля облизнула губы, но сделать минет было не суждено. Её взгляд смотрел куда то мимо...
— Ты чего?
— Куда это он собрался?
— Ты о чём?
— Там парень мой.
Действительно, обернувшись, я увидел его садящимся в машину припаркованную неподалёку.
— Он же спать собирался, куда на ночь глядя то ехать.
Я мысленно проклинал его трижды: за Олю, за её киску и за мой член, оставшийся без десерта.
— А ну-ка, где мой телефон? — Она набрала его номер. — Привет, да добралась до дома, — говорила потная девушка с растрёпанными волосами, — а ты что? Спишь уже? — её блестящая от влаги вагина была прямо передо мной, — ладно, сладких снов любимый! Пока, пока!
Она повесила трубку.
— Вот сука!
— Что спит? — Подшутил я.
— Ага, вон как спит... Слушай, Саш, а давай за ним поедем осторожно.
— Да ты у нас шпионка.
— Ага, Штирлиц в юбке... Ну пожалууууйста!
— Ладно, прыгай вперед.
Мы осторожно, стараясь не привлекать внимания, двинулись за «Логаном». скачать эро рассказы на dojki.biz Оля привела одежду в более-менее презентабельный вид и, против всех правил, прямо на ходу перелезла на переднее сидение. Было видно что она нервничает и закусывает губу.
— А ты ведь так и не разредился милый... Почему в меня не кончил?
— Чуть — чуть не успел.
— Бедняжка... — С этими словами она потянулась к моей ширинке, и ловко вытащила член наружу. Не отвлекая взгляда от дороги, Оля стала надрачивать всё ещё влажный от её собственных выделений член. Вести машину стало заметно труднее. Благо коробка передач была автоматической, и я не отвлекался на переключение.
— Я знаю куда он едет.
— Я сейчас кончу...
— Можешь не торопиться.
— Я сейчас кончу!
— А?
— Оля, я кончу сейчас!
— Улица Ленина 10, 1-ый подъезд, — это было последнее что успела сказать девушка прежде чем накрыла ртом мой напряженный член.
Со сменой вида стимуляции мой пыл чуть подостыл. Но скажите мне как можно сосредоточиться на дороге, когда женские губы оказались аж на основании твоего агрегата, а яйца в нежной девичьей ладошке? Я терпел из последних сил и остановился чуть поодаль от подъез0да. Не прошло и секунды, как Олин рот оказался наполнен спермой.
— Оох, это было... необычно, — сказал я, на что девушка только улыбнулась, смакуя вкус семени. — И чей это адрес?
— Той суки, с которой он мне изменяет.
— И почему я так и думал?
— Жди меня тут, хочу зайти в гости, — она поцеловала меня губы и выпорхнула из машины как была в столь непотребном виде.
***
Прошло 20 минут. Дверь подъезда распахнулась, и Оля молнией понеслась в машину.
— Ну что?
— Смотри!
Вслед за ней выбежал парень, но никак не мог найти девушку во дворе.
— Ахаххахах, — смеялась она, смотря на его тщетные поиски.
— Как прошло?
— Это пиздец комедия, по дороге расскажу...
— По дороге куда?
— Ну как же, сначала за алкоголем — у меня же стресс. А потом снимем номер в гостинице, а то парня то у меня теперь нет... А мы, свободные девушки, имеем жуткие проблемы с недатрахом... — Томно шептала мне на ухо Оля.
— Король умер! Да здравствует король! — Провозгласил я, и нежно поцеловавшись мы отправились в путь...

 --- Право Налево --- (измена)

— Мурад Аббасович, можно я сегодня на пару часов пораньше уйду? К подруге на день рождения иду, а подарок дома забыла, память то девичья.
— Конечно иди Наташенька, ваше дело молодое, вам гулять надо. Это мне старику можно на работе допоздна сидеть. А ты иди. — пожилой азербайджанец улыбнулся ей и пригладив растопыренной пятерней коротко стриженные, некогда смолянисто-черные, а теперь уже основательно припорошенные густой сединой, особенно на висках волосы, кивнул.
— Ну какой же вы старик? Мурад Аббасович. Пятьдесят пять? разве это возраст? По мне, так самый расцвет, особенно для такого импозантного мужчины, как Вы.
— Ох, Наташенька, кода такая красивая женщина говорит мужчине такие слова, его усталое сердце начинает сочиться медом, как сладкая пахлава на жарком солнце. Разве может он отказать столь сладкоречивой гурии в любой ее просьбе.
— Спасибочки. За мной должок, а долги я всегда отдаю.
Натуля птичкой выпорхнула из директорского кабинета и вызвала такси.
— Привет Натусь, далеко собралась? Рабочий день еще в разгаре, а ты уже куда-то намылилась?
— Вот тебя Жорик, только и забыла спросить. На день рождения иду. К лучшей подруге.
Румяный, кудрявый и русоволосый парень растянул губы в голливудской улыбке.
— Много не пей, а то завтра головка бо-бо будет, работать не сможешь и Аббасович тебе атата выпишет.
— Слушай Жорка, ну правда не до тебя сейчас, мне еще домой за подарком заскочить надо.
Уже на выходе она нос к носу столкнулась парочкой.
— Приветики Жанн, — молоденькая шатенка кивнула ей в ответ — Привет Рустамчик.
— Привэт Наташья! — в отличии от Гаджиева старшего говорившего по-русски, без тени акцента, как природный русак, племянник знал русский гораздо хуже. Это было в общем-то и не удивительно, учитывая то, что детство и юность Мурада пришлись еще на советский период. Поэтому и в школе и в институте его учили на русском, да и прожив большую часть жизни в Москве он знал язык, как практически родной.
А вот его племянник же вырос уже в независимом Азербайджане.
Опаздующая махнула им на прощание рукой и направилась к дверям.
— Что-то ты сегодня рановато Наталья Аркадьевна? — молодецки встопорщив щетку рыжих, жестких усов спросил ее коренастый пожилой мужчина в черной форменной рубашке с желтой нашивкой на левом нагрудном кармане «ОХРАНА»
— Да вот пораньше сегодня решила. К подруге на день варения иду Вить.
— Ты это... много не пей...
— Ну что вы все заладили... Да не буду я, мне моя задница дорога.
— Не понял. А причем тут твоя... или я чего-то не знаю.
— Все знать невозможно Витюша. Короче, забей.
— Уже забил. Ну, хорошо тебе повеселиться.
Наташа кивнула и сделав ему ручкой на прощание наконец-то выскочила на улицу. Таксиста она ждала минут десять. Как раз и сигаретку выкурить успела. Белый « Хюндай-Солярис «притормозил на углу. Она деловито села на переднее сидение и назвала адресок. Водитель стронул свой папелац с места. Им повезло, в пробках пришлось постоять совсем немного.
Через двадцать минут, «мотор» вальяжно притормозил у нужного подъезда. Наташа расплатилась с водителем и перед выходом записала к себе в мобильник его телефон, вдруг понадобиться.
Плавно захлопнув дверь детища корейского автопрома, она направилась к родному подъезду. Внутри царили шум и суета, бригада тружеников из ближнего зарубежья оглашая подъезд гортанными выкриками на узбекском усердно создавали вид кипучей деятельности по благоустройству места общественного пользования.
Наташа кое-как пробралась мимо троих мелких и дочерна загорелых мужичков с раскосыми глазами. Были ли это узбеки, таджики или киргизы Наташа понятия не имела, в последние годы в Москве кого только нет. Вон в соседнем доме несколько квартир даже негры снимают. В ближайшем супермаркете она с ними постоянно сталкивается. В их доме китайцы живут, а в соседнем Танькином, она сегодня как раз туда и идет, индусы. Как и любой мировой мегаполис Москва превратилась в своеобразную этническую мозаику, где как на ноевом Ковчеге можно встретить практически кого угодно.
Двери лифта гулко громыхнули выпуская ее из своих недр. На лестничной площадке ее встретили трое гостей из Средней Азии весьма неторопливо елозящие валиками с ядовито — кислотно-зеленой краской по стенам. Парни были довольно молодые и явно мало сведующие в малярных премудростях, потому как краской были заляпаны не только стены, что в общем-то логично, но и пол с потолком, что уже явно было лишним.
Наташа аккуратно переступая сочные кляксы под маслянистые взгляды черных глаз и одобрительное причмокивание оголодавших мужиков подобралась к собственной двери.
Негромко звякнули ключи и Наташа вошла в квартиру. Скинув босоножки в прихожей, она пошла в большую комнату, служившую им гостиной. И тут она услышала характерные звуки издававшиеся из-за неплотно прикрытой двери в их с Лешкой супружескую спальню.
Не веря своим ушам Наталья приоткрыла дверь и вошла внутрь. Замерла, ее как к полу пригвоздило. Внутри все похолодело, а ноги вдруг стали ватными, кровь бешено запульсировала в висках а в ушах раздался пронзительный звон. В глазах заискрило.
На постели, на ЕЕ супружеской постели раком раскорячилась Танька. Конечно же голая. А сзади ее пыхтел Лешка. ЕЕ Лешка. От двери она прекрасно видела, как его такой привычно-знакомый, частенько вяловатый, а сейчас на удивление крепко стоящий, как штык член, со смачным хлюпаньем ритмично наяривает ЧУЖУЮ дырищу. Ее он значит изредка два раза в неделю одаривает своими тремя минутами пыхтения, а на этой вон как старается, и пузо ему понимаешь, не мешает. Уххх... Обезьян плешивый.
И в спальню ворвался ураган по имени Натали.
Ее новая сумочка с шипением распластав сгустившейся от напряжения воздух с громким шлепком впечаталась в плешь родимого. Тот даже не ойкнул, а молча рухнул на кровать.
— Ах ты сучка патлатая, змеюка подколодная, да я ж тебя манда глазастая порву. Тебе лярва других мужиков мало? Так ты на моего решила глаз положить? Ну, так я тебе сейчас эти самые глазенки твои бесстыжие повыцарапаю. Да еще и Женьке твоему все расскажу про тебя и про всех твоих ебарей. — обвинительная речь лилась из нее ровным потоком.
— Вот уж ему интересно-то будет про все твое блядство узнать. Уж он же тебя, тварь поганая, не пожалеет. Пришибет насмерть и по стенке размажет, разбираться не будет.
Наташа вцепившись лучшей подруге в волосы волоком стащила ее с оскверненного супружеского ложа на пол. Пнув ее ногами несколько раз, она поволокла взвизгивающую жертву к входной двери. Распахнув дверь, Наталья отвесив на дорожку подруге звонкого шлепка по тугой ягодице, вытолкнула, орущую благим матом, голую именинницу, на лестничную площадку. Прямо перед раскосые очи троих трудолюбивых наследников Золотой орды.
— Вот тебе подарочек подруженька на прощание. — и истошно проорала на весь подъезд — Эй! Кому голую шлюху? Налетай на халяву! — и с грохотом захлопнула дверь.
С деловым видом прошла в спальню и увидев валяющегося на постели голого мужа, плюнула и быстро вышла на кухню. Наполнив холодной водой из-под крана большой кувшин, она вытащила из морозилки формочку для льда, и яростно вытрясла ледяные кубики в холодную воду.
Закончив эти манипуляции мстительница отнесла кувшин в спальню и с нескрываемым удовольствием опрокинула свою ношу на лежащего навзничь Алексея, стремясь попасть при этом ему на причинное место. Нечеловеческий вопль по мощности сравнимый разве что с пожарной сиреной стал музыкой для ее ушей.
С чувством выполненного долга Аркадьевна развернулась и вышла на кухню.
Она достала из шкафа початую бутылку коньяка и плеснула в широкий стакан изрядную порцию. Потом открыв другое отделение, достала пепельницу и сигареты со спичками. Вообще они курили на лоджии, но когда детей не было дома, она иногда позволяла себе покурить на кухне. Сейчас ей было не до условностей, и она глубоко затянулась.
Сделав большой глоток коньяка, Наташа поморщилась, вообще она предпочитала более легкие напитки, но сейчас было, чем крепче, тем лучше. Очень хотелось что бы сознание подернула дымка тумана, может тогда станет хоть чуточку легче... Но тщетно, надежды не оправдались, сознание, как и прежде оставалось ясным а мысли четкими... Никакого облегчения.
Просидев так с полчаса Наташа вспоминала все эти совместные годы... Как они познакомились, ту самую их первую поездку на море... Тот дикий пляж... те звезды перед глазами... Как же ей тогда было то хорошо... Было и прошло.
Ложь... Он обманывал ее, врал прямо в глаза. Говорил, что любит, а сам... Нет, такого предательства она простить не сможет. Но дети... Они же его любят... И он их... Этого не сыграешь... Истинную любовь видно сразу. Нет, ну какая же он все-таки сволочь... ее променял на какую-то сучку. Шлюху. Точно говорят, мужики любят блядей. Чем блядовитее, тем лучше. Вон, той же Таньке муж к юбилею машину подарил, а она ведь блядь каких днем с огнем не сыщешь. Любовников, как перчатки меняет... Ее вот любят, мужики вокруг, так и вьются. А она, Наташа? К ней ведь тоже подкатывали... И не раз. Только она все мягко спускала на тормозах, стараясь не обидеть мужчин. Конечно, у нее же муж есть... Дура. Нужна она ему, как собаке пятая нога. Ему домработница нужна, а потрахаться он и сам найдет с кем. А с ней иногда три минуты супружеский долг выполнит, и носом к стенке, храпеть до утра. А она то с пониманием, мол устал Любимый, замаялся. Пусть отдохнет, сил наберется, а она уж как обычно сама. Ручками.
Нет, ну вот чем все-таки эта блядь лучше? Красивее. Да нет вроде. Она, Наташа тоже вроде не уродина, правда есть конечно лишний вес... Но ведь он в нужных местах располагается. Чтобы мужу было за что подержаться... Вот только оно ему не надо вовсе. Он уже нашел за что ухватиться... Козел.
Надо что-то делать.
Наташа решилась. Резким движением сломав в пепельнице недокуренную сигарету, она одним глотком допила остатки коньяка из стакана и встала.
Прошла в спальню. Леша ее ждал сидя на стуле. Слава Богу ему хватило ума одеться усмехнулась Наташа. Она привезла с собой из прихожей объемистую, дорожную сумку на колесиках и раскрыла ее. Распахнув гардероб Наталья принялась беспорядочно бросать в разверстый зев сумки вещи мужа.
— Наташ, ты чего? Зачем это? Наташ...
— Что зачем? Вещи тебе собираю. Ты съезжаешь. Куда? Мне без разницы. Этот вопрос меня не волнует. Ты мужик — ты и решай свои проблемы. А у меня своих теперь выше крыши. Можешь вон к своей Танечке. Правда там Женька... Ну да ничего договоритесь... Будете свою блядь по очереди пользовать. Или вместе. Это уж вы там сами разберетесь. Она кстати любит, когда сразу с двумя. А может и других ее ебарей пригласите... Неужели ты думаешь, что ты один такой неотразимый? Да нее таких как ты вагон и маленькая тележка. Ну да, вам же мужикам блядей подавай, это их вы любите. Это им все... Подарки, внимание, страсть... А жена... Жена и так обойдется... Трахнул раз в неделю и по блядям. А она пусть готовит, убирает, стирает с детьми возиться... А я ведь тоже человек... Мне тоже любовь нужна и ласка и внимание и подарки. И страсть... И где они? Где я спрашиваю? Ах, нет. Все на блядей ушло. А я тоже хочу.
— Наташ... Наташ, успокойся... Ну, бес попутал. Наташ... Прости дурака... Да, я сволочь. Но тебя то я люблю... А без детей вообще жить не могу... А Танька... Да она вообще ничего не значит... Просто секс и ничего более. Просто физиология. Прости, Наташ... Я тебе обещаю, что больше ничего подобного не повториться.
— Не верю... Ну вот нисколечки не верю. Ни на грош. Однажды предавший будет предавать вновь и вновь. Ладно, мне надо подумать.
Оставив мужа в раздумьях Наталья отправилась на кухню, где ее ждали сигареты и недопитый коньяк в бутылке. И мысли. Мысли о том, как жить дальше.
Алексей ждал ее решения. Не дождавшись, он сам вышел к ней. Наташа сидела за столом и задумчиво курила, прихлебывая коньяк маленькими глотками.
Бросив взгляд на полупустую бутылку Алексей обратил внимание на то что уровень жидкости в ней весьма основательно уменьшился. Достав из сушки чистый стакан он не скупясь плеснул себе любимого напитка. Достав из пачки сигарету и чиркнув спичкой прикурил. Помахав рукой, потушил спичку и, бросив ее в пепельницу сел напротив жены.
— Ну что, надумала?
— Да... — она затушив окурок, тут же закурила снова.
— Я тебе не верю. Подожди. — и жестом остановила уже готовые сорваться с губ мужа возражения. Потом спокойно продолжила. — Леш, ну ты сам подумай, как я могу тебе верить после того что видела. Но...
Она сделала паузу и внимательно посмотрела в глаза мужа. Тот терпеливо ждал ее вердикта.
— Но... Разводиться я не хочу. Хочу чтобы дети росли в полной семье. Им нужен отец... Да и все эти годы... Не хочется верить, что все это было зря. Молчи. Потом скажешь. Дай сначала закончу, — и, поправив локон, продолжила:
— Так вот, разводиться я не хочу, но и тебе веры уже нет. сборник секс рассказов dojki.biz А какой смысл требовать верности, когда ты все равно рано или поздно обманешь. Вот я и не буду. Не можешь без блядей? Нужно свое мужское эго потешить? На здоровье. Я не против. Но, при соблюдении нескольких непременных условий.
Во-первых. Никаких разводов и уходов из дома, по крайней мере пока дети не встанут на ноги. Во-вторых. Домой никого не таскать. Сегодняшнего, мне за глаза хватило. Больше я таких сюрпризов не хочу. Это понятно?
Алексей кивнул, он просто не верил своим ушам.
А жена тем временем продолжила.
— В-третьих. Предохраняйся. Если заразу в дом притащишь, яйца оборву, хомяк ушастый. Видела я, как ты сегодня эту блядь трахал. Хоть бы презерватив догадался надеть. Там же кто только не побывал.
В-четвертых. Я должна знать, где ты и когда вернешься, особенно если будешь оставаться на ночь. Мне, знаешь ли, не светит тебя по моргам да больницам разыскивать. И телефон, что бы был всегда включен. Не бойся, без крайней нужды названивать не буду. И вопросов лишних задавать тоже.
И последнее. Меня на задний план не задвигаешь. Про супружеский долг не забываешь. Трахаешь регулярно и качественно.
Леха тихо выпадал в осадок. Он ожидал чего угодно, криков, слез, битья тарелок о свою дурную голову... Но, такого... Такого он точно не ожидал. Ведь сейчас дражайшая супруга фактически дает ему полный карт бланш на измены. Предоставляет неограниченное ПРАВО НАЛЕВО. И условия, в общем-то вполне нормальные.
Наташа смотрела на него с видом прокурора:
— Согласен? Согласен, спрашиваю?
Алексей кивнул: — Это все Наташ? Или есть еще что-то?
— Мелочь. Как ты сам понимаешь, у любой монеты есть две стороны. Все права и обязательства что у тебя теперь будут распространяются и на меня тоже.
 
 --- Маша Даваша --- (анальный секс, групповой секс, минет, студенты) 

 С тремя парнями из общаги
Тогда я засиделась на дне рождения у одной девчонки из соседней общаги. Вышло как-то скучно. Единственное, что хорошо, — поела и выпила до состояние легкого головокружения. За окном лил дождь, а я не взяла ничего с собой, чтобы укрыться. Было прохладно. Если сейчас придется идти, а бежать в таком состоянии я не смогу, то промокну, а завтра будет насморк или еще чего хуже. На Егора я натолкнулась в коридоре. Когда-то, на втором месяце моей учебы в универе, мы несколько раз ходили на свидания, немного тискались, целовались, но дальше этого дело не пошло. Он вел себя как-то робко, а я инициативу не проявляла. Ну, а потом у меня появились другие...
— Привет!
— Привет!
Обменялись дежурными фразами, я объяснила, в чем у меня проблема, тогда Егор предложил пойти переждать дождь у них. Я согласилась. Без задней мысли, кстати.
Комната у них была с расчетом на четырех, но одного недавно отчислили, а на его место пока никого не заселили. Со Славиком и Юрой я была немного знакома, хотя не особо хорошо. При виде меня парни немного смущались. К тому времени слухи обо мне уже поползли по общаге. Днем, когда дождя не было и было тепло, я, идя на день рождения, надела короткое, легкое, не по сезону, платье, и теперь все пялились на мои голые ноги. Пусть пялятся. Скромностью поведения я никогда не отличалась, а в последнее время вообще плюнула на то, кто что обо мне думает. У кого-то из парней оказалась начатая бутылка водки. Выпили. Я устроилась у окна, закурила. Сначала под каким-то предлогом вышел Славик, а потом и остальные парни. На совещание, не иначе.
Вернувшийся Егор застал меня лежащей на его кровати. Выпустив дым из рта, я многозначительно облизала губы. Он, понял, что мне надо, подошел и задрал подол платья. Как же он удивился, не найдя там трусики. Нежданчик! Пока они там совещались, я их успела стянуть. Егор нашел в тумбочке пачку из-под презервативов, вот только самих презиков в ней не оказалось.
— Не нужно. Безопасный день, — успокоила его я.
Тогда я еще была неученой дурой. До первой венеры такое со многими бывает. Потом начинаешь серьезно относиться к безопасности секса, если, конечно, еще не слишком поздно.
Егор навалился на меня сверху и через секунду был уже во мне. Ничего такой хуй, кстати говоря. Один из запоминающихся. Я уже во всю текла, трение было несильным, но это не помогло. Не прошло несколько минут, как парень кончил. Я попросила у него добавки, но восстановиться быстро он не смог. Потом в дверь постучали, он извинился, вышел...
Когда через пять минут вся святая троица вернулась, я уже сидела в прежней позе, успела к тому времени подтереть сперму салфетками. Парни опять уселись, разлили то, что осталось, выпили. Потом начались анекдоты. От изменяющих жен постепенно перешли к блядям и проституткам. Я уже достаточно окосела, поэтому постоянно смеялась.
— Маша! Юра тебе нравится? — спросил между анекдотами Егор.
— Да.
— А хочешь, чтобы он тоже... с тобой?
Мальчики явно претворяли в жизнь свой план: сначала напоили, потом развеселили, а теперь ебать будут.
— Хочу.
Юра стал передо мной. Я продолжала сидеть, а потом запустила руку ему в штаны, вытащила его уже во всю стоящий хуй и потянула к себе. Платье я стянула через голову за секунду. Юра еле успел стащить штаны, прежде чем рухнуть сверху на меня. Этот продержался чуть дольше, чем Егор, но быстро кончил, а потом встал. Маловато.
— Славик! — позвала я.
Парень послушно занял освободившее место. Теперь я была не просто мокрая. Внутри меня скопилась сперма двух молодых парней. Его хуй проникал и выходил из моей пизденки свободно, не вызывая особого трения, поэтому продержался он дольше двух остальных вместе взятых. Мой оргазм наступил почти одновременно с его. Я выгнула спину, издала громкий крик, а потом, обняв своего ебаря долго-долго с ним целовалась, пока не встрял Егор.
— Теперь моя очередь.
Пересмена.
Я лежала, повернув голову набок. На соседней кровати сидели ребята и смотрели на нас. Славик еще не отошел и выглядел поспешному прибалдевшим и довольным, а вот Юра сидел с поднятым членом и явно не мог дождаться своей очереди.
— Дай в рот, — попросила я, поманив его пальцем.
Юра встал на колени рядом с краем кровати и направил свой ствол в сторону моего рта. Я опытным движением притянула его к себе, высунула язык, принялась облизывать головку члена. Парень закрыл глаза и кайфовал. Облизав головку его хуя со всех сторон, я открыла рот шире и медленно всосала в себя сначала головку, а потом почти весь хуй до самого корешка. Я играла с хуем, то выпуская его ненадолго изо рта, по поглощая снова, то перекатывая его во рту от щеки к щеке... Юра громко стонал, кайфуя. Тем временем Егор во всю наяривал меня сверху в пизду. Он вытаскивал член полностью, а потом вгонял его снова обратно, что сопровождалось хлюпающими звуками. Время от времени он останавливался, вынимал хуй и просто массировал головкой всю мою мокрую промежность, от клитора вверху до ануса внизу. К чему это он клонит, я поняла только тогда, когда его хуй совсем вниз и уперся прямо в эту мою анальную дырку. Егор немного надавил, и головка его хуя легко вошла в мою разработанную жопку. Я ему ничего не сказала.
А потом он вышел из меня. Это меня удивило. Я выпустила член изо рта и вопросительно уставилась на Егора.
— Юра! Ложись на спину, а ты, Маша, садить на него сверху, — сказал Егор.
Мы послушно подчинились. Не знаю, как там Юра, а я уже знала, что Егор задумал. Я расставила колени и села на торчащий Юрин член, залив при этом его промежность и низ живота общей спермой. Егор встал на колени у меня за спиной, нагнул мою голову вниз, после чего приподнял на секунду мою жопку так, что Юрин член выскользнул из пизды, и смазал пальцы руки, окунув их в освободившуюся на секунду пизденку. Снова сидя на хуе, я терпеливо ждала. Я чувствовала, как его палец довольно свободно проникает в мой задний проход. Я ощущала, как хуй и палец встречаются где-то во мне, разделенные тонкой перегородкой. Было немного неудобно, но опыт бляди не пропьешь, поэтому выдержу. Я потихоньку завиляла задом и начала чаще дышать. Вынув палец, Егор уперся головкой в мой анус, а потом, надавив, легко туда проник. Ощущения были супер, пусть даже на грани боли. Внизу гулял Юрин член и терся о перегородку между влагалищем и прямой кишкой, массируя при этом член Егора. Парни стимулировали друг друга, даже не осознавая, что делают. Голубятня. Я рассмеялась. Тогда Егор начала размашисто двигаться, что довело меня до экстаза. Я хрипела и стонала, и Юре пришлось зажимать мой рот, чтобы никто не прибежал на ее крики.
— Давай ей в рот! — сказал Егор Славику.
Ему пришлось приподнять мою голову, так как я уже довольно безвольно тряслась в такт бешеным движениям двух хуев. Я была уже на седьмом небе и не в состоянии что-то делать сама. Сосать я не могла, но в рот мне давать можно было. Юра поддерживал мне голову, а Славик просто вводил свой хуй в мой приоткрытый рот.
Так меня, сотрясаемую оргазмами, ебли в три дырки пару минут, после чего сначала кончил Егор и слез с кровати. Его место занял Славик. Тут, правда, что-то разладилось, хуй Егора выпрыгнул из влагалища...
Придумывать я не стану, поэтому описывать финальный облом парней не стану...
Я заснула вся в сперме, прикрытая покрывалом, на кровати Егора. Утром я успела забежать к себе, привела себя в порядок, переоделась и пошла на пары.
 
 Откровенно о себе (правда без прикрас)
Что я о себе думаю? Если честно, то у меня о себе довольно критическое мнение. Я всю жизнь живу за счет своего тела. Так сложились обстоятельства. Я хотела много раз что-то изменить в своей жизни, но всякий раз возвращалась к проституции в той или иной форме. Не то, чтобы я была патологической лентяйкой, хотя ленива, просто секс для меня — — — самый легкий и приятные способ заработать. Было время, много лет назад, когда я работала в офисе по специальности. Так вот, я отрабатывала 5 дней, а в пятницу вечером могла с приятелем укатить отрываться, а утром, вернее уже днем, в субботу я уезжала от него домой, а в сумочке у меня лежала половина моей месячной зарплаты. К концу этого периода в моей жизни я окончательно поняла, что лично для меня более приемлемо и менее унизительно стоять на коленях в душе, на лбу написано фломастером БЛЯДЬ, 2 мужиков ссут на меня, чем за те же деньги неделю трахаться над составлением документации. Неделя траха мозга и скандалов на работе и 2 часа ебли с 10 минутами записивания за ту же, если не выше цену.
Стыдно ли мне? В глубине души, возможно, но лично я давно привыкла к этому. Начиналось еще до Харькова, когда я гуляла по ночной Феодосии в сезон, а часть местных парней знала, что я соска. Потом, когда я уже работала проституткой в Харькове, те, на кого я работала, всеми силами старались, чтобы я не испытывала никакого стыда или смущения, они, можно сказать, подавляли все мои поползновения к стыдливости. Мои фотографии с лицом помещались для рекламы, я позировала для одной эротической газеты, там же было типа мое интервью, хотя за меня его составил другой человек. Иногда мне приходилось очень откровенно одеваться, когда сквозь полупрозрачную ткань топика виднелись соски, и все прохожие это видели.
Постепенно я утратила возможность стыдиться. Это не апломб в общем, а то, что меня возбуждает то, что другие знают, что я блядь. Может, какая-то психологическая защита от чувства стыда?
Считаю ли я проституцию злом? Саму по себе не считаю. Мне кажется, что девушке полезно уметь раскрутить мужика на деньги, а твоя пизда всегда может стать твоим банкоматом. Не обязательно заниматься этим постоянно, как я. Разумней просто подрабатывать, когда подвернется удобный случай. Я нескольких девушек привела в проституцию. Стыдно ли мне за это? В общем нет. Я им всего лишь показала возможности, которыми сама воспользовалась.
Считаю ли я какие-то формы секса плохими? В принципе я приемлю всё, что мне нравится, и терплю всё, что приносит мне выгоду, но не является при этом критически неприятным. Это работа. Стоять за прилавком на рынке в мороз намного неприятней, чем быть зассаной, как по мне. Это сугубо личное мнение. При этом я чту уголовный кодекс, хотя в глубине души не считаю секс с молоденькими чем-то плохим, например.
Получаю ли я удовольствие от секса с клиентами? Сейчас в большей степени, чем в юные годы. В 19 или 23, скажем, у меня каждый второй оргазм приходилось имитировать, сейчас такого нет.

 Групповое «изнасилование по договорённости» на берегу реки (быль)
Парни перехватили меня за сто метров от входа в общагу, в которой я жила...
В последнее время такое со мной случалось всё чаще. Слава о Маше по кличке Вафля (кличка Даваша прилипла ко мне чуть позже) уже успела разнестись довольно широко, так что это создавало всё больше неудобств. Когда я, поселившись в студенческой общаге, постепенно скатилась до общажной шлюшки, о последствиях я не думала. Сначала мне просто хотелось секса и популярности на новом для меня месте, завести много друзей и подруг. Я всегда была слаба на передок, особенно под градусом. В веселой компании время летело быстрее. Этому дала, тому дала после пьянки... Ничего... Раскрутили на групповушку... Нормалёк... Отсосала и дала в жопку за курсовик... Ничего страшного... Поиграла в «доярку» с 6 парнями, отсасывая у всех по очереди... Зато я самая популярная девушка (блядь) в общаге... Со временем круг моих знакомств стал расширяться, я уже подрабатывала своей пиздой по вызову (с нужными людьми свела другая студентка из моей общаги), но и старых «друзей» не забывала. К сожалению, со временем со мной почти перестали считаться, уже не имело особого значения, какие у меня планы на вечер. С уговорами тащили ебаться, но тащили, а рано или поздно я всегда уступала. Комендантша общаги предупредила: или я сама выселяюсь к лету, или она устроит большой скандал и меня попрут из универа. Я уже решила снять со своей подругой Таней, вместе с которой я обслуживала мужиков по саунам, однокомнатную квартирку где-то в «хрущевке». В общем уже кое-что наклёвывалось...
Серёга вынырнул из-за толстого ствола дерева и широко улыбнулся.
— Привет, Маша, а мы уже заждались, — сказал он.
Настроение у меня сразу испортилось. Нет, Серёга мне нравился, ебался он классно, но это «задержались» во множественном числе означало, что опять он потянет меня на блядки, а мне хотелось этой ночью выспаться. Завтра — пятница, никаких важных пар в универе. Я собиралась дрыхнуть до упора, встать завтра поздно, отдохнуть, а вечером поехать в сауну. Игорь уже звонил и сообщил, что ждёт там меня, Таню и Лену. Мы станет подарком одному богатенькому Буратино к дню рождения и его корешам. Выспаться и отдохнуть не получится.
От «запорожца» отделился Санёк. В отличии от Серёги он был харьковчанином и жил в получасе езды от общаги в частном доме. Против двух парней мои «может, потом, мальчики», «у меня, кажется, критические дни», «я устала, давай, в субботу» не катили. Меня просто взяли под руки и потащили к машине. Устраивать громкий скандал не хотелось. Всё равно затащат, как бы не упиралась, а громкий скандал сейчас мне нужен не был. Боялась, что выбросят из общаги, а может, вообще из универа попрут.
Санёк сел за руль, а Серёга вместе со мной на заднее сиденье. Сначала я думала, что Санёк повезёт меня к себе, но потом «запорожец» свернул на шоссе, идущее из Харькова. Я всполошилась. Парни стали меня успокаивать, сказали, что везут меня на вылазку. Я попросила их меня высадить, пообещала, что в субботу — железно, но никто слушать меня, разумеется, не стал. Стоит тебе стать известной блядью, и каждый будет считает само собой разумеющимся, что ты должна ему дать. Твои желания уже никого не колышут. Слишком поздно я узнала, что в приблатненной среде Харькова молоденьких девушек с таким стилем поведения, как у меня, называют «вонючками». Если девушка себя опустила, пошла по рукам, ее пустили на хор, то она стала «вонючкой» и обязана всем всегда давать.
Машина свернула с шоссе, проехала с четверть часа по захудалой дороге, потом свернула на грунтовку и, проехав лесок, выехала к речушке. Там нас поджидала компания из четырех парней и двух девиц, мне незнакомых. Шашлыки к нашему приезду уже пожарили, водку разлили. Мне ничего не оставалось, как, перезнакомившись со всеми, приняться за мясо и водку. Парни оказались какими-то приблатненными, что меня немного напрягало. Никогда не знаешь, что от таких ждать. Вокруг, помимо нас, — никого. Видно, место не пользуется особой популярностью, пусть даже туда ведёт грунтовка. К тому же сейчас четверг, а гулянки будут, наверное, завтра...
После мяса и водки все пошли купаться. Купальника у меня не было, но парни настояли. Пришлось раздеваться и лезть в воду. Кое-кто из ребят, хоть был в плавках, стянул их с себя, демонстрируя окружающим свои стоящие хуи. В воде все начали дурачиться и лапать меня под водой. Было не особо приятно, так как я пару раз хлебнула воды и долго откашливалась. Меня вынес, перекинув через плечо, на берег один бугай, а потом полез своей лапой мне в пизду. Я вырвалась и побежала. Далеко убежать я не смогла. Другой парень перехватил меня и повалил на траву. «Бугай» принялся лапать меня между ногами. рассказы эротические Я попыталась протестовать, расплакалась, но незнакомые парни мне объяснили, что я — «вонючка», меня напоили, накормили, а теперь будут трахать. Можно больно и по-плохому, а можно по-хорошему, тогда немного деньжат подбросят. Привёзших меня сюда видно не было. Я понимала, что нарвалась на большие неприятности и сопротивляться смысла нет.
Кто-то принёс бейсбольную биту и предложил измерить глубину пизды «вонючки». Принято это было на ура. Я в последний раз попыталась вырваться, меня повалили, прижали к земле и парой оплеух заставили покориться. Узкий конец типы смазали вазелином, а потом белобрысый парень легонько пощекотал концом мою промежность. Я вся сжалась. Конец биты принялся пронимать во влагалище. Потом он уперся, встретив непреодолимую преграду. Было неприятно, но терпимо. Блондин начал водить битой туда-сюда.
— Сейчас я тебя разогрею, шалава, до нужного градуса.
Кончик биты ходил во мне все сильнее, дальше и интенсивнее. Я лежала, запpокинув голову, вся отдавшись новым ощущениям. Бугай уселся на меня веpхом и принялся заталкивать свой набухший, довольно внушительной длины член мне в pот. Я из вредности стиснула зубы, не пуская его, получила пару болезненных пощечин, поняла, кто тут хозяин, и широко открыла рот. Я взяла губами устремленный в мой рот зуй, стала облизывать его, а потом сосать.
Непроизвольно я начала совершать движения бедрами на встречу бите. Мои насильники, заметив это, расхохотались. Место кончика биты занял чей-то хуй. Он легко вошел в уже потекшую, раздолбанную пизду. Бугай кончил мне в рот, довольно обильно, но я не захлебнулась, что-то проглотила, что-то выплюнула. Его место занял другой.
Паpни менялись. Я пpинимала их в рот и пизду. Я даже не заметила того момента, когда меня перестали деpжать, и я сама стала ласкать pуками лежащих на мне ёбарей. Меж делом к нам присоединились Санёк и Серёга. Они ебли меня на общих основаниях, дожидаясь своей очереди.
Впрочем, долго лежать мне не дали, и поставили на четвеpеньки. Такая поза считается унизительной для бляди, а еще так удобнее использовать все её дырочки. В три смычка меня тем вечером не ебли, но попользовались мной по полной. Я стояла, упираясь локтями в траву. Мощные удаpы сзади сотpясали всё моё тело, я чуть не падала от сильных толчков очередного ебаря. Мне приказали приподнять голову вверх, и снова стали использовать мой pот. Продолжалось это долго. Ебарей было шестеро, к тому же все молодые и сильные. Я устала стоять раком. Язык и губы утомились без пеpедышки сосать. Сперма лилась в меня гоpячими потоками спеpеди и сзади. Гоpячие стpуи пpиносили мне наслаждение. Кончать было трудно, так как никто не считался с моими потpебностями, но я всё же смогла пару раз кончить. Впрочем, никого это не волновало. Им хотелось поразвлечься, и они развлекались.
Наконец, тоже подустав, паpни оставили меня в покое. Я, обессиленная, распласталась на траве. Я уже думала, что это всё, но не тут-то было. Ко мне подошла одна из двух девушек, коротко стриженная брюнетка с несколькими тату. Она уже полностью разделась. Брюнетка встала надо мной, а потом пpисела над моим лицом. Пpямо пеpедо мной предстала ее мокpенькая пизда. Видно, она сильно возбудилась, наблюдая за тем, как смачно тpахают меня паpни.
— Лижи мне, — приказала брюнетка.
До этого у меня не было в общем опыта сексуального общения с девушками, если не считать долгих поцелуев в шутку с подружками, но теперь... Из влагалища исходил сильный запах. Оно сочилось влагой. Мне трудно было заставить себя коснуться губами к этой истекающей соками женской плоти. Тогда брюнетка схватила меня за запястье и больно его повернула.
— Лижи, вонючка, обслуживай.
Я пpеодолела свое отвpащение, и впилась губами в пизду бpюнетки. Я лизала ее клитоp, вылизывала стенки влагалища. Девушка начала буpно кончать. Жидкость из нее струилась пpямиком в мой подставленный pотик, и я была вынуждена все глотать. Я лизала и глотала. Она кончала и ерзала своей пиздой по моему лицу. Ресницы на моих глазах слиплись от ее выделений.
Когда брюнетка насытилась, меня передали второй из девушек в их компании. Она была довольно толстоватой, с большими сиськами и крашенными в рыжий свет длинными, почти до жопы, волосами. Рыжуля легла на спину, шиpоко pаздвинув ноги. Мне довелось встать на четвеpеньки и, уткнувшись лицом в ее заросшую темными волосами пpомежность, вылизывать. Эта поза оказалась удобнее. Меня не затопляли ее соки. При таком положении, правда, моя собственная жопка соблазнительно тоpчала ввеpх. Один из паpней решил ей воспользоваться. Он пpистpоился сзади и запихал член мне в анальное отвеpстие...
Я кончила в третий раз.
Как ни стpанно, постепенно я настолько отупела, что уже не испытывала никакого дискомфорта, наоборот, я сама втянулась в эту игpу. Мне стало нpавиться быть игpушкой в чужих pуках, подвеpгаться насильственной ебле во все отверстия моего тела. Я перестала быть человеком, а превратилась в пизду, куда все сливают свою сперму. Да, сперма на самом деле покрывала всё мое тело и начала высыхать, образуя корки. Волосы на голове слиплись.
Когда меня отпустили, я пошла обмывать к реке. Поздно ночью те, кто привёз меня на реку, отвезли обратно в город. В общежитие меня не отпустили. Заночевала я у Санька. Там меня утром ещё раз выебли в два смычка.
На работу в сауну я успела вовремя, хотя чувствовала себя как зомби. Забеременеть я не забеременела, безопасные дни, но, возможно, именно тогда подхватила лёгкую венеру. После того случая я постаралась больше не попадать в такие ситуации, а потом вообще съехала с общаги.

 Секс с сыном подруги
Для женщины с опытом молоденькие любовники — то, что доктор прописал. Поняла это, когда мне перевалило за 30. Вроде внешность у меня еще вполне ебательная, выгляжу моложаво, иногда при первой встрече мужчины ошибочно считают, что я моложе чуть ли не на десять лет, зато опыта много, чувственность состоявшейся женщины и темперамент бляди. Нет, среди мужчин моего возраста попадаются вполне достойные самцы, даже 45 лет еще не ставит на сексуальной притягательности мужчины крест, но всё же ни один из них не сможет сравниться в выносливости с молодым жеребчиком. То, что кончает быстро, не беда. Главное, чтобы быстро восстанавливал силы. Серьезные отношения с молодыми заводить не стоит из-за их влюбчивости, а вот случайный секс на отдыхе с соблюдением всех мер безопасности — самое то.
На сына подруги я обратила вниманием очень давно. Очень красив, весь в мать, вот только соблазнять юношу точно не стала бы. Потом проблем не оберешься, к тому же нечестно по отношению к подруге. Познакомились мы с ней давно, когда мне было около 20 лет, а она уже пару лет как замужем была за одним богатеньким извращенцем, годящимся ей в отцы. Извращенцу захотелось секса с женой и еще одной девушкой, захотелось всякого этакого... погорячее... из запредельного даже... Именно поэтому сутенёр выбрал меня, а не другую девушку, с более классической красотой. Заказывали они меня регулярно, не чаще 2 раз в месяц, но в течении двух лет.
Потом я ему надоела, нашёл другую игрушку, а спустя несколько лет Света (имя другое на самом деле) связалась со мной и попросила помочь. К этому времени она развелась с мужем, который намылился эмигрировать заграницу. Денег она от него получала недостаточно, сын их рос, а вместе с этим росли его потребности. Ее потребности вообще всегда оставались высоки. Короче говоря, Света попросила свести ее с нужными людьми, захотела заняться эскортом, но на самом высшем уровне. Я тогда уже завязывала с этим, но знакомства имелись, поэтому помогла бывшей финалистки конкурсов красоты стать дорогой блядью. Она до сих пор мне за это благодарна, хотя уже этим не занимается давно. Годы не те.
Всё началось в августе прошлого 2017 года. Мы созвонились, встретились у неё, распили бутылочку легкого вина. Болтали о наших мужчинах, сексуальных приключениях, домашних делах, жизни и т. д. Когда вино начало делать своё дело, Света приобняла меня и поцеловала в губы. Стать лесби её принудил муж, когда заставлял со мной ласкаться, но со временем Свете это даже понравилось. Больше женщин в её жизни не было, а вот со мной она иногда занимается любовью, именно что любовью. Со стороны наши отношения ну никак не тянут на то, чтобы быть запечатленными для порносайта. Обычно мы очень долго целуемся, правда с язычками, потом ласкаем друг друга, иногда не снимая одежды, а просто залезая пальчиками друг другу под юбки. Ножки сведены вместе так, что ни одна камера ничего интересного не запечатлеет. Обычно это происходит очень неторопливо, медленно, нежно. Кончив один раз, мы уже не возвращаемся к прежним ласкам. Никаких лизаний кисок, никаких вибраторов, ничего из фильмов для взрослых о лесбиянках. Понятно?
На этот раз мы тоже очень долго целовались, потом ласкали друг другу киски. Первой кончила я, потом довела до оргазма подругу. Немного отдышавшись, Света выдала:
— Соблазни моего сына.
Вот тут я выпала в осадок. Подруга, видя выражение моего лица, принялась быстро объяснять. Ее Андрею (имя тоже другое) уже под двадцать (Света его совсем девчонкой родила от своего мужа), а он девочками не интересуется, зато имеет закадычного друга, с которым постоянно общается. У них общие интересы, только мать не обманешь. Есть что-то в этом его приятеле, наводящее на мысль о голубятне. Короче говоря, надо спасать ребенка (20-ти лет) от превращения в законченного педика. Из всех, кого она знает, я самая надёжная, точно её поможет и не будет злоупотреблять ее доверием. Честно говоря, Света меня немного шокировала, шокировала не самим своим предложением, а тем, что она не учла все возможные последствия и риск для нашей дружбы. Я попыталась озвучить свои соображения, была выслушана, но и только. Света осталась при своем мнении. Я сказала, что подумаю. Не хотелось терять подругу. Потом Света начала звонить мне чуть ли не каждый день. Наконец я поняла, что уж точно потеряю подругу, если не соглашусь.
В конце августа и первой половине сентября я зачастила к подруге, когда ее сын был дома. Каждый раз я ловила его взгляды на моих обнаженных ногах. Пару раз Андрей начинал флиртовать, но из-за присутствия матери в квартире обрывал себя на полуслове.
Тогда появился план. Мне вдруг срочно понадобилась одна вещь, которую я оставила на даче у Светы, машина моя как бы сломалась, а поэтому я попросила Андрея подвезти меня. Погода еще не испортилась, было по-летнему жарко, поэтому я храбро надела на себя коротенькую бежевую юбку и полупрозрачную кофточку из-под которой виднелось всё мое тело за исключением того, что скрывал лифчик. Ведя машину, Андрей то и дело украдкой кидал в мою сторону похотливые взгляды. Разговор наш постепенно начал принимать всё более скользкое направление. Когда я рассказала молодому человеку, что у меня был любовник, который обожал, когда я делала ему минет, пока он ведёт по трассе машину, парень весь покраснел, а в штанах образовался нехилый стояк. На этом я сделала паузу, решив закрепить успех на даче.
Больше проявлять инициативу мне не довелось. Как только мы переступили пороз дачи и за нами закрылась дверь, он первый подошел ко мне сзади и обнял, обхватив ладонями чашечки бюстгальтера. Напряженный хуй ткнулся через слои ткани мне в жопку.
— Я почти ровесница твоей мамы, — решила я немного его подразнить.
— Ерунда. Ты красивая.
Развернувшись, я опустилась перед ним на колени и взглянула снизу-вверх. Впервые у меня возникло подозрение, что неопытность Андрея в отношении девушек, мягко говоря, очень преувеличена моей подругой. Скорее всего, Света многого не знает. Впрочем, отступать сейчас было уже поздно. К тому же я уже и сама завилась, ужасно хотелось трахнуться или хотя бы всласть подрочить свою киску. Я расстегнула змейку на его штанах и извлекла из трусов член. рассказы эротика Хуй у Андрея оказался вполне симпатичный, правильных пропорций, в длину так примерно до 18 см, идеального диаметра, с очень симпатичной головкой чуть более красного цвета, из-за прилившей к нему крови. Загляденье, а не хуй. Признаться, я им даже залюбовалась.
— Отсоси мне, пожалуйста, — попросил сын подруги, которому было, по всему видать, уже невмоготу.
Сжав хуй в нужном месте возле головки, я немного ослабила его напряжение, оттянув тем самым оргазм.
— Скажешь, когда будешь кончать. Не хочу в рот, а ты без резинки.
— Хорошо.
Я, не торопясь, облазала его головку, провела несколько раз по уздечке, а потом начала медленно сосать, заглатывая сначала только головку... но с каждым разом принимая его член все глубже и глубже в рот. Лично мне так было вполне комфортно и приятно, но Андрею, видно, хотелось большего. Он подался немного вперед, так что член его почти полностью оказался у меня во рту. Я инстинктивно отвела свою голову слегка назад и уперлась затылком в стену.
— Не надо, дай мне, — послышался его голос.
Теперь он вполне умело трахал меня хуем в рот, не заводя его во всю глубину, не рискуя вызвать у меня неприятных ощущений. С первого, даже с десятого раза такое у новичка не получится... Или это опыт голубого? Сначала Андрей двигал членом медленно, по постепенно все наращивал темп. Мне осталось только расслабиться и держать губы колечком, пока его хуй буравил меня в ротик. Я сунула руку под юбку и начала тереть себе через ткань трусиков пизду.
— Я скоро кончу, — предупредил он, вынимая хуй из моего рта.
Теперь его головка вся покраснела, стала даже какой-то багряной. Хуй призывно дернулся, но кончать не стал. Я снова взялась рукой за его хуй и крепко сжала, сбрасывая напряжение. По лицу парня стало видно, что он разочарован, видно думал, что я ему додрочу.
— У меня в сумочке презики, — успокоила я его. — Будешь меня столько, сколько хочешь ебать, но в них.
С кем он набрался опыта, признаться, было мне по барабану. Главное, чтобы не заразиться от него, какой-то дрянью.
— Пойди в ванну, сполоснись с дороги, — предложила я, так как из-за жары и двухчасовой езды в машине, от молодого человека уже немного несло потом.
Пока он принимал душ, я включила латиноамериканскую музыку. Так будет веселее, а еще соседи, если что, криков наших не услышат.
Из душа он вернулся, обмотав себе чресла банным полотенцем. Хи-хи. Я быстренько скользнула в душ, немного освежила себя струями воды, даже не мылясь, а потом в таком виде пошла к нему, даже не до конца вытершись.
Когда-то мне довелось немного потрусить сиськами на сцене, до этого я в школе занималась балетом, короче говоря, зайдя в комнату и видя, что мой молоденький ебарь уже разлегся на вполне приличной ширины двуспальной кровати, я начала плавно двигаться под музыку. Лучше бы поставила что-то восточное, гаремное, но как-то не подумала. Я приблизилась к кровати совсем близко, соблазнительно крутя бедрами, и, повернувшись к Андрею спиной, развратно завиляла задницей, как восточная рабыня в гареме. Андрей не выдержал и притянул меня за бедра к себе. Он приник ртом к моей выбритой щелочке и сразу сунул туда свой язык. Я уже вся текла. Долго парень на ней не задержался, а стал целовать всю мою жопку, лизнув пару раз даже между ягодиц.
Потом он откинулся на спину.
— Отсоси мне хуй, тетя Маша, — насмешливо попросил он.
Я взяла с ночного столика заранее приготовленный мною презерватив в упаковке. Рисковать мне не хотелось. Быстренько натянув его на стоячий хуй парня, я взяла головку в рот и начала сосать. Клубничного вкуса не было, но все равно неплохо. Германия, всё же. Я быстро двигала головой вверх-вниз, насаживаясь ртом на член, потом стала дрочить его рукой, сама вылизывая у основания, даже облизала заросшие волосами яйца.
— Можно тебя раком трахнуть.
Нет вопросов. Я встала на локти и колени, прогнула спину и слегка повиляла попкой. Андрей, особо не сдерживаясь, резко вогнал хуй во всю его длину. От неожиданности я даже охнула. Андрей принялся трахать меня, никуда особо не спеша. Его руки гуляли по всему моему телу, гладили жопку, живот, сжимали налитые груди, покачивающиеся в такт ударам его хуя.
Я двигалась в такт с его ударами, все более возбуждаясь, чувствуя приближение оргазма. Андрей ускорился, начал долбить меня в киску, а я стонала от удовольствия. Скоро меня накрыл оргазм, Андрей еще пару раз двинул хуем туда-сюда, а потом кончил, загоняя член полностью мне в киску. Мы оба повалились на кровать.
Андрей слез с меня, лег на спину и стянул презерватив. Головка его была вся в сперма.
— Пойду обмоюсь, — сказал он.
Пока сын подруги принимал душ, я лежала и тихо дрочила себя одним пальчиком в киску.
Когда он вернулся, хуй его уже принял почти боевое положение.
— Можно тебя в попку?
Мне и самой было любопытно. Я немного подрочила ему, а затем натянула другой презик.
— Только теперь делай всё так, как я скажу. Ложись на живот, а остальное сделаю я.
Я вытащила из своей сумочки небольшой флакон с анальной смазкой и быстренько смазала очко. Длинные ногти я в последнее время не ношу, поэтому без особого труда смогла вставить в анальную дырочку не один, а два пальца.
Потом я уселась Андрею на грудь лицом к лицу в позе наездницы, но вместо пизды села ему на стоячий хуй, а потом на самом деле начала буквально скакать на нём. Этому приколу научил меня сутенёр, которому меня когда-то проиграли на месяц в карты. Хуй заходил в жопу так глубоко, с каждым толчком я тихо постанывала. Андрей мял мои сиськи, теребил набухшие соски. Я все скакала, чувствуя медленное приближение оргазма. Когда-то кончить от анального секса я не могла, но с тех пор настолько свыклась, что меня постоянно ебут в жопу, что приловчилась. Андрей опустил одну руку вниз, нащупал клитор и начала нежно его мять. Явно, опыта у него хватает. Вдруг тело парня напряглось, он издал громкий стон и кончил. Несмотря на латекс презерватива, я ощутила первую его струю, бьющую из члена. По крайней мере, мне так показалось.
К сожалению, до моего оргазма было еще не близко, поэтому я улеглась рядом с парнем, впилась губами в его губы, обхватила его бедро своими разведенными ногами и принялась тереться киской так энергично, что кончила спустя минуту.
Мы лежали на кровати и целовались. Я сосками терлась о грудь Андрея, он гладил мою попу.
— Всегда знал, что ты такая же, как моя мама, — вдруг произнес парень.
Я вопросительно выгнула бровь.
— Такая же нежная?
— Такая же развратница.
Особо не стесняясь, сын перечислил с полдюжины любовников Света за последние несколько лет. А ведь подруга хвасталась, какая же она великая конспираторша! Конечно обо все хи всём Андрей знать просто не мог, но догадывался, что семейное благополучие зиждется не в последнюю очередь на щедрости любовников матери. Себя он в шутку называл «сыном бляди». Нет, к матери он относился хорошо, точно любил, но при этом также немного призирал. О том, что когда-то Света занималась самой настоящей проституцией, пусть и элитного уровня, он не знал.
Пока мы говорили, я медленно дрочила ему член, иногда поглаживая яички. Хуй был такой красивый, полностью вставший, с красной головкой. Я лизнула его языком, и Андрей начал кончать. Я отстранилась. Струи спермы попадали мне на лицо, окропили волосы, сползли капельками вниз и упали на простыню.
— Пойду в душ, а потом продолжим, — сказала я.
Уехать с дачи в тот день мне так и не удалось. Андрей попросту меня не отпустил. Мы еблись несколько часов, пока молодой человек совсем не обессилил. В перерывах между сексом я осторожно узнала всё то, что не отваживалась спросить у него родная мать. Нет, он не был девственником и девушек очень даже любил, просто когда-то в юные годы Света несколько раз застукивала сына за просмотром порносайтов и всегда за это его наказывала. В результате, повзрослев, Андрей просто никогда не приводил девушек к себе домой, никогда о них не говорил в присутствии матери, вернее, просто скрывал их наличие. Никакой серьезной любви у него пока не было, поэтому нарываться на ненужные советы или даже осуждение со стороны мамы Андрею не хотелось. Почему он это делал, скрывал своих девиц, зная, что его мама — та еще поблядушка? А хрен его знает! Я вам не психолог. У меня самой комплексов и психических расстройств на сексуальной почве, уверена, вагон и малая тележка.
Я не рассказала Андрею, что переспать с ним меня попросила его родная мать. Свете я тоже ничего не сказала о том, что сын знает о ее блядских похождениях, а вот о причинах стеснительности Андрея я рассказала. Свету мои слова успокоили, хотя женщина расстроилась, узнав, что сын ей не доверяет.
С Андреем мы до сих пор иногда встречаемся и ебемся. Происходит это реже, чем мне хотелось бы, но брать деньги с сына подруги я не могу, а секс, как я свято верю, должен содержать женщину, по крайней мере, никогда нельзя пренебрегать мужчинами, которые готовы платить, если тебе с ними вполне комфортно.
Не так давно в перерывах между встречами мы стали обыгрывать фантазию секса втроем: я, Андрей и его мама Света. Оба, и я, и он, понимаем, что это невозможно, я даже в большей степени, чем он. Света — недостаточно испорчена, чтобы вместе с подругой-любовницей сосать член родному сыну. Вот я бы на ее месте, пожалуй, согласилась бы, но я — это я. Развращенность Светы не идёт ни в какое сравнение с тем, через что довелось пройти мне. Вот не могу я представить Свету, которая выдержала бы многочасовое групповое изнасилование без серьезной психической травмы или согласилась бы отсосать псу, а я через всё это прошла и ничего.

 Порнографическая фотосъемка (быль) 
В конце 90-ых в Харькове еще вполне свободно торговали с лотков разными порнографическими изданиями, начиная с местных газетенок желтого содержания и доморощенных сборников порнорассказов, иллюстрированных черно-белыми фотографиями, и заканчивая красочными польскими и немецкими порножурналами вроде «Cats» и «Hustler». Отдельно выходили тонкие буклеты с черно-белыми фото местных проституток с указанием их телефонов, хотя на самом деле это были телефоны «мамок» и «сутенеров». Не знаю, как в других местах, но у нас фотографии делались в домашних условиях, в качестве фона использовались чуть ли не простыни, короче говоря, качество за редким исключением было довольно жалкое. Большинство девочек позировало, прикрывая лица полями шляп или отворачиваясь от объектива. Это, кстати, помогало, когда запечатленной девицы в наличии не было. Тогда клиенту пытались подсунуть девушку с похожей стрижкой и фигурой, выдавая ее за другую. Часто это срабатывало.
Среди местной эротической прессы выделялась газета «Марго». Это была черно-белая газетенка почти порнографического уровня, где свободно печатались фотки с разведёнными ногами, лесбийские сцены, даже сцены секса между мужчиной и женщиной, где мужские гениталии закрывали черными прямоугольниками, но никогда особенно старательно. Лично мне забавно было читать интервью, взятые у харьковских свингеров, проституток, лесбиянок, голубых, любителей разных извращений и прочего.
Газета во всю рекламировала секс и проституция как явления вполне нормальные, а девушки, занимающиеся ею, выставлялись в свете лишенных глупых комплексов, умных и смелых современных девушек. Мне это льстило. Контора, на которую я работала, регулярно печатала в «Марго» свои объявления. Когда однажды, кажется поздней весной или ранним летом 1999 года, мой сутенёр Игорь сказал мне, что я должна буду поехать на фотосъемку в редакцию этой газеты, дать там интервью, что это нужно для моей рекламы, я, признаться, очень волновалась. По существу это означало, что обо мне узнают все, кто интересуется в Харькове сексом. Не помню точно, какие были тиражи этой газеты, кажется 20 000. Для двухмиллионного города не так уж много, но всё же... Впрочем, я тогда уже окончательно превратилась в продажную блядь и почти растратила остатки стыда. Отказать Игорю... я о таком даже не подумала...
Редакция «Марго» тогда находилась на окраине города на первом этаже «хрущевки». Витрины указывали, что в прошлом эти помещения использовались под магазин. Приехала я троллейбусе к назначенному времени. Зайдя в редакция, я назвалась высокому мужчина дет тридцати с небольшим пивным брюшком и короткими, темными волосами ёжиком.
— Витя, — пожал он мне руку.
В середине кроме него сидела симпатичная девица с короткой стрижкой, которую я сразу же узнала. Она не только работала там штатной журналисткой, но часто снималась обнаженной. Звали ее Инга Фролова. Девица окинула меня оценивающим взглядом с ног до головы, а потом уткнулась в экран компьютера.
Витя повёл меня в соседние помещение с замазанными краской окнами. Там нас дожидался фотограф, совсем молоденький парень лет 18—19. Звали его, кажется, Славиком. Я первым делом заметила, что у парня уже эрекция.
— Давай выпьем за знакомство, — предложил Витя.
Пили мы неплохой израильский лимонный ликер. Витя постоянно мне подливал. Я не возражала. К тому времени я уже третий год работала сначала по вызову, а потом в гостинице, приходилось обслуживать мужиков в сауне, через меня прошло хрен знает сколько хуев, поэтому сложившаяся ситуация была мне хорошо знакома. Я даже и в мыслях не имела, что меня здесь не будут ебать. Как-то так получилось, что Витя меня разговорил. Я честно начала отвечать на его вопросы, особо ничего не утаивая. Что включен небольшой кассетный диктофон, я заметила не сразу, но не придала этому значения. Я же сюда пришла интервью давать...
Как ни странно, мужчины ко мне не приставали, а потом Витя протянул мне меленький кулек с чем-то прозрачным и предложил пойти переодеться за ширмой. Какая тактичность! Хи-хи. Внутри кулька оказались прозрачные черные трусики и бюстгальтер, которые ничего не скрывали, скорее уж подчеркивали. Впрочем, надевая всё это, я думала о том, что из-за неважного качества печати моя красота всё равно будет особо никому на фотках не видна.
Сначала Славик щелкнул меня несколько раз стоя на белом фоне, потом сидя на стуле с широко разведенными ногами, как актрису в фильме «Кабаре». Если вас интересно, ощущала ли я стыд или возбуждение, отвечу честно: не было всё равно. Алкоголь притупил первоначальное волнение, а всё остальное... На фиг о чём-то беспокоится? Потом я легла на широкий диванчик, стоявший в углу, принимая разные позы, то становясь на четвереньки, то ложась на спину, сгибая ноги в коленях и разводя их в стороны, словно предлагала хорошенько меня выебать.
— Снимай трусики, — распорядился Витя.
Помню, что я пьяно захихикала, понимая, чем это должно в конце концов окончиться. Мужчины сразу же оживились, а эрекция у фотографа стала просто чудовищной. Как же ему, бедняги, должно было быть неудобно с ней ходить... Я стала раком на диване, подставляя свою бритую пизденку под фотоаппарат. Витя то и дело поправлял меня, лапал за ноги, груди, ляжки, даже чуть раздвигал ягодицы для лучшего снимка, хотя постоянно находился чуть в стороне. Постепенно, бросая взгляды на бугорки в штанах мужчин, я всё больше распалялась и чувствовала, что уже начинаю течь. Стыда я не ощущала... ни капельки... только растущее возбуждение... Трудней всего было сохранять на лице блудливую улыбку. Не то, чтобы мне было невесело, просто улыбаться всё время очень утомительно.
— Отлично, Машенька.
Витя подкрепил своей комплемент легким шлепком по голому заду...
Славик отвлёк меня, снимая лицо крупным планом, поэтому я не заметила, что делает Витя, пока не ощутила его хуй в своей пизденке. От неожиданности я дернулась и оглянулась. Витя, поддерживая облаченный в презерватив хуй одной рукой, недовольно уставился на меня.
— У нас договор с твоим Игорем, или ты хочешь его огорчить?
Огорчать сутенёра мне не хотелось. Не то, чтобы он был зверем, просто, если из-за меня он понесёт убытки, компенсировать их придётся мне. Я, стоя на четвереньках на диване, покорно приняла исходную позу.
— Вот умница... ты уже потекла...
Длинный, твёрдый хуй опять вошёл в меня. Когда он вошёл до конца, я ощутила всю его мощь. Витя стоял сзади на коленях и медленными ритмичными движениями загонял свое орудие в мою разгоряченную, сочащуюся пизденку. Очень медленно, но неотвратимо, стал приближаться оргазм. Мое возбуждение стало еще сильнее, когда Витя просунул руки снизу и начал мять мои груди, покручивая соски, вытягивая их.
Славик в это время кружился рядом и всё фоткал. Признаюсь, впервые я ощутила что-то сродни стыду.
Оргазм нахлынул внезапно. Я вся задрожала и издала протяжный, полный страсти стон. Витиного оргазма пришлось ждать недолго.
После этого в съемках наступил перерыв. Мне еще налили чего-то выпить, уже не ликера, что чего-то покрепче. Я, оставаясь полностью голой, сидела на диване и курила сигарету. Рука почему-то слегка дрожала.
Потом я увидела, как фотограф расстёгивает штаны, спускает трусы и натягивает на свой хуй презерватив. Никто ничего у меня не спрашивал, а я под действием алкоголя предпочитала помалкивать. Славик подошёл к дивану, я улеглась и широко раздвинула ноги. Он лег сверху, даже не стянув штанов, вставил мне в пизду хуй и начал ебать. Я лежала, повернув голову в сторону и продолжала курить. Парень на мне судорожно тыкался своим хуем в мою мокрую пиздёнку, шепча на ухо, что я продажная шлюха, дешевая шалава, уличная потаскуха, вокзальная хуесоска и прочие милые словечки в том же духе. На долго его не хватило. Думаю, и 2—3 минут не прошло, как паренёк, издав громкий рык, кончил. Лично я даже разогреться не успела.
Я уже собиралась одевать, но не тут то было. Вошедшего молодого человека я сначала не узнала. Только потом мне сказали, что это еще один журналист «Марго». Его имя я не помню, а вот псевдоним он взял «Трамваев». Помимо интервью, подписанных им, почти в каждом номере выходили фотографии с его участием. Впоследствии, когда газету прикрыли, он, как мне говорили, перебрался куда-то в Прибалтику, снимался в местном порно, а потом перебрался в Германию, где резко переквалифицировался с девушек на мужчин. Бывает.
Молодой человек переговорил о чем-то с Витей, а потом мне было заявлено, что я должна сниматься с ним без резинок. Вот тут я заартачилась, не поверила, что парень проверялся и секс с ним безопасен. Знаю я таких «безопасных». Пришлось им звонить Игорю. Сутенёр подтвердил их слова. Ничего не поделать. Если надо, значит, надо.
Где-то посередине нашего спора в помещение вошла Инга. Девушка устроилась стоять в уголке. Мы встретились взглядами, и я прочла в ее глазах полнейшее ко мне презрение.
«Трамваев» оказался вполне симпатичным и хорошо одарённым самцом. Если вы, мужчины, любите смотреть порно, то он вполне подошёл бы на роль среднестатистического порноактёра.
Подойдя ко мне, «Трамваев» без лишних слов опрокинул меня спиной на диван, раздвинул ноги и молниеносно вошел в меня. Крепкий хуй вошел в подготовленное до того, мокренькое влагалище. Я застонала. Стон прозвучал как-то протяжно и жалобно.
Инга рассмеялась, отпустив в мой счет унизительное замечание.
Славик подошел сбоку и, заглянув мне в лицо, скомандовал:
— Улыбайся, слышишь, снимаю.
Я покорно выдавила из себя улыбку и именно в таком виде попала на снимок.
Мой ебарь делал свое дело профессионально. Он даже не трахал меня, а просто позировал, часто меняя по команде фотографа позы. При этом он вертел мной словно бездушной куклой, не дожидаясь, когда я сама приму нужную позу. Он поставил меня раком и ебал в таком виде довольно долго, вонзая свой хуй то прямо, направляя его будто в самую глубину моего тела, то ерзая им вверх-вниз. Чтобы вы понимали, это совсем не походило на секс, никакой нормальной стимуляции, если бы до этого меня хорошенько не трахнул Витя, не знаю, чтоб у меня получилось.
Потом, слушаясь фотографа, «Трамваев» уселся на стул и приказал мне стать на колени и раскрыть рот. Еще примерно с четверть часа я обсасывала и лизала торчащий повелительно передо мной хуй, а Славик бегал вокруг и снимал.
— Опусти руку и драчи себе между ног, — приказал Витя.
Не вынимая изо рта хуй, я опустила руку вниз и начала массировать бритую киску. Пальцы нащупали клитор, но кончить мне не дали. Хуй неожиданно выстрелил мне в рот, сперма попала не туда, куда нужно, я, поперхнувшись, закашлялась. Почему-то Ингу это очень позабавило. Впрочем, все в тот день хорошенько повеселились за мой счёт.
Умыв в грязном туалете лицо, я оделась и ушла.
Статья моего интервью с фотографиями заняла разворот одного из номеров газеты, уже не помню, правда, какой именно. Качество фотографий из-за зернистости оставляло желать лучшего, но в принципе узнать меня на них можно было. Лично я осталась недовольной. Из отснятого материала попали несколько фоток со мной соло и один с ебущим меня сверху «Трамваевым». Большинство снимаемой порнухи, как я узнала позже, они продавали через другие каналы. Вообще-то меня развели как полную дурочку. С интервью также было далеко не всё в порядке. Много чего они просто упустили, зато появились взятые от фонаря подробности, например, краткое описание моего секса с морячками в военном городке, чего на самом деле никогда не было. Игорь тоже остался недоволен, так как ему обещали поместить меня на обложке, а не поместили, заменив Ингой Фроловой топлесс.

 Забавные случаи из жизни проститутки 
В жизни проститутки хватает разного неприятного, но весёлые случаи тоже случаются. Вспоминаю несколько происшествий и совпадений, которые годятся чуть ли не для анекдота. Первый из случаев вообще повторяет анекдот.
Я тогда еще училась в универе, но уже съехала из общаги, снимала квартирку с подругой и больше времени уделяла ебле, чем учёбе. Меня на целую ночь заказали двое мужчин. Одного, его звали Колей, я знала хорошо, обслуживала его несколько раз, а его приятеля нет. Коля недавно развёлся и тратил заработанные деньги не на жену, а блядей. Раньше он тратил их в основном на жену, но блядям тоже перепадало, а потом жена узнала, обиделась и оставила его без секса, а себя — без его денег. Ничего так мужчина. Мне он нравился, подумывала даже, не согласиться ли стать его сожительницей, только для этого нужно было стать «порядочной» девушкой, а мне не хотелось ломать свою блядскую натуру, уже знала, что «порядочная» из меня по любому не выйдет.
Коля обожал ебать меня в жопу, словно других дырочек у меня нет. Знавала и кроме него таких мужчин. Обычно это женатики, которым жены в попу не дают, поэтому они находят себе оправдание для того, чтобы сходить налево к прасте. В тот поздний вечер он с приятелем тоже в основном ебал меня в анал по очереди, хорошо хоть смазка была качественная, а у них хуи — не особенно длинными и толстыми. Под конец они вдвоем сделали мне вертолёт. Кто не знает, вертолёт — это одновременный трах девушки двумя мужчинами, в основном, в пизду и жопу. Я вертолётчицей ещё на первом курсе стала, так что опыт помог. Когда оба мужика кончили, они почти сразу заснули, а я, как была, между ними приютилась и тоже баюшки. Проснулась утром, а курить очень хочется. С чего бы? Вижу, мои клиенты тоже глазки продёрли. Попросила Колю дать мне сигарету, но моя зажигалка оказалась пустой. Тогда пришлось мне просить другого, чтобы встал, достал из брюк зажигалку и дал прикурить. Когда курила, лежа в постели, чего-то вспомнила о том, что моя мама, та еще шлюшка, если между нами, до сих пор не в курсе того, что я курю, не говоря уже о том, что их ее дочурки сделали конченную поблядушку, вернее, сама такой захотела, чтобы сделали.
В тот же день встретилась со своими подружками, которые тем же занимались, что и я. Мы сидели на хате, пили легкое вино и травили анекдоты. Одна, кажется, Света, хотя уже точно не вспомню, рассказала следующий анекдот:
Француженка просыпается утром в постели.
— Поль! Дай сигарету!
Потом поворачивается к другому.
— Пьер! Дай прикурить.
Затягивается и говорит:
— Видела бы сейчас меня моя мама. Она-то думает, что я бросила курить.
Я реально минут пять угорала от истерического хохота. Подружки не могли понять, что со мной. Потом только, немного успокоившись, объяснила. Тогда уже все хохотали до падучей. Жизненный анекдот.
Второй прикольный случай произошел примерно в то же время, но чуть позже. Я тогда на групповушках специализировалась. Если заказывали опытную блядь для 2—3 мужиков, то выбор часто на меня падал. Мой прежний опыт общажной шлюшки очень помогал. В проститутки далеко не всегда идут, имея за плечами большой опыт разнообразной ебли. Многие девочки бояться группового, анал вызывает у них истерику и т. д., а мне всё — ни по чем, поэтому меня часто на такие заказы возили. Я была не против. Платили больше. В тот раз повезли меня в частную сауну к трём брюхастикам. Только зайдя, я заметила на столе пластину виагры и поняла, что придётся попотеть не только в прямом, но и в переносном смысле.
Тогда как раз мода была заказать себе в складчину прасту, наглотаться этих таблеток и мучить ее во все дырки своими неопадающими хуями. Ну мы, девочки, себе это так представляли. Реально уже ненавидеть стати эту виагру. Ну, в тот раз мои наихудшие опасения оправдались. Хуи у мужиков все побагровели от прилившей крови. Стоят, бля, и никак не опадают. Он меня уже с четверть часа в жопу ебет, не кончает, чуй не опадает, а он всё ебёт и ебёт. Кончил наконец, бля, но хуй всё равно колом стоит, а он продолжает его в меня засовывать. Короче, где-то уже ближе к концу этой блядской страды, очутилась я между двумя брюхастиками в позе на четвереньках. Один своим хуем в резинке меня в пизду сзади ебёт, так шурует, что аж дым идёт, а другой спереди пристроился, а я ему сосу. Третий с восставшим хуем рядом сидит и своей очереди ждёт. Наконец не выдержал ждун и заявляет:
— Кого бы сменить?
Я тогда выпускаю хуй изо рта и говорю ему:
— Меня замени.
Хохот тогда эхом по всей сауне гулял. Даже ждут смеялся, не обиделся, с чувством юмора мужчинка оказался.
Спустя пару лет мне этот случай пересказал в виде анекдота один мой ебарь, даже не зная, что героиня его сейчас лежит в постели рядом с ним, а еще через некоторое время я наткнулась на него на сайте с анекдотами. Говорят, что первоначально анекдотом назывался смешной случай, произошедший с вполне реальным человеком, часто знаменитостью. Не удивлюсь, что даже сейчас некоторые анекдоты имеют вполне реальным прототипов.
Третий случай относится к теме поскольку-постольку. Сначала перескажу один анекдот:
Приходит муж пьяным со следами помады на лице под утро. Жена ему:
— Ты где был?
А он отвечает:
— Я птица вольная, где хочу, там летаю.
Через несколько дней пропадает жена на несколько дней, потом приходит в новеньком блядском платьице. Муж ей:
— Ты где была?
Она:
— Я птица подневольная, когда отпустили, тогда пришла.
Жизненный анекдот. Если женщина хочет загулять, то шансов у нее больше. У мужчины, когда заканчиваются деньги, тогда заканчивается загул, а женщина может долго гулять и не факт, что её отпустят тогда, когда захочет она.
Летом 2015 года мой муж как-то загулял со своей новой любовницей больше, чем я его отпустила, на телефонные звонки не отвечал, а после возвращения повёл себе нагло, договорившись до того, что у нас — свободные отношения, поэтому он человек «свободный» и может себе позволить погулять «налево» столько, сколько захочет. Ну ладно... Под конец я ему между делом рассказала этот анекдот.
Не прошло и недели, как я умотала с двумя своими постоянными ебарями загород, мобильник отключила и веселюсь. Минуло два дня, а они не хотят меня везти обратно, а из той глуши особо не выберешься, если не на колёсах. Включила мобильник. Муж позвонил как раз, когда один из моих любовников меня в пиздёнку наяривал. Я ему ответила, объяснила ситуацию, он рассердился, тогда я повторила последнюю фразу из анекдота: «Я птица подневольная, когда отпустили, тогда пришла». Он всё понял.
Бывали и другие случаи, но обо всех сейчас писать не стану.

 Семь мужчин и моя подружка, или Один день из сексуальной жизни замужней бляди 
События этого рассказа относятся к восьмилетней давности. Такой насыщенный сексом день у меня на самом деле однажды случился. Конечно, всего не вспомнишь, пришлось фантазировать, придумывая, что я чувствовали, и в какой последовательности меня трахали, но я думаю, мои читатели останутся довольны.
Мужчины часто считают, что прикольно начать трахать спящую девушку. Они даже уверены, что девушкам будильник в виде хуя очень даже по душе. Вот не знаю... Не говорю, что неприятно проснуться в объятиях любимого человека на его члене, но иногда вторжение хуя в мой сон вызывало и вызывает даже сейчас кошмары. За время моей карьеры прасты и просто вследствие моей повышенной блядовитости меня несколько раз насиловали, когда я оказывалась не в том месте, не в то время суток, не в той компании и далеко не в скромной одежде. Было несколько групповых изнасилований. Вроде я пережила их без серьезных нервных срывов, если не считать того, что на всю жизнь осталась блядью в душе, хотя еще не факт, что изнасилования имеют к этому хоть какое-то отношение... Ладно, проехали... Короче говоря, когда кто-то начинает ебать меня спящую, мне почти всегда сняться сны о групповом изнасиловании. На этот раз тоже приснилось, что меня, еще начинающую прасту, подловили в ночном парке трое ублюдков, насилуют, заставляют садиться пиздой на бутылку из-под пива и даже мочатся мне на лицо...
Открываю глаза и вижу несколько помятое после сна лицо подруги Лены. Мы обе когда-то вместе подрабатывали своей пиздой, но Лена потом взялась за ум и начала строить свою жизнь с дальним прицелом, хоть и не отказалась от секса как способа добиться своих целей и немного подзаработать. Максим, которого все друзья называли просто Максом, был ее очередным сожителем. Обычно Лена меняла своих сожителей, которым бессовестно изменяла у них за спиной, в среднем раз в 5—7 месяцев, но с Максимом, забегая вперед, скажу, прожила целый год, даже после расставания, когда Лена жила с другим, они иногда встречались и еблись.
Когда мне понадобилось совратить мужа, чтобы тот смотрел сквозь пальцы на мои подозрительные похождения у него за спиной, я подложила под него Лену, потом «застукала» их вместе, «простила», присоединилась к ним третьей и наконец устроила так, чтобы я, мой Олег, Лена и ее Макс начали регулярно заниматься свингом. Теперь мой муж сквозь пальцы относился к тому, что по всем признакам я иногда погуливаю на стороне. Бедняга не знал, что голова его гнется под разлогими, ветвистыми рогами, что половина его «друзей» уже успела залезть мне под юбку... Лена подается всем телом вперед и целует меня в губы. Нежный поцелуй, не особенно страстным, просто выражение симпатии со стороны подруги. Пальце ее слегка касаются соска моей груди, ноготки нежно царапают кожу.
— Займись им, — шепчет мне на ушко подруга.
Плавным движением бедер я добилась того, что член Макса выскальзывает наружу, потом разворачиваюсь к нему лицом и обвиваю его тело своими руками. Мои ноги призывно раздвигаются ему навстречу. Говорить что-либо ему нет нужды. Макс сразу же входит в мою пизду своим отвердевшим словно полицейская дубинка хуем. Красивый член. Всё в нем пропорционально. Люблю сосать такие, особенно если безопасно делать это без резинки, чтобы горячая струя била в рот, а ты глотала сперму. Макс не курил и мало пил, поэтому сперма у него была вкусной, совсем не горчила. Сейчас, впрочем, после сна, я предпочитала, чтобы он меня попросту выебал, без всяких затей. Пусть пыхтит, склонившись надо мной, буравит своим мужским достоинством, пусть кончит вовнутрь, благо сегодня безопасный день, пусть докажет, что достоин ебать таких двух отпадных шлюшек как я и Лена. Повернув голову, я взглянула на подругу. Та, улыбаясь, самозабвенно дрочила себе киску. Я принялась самозабвенно целоваться с Максимом. Наши языки сплелись вместе в жестокой борьбе. Мужчина, навалившись на меня всем телом, продолжал размеренно долбить в пизду своим хуем. Пальцы его рук иногда ласкали чувствительные соски моих грудей. Волна оргазма накрыла меня с головой. Я, выгибая, как кошка, спину, ору, нисколько себя не сдерживая. Макс ускоряется. Его Оргазм приходит спустя минуту. Вставив свой хуй на полную длину, он кончает, выстреливая в меня один заряд спермы за другим.
Потом я иду принимать душ, оттуда — на кухню готовить всем завтрак. Из спальни доносятся смех, звуки поцелуев, потом наступает непродолжительная тишина, женские стоны и вскрики. Не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы предположить, что Макс порадовал Лену добротным куни. Это он умеет...
В то время, как и сейчас, я работала секретуткой. Есть такой жаргонизм, обозначающий секретаршу, в чьи обязанности изначально входит оказывать боссу сексуслуги. Иногда он может подложить свою секретаршу под нужного ему человека, поехать с ней в сауну, где его будет ждать приятель детства, «одолжить» ее на время налоговику и т. д. Когда-то босс был моим клиентом. Впоследствии, когда я решила завязать с работой «по вызову», пришлось искать, чем заняться. После нескольких проб и ошибок случайно вышла на него. Оказалось, что ему позарез нужна под боком своя проверенная блядь для тела и успешного ведения бизнеса. То, что я к тому времени уже успела выйти замуж, только прибавляло плюсиков в его глазах.
Звонок на мой мобильный.
— Машенька! Заскочи на палку.
Понятно. «Заскочи на палку» — это быстрый, рабочий перепихон на столе. Я его выраженьица хорошо изучила. Босс не относился к гигантам большого секса, трахался посредственно, страдал проблемами с эрекцией, внешне относился к середнячкам, обзавелся к 45 годам (мне тогда 29 лет было) залысиной и небольшим пивным брюшком, но за такую зарплату я готова была с любым ебаться. В конце концов, если не получалось, босс всегда был готов прийти на помощь своему посрамлённому мужскому достоинству языком или пальцами.
Дверь за собой я закрываю на защелку. Несколько недель назад я забыла закрыться, и в кабинет босса, постучав, но не дождавшись ответа, вошла новенькая девица. Видели бы вы ее лицо! Умора!
Позу выбираю я. Обычно на диванчике босс ебёт меня долго и обстоятельно. Это на зыке босса означает «пойдём покувыркаемся». Когда он хочет, чтобы я «заскочила на миню», мне приходится лезть под стол и сосать ему, пока шеф сидит в кресле. «Давай поскачем» — тоже в кресле, только я сверху на его хуе. Ну, и ещё что-то было, только уже не вспомню. Сегодня «заскочи на палку». Если взгромоздиться на стол, будет дольше, поэтому я становлюсь перед столом, наклоняюсь вперед и опираюсь об стол руками.
— Сегодня безопасный день, — радую я его.
Босс пристраивается сзади, задирает подол облегающего фигуру платья. рассказы эротические Трусики я предварительно сняла, сидя ещё за своим секретарским столом. Расстегнув ширинку брюк, шеф вынимает оттуда свой толстенький и короткий хуй, смачивает мою киску своей слюной и вставляет. Я чувствую, как тот шурует во мне. Босс слишком торопится и кончает рано, так и не возбудив меня по-настоящему. Хороший трах не терпит суетливости. Мы молча приводим себя в порядок, выбрасываем использованные салфетки в мусорную корзину, шеф целует меня в губы. Воспользовавшись удобным моментом, я прошу отпустить меня после обеда, приплетаю только что выдуманную причину, почему мне сегодня надо пораньше уйти. Чувствуя, что не был сегодня на высоте даже по своим скромным стандартам, босс соглашается.
Вернувшись к себе в приёмную, я делаю несколько звонков по своему мобильному телефону.
Еще до начала перерыва я выхожу из здания, обхожу его вокруг и захожу с другого хода, поднимаюсь на лифте на девятый этаж, блуждаю петляющими коридорами, выхожу на пожарную лестницу и поднимаюсь по двум пролетам наверх. Там меня ждет Миша, лучший друг моего мужа. Он работал в отделении банка, находившегося в том же здании. Олег познакомил меня со своим другом на нашей свадьбе. Спустя 3—4 месяца у меня в самый неподходящий момент сломалась машина, предстояла срочная поездка в Полтаву, как оказалось, Миша в тот же день должен был ехать в Киев. Я воспользовалась его предложением подбросить меня. По дороге Миша постоянно косился на мои ноги в черных колготах, выглядывающие из-под коротенькой юбки. Потом я заметила, что у него что-то там топорщиться между ногами. Настроение у меня было приподнятое, шаловливое и блудливое. Я полезла рукой ему между ног, положила сверху на ткань, ощущая, как стояк всё растет судорожными рывками вверх, и чуть сжала. Миша перевёл взгляд на меня.
— Смотри на дорогу, а то еще с трассы слетим, — сказала ему я.
Мужчина послушался. Я расстегнула змейку и вытащила хуй на свободу. Хуй у него оказался большим, впоследствии меряла и намеряла почти двадцать один сантиметр. Из-за этого, кстати, у парня ещё со школы возникали проблемы с девочками. Лично мне такой размерчик совсем не пугал, даже воодушевлял, хотя в жопку всё равно такого гигантика лучше себе не вставлять. Как бы там ни было, а на этот раз я решила ограничиться ручным обслуживаем. Когда-то старшая подруга по работе в гостинице научила меня, как правильно дрочить хуй так, чтобы мужчина кончал быстро от сильнейшего оргазма. На этот раз я постаралась на славу, из-за чего машина пару раз нехорошо вильнула на трассе, а джинсы и салон были сильно испачканы...
Это место перед люком, ведущим на крышу, стало местом наших нечастых, но регулярных свиданий во время перерыва. Обменявшись дежурными фразами, мы принимаемся за дело. Скоро перерыв закончится, и Мише придётся снова приниматься за свою скучную работу. С ним я тоже еблась без резинок, поверив заверениям, что я у него — одна-единственная. Конечно, глупо и рискованно, но, как показало будущее, ничем я тогда ни от кого не заразилась. Девушки и мальчики! Советую вам никогда не рисковать так, как рисковала я. Мне очень везло в этом отношении по жизни. Несмотря на всю свою глупость, я только трижды переболела венерой, при том в легких её формах. А вот знаю многих, кто подхватывал серьёзную гонорею, сифилис и даже СПИД от тех, кого считали надёжными партнёрами.
Я оперлась руками о перила, выпятив назад мою аппетитную жопку. Миша сам задрал подол моего облегающего платья. Трусики я так и не одела. Зачем бляди трусики? К тому времени я уже вся текла от предвкушения классной ебли. Миша действовал правильно: сначала медленно ввёл свой хуй до самых пределов, убедился, что я вся там мокренькая, и уже потом резко вывел его почти полностью из пизды... потом резко завёл... вывел... завёл... вывел... Из моего рта вырываются приглушенные стоны.
— Нравится, блядь?
— Да.
Это такая у нас игра. С ним мне хочется чувствовать себя опущенной, продажной блядью, за деньги готовой практически на любое извращение. В принципе, так оно и есть на самом деле.
— Сколько своей пиздой сегодня заработала?
В отличии от мужа Миша знает обо мне практически всё.
— Пока ничего. После тебя поеду зарабатывать.
— Грязная блядь, — шепчет он.
Люблю я выслушивать в свой адрес всякие унизительные словечки и мат, вот только здесь Мише приходится их мне шептать на ушко, а не кричать в полный голос, как бы мне хотелось.
— Продажная шалава.
— Да, я конченная хуесоска... давалка...
— Манда продажная... жополизка опущенная... мокрощелка вокзальная...
Я окончательно отвлекаюсь, растворяюсь в этом потоке мата, превращаюсь в эту самую похотливую, продажную, разъебанную мокрощелку. Руки его ложатся поверх грудей. Лифчика я сегодня не одела, и отвердевшие соски мгновенно отвечают на его ласки сквозь тонкую ткань. Толчки хуя становятся резче, более иступлёнными, размашистыми. До меня долетает хлюпающий звук. Это из моей наполненной соками пиздёнки. Пальцы все сильные сжимают отвердевшие соски, порождая сладкую боль... Поток унизительных оскорблений доводит меня до эмоционального экстаза. Оргазм накрывает меня волной... Я бьюсь... извиваюсь... Почти одновременно со мной горячие потоки спермы забили вовнутрь меня... одна... вторая... третья... четвёртая... Хуй выскальзывает из сочащейся спермой пиздёнки. Та льётся вниз по моим ножкам. Долго придётся оттирать их влажными салфетками. Мише проще. Его сервис включает и «помывку». Проворно я приседаю, хватаю его хуй, с которого свешивается ниточка спермы, быстренько слизываю всю кончу с члена, а потом еще насухо обтираю бумажной салфеткой. Полный сервис.
— Поторопись, а то не успеешь к концу перерыва, — застегивая ширинку у него на штанах, говорю я.
Миша нагибается, чмокает меня в щеку и уходит. Теперь можно заняться и собой...
Маленькая асфальтная площадка, которую обступают со всех сторон кусты и деревья. Бомжи здесь, как ни странно, не живут, а забулдыги, если появляются, то позже. Я сижу в своей машине и жду. «Мерседес» появляется спустя десять минут... тютелька в тютельку... Двое мужчин сидят спереди. Этих двоюродных братьев я называю Чук и Гек. Когда-то в детстве читала книжку, где так звали братьев. Оба они бисексуалы, любители золотого дождя и легкого доминирования над блядью (надо мной, в данном случае), но сегодня будет попроще.
Я вылезаю из машины и намеренно развратной походкой, виляя бедрами, иду к их «мерседесу». Меня всё равно никто не видит, а, если и прячется в кустах кто-то, пусть подрочит. Мне то что? Я открываю дверцу и залажу на заднее сиденье. Обмен дежурными фразами и чмоки-чмоки. Первым, хлопая дверцами, ко мне перебирается Чук. Он всегда и во всем старается опередить своего менее инициативного двоюродного брата. Усевшись поудобнее на мягком сиденье, он предоставляет всю работу мне. Ничего. Как раз это я люблю намного больше, чем, когда неумёха суёт свой хуй мне в рот, стараясь проникнуть поглубже. Искусству минета я научилась по наитию, потом довела своё любительство до совершенства, когда сосала кому ни попадя в общаге, но настоящего мастерства я достигла уже, ставши прастой, когда прошла ускоренный курс под руководством знаменитой харьковской минетчицы Снежанны. Старушка работала до пятидесяти лет, кстати, внешне смотрелась до самого конца неплохо, но в 2016 году окончательно завязала с прошлым... Что-то я отвлекаюсь. Лично мне кажется, что моему глубокому минету могли бы позавидовать многие порноактрисы, специализирующие на съемках с хуем во рту. Лично мне всегда импонировала американская порноактриса 70-ых годов ХХ века, которая снималась под псевдонимом Маленькая Оральная Аня. Глубокий минет со скоростью перфоратора, когда член мужчины, свободно входит и выходит у тебя из горла, — это вершина моего мастерства... Ладно-ладно и похвастаться нельзя... Возвращаюсь к нашим баранам, как говорится.
Презерватив я умею натягивать с помощью рта, иногда исключительно с помощью рта. Случается, не выходит, но в большинстве случаев получается. В этом отношении хуй Чука не представлял из себя особой проблемы. Быстренько окольцевав его, я всё же немного помогла себе рукой, а затем началось. Двигалась я бойко, с огоньком, загоняя мужской хуй себе чуть ли не до гланд. Если не лениться, то таким темпом можно очень быстро довести мужчину до оргазма. Гек, перегнувшись с переднего места, задрал подол моего платья. К тому времени я уже натянула на себя трусики из тонкой ткани, успевшие к тому времени окончательно намокнуть из-за Мишиной спермы и собственных моих соков.
— Прикинь, она вся там мокрая, — воскликнул Гек.
Расхолаживать моих клиентов я не стала. Пусть лучше думают, что они такие неотразимые мужчины, что я вся потекла от одного их вида.
Гек, отодвинув в сторону материю, проник пальцами в мою сочащуюся щёлочку. Я, не отвлекаясь, шлифовала хуй его двоюродного брата. Наконец Чук кончил, издав протяжный стон. Приведя себя в порядок, мужчина покинул заднее сиденье, освободив место для брата. С Геком у меня вышло даже быстрее: мужчина кончил не прошло и пяти минут.
Клиенты расплатились и уехали, а я предложила ждать в своей машине. Если вы думаете, что каждый мой день походил на этот, что я патологически жадная или не менее патологически развратная нимфоманка, вы не совсем правы. Обычно у меня в день бывает и бывало не более пары самцов, иногда трое, но не более. За деньги я ебусь нечасто, реже, чем мне хотелось бы, не хочу слишком злоупотреблять своим телом, просто в тот период мне срочно потребовались деньги. За неделю до описываемого мною муж уехал в командировку, я в тот же вечер поехала на день рождения к подруге, как обычно не устояла перед алкоголем, выпила немного лишнего и сильно помяла крыло об ограждение. Расстраивать мужа не хотелось, а срочный ремонт обошёлся мне недёшево, поэтому я всеми силами старалась поправить пошатнувшийся семейный бюджет.
Очередной клиент запаздывал. Я ему перезвонила. Оказалось, что Б. П. попал в пробку, но будет с минуты на минуту. Минуты затянулись до получаса, но клиент всё же приехал. Отсос в презервативе, находясь в машине, с пошлепываем меня по ягодицам не занял много времени. В принципе нечего рассказывать. Из всех моих сегодняшних ебарей этот оказался хуже всех. Зато щедро заплатил.
Вообще-то, после Б. П. я рассчитывала поехать еще к одному из своих платных ебарей, уже вроде договорилась, но в последний момент пришла эсэмэска. Обломчик. Ладно, такое часто случает. Пришлось еще пару часов провести в торговом центре, чтобы раньше времени не приехать с работы. Муж прислал сообщение, что уже в Харькове и ждёт меня с работы. Он знает, что я не люблю, когда он звонит мне на работу. Ну да, иногда это очень нервирует, когда лежишь под шефом или сосешь Мише, а тут еще надо отвечать на звонок мужа. Домой я вернулась, точно рассчитав время. Олег встретил меня на пороге нашей квартиры.
— Любимый, я так соскучилась, — обхватив его шею руками, воскликнула я.
— Я тоже, Машуня.
Мы долго стояли прямо в прихожей и целовались, потом Олег увлек меня прямо в спальню, но я, помня о сперме босса и Миши, всё же ухитрилась ускользнуть в ванную комнату, где быстренько приняла душ. Потом Олег долго ебал меня в разных позах, не забыв ни одно из моих отверстий, а я рассказывала, как скучала о нём, как мне было одиноко, как надоел мне своими двусмысленными намёками босс и т. д. Да, если вы считаете, что я двуличная, лживая мразь, спорить не буду.

 Молодая жена задержалась на работе 
Я сидела за компьютером в приемной, вслушиваясь в едва слышимые из-за двери кабинета босса голоса. Время перевалило за шесть часов вечера, все уже разошлись, а босс все не унимался. Двух наших поставщиков я знала плохо, хотя бывали у нас с завидной регулярностью. Обычно они приезжали раз в месяц, не чаще, обычно во второй половине дня, но на этот раз чего-то припозднились.
— Маша! — послышался из-за двери голос босса.
Ну, наконец-то! Вскочив из кресла, я оправила подол платья и сексуальной походкой направилась к нему в кабинет. На столе у босса меня поджидала до половины опустошенная бутылка коньяка и четыре налитых стопки.
— Выпей с нами.
Рука шефа обняла меня за талию и притянула к себе. В нос ударил запах алкогольного перегара.
«Похоже, они тут уже вторую бутылочку приговаривают», — мелькнула в голове у меня мысль.
К А. В. я устроилась на работу незадолго до того, как вышла замуж. На прежнем месте работы после замужества оставаться было рискованно, так как там я успела перетрахаться со всеми начальниками и половиной сотрудников. Будущий муж, правда, всё же узнал о том, что в прошлом я занималась проституцией, но до сих пор верил, будто бы блядство осталось у меня в прошлом. А. В. производил впечатление вполне благопристойного пузанчика, к тому же женатого семьянина с двумя отпрысками и молодой женой вполне приятной внешности. На новом месте работы я вела себя куда сдержанней. На четвертый месяц пока никто из сотрудников не имел доказательств того, что я сосу своему начальнику.
Улыбнувшись, босс вдруг подался вперед и крепко меня поцеловал. Блядь! Его язык вторгся мне в рот. Одна рука бесцеремонно ощупывая через ткань мою грудь, другая, которой он меня обнимал, спустилась вниз на ягодицу. Приплыли! Я скосила взгляд на двух мужиков, сидящих за столом. Происходящее их совсем не удивило. Блин! А я же, типа, хотела стать порядочной женщиной... Ну, может, иметь одного-двух любовников для души, тела и кошелька, но не больше... Неужели всё по новой? Я стала потихоньку высвобождаться, но босс вовсе не собирался выпускать меня из своих объятий и лишь крепче прижал мое тело к своему. Восставший член под ощутимым брюшком уже упирался мне в бедро. Портить отношение с работодателем я не решилась и мой язык тоже пришёл в движение, сплетаясь с языком А. В.
Наконец оторвавшись от меня, босс подвёл меня к столу, уселся в своё кресло и увлек меня к себе на колени. Мне было немного неудобно сидеть в такой позе, но выбора особо не было.
— Выпей.
Взяв стопку, я одним махом ее опорожнила. На глазах выступили слёзы. Я закусила бутербродом с красной икрой.
— Идеальная секретарша для души и тела, — массируя мне грудь, сообщил босс. — Когда-то была девочкой по вызову, а теперь стала женщиной по звонку.
Он громко рассмеялся своей шутке. Я тоже улыбнулась. Это у меня профессиональное. Я всегда улыбаюсь мужчинам, стараюсь им понравиться. Даже если с мужчины получить нечего, я всё равно улыбаюсь на всякий случай, а тут я имела дело со своим работодателем, который щедро выписывает ежемесячные премии и не обделяет подарками.
Тем временем рука босса, до тех пор лежавшая у меня на ляжке, поползла выше и забралась под подол платья. Слегка разведя мои ноги в стороны, ладонь легла прямиком на промежность и стала её ласкать. Почти сразу по моему телу разливалась приятная слабость, лишающая желания возмущаться, будь оно у меня вообще. Я развела ноги чуть шире. От внимания гостей шефа происходящее не укрылось. Они чуть подались вперед. Тот, кто моложе, даже покраснел. Почему-то я тоже покраснела. Возможно, в ту минуту я подсознательно понимала, что все мои попытки стать порядочной женщиной потерпели полное фиаско. До этого я изменяла жениху с двумя разными мужчинами, но делала это по необходимости, выполняя взятые прежде, до встречи с Олегом, обязательства. После свадьбы я изменяла мужу только с боссом, но делала это чисто из своих корыстных побуждений. К А. В. я вообще ничего не чувствовала. Он был не ближе мне, чем любой из многих сотен, если не тысяч, моих клиентов, которые побывали во мне за годы работы прастой. Теперь же, сидя у него на коленях в присутствии еще двух мужчин, я подспудно понимала, что после этого я очень скоро снова пойду по рукам.
На минуту убрав руку из-под платья, босс высоко задрал подол на бёдра так, чтобы всё всем было видно. Сквозь прозрачную ткань трусиков виднелся подбритый лобок и щель пиздёнки. Оттянув ткань трусиков в сторону, мужчина проник пальцем мне во влагалище.
— Глубже, бля, — невольно вырвалось у меня.
Я уже достаточно завелась, а эта медлительность и полумеры, признаться, начинали бесить. А. В. намёк понял и проник в мою пизду сразу двумя пальцами. Там у меня всё уже окончательно намокло и сочилось. В области таза пробегали теплые волны. Соски набухли. Во рту набежало столько слюней, что пришлось их сглотнуть. Пальцы босса продолжали методично шуровать у меня в пизде. Двое других мужчин, словно завороженные, смотрели на нас. Больше сдерживаться я уже не могла. Прикрыв глаза, я откинула голову назад, издав протяжный стон. Волны оргазма накатывали одна за другой. Я выгнулась, случайно двинув плечом босса по скуле. Попа оторвалась от брюк, и стало заметно темное пятно на более светлой ткани его штанов. Вот, значит, сколько из меня натекло.
— На, оближи.
Его рука оказалась у моего лица. Я вполне игриво принялась облизывать каждый его палец, слизывая то, что недавно вытекло из меня.
— А теперь отхуесось меня, — приказал босс.
Упрашивать меня нужды не было. Я опустилась коленями перед ним на пол и потянулась к ширинке. Выудив наружу торчащий хуй, я прильнула к нему ярко накрашенными губами. Оттянув крайнюю плоть, я поцеловала его, затем облизала со всех сторон языком, прошлась туда-сюда рукой, чтобы возбудить еще сильнее, и только затем сунула себе в рот. А. В. прикрыл глаза, кайфуя. Я смачно посасывала его хуй, с каждым разом принимая его всё глубже и глубже. Долго это не продолжалось. А. В. вообще легко кончал. Струя спермы ударила мне в рот. Первую порцию чуть горьковатой жидкости я проглотила на одном дыхании, затем остановилась, подождала, пока хуй не извергнет из себя остатки, а затем сделала второй, последний, глоток.
Если вы думаете, что после этого я отсосала двум другим мужчинам, вы ошибаетесь. У босса такие фантазии были, но я настояла на безопасном сексе, а, поскольку презиков ни у кого под рукой не оказалось, оставшимся двум пришлось удовлетвориться тем, что я подрочила им руками, позволив кончить мне на дойки. Уже после третьего, когда я вся была измазана спермой, на мой мобильный телефон позвонил муж. Я его уже предупредила, что задержусь, вот только не предупредила, насколько... Пришлось в голом виде, вся в кончи, отвечать на его звонок и спокойным голосом говорить, что договор уже заключен, босс меня отпустил и через полчаса я приеду домой. Всё это сопровождалось миленькими словечками, которыми обычно обмениваются молодожёны. Босс присутствовал при этом разговоре, да и двое других держались в пределах слышимости. Как они удержались, чтобы не заржать, когда я говорила Олегу, что очень его люблю, скучаю, что он самый-самый, я не знаю. Я же чувствовала при этом сильнейшее возбуждение, стоя в сперме трёх ебарей и клянясь ему в любви. Признаюсь, я почти кончила при этом...

 Опущенная блядь 
Я стояла, обернувшись спиной к стене, и вслушивалась в шаги за спиной. Незнакомец обхватил меня рукой сзади и зажал рот.
— Молчи, или тебе будет очень больно. Если будешь послушной девочкой, уедешь домой целой и невредимой.
— Пожалуйста, не делайте мне больно. Я все сделаю, что вы мне прикажете.
Сердце невольно сильнее забилось в груди. Вся обстановка полутемной квартиры этому способствовала. Я постаралась вызвать мелкую дрожь. Пусть мой насильник чувствует, как я напугана, и наслаждается этим.
Не отпуская руки от моего рта, незнакомец подтолкнул меня к приоткрытой двери, ведущей в комнату. Оттуда лился свет ночника. Пахло сигаретным дымом и дорогим алкоголем. Двое мужчин дожидались нас, сидя на диване.
— Посмотрите, какую цыпочку я вам привел, — произнес незнакомец сзади.
— У меня уже встал, — сказал один.
— Нет, дылда. Я люблю миниатюрных, — возразил другой.
— Тогда не еби, нам больше достанется, — сказал первый.
На светящемся экране плазмы, повешенной на одной из стен, в это время трое негров как раз «насиловала», бойко подмахивающую им блондинку.
— Хочешь так? — указывая на экран, спросил один.
Я изобразила на лице полнейший ужас. Мужчины заржали.
— Хочешь-не-хочешь, а придется, а не то порежем, — будничным тоном сообщил тот, кто держал себя сзади.
Его хуй уже встал и тыкался мне в попу, вот только несколько слоев ткани мешали.
— Давай раздевайся, шлюха. Вижу, тебе уже самой хочется.
Руки мужчин устремились ко мне, стягивая легкую блузку, которую я носила без лифчика, короткую, плиссированную юбку и стринги. Потом тот, кто меня сюда привел, отпустил меня и усела на диван рядом с остальными.
— Повернись к нам задом, шлюха. Расставь ноги пошире... Теперь нагнись вперед... Раздвинь рукой себе пизду.
Я послушно выполняла каждый его приказ. Мои щеки горели, но скорее не от стыда, а от выпитого перед этим стакана коньяка.
— Теперь убери руку... Голову ниже. Я хочу видеть твои глаза.
Я смотрела на них между своими разведенными в стороны ногами. Из-за неудобства голова немного кружилась. Хозяин квартиры расстегнул штаны и выудил наружу нехилых размеров хуй.
— Как тебя зовут?
— Маша.
— А я буду твоим медведем.
Вся троица зашлась в безудержном хохоте.
— Подойди поближе, но только не разгибайся... Медленней...
Я, так и не разогнувшись, засеменила назад. Вскоре я очутилась в десяти, не больше, сантиметрах от дивана и смотрела на сидящих мужчин снизу-вверх. Мои распущенные волосы подметали за мной пол.
— Тебя возбуждает, когда на тебя смотрят голую, блядина дешевая? — спросил он.
— Да, очень возбуждает.
— Любишь ходить голой перед мужиками?
— Да, люблю.
— Поэтому лифчик не носишь?
— Да, поэтому.
— Любишь раздвигать жопу перед мужиками?
— Очень люблю.
— Раздвинь.
Я подчинилась, разведя обеими руками ягодицы в стороны.
— Шире, мне ничего не видно.
Я постаралась раздвинуть ягодицы как можно шире, хватаясь пальцами ближе к анусу.
— Сейчас я тебе засажу.
Вот только оказалось, что будет пока что не хуй. Мужчина смазал себе указательный палец каким-то гелем и легко засунул его мне в кольцо ануса.
— А теперь ты.
Я завела руку за спину и вставила средний палец в свой анус.
— Двигай им быстрее.
Мужчины смеялись, глядя на меня.
— Полностью вставляй давай, засовывай весь.
Именно поэтому приходится отказываться от длинных ногтей.
Один из мужиков, нагнувшись, схватил рукой меня за грудь, а потом ущипнул за сосок. Я вскрикнула. Очередной всеобщий гогот.
— Смотрите, как бляди нравится. Она все течет.
Ну, это явно преувеличение.
— А теперь становись коленями на это кресло и готовь свою жопу, Маша. Медведь тебя ебать будет, — приказал хозяин квартиры.
Кресло стояло чуть ли не посреди комнаты. Явно его заранее подготовили. порно рассказы Вытащив палец из своего зада, я подошла к креслу и приняла исходную позу. Приказа раздвинуть себе попу не последовало, поэтому я крепко ухватилась руками за подлокотники, подалась вперед, приподняв жопку так, чтобы сподручней было ебать. Не знаю, что там происходило сзади, но потом я ощутила, как твёрдый хуй упирается мне в расслабленное массажем, смазанное гелем колечко ануса. Мужчина сильно надавил. Я вскрикнула, но не от боли, а от неожиданности.
— Молчи, шалава, — послышался приказ.
Член медленно стал проталкиваться вперёд. Нехилый такой член. Если бы не многолетний опыт анального секса, травмы не избежать. Когда его яйца уперлись мне в промежность, я с трудом сдерживалась, чтобы не крикнуть. Приятно совсем не было. Мой ебарь. Он подождал пару секунд, не двигаясь, наслаждаясь, а потом принялся резко вытаскивать его почти на всю длину и потом также резко вставлять. Он двигался резко и быстро. Я прикусила губу, но стоны все равно слетали с моих губ. Его оргазм прошел для меня незамеченным. Я только ощутила, как мужской член покидает мою жопку, а потом он возник у меня перед лицом, облаченный в латекс презерватива, в котором белела его конча.
— Слизывай свое говно, мразь.
Ну, вообще-то никакого говна не было, так как мне предварительно хорошенько там всё прочистили клизмой, но ощущения особо приятными назвать все равно нельзя было. Зажмурившись я принялась водить чему-то липкому на латексе, мысленно убеждая себя, что это смазка. По привкусу, по крайней мере, так оно и было.
Тем временем моей жопкой занялся второй. На этот раз всё прошло намного легче. Особыми габаритами и выдержкой он не отличался, поэтому спустил себе в гондон спустя пару минут... Его место занял третий...
Хозяину квартиры надоело, и он отстранился.
— Тебя опускали?
— Да.
— Рассказывай.
В нескольких словах я описала, как это произошло. Случай, в общем, был заурядным. Крыша узнала, что я утаиваю полученные от клиентов деньги. Так многие девочки делают, но не все попадаются. Бить меня в общем не стали, не хотели, чтобы я потеряла товарный вид, но вот опустили по полной, насилуя во все места почти сутки, заставляя лизать немытые жопы и используя мой рот за место туалета, когда нужно было отлить. Со всем кроме грязных жоп я к тому времени была знакома. Будь на моем месте другая, подозреваю, дело могло закончиться психическим расстройством, а так пронесло. После этого обо мне всем раструбили, а еще почти месяц заставили работать на точке на прежней площади Розы Люксембург. В те времена там еще не вырубили сквер, а по ночам работали уличные прасты. Потом меня вернули работать на прежних условиях, только больше не щадили, прибавив к перечню моих услуг несколько извращений.
Во время моего рассказала третий мужик наяривал меня сзади...
Когда он кончил пришлось еще по очереди полизать у всех трёх их волосатые задницы. Лично я постаралась отключиться, ни о чем не думать и ничего не чувствовать. Несмотря на все мои ласки ни у кого при этом не встало... Импотенты, грёбанные...
Последний акт представления. Меня потащили в ванную, где мне пришлось молча терпеть, пока трое извращенцев по очереди ссали мне на лицо. Особой гадливости я при этом не испытывала. Если бы не риск подцепить заразу, то я за дополнительное вознаграждение могла бы позволить им ссать мне прямо в рот. На вкус моча не особо противная, если привыкнешь. Я до сих пор оказываю услуги приёма и выдачи золотого дождя тем, с кем безопасно и кто хорошо платит...
На последок мужчины вволю поунижали меня словесно, а потом ушли, оставив принимать душ. Хорошо, что тут оказался фен, а то бы с мокрыми волосами идти в сентябрьский холод я не смогла без риска простудиться.
Деньги мне заплатили в прихожей. Внизу ждала машина с охранником-шофером.
Спустя примерно месяц после вышеописанного случая я стала жить со своим сутенером, и мой статус резко изменился. В отличии от мужчин быть опущенной в мире блядей — это не навсегда, так как изначально, становясь блядью, ты сама себя опускаешь... Впрочем, это нестрашно. Меня зовут Маша Даваша, и я до сих пор оказываю сексуальные услуги в Харькове.
 
 Проигранная в карты (быль) 
Случилось довольно давно. Я тогда жила с одним мужчиной, которому пришла в голову блажь взять в жены девушку с моим прошлым. Когда я выходила за него замуж, то, если не любила, то, по крайней мере, очень сильно симпатизировала и сексуально он меня очень привлекал. А еще он выручил меня из большой попы, за что я была ему очень благодарна. Вскоре оказалось, что наши взгляды на брак сильно отличаются. Мои тогда были более традиционными, ему хотелось иметь покорную блядь под боком, которая не будет возражать против его измен, будет покорной во всем, свинговать, когда он захочет, спать с теми, на кого он укажет и т. д. Быстро нам обоим это, впрочем, надоело. Я не получила того, на что рассчитывала. А он быстро наигрался. Подали на развод.
Буквально на следующий день после этого муж сообщил мне, что проиграл меня в карты, и я должна буду провести следующие день и ночь с Юрой, его бизнес-партнером, от которого муж зависел. С Юрой я уже раз трахалась по просьбе мужа. Ничего себе так, хотя и годится мне в отцы. Никогда до конца не понимала мужчин, которые хотят, чтобы их жены вели себя как бляди. Нет, наверняка эти первенции очень их возбуждают, меня тоже возбуждает такая грязь в сексе, от которой большинство женщин от отвращения вывернет, но это всё же скорее игра, а такие мужчины превращают эту свою игру в жизнь...
Отвлеклась. Особенно счастлива я не была, узнав, что снова превратилась в товар, которым можно расплатиться, но возражать не стала. Условия предстоящего развода меня вполне устраивали. Одевшись посексуальнее и вульгарно накрасившись поехала к Юре.
Встретил он меня вполне радушно и первым делом... отправил мыть посуду... потом подметать и мыть полы... Вот дурацкое положение. Я вся приоделась, накрасилась, а ему домохозяйка понадобилась. БЛЯ! Я реально офигела от происходящего, но никаких замечаний делать не стала. Вся моя прежняя жизнь научила меня, что клиент всегда прав, а, если не прав, смотри пункт первый. Ну, клиентом он мне не был, хотя... как посмотреть... После расставания с мужем мне нужно было крепкое мужское плечо, на которое можно опереться. Почему бы и не он? Юра недавно развёлся, поэтому место, по крайней мере, сожительницы вакантно. Богачом он не был, но позволить на праздники слетать в Париж мог себе позволить.
Задумавшись, я потеряла бдительность и задела ручкой швабры какую-то восточного божка, стоящего на полке серванта. Чудо навернулось и упало на пол. Не разбилось, но след остался. Пришедший из соседней комнаты Юра смачно выматерил мое рукожопие и потащил в свою спальню.
Опыт бандажа у меня был, хотя я не большая фанатка этого. Предпочитаю активно участвовать в ебле. Провозился Юра довольно долго. Опыта у него явно не хватало. Наконец справился. Потом завязал мне глаза. И вот тут началось наказание. Свое орудие наказание он называл розгой. Не знаю, как там местные гуду БДСМ станут это называть. Представьте себе что-то броде гибкой палки из какого-то светлого полимера, которая суживается на конце.
Самое волнительное, когда ты лежишь, привязанная, беспомощная, и со страхом ожидаешь нового удара. Меня это очень возбуждает. Оргазм так получить не могу, но вся истекаю, а потом быстро и сильно кончают. Громко кричать Юра мне запретил, а то бы во всю разошлась. Бил он так, что слезы катились из глаз, но границы не перешел. Потом перестал, и его хуй очутился в моем заду. Вышло довольно грубо и больновато, но я привычная. Я, правда, пискнула что-то на счет безопасного секса, но он послал меня далеко. Кончить он долго не мог, всё долбил и долбил. Где-то ближе к его оргазму моё тело истерзанное всё же сподобилось кончить. Иногда я кончаю от анального секса, но такое случается нечасто.
Потом он, смазав мне мазью задик, ушел по делам, оставив меня привязанной лежать на кровати. Я заснула.
Ближе к вечеру он меня разбудил, разрешил сходить в туалет, правда свою нужду я справляла в душевой кабинке, а он смотрел. Потом он приказал мне готовить ужин. Во время готовки я сама успела напиться и немного перекусить (с утра ничего не ела и не пила). Когда резала Юре салат, думала, что, пожалуй, предлагать себя ему в качестве подруги я не стану. Первый раз, когда он меня ебал, всё было традиционно, ваниль, если так можно выразиться, а тут такие пироги. порно рассказы Я когда-то жила с тематиком. Трудновато. Одно дело встречаться, игры, это прикольно, но всё время так находиться... не-е-е-е...
После ужина, когда я убрала со стола и помыла посуду, Юра, сидя на диване, приказал мне раздеться и, стоя перед ним на коленях, делать минет. Пока я его делала, он кому-то позвонил, сообщил кое-что по бизнесу, а потом сказал, что сейчас ему отсасывает одна блядь, жена его знакомого, которую муж проиграл ему в карты. Собеседник не поверил, видно, тогда Юра поднес телефон к моим кубам, я выпустила его хуй изо рта и подтвердила его слова. После этого я продолжила ему сосать. От унизительности всей ситуации я даже покраснела, между ногами стало мокро, и я начала ласкать себе клитор. Юра между тем прошелся по мне словесно самым унизительным образом. «Шалава» и «соска» были самыми вежливыми из его определений меня. Не забыл сказануть о форме моего носа. Если он хотел меня унизить ниже плинтуса, то у него прекрасно удалось. Самое интересно, что под это унижение я вполне спокойно кончила от собственной дрочки.
Закончив разговор, Юра расслабился и кончил мне прямо в рот. Я уже хотела вставать, но он меня остановил. Сказал, что хочет отлить. Пить мочу меня научил еще мой первый сутенер, тот еще извращенец. Со временем я стала воспринимать ее как солёную воду, не больше. Никакой гадливости. До сих пор свободно позволяю себя обсыкать и пью ее у тех, от кого не рискую заразиться и кому это нравится. Справилась.
После этого Юра меня отпустил, сказал, что я ему надоела. Ночевать он будет сам. Сама любезность. Хоть такси вызвал и денег дал примерно столько, сколько праста в среднем зарабатывает за ночь обычного секса. 
 
 Электронная библиотека сайта Dojki.Biz (18+)