Электронная библиотека сайта Dojki.Biz (18+)

 Название : Сборник секс рассказов (часть 107)
 Ссылка: https://dojki.biz/book/
 Категория : Рассказы про секс

 Содержание :
 - 8 Марта близко, близко
 - 8 Марта в проктологическом отделении или Медсестра по глазки в марлевой повязке
 - Go, презерватив Contex, Go!
 - Агентство "Бесстыжие губки"
 - Ай эм раша
 - Анальный марафон Юли Тимошенко (или происшествие в Украинской Раде)
 - Аппетитный прыщик (лекции с диванчика)
 - Аттракцион "трах"
 - Белоснежка, на!!!!
 - Барыня и кузнец
 - Бассейн
 - Без секса до 2008 года
 - Без спросу
 - Божественный субстрат
 - В моей киске завелись долгоносики             
 - Варежка
 - Великий Минт и двухсеки
 - Вечер встречи выпускников
 - Вечера на хуторе близ Калиновки
 - Вильнюс

 --- 8 Марта близко, близко ---

Игорь и Люда работали в одном отделе, Игорь был опытным программистом, а Люда — начинающей программисткой. Он был руководителем группы, в которую входила она. Приближалось очередное 8 Марта, мужчины готовили презенты, сюрпризы и другие приятные неожиданности своим подругам по работе. Так как Люда в последнее время сильно "достала" своего руководителя расспросами по отладке программы, он решил сделать ей небольшой сюрприз — замаскировать под ярлычок программы — транслятора откровенную порнуху, где мужчина грубо трахал женщину, а она не менее грубо отдавалась ему. Оставшись после работы, он сделал то, что задумал, и стал ждать последствий.
На следующее утро Игорь включил свой компьютер и начал работать, но сам постоянно скашивал глаза в сторону Люды. Она включила компьютер, через некоторое время щелкнула клавишей мышки, вдруг брови ее поползли вверх.
— Игорь, подойди, пожалуйста, ко мне.
— Что случилось?
— Смотри, что это?
— Ух, ты! Во выделываются!
— Это ты сделал, я знаю. Зачем?
— Нет, это не я.
— Ты. Ты на что намекаешь? Хочешь меня?
— Ну, ладно. Признаюсь, это я. Это просто шутка.
— Шутка? Не ври. Ты скажи, че те надо, может, дам, че ты хошь.
— Да я так просто, без намеков, пошутил я.
— Мне грустно от твоих шуток, помассируй мне плечи.
— Да, но… Могут увидеть.
— Ну и что. Все знают, что мы с тобой друзья.
— Ну, хорошо. Расслабься.
Он встал сзади и начал медленно и нежно массировать ее плечи и шею, перебирая пальцами сверху вниз, затем снизу вверх. Вроде бы никто ничего не замечал, все уткнулись в свои мониторы. Люда замурлыкала, как кошечка. Игорь стал массировать, увеличивая нажим, женщина начала постанывать. Член Игоря набух и оттопыривал брюки.
— Люд, пойдем на второй этаж, прогуляемся, я первый иду, а ты минуты через три.
Через несколько минут на втором этаже, где шел ремонт, они встретились. Рабочих сегодня почему-то не было, вероятно, перебросили на другой объект.
— Пойдем в мужской туалет, там ремонт почти закончили, чистота и порядок.
В туалете все действительно сияло и сверкало, новенький кафель, новые унитазы, новые умывальники.
— Давай все — таки закроемся на всякий случай в кабинке.
Они заняли третью, последнюю от входа в туалет кабинку. В кабинке вдвоем было тесновато, но поскольку первозданную послеремонтную чистоту еще не успели нарушить, и никакие ароматы не терзали нюх, было вполне терпимо. Люда нетерпеливо расстегнула брюки Игоря, чуть приспустила его трусы и ласкала рукой его набухший член. Игорь залез ей под юбку и, сдвинув в сторону полоску трусиков, окунул палец в ее пещерку.
— Игорь, давай снимем одежду и положим на бачок, а то перепачкаемся в "соках".
— Хорошо, сперва я тебя раздену, потом ты меня.
В косяк двери был вбит гвоздь, часть вещей была повешена на него, остальное сложено на водосливном бачке.
Игорь страстно впился своими губами в нежные губы подружки. Он почувствовал ее сладострастную дрожь, она передалась ему. Люда оторвалась от него и горячо зашептала:
— Я в книжке читала, как бляди в туалете у мужиков отсасывают. Дай попробую.
Она села на унитаз, одной рукой ввела себе в рот член, другой обняла партнера за ягодицы. Игорь поглаживал ее груди, приминая соски. Через несколько минут она оторвалась от его "банана" и удивленно спросила:
— Почему ты не кончаешь? Тебе не нравится?
— Нравится, но в постели было бы лучше.
— Как-нибудь попробуем! А ты не хочешь полизать у меня?
— Хочу.
Игорь поменялся с Людой местами, то есть сел на унитаз и начал добросовестные попытки полизать. Но что-то не ладилось, приходилось выворачивать шею, неестественно сгибаться; никто из них вновь не получил удовольствия. Тогда оба встали и начали ласкать друг друга руками между ног. Сладкая истома наполнила их, они тяжело дышали. Вдруг дверь в туалет раскрылась (Хорошо, хоть кабинка у них была закрыта!). В туалет вошли две женщины. Игорь и Люда замерли в объятиях друг друга.
— Валь, заходи, не ссы!
— Неудобно, сортир-то мужской.
— Да на этаже ремонт идет, мужики сюда не ходят. Здесь вообще никого пока не бывает.
Двери в первую и вторую кабинки открылись, женщины вошли в них и закрылись. Послышался шорох одежды, затем журчание струй.
— Эх, Валь, сейчас бы дома, на родном удобном толчочке усесться и посрать с удовольствием. А то здесь на корточках х…во!
— Да, Галь, был бы кайф!
Некоторое время слышно было только кряхтение, воздух наполнялся известными запахами. Затем послышалось шуршание бумаги и звуки вытирания задниц, шорох одежды и звуки водобачковых инструментов. Двери в кабинках открылись, женщины вымыли руки.
— Давай покурим здесь.
— Ага.
— Видела, как Игорь сегодня ловко Людку тискал? Я подсматривала, хоть делала вид, что занята только клавиатурой и экраном. Массаж, тоже мне!
— Не, не видела, только слышала, как она мычала, прям как корова! Трусы, небось, все намокли.
— А куда это они вдвоем ушли? Е…ться, наверно?
— Наверно. Галь, ты что делаешь?
— Сиську твою ласкаю, а то не видишь! Отдайся, Валька, я тебя давно хочу.
— Да я как-то с женщинами никогда…
— Ну, вот и попробуешь, узнаешь как сладко!
— А где, здесь что ли? Мы тут наб…ли с тобой здорово.
— Ну, какая нежная, потерпишь! Давай в кабинку войдем.
Они вновь вошли в кабинку, соседнюю с той, где были любовник с любовницей. Послышались поцелуи, шепот, стоны и негромкие вскрики. Люда с Игорем тоже пришли в движение, так как успели замерзнуть, пока стояли, замерев. Вдруг они потеряли равновесие, и Игорь с размаху оперся о перегородку.
— Кто там?
— Подслушиваешь?
Над перегородкой показалась голова Вали.
— Вот это да! Это вы все время здесь е…тесь, пока мы с Галькой срали и трахались? Ну, ты Игорек, здоров!
— Идите на х…!
— Вот именно этого мы и хотим! Давай-ка, поздравь нас всех с наступающим. А ты, Людка, поделись мужиком.
— Уйди, сука! Вы зачем меня коровой обозвали? А в трусы вы ко мне лазили, что считаете их намокшими?
— Да ладно, прости, виноваты, позавидовали! Галь, закрывай дверь в туалет, а то в одну кабинку вчетвером не поместимся, а при открытой двери е…ться совестно.
После некоторых прений было решено потрахаться вчетвером. Игоря решили беречь и вначале дали ему посмотреть, как потечет от ласк Люда. Валя и Галя стоя сделали "бутерброд", внутри которого оказалась жертва компьютерного розыгрыша. Галя мяла попочку Люды, покусывала ее сзади за ушки, целовала спину и шею, Валя тискала грудь, палец одной руки погрузила меж ног Люде, палец другой — себе. Подруги довели Люду до оргазма, дали отдохнуть. Затем они заставили Игоря входить в них поочередно. Каждая из женщин наклонялась вперед, облокотившись о подоконник, Игорь брал их сзади. Первой кончила Люда, второй Галя, третьей — Валя. Затем они по очереди руками довели Игоря до оргазма и жадно ловили губами его сперму. Они вымазали свои подбородки, груди; много драгоценной жидкости пролилось на пол.
Все долго вытирались трусами и носовыми платками.
— Спасибо, Игорь!
— Да, вот самое лучшее поздравление с 8 Марта!
— 8 Марта близко, близко…
А Вы часто таким образом поздравляете своих сотрудниц с Международным женским днем?

 --- 8 Марта в проктологическом отделении или Медсестра по глазки в марлевой повязке ---

 Часть 1
В связи с быстрым распространением свиного гриппа, а также фильтрующегося вируса ящура все медсестры нашей районной больницы, как поется в песне, были "по глазки в марлевой повязке". "Медсестра по глазки, тим-тим-тим, в марлевой повязке, там-там-там, и считай — внедрился, тим-тим-тим, по уши в нее: ". Ну, или влюбился, а не внедрился, что-то в этом роде. Тоже еще, придумал, "внедрился", ха! В живую женщину #уй засунуть, ужас какой, бля! И медбратья у нас тоже ходят в марлевых. Подгузниках. Чтобы не обоссаться, глядя на этих "Гюльчатай", на девочек в повязках. Лучше б себе марлевые повязки на бедрах повязали. И больше под халатом ничего! Между прочим, автор повествования, тоже еще, хорош гусь, размечтался! Так до конца рассказа можно и оргазм получить. В смысле, пока напишешь, кончишь!
Гена Козодоев, как медбрат, тоже вынужден был придерживаться. Ну, правил, конечно. Хотя иногда любил придержаться, а вернее, подержаться за чью-нибудь упругую (другие варианты: мягкую, красивую, маленькую, большую, горячую, сытенькую, спортивную, округлую, пухлую, крепкую, девичью, женскую) попу (другие варианты: жопу, попку, задок, зад, булки, ягодицы, задницу, тыл, филей). Или же за грудь (другие варианты: перси, вымя, вымечко, доечки, дойки, сисечки, сиськи, груди, грудя, титьки). В особо интимные моменты — за передок (другие варианты: 3.14зду, манду, письку, киску, нефритовые врата, бутон лотоса, вагину, влагалище, или, как вариант, влагалишшо, девочку). Особенно он любил подержаться за сладкие, укромные женские места, когда никто не видит. Медсестрам нравился Гена. Красивый такой, элегантный, высокий. Прямо как Крымский мост. И еще он умел так интеллигентно за попу взять, или за груди белые. Впрочем, в стажерки больницы попадали и негритянки, и азиатки. Так что груди бывали не только белые, но и черные, и желтые. И попы тоже, соответственно. А уж 3.14зды какие разнообразные! Бритые под ноль, стриженые, поросшие мягкой шерсткой, жесткой шерстью, заросшие буйной растительностью. Восточноевропейские, кавказские, немецкие, южнорусские, шотландские. Или это уже собаки — овчарки, а вовсе не 3.14зды? Откуда в нашей больнице шотландские и немецкие монды? Или, правильнее, манды? Скорее, у нас в больнице есть азиатские и негритянские, русские, украинские, белорусские, еврейские и, даже, кажется две таджикские peace-ды. Гена так щупать умел все медсестринские выпуклости (и впуклости тоже!), как будто извинялся. Мол, нет у меня другого выхода, а у Вас такие сладкие местечки, что рука сама тянется погладить, приласкать, потрепать, ущипнуть, бля! А потом уже сунуть Вам, мадам, в какое-нить отверстиё болт (ваньку-встаньку, ваучер, двадцать первый палец, достоинство, елду, елдак, елдык, конец, мальчика).

Анекдот.
"Доктор пациентке: Раздевайтесь.
Пациентка: Я стесняюсь, доктор.
Доктор: Я профессиональный врач. Мне нет никакого дела до Вашего горячего, пышного, сладкого тела: "

Гена говорил обычно что-то незначительное, всякую ерунду, но горячие, пышные и сладкие тела, и все их дела, обычно скрытые трусами, бюстгальтерами, брючками, юбками, кофтами и прочей одеждой, таяли в его опытных руках. Девушки, сопротивляясь только для вида, освобождались от бельишка и подставляли: Только фамилия у нашего героя подкачала. Сами понимаете, как эту фамилию произносили. Зато Геша был полным тезкой (по фамилии, и по имени), с героем фильма "Бриллиантовая рука". Да мало ли какие имена и фамилии бывают! Знавал я почтенного человека по имени Иов Абрамович. Юные девушки в отделе звали его, разумеется, Ёб Абрамыч.
Так вот, наступал праздник 8 Марта, и на дежурстве Гена остался как раз в ночь этого радостного праздника с многоопытной Зоей (по кличке Зая) и новенькой Соней (по кличке Целлофан). То есть, подозревали, судя по кличке, что она целка! Это в медицинском учреждении! Стыд и позор! Весь персонал отделения проктологии (где трудился наш герой) поставил перед Геной, как перед молодым, подающим надежды специалистом, задачу: лишить Целлофан ненужных для современной девушки иллюзий. А Зая, как полномочный представитель трудового коллектива, должна была засвидетельствовать сам факт лишения… Кстати, о названии отделения. Вы знаете, дорогие читатели, что обычно врача-специалиста в народе называют привычнее, по-русски. Например, офтальмолога называют глазником, отоларинголога — ушником (именно так, а не горловиком, или носовиком). Гинеколога, сами понимаете, называют гинекологом, хотя следовало бы по логике ###дюком. Проктолог, ясен пень, это — жопник (не попник, или задовик, или ягодист, а именно жопник!). Таким образом, проктологическая больница называется жопной, а проктологическое отделение, в свою очередь, жопным. Но не подумайте, что врачи и медсестры, учитывая свою специализацию, любят только анальный секс! Они, как все нормальные дорогие (и не слишком) россияне любят и традиционный секс, и оральный, и анальный, и в подмышку, и в ладошку, и в подколенный сгиб!
Когда настал вечер, медбрат остался наедине со своими милыми сердцу медсестричками. Пациенты не в счет. Ну их нах:, то есть, учитывая специализацию отделения, ну их в жопу! Гена залез к каждой из подружек под халаты и, к своему глубокому возмущению, обнаружил, что они все еще, несмотря на сгустившиеся за окном сумерки, в трусах!
— Вот что, девки! Бог вам судья. Вы можете носить маски для защиты от нового гриппа, но трусики — это уж слишком. Идем в перевязочную, я сам с вас исподнее сниму. Не замерзнете, сейчас даже в коридорах тепло.
Девушки охотно покорились. По правде сказать, в больнице, действительно, было на редкость жарко, так что интимные места дам начали преть в штанишках (Прошу прощения, дорогие читатели! Если вы, читая этот текст, принимаете пищу, то не обращайте внимания на мелкие подробности). Это было ни к чему, так как peace — ды могли потерять товарный вид. Гена снял с обеих трусы и бюстгальтеры (больше под халатами все равно ничего не было), сложил их в пакет и оставил в перевязочной. Застегнув халатики, девчонки пошли обходить палаты. Гена — с ними. Решили сделать, кому нужно, уколы, поставить клизмы, проконтролировать прием лекарств, предложить измерить температуру, давление. Конечно, среди ночи могли обратиться, но это редко бывало. Так что, хоть и говорилось, что в жопу пациентов, но не совсем. Нажалуются еще, падлы!
Все процедуры заняли часа полтора. Потом "развратники" попили чаю. Гена отнес ширму, заготовленную именно для таких целей, в перевязочную, и вернулся за подружками.
— Идемте, я там две кушетки поставил, для каждой из вас, отгородил их от двери ширмой. Дверь закрывать нельзя. Вдруг кому-нибудь плохо сделается, начнут по коридору нас искать: За запертой дверью можем не услышать. Конечно, прерываться в сексе не по кайфу, но придется, если что. Пошли, красавицы?
Целлофан заерзала:
— Идите вы вперед. Начинайте. А я сейчас приду, только пописаю, подмоюсь и приду.
— Можешь даже покакать. Только сильно не увлекайся.
— И подмывайся тщательно.
Хихикая, Зая и Гена пошли в перевязочную. Свет не включили, так как было полнолуние, а шторы на окнах оставались раздвинутыми. Гена с выражением произнес:
— Хочу, чтобы ты светила мне всю ночь, как эта луна. А ноги твои пусть будут ночь напролет раздвинутыми, как эти шторы.
— Всю ночь не могу. Тебе нужно еще Целлофан отцеллофанить как следует. И потом, с раздвинутыми ногами всю ночь тяжело!
— Откуда знаешь, подруга?
— На практике убедилась. Было дело. Всю ночь мне раздвигали. Даже, можно сказать, не давали сдвигать.
Гена расстегнул свой халат, снял брюки и трусы, марлевую повязку со своей физиономии, затем снял халат и повязку с Заи. Кушетки уже были застелены простынями. Мужчина уложил девушку навзничь на кушетку, придвинутую к окну, раздвинул ее ноги, и впился в девичий бутон долгим поцелуем. Зая стонала и ерзала в истоме по кушетке. Когда она получила первый за долгую ночь оргазм, Гена поставил ее спиной к себе, коленками на кушетку так, что руками Зая держалась за подоконник. Он начал пальцами одной руки ласкать ее промежность, окуная указательный в жаркое, влажное лоно. Другая рука принялась оглаживать груди девушки. Зая, носившая очки, попросила:
— Сними с меня стекла. Что-то я от ожидания секса завелась быстро, а теперь вся вспотела почему-то, даже очки с носа соскальзывают. Фу, наверно противно потную женщину тискать?
— Откуда тебе знать, дэвушка, что ощущает самец, когда пальцами влезает в потную киску к потной самке? Может, у него только шишка крепнет? Дай палец глубже засунуть!
В это время скрипнула дверь в перевязочную, заглушая стоны Заи, возбудившейся от такого диалога.
— Эй, где вы тут?
— Целлофан, это ты? Иди к дальнему от двери окну. Мы за ширмой.
В это время Гена, перестав ласкать грудь Заи, хотел слегка сдвинуть ширму. Другой рукой он снимал очки с партнерши, чтобы положить их на подоконник. Ширма грохнулась об пол, а металлическая оправа и стекла, или, проще говоря, очки, бывшие в руках Гены, зловеще, как говорится, блеснули в свете луны. Впечатлительной Целлофан почудилось, что мужчина занес булатную сталь над голой, беззащитной девушкой, тело которой в предсмертном ужасе корчится на кушетке. Девушка испуганно вскрикнула:
— Ай! Что ты делаешь с Заей?! Что у тебя блестит в руке? Нож?! Не надо! Брось, а то уронишь!
Тревога Сони передалась подруге. Та решила, что долго маскировавшийся маньяк Гена за ее спиной достал нож — выкидушку и готовится "нэмножко рэзать" ее нежные прелести.
— Ой! Не надо! Не режь меня! Что ты хочешь? Я все сделаю.
Надо сказать, что Гена от таких криков ну просто о#уел.
— Слушайте, девки, поменьше смотрите ужастики! Какой нож? У девушки от возбуждения очки с носа соскальзывают, вот их я и пытаюсь убрать! Ну, вот еще новости! У меня член упал от стресса. Зая, помоги!
Зая села на кушетку, заставила Гену подойти к ней и взяла его член в рот. Через две минуты она прервалась и сказала:
— Хорош! Я встаю на кушетку раком, а ты втыкай!
Гену не нужно было упрашивать, он воткнул. Целлофан подошла к ним, удостоверившись, что мужчина вовсе не собирается кромсать партнершу ножом, а всего лишь делает ей приятное. Соня стала поглаживать подруге грудь, прихватывая пальцами соски. Указательный палец второй руки Целлофан вложила в рот Заи. Сося палец подруги, как воображаемы член, Зоя чувствовала, как ее "киску" атакует Гена. Вскоре она забилась в оргазме, Гена тоже кончил. Соня достала из кармана небольшое полотенце, протерла член мужчины, уложила его навзничь на вторую кушетку (на первой в истоме, закатив от кайфа глаза, лежала Зоя), и, сдвинув свою маску вниз, принялась делать ему минет. Гена оторопел:
— Послушай, Зая! Зая, ты меня слышишь?!
— Слышу, слышу:
Этот диалог напомнил им знаменитый мультик, они оба хохотнули.
— Зая! Ведь говорили, что Соня — девственница. Разве девственницы делают минет мужчинам?
Зая в это время палец правой руки ввела меж своих ног, а пальцами левой ласкала свою грудь. Ей было томно, но нужно было что-то отвечать на вопрос. И она не долго думая, ответила:
— Ну: Да, конечно. Девственницы, охраняя свое сокровище, с удовольствием делают знакомым мужчинам (а иногда и незнакомым тоже) минет. Им главное — чтобы целку не поломали.
— Да-а-а? Странно.

 Часть 2
Но Гена не знал, что не настал еще предел его удивлению. Целлофан, увидев, что член мужчины окреп, попросила его встать с кушетки, сама улеглась на спину, жестами заставила его подойти ближе и сказала:
— Трахни меня! Хочу свои ножки тебе на плечи положить.
Гена вконец расстроился и перестал понимать, что происходит:
— Послушай, Зая! Да Зая же!
Зая увлеченно терла пальцем свою промежность и теребила сосок между большим и указательным пальцем другой руки.
— Да?
— Разве девственнице можно в первый раз сношаться, положив свои ноги на плечи партнеру? Ведь ей же будет больно! Не лучше ли ей встать раком?
Целлофан захохотала, как нервнобольная. Зая отвлеклась от своего приятного занятия. Ей надоело придуряться:
— Ты что, до сих пор не понял, что она не девушка?
— Так все же говорят: Целлофан, Целлофан!
— Говорят, потому что она всем целкой представляется.
Зоя встала с кушетки, взяла из сумки, принесенной в перевязочную, фонарик и подошла к кушетке, на которой лежала Соня.
— Раздвинь ей ноги чуть в стороны. Смотри, подсвечиваю фонарем. Видишь, у нее вся 3. 14зда бритая и между ног ровный загар? Она любит в таком виде, полностью обнаженная, загорать. Думаешь, девственницы ищут приключений и загорают с раздвинутыми ногами? Думаешь, ее до сих пор никто не натянул? Ошибаешься. Погладь ей промежность. Чувствуешь, как бархат? Я сама люблю у нее меж ног потереться, то лицом, то ладонью, то лобком, то коленкой.
— Вы что, лесбиянки?
— Мы всеядные. Натягивай, раз сама подставляет.
Соня вскрикивала по привычке, изображая утраченную невинность. Зоя командовала:
— Глубже! Размашистей! Воткни ей! Засади!
Когда опустошенный член героя нашей истории "увял", Соня и Гена сели рядом, обмениваясь поцелуями и перешептываясь. Зоя прервала их общение:
— Вообще-то наша Соня все-таки Целлофан, только сзади.
— В смысле?
— В смысле — зад у нее девственный. У нас отделение какое? Проктологическое! А у девочки попа девственная. скачать сборники эротических историй на https://dojki.biz/book/ Непорядок! Ну-ка, положи ее на кушетку на бок, спиной к нам с тобой. Ногу ей задери, чтобы анус видеть. Я сейчас, фонариком опять подсвечу. Видишь, дырочка ма-а-а-ленькая. Вот туда ее! Лиши ее!
— Чуть позже состоится лишение: А сейчас я одной девушке обещал температуру измерить.
— Во-первых, ты об этом ничего не говорил. Во-вторых, какая температура ночью?!
— Ну, у нее градусник новый, электронный. Она стала мне говорить, что термометр врет, показывает температуру ниже, чем есть на самом деле. Но все не так. Если ты знаешь, то электронным термометром можно только тогда быстро сделать измерение, если вставить его в рот или в попу. А если его ставить в подмышку, то не следует обращать внимание на сигнал градусника об окончании измерения. Держать его в этом случае нужно столько же, сколько обычный ртутный. Я ей пообещал показать, как нужно производить измерения. Хочу ее склонить к тому, чтобы трусы сняла, а я ей в попу градусник поставлю. Ну, а потом, вместо градусника можно еще кое-что:
— Кобель! В общем "#уй тебе в жопу вместо укропу!" Ты совсем мудак или придуряешься? Твоя девочка ведь не зря в нашем отделении лежит. Ее пока в жопу нельзя, только в 3. 14зду!
— Ну, что ты так грубо?
— Ну ты сам-то хоть понял, что в задок нельзя? А как ты ей измерять будешь? Она в шестиместной палате, небось, лежит?
— Нет, в двухместной. Ее соседка по палате как раз на выходные домой ушла.
— Хорошо, тогда мы с Сонькой за дверью стоять будем. Как вставишь ей, ну, уже в киску, и уже после градусника, скажешь "Отдайся, птичка!". Тут мы и войдем.
— А зачем вы войдете?
— Ну, она же раком стоять будет, как я догадываюсь. На коленках, упираясь в кровать локтями, с раздвинутыми ляжками, беспомощная вся такая. Пока ты ей сзади засаживать будешь, мы ее по очереди за сиськи пощупаем. А лучше не так. Лучше я халат задеру, ты из пациентки смычок вынешь, мне воткнешь (чтоб шишак твой не падал), а мы с Сонькой твою девушку, как следует, потискаем. Одна пальцы в лоно введет, другая груди помнет. Потом поменяемся местами.
— Вы извращенки, да?
— Серость ты какая-то, просто сеЛО! Сейчас в моде щупать, тискать и трахать друг друга, невзирая на пол того или той, кого трахаешь! В общем, запомни условную фразу "Отдайся, птичка!"
 Девушка давно подмылась и смотрела телевизор в ожидании. Гена, оставив подружек за неплотно закрытой дверью, вошел, присел на кровать к пациентке и поцеловал ее в губы, придавив сверху к койке. Потом снял с нее короткий халатик, перевернул ее на живот и деловито изрек:
— Та-а-ак. Трусы уже сняла. Где градусник?
Нельзя было не залюбоваться стройной фигуркой, округлой попой и точеными ножками.
— Ляжечки раздвинь.
Он ввел ей термометр между аппетитных "булок", сам же поглаживал ее спину и ноги. Измерив температуру, которая оказалась нормальной, Гена сбросил с себя халат, поставил Галю (так звали девушку) раком, а сам пристроился сзади. Когда его шершавый вошел во влажное лоно, Галя застонала. Гена сделал несколько фрикций и произнес "Отдайся, птичка!" Полностью открылась дверь, и вошли сообщницы медбрата. Галя от неожиданности вскрикнули. Зоя ласково сказала:
— Не бойся, козочка! Мы никому ничего не скажем. Только потискаем и уйдем!
Соня добавила, задирая Зое халат:
— Гена, втыкай Зае свой щекотун, чтоб не упал, а мы пока твою новую подружку помнем.
Гена не заставил себя ждать. Он вынул член из лона Гали и ввел его Зое, которая обхватила Галю одной рукой за талию, а другую ввела ей меж ног. Соня тоже подошла к "скульптурной группе" и принялась ласкать грудь Гали. Галя застонала от удовольствия, а медсестры, переговариваясь, "обрабатывали" пациентку:
— Она течет вся, лоно и ляжки влажные. Попа приятная, и дырочка в ней, что надо. Но пусть пока эта попа в себя приходит. Может, когда выпишется, уговорим ее встретиться где-нибудь, помассировать штучку, которую она у нас лечила. Слышь, Галчонок, дашь нам когда-нибудь не по-детски? Мы с Соней девочек любим, как и мальчиков.
— Да-а-ам:
— Молодец! А грудь у нее какая приятная! Маленькая, но бархатистая. Хочешь попробовать, Зая? Ген, втыкай теперь в меня, а я пальцы твоей Гале между ляжек запущу. Ну, с 8 Марта тебя, Галечка!
Девчонки потискали Галю, которая "потекла" еще сильнее, и объявили другу:
— Давай, дое#ывай ее, а мы пошли.
— Кстати, береги свою подружку. Я тут видела картину, ха! Галя коротенький халат носит и, похоже, любит без трусов ходить. Нагнулась она в коридоре, а ее прелестный зад весь оголился. А один из пациентов обернулся, а потом мне не постыдился сказать (я рядом проходила): "Попка круглая, как мишень. А в ней две "десятки": передняя и задняя. Вот бы эту мишень продырявить!"
— А что за мужик?
— Да, такой высокий, усатый. Волосы у него в "хвост" собраны.
— А, сегодня он тоже домой на побывку пошел.
— Ну, если бы мою мишень захотели сейчас использовать, я была бы не против. А ты, Сонька?
— Я тоже. Что ее беречь-то, мишень? Для того она и нужна, чтоб ее дырявили.
— Ну, девчонки, я бы не так сказал. Например, хочу свой цветок воткнуть в ваши клумбы!
— Ну, если сил хватит, еще воткнешь. Ладно, нам одному мужику укол нужно сделать. Он тоже в двухместной палате, и тоже его сосед домой ушел.
— А мы укол сделаем, а потом верхом на нем покатаемся. Мы с Целлофан любим сверху насадиться на кол.
Гена сел на стул, а Галю усадил верхом себе на колени, воткнув свой штык меж ее ног. Зоя и Соня пошли к мужику, который уже устал ждать их и заснул. Проснулся он оттого, что женская грудь уперлась в его губы, а чьи-то пальцы проворно сдвинули его трусы вниз и заигрывали его перцем.
— Просыпайся, красавец!
— В жопу укол!
Мужик снял трусы и подставил зад. Зоя сделала укол и сказала:
— Переворачивайся на спину. Е#ть тебя будем! Мы сверху с подружкой по очереди. Ты должен подчиняться. Сегодня праздник 8 Марта.
— С праздником, девочки!
— Спасибо! Соня, подрочи ему, хожу, отолью. Мужик, у тебя полотенце где? Я потом подмоюсь и вытрусь.
— На спинке кровати.
Пока Зоя занималась туалетно — душевыми процедурами, Соня привела штык пациента в боевое положение, уселась на него верхом и пустила своего "коня" медленным аллюром. Зоя, вернувшись, уселась на стул, и принялась теребить свои соски. Затем она сменила Соню, а та наблюдала за сношающимися, попивая сок, приготовленный мужиком для угощения медсестер. Вошел Гена. Целлофан и Зая оживились:
— Ну, что, "Казанова", продырявил ей мишень?
— Девочка довольна осталась?
— Все нормально. Э, мужик, хорошо тебя мои подружки е#ут? 8 Марта — женский день. Им сегодня позволено практически все. Ну, ладно, девчонки, дое#ывайте больного и идее в сестринскую. Поспать немножко ведь нужно.
Когда Зая и Целлофан пришли в сестринскую, на столе стояла ваза с цветами, бутылка шампанского. Рядом лежала коробка конфет.
— Поздравляю!
— Спасибо!
Девчонки кинулись обнимать и целовать Гену.
— Откуда это все?
— В шкафу прятал. Тайком от вас принес. Кстати, от объятий и поцелуев у меня эклер вновь набух.
— Дай пощупать. Действительно.
— Да, какой уж тут сон?!
— Понеслись #ёзды по кочкам!
Вот на такой мажорной ноте подходила к концу ночь с 7 на 8 Марта в жопном отделении одной из больниц нашей необъятной Родины.

 --- Go, презерватив Contex, Go! ---

Как-то ярким весенним днем Норманн Бенсон… невысокий, ладно скроенный, круглый и упругий, как капустный кочан, средних лет человек, выйдя на балкон своей квартиры, застал соседа по лестничной площадке political refugee из пост-коммунистического региона Димитруса Попенякиуса за весьма странным, если не сказать опасным, занятием.
— Что вы делаете? — возмущенно крикнул мистер Бенсон, увидев, как Д. Попенякиус — смуглый, бородатый, с хмурым взглядом члена террористической организации Аль-Каеда — швыряет наполненные водой (www.lifestyles.com) презервативы LifeStyles на проходящую у него под окном линию электропередач.
— Немедленно прекратите, — решительно потребовал Н. Бенсон. — Ведь если "это" попадет на провода, то может случиться замыкание и энергокатастрофа. Десятки, сотни, а, может быть, даже и тысячи людей останутся без света!
— Вы сгущаете краски, — возразила м. Бенсону участвовавшая в диверсии, а именно так расценил этот поступок законопослушный Бенсон, girlfriend Д. Попенякиуса — толстая, краснощекая с бегающим взглядом торговки нелегальным самогоном и вечно орущая на весь дом песню "Я цыганский барон" леди.
— Маловероятно, — поддержал сожительницу угрюмый Д. Попенякиус. — А вот при удачном попадании, — продолжил он, — уверяю Вас, мистер Бенсон, наши с Талей (он указал на свою girlfriend) мечты о легализации приобретут реальные формы. То есть мы, наконец, завладеем зеленой карточкой.
— Это психологический обман, — возразил м. Бенсон. — Для обретения статуса вам лучше обратиться к хорошему адвокату, а не швырять черт знает что на линию электропередач.
— Ха-ха. Адвокат! Don't make me laugh, — развязно хихикнула миссис Т. Попенякиус.
— It is not funny! — возмутился м. Бенсон. — Обращаться к юристу — цивилизованный и законный метод обретения соответствующих документов, а вы действуете, как первобытные люди!
— Таля права, — вновь вступил в разгорающуюся дискуссию мистер Д. Попенякиус. — Адвокат тянет на тысячи, а гарантий ноль целых и столько же десятых. Презерватив же (я предпочитаю "LifeStyles", — внес дополнение Попенякиус) стоит мелочь, зато в случае удачного приземления, уверяю вас, что наш шанс отхватить статус будет равен 100 %. Смотрите сюда и делайте выводы, — Д. Попенякиус перешел на полушепот…
— В день, когда мне удалось повесить резиновое изделие на провода, рухнула Берлинская стена.
— Yes, yes, yes. Истинный крест, — подтвердила это заявление миссис Попенякиус.
Это, между прочим, было нашей с Талей заветной мечтой!
— Yes, yes. Не сойти мне с этого места, — заявила миссис Попенякиус.
— А в день, когда за провода зацепился второй презерватив LifeStyles, нам удалось проникнуть в трюм следующего сюда корабля. — Мистер Попенякиус топнул по балконной деревоплите. — Попасть в эти края, скажу я вам, было наипервейшей нашей мечтой после установления на пост-коммунистическом пространстве демрежима…
— Yes. Кровь с носа. Мы…
— Pardon me, please Тalya, — осторожно перебил сожительницу Д. Попенякиус. — Теперь вот уже почти с десяток лет бросаем на обретение статуса.
— Это все глупости и пережитки варварства. Я вас предупреждаю, если вы немедленно не прекратите вредительства, то я сообщу о вас в полицию, — пригрозил м. Бенсон Д. Попенякиусу.
Вернувшись к себе в комнату м. Бенсон, как законопослушный и патриотически-настроенный гражданин решил тотчас же исполнить свою угрозу, но, подумав, решил следующее…
"Это, по всей видимости, террористы, пытающиеся устроить энергокатострофу. Надо будет понаблюдать за этой странной парочкой. Может, у них и сообщники есть"…

Он справедливо полагал, что за раскрытие террористической группы положенное ему вознаграждение будет значительно выше.
Но обратиться в полицию м. Бенсон не успел. Ибо не прошло и месяца после его разговора с четой Попенякиус, как они, приобретя статус постоянных жителей, съехали с квартиры. Как подтверждение их пророчеств на проводах и до сих пор висит презерватив фирмы "LifeStyles".
Вот тут-то мистера Бенсона осенило.
— Боже мой, это же стопроцентный, легчайший способ победить мировой терроризм — эту опухоль наших дней! Один точный бросок и… — Мистер Бенсон стал лихорадочно загибать пальцы. — И?! И, если двадцать пять миллионов дают за этого факаного Бен-Ладена, то, сколько ж я отхвачу за решение всей проблемы в целом!?
Мистер Бенсон взялся было что-то вычислять на калькуляторе, но бросил и решил немедленно приступить к реализации своего плана по ликвидации терроризма.

На следующий день он уволился с работы. Переселился в более удобную к проводам квартиру и принялся каждодневно швырять ради спасения мира и будущего многоцифрового вознаграждения (www.contex-condom.ru) презервативы "Contex" на электропровода.
После серии, если можно так сказать, "пристрелочных" бросков мистер Бенсон остановился именно на этой торговой марке.
Презервативы Сontex Норманн Бенсон покупал на собственные сбережения. Однако чеки аккуратно складывал (для будущей отчетности) в свой вместительный портмоне. Вспомнив студенческую привычку не мыться перед экзаменом, мистер Бенсон накануне бросков прекратил "брать душ", а так как бросал он каждодневно, то вскоре обзавелся отпугивающим хорошеньких леди и приманивающим насекомых запахом.

Мистер Бенсон хотел было завести себе, как и Д. Попенякиус, girlfriend, но раздумал и приобрел огромного величиной с детский велосипед черного кота Чарли, вычитав где-то, что черный цвет сопутствует удаче.
Целый год метал м. Бенсон презервативы Contex и перевел на них кучу денег, что- то с годовой бюджет небольшого островного государства.
Кроме того, что он транжирил деньги, он еще и тратил массу времени на расчеты, выкладки и графики. Он рассчитывал параболы и удельный вес. Дозировку и сопротивление воздуха. Он разработал сложную философскую концепцию полета презерватива Contex с учетом его эластичности и тонкости стенок и каждодневно поднимал собственное вознаграждение.
Но шли дни. Банковский счет м. Бенсона стремительно приближался к катастрофической отметке "Zero", а от исходившего от него запаха шарахались даже забегавшие на балкон белки. Он похудел, осунулся и вскоре стал похож не на капустный кочан, а на спущенный теннисный мячик.
— Сегодня или никогда, — выйдя как-то жарким августовским днем на балкон, объявил скрипучим голосом затворника м. Бенсон проследовавшему за ним коту Чарли.
— Мр-мя-а-ау-мау-мры, — cмешав воедино все кошачьи звуки, ответил кот.

Мистер Бенсон не понял, что означали эти звуки, но по тону их произнесения догадался.
— Ты, спрашиваешь, почему сегодня? Да потому что сегодня четверг, а накануне прошел небольшой дождь. А я отлично помню, как во время моей слежки за Попенякиусом, он на мой вопрос "Ну как удалось вам повесить презерватив на провода?" неизменно отвечал каким- то замысловатым пост-коммунистическим "провербом", из которого я понял только то, что всякое желание осуществляется после кратковременного дождя, прошедшего накануне четверга.
— Мра-а-ау-мау-мры, — ответил удовлетворенный объяснениями кот Чарли.
— Отлично. Тогда можем начинать, — И мистер Бенсон профессионально выщелкнул презерватив Contex из пачки. Дунул в него и заполнил водой, отчего тот раздулся до необъятных размеров и стал напоминать огромный плод папайи.
— Go, презерватив Contex! Go! — в этом возгласе прочитывалась надежда на успех. Она угадывалась в каждодневном призыве, но именно сегодня, как уже было сказано выше, Норманн Бенсон, как никогда, рассчитывал на удачу.
— Go! — в последний раз воскликнул м. Бенсон и швырнул презерватив Сontex в направлении электропроводов. Резиновое изделие с неприятным гулом пронеслось мимо них и с шумом плюхнулось на бетонную дорожку. К образовавшейся лужице слетелись томимые жаждой воробьи.
— Shit! — ругнулся м. Бенсон и быстро вытащил новый "Contex". Удалив с изделия смазку, помяв его заскорузлыми пальцами, он дунул в колечко и заполнил изделие водой лишь наполовину, отчего оно стало напоминать коровье вымя.
— Поправка на безветрие и жару, — пояснил м. Бенсон внимательно наблюдающему за действиями хозяина коту Чарли, и с нежностью, любовью, чуть не сам летя вслед за изделием, бросил его к проводам.
Увы, неудача. Презерватив Contex безвольно шлепнулся об бетон, распугав воробьиную стаю.
— Fuck! — воскликнул м. Бенсон и немедленно заполнил водой следующий, последний, как он решил, "Contex".

Мистер Бенсон размахнулся и сильно швырнул его к проводам. Но это был бросок не наверняка, а так наудачу, что называется — "Бог троицу любит". Этим броском м. Бенсон ставил окончательную точку на своем проекте по ликвидации мирового терроризма и с завтрашнего дня решил возвратиться к жизни добропорядочного и законопослушного гражданина.

Он даже и не смотрел на полет, а, резко развернувшись, пошел в комнату готовиться к рабочему интервью. Но в тут самую минуту, когда мистер Бенсон входил в квартиру, черный долженствующий приносить удачу кот Чарли сделал хвостом некое замысловатое движение. И? И свершилось чудо! Резиновое изделие, сделав двойной кульбит — упс! — закрутилось на проводе рядом с "LifeStyles" Д. Попенякиуса. Сноп разноцветных электрических искр раскрасил выгоревшее августовское небо. —
Yes, Charley! We are Champions, мy friend! — радостным ревом огласил окрестности м. Бенсон.
Последний раз он так кричал… хм — гм… дай Бог памяти? Да, кажется, когда его любимые "Пантеры" разгромили ненавистных "Горилл".
Впрочем, нет. Мистер Бенсон так шумно и радостно кричал первый раз в своей жизни. Еще бы! Разве ему когда нибудь светило такое многонулевое вознаграждение?

"Мры-яры, " — бенгальским тигром рыкнул Чарли и победно вздыбил черный тонкий хвост прожженного циника. В ту же минуту в комнате ослеп телевизор, в конвульсии скончалась вечно негасимая реклама, бессвязно лопоча, умер кондиционер, громко хрюкнув, затих холодильник и…
И вскоре в огромном городе стало тихо, как на аллеях небольшого провинциального кладбища.
"Тик-так тик-так,"- гремел в ней маятник настенных часов. Черные тонкие стрелки времени показывали 16…00.

Примерно через час вещавшие из батареечных приемников радиостанции сообщили о биржевых потрясениях, катастрофическом взлете цен и об апокалипсисе, который вскоре получил название "Черный четверг".
— Чарли, они ослы! — обращаясь к коту, кричал м. Бенсон. — Они кретины, Чарли! My God! Они не видят дальше своего носа. Биржа. Нефть. Курс валют. Черный четверг. Бла-бла-бла. Но ничего завтра мы явимся с тобой к этим мулам и объявим с порога. Come on, guy! Какие активы, позитивы и апокалипсис с черным четвергом? Побежден терроризм! Спасен мир! Лучше потрудитесь-ка приготовить положенное нам вознаграждение. Вот это будет сцена, Чарли! Вот это будет номер, старина! — отхлебывая приобретенное по случаю прихода нового мира и неисчислимого вознаграждения пиво, разглагольствовал м. Бенсон.

Но назавтра м. Бенсон не смог пойти в государственные учреждения и в редакционные советы. Во-первых, они по причине потери электричества были закрыты, а во-вторых, м. Бенсон по случаю отсутствия воды не мог "взять душ". А с таким запахом как он имел, его не пустили бы не то что на порог правительственного дома, но даже и в приемную организации брошенных животных.
Прошло несколько дней. Подача электроэнергии была восстановлена. Был остановлен и обвал цен. Терроризм, увы.
— Чарли, я банкрот! Я лузер, Чарли! — бегая по комнате и дергая себя за давно не мытые волосы, восклицал м. Бенсон. — Я все спустил, Чарли! Я все поставил на кон и все продул. В моем положении, Чарли, остается только самому прыгнуть на провода. Что я немедленно и сделаю, — и м. Бенсон смело шагнул к балконной двери.
— Мра-а-ау-мау-мры, — загородил ему дорогу Чарли.
— Ты думаешь, Чарли? — мистер Бенсон задумался. Впрочем, ты прав, старина, надо быть позитивистом. Допустим, я не прав. Положим, по моей вине миллионы людей остались без света, застряли в андеграунде и скоростных лифтах. Но ведь ты не станешь отрицать, Чарли, что, благодаря мне, они получили дополнительный выходной. Благодаря мне их кормили дармовым мороженым и не брали деньги в ресторанах. И главное, Чарли. Ключевое! Они увидели звездное небо у них над головой. А ведь звезды зажигают для них, Чарли. Понимаешь ли ты, старина? Для них! Для них на небесах тратят биллионы киловатт энергии, а они предпочитают смотреть на тупые мерцающие не живым светом рекламы! Ну, а терроризм, Чарли? Что терроризм! Ну не победили мы его сегодня. Победим завтра. Удача любит целеустремленных! — и мистер Бенсон оттолкнув кота с дороги, отправился за новой пачкой презервативов "Contex".

 --- Агентство "Бесстыжие губки" ---

Заседание коллектива акционерного общества началось. В последнее время дела на комбинате шли неважно: доходов мало, зарплату сотрудникам повышать не на что. Заседание имело целью найти выход из создавшегося невыносимого положения. Директор произнес зажигательную речь:
— Дамы и господа! Положение наше в настоящее время хер…, хреновое, мягко говоря, и, если мы в ближайшее время не найдем новые пути продвижения вперед, то будет полный пиз…, абзац, я хотел сказать. Если производственные отделы дают какой — никакой доход, то бухгалтерия — это балласт, одни расходы у нее, а штат оху…, бл…, то есть, большой. У меня есть конкретное предложение: из сотрудниц бухгалтерии организовать новый коллектив, который по совместительству, параллельно с основной работой, будет предоставлять населению такую услугу, как еб…, то есть секс. Кстати, сейчас весна, щепка на щепку лезет. Не будем тянуть резину в долгий ящик, завтра и начнем. Между прочим, о резине тоже надо позаботиться в связи с нашей альтернативной профориентацией.
Бухгалтерши зашумели:
— Фу! Как это можно?
— Секс? Какая гадость! Да еще в такое романтическое время, как весна! А как же прогулки при луне и вздохи на скамейке?
— Дамы! Тихо! Вздохи будут, и даже крики, только не на скамейке, а на кроватях! Я продолжаю излагать. Итак, название для борде…, то есть для нового м-м-м, предприятия, я предлагаю на выбор: ООО "Резвые грудки", ОАО "Шаловливые попки" или фирма "Влажные киски".
— Это что, "Мокрые кошки", что ли?
— Нет, Марь Иванна, кисками в определенных кругах, даже близких к интеллигенции, называют то, что находится у женщин м-м-м, между бедер.
Шестипудовая Марь Иванна заколыхалась от смеха на стуле:
— Я своей киской какого-нибудь кота вместе с ушами и хвостом накрою! Хотите, покажу свою ман##щу?
Директор торопливо отказался:
— Нет-нет, не надо! Клиенты, жаждущие секс-услуг, народ разнообразный, кто-то хочет юную, маленькую, стоячую и нежную грудку, а кто-то, простите, висячее вымя.
— Сан Саныч! Вы меня за вымя не троньте!
— Еще раз извините, Марь Иванна, это я для примера.
— Ни ху# себе примеры, идите с ними в пиз##!
— Вопрос можно? А какова будет оплата?
— Вот, Зиночка, спасибо за вопрос! Это ведь самое главное! Я произвел необходимые расчеты, смотрите.
— О-о-о! Ого-го! Вот это да!
— Да, бляд…, то есть секс принесет нам необходимые доходы. Причем, мы будем брать массовостью. Студентам, пенсионерам и милиции — скидки, традиционный секс — дешевле, групповуха, садо-мазо, извращения там всякие — дороже.
Марь Иванна вновь заколыхалась:
— Да какие там садо-мазо и извращения! От меня эти извращенцы живыми не уйдут, бля! Вылизывать заставлю! И не только кошку, тьфу ты, пропасть, киску, но и задницу!
Директор судорожно вздохнул, представив изуверские пытки садо-мазохистов и извращенцев жестокой бухгалтершей.
Зина возразила:
— Не скажите Марь Иванна! Моя лучшая подруга тоже взялась подрабатывать сексом по телефону, так ее один маньяк во время еб…,сеанса то есть, кирпичом в пиз… в ЭТУ ШТУКУ чуть не изнасиловал! Только секьюрити откачали, искусственным дыханием рот в рот, коньяком, и потом еще раз в рот, только я запамятовала, чем. Она в шоке была целую неделю, хотя кирпич был виртуальный!
— Да я ему этот кирпич в жопу затолкаю, но не виртуальный, а самый настоящий, силикатный кирпич!
Директор прервал спорящих:
— Дамы! Мы так к сути дела никогда не перейдем. Предлагаю ставить вопрос на голосование. Кто за то, чтобы организовать в бухгалтерии секс-службу? Прошу поднять манда…, тьфу, ну конечно, не мандаты, а руки. Так, пятеро. Прошу опустить: Против? Никого. Воздержались? Двое. Большинством голосов принято. Определимся с названием. Ну, что, "Резвые грудки", "Шаловливые попки" или "Влажные киски"?
Вика, одна из молодых, да ранних бухгалтерш, внесла предложение:
— Сан Саныч, лучше пусть будет агентство "Бесстыжие губки".
Марь Иванна обрадовалась:
— Правильно! Губки! Губок у нас у каждой много, и, наконец, это женственнее. Все лучше, чем киски или попки.
Все поддержали:
— Да, годится.
Директор подвел итог:
— Завтра начнем. Сейчас Вика на компьютере напечатает десятка три объявлений, все берут и расклеивают по дороге домой. Когда будут звонить по нашим телефонам, сразу представляйтесь, как "Бесстыжие губки". Если будут говорить, что не туда попали, то вешайте трубку, а на второй звонок представляйтесь мебельным комбинатом. Вначале, думаю, будут накладки, но постепенно разберемся. Для проведения еб…, то есть сеансов обслуживания населения, администрация выделяет семь комнат на втором этаже. Поскольку комбинат у нас мебельный, с кроватями проблем не будет. Их сейчас же расставят. Охрану подключим для усмирения буйных клиентов. Медпункт у нас есть на всякий случай. Сейчас главный бухгалтер, Абрам Семеныч, выдаст вам спецодежду. С этого дня вы все — девочки. Ну все, манд…, то-есть, аминь, я хотел сказать. Да принесет нам удачу время любви — весна!
Объявления в тот же вечер были расклеены. На следующий день начались звонки. Первой трубку сняла Марь Иванна.
— Алле? Слушаю вас.
— Агентство "Бесстыжие губки"?
— Слушаю тебя, котик.
— Вам "крыша" нужна?
— Какая крыша? У тебя "крыша" поехала, пупсик? Приезжай скорей, шалун, мамочка снимет с тебя штанишки и помассирует розовую попку!
— Я сейчас приеду и лично с тебя штанишки сам спущу, дура! При вашем бизнесе "крыша" нужна. Будете отстегивать "Серому" ежемесячно тонну баксов! За бабками приезжать будет мой человек каждую первую среду месяца. Покедова!
Ошалевшая Марь Иванна долго приходила в себя от разговора с "Серым". В это время вновь раздался звонок телефона. К трубке первой успела Зина.
— Аллоо-у? "Бесстыжие губки" ждут вас!
— Ё-моё! Какие еще губки? С Абрам Семенычем можно поговорить?
Зина залепетала, обращаясь к главному бухгалтеру:
— Абрам Семеныч, это Вас. Наверно, заказчики мебели. Я "Бесстыжими…" назвалась.
— Ладно, отобьемся. Алло?
— Абрам, что у тебя такое там творится? Какие там такие губки? Ты что, сутенером теперь работаешь? Я на хрен прекращу с тобой договор, если это блядство не прекратится.
— Сергей Иваныч, успокойся. Мы по-прежнему мебельщики, но осваиваем смежные области. Так сказать, будет у нас многопрофильный комбинат.
— Е##ть я хотел твой многопрофильный! Звоню завтра, если эта пое#ень не прекратится, если я узнаю, что вы проституток у себя держите, пишу протокол о разногласиях, разрываем договор! Все!
Раздались короткие гудки. Главный бухгалтер удрученно почесал затылок.
— Да. С такой коммерцией на х… всех прежних заказчиков потеряешь, а не то, что новых приобретешь.
И вновь звонок. Трубку взяла Вика.
— Алло?
— Это "Похотливые губы"? В рот берете? Ждите, соски! Мы выезжаем к вам бригадой в пять человек, представители муниципалитета хотят разврата.
С трудом отбившись от представителей местной власти, желавших на халяву развлечься, коллектив бухгалтерии к концу рабочего дня впал в транс. Вновь было организовано короткое собрание, на котором единодушно постановили, что лучше максимально сдать в аренду площади комбината, чем заниматься сомнительным и небезопасным бизнесом. Директор хотел уже объявить, что собрание окончено, как слово взяла Вика.
— Да, с новым бизнесом мы погорели. Но напоследок давайте оттянемся по полной. Комнаты готовы, а спецодежду вы нам, мужики, такую купили, что я с утра себя еле сдерживаю.
Она молниеносно расстегнула и сбросила платье-халат, оставшись в кожаных трусах с разрезами, открывающими доступ к самому сокровенному, и в бюстгальтере с отверстиями для сосков. Схватив за руку Абрам Семеныча, она повлекла его в одну из "служебных" комнат. Зина скинула юбку и осталась в одном топике. Она кинулась вдогонку за сладкой парочкой. Главбуху, Зине и Вике предстоял секс втроем. Марь Иванна тоже оголилась, оставшись в черных кружевных трусах и кружевном бюстгальтере, с трудом сдерживавших буйство ее обширного тела. Она грубо схватила под руку похолодевшего от надвигающегося триллера директора и поволокла его за собой, хотя он упирался.
— Вы — мой, Сан Саныч. Позиция 69. Я — сверху!
Услышав это, директор затрепетал и забился от испуга, вспомнив обещания бухгалтерши зверски расправиться с садо-мазохистами и извращенцами. Он, конечно, извращенцем не был, но вся необъятная злоба крупногабаритной Марь Иванны теперь грозила обернуться против шефа. Директор даже застонал, поскуливая, но мощные руки Марь Иванны крепко стиснули жертву. Вскоре из-за двери, в которую они вошли, раздались глухие крики и мольбы о пощаде Сан Саныча и торжествующие вопли Марь Иванны, оргазмирующей на покоренном директоре. Остальные две "девочки" увлекли за собой охранников. Вскоре из четырех комнат доносились только стоны и крико-вопли любви.
Так бесславно, не успев начать работу, прекратило свое существование агентство "Бесстыжие губки". Может быть, стоило им назваться "Шаловливыми попками", и бизнес был бы более успешным? А может, не нужно связывать коммерческие начинания с таким романтическим временем, как Весна? Хотя, кто знает. Может быть, сотрудники и сотрудницы мебельного комбината, участвовавшие в оргии, знаменующей конец "Бесстыжих губок", до сих пор не без удовольствия вспоминают любовные баталии и мечтают об их повторении. Может быть, хотя директор вряд ли с ними согласится.

 --- Ай эм раша ---

Вот и свершилось я прилетел во Францию. Ну здравствуй, Нормандия Неман, здравствуй мулен руж, привет сказочный Париж.
За свои 32 года я дальше Крижопля и черного моря ни где и не был, а тут повезло 3 дня в Париже. Такси уносит меня из Орли, я весь в предвкушении приключений, не знаю как тебе Уважаемый читатель, а я не разу не еб французок, и хочу исправить этот пробел.
Сняв номер в отеле я разумеется отметил это событие кружкой пива в уютном баре. Сам я водку пью крайне редко, но пиво- О это отдельная история. Короче их пиво мне пришлось ох как не по душе. И я исправил это французским НАСТОЯЩИМ коньяком. ФУ- бля, помню что еду в такси ору про канкан и требую у таксиста показать местные достопримечательности. Таксист мне напомнил своим лицом Тофика с Еревана, о чем я тут же ему и поведал на чисто русском и ломаном английском, ясно дело таксер в шоке и приложил все усилия дабы избавиться от своего пассажира, ха то бишь от меня, разумеется я напомнил ему 1812 год когда Кутузов вкатил пиздюлей Наполеону, то как мы освободили Европу в 1945-м, Де Голь наш лучший друг, и то что я приехал переебать всех ваших девок. Разумеется все это я говорил на чисто русском с перемешкой ломанного английского:
— Но ай но спик инглишь…
— Эх, ты чувырла, ладно гони к башне!
— ???
— Ну, бля — пытаюсь изобразить руками творение Эйфеля
— ???
— Б-а-ш-н-я
— ???
— Манмарте-р ваш ебаный, поля — развожу рукам- елесея
— ???
Мелькнули огни, красота, тычу туда пальцем и таксист вроде понял что мне надо. Не знаю почему но от сотни баксов водитель отказался и очень вежливо проводил меня из своего авто.
Ну вот стою я у парапета, и Париж от горизонта до горизонта, в темноте блестят огни и так мне стало горько, так уж обидно, думаю ну как запомнить такую красоту…
Как я не сорвался с высоты- не знаю, но поссав с высоты и хорошенько встряхнув член, он же не нос обратно не втянешь, я услышал аплодисменты за спиной. Оборачиваюсь, толпа каких- то пенсионеров радостно хлопает в ладоши. МНЕ. ХА. НУ так мы такие, разумеется кланяюсь, типа актер и с чувством выполненного долга иду снимать шлюх.
Ясно дело ни кого я не снял, а напился до умопомрачения. Следующие пол дня я провел похмеляясь, используя для этого местные напитки- редкостное говно, сижу и понимаю что нет того сказочного Парижа, а местное население чем-то похоже на турок. Вот рядом мечта юности — мулен руж, а желания нет, вот рукой подать Сены — сходи посмотри, а я хочу в поволжские степи. Да, не стало еще одной мечты:
Но вот за окном ОНА, словно вуалехвостовая рыба, просто проплыла в своем шикарном красном платье: я как укушенный сорвался с места и за ней: на ходу у цветочницы букет белых роз: бегу народ шарахается: догоняю и как могу:
— Мадам ю вери найс, ю вери бъютифл вумен, — протягиваю букет.
Разумеется нормальная деваха от неожиданности будет в ахуе. Ну и эта не исключение. И лопочет что-то на своем тарабарском, типа:
— Но компреме:
— Ну какое на хуй компреме, ай эм крези от ю бъютифел, аэм влюбился в тебя, тпфу бля в Ю.
— ???
— Ам рашен мен, ам туристо:
Не знаю что ее так развеселило но она расхохаталать очаровательно звонким голосом над моим идиотским поступком. Бог мой какая же она красивая — черные пышные волосы до плеч, карие ясные глаза, пухленькие губы- ей лет двадцать шесть. Вот она любовь, она протягивает назад букет и говорит что мол вы ошиблись- ну я так понял.
— Но, но- говорю я- это тебе ты ведь такая красивая
Она улыбается в ответ, не замечаю как, но мы идем с ней и болтаем, просто наваждение какое-то. Она что-то говорит по французки, а я не в зуб ногой. Хотя ее анлгийски мне то же непонять, так как сам его не знаю.
Уже на англицком мне говорит мол кто ты, че надо и тп. Я отвечаю мол русский инженер, бля- конечно обманул, а здесь сам не знаю какого хуя делаю, но хочу тебя выебать. На что она сказала:
— Вот из е-бать
— Ха, деточка, ебать — висезе гуд, иц найс, потом объясню
Не знаю поняла ли она весь колорит, но кажется два человека так увлеклись друг другом что можно поверить в то что две половинки одного целого находят друг друга.
Мы гуляли по Парижу и говорили на разных языках, она такая изящная словно мечта, а я без мата и двух слов связать не в силах. Совершенно незаметно настал вечер, я проводил ее домой. Она мне назначала свидание на завтра.
Насколько я понял ее папа какой-то богатый перец, а мама держит бутик модной одежды где Мари — так зовут мою прелестницу- работает дизайнером. Короче женская часть их семьи занимается хуйней, в то время как папа и старший брат заколачивают бабки. Мари закончила Сарбонский университет и ей 25 лет от роду, ха козчка в самом соку, чем мы не пара мне 32, да я грубоват и меня выгнали с 4-го курса института ну и что: главное я люблю ее.
День свидания был суббота, а в воскресенье мне уезжать, так сказать прощай Париж и здравствуй дойчленд. Но этот день мой, смешно, но эта девчонка просто свела меня с ума. Это такое наслаждение быть рядом с ней, смотрю и пьянею. Длинноногая брюнетка, сиськи 3, а то и 4 размер, талия словно точили, а попа бля вот бы туда присадить. Ручки у нее какие вот бы в эти ладошки мой член, да залупой по этим сахарным устам.
Уже темнеет я провожаю ее домой, кажется она прижимается ко мне плотнее: бля я кайфую от ее сисек. Через тонкую ткань ее топа я кажется чувствую как затвердел ее сосок, интересно она любит когда ее щипают за соски…
И тут, хуй знает откуда 4 мудака подгребли с двух сторон и у всех ножи. Ну думаю грабить будут- ну нате берите отдаю кошелек, че за баксы голову сложить: да и каждый из бандитов крупнее меня. Какой-то угрявый гандон вырывает кошелек и чето орет. Наверное еще надо чето. А трое на мою радость лупятся, тычут в нее пальцами и базарят — факин гел бич- мол трахнуть ее ништяк, ну мне так показалось. Ну нате трахайте, мне то по члену.
Мари в шоке- а кто в ступор не попадет. Четверо с ножами — это не магазин плюшевых игрушек. Знаете как хочется жить в такой момент, но еще хочется навалить в штаны, то бишь обосраться или обосаться- так устроен человеческий организм. И разумеется в такие ситуации ни ментов рядом ни помощи вот и делай что хочешь. Ну, я и говорю мол я тут не причем, мол пойду я, вы тут сами. Ну да вали, а мы телочку распилим прям тут на газоне.
Первый получил пинок по яйцам со спины, выронил нож и упал на брусчатку. Двое так ахуели что только через мгновение поняли что каждый глазом поймал рулак, четвертый ударил меня ножом, мне повезло ему нет. Ну разумеется я не преминул прошманаться по карманам у развалившихся дядей на полу, а че- что в бою взято то свято.
Мари так ахуела от контраста событий что наверное и не поняла как мы оказались у крыльца их дома. Честно говоря я и сам сыканул не хило, а че на меня каждый день нападаю? Вот просто предел мечтаний выйти из обыкновенного русского города и попасть на пики в центре ебаной Европы? И впрямь можно напустить в штаны.
— Ну что красавица прощай я завтра уезжаю… — говорю я Мари, и честно рад что я такой заебательский, бля как в кино, х-ха просто герой.
Тут моя красавица как с цепи сорвалась, кинулась мне на шею и ну зацеловывать. Тут ахуел я. Очухался уже в ее комнате, стою по средине со спущенными штанами, а она стоит на коленях и сосет. Бля, вот это кайф. А сосет-то как, с жадностью, глотает по самое горло. Скажу честно блядей было много, но что бы приятен был их отсос- на 10 девок одна молодец, остальные… а ну их на хуй.
Ну вот сосет Мари, одной рукой катает мои яйца, а другой просто впилась в ягодицу. Бля, еще секунду и мозги мне высосет.
— Не милая так не пойдет- поднимаю ее с колен, заворачиваю ее рачком- щас узнаешь что значит выебать…
Ох как же я ее ебал, и главное как она отвечала. Честно говоря уже к своим 30 годам мне было достаточно 1-го раза в неделю, нервы и постоянное пьянство потенции не способствуют. А тут не успевал кончать. Пять раз за 4 часа, мой рекорд 3 раза за ночь, а тут хочу и хочу.
— Ох Мари, лапушка ты моя французская, как же я тебя люблю, все сделаю но увезу в Россию:
Мари поднимает голову с моей груди и вопросительно смотрит мне в глаза.
—: Увезу и женюсь, потому что тебя искал сотни лет: потому что я люблю тебя, и не хочу остаться без тебя.
— Я тоже хочу остаться без тебя.
ОПА, немая сцена, входит ревизор и остальная пиздабратия.
— Я такая же француженка как и ты. — так мило и лукаво улыбается мне Мари.
— Епты так ты русская- я просто очень сильно удивился, поебал француженок…
::: А что дальше? Дальше жизнь, двое пацанов 5 и 3 года, и новая беременность моей Машульки, надеюсь принесет дочуню. Я стал более культурным и даже почти не матерюсь, бля.

 --- Анальный марафон Юли Тимошенко (или происшествие в Украинской Раде) ---

— Мы требуем от правительства объяснить, почему так бездарно были провалены переговоры с москалями! Почему мы покупаем газ за деньги, а не тырим его на халяву, как обычно?! Почему президент Дрющенко начисто игнорирует очевидные факты? Мы требуем возбудить расследование по факту коррупции в высшем эшелоне…
Оратор на парламентской трибуне потрясал ручонками и судорожно кудахтал, заплескивая первые ряды вонючей слюной. Депутаты морщились, вытирали брызги рукавами, некоторые тихо матерились. Вечно этот мудак из БЮТ всех заплюет! Депутат Гонобулькин славился своими потными брылями, неумеренностью во взятках и огромными яйцами, выпиравшими из обоих карманов. Впрочем, злые языки утверждали, что на самом деле карманы забиты грязными носками, своими и чужими. Гонобулькин отличался также своей невероятной скаредностью и запасливостью.
Юля Тимошенко закинула стройную ножку на ногу и усмехнулась. Ее знаменитая коса светилась аки золотой нимб. — Крепко шпарит ее заместитель по фракции! Прямо как Цицерон. Или мудозвон? Неважно, главное, чтобы на них, настоящих оранжистов обратили внимание избиратели. Типа, борцы за народное достояние. Ничего, что сама Юля хапнула из этого достояния не одну сотню лимончиков. Это мелочи. Фиг докажешь…
— Вызывается представитель фракции "Наша вильна Хохляндия" депутат Распердищенко…
Очередной боров пукнул, поднялся с насиженного места и, поддернув штаны, направился к "аналою свободы". Оттуда он начал вещать визгливым голосом о кознях врагов и происках политических конкурентов. В отупевший до блевотины зал понеслись громовые слоганы — "Мы не позволим замарать!.. "
Юля вдруг почувствовала, как засвербило в заднице. Она недовольно поерзала своей сексуальной попой по сиденью. Но чесотка не унималась. Что за бл… во?! Опять руки не помыла после туалета? Или собаку гладила? Или ловила блох в волосищах у зятя? Она похотливо улыбнулась, вспомнив нечесаную гриву жениха-рокера. А как от него воняет! Словно от козлища. Так бы и нюхала, и нюхала…
— Вызывается коза драная, мочалка необузданная Юлька Трепонемко!
Председатель Пингвин осекся, некоторое время тупо шевелил губами, словно не веря своим словам, затем снова уставился в протокол.
— А нет, конешно! — Он громко высморкался на пол. — Тута понаписано, шо Трепонищенкову визивати. Что за чорт? — Он еще раз вгляделся. — Неразборчиво шо-то. В общем, давай Юля, поди сюды, не бойся!
Обомлевшая женщина потеряла дар речи. Она растерянно обвела глазами соседей, словно спрашивая — "Не почудилось ли?". Но те по-прежнему сидели в сонном оцепенении и никак не реагировали на дикий демарш председателя Рады.
— Бред какой-то…
Она медленно подошла к трибуне, покачивая круглыми бедрами. Затем уничтожающе посмотрела на Пингвина, выказав тому все свое презрение. Но бессовестный обидчик был занят тем, что пялился на ейные же титьки. Сверху открывался шикарнейший обзор крутого выреза. Мужик громко причмокивал губами и что-то тискал в своем кармане. Его глазки нехорошо поблескивали. Ну и сучка! Так бы и…
— Ну ты и мерзавец! Хоть бы людей постыдился!
Юля презрительно фыркнула и гордо направилась к трибуне. Все мужики скоты! Все хотят ее трахнуть, вся вильна Хохловка мечтает задрать ей юбку. И не только Родина. Из поганой России тыщами идут письма от озабоченных самцов. Да если б она подписалась на все перепихи, что ей предлагали… Лучше об этом не думать!
Она втиснула свою фантастическую попу в узкий просвет. Притаившиеся за кулисами фотографы завыли от восторга и защелкали вспышками. Какие кадры! Завтра на всех первых полосах появится этот незабвенный ФАК. И денежку нехилую можно срубить. В общем не баба, а просто источник вдохновения…
— Я со всей ответственностью заявляю, что наш якобы президент Дрющенко…
Юля проникновенно смотрела на зал своими круглыми глазами и обличала своего бывшего союзника. Со страстью невероятной она описывала все его грешки и прегрешения, не пропуская даже детские проблемы с энурезом. Правительство погрязло во взятках и коррупции, кумовстве и кланах, триппере и сифилисе, а также в СПИДе и птичьем гриппе.
— А уж этот ролик с голубым черепом на 25-м кадре! Это вообще невыносимо! Что они хотят этим сказать?!..
Зал по-прежнему сидел в сонном оцепенении, не реагируя ни на какие "импульсы". Всем было давно и глубоко на… ать на все ее литературные изыски. — Трахаля бы тебе хорошего, сразу бы успокоилась, мочалка драная! Депутаты дружно клевали носами, дожидаясь перерыва на обед, а также на пиво, сто грамм, сортир и проституток.
Вдруг в дверях появилась какая-то новая фигура. Она постояла некоторое время, оглядывая зал. Затем медленно двинулась по проходу. Никто не обращал на нее внимания. Типа, мало ли какая погань тут бродит. А зря. Ибо фигура продолжала топать вперед, пока не уперлась в председательскую трибуну.
— О-хо-хо, ну и бардак!
Громко срыгнув, нежданный гость кряхтя полез по ступенькам и предстал во всей своей красе. Это был плюгавый и прыщавый мужичонка неопределенного возраста. Маленький, сутулый, в грязных джинсах и помятом кургузом пиджачке на голом теле. На десятки метров разнесся омерзительный смрад многолетнего перегара. Обведя зал поросячьими глазенками, он как-то утробно пробурчал:
— Во ур-роды…
Затем подошел к обомлевшему председателю и, ухватив того за хибон, скинул со стула. Пингвин в каком-то суеверном ужасе смотрел на наглеца.
— Что Вы себе позволяете? Это вам не помойка!
— Заткни пасть, каз-зел! И канай отсюда, пока не порвал!
— Уже в пути…
Опарафиненный председатель поднялся с пола и покорно почапал куда-то. А борзый мужичок развалился на узурпированном седалище и победно вывалил на стол свои нечищеные боты.
— Давай, родная, продолжай бухтеть!
Юля словно очнулась. С трудом выйдя из стагнации, она обвела глазами зал. Да что же это такое?! Невероятно, но ни одна морда даже не шелохнулась! Три сотни застывших в дреме раскормленных рях. Нажрали мордуленции, в три дня не обгадишь! Тут такое происходит, а им хоть бы хны! Сидят и в ус не дуют. Да кто же этот мужик? Чего ему тут надо? А может, это заговор против НЕЕ??? Может, ее, Юлию Тимошенко, сейчас арестуют, изнасилуют, расстреляют?!!!
Нет, надо продолжать доклад, как будто ничего не происходит. Потом разберемся, кто за всем этим стоит. И она снова продолжила свою речугу, правда слегка заикаясь.
— Не может не вызвать глубокой озабоченности тот факт…
Мужик за столом явно скучал. Он трогал разные кнопки и тумблера, включал и отключал микрофоны, даже пытался сказать залу что-то умное, вечное. Но окромя "мать… мать… " ничего достойного не изреклось. Наконец ему обрыдло это баловство, и он расслабился, с шумом выпустив газы. Докладчица вздрогнула от громового звука. — Ну и свинья! Поморщившись от мерзкой вони, она продолжила обличать.
— Ну тоска-а-а-а…
Странный гость уныло покрутил своими свиными глазенками, вздохнул и принялся расстегивать ширинку. Краем глаза Юля в полном отпаде наблюдала, как оборзевший ублюдок вываливает на свет божий свое волосатое достоинство. Два огромных мудя. Вокруг разнесся отвратительный запах дохлого скунса. Мужик впился ногтями в свое сокровище и стал крепко расчесывать, постанывая от наслаждения. — Ох-хо-ха-а-а…
— Прекратите, немедленно прекратите!!! Где пристав?
Дрожа от гнева, женщина попыталась прекратить это безобразие. Она искала глазами хоть какой-то помощи. Но все было тщетно. Ни одного возмущенного лица, ни единой морды! Все те же уныло-сонные зенки без какого-либо намека на "сапиенс". Поняв, что дожидаться "хэлпа" от этих скотов бесполезно, Юля безнадежно развела руками и снова уткнулась в свои листочки.
— Смотри ты, какая фифа!..
Мужик обиженно засопел и хмуро покосился на противную тетку. Чего ей надо? Сижу, никому не мешаю. Нет, вот обязательно надо повыпендриваться. Кошка драная! Ну, я тебе покажу…
Он в последний раз стиснул яйца своими лапами, затем поднес пальцы к носу и с кайфом вдохнул. — У-х-х-х ты!.. Затем поднялся и, поддерживая штаны, подошел к докладчице. Уставился жадными глазами на самую престижную попу вильной Хохляндии.
— Вот это персик, твою мать!
Некоторое время он стоял, потирая потные от похоти ручонки. Затем шагнул вперед и решительно задрал шелковую юбку депутатши. Обнажились восхитительные трусики в горошек. Они были совсем узенькие и почти ничего не скрывали от жадных глазенок нахала.
— Ох ты!
Юля прервала свою речь и резко выпрямилась. Но мужик сильно толкнул ее в спину, вдобавок еще и треснув по почкам. — Спокойно, сучка, тут тебе не гимназия…
Женщина почти упала на трибуну и замерла в неприличной позе. — Надо продолжать доклад, авось никто не заметит позора… И она срывающимся голосом продолжила клеймить олигархическую клику.
— Ва-а-ау…
Мужичонка ухватился за край трусиков и медленно стащил их вниз, обнажив округлые ягодицы. — Кайфина! — Он прищурился и стал пристально разглядывать эту великолепную задницу. А посмотреть было на что! Такие шикарные формы и не снились этому проходимцу, не вылезавшему из помоек и сточных канав. Попа сияла первозданной белизной, упругие белые холмы притягивали взор будто магниты. Глубокая ложбина, покрытая темным пушком скрывала неведомое и словно кричала — "Возьми меня, возьми!"
Он кинул дикий взгляд на свой вздыбленный член. Словно грязный кол, весь покрытый какими-то лохмотьями и ошлепками, он торчал вперед, по направлению к этой фантастической заднице и требовал своего.
— Эге…
Подонок ухмыльнулся, обнажив крупные лошадиные зубы. Сейчас он ей покажет… Наклонившись пониже, он всунул нос прямо в эту ложбину и глубоко вдохнул. Супер! Затем обеими руками раздвинул нежные ягодицы и с размаху вогнал в дырку свой инструмент.
— Не смей, не смей!
Юля с ужасом ощущала, как здоровенный поршень пердолит ее прямо на виду у всей страны и депутатского корпуса в придачу. Она сотрясалась и подпрыгивала от неистовых толчков и ударов. Да что же это происходит! Это невероятно, немыслимо! Как такое возможно??? Почему никто не обращает внимания? Почему все сидят, как будто ничего не происходит? Кошмар!
— Помогите-е-е-е!
Никто даже не шелохнулся в ответ. А насильник продолжал ее жалить, периодически шлепая по заднице ладонью. Вдруг он замер и резким движением выдернул свой хрен из заветной дырки. Юля подумала, что все уже закончилось и облегченно вздохнула. Но как бы не так! Все только начиналось. Неожиданно она почувствовала боль. Подлюга не выдержал и сильно укусил ее за мягкую булку.
— Врешь, сучка! Сейчас я тебе…
Он снова раздвинул ей ягодицы и обнажил сокровенную темную дырочку. Смачно харкнул в нее. — Ка-а-а-аф! — Затем засунул два пальца как можно глубже. Они вошли как родные, похоже, что в этом отверстии уже успели побывать первопроходцы. Мужик довольно хмыкнул и резким движением вогнал туда уже весь кулак.
— Ай-я-я-яй!!!
Это было уже слишком. Не в силах вынести позора и боли, Юля завизжала как недорезанный порося. Она попыталась вырваться, но вдруг ею овладела какая-то сонливость и апатия. — Да пусть делает что хочет. Хуже все равно не будет…
А мужик все больше входил в раж. С его искривленных от похоти губенок ручьем стекала слюна, из носа капали сопли, из глаз текли слезы. Даже из ушей посыпалась какая-то желтая сера. Он непрерывно бздел и кашлял, задыхаясь от собственной вони. Словно сантехник он шуровал своей рукой, прокачивая женский анал до самых кишок. Вперед-назад, вперед-назад!
— У-тю-тю…
Резко выдернув руку, он прижал ее к своему лиловому носяре и вдохнул, закатив глаза от удовольствия. Вот это запах! Никакая Шанель в подметки не годится. Сразу видно, что аристократка, дерьма кушать не станет, не то что он.
Раздолбанное отверстие зияло своей первозданной свежестью и манило мерзкого насильника "заглянуть на огонек". Он не стал долго раздумывать и запустил своего "аргамака" в проторенную колею. Начался долгий-долгий анальный марафон…
— Дзи-и-ин-н-нь!!!
Оглушительная трель будильника взорвала утреннюю тишину, вырвав Юлию Тимошенко из объятий ночного кошмара. Она вздрогнула и как-то резко, в один момент проснулась. — Гос-споди ты боже, какой ужас, какой позор! Как она теперь покажется людям! Откуда взялся этот мерзавец? И кто его вообще пустил в святая святых?
— Ф-фу ты!
Она вдруг сообразила, что все это дикое происшествие — всего лишь сон, самый нелепый, самый глупый сон в ее жизни. Слава-те-яйца! Сразу отлегло от сердца и повеселевшая дамочка отбросила одеяло. Надо собираться, у подъезда уже ждет машина, чтобы отвезти первую леди хохляцкого истэблишмента в парламент. Сегодня важный день. Доклад ее заместителя Гонобулькина, прения по газовому вопросу. А потом ее собственное выступление. Она им покажет… Вот только почему так ноет и свербит сзади, пониже спины?

 --- Аппетитный прыщик (лекции с диванчика) ---

Некоторые могут решить, что диванчик не ведает в моем сердце конкуренции с другой мебелью. Отнюдь! Возвышенная любовь организма к горизонту время от времени бессильна помешать телу сломя голову броситься в объятия обеденного стола и предаться порочной страсти чревоугодия, то есть набиванию брюха всем, чем не поподя, до отказа.
Аппетит — какое замечательное свойство человеческой природы! Аппетит не дает нам скучать еще с древности. Ничто так не задевало нас до глубины души и ничто так не навевало грусть, как отсутствие любимой еды рядом. Аппетит толкал нас на забивание камнями мамонта и околочивание груш с дерева. И до сего дня аппетит остается самым ярким и всепоглощающим чувством. Бананы, курица и шампанское — наша самая первая и незабываемая любовь, которую мы проносим с детства через всю жизнь.
Вот и сейчас в очередной раз я почувствовал, что в желудке образовалось пространство, достаточное, чтобы в нем поместилась планета приличных масштабов. Толкаю локтем в бок женщину, что прилегла отдохнуть рядом.
— Эй, на диване!
— Что такое?.
— Я есть хочу.
— Съешь меня.
— Не хочу.
— Почему?
— Ты сырая.
— Что же, я себя еще и пожарить для тебя должна?
— Нет, пойди и пожарь курицу, если тебе все равно, что жарить.
— Где же я тебе ее возьму? Ту, что купили вчера, ты уже съел.
— Да, жалко, что у курицы всего две ноги, а не четыре.
— Милый, у тебя не рот, а маленькая пропасть. Тебя же легче убить, чем прокормить.
— Хорошо, давайте меня морить голодом, мучить недоеданием, пытать дистрофией. Ты посмотри на меня, я уже пухну от голода.
— Милый, если ты и пухнешь, то только не от голода. Ты посмотри на себя: отъевшийся, опившийся, отоспавшийся волосатый мужик. Ты бы задницу от дивана оторвал и посмотрел на мир вокруг.
— Отличная мысль, давай сейчас же поедем к кому-нибудь из моих друзей. К Крацу, например, Его мамаша сказочно готовит. Поедим, а заодно и пообщаемся. И главное, денег тратить не надо.
— Какой же ты скупой!
— Я не скупой, я — жадный.
— А в чем разница?
— Скупой платит дважды, а жадный вообще не платит.
И потом это не относится к гостям. В гостях я очень щедрый человек. Это доказывает и полное отсутствие у меня стеснения кушать все, что бы хозяева не подали. Это даже удивляет хозяев некоторой невоздержанностью. Если бы я был жадным, разве я себя так вел? Я бы поклевал чуть-чуть с таким расчетом, чтобы и хозяева, случись им быть у меня в гостях, не объедали бы меня.
— В таком случае Краца надо сегодня пожалеть. Ты и так к нему заезжаешь слишком часто. Он может решить, что ты делаешь это только ради еды.
— Ладно, пускай я умру от голода.
— Ну, хочешь, поедем в "Макдоналдс".
— Ты хочешь оскорбить святое чувство моего аппетита. Никогда больше не говори при мне об этой забегаловке, а то меня стошнит. Пусть обслуживание у них и ничего, шустрое, но бутерброды их эти, которые гамбургерами кличут — помойка отменная. За что только деньги дерут? Да пусть мне даже заплатят, я их в рот не брал и никогда не возьму.
— Откуда же ты знаешь, что помойка, если ты их никогда в рот не брал?
— А мне Крац рассказывал. На вид, говорит, закусон вроде подходящий, а в рот возьмешь — жалко, говорит, народу много, плюнуть некуда.
— Ну хочешь, поедем в какой-нибудь ресторанчик. Хотя бы в тот итальянский, помнишь, куда ты меня пригласил в первый день нашего знакомства.
Это мне-то не помнить тот ресторанчик!
Только в тот ужин я собрался воткнуть вилку в принесенную дымящуюся пиццу, как ее кто-то выхватил прямо у меня из-под носа. Это был не кто иной, как официант. Оказывается, он перепутал заказ с соседним столиком. Их пицца стоила в два раза дороже. Но это еще были цветочки. Это дешевый клоун в конце обеда принес счет, который был раза в три больше всего, что я по всем расчетам ожидал. Когда я указал ему на это, он схватился за голову. Душегуб снова все перепутал, но парочка за соседним столиком, кому достался мой счет, его уже оплатила и благополучно смылась. Мне ничего не оставалось делать, как разориться на все деньги, что у меня были. Не будешь же в присутствии дамы, которую ты собрался соблазнить этим вечером, поднимать недостойный настоящего мужчины шум.
И точно, тем вечером я с дамой не прогадал, отчего сейчас и называю себя последним дураком.
— Чтобы я еще пошел к этим проклятым итальянцам! Да ни за какие пиццы на свете!
— А что ты так горячишься? На тебя прямо не угодишь.
— И правда, что это я. Ты знаешь, когда я голодный, я просто зверею. Я на все способен.
— Как это кстати. Мне раздеваться?
Эх! Сами видите, каким боком мне вышел тот ресторанчик.
— Раздевайся, раздевайся! Как раз тобою я и закушу…
А начну я с ее аппетитных глазок, кстати тут же к пиву подойдет и солоноватый носик. Невыразимо хороши и горьковатые ушки. Дальше мой голод утоляет грудь, дающая мне молоко. Когда облизываешь ее с ног до головы, нет, нет, да и наткнешься на аппетитнейший прыщик. А ничто так не возбуждает мой аппетит, как прыщики на теле женщины.
А на жаркое, на жаркое сегодня у нас нежная мякоть бедра, истекающая пряной подливкой страсти. А на десерт, когда ты уже сытый валяешься у нее на животе, сладкий сахарный пупок.
— А что же ты в конце отплевываешься?
— Я не отплевываюсь, просто волосок попался.
— Ты не любишь женские волосы?
— Почему же, я очень люблю женские волосы: целовать их, гладить, вдыхать их аромат — но кому же понравиться находить их в супе, даже если суп из человечины.
— Людоед!
— Да, и не боюсь этого. Даже когда я наблюдаю соревнования культуристов, их горы мышц, мне всегда почему-то очень начинает хотеться есть.
— Боже, с кем я связалась! У него и к культуристам какие-то претензии. Может, ты того — гомосексуалист.
— Ну если, считать, что людоедство — это пищевой гомосексуализм, то… Впрочем, женщин я ем с большим удовольствием, как правило, у них больше тела.
— Никогда не подозревала, что ты любишь толстушек.
— Терпеть не могу толстушек, особенно когда застукаешь их заедой. Женщина хороша, когда у нее блестят глаза либо от шампанского, либо от голода.
— Тогда ты должен любить всех без разбору, потому как большинство из нас только тем и занята, что с утра до вечера голодает в надежде похудеть.
— Толку-то. Всю свою жизнь женщина ведет борьбу с собственным весом. Она начинает эту борьбу в ранней молодости и посвящает этому трудному делу лучшие годы жизни. Многие не выдерживают бескомпромиссного сражения и сходят с дистанции, многие продолжают бой, но победы ждать не приходится.
Женщина худеет всегда, она худеет даже тогда, когда она толстеет. Если бы женщины сбросили и сотую долю того веса, который они теряют, судя по их речам, то они давно бы испарились с этой планеты, пройдя через точку нуля, предоставив мужчин самим себе.
Но женщина в этой борьбе терпит два поражения. Первое — в борьбе с желанием много и вкусно поесть, а второе — в борьбе с последствиями поражения борьбы с желанием много и вкусно поесть.
— А сам-то только тем и занят, что ест, как не в себе.
— Я не ем, а духовно обогащаюсь.
— Это "обжорство" ты называешь духовным обогащением?
— Да. Ведь что такое еда? Это духовный акт познания окружающего мира через непосредственный контакт с ним. Поглощая куски инородной материи, мы пропускаем внешний мир через себя, отчего получаем энергетическую подпитку и новую информацию извне.
— А мне всю жизнь казалось, что информацию мы получаем из книг.
— Кто же спорит. Всему лучшему, что в нас есть, мы обязаны книге… о вкусной и здоровой пище. скачать сборники эротических историй на https://dojki.biz/book/ Впрочем, и другие книги способствуют аппетиту — пустота из головы плавно перебирается в желудок. Ой! Тихо! Кажется, началось!
— Любимый, почему ты схватился за живот. На тебе лица нет. И что у тебя началось?
— Что, что? Схватки! Ой, мамочки! Как копошится, стервец.
— Да кто копошится?
— Подожди… Слышишь, ворочается. Ой, мамочки, я этого не переживу!
— Я чем-нибудь могу тебе помочь?
— Ты ко мне на могилку приходить будешь?
— Ты с ума сошел?!
— Ну и не надо! Прощай, любимая! Ты была мне верной подругой. Да только не уберегла ты плод моей любви к тебе. Ой, мамочки мои! Как внутри, стервец, разошелся, как распоясался.
— Ты толком можешь сказать, кто у тебя там разошелся да распоясался?
— Кто, кто! Голод лютый, вот кто. Крандец мне настает.
— Так, может, перед смертью сарделечку тебе быстренько сварить.
— Сарделечку… А что, у нас есть?
— Полный морозильник.
— Надо же, голова, два уха. Как же я забыл! Да, иди, иди, любимая, выполни последнюю волю умирающего, да горчицы побольше положи и пивка не забудь.
Итак, я кладу на тарелку кусок сардельки, горчицу и ставлю рядом пиво. Одновременно почему-то все никогда не кончается. Например, кончается горчица, но остается сарделька и пиво. Приходится докладывать горчицы. Или кончается сарделька, но остается горчица и пиво. Приходится брать новую сардельку. Ну а жрать сардельки с горчицей без пива вообще вряд ли кому в голову приходило. Вот так и в жизни: и жрать давно не хочется, и остановиться никто не может.
А мой организм больше ничего не приемлет, кроме покоя. На него я и ухожу — до следующей лекции.

 --- Аттракцион "трах" ---

У нас возле универмага открыли очень необычный аттракцион. Вдоль стены магазина стоят несколько закрытых кабинок. Платишь сто рублей, открывается шторка и появляется женское влагалище. Ровно на пять минут. За это время ты должен успеть сделать свое дело и отойти в сторонку, дать другим.
Этого нельзя было делать, но аттракцион "трах" открыли. Причем, все это происходило на оживленной улице, где ходят дети, подрости, мамы и бабушки.
Некоторые сомневающиеся думали, что влагалище искусственное. Но с удивлением обнаруживали, что девушка там сидит настоящая… Я тоже подошел к такому "игровому автомату". Сначала наблюдал за другими.
Вот один мужик чуть спустил брюки. Придерживая их одной рукой, второй он облокотился на кабинку, прислонившись сначала вялым членом к голому влагалищу девушки. Начал совершать движения. Затем, видимо, когда член встал, он чуть отодвинулся и снова навалился. (Видимо, засунул, — подумал я) И начал толчки тазом.
Мамы в ужасе уводили детей подальше. Люди ходили и возмущались. Но несколько мужиков, отбросив все комплексы, стояли и трахали влагалище в окошке кабинки. А еще было главное правило — не кончать внутрь. Только вынимать. В противном случае здесь есть вышибалы…
Мужик вынул свой стоявший ствол, из которого закапала вниз сперма. Затем отошел к специальной скамейке, где можно было отдохнуть, дождаться, когда член опустится, застегнуть брюки и пойти по своим делам.
В общем, подошел к кабинке и я. Ноги, честно сказать, подкашивались. А в груди стоял сладостный ком предвкушения. Ведь я еще ни разу не занимался сексом с кем-то… Подошел и оглянулся вокруг. Мимо проходили девушки. Увидев меня, и понимая, что я собираюсь делать, они заулыбались и пошли дальше. А потом прыснули смехом. Ну, что поделать… Тут главное, отбросить все комплексы…
Я заплатил и шторка открылась. Увидев щель между ног женщины, которая была призывно раскрыта, я не выдержал и начал ласкать свой член. Рядом пошел таймер — ровно пять минут… Затем я начал проталкивать член внутрь ее лона… Влажные губки приняли меня и я начал движения тазом. Но не продержался и тридцати секунд, как почувствовал, что начинает накатывать волна оргазма… Я вытащил извергающийся член, начал помогать ему рукой… "Оооо!.. " — мысленно застонал я, прикрыв глаза. Сперма лилась вниз на асфальт.
Я был весь красный от стыда, подошел к лавочке, натягивая трико. Люди вокруг всё это видели…

 --- Белоснежка, на!!!! ---

Снег укрывал землю толстым покрывалом… Королева маструбировала свой огромный хер, сидя у дворцового окна (скажем сразу, что корлева была просто пасивным пидором, король тоже был пидором, но активом…И чтоб никто не догодался он наряжал своего пасива в королеву… а может его так больше возбуждало) так о чем это я? а, да значит маструбировал этот королев ХреН свой непомерный и тут вдруг как КончиТ… аж стены затряслись и пол залился каНЧЕЙ фиолетового цвета…Вот это, бля, приход — заметила королева…Если у меня родится девочка… — подумала королева (пассив) — ТО, БЛЯ, пусть кожа у нее будет белой, як мая фиолетовая конча, а щеки румяные, как после того как меня король оттдолбит, МОЯ ЗАДНИЦА!!!
И вскоре, бля, все в натуре случилось… И ИЗ жопы етой нах… царевны вывалился просто бля, ректальный зародышь… весь в гавне… щупленький такой… — присмотрелись пацаны — оказалось баба, бля…без хера… Но фишка вся блин нах в том что сам этот пасив, хоть и привыкший балдень в жопу тыкать…, но короче у нево, бля, жопа порвалась и он помер от ректального кровотечения… вот так от бля нах….
Деху король помаструбировал от горя нах… и решил се нового пидрильника найти…Охрененной красоты была новая царевна нах… И за щеку так кидала, что любая блядина со стажем позавидует нах…И кроме всего этот чел (пассив) так типа возгордился что отсасывает у самого короля — что бля всем ходил и рассказывал тип… Занешь у кого я в рот беру?! У ЦАРЯ… А все отвечали… ебааааать….КрутО!и каждый день этот пидор смотрелся в зеркало и подшивал свой рот (трещинки в уголках рта были охеренно большими, да и не удивительно!) И вот короче он каждый вечер и спрашивал у зеркала типа…
Скажи мне, бля, стекляшка, скажи мне без вранья!
Кто за щеку кидает лучше бля, чем я!!!
И вот, нах, это зеркало отвечало что типа минет он мутит лучше все… И пидор спокойно шел отсасывал у короля и мирно засыпал прижав к лобку плюшевого мишку…
А типа када Белоснежке (ну той, бля, тронглодитке, что была ректально рождена) стукнуло бля 14лет по среднекосмическому времени, то нах, тут — то зеркало и сказало…что минет круче всего строчит она…
Во бля свирепствовал ПИДОР…ВСЕ СУКИ НАХУЙ!!! БЛЯ ВСЕХ НА, ЗАЕБУ НА!!!ПОЛИЕБАНЬ!!! — орал он… с тех пор нне мог не толко ни есть, ни спать, но даже минетил без проглота…ВО!Что бля делать-то — мучался ОН!И тут бля, придумал — позвал он знакомого натурала… и типа говорит ему — отведи говорит Белоснежку на поляну и кинь ей так защеку, чтоб задохнулась…Ну типа натурал обрадовался, бля!!!
Завел он Белоснежку в на поляну и достал свой молот!!!и говорит так хитро типа отсоси мне детка, бля!!!Ну ета блядина Белоснежка как глотнула и хер вобщем оторвался… тут он и скончался от кровопотери….
НУ и типа сучка ета понеслась по лесу (там дальше ничо собственно интересного не было, бля, вот тока паре медведей отсосать пришлось, чтоб не сожрали…Гандоны беспонтовые орала белоснежка убегая от них)! И тут бля- самое интересное — приходит она значит на полянку а там котедж стоит трехэтажный!!! Вот это бля круто — подумала белоснежка и закурив сигаретку — пошла туда… но охрана никак бля не хотела пускать ее туда- и тут она применила свой коронный прием- Эй чуваки а типа дайте я у вас за щеку кину? А? Ну типа соснула она у всех и прошла в дом…Кругом висели картины голых маструбирующих набурдершавт мальчиков с метровыми письками!!!Во, бля писька — подумала Белоснежка — такуюб я глотнула! — замечталась она!!! Потом зевнула пару рази легла на кровать- и тут же уснула… ИЗ комнаты раздавался МОЛОДЕЦКИЙ хРАП (это все из-за деформациии связок при защекокидании, бЛЯ!!! (чета я давно это словоне писал)
А под вечер подвалили семь черных мерсов- и из них вышли семь гомов (они давно жили одной пидаристической семьей) Типа тока они в дом зашли — и сразу просекли, что там кто-то есть! Чо за суку, бля, вы к нам домой нах пустили, пидоры ебаные?! — орали гномы — а белоснежка типа проснулась, бля, от их ора, и типа говорит а дайте я у вас отсосу… а гомы, так нерешительно (с бабой-то они еще не пробовали) но достали свои приборы и вощем она палки приняла- с тех пор она жила у них и они ее ОЧЕНЬ, БЛЯ, ЛЮБИЛИ!!!
А в это время, на, царевна, НА, узнала что типа Белоснежка жива и все хорошеет под действием СПЕРМАКА!!! и типа решил этот пассив сам с ней расправиться вот как…А прикинуська я типа… натуралом… и приду в катеджик гомов, а она скажет ой, бля, ты натурал,
И он ответит что типа да, а она, ой, а дай я те писюн потру язычком, а я, думает, намажу писюн ядом!!! Ну и типа она соснет и сдохнет….
Так и случилось…..
Гомы пришли вечером домой и видят бля, что бухая валяется Белоснежка- типа чо сука нажралась чтоль- кричали гомы!! А сосать кто будет?!!! Тут они смотрят а она мертва!!!
Ну они и бля, решили ее в чулан положить — типа на память… и по необходимости ею пользоваться, на!!!!
А тут какой то принц-натурал услышал, что есть такая бля принцеса что ртом чудеса творит- и типа поехал он ее у гомов забрать- а они бля типа не, чувак — вали отсюда тока если отсосешь — мы отдадим ее тебе… Ну чо делать? Любовь типа, бля! Пришлось отсосать — вот он, бля подходит к ней, а вонь страшная- подгнивать начала!!! и сунул ей писюн в рот… И ОНА, бля,
ОЖИЛА!! (писюн-то у него лечебный был)
И ЖИЛИ они так, на, ДО САМОЙ СТАРОСТИ, БЛЯ!!!
ВОТ ТАКАЯ, на, ЛЮБОВЬ!!!!!!!!!!!!!!

 --- Барыня и кузнец ---

Хороша весна на Малороссии. Повсюду слышен шум лесов и шелест полей. Природа просыпается от долгого зимнего сна и наряжается в легкий зеленый убор. И звери лесные и гады речные- все занимаются, в эту дивную пору одним- тр-хаются! Кое-где видны забавные групповые забавы полевых грызунов, в лесных чащах под густыми сводами мощных деревьев и кустарника, еб-ся лоси, бобры, суслики, еноты, клопы, медведи, пасечник Трофим…и другие обитатели лесного царства. Все чаще можно уловить аромат весенних цветов и дерьма, заботливо положенного коровками… Одним словом пришла весна!
Вот и в этом году, как впрочем и всегда, молодая барыня, Просковья Березова, выехала из шумной и суетливой Москвы в свое летнее поместье — Березовый Бор. Проезжая по землям своего поместья, в котором царил разврат и блядоблудство, барыня похотливо зыркала на молодых халопов и чухала потную, розовую коленку…
— До чего ж пиздатая погода, маменька! — сказала молодая барыня.
— Конечъно, доченька, просто распиздатая погодка за окном… — прошепелявила старуха. — но молодая барыня мгновенно пнула ее пяткой в копчик и гневно воскликнула…
— Тя скоко учить, что, блядь нельзя при детях материться, от сцука, на старости лет, в конец охуела…Вот приедем, велю палок тебе всыпать!
— Конечно, всыпим… — прохрипела старуха, а про себя подумала- вот бл-ь выросла, ну просто вся в мамашу…
В этот момент дележанс проезжал мимо кузницы, где могучие холопы, покрытые горячим потом, играя мускулами, сотрясали стены своим богатырским храпом. Молодая барыня окинула взором кузницу, и увидела молодого, плечистого помошника кузнецов, который тихонько, боясь разбудить мастеров, отчищал бливотину и дерьмо со стен и потолка. Увидев его, Просковья, забыла все те ужасные вещи, которые она хотела, по приезду совершить со своей бедной старушкой. Длинные, светлые волосы молодого кузнеца, как солнечные лучи обжигали спину и ныряли куда-то в штаны. Она, только хотела окликнуть молодца, как роскошный фаетон, плавно проследовал в овраг и улегся там пузом кверху…Так все и заснули.
Проснулась барыня днем позже, от непреодолимого желания покакать. Откинув, врача сидящего у изголовья ее кровати, и молодого кузнеца, барыня, стремглав вылетела во двор где и скрылась от глаз назойливых крепостных, под огромным лопухом. Спустя час, барыня, довольная и порозовевшая вошла в каса марэ.
— Извольте, Прасковья Вениаминовна… — начал говорить старый фельдшер, но барыня его резко перебила, и тот рухнул на пол без сознания.
— Эээ…ну я пойду тогда… — робко заметил кузнец, но и он не договорил фразу до конца, так как оказался беспомощно лежать под мощным торсом барыни.
Спустя полтора часа.
— Ну вот и ладненько, пожалуй если этот матрасик выбить и подлатать, то из него чего путное, глядишь, и выйдет… — при этих словах тельце кузнеца вынесли и повесили на солнышке во дворе, холопы пнули его пару раз, делая вид, что выбивают, а увидев, что барыня раскарячившись, пустилась дрыхнуть, отправились бухать…
На утро два крестьянина, оклемавшись после <вчерашнего>, закурили по косячку и стали тупо втыкать в окна барского поместья.
— Гляди, Евраклий, а молодой-то кузнец опять на Березу-то полез…
— Гыыы…эгэ…вот это у тебя, Емельян, дубас что надо…кузнец-то небось барыню от колоды отличить не сможет…
— Злой ты, Евраклий, в занозах ведь весь будет…
— Та хуй с ним…
— И то верно…хуй с ним…
Довольные, что достигли консенсуса, холопы уснули…
Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается… Пришла зима. Барыня с кузнецом поженились, свадьбу отгремели такую, что все деревня неделю бухала, а когда все протрезвели, заметили, что барыня с кузнецом поженились…
Но гложило молодую барыню дело одно- кузнец-то совсем неотесанный, в постели, как холопы свечку не держали, ничего у них не выходило (точнее выходило, но реже чем входило…)
Бродил молодой барин по деревне, весь грустный такой, потерянный (ну еще бы, с такими-то размерами…). И хотел он уже оземь удариться, как встретил старушку, а она ему человеческим голосом и говорит…
— Да, милок, попал же ты, и как ты с таким хреном-то в баню ходишь…ну не горюй, знаю я как тебе помочь…
Ну молодец сразу так обрадовался, весь повеселел, а бабки и продолжает…
— Только есть у меня одно условие. Я тебе помогу, если ты меня сейчас отодрешь!
— Ой! — испугался кузнец- ты же уже полу разложилась, а у меня и гондончика-то нету…
— Ну как знаешь- дело твое- сказала и пошла прочь…
А парню так сразу стремно стало, как же с хреном-то таким жить…подумал, подумал и отодрал старушку…
— Ой гусар, ой гордемаринец, ой драгун ты мой…и как же ты бабульку-то на старосте лет осчастливил- воскликнула и померла…
— Хм…херово дело…я что лох совсем? — подумал кузнец, и сам себе же и ответил- по всей видимости да… — и зарыдал горькими и противными слезами, как последняя истеричка.
Так он бродил и ревел по-бабски, пока не наткнулся на избушку на курьих ножках. Кузнец в сказки не верил, но на всякий случай сказал…
— Избушка-избушка, повернись к лесу задом, а ко мне передом — на что услышал ответ.
— А сосо не хохо!? Туристы, блять, понаехали- и сплюнула на кузнеца, да так, что тот чуть не захлебнулся!
Тут у парня крышу окончательно порвало. Он вскочил на бедное сооружение, стукнул его по печени, и как заправская шмара, начал тягать ее за волосы.
— АААА- завопило бунгало- пошлел прочь, страхопиздище ты обезбашенное… — потом юрта откашлялась и снова обратилась к вконец озверевшему пацаненку- да я таких как ты в 1812 голыми ставнями разрывала, кишки свои горячие с полу подбирала, когда ты- вражье семя еще до матки дорожку искал…кхе-кхе…ты сцука еще подсебя ходил, кода я, с Пугачевым Сибирь завоевывала… — но тут кузнец ее прервал.
— Так Пугочев ведь когда был…а у тебя вот лак на ставнях не обсох…
Тут вилла поняла, что сболтнула хуйню, и решила замять сей досадный инцендент…
— А ты, мотросик, чей будешь? И чего тебе от Распутина нужно?
— Распутина? — удивился кузнец- Так это Машкин дом?
— Дурак ты, Петька, и шутки у тебя дурацкие…Какая, нахрен, Машка?! Она ж в Москве под Киркоровым уже какой год лежит…ладно, дуй внутрь…провинциал…
Кузнец понял, что опростоволосился, поэтому молча зашел в гостеприимно открытую форточку.
Оторвав морду от грязного пола, он увидел самого Распутина, который, как обычно, лежал на печи, бабу ебал и жевал калачи.
— Эээ…начал было кузнец, но Распути его перебил.
— Сидеть, была команда! — он на скорую руку доебал бабу, та пошла в душ, а он одев мягкие тапочки из из голов хоббитов подошел к кузнецу и закурил…Дааа…дубас у него был просто божественный…
— Мне бы это…нуу…это…письку…это…никак…это…не…стоит…это… — заикаясь промямлил кузнец.
— Да уж… — только и сказал Распутин- я чернокнижник, а не уролог!
— Нуууууу…..PLIZZZZZ… — взмолился хлопец.
— Ладно, коротыш, помогу… — с этими словами чернокнижник вышел на улицу, намотал пару кругов вокруг избы, и зашел обратно.
— Вот! — он засунул руку с тряпочков в трусы, протер яйца и смахнул тряпку в бидон! — На, одной капли этого хватит для конефабрики, ты же должен принимать по стакану три раза в день перед едой! — закончив, маг передал бидон молодцу- держи, только не расплескай! Все пшол вон!
Так и сделали. Кузнец пил этот меджик поушен три раза в день и уже через час перчик его стоял, как оловянный солдатик.
Кузнец еще долго бегал к магу и благодарил его, но тот ничего не брал, но сказал, что когда время придет, он возьмет, то, что ему причетается…
Всем было весело и радостно, но тут пришли большевики и половину села расстреляли, а другую половину разослали по каталашкам… Барыню за буржуйство, кузнеца за непристойный вид (хрен-то его уже никогда не падал), Распутина за торговлю дубасом, а мужиков за пьянство…
Пригнали значит большевики кузнеца в кутузку, стали они его расспрашивать, как зову, да сколько лет, ну когда он уже на ногах держатся перестал, его на полочку и положили…
Продер кузнец глаза, смотрит, все такое серое не чаморошное… только вот голубой дымок откуда-то, такой ароматный и бодрящий, и на хавчик пробивает, как у Распутина в котедже…и вдруг, слышит до боли знакомый голос…
— Ну вот теперь время пришло….Вжииик….
А на верхней полке два холопа курили свой дубас, и гыкали, наблюдая за смешными рожицами, что корчил паренек…или уже не паренек…хм…та хуй с ним…

 --- Бассейн ---

Бассейн построили недавно при спецшколе английского языка. Сотрудники небольшой фирмы по продаже прокладок для сантехники, а также прокладок для женщин, Валя и Толя, взяли себе абонементы на вечерний сеанс и стали регулярно посещать бассейн. Они нередко задерживались по вечерам на работе, и Толя натягивал Валю на рабочем столе. Иногда любовники забавлялись тем, что он снимал с нее всю одежду, по очереди прикреплял к ее трусикам разные прокладки (конечно, не для сантехники), надевал трусы и колготки на подружку и заставлял ее прохаживаться по столу, а сам сидел на стуле и оценивал, какие прокладки меньше выделяются. Возможность ходить в бассейн на поздний сеанс для них была удобна. Приятно было после дневных забот поплавать в тепленькой водичке, смыть с себя усталость и все проблемы текущего дня. Можно было для разнообразия вначале пофакаться на работе, а потом поплавать в бассейне.
В этот вечер в бассейне было совсем немного народа, поэтому плавать было еще приятнее, чем обычно. Минут через пятнадцать после начала сеанса Валя и Толя встретились возле одного из бортов, где мелко, чтобы передохнуть и поболтать. По дальним дорожкам плавали люди, но вблизи никого не было, только через дорожку от них мужчина с упоением нырял, стараясь проплыть под водой как можно дальше. Толя и Валя говорили, как обычно, о всевозможной чепухе. При разговоре они иногда отталкивались от дна, иногда совершали руками произвольные движения по воде и под водой.
В один из моментов рука Толи случайно попала в складку между бедром Вали и ее лобком. Она сделала вид, что ничего не заметила. Толя уже умышленно нашел под водой складочку и потер ее пальцем. Женщина в ответ дотронулась пальцами до его члена и слегка пожала его. Шалуны на всякий случай оглянулись по сторонам, но до них никому не было дела. Толя осмелел, забрался Вале под плавки и начал теребить ее киску. Она отстранила его руки, потом стала тихонько приседать в воду на месте, прогибаться, как будто делала физкультурные упражнения. Затем он подошла к мужчине, взяла его руку и под водой сунула ее себе меж бедер. Плавок на ней уже не было. Толя понял, что она молча предлагает ему сделать то же самое со своими плавками. Он сделал несколько физкультурных движений и приседаний и освободился от плавок, потом, сам, не зная для чего, нырнул, и над водой сверкнула его голая задница. Возле дальнего борта раздался женский смех, а мужской голос пробасил:
— Еще раз жопу покажешь, я тебе лично заправлю!
— Извините…
Грозился заправить Ныряльщик, который как раз отдыхал возле дальнего борта, чтобы в очередной раз отправиться в подводный путь, а смеялась симпатичная женщина с ямочками на щеках. Пролепетав слово оправдания, Толя густо покраснел. Валя, чтобы снять смущение партнера, взяла его орудие в руку и начала тихонько подрачивать, а Толя проник пальцем меж ее половых губ, гладил и тихонько потирал ее клитор. Иногда они отплывали друг от друга, опускали лицо в воду, делали гребковые движения руками, беседовали о погоде. Мужчина и женщина хотели создать у присутствующих в бассейне впечатление, что два человека о чем-то беседуют, то подплывая друг к другу, то удаляясь. Такая игра очень увлекала и возбуждала. Валя взялась руками за бортик и повернулась к Толе спиной. Он помял как следует ее ягодицы и ввел палец в ее девочку. Женщина тяжело и учащенно дышала, а мужчина, пользуясь выталкивающей силой воды, рукой отрывал ее от дна и приподнимал чуть вверх. Она была как кукла, надетая на руку кукловода. Толя, увлекшись, вынул палец из передней дырочки, и ввел в заднюю. Валя от неожиданности громко пукнула. Над водой, по правде сказать, почти ничего не было слышно, только пузыри пошли. Но, к несчастью, Ныряльщик, который упражнялся через дорожку от любовников, был как раз под водой возле их борта. Он вылетел из-под воды, как ошпаренный, схватившись за уши.
— Прекратить глубинную бомбежку! Кто пернул?
Пришел черед Вале густо покраснеть. Толя, чтобы спасти даму сердца, принял огонь на себя:
— Простите, это я.
— Ни х… себе, то жопу показывает, то пердит, приличному человеку нельзя даже вечером в бассейн пойти!
Некоторое время любовники приходили в себя, отстранившись друг от друга, отталкиваясь от дна ногами, бултыхаясь, как поплавки. Потом тихо посмеялись, представив со стороны, что произошло. Потом они вспомнили, как Татьяна Васильева, в одном из фильмов оказалась с мужиком в ванне и предложила ему игру в нырки. Нужно под водой достать губами прелести партнера. Первым нырнул Толя. Он обхватил партнершу за попку, прижался к ее лону и стал медленно выпускать воздух, пока запас его в легких не кончился. Валя, в свою очередь, взяла под водой двумя руками агрегат мужчины, присела и прижалась к головке губами, поводя ими из стороны в сторону. Толя и Валя поиграли немного, причем сосиска партнера так налилась соками, что ему хотелось разрядиться в свою партнершу. Любовники заметили, что бассейн пустеет, а женщин, кроме Вали, уже нет.
— Трахни меня в женской душевой, потом через бассейн уйдешь в мужское отделение.
Они надели плавки, вылезли из бассейна и вошли в женскую душевую, озираясь вокруг. Кажется, никого не было. Включили душ и разделись, Валя нагнулась вперед, оперлась о стену и отклячила попку назад, а Толя вошел в нее сзади. Женщина постанывала в руках любовника, а его игры в бассейне перевозбудили, потому он разрядился в ее дырочку быстро. Она повернулась к нему, они стояли, обнявшись, и целовались под струями душа.
— Что делается! Уже в женской душевой трахаются!
Перед ними стояла обнаженная женщина, вернувшаяся за забытой губкой. Та, которая смеялась, когда Толя нечаянно продемонстрировал над водами бассейна свою филейную часть.
— Возьми теперь меня, а то крик подниму.
Толя посмотрел на Валю, пожал плечами, как бы говоря, что ничего поделать нельзя, повернул незнакомку к себе спиной, ухватил одной рукой за грудь, другой — между ног, и начал ласкать. Перед этим он успел заметить, что ямочки у нее не только на щеках, но и на попке, и ему это понравилось.
— А, падла-а-а! Сначала зад показывал, потом воздух в бассейне испортил, а теперь в женской душевой резвишься! Я специально следом пошел, чтобы проследить, почему ты, субчик, не туда направился, куда следует.
Это был Ныряльщик. Он плотоядно взглянул на Валю и сказал:
— Ну, ты, кажется, свободна. Иди ко мне, а то все будет известно администрации бассейна.
— Вы мне не тычьте!
— О, пардон! Мадмуазель, позвольте Вам впендюрить!
Валя посмотрела на Толю, который уже поставил незнакомку с ямочками раком, и пожала плечами, как бы отвечая на его молчаливый вопрос, что тоже не в силах противиться.
Ныряльщик скинул с себя плавки, подхватил Валю на руки, ее ноги обвились вокруг него, и мужчина насадил ее на свой кол, который был к этому давно готов.
Некоторое время было слышно только тяжелое дыхание бессовестной четверки.
— Е… твою мать! Пошли на х…!
В душевую, оказывается, вошла уборщица со шваброй и ведром для уборки помещения. На все попытки успокоить ее она отвечала ненормативной лексикой и резкими движениями, пытаясь уязвить мужчин шваброй в причинное место. Наконец, у нее отобрали грозное орудие, успокоили, и она согласилась хранить молчание при условии, что ее прелестями овладеют поочередно Толя и Ныряльщик. Незнакомка и Валя принялись ласкать губами и руками члены мужчин, подготавливать их, чтобы те ублажили уборщицу.
— Бля! Писец всему! Что я вижу!
В дверях стоял мужик в спецовке и с инструментами. Оказалось, администрация вызвала сантехника, чтобы устранить течь в двух душевых кабинках. Мужик потребовал компенсации за свой стресс, причем натурой. Попытка дать ему денег на бутылку успеха не имела. Натура в виде Вали и незнакомки отдалась сантехнику, а уборщицу в это время отодрали Ныряльщик и Толя.
Валя и Толя после этого случая продолжали ходить в бассейн, но любовными играми занимались теперь только на работе. А в бассейне они только плавали, смывая с себя груз усталости и накопившихся за рабочий день проблем…

 --- Без секса до 2008 года ---

Никогда не смогу понять, почему у мужчин и женщин настолько разное отношение к сексу. Венера, Марс — никогда не пойму: Почему у мужчин принятие решений и восприятие вещей идет через разум, а у женщин — через сердце? Все произошло следующим образом. Однажды вечером, на прошлой неделе, ложась спать с женой, попытался к ней "подъехать", но после пары неудачных попыток услышал:
— Знаешь, мне что-то не хочеться. Просто обними меня.
— ЧЕГО???
И в этот момент она произнесла самую ужасную фразу, какую может услышать мужчина от своей любимой жены:
— Ну, правда, дорогой. Мне кажется, ты просто не можешь понять мои женские эмоциональные потребности.
Другими словами, в тот вечер у нас ничего не получилось и мы просто заснули.
На следующий день мы отправились в одно известное место, которое я называю ГМЗ (гигантское место закупок).
Мы гуляли по разным отделам, она примеряла три кошмарно дорогих вечерних платья, но не могла решить, которое ей больше подходит. Я посоветовал брать все три.
Потом она направилась искать туфли, подходящие под эти платья, и я предложил взять по одной паре под каждое платье.
По пути к кассе нам попался ювелирный отдел, и она выбрала себе пару сережек с бриллиантами.
Знаете: давно я не видел ее такой возбужденной. Видимо, она решила, что я свихнулся. Она спросила, что я думаю по поводу этого теннисного браслета? Но я-то отлично знаю, что она в жизни не держала в руках теннисной ракетки! Однако и здесь я согласился.
Она просто светилась от переполнявших ее чувтств, ее благодарность была физически сексуальной. Надо было видеть, как сияло ее лицо, когда она проговорила:
— Ну, дорогой, кажется это все. Можем идти к кассе.
С наигранным спокойствием я ей ответил:
— Нет, дорогая, мне что-то не хочется:
Вы знаете, что означает выражение "не стало лица"?
Вся гамма эмоций — непонимание, огорчение, потрясение, ненависть — одновременно разыгралась на лице моей возлюбленной.
— Ну, правда, дорогая. Я хочу, чтобы ты просто обняла меня, и все.
И когда она уже была готова наброситься на меня и разорвать на мелкие кусочки, я добавил:
— Мне кажется, что ты просто не можешь понять мои мужские финансовые возможности.
Так что примерно до 2008 года мне секс не светит…

 --- Без спросу ---

Пиратской публикации моего рассказа в сетевом журнале посвящается. Претензий к "Перекрестку" у меня нет, но факт остается фактом.
Дожился на старости лет! Уже и в "Перекрестке" недавно напечатали. Без спросу! Хотя без спросу оно как то лучшее выходит. Судите сами…
Было энто давно. Как раз кады рассияне выбирали Ельцина, нашего перзидента. Попал я в компанию одну грустный такой и весь из себя одинокий. Это очень плохо кончается, как правило… Я шалить обычно начинаю, когда мне одиноко. А шалости, они до добра не доводят…
Знакомят меня с хозяйкой квартиры, а я ей гордо так и грю: "Хозяйка, ты мне сразу показывай где у тебя унитаз. Я его запугаю сейчас, пока мы с ним трезвые, а то пьяного меня к унитазу не тянет…" Хозяйка от хамства моего оторопела и покорно идет показывать унитаз. Показала. Я перед ним на четвереньки встал и как залаю. Он побелел весь и в угол забился…
"Ну, — говорю, — теперь показывай и где у тебя кухня. Я там есть буду!" Что вы думаете? Ведет она меня на кухню и даже холодильник передо мной как лимузин открывает. Я хвать оттуда кусок колбасы, куснул его разок для отстрастки и с этой колбасой в дальнейшее путешествие отправился. Говорю: "Так, это ванная, здесь я буду поутряни умыватся с бодунища. О, а это комната большая, светлая. Здесь пускай народ тусуется, токо не очень громко" Ловлю незнакомого молодого человека и спрашиваю:
— Ты кто?
— Дима, — подозрительно оглядывая меня отвечает он.
— Вот что, Дима, ты мою колбасу подержи, а я щас шапанского откупорю, токо не кусай ее пожалуйста, она мне теперь как родная…
Дима офонарел, но колбасу честно в вытянутой руке держит, а я, тем временем пробкой из бутылки в форточку "бабах" и давай шампанское из горла пить. Отпил чуток и хозяйке предложил: "Буш?"
Она как-то плавно в роль вошла. Шампанское взяла и тоже из горла…
Отобрал я у Димы колбасу и спрашиваю: "А веселиться-то мы будем, будем веселиться-то?" Хозяйка тоже, видать, веселиться собралась, потому что протягивает мне бутылку вина, предварительно отхлебнув опять таки из горла, и спрашивает: "Буш?" Вот мы вино с шампанским попеременно с ней хлещем, аж душа радуется… Но народ присутствующий почему-то не рад, что нам весело и я их где-то понимаю. Они тут отдыхали, развлекались и вдруг пришел какой-то урод и все испортил…
Короче, начали они расходится. Я еще даже обход квартиры не закончил, а их уже почти не осталось. Натыкаюсь я на следующую дверь: "О, хозяйка, так это ж спальня. Мы с тобой тут спать будем!" При этих словах гости окончательно рассасываются. Дима, по-моему, последний уходил.
— А почему бы и нет, — говорит хозяйка.
Я, вообще-то, ждал по роже. Но отступать было некуда. Пришлось спать. Получилось вроде неплохо.
— Знаешь, — сказал я ей после первого раза, — а я ведь трезвый. Мне просто грустно было.
— А мне так просто все надоели. Особенно Дима этот.
— А что Дима?
— Да достал просто. "Солнышко, можно я тебя обниму? Солнышко, можно я тебя поцелую? Солнышко, можно я отойду на минутку?" И так все время…
— Так я опять разрушил чье-то чувство, разбил чье-то любящее сердце?
— Похоже на то.
— Солнышко, можно я тебя поцелую? — спрашиваю. А она подушкой по голове, подушкой…
Нет уж. Иногда без спросу лучше….

 --- Божественный субстрат ---

Однажды в несколько центров по борьбе со спидом пришли письма следующего содержания: " Десять месяцев назад я был в Тибете. Тогда я уже пять лет болел спидом. Оказывается тибетские монахи уже давно нашли способ излечения от спида. Дело в том что в последнее воскресенье девятого месяца каждого года, высоко в тибетских горах происхдит самое настоящее чудо. Там на самой высокой горе стоит храм главного Далай — Ламы. И именно этот старый монах именно в этот день являет на свет божий чудо. То над чем бьются врачи всего мира на самом деле очень просто. Это просто какашка главного 130 — ти летнего Далай — Ламы. И тот, кто съест этот божественный субсртат тот час же будет исцелен от этого недуга. Но это еще не все. Излечится от спида лишь тот, кто пройдет предворительный обряд очищения. Смысл этого обряда состоит в том, что избранник должен очистить свою душу и разум от злых помыслов и убеждений. Все считают, что гавно это мерзко и отвратительно, но тот, кто желает излечиться от своего недуга, должен понять, что гавно это есть часть его души.
Итак вернемся к обряду. Желающие исцелится должы в процессе восхождения на гору питаться лишь тем, что дает ему природа, тоесть он должен питаться ТОЛЬКО своим калом и не чем более. Восхождение на эту гору занимает достаточно долгий промежуток времени, около десяти дней. И пройдя этот обряд, и войдя в храм вы увидите этого целитиля. Если ваши помыслы чисты, то целитель сразу же поймет это, и отдаст чудодейственное лекарство. Но ежели ваши мысли посетит бес и вы поднимитесь на эту гору со злым умыслом, то оберегайтесь мудрого и всевидящего Далай — Ламу.
Человек который прошел обряд и исцелился."
P.S. Я буду вашим проводником во время первой половины обряда, всех желающих жду по адресу ул. Ватутина 13 кв. 3 Торопитись братья, времени не так много…
Многие проигнорировали это послание. Но все же нашлось десять смельчаков, которые непобоялись испытать свою судьбу и решились на путешествие в далекий Тибет. И вот эта группа отчаянных спидоносцев отправилась по указанному в письме адресу. Их встретел молодой человек примерно 25 лет отроду по имени Вольдемар. На вид это был человек очень приятной наружности. Он попросил группу пройти, и поведал им свою историю. Пять лет назад его он был в Италии, и познакомился с человеком по имени Адриано. Они занимались срастной любовью, и после их многочисленных контактов у Вольдемара обнаружили вич. Вольдемар отчаелся, и когда он узнал эту историю от одного Тибетского монаха, он поспешил в тибет, и излечился.
Затем Вольдемар сказал, что времени осталось очень мало, и после знакомства они не медля отправились в путь. В команде смельчаков оказалась очень слаженной и дружной. Она состаяла из 11 человек, Это были: косметолог пидераст Борис; строитель Дима, которого ебали во время кладки кирпича товарищи по бригаде; мясник Кузьма, который любил развлекаться с молодыми бычками, пока это не заметил председатель колхоза и не превратил его в пидера; горнолыжник Алексей, который бывал в Tибете не раз, и который получил свою порцию спида от своего тренера прямо на лыжной трассе; врач — проктолог Никодим, который относился к попкам своих пациентов без должного уважения(он беспощадно трахал их под наркозом); бывший тюремный заключенный — Захар; насильник молодых мальчиков — Зиновий по кличке '' Вялая залупа"; гржданин грузии — Гоги; мальчик с понели — Сергейка; дядя Тарас из села '' Веселые дубравы", который трахал предсидателя колхоза, который в свою очередь трахал сельский скот больной ящуром, сибирской язвой, и конечно спидом; и наконец проводник и предвадитель этой группы собственной персоной Вольдемар.
И вот группа отправилась в далекий путь. Они летели два дня на самолете, ехали двенадцать дней на поезде, и еще три дня скакали на лосях. Но всеравно группе предстоял еще долгий путь по бескрайним горным склонам и перевалом, которые покрывали огромный пространства на их пути. Они приодалели уже долгий путь, но самое главное испытание предстояло еще пройти. Восхождение на самую высокую гору Тибета еще было впереди. Шли путники две недели к этой горе, и когда они наконей дошли, и остановились у ее подножья Вольдемар сказал: Братья сейчас перед нами самое главное испытание. Возможно многие из нас погибнут, не выдержат испытание. Эта гора очень высока, подниматься очень долго, и кушать можно только собственные какашки, в противном случае Далай — Лама не даст вам субстрат. Этот всемогущий монах все видит. Итак восхождение на гору с целью очищения души можно начинать. Вперед братья.
И братья послушно стали идти на гору. Певым пошел Вольдемар. В начале пути было легко, но по мере восхождения становилось все сложнее и сложнее. Первым начал сдавать позиции врач Никодим. У него началась истерика, и он, чтобы хоть как то себя успокоить делал минет всем участникам команды. Затем таким оригинальным способом стали пользоваться Дмитрий, Кузьма, ''Вялая залупа'', а позднее это стали делать все, и даже сам Вольдемар. Таким образом команда не раскисала и продолжала свой путь к благородным вершинам горы.
На третий день(вернее ночь) грязные гомосексуалисты, чтобы не замерзнуть начали заниматься сексом в своих палатках, но это за грех не считалось ибо это помогало прокакаться, а гавно это есть пища для команды. Сразу же сколотились пары. Строитель Дмитрий и врач Никодим, горнолыжник Алексей и дядя Тарас,''Вялая залупа'' и Сергейка, Гоги и Захар, Борис и Кузьма, а Вольдемар, чтобы не заразиться вновь был вынужден дрочить.
Пятый день без еды и воды, только невкусные какашки собратев по команде. Первым, кто не выдержал и согрешил был Борис, он извлек из своей сумки банку вкуснейшего лосося. Затем был Гоги, он взял с собой незрелый урюк, и комонда всегда с наслаждением кушала его какашки. Борис и Гоги не знали какое наказание их ждет за такой большой грех. Ведь мудрый Далай — Лама видит все.
Первыми жертвами стали горнолыжник Алексей и Тарас, которые, чтобы не скучать ебясь катались с горы на лыжах. Так они катались пока оба не уебались, и когда комана посмотрела вниз с горы она увидила следующуюю карину: Алексей умудрился упасть так, и так сильно видимо от страха зажал член партнра в своем анусе, что хуй оторвало, и он остался в жопе. Тарас же лежал на животе, а в его жопе торчала лыжа, вместе с ногой Алексея. Так в команде появились первые жертвы.
Команда не сколько не расстроилась, наоборот обрадовалась этим жертвам, потому как конкурентов стало меньше.
И вот уже шесть дней эта команда отчаянных пидерасов продвигается все выше и выше. Ползти становилось все труднее и труднее. Первым, кого покарал великий Далай-Лама, стал Борис. При подъеме на очередное плато, ему привиделся гигантский лосось с головой великого мудреца и пророка. Эта здоровая рыбина злобно размахивала хвостом и смотрела грешнику прямо в глаза, как-бы говоря " ты должен заплатить за содеянное".При виде всего этого у Бориса сжались яйца, а его член уменьшился настолько, что стал похож на маленького дождевого червячка, грешник от страха стал пятиться назад и сорвался в бездонную пропасть тибетских гор.
Команда вновь не огорчилась, хотя она потеряла еще одну прекрасную узенькую попку.
Команда начала понемногу сходить с ума. Каждый хотел остаться один, хотел устранить всех конкурентов, чтобы субстрат достался именно ему. Но не о чем таком не думали лишь Дима и Сергейка, их мысли были чисты в отличие от других. Первым решил избавляться от своих собратьев это врач Никодим. Он придусмотрительно взял с собой банку с сильнейшем ядом. Никодим не как не мог придумать, кого же первым отправить на тот свет. Он решил, что это будет мясник Кузьма т. к. тот во время их полового контакта сделал Никодиму очень больно. Никодим подошел к нему, в то время когда команда сидела у костра, и пела песенку Голубой вагон. Никодим взлядом поманил Кузьму в полатку, и они начали страстно целоваться. Во время этого Никодим достал свой возбужденный член, и незаметно капнул на залупу сильнейшего яда. Он предложил Кузьме сделать ему минет, но тот отказался, и снова с силой овладел жопой врача. Но на это раз Никодиму совсем не было больно, а наоборот, ему это очень сильно понравилось, так сильно, что он забыл про яд. Когда они поменяли позицию, и Никодим сел сверху на разгоряченный ствол, он в порыве страсти совершенно случайно извернулся, и поцеловал себя в залупу, после чего упал замертво.
На восьмой день восхождения Зиновий решил схитрить. В его голове созрел коварнейший план. Он решил не остонавливаться на ночлег, как все остальные, а продолжать путь одному. Тем самым он наверняка бы опередил команду. Он шел не останавливаясь всю ночь, и лишь под утро немного задремал. Проснулся Зиновий от того, что что-то нюхало его промежность. Ему почему то стало очень тепло и приятно, он забыл где находился. Он забыл, что находится высоко в горах, где гуляют злые ветра. Через силу он приоткрыл глаза, и о чудо, он увидил то, к чему так долго стремился, он увидил прямо перед собой прекрасный храм, вершины которого терялись далеко в облаках. Зиновий был в не себя от счастья, то, к чему так долго шел этот алчный и жадный человек было прямо перед ним. Он посмотрел на свою промежность и увидел, что с ней забавляется молодой барашек: животное задорно тыкалось туда носом, скалило зубки и пристукивало копытцем. Зиновию эта игра понравилась и он решил овладеть этим забавным существом. Он оглушил барашка ударом ноги, достал свой член и попытался обножить дырку невинного создания, он приподнял хвостик и неувидел там ничего, кроме бараньих шариков, висящих на кудрях шерсти. Но это не остановило хитреца. И он, вооружившись своими зубами, стал быстро прокладывать дорогу к заветному цветку. Через минуту кропотливой работы перед Зиновием предстал розовый бутончик наслаждения. Он не мешкался ни минуты, и с присущей любому пидерасту сноровкой, быстро засадил барашку. Зиновий стал трахать его в бешеном темпе, и от такого действия животное очнулось и начало блеять. Зиновию понравилось это б-е-е-е-е-б-ее-ее-еее-е-ебе. Он тут же вспомнил, как насиловал мальчика в хлеву, под точно такие же звуки. От этого ему сделалось еще слаще, такого сильного наслаждения он не испытывал никогда. Зиновий уже был на пике, как вдруг………………….. Очнулся Зиновий через пару часов. Барашек лежал рядом с измученой мордочкой, и не менее измученой попкой. А на насильнике почему то уже были надеты штаны.
Тут барашек встал, подошел к лицу Зиновия, и видимо из мести помочился на лицо хулигана. Зиновий почувствовал отвращение, схватил барана за хуй, раскрутил его над головой, и кинул со всей мочи об камни. Через тридцать минут Зиновий уже жарил барашка. Первыми Зиновий съел генеталии барашка, далее он стал неторопясь объедать ножки. Под конец трапезы гурман решил скушать столь аппетитную попку четвероногого любовника. Он обнаружил, что из нее торчит какой-то продолговатый предмет. Зиновий с осторожностью извлек его и обнаружил что это ничто иное как хуй. С наслождением откусив кусочек, и ощутив нежный вкус прожаренного мяса, Зиновий прожевал это кушанье. За первым кусочком последовал и второй. Он решил растянуть удовольствие, и начал есть этот орган с другого конца, чтобы оставить венец на десерт. Он уже съел большую половину деликатеса, как вдруг вспомнил что расправился с генеталиями барашка в самом начале трапезы. Зиновий сначала подумал что это какой-то высокогорный мутант, но затем вспомнил, что у высокогорных мутантов этот орган немного иной формы. Тут он увидел на залупе шрам, который ему в детстве оставил младший брат своими острыми зубками. Зиновий в ужасе полез себе в штаны и не обнаружил там ничего, кроме сиротливых яиц……….От разрыва сердца Зиновий упал замертво. Так коварный Далай-Лама покарал еще одного грешника.
А тем временем в команде осталось только три человека. Это были Кузьма, Димка, Сергейка и проводник Вольдемар. Наконец они добрались к храму. Вольдемар сказал, что дальше они должны идти без него. Субстрат достанется лишь одному, самому чистому и безгрешному человеку. И трое предстали перед храмом. Он был очень красив, высок, и величиствевен.
Как только они вошли внутрь, увидели мудрого Далай-Ламу, который сидел на золотом троне с золотым посохом в руке. Все вокруг было из золота. Огромные колонны и статуи, запахи душистых масел, а еще свечи, очень много свечей. Трое предстали перед Далай-Ламой. Он стал оглядывать их, и решать кому достанется лекарство. Подошло время явления чуда на свет. Мудрец встал, и показал какой то странный знак. Тут же подбежали монахи, с золотым блюдом, и мудрец стал на него какать.
Кузьма решил избавиться от конкурентов. В последний момент, он достал огромный тесак, и жестоко вонзил его в спину Димке, а затем кинул окровавленный труп в окно, и тот полетел вниз. Далай-Лама окруженный монахами не увидел этого. Между Кузьмой и Сергеем завязалась кровавая схватка. Сергей выбил тесак из рук предателя, а тот сильнейшим ударом повалил конкурента на пол и начал пинать ногами. После победы над более слабым противником Кузьма подошел к Далай-Ламе, и сказал:
Давай мне лекарство я дошел сюда, и только я его заслужил.
Тем временем все монахи куда то пропали, а перед мудрецом стояло золотое блюдо с волшебной какашкой. Мудрец смотрел на Кузьму, и странно улыбался. Кузьма протянул руку за какашкой, и уже почти взял ее, как вдруг почувствовал сильную боль в анусе. Огромна древняя статуя в доспехах и с мечами ожила и насадила грешника на золотой двухметровый хуй. Залупа высунулась из его рта, и он повиснув на этом хуе, умер страшной смертью. Все вокруг было забрызгано кровью. Остался только один претендент. Он постепенно пришел в сознание, встал и подошел к волшебнику. Тот попрежнему сидел с золотым блюдом в руках, на котором лежала небольшая какашка. Кудесник улыбаясь потянул блюдо на встречу Сергею. Радостный Сергей также протянул руки навстречу, как вдруг неожиданно Далай-Лама взял и сам проглотил свою какашку. Сергей расстроился и ушел из храма, а монах смеялся и смотрел ему в след.
Он вышел из храма, где его поджидал Вольдемар. Сергей поведал ему все и заплакал. Когда они вернулись домой СПИДа у Срегея не было.

 --- В моей киске завелись долгоносики ---

Привет, меня зовут Оксана, мне 18 лет. Эта волнующая и необычная история началась три года назад, когда в моей киске завелись долгоносики. Это случилось, когда я отдыхала в Гаграх. Когда мы с бабушкой возвращались с пляжа, я почувствовала зуд между ножек. Не могу сказать, что это было неприятно, но ощущения, согласитесь, довольно непривычные для 15-летней девушки.
Долгоносиками я, поначалу, любя называла мандавошек. О них мне рассказала бабушка, когда я наконец решилась ей признаться. Она сказала, что я недостаточно часто мыла свою киску, и где-попало садилась без трусиков (а носила я тогда коротенькую юбочку, что едва прикрывала попку — мне уже стало интересно прочувствовать то, о чем я так часто слышала от старшеклассниц, когда они между собой болтали на переменах в туалете).
Поначалу я немного испугалась непрошенных гостей в своей промежности, но потом бабушка рассказала мне о своей матери, моей прабабушке. Она была знатного рода графиней при императорском дворе. Поговаривали, что она делала минет самому Григорию Распутину, фавориту императорской четы. От безрассудной и распутной жизни у нее в вагине завелись непонятные насекомые, что, в общем привлекало вещего старца, однако же он ее никогда не имел как положено. Бабушка сказала, что у нее до пенсионного возраста были подобные насекомые, однако она это связывала с происхождением, из знатных гагаузских племен.
Но, несмотря на советы бабушки, я никак не хотела избавляться от этих забавных букашек. Они радовали меня практически круглые сутки, нежно копошась в моей девственной пещерке. Но бабушка говорила, что мужчины не любят женщин, у которых там мошки, и что об этом ни в коем случае нельзя делиться с ними на первом свидании. Когда я спросила, бывают ли у мужчин тоже мошки, бабушка рассказала мне такую историю:
Дело в том, что в молодости бабушка была необычайно привлекательной, и, как теперь принято говорить, "секси". У нее не было отбоя от поклонников, но она искала свою единственную настоящую большую любовь. И она появилась в лице молодого офицера. Помимо его многочисленных достоинств, у него было ещё одно неоспоримое преимущество перед остальными бабушкиными ухажерами: он любил насекомых. То есть не просто любил, как биолог, а физически любил их. Он обожал массивных майских жуков на своем члене. Он мог лечь в ванну, выставить из воды головку члена, посадить туда муху с оторванными крылышками и наслаждаться беготней насекомого, которое не было в состоянии ни убежать, ни взлететь. Молодой человек поведал это бабушке на третьем свидании, когда они делились друг с другом самым сокровенным. Когда же он узнал, что у бабушке в вагине нечисто, он прыгал до потолка от возбуждения. Он захотел ее прямо там, в укромном уголке парка. Но бабушка (также с трудом сдерживая животную похоть) дотащила его с себе домой. На дворе стояла жаркая августовская ночь, и насекомые просто роились вокруг слившейся воедино пары: муравьи, ночные бабочки, комары, травяные клопы и моль — трахались они прямо в саду, на голом черноземе, что возбуждало их еще больше. Ее кавалер лежал на торчащих из земли засохших обрубках скошенной травы — он трахал ее с неистовой силой, что сводило бабушку с ума. А в момент необычайно острого и продолжительного оргазма их ноги сильно и со шлепком обхватили ужасно шершавый, толстый и кривой ствол старой дикой яблони, по которой и днем и ночью ползали большие, мясистые черные муравьи и тля. Причем в сладострастных конвульсиях внеземного оргазма бабушка расцарапала до крови свою киску, а ее кавалер — мошонку об мощный ствол старой яблони. Они кончали минуты четыре, но и этого им не хватило. Когда член бабушкиного кавалера безнадежно повис, обессиленый кровожадной фантазией его обладателя, он принялся зализывать расцарапанную в кровь киску бабушки, с обалдевшими от кайфа глазами проглатывая прилипших к ней тлю и муавьев и запивая их "соком" уставшей бабушки. Они неистовствовали еще добрых два часа………..

После этой истории я поняла, что мандавошки нисколько не мешают жить. Однако перед непосредственным изложением своей истории нелишне упомянуть, что помимо всего прочего я питала слабость к умственно неполноценным мужчинам. Мне казалось, что они понимают в жизни больше, чем мы все. Мы с подружкой Маринкой часами просиживали под забором местной психбольницы, мастурбируя на "дуриков". Меня особенно привлекал стройный мускулистый параноик, что с задумчивым лицом стоял поодаль всех во время прогулок. Я нашла предлог проникнуть в лечебницу и познакомилась с ним. Так в моей жизни появился Хачатур. Вскоре его выписали домой как не поддающегося лечению. Мы стали встречаться. Мне нравился его образ: такой мощный гигант, с лицом, не выражающим эмоций, весь в себе. Он часто гулял по городу, причем всегда носил с собой массивный писсуар, пристегнутый к поясу тяжелой цепью. Писсуар был выполнен, похоже, на заказ, с крышкой, закрывающейся на замок. Мне он никогда ни показывал и не рассказывал, что там.
Однажды я была одна дома, когда в дверь позвонили. Это был Хачатур со своим неизменным писсуаром.
— У меня есть что-то для тебя, — проговорил он.
Когда он открыл писсуар, я прямо-таки подпрыгнула от удовольствия — весь он доверху был заполнен колорадскими жуками.
— Ты ведь любишь их, не так ли?
— Да, но откуда ты узнал? — спросила я.
— У тебя хорошая подружка, подсказала мне, как сделать тебе хорошо.
Сказав это, он взял в руку пригоршню жуков и засунул себе в трусы. Едва сдерживаюсь от возбуждения, я послебовала его примеру. Мы даже не касались друг друга. Мы просто смотрели друг другу в трусы. Никогда в жизни у меня не было такого оргазма — ни до, ни после. Причем кончили мы почти одновременно. И теперь я не могу понять гринпис, который позволяет уничтожать этих волшебных насекомых. Что такое пару уничтоженных гектаров картошки по сравнению с тем неземным блаженством, которое они могут подарить?!!..…..

 --- Варежка ---

Было это зимой аж в 72 м году, в Новосибирске. У меня тогда была подруга — ласточка-косулечка, замечательная во всех отношениях — ладненькая, ласковая, уютная и женственная на редкость, а главное — заводилась даже от долгого взгляда.
Как-то мы с ней нагостились и вышли на площадку остальных поджидать. Я её в уголок притиснул — и давай целовать. Молодой был да пьяный, увлёкся маленько, пару раз по шейке прошёлся, вдруг она меня отпихнула и шепчет:
— Ну как я теперь мокрая на мороз пойду?
А дубец-то на дворе был изрядный и ехать черте куда. До остановки мы добежали, а там я сел в сугроб — лавочка-то холоднее — просунул подол её шубы между ног и спереди завернул конвертиком, как младенцу, чтобы прикрыть её женские дела, посадил на колени, обнял полушубком и прижал поплотнее. Она мне — руки за пазуху, нос — в воротник и притихла. А у меня были толстые меховые рукавицы, так я одну подмышкой нагрел. Когда троллейбус подкатил, я эту рукавичку сунул ей между ног:
— Держи!
Ехали так же в обнимку, она пригрелась, но чего-то всё молчала, а когда зашли домой, набросилась на меня с кулаками да зло так дубасит и плачет, едва унял.
— Ты чего?
— А ты думаешь, легко было твою варежку держать? Она же, как рука! А ты меня ещё и покачивал.
Вот и пойми этих баб, когда хорошо им, а когда не очень.

 --- Великий Минт и двухсеки ---

Слава Великого Минта гремела по всем звездным системам и ассоциациям Галактики и даже проникла в Метагалактику. Не было преступления, которое не было бы раскрыто, если за него брался Великий Минт. Корсары угольных галактических мешков и похитители планет, мошенники, специализирующиеся на торговле голографическими фантомами и звездные террористы, со злым умыслом превращающие нормальные "хорошие" звезды в "новые" и "сверхновые", растлители цивилизаций, авантюристы и проходимцы всех галактических мастей — всех и приводило в трепет одно это имя.
И его вид внушал страх и почтение у любого разумника. Сила его кулаков была столь велика, что одним ударом он прибывал противометеоритный экран звездолета. Гром его голоса перекрывал грохот эпицентрического вихря на Венере. Его черепная коробка вмещала столько бит криминальной информации, которых не могли бы вместить все ЭВМ Галактики. Раскрытые им дела вошли во все учебники криминалистики, на их основе были поставлены десятки, если не сотни теле- и голографических сериалов. Таков был главный герой нашей истории.
А в одной из отдаленных ветвей галактической спирали жили двухсеки. Планета их так и называлась — планетой Двухсеков. Это была заурядная планета, в списке Жебера стояла она где-то на пятидесятитысячном месте. Единственной ее достопримечательностью было то, что жители ее могли по собственному желанию менять пол. Росла у них на болотах М-трава и Ж-трава. Стоило пожевать соответствующую травку, и двухсек приобретал соответствующий пол. Но ведь чего нет на просторах Галактики. Я знаю планету, где детей приносят не аисты, где они вырастают не в капусте, а их носят в собственном чреве некоторые из жителей этой планеты. Я могу поклясться, что лично видел планету, был на ней и не мог придти в себя от изумления во все время пребывания, где разумные существа движутся не на шести ногах, что, как доказал знаменитый академик Артоболевский, дает наиболее устойчивый тип передвижения, а всего на… двух, что полностью противоречит теореме Антоискана о невозможности перемещения при числе поверхностей менее трех. Да что все это? Да знаете ли вы, что есть планеты, где разумники поедают своих меньших братьев — теплокровных животных, которые бегают по степи, прыгают по веткам, носятся по горам. Так что вряд ли кого может особенно удивить свойство двухсеков менять свой пол. Вот почему была эта планета захудалой планетой на окраине Галактики, куда не добирались ни туристы, ни ученые, ни разумнологи. И было это так, пока не свела судьба двухсеков с Великим Минтом, после чего прогремела эта планета на всю Галактику и даже Метагалактику, ибо здесь впервые Великий Минт потерпел ужаснейшее поражение. И об этом удивительном происшествии я и хочу вам сейчас рассказать. Так что присаживайтесь поближе, настраивайте свои слуховые аппараты, кому прописал их врач, а я приступаю к своему рассказу.
Жили двухсеки тихо и мирно. Никому не мешали, ни от кого ничего не желали. Рожались, умирали, детей по капустным грядкам собирали. И вдруг — то ли пятна какие по двухсековому солнцу пошли, то ли туман-дурман на планету напал, но стали вдруг двухсеки баловаться. Появились у них стиляги и хулиганы, перестали слушаться подкапустные найденыши своих родителей, стали баловаться громкой музыкой и наркотиками, воровство появилось, что вообще неизвестно было в их истории, которой, впрочем-то и не было, лишь после этой "истории" она у них появилась, явились всякие карманники и домушники, а однажды уже дело дошло до того, что и вообще немыслимым и невероятным казалось — один двухсек убил другого, правда, за что — не знаю.
Тут уж старцы-руководители двухсечные забеспокоились. Что же это происходит? Этак дело, глядишь, и до двухсекоедства сможет дойти или до военных всяких действий. Очень сильно отцы-двухсеки забеспокоились. И стали "меры" принимать. И по-хорошему, и по-плохому. И уговорами, и щелчком по лбу, и пальцем грозили, в угол ставили нехороших — ничего не помогает. Балуются двухсеки, особенно молодые найденыши, и хоть бы что им все эти меры. И собрались отцы на совет. Долго его держали. Планета двухсеков раз перевернулась, два, три — а отцы и не смогли придумать что-нибудь путное, как эту заразу преступную искоренить. Наконец, когда уж на четвертый переворот пошла планета, самый молодой из отцов, только недавно в Совет принятый и потому от смущенья перед таким почетом и таким высоким собранием все молчал, но в молодости был он любознателен и любил смотреть всякие теле- и голофильмы, и предложил:
— Давайте позовем Великого Минта. Правда, гонорар у него большой, да ведь недавно мы гору алмазную открыли в местности Макусит, а он, говорят, алмазы любит. И уж если он с пиратами из туманности Кошмаров, с самим звездоедом Гутагусом и со многими другими и ужасными справился, то уж с нашими капустоподкидышами тем более справится.
Так он сказал и умолк. И все умолкли. Соображали. Еще пол переворота посоображали, а затем сказали все враз "Зер гут", что на языке двухсеков, вам ведь я рассказываю на человечьем языке, означает: "Очень хорошо" или "Отлично придумано, брат-двухсек".
И послали они комиссию к Великому Минту. Долго ездила комиссия. Все никак не могли найти Великого Минта среди планет, звезд, спиралей и ассоциаций. Только прослышали, что Великий Минт выехал на планету Ипсилон расследовать дело о краже купальника Великой и Необычайной Королевы Всех Ипсилонических Океанов, приезжают туда, а им навстречу вылезает из-под воды голова и говорит, что улетел уже Великий Минт на сверхкаракачьем звездолете в неизвестном направлении. И так они долго плутали, блуждали и спотыкались на пыльных тропинках далеких планет, пока не застигли его прямо средь космической бездны в туманности Пергаментных Свитков, где у него отказал звездолет, и дрейфовал он по вращению спирали, голосуя попутным космашинам. Подобрали они его и там уже, пока летели на своем двухсечном звездолете, вызывавшем насмешки всех жителей Галактики, так как развивал от силы половину двухсечной скорости света, который у них-то и так движется очень медленно, уговорили его лаской и посулой половины алмазной горы приехать к ним в Двухсекию и спасти их планету от полного хаоса и преступной анархии.
Еще прождали двухсеки — долго ли коротко ли — тут уж дело зависит, у кого как время катится, им же показалось долго, так как преступления участились еще больше, преступники размножились, музыка за это время стала еще громче звучать — и, наконец, явился Великий Минт собственной персоной и со штатом своих сотрудников и журналистов, которые должны были ему помогать, а его доблести и подвиги фиксировать на все виды носителей информации и описывать в красивых балладах. Встречали его очень торжественно, а отцы-двухсеки от радости даже расплакались, так как почувствовали они, что должны теперь кончиться все их беды и страхи. И выставили праздничный стол, который опоясал всю Двухсекию по экватору два раза.
И приступил Великий Минт к своей великой работе.
Создал он прежде всего полицию. И нарядил ее в красивую форму. Приказал он построить тюрьму, на окна навесить решетки. Камеры приказал он сделать четыре метра на шесть метров и в каждую поместить пять двухэтажных нар, чтоб можно было десять существ в нее засунуть и держать день и ночь. А двери в камерах приказал сделать на железных толстых петлях, чтобы пятки отшибались, а ей хоть бы что. А в двери сделать два отверстия. Одно квадратное, через которое можно было подавать пищу и воду, а другое круглое, как глазок, чтоб можно было подсматривать за узниками. А сложить тюрьму приказал из самых крепких кирпичей, какие только двухсеки умели делать, а еще обнести ее забором таким высоким, чтоб никто не перескочить, ни перелезть не мог. А поверх еще колючую проволоку, а по ней ток распорядился пустить, а поверх проволоки и тока установить автоматические рогатки, которые бы сами стреляли по тревоге, а вокруг тюрьмы полосу приказал распахать, а по ней собак и солдат с оружием пустить, а за полосой проволоку спиральную приказал набросать, чтоб в ней любой запутаться мог, а за проволокой стекла битого накидать велел.
А кроме тюрьмы приказал он создать еще зоны. И разделить их на зоны общего, усиленного, строгого, специального, особого, отягощенного, тяжелого и невыносимого режимов, и для всех их под его руководством коллективом специалистов были разработаны нормы всякие — пищи, воды, передач, свиданий, сна, сновидений, прогулок, писем, воздуха и всего иного, без чего двухсек жить не может, а без чего может всего приказал лишать. А внутри зон еще всякие карцеры, буры, подземелья, шизо и пеналы создать. А еще приказал создать зоны для мужчин и для женщин, для детей от четырнадцати и стариков от семидесяти, для алкоголиков, наркоманов, беспаспортных, безработных, непочтительных к родителям и прочих всяких нехороших.
В общем, работал Великий Минт со своим штабом, который был как целый научный институт с профессорами и даже доцентами, целых несколько месяцев, пока все обдумали, обо всем распорядились, все предусмотрели, ничего не забыли. А потом развернулось в Двухсекии великое строительство, в котором приняли участие все двухсеки под страхом жестокого телесного наказания, а для школьников и детсадничков воскресники, субботники, пятничники, четверги в праздничной атмосфере устраивались.
И вот все было готово для решительного наступления на всяких хулиганов и преступников. В центре столицы двухсеков возвышалось стройное здание тюрьмы, сверкающее новенькими решетками на окнах, отражающее свет в многочисленных витках колючей проволоки, распространяющее аромат свежей кладки тюремных стен на весь город.
И наступление началось. Начали хватать всех хулиганов, воров, карманных и квартирных, всех наркоманов и любителей громкой музыки обоего пола и заточать в тюремные камеры, пола "М" — в муж-камеры, пола "Ж" — в жен-камеры, а у дверей поставили минтов-дубаков, чтоб никто не вышел, никто не убежал, никому ничего не передавал и вообще, ни о чем не думал.
Наполнил Великий Минт тюрьму элементами и решил, что, считай, все, что нужно, сделано, преступники в тюрьме и режиме, а вся остальная окрестность чиста. А посидят эти элементы в режиме и тюрьме иль еще какой зоне, слезы попроливают на свою горькую участь, раскаются, осознают, перевоспитаются и станут уже не "элементами", а сознательными и чуткими к приказам начальников и поучениям отцов-ветеранов гражданами Двухсекии, и о преступлениях и громкой музыке и думать забудут.
И вот решил однажды сам Великий Минт посетить тюрьму и лично проверить, как там все хорошо и стройно происходит в смысле заботливого перевоспитания. И действительно. Сердце его наполнилось радостью и гордостью, как он пришел. Все было так гармонично и разумно. Двухсеки-преступники — в камерах, минты и минтята — за камерами. В тюрьме почти тишина, разве что из камер жужжание легкое истекает, наверное, от слез рыданий и раскаяния, решил Минт. До самого вечера иль до поздней ночи просидел он в тюремных кабинетах, все проверяя, все инструктируя, обо всем заботу и предусмотрительность являя, а когда ночью вновь вышел в тюремный коридор, то остановился, пораженно удивленный, либо удивленно пораженный, а может все разом. Из всех камер смех, веселье, песни раздаются, будто не в камеры страданий посажены все эти элементы, а в камеры смеха, увеселений и всяческих забав. Пришел он в себя от громопораженности, глянул в один глазок — и ужасную картину видит. Сидят М-элементы и Ж-элементы на нарах в самых непредвиденных и веселых позах, чай тюремный попивают, целуются и вообще, существованием наслаждаются. Глянул в другой глазок — то же самое. По все глазкам пробежал и под конец развернулся, да как стал кричать.
— Кто смел нарушить мою инструкцию и заповедь 723-ю "Уложения о суровых наказаниях" и разместить М-ников и Ж-шничек вместе? Срочно перебрать, перетасовать, переставить, перетащить и вообще, привести в порядок.
И ушел в страшно расстроенном сердце. А утром доложил ему, что все сделано в наилучшем виде, и все элементы проверены на М- и Ж-принадлежность по всем без исключения признакам и отделены друг от друга железными решетками и камерными стенами из наилучшего тюремного кирпича.
На следующую ночь решил вновь Великий Минт проверить, как в страданиях влачат существование двухсеки-элементы. Но еще при подходе к тюрьме услышал он шум, как будто на карнавале Рио-де-Жанейро на непутевой планете по имени Земля. Вне себя и весь горя всеми киловаттами злобы вбежал Минт в тюрьму и бросился к глазкам. И, о, боже, или, о, ужас, его глазам предстали картины веселых вакханалий и всяческих соблазнительных сладострастий между секами обоего пола, сплетавшимися по пространствам и объемам камер.
Пришел он в такой гнев и так стал вопить, что, наверное, звездные пираты в окрестности ста парсеков поспешили подальше убраться в страхе.
— П-а-чему?! Кто смел?! Немедленно! Разгоню! Я! Я! Я!
Долго никто из минтов и минтиков не смел и слова сказать в оправдание. Наконец, когда пауза между воплями стала достаточно длящейся, выступил старший из минтов и, заикаясь, сказал, что все было сделано в лучшем виде, что он самолично проверял содержимое камер по самым наидостовернейшим М- и Ж-признакам и…
— Так почему же, черт разрази Галактику, они опять перемешались?
— О, хер, — сказал старший из минтов, — они проносят в тюрьму М- и Ж-траву и меняют пол.
— Обыскать всех до последней складки кожи, до сокровенной щелки тела, до нитки одежды.
И стали минты обыскивать всех узников, и все проверяли, и всюду пальцем шевырялись, и все нитки прощупали, и всякими аппаратами просвечивали.
Но все оказалось бесполезным. Двухсеки оказались такими изобретательными, что как ни кричал Великий Минт, как ни составляли инструкции и регламенты доктора обыскных наук, прибывшие с ним, все равно, каждую ночь тюрьма превращалась в бразильский карнавал, и так там было весело, что многие из честных и добросовестных двухсеков стали даже завидовать развеселой жизни обвиняемых, подозреваемых, задерживаемых, подсудимых, подследственных, осужденных и прочих клиентов гостиницы тюремного типа, как приказал называть тюрьму Великий Минт, а некоторые так специально стали совершать всяческие предосудительные и даже осудительные поступки, например, показывать язык или кулак тени Великого Минта, либо плевать или сбивать с ног приехавших с ним докторов тюремнологии, только чтоб попасть в эту веселую "гостиницу".

А потом и хуже дело пошло. Стали замечать, что входили по вечерам на дежурство в тюрьму дубаки с плечами в полторы покосившихся саженей, а по утрам выскакивали из нее минтовочки в узеньких юбочках на туфельках-колокольчиках с несколько помятыми лицами и следами явно неуставных ночных трудов.
И еще больше, и безмерней гнев охватил Великого Минта на этих двухсеков, которые смелость имели не покориться мощи его криминалистических установок и установлений. И приказал он не сеять, не убирать, и даже не замечать М- и Ж-травы, а за нарушение установил невыносимые наказания.
Тут уж все двухсеки в душе возроптали и тайком стали в ночных горшках, в садовых вазах, в потайных горных ущельях еще с большим усердием растить свои любимые травки, и ни новые репрессии, ни новые зоны, тюрьмы и новые режимы не могли эту заразу остановить. Последний камень огорчения в истерзанное сердце Великого Минта бросил сам Верховный Двухсек, у которого Великий Минт, будучи в гостях, заметил эти криминальные травки, замаскированные средь невинных незабудок и чьих-то глупых глазок.
И тогда объявил он, что должен он слетать на какую-то престарелую звезду за своими самыми лучшими помощниками и советниками. Срочно и с большим воодушевлением был снаряжен специальный звездолет, провожали его торжественно в звездопорту всем составом правительства Двухсекии, а встречали его на борту красивые двухсечки-стюардессы с цветами. Но только оторвался звездолет, на один световой год не успел отлететь, как вдруг элегантные двухсечки превратились в двухсаженных громил М-типа, и как принялись они всем дружным коллективом охаживать Великого Минта, катать его по всему звездолету, по всем его коридорам и отсекам, что еле-еле сумел он живым выпулиться от этих пудовалых кулаков в спасательную ракету-шлюпку и тут же, едва задраив люк, выстрелился в открытый галактический космос на волю звездных стихий.
Когда весть об этом, что избавились они, наконец, от своего "благодетеля", дошла до Двухсекии, по этому случаю самостийный праздник приключился на этой планете, ибо стал уже он им тошнее и ужаснее, чем собственные хулиганы и любители громкой музыки. Уж пусть лучше несется над планетой поп, рок, джаз, фольк и всякая фония, чем терпеть и страдать от беспредельности Великого Минта — Великого Беспредельщика.
И порешили в честь этой великой победы над несокрушимым Великим Минтом превратить тюрьму в Дворец Любви, обсадили весь тюремный двор и даже запретку М- и Ж-травами, камеры украсили венками, на нары тюремные положили матрацы, набитые М- и Ж-травой сушеной, и, прослышав об этом, стали в Двухсекию приезжать туристы со всей Галактики и даже из соседних спиралей, чтоб любви свободной и радостной предаться на планете Любви, как окрестили ее после этого во всех туристических метагалактических проспектах.
И пошла после этого по всему космосу гулять пословица, крылатая как ветер, наверное, и вы ее слышали: "Двухсеку тюрьма не страшна".
Вот откуда она пошла и как она возникла.
Так потерпел свое первое поражение Великий Минт, так победили его не пираты звездных скоплений и гангстеры черных дыр, не спекуляторы краденых планет и аферисты-голографисты, победила его любовь.
А планета двухсеков перекочевала в списке Жабера с пятидесятитысячного места на самое первое, оттеснив даже планету Земля, знаменитую своими развалинами, старинными памятниками и безволосыми двуногими бывшими разумниками. Стала она планетой Любви, Гадости и Веселья, хулиганство исчезло, хотя громкая музыка осталась, и съезжались на нее толпы туристов и паломников, чтоб поклониться, предаться медитации и молитвенным любодеяниям в Храме Любви на месте тюрьмы Великого Минта. Стала она планетой Счастья, и сделала это также ЛЮБОВЬ.

 --- Вечер встречи выпускников ---

А. и Б. сидели на трубе: То есть, А. и Б. учились когда-то вместе. И вот, ХаХа век уже прошел, наступил новый, XXI. Б. уже давно побывала замужем за В., развелась с ним, вышла за Г. Собственно, не такое уж и "гэ" он был, но иногда говорил и вытворял бог знает что. Однажды даже до выяснения отношений в рукопашном бою дошло. Это в малогабаритной кухне. Короче, Г. супругу газеткой шарах-шарах, а она его сковородочкой "Тефаль" тюк! Сама испугалась. Пришлось на скорой в травмопункт ездить. А так жили они мирно, секс между ними был какой-то пресный. Но Б. хотелось в сексе какой — нибудь перчинки! Нет! Не подумайте, что она была "бэ". Просто женщинам хочется разнообразия. Вот и анекдот:

"Каждая женщина хочет многого. От одного мужчины.
А каждый мужчина хочет только одного. Но от многих женщин".

А. тоже давно женился, и жену его, по иронии судьбы, тоже звали Б. Ну, типа, "мало ли в Бразилии Пэдров!", или "мало ли в России б: " Но, читатель, это только на словах их много. А на самом деле, жена А., которую тоже звали Б., как и школьную подругу, была, опять же, совсем не "бэ". Нормальная женщина. Только А. тоже смутно стремился к сексуальному разнообразию, а жена это не поощряла.
Шли годы. А. и Б., которые Одноклассники. Ру, нашли друг друга в интернете. Общаясь виртуально не только друг с другом, но и с другими одноклассниками, они узнали, что в их любимой (теперь, а не раньше, любимой) школе состоится вечер встречи выпускников. Одноклассники. Ру, да будет Вам известно, читатель, часто ищут друг друга для того, чтобы пое: аться с тем, с кем раньше не успел. Наши герои раньше иногда е: лись друг с другом, но не очень часто. А теперь им вновь захотелось. Но бывают, конечно, из каждого правила свои исключения. Например, Он и Она и раньше не е#лись, и теперь, встретившись через энное количество лет, э#аться не захотели.
Итак, наши героиня и герой сговорились и пошли на "мероприятие". Вначале вечер шел традиционно. Наконец, после официальной части началась неофициальная. Разбежались по классам, пообщались между собой, потом перед дискотекой слегка выпили (это уж, как водится), и пошли подвигать попой. Вначале было 2 быстрых танца. А. заметил, что грудь подруги так колышется, что сомнений быть не могло: она без лифчика. Другие мужчины тоже посматривали на крупную волнующуюся грудь Б. "Интересно, а трусы она тоже не надела?" — подумал А. Когда начался "медляк", А. прижался к Б. и нашептывал ей на ухо нескромности.
— Твоя грудь так колышется от быстрого движения, что многие "самцы" уже мечтают о твоих прелестях, скачать сборники эротических историй на https://dojki.biz/book/ скрытых юбкой и трусиками.
Б. зарделась и прошептала:
— Трусиков нет. Это так приятно: чувствовать, что под юбкой ничего нет, видеть похотливые взгляды мужчин, "клюнувших" на колыхание груди. Ого, ты так тесно прижался, что я чувствую, как ОН встал.
— Еще бы ему не встать! Только руку под юбку запусти, и вот она — голая киска, м-м-м! И обнаженная попка, о-о-о!
— Ты бы лучше подумал, где мы можем ЭТО сделать? В стенах школы, в коридоре, классе или туалете я не согласна отдать самое сокровенное. У меня дома — нельзя, у тебя — тоже.
— Да, конечно, не будем, типа, осквернять. Сейчас танец закончится, пойду у С. узнаю, друг он мне или нет?" Брат он мне или не брат, рад он мне или не рад: ". Даст он мне ключ от квартиры или нет? Он ведь, кажется, неженат.
— Не знаю, мой мальчик. Это твои сложности. Тело мое, а местоимение, то есть место имения этого тела ты должен обеспечить. На вопрос: "Девушка, что вы делаете сегодня вечером?" могу сразу ответить: "Сегодня вечером я делаю все. В рот беру и в попу даю".
— Тогда подожди, если в рот и в попу, то нужно с С. перетереть эту тему.
А. отошел к С. и минут десять с ним о чем-то говорил. Б. уже ждать устала. А. вернулся и, как ни в чем не бывало, пригласил Б. на танец, благо он был вновь медленным. Женщина не выдержала:
— Ну?
— А что "ну"? Не знаю даже, как тебе сказать.
— Как говорят мои дети, говори уж, "красавчег"!
— Ну ты же "лифчег" и "труссарди" сняла для романтического секса вдвоем?
— Ну да. Короче, у тебя что, "трудные дни"?
— Не издевайся. С. хочет войти в долю и жену свою к ЭТОМУ ДЕЛУ привлечь.
— Групповуха, что ли?
— Да, он тебя тоже хочет, а его жена большая любительница и мастер по использованию страпонов.
— То есть?
— То есть, она тебя тоже трахать будет.
— Ни х: себе, одноклассники. ру!
— Жена С. нам не одноклассница.
— Какая мне на х: разница, если ты, С. и его жена меня пялить будете!
— Вот видишь, ты уже злишься. Поэтому я тебе даже и говорить ничего не хотел. Я не хочу тебя огорчать, но давай отложим секс до лучшего случая.
— Ага! У меня уже пожар между ног, а ты — "до лучшего случая"! Ладно, надеюсь С. и его жена не садо-мазо. Как ее зовут — то?
— Ж.
— Вот именно, Ж.! Полная жопа! Ладно, скажи С., что я согласна, только без всяких связываний и засовываний в 3. 14зду бутылок из-под шампанского.
С. позвонил жене по телефону и повел гостей домой. По пути зашли в магазин, работающий круглосуточно, взяли пресловутого шампанского, фруктов и конфет.
Ж., открывшая им дверь в квартиру, была топлесс, в трусах и тапках.
— О, какие люди! И телку привели. Это хорошо! Привет, телка! Привет, моя соска и мокрощелка!
Гости представились, хозяйка тоже. Она обняла гостью и впилась в ее губы долгим поцелуем. Пощупав рукой грудь Б. через блузку, Ж. заставила ее нагнуться и облокотиться на пуфик, сама же задрала на гостье юбку, похлопала по ягодицам и нагло влезла меж бедер.
— Да она течет уже, шлюшка! Как здорово! С. и А., быстро мойте руки и соорудите нам стол. А я наш главный деликатес на сегодня, нашу Б. подмою и подготовлю к е: ле. Да не бойся, девочка! Я даже целок девственности лишала, все они остались довольны. И мужиков пялила только так!
А. и С., вымыв руки, разложили фрукты и конфеты и стали ждать женщин. А. опасливо посматривал на дверь.
— Ты чего оглядываешься?
— А твоя супруга и вправду мужиков пялила?
— Да ладно, не б:! Только тех, кто сам напросился. Они были довольны, представляешь?! Нет, ну если и ты хочешь:?
— Нах, нах!
— Ха! Шутка!
Вскоре дамы вошли в комнату, обе голые. Ж. скомандовала:
— Мужики! Быстро в душ, я пока нашу малышку разогрею.
Когда мужчины, приняв по очереди душ, вошли в комнату, они увидели эротичную картину: Б. лежала в кровати навзничь, а Ж. сосала левый сосок гостьи и стимулировала ее клитор указательным пальцем правой руки.
— Учитесь, как сделать женщине приятно! Садитесь в кресла и смотрите. Итак, начнем с куннилингуса.
Ж. раздвинула ноги Б. шире и припала ртом к ее вагине. Б. застонала в истоме, а Ж. гладила и тискала у гостьи то, до чего могли достать руки в таком положении. Члены мужчин напряглись от наблюдаемого зрелища. Когда Б. кончила, выгибаясь и постанывая, Ж. предложила выпить немножко.
— За начало ночи любви! За нашу маленькую Б.! Ты такая б**довитая сегодня будешь, я тебе даже немножко завидую.
Все поддержали, что за б., да, следует выпить. Мужчины раскрепостились и стали картинно сокрушаться, что мол, все путем, есть б., и ж., и у них есть п. Хорошо бы еще ц. затащить.
— Эх, вы, 3. 14здорванцы! Все бы вам ц.! Где же вам ц. взять, когда всем практически после 14 лет ц. переломали?!
— Да ладно, мы шуткуем!
Выпив по чуть-чуть и закусив, продолжили действо. Мужчины легли, Ж. стала делать минет своему мужу, а Б. достался А. Она слегка нервничала, и дело у нее шло плохо. А нервничала потому, что считала, что нашла на свою попу приключений. Если С. еще придется ублажать, а потом и Ж., то это слегка чересчур. Ее бывший когда-то уговорил ее на группен-секс с его бизнес-партнерами. Б. до сих пор с содроганием вспоминает об этом. Бизнес-партнеры оказались бывшими бандитами. Во время попойки они устроили оргию. Б. тогда пустили по кругу, как последнюю б., а под конец засунули ей во влагалище бутылку из-под шампанского. Пришлось обращаться к врачу, как это было ни стыдно. Собственно, тот случай и явился последней каплей, которая заставила Б. оставить богатого В. Немного угрожал, но потом согласился на развод. А Г., конечно, бутылки во влагалище не совал. Он вообще редко даже свой немощный член туда совал. Но сейчас, в компании двух мужиков и бабы, которые все хотели трахнуть Б., она не могла достойно сосать, думая о том, как ее будут е: ть это трое.
С. застонал от удовольствия и кончил, Ж. оторвалась от его члена и поинтересовалась:
— Что, "соска", не идет дело? Давай помогу.
Она отстранила Б, а сама взяла член А. рукой, потом присосалась к нему ртом, второй же рукой принялась поочередно ласкать соски мужчины. Вскоре и второй "клиент" Ж. "дошел до кондиции". Ж. скомандовала:
— Быстро все за стол, нужно слегка подкрепиться.
Все ели недолго и немного, но со вкусом. Спиртного почти не пили, так, слегка. Ж. вновь дала команду (Никто не возражал против этого):
— Сыграем в карты. Если выиграет Б., то она заказывает кто и куда ее имеет. Если выиграет кто-нибудь из нас, то он выбирает, куда ей заправлять. Дальнейшие правила наших игрищ я позже расскажу.
Выиграла Б. Она попросила, чтобы ее взял А., традиционно, в передок. А. не возражал, он уложил подругу на бок, а сам пристроился к ней сзади. Ж. и С. наблюдали и комментировали:
— Смотри, как тяжело задышала, когда он ей ввел.
— А любит, когда ей сосочек теребят.
— Приподними ей ножку, мы хотим в развороте на прелести посмотреть.
— Я бы с удовольствием сейчас у нее между ног оказался.
— А я бы попу рассмотрела и пощупала.
Когда А. и Б. кончили, Ж. сказала:
— Теперь А. выходит из игры, по крайней мере на время. Передок Б. тоже на время выходит из игры. Остаются две дырочки: ротик и попка. Бросаем жребий.
Бросив монетку, они выявили победителя: Ж. От радости она даже вскрикнула. Она быстренько прикрепила к телу страпон, который уже успела заранее приготовить, и поставила Б. раком на кровати, задом к зрителям: А. и С.
— Конечно, я выбираю попу, а не рот. Мальчики, смотрите и учитесь. Как брать кого-нибудь в зад, мужчину или женщину? Да-да, этот половой орган — "очко", — одинаков у баб и мужиков. Вначале нужно подготовить попу к взятию. Б., тебе не нужно опорожниться?
— Нет.
— Ну и хорошо. А если бы было нужно, то лучше вначале дать попе возможность освободиться от ее начинки. Потом нужно попу вымыть, вытереть и нанести достаточное количество смазки. Лучше использовать специальный гель, на худой конец — вазелин. Вот именно, на худой конец, ха-ха-ха! Ни в коем случае не стоит использовать масло подсолнечное, машинное, всякие там солидолы и литолы. Не стоит также намыливать "очко". Итак, наносим гель вокруг анала и чуть проникаем в попку пальцем. Не дергайся! Все под контролем. Теперь вводим. Не надо быть нетерпеливым. Ввел кончик, дал привыкнуть. Глубже! Глубже! Вот так! Смотрите. Я сношаю не торопясь, как если бы ела какие-то деликатесы.
Так, приговаривая, она е#ла Б., которая тоже вошла во вкус, слегка прогибалась и постанывала от удовольствия при атаках Ж. Когда Б. кончила, Ж. не стала утомлять ее, а вынула свой "член" и сказала мужу:
— Тебе остается только рот Б. Пока что.
Нельзя сказать, чтобы Б. делала минет С. лучше, чем мужу, но С. насмотрелся живой порнухи и был перевозбужден. Он кончил довольно быстро. Ж. задумчиво почесала свою пухлую ж.:
— Ну, мальчишки, хватит на сегодня с этой девочки. Так ведь, потаскушка?
Она взяла лежащую на кровати в изнеможении на животе Б. за волосы, приподняла ее голову и повернула лицо женщины к себе. Глаза той были полузакрыты, подбородок и щеки измазаны спермой.
— Фу, какая ты неаккуратная! Вся перепачкалась. Так вот, мальчики, моя манда и моя жопа к вашим услугам.
И мальчики сразу воспрянули духом, насадили свою курочку сразу на два вертела и жарили до готовности.
Так планируемая романтическая встреча двух любящих сердец обратилась в е#лю с переплясом, в групповешничек, в жарево, в порево, в трахалово.

 --- Вечера на хуторе близ Калиновки ---

— Слышь, бабуля…
Она подняла глаза. В пяти шагах от неё стоял слегка пьяный и нагло ухмыляющийся юнец. В руке он держал нож. Десятки мыслей в один миг пронеслись у неё в голове. Одна в лесу… маньяк… этот убьёт… что делать… пропала… Она хотела было произнести что-нибудь традиционное — "Я вас слушаю" — да язык словно онемел. Юнец между тем наслаждался её беспомощностью.
— Ну, поиграем, детка?
Вера Георгиевна поняла всё сразу. С этим шутки плохи. И упрекнуть его в фамильярности язык не поворачивался. Так, значит, парень хочет залезть в её трусы. Пусть лезет, пусть. Лишь бы не убил, лишь бы не убил. А ведь он может. Это она прочитала в его глазах.
— Да стара я для тебя, сынок. У меня и внуки старше тебя. Посмотри, ведь ты молодой, красивый… девчонки небось сохнут по тебе?.. эротический сборник историй на dojki.biz/book/  Да они только рады будут… А я что ж?.. Да ты только глянь на меня. Отцвела уже давно…
— Замолчи, сука.
Всё, разговор окончен. Лучше его не злить.
— Не сердись, не сердись. Это я так, сдуру. Что мне делать, сынок?
— Расскажи, как тебя ебали в жопу.
Он расстегнул ширинку и вытащил свой член. Понятно, приготовился мастурбировать. Может, этим и ограничится? Хорошо бы. Вера Георгиевна немного призадумалась, вспоминая, как её муж, по пьяному делу, однажды, году так в 195… нет, она не помнила… Одним словом, воспоминания были не из приятных.
— Да было, было, сынок… Помню муж мой… Он… он…
— Не мямли, пизда старая! Давай, давай, рассказывай… Муж… Как там его? Хуй Петрович… согнул меня пополам… поднял юбку, или что там… трусы снял… да не молчи ты, падла!
— Да, да, конечно… ты не волнуйся так, сынок… сейчас всё расскажу… сейчас, миленький…
— Начинай! И без этих там… влагалище… член… пенис-шменис… Чтоб этих слов сраных я не слышал!
Вера Георгиевна на секунду прикусила губу. Матом она никогда не ругалась. Ничего, голубушка, придётся. Ещё как придётся. Какие же слова подобрать? И как описать то, что происходило в далёкие пятидесятые годы на станции "76 километр"?
— Помню, были мы в гостях… Мужа моего сослуживец дачный участок получил… Выпили малость. Да нет, не малость. Шибко выпили-то, да… Засиделись допоздна. Смутно помню. Вроде как пошли пешком на станцию всей компанией. А дорога-то через лесок… Темно, прохладно уж… Никодим-то мой и говорит: а что, Вер, давай, как в молодости? Вон за тем кустиком. А я-то пьяная, соображаю плоховато… а что, давай! Отстали мы от компании, шасть в кусты…
Юнец закрыл глаза. Она видела, как он теребил свой восставший член. Лишь бы пронесло, лишь бы пронесло… Надо постараться, авось и цела останусь. Этот случай она и впрямь помнила весьма смутно. А фантазия на что? Ну что ж, хочешь жить — умей фантазировать…
— Ну вот… Никодим вытащил свой… свой… в общем… хуй… а он у него был такой же красивый, как у тебя, сынок… Ну, пососала, как полагается, а потом… а потом он мне его в… в эту… в жопу-то… Ох, и сладко же было! Ох и сладко!..
— И всё?!
— А я-то покрикиваю, мол, давай ещё, Никодимушка! Еби меня в жопу! А он свой хуй всё глубже вбивает! Ох, как сладко!..
— Что на тебе было, старая? Чулки там, трусы? Давай с подробностями!
— Чулки, само собой… Вот как эти… И трусы…
— Белые?
— Белые.
— А сейчас на тебе какие?
Вера Георгиевна, смущаясь, подняла платье. Юнец уставился на неё во все глаза. Телесного цвета чулки обтягивали полные ляжки. Розовые трусы выглядели, конечно же, старомодно, но тем не менее, зрелище юнца вполне удовлетворило. Он подошёл ближе, и стал тискать выпирающий над трусами выпуклый живот Веры Георгиевны.
— Когда твой этот… Никифор… ебал в очко, то чулки не снимал?
— Нет…
— А-а-а… хорошо… Значит, ты была в чулках?.. А-а-а… И в лифчике?..
— Да, сынок… Никодим-то мой, жеребец этакий, так меня и лапает за сиськи, так и лапает… А мне же приятно… сладко… Да ты полапай сиськи-то мои, сынок…
Вера Георгиевна видела, что парню хорошо. Надо ещё постараться, он и кончит. А как кончит, может, и отпустит с миром.
— Ну, дальше, сука, дальше…
Ага, значит, парень возбуждается от слов. Трусы и лифчик даже и не собирается снимать. Ну, щупай, щупай. Сейчас попробуем возбудить побольше, насочиняем то, чего и в помине не было. Самое интересное, что Вера Георгиевна и сама начала испытывать давно позабытые чувства. Даже коленки задрожали. Но теперь уже не от страха.
— Вот ебёмся мы, ебёмся, а тут вдруг мужа сослуживец — здрасьте! — нарисовался… Он нас, оказывается, обыскался уже. Где, мол, Сырцовы, куда запропастились? Вот… А я и говорю: Гриша, соколик, что ж ты встал-то как вкопанный?.. давай, присоединяйся…
— А Никодим что?
— А что Никодим? Говорит: еби её, Гриня, в рот!
Юнец одной рукой щупал груди Веры Георгиевны, а другой залез в трусы. Она выгнула спину. Ого, да как же это на самом деле приятно! Соски напряглись, влагалище становилось влажным. Юнец, просунув ладонь между ног, гладил промежность. Возбуждение Веры Георгиевны росло неумолимо. Невероятно! Она уже сама шарила во внутренностях его брюк. И, наконец-то, наткнулась рукой на твёрдую сардельку.
— А Гришка-то, чёрт этакий, как вытащит свою елду, да как зашипит на меня: соси, соси!.. А мне того и нужно! Уж какая сладкая залупа! Давай-ка, сынок, я у тебя тоже пососу…
Но юнец был явно не в восторге от такой идеи. Он оттолкнул её руку и грозно сказал:
— Не отвлекайся, пизда старая!
— Хорошо, сынок, хорошо… Я и говорю: какая сладкая залупа!.. Какая сладкая!..
— Что ты заладила, сладкая да сладкая!..
— Ой, сыночек, да что же это, а?.. Давай-ка я нагнусь, подыми платье-то, пощупай ты меня, да хорошенечко!.. Сейчас… сейчас трусы-то приспущу… Сейчас…
Давненько, ох давненько Вера Георгиевна так не заводилась! Голос аж охрип, во рту пересохло. Вот тебе и старая! Уж не думала — не гадала, что когда-нибудь опять будет стонать от удовольствия! Распалившись не на шутку, она прерывисто что-то говорила, почти сама не соображая что, но делала это уже с явным наслаждением.
— Вошёл в меня Никодимушка… по самые яйца… ты бы тоже, мальчик мой… по самые яйца…
Юнец прижался сзади к её спине, просунул ладони под руки и охватил болтающиеся груди.
— Кончил этот самый… как его?.. Гриша, что ли?.. в рот кончил?..
— В рот, в рот…
— А Никодим что?..
— Никодимушка в жопу…
— Я тоже сейчас кончу, старая…
— Не кончай, родненький! Не кончай пока!.. Ахххх!.. Помни ещё чуток!
Он залез рукой ей в трусы, плотно прижимаясь к её телу, его руки тискали большой, мягкий живот, ляжки, груди… Ох, лишь бы не кончал, лишь бы не кончал, как же ей хорошо! Как хорошо! Неужто к ней вернулись забытые ощущения? Не может быть! Да нет, ещё как может! Только подумать! Видишь, видишь, как из неё потекло! А вот и его сарделька, она её ощутила в своей разверстой щели. Далеко этой сардельке до елды Никодима, ой далеко; смотри, как легко вплыла внутрь, словно веточка в гору мягкого масла. Но Вера Георгиевна и этому была несказанно рада. Шутка сказать — столько лет без елды, даже позабыла, когда огурцом себя баловала. Вот она, вот она, сарделечка, в ней двигается! Вот она, родная, заставляет трепетать и содрогаться! Лишь бы не кончал, пострел! Ну, давай, помни мои груди! Вот, вот так! Да, да! А соски-то, соски! Как гильзы стали! Ох, как он рукой по ляжкам-то, по ляжкам водит! Ноги совсем ослабели. Схожу с ума! Каждое его проникновение отдавалось в ней залпом возбуждения, заставляя всё тело конвульсивно сжиматься. Вера Георгиевна всё быстрее двигала своим задом то вперёд, то назад. Всё внутри наполнилось липкими соками, которые вовсю растекались по бёдрам, по чулкам. Она постанывала, оказавшись во власти извращенного экстаза.
— Миленький мой!.. Сильнее!.. Оооо! Ещё! Ещё!..
— Ну что, сука, хорошо тебе? Отвечай, блядища! Хорошо тебе? Тащишься, карга вонючая?
— Оо-ох! Блаженство-то, блаженство какое! Ты только не уходи от меня, не уходи, слышишь, сладенький… Оо-ох!.. Что ж ты делаешь со мной?!.. Оо-ох!.. Я ж тебя так любить буду, так любить! Кормить-поить буду, стирать, купать, что хочешь… Не уходи только!.. Радость ты моя!..
— Заверещала, шлюха старая…
У Веры Георгиевны не было никакого желания выпускать из объятий своей щели эту маленькую колбаску. Она чувствовала, что могла бы держать этот стручок в себе всю оставшуюся жизнь.
— Ах, как хорошо! Ууу… Е. би. ебии-и… Родно. ой!.. Не останавливайся… Пожалуйстаааа!..
Юнец продолжал мять и тискать её тело, проводя руками по складкам жира на её бедрах, разрывая дешёвый нейлон на толстых и волосатых ногах. Стоны Веры Георгиевны ещё усилились, она элементарно теряла контроль над собой. Сердце бешено колотилось. Она чувствовала в себе его залупку, которая работала словно поршень, и мечтала только о том, чтобы это наслаждение никогда не кончалось. Мысли-молнии мелькали в её голове: как теперь она без этого жить-то будет?! Этот паренёк сейчас кончит и уйдёт, и уйдёт ведь, сердешный. А может, не уйдёт? А может, он беспризорный какой, да и согласится пожить у неё хотя бы чуток? Вера Георгиевна на миг представила себе, как купает его в тазике, растирает тихонечко мочалкой попку, членик его посасывает. Пусть зовёт меня блядью, потаскухой, сучкой, а я буду говорить: ну, трахни меня, солнышко! трахни свою бабулечку! она хочет ебаться! А потом мы будем ужинать, смотреть телевизор, и я буду ходить по дому совсем голая! совсем го-ла-я! и трогать его пиписечку, когда захочу… Ух! Вера Георгиевна аж зажмурилась. Хороший мой! Ну поживи у меня, а? Кто ж мне теперь груди мять будет, кто воткнёт в меня свою палочку?
Дыхание Веры Георгиевны стало более частым, глубоким. Волна оргазма, захлестнувшая её пизду, была неудержима.
— Сынок, я кончаю, спасибо тебе милый, ааа-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!
Конечно же, он ушёл… Вера Георгиевна повалилась на землю в изнеможении, а он, слегка ещё подрочив свой член, кончил сверху прямо на её спину, сплюнул, сказал тихо "живи, сука", да и удалился. Она слышала, как он уходил, хрустя ветками, и не решилась его позвать. Дура! Дура! Что же тебе стоило? Позвала бы к себе, авось согласился — а вдруг? Вера Георгиевна лежала лицом вниз, с задранной юбкой, с раздвинутыми ногами, и не знала, что будет делать дальше, как будет коротать свои унылые дни. Плоть была разбужена. Такого наслаждения она не испытывала давно. Очень давно. А может, вообще никогда не испытывала? Почему именно сейчас на неё обрушилось такое счастье, но самое главное, почему она должна с ним тотчас проститься? Ну что, опять тешить себя огурцом? И представлять себе, как чьи-то руки жадно шарят по её телу?..
Наконец, она медленно встала, кое-как привела себя в порядок, и побрела домой. Ебаться. Именно сейчас ебаться. С кем? С кем? Неважно с кем, лишь бы… Вера Георгиевна стала мысленно перебирать в памяти всех знакомых ей мужчин. Часа два блуждала она по лесу, полностью погруженная в свои мысли. Как вдруг…
— А ну-ка, расскажи, тварь, как тебя ебали в жопу!..
Что такое?! Знакомый голос! Да это тот самый юнец! Кому, кому он это говорит?!
Вера Георгиевна пошла на этот голос, но уже тихо, осторожно ступая по земле, чтобы не хрустнула ветка. Ба! Зойка Васютина! Ясно, ясно… Значит, паренёк-то мой, уже другую бабку подцепил! Ах, баламут!.. А она-то тут что делает?! Ага, так ведь в Калиновку собиралась вчера. Вот тебе и сходила за покупками! Путь решила сократить, короткой дорогой пошла. Так, так… Осторожненько… только не шуметь, Вера… Вера Георгиевна была уже в метрах тридцати от места, где разворачивались знакомые до зуда в пизде события. Затаив дыхание, она спряталась за плотными, могучими кустами, и наблюдала за всем происходящим, затаив дыхание.
— Значит, говоришь, сосед Сенька тебя дрючил? А? Отвечай, мразь!
— Ой, и как дрючил-то, сынок! В жопу ебёт, пыхтит; а чего ж меня не ебать-то? Глянь, жопа белая, ухоженная…
— В чулках была?
— В капроновых.
— В лифчике?
— В атласном. Порвал тока его, идол. Недосуг ему с крючками-то было возиться, медведю… Да и трусы порвал, негодник. Новенькие были, венгерские. Всю меня облапил, как есть всю. Да мне-то грех обижаться. Зато ебал как! Конь, прямо конь! только ему под силу было яхонт между ног моих раззадорить. Как вытащит свой аппарат, так я уж теку вся, как свечка… Долго меня ебал, основательно так. Я потом ни согнуться, ни разогнуться не могла…
"Разговорчивая-то какая Зойка Васютина! Кто бы мог подумать! Ишь ты! Раздухарилась-то как! Ну и ну!" Вера Георгиевна сама уже изнемогала от желания. Сейчас сама потеку, твою мать! А пацан-то уже сардельку свою вытащил! Ох ты, мой бриллиантовый, и что же мне теперь делать?!
— Ты б меня тоже выебал, а? малец? А чего? Сейчас нагнусь, вздену юбку-то, ты и того…
— Чулки на тебе?
— Ой! Сегодня без них. В колготках я… А что?
— Херово, что в колготках. Ой, херово…
В его голосе послышались зловещие нотки. Ну всё, быть беде.
— Я в чулках!
Вера Георгиевна сама от себя этого не ожидала. Словно кто-то толкнул её в спину. Она вышла из своего убежища и решительно направилась в самую гущу событий.
— Я в чулках!
— Вееркаа! Ты… ты как тут?! Что ты здесь… делаешь?!..
— Да вот, тебя спасать пришла! Или уже не надо? А? Зоя Васильевна?
— А ты… а ты только что пришла?..
Боится, не услышала ли Вера Георгиевна чего лишнего. Ну, ну… Грех, грех такой ситацией-то не воспользоваться. Только не робей, Вера! Второй уж раз пацана не упущу. Значит, надеешься, что я только что пришла? Как бы не так.
— Эх, сколько я за Семёном Трофимовичем бегала! Верчусь перед ним, как белка; и нагнусь низенько, и чулочки-то перед ним поправляю, и так, и сяк — да ни в какую! А он, значит, на тебя глаз-то свой поганый положил!
— Ой, Вера… Да было-то всего пару разков. Да и то… Палка у него большущая, это да. Но спускал уж больно скоро… Не разденет, ни обласкает, сразу с места в карьер. Я и опомниться не успею, а его и след простыл. Это что, ебля? Вот участковый наш — совсем другое дело…
— Тарасов, что ли?
— Он самый. Вот уж кто ёбарем-то знатным был, куда там Сеньке!
— А говорила — конь, конь… Ебал часами…
— Да чего не скажешь, когда нож перед рожей скачет! Ты уж извини, сынок… Сказал бы сразу, чего тебе надобно — дала бы сама, без разговоров. Ты что ж думал: раз старая бабка — так и про еблю забыла, добровольно не даст, ещё и на помощь звать будет? Так, что ли? А ты представь, родимый, кому ж я нужна-то нынче? А? Кто меня ебать по своей охоте будет? Ктоо-о? А тут находится добрая душа, сама предлагает шишку свою во мне попарить! Да я тебе ноги за это расцелую, миленький ты мой! Еби, еби хоть каждый день! А ты с ножичком!
— Да я вас… на лоскуты… да я…
— Остынь, сынок, остынь… Да никто ж тебе зла не желает…
— Ах, вы, потаскухи!.. да я щас!.. искромсаю, бляди старые!..
— Правильно, правильно, бляди старые… Остынь, сыночек… Ну, успокойся… Сядем рядком, поговорим ладком… Да не кипятись ты, миленький, не кипятись… Хороший, хороший… Убери ножичек-то, не покусаем, не бойся… Успокойся, сердешный… Верка, да скажи что-нибудь… Как колода немая, честное слово… Не стой, как монумент…
— И впрямь, голубчик ты мой, уж не нервничай ты так… Победил ты нас, старух, победил… Зоя-то правду говорит: сядем, потолкуем… Пошли ко мне, у меня дома-то тепло, уютно; выпьем малость, закусим для отвлечения. Хочешь — про жизнь мне свою расскажешь — оно на душе и отляжет. А?
— Ну а почему это сразу к тебе? А у меня что? Не тепло и не уютно, что ли? Я и чулочки шёлковые по такому случаю достану, лифчик новенький…
— Сатиновый, что ли? Производства "Ширпотребсоюза"? Скажи ещё — панталоны с начесом у тебя имеются!
— Сатии-иновый, сама ты сатиновый! Атласный, не хочешь?
— Раскудахтались! Растрещались!.. Молчать!.. Кошелки вонючие!.. Слушать сюда: пойду, пойду! Только, если щас у меня на глазах пососётесь! Усекли, мондавошки сраные? Как поняли? Приём!..
— Пососётесь? Это… это, значит, того… поцелуетесь, что ли?! Нее-ет! Да как же я Верку-то… Нее-ет, милёнок… Ты уж что хочешь проси, только не это…
— Ненаглядный мой, да мы с Зоей-то Васильевной, уж почитай боле полувека друг с дружкой знаемся. Вся её жизнь как на ладони, да и она меня, как облупленную, знает. И никогда, веришь… никогда, ангел ты мой… никогда бабами-то не интересовались… А уж чтоб я к Зое, или, возьмём, она ко мне… чувства, желания там какие… Да ни за что!.. Как можно!.. По молодости-то чего только не было! Но чтоб такое!.. Да и противно как-то нам бабу в губы… А правда: попроси, чего только пожелаешь… Всё исполним… Но целоваться!..
— Протии-ивно?! Да и катитесь в свои уютные, бля, избёнки, чувырлы!.. У-ё, блевать с вас тянет! Хуй вам цена в базарный день!.. Какова хера пристали ко мне? Валите обе, морковочкой свои грязные манды полировать!..
— Да что ж это? А, Зой? Уйдёт ведь сейчас, и взаправду уйдёт… Погодь, золотой…
— Да остановись ты!.. Будь по-твоему! Поцелуемся, поцелуемся!..
— Давайте, прошмандовки, а я подрочу слегонца!
— Ну… давай, Вер… Чмокнемся…
— Я вам, бля, дам, чмокнемся! Соситесь давайте!
Вера Георгиевна стояла в нерешительности. Целовать?! Зойку?! Тьфу!.. С чего же начать? За жопу ухватить, что ли? Глаза зажмурить, да и взасос… Ну, будь что будет!.. Ох, как же тяжко, как тяжко!.. Но Зоя Васильевна решилась первая. Подошла, шепнула "зато елда молодая всегда под боком будет", обняла за талию. И вдруг… Разом, как по команде, они стали целоваться. Сначала робко, смущаясь, краснея, не глядя друга на друга. Потом все настойчивее и настойчивее… Да ничего, терпимо. Думала, будет хуже. Эх, сейчас бы водочки стаканчик!.. Вдруг Зоя Васильевна сильно прижала её к себе, и Вера Георгиевна отчётливо почувствовала, как сердце товарки бьётся в её груди. Вот так номер, да Зойка-то заводится никак! Ишь, как по заднице моей руками прохаживается! И с чего бы это?! А вообще-то, а вообще-то… Да нет, и думать не смей… Руки Зои Васильевны были всё настойчивее, и с каждым движением Вере Георгиевне было всё слаще и слаще, неизъяснимо приятно и хорошо. "Ты что, Зойка, охренела никак?!" — зашипела в ухо, но, что удивительно, без излишней настойчивости. "Только в пизду не лезь, слышь, чего говорю?" Вот, мерзавка. Сомкнула руки на талии, да и водит пальцами под задранным кверху платью. "Не ссы, Верка. Только глянь! да глянь же, глянь! Парнишка-то наш! Игруна своего вытащил! Хуй! Настоящий! Живой!.. Смекай, Верка, скоро нашим будет!" Самое интересное, что дрожь, смущение и боязнь уже прошли, вернее, они сменились нарастающим внутри желанием. Она не могла не согласится, что руки Зои Васильевны дарили ей волнующие ощущения. "Да не лезь ты в пизду, очумела, старая?!" Но Зоя Васильевна и не думала останавливаться. "Пошла ты на хуй, Вер… Всё равно опозорились; что ж мы, забудем, как губищами тёрлись, словно муж с женой, а? Что ж, забудем, как лапались? Забудем весь этот цирк? Да в век не забудем. Так давай удовольствие хоть от этого получим!" Да… А ведь есть резон в её словах. Есть… Да катись всё к чёртовой матери! Руки как-то сами собой спустились по спине Зои Васильевны, и обвили её талию. Ну, Вера, выдохни! Давай теперь узнаем, что там у Зойки между ног! Вера Георгиевна просунула руку под колготки подруги, резинка была очень тугая, и тогда она с силой дёрнула их вниз. Твою же ты мать, неужто это я, я лезу в зойкину пизду?! Нет, наваждение какое-то! Чтобы я гладила её телеса?! Да не снится ли мне всё это?! "Слышь, Зой, что же это мы делаем?! Бабки ведь старые! Может, не надо…" "Вер, хорош причитать-то! Да засунь поглубже руку… воо-от… да не ссы ты… глубже давай… блядь, сладко как…" И это мы говорим такие слова?! "Блядь"? "Не ссы"? Я и Зойка?!.. Ладно. Пропади всё пропадом. Мне с Зойкой не жить, свинья не выдаст, волк не съест… Между тем, Зоя Васильевна расстегнула мешающие ей пуговицы платья Веры Георгиевны, просунула пальцы под лифчик, и стала ласкать её груди… Так, уже и до сисек дело дошло. Сказал бы кто-нибудь про то ещё сегодня утром — сумасшедшим бы посчитала. Однако Вера Георгиевна чувствовала уже довольно сильное возбуждение. Зоя Васильевна, похоже, испытывала то же самое. Они стали обнимать друг друга всё крепче и крепче. "А я и не знала, Вер, что у тебя такие сиськи…" "Какие такие?" "Да хорошие, хорошие, чего дёрнулась-то так? Ха-ха-ха… Что надо сиськи!" "Если б увидал кто — прямёхонько в дурдом определили бы… Какие к лешему сиськи-пиписьки, Зой?! Да это ж я, Вера! Вера Сырцова, забыла, что ли?! И ты, ты… Зоя свет Васильевна… руками по моим… по моим… грудям… вот так, запросто!.."
— О чём пиздите там, блядюги? Давайте пошибче там, швабры, мохнатки свои щупайте!
— Да мы щупаем, щупаем, касатик… А пиздим… от удовольствия… Да, Зой?
— А то! Я Верке и говорю: какие у тебя сиськи-то аппетитные, сочные! Ёлочки-сосёночки, прямо ранет!..
"Шут с тобой, Зойка! На что только ради его мотовилы не пойдёшь! Порадуем мальца, да поправдивей, поизячней чтоб…" "Во! Сейчас дело говоришь… Давай, обними-ка за жопу-то попривлекательней так… Да не так, раскудрит твою через коромысло!.. Ну, ну, не боись… Ага…" "Давай лифчики сымем, пущай на сиськи наши зырит…" "Давай, Вер… Ох, какой у него хохотунчик!.. Глянь только!.. Да лапай меня, лапай! Посмелей давай… Жопу оттопырь чуток… Так… Ох, какой у него духопёр!.. Теку, теку, как молодуха!.. Чуешь? Теку ведь!.."
— А ну-ка, жаба гнидопаскудная! Как там тебя? А? Лахудра? К тебе, к тебе обращаюсь, чтоб тебя всем столыпиным харили!
— Ко мне?.. Вера Геор… Вера я…
— Палец свой поганый в дупло вот этой лярве засунь!
— Как… как это?!
"Да палец свой, палец, в мою жопу просит засунуть!" "Да как же это, Зой?!" "Тихо, тихо! Делай, что велит! Засовывай!.. А я говорю, засовывай! Ну! Засовывай, дура! Осерчает ведь, и уйдёт! Поняла меня? Засовывай скорей!"… Будь что будет! Так, нащупала дырку… Ну, давай, Вера, авось такое в последний раз. Пошёл, пошёл палец… "Да что ж ты по ноготь-то?! Глубже, глубже, да улыбайся, не рожа, а Чернобыль!"
— Теперь возьми палец на клык!
"Облизывай, облизывай! Слышь, Вер, я посрала тут недавно… Так что, облизывать будешь не мёд… Чтоб не в обиде ты была, я тоже тебе палец в жопу засуну, и оближу потом…" Так… Облизывать собственный палец, который побывал в зойкиной жопе! А как, как откажешь?! Вон какая у парня дуля в руках! И этой дулей… и этой дулей… скоро… да неужто… скоро… он будет меня… Всё, облизывай скорей! Ради такой дули любая отрава пойдёт как шоколад!..
— Ну всё, шмары! Ништяк! У кого якорь свой кину?
— Вот что, Вер… Пошли ко мне… Все вместе… Посидим, покалякаем, чайку или чего покрепче выпьем… да и решим, как жить будем…
Ну что ж… Вера Георгиевна кивнула. Какой толк сейчас спорить. Главное, они добились своего… А дальше… Ну а дальше — жизнь рассудит. Она ведь мудрее нас… Солнце опускалось за черную полосу темного леса…

 --- Вильнюс ---

Спрашиваю это я у литовцев:
— Мужики! Че ж вы такие заторможенные?
— Это еще что, — говорят они, — видел бы ты наших эстонских знакомых…
Вильнюс. Старый город. Каждая девушка похожа на Брунгильду, каждого юношу хочется назвать Олафом. Скандинавия — да и только. Чинные компании ведут неспешные беседы в маленьких кафе. Аромат кофе щекочет ноздри. Мои знакомые, даже тот, у кого фамилия была Петров, разговаривали, не повышая и не понижая голоса, почти не меняя интонаций и темпа. Наша беседа текла в каком-то гипнотическом ритме, успокаивая и приводя в состояние полудремы. Отдохновение души, так сказать. И самые бессмысленные слова исполнялись глубокого смысла, и бармен, похожий больше на миллионера в своей тройке и бабочке, напоминал какого-то известного прибалтийского артиста.
И вдруг в эту умиротворенность врывается девушка, произносит: "Привет, живчики!", щелкает кого-то по носу, кого-то по уху, чмокает еще кого-то в щеку, окидывает меня взглядом опытного оценщика ювелирного магазина и садится рядом.
— Ты кто, о светлое виденье, трепетный мираж, свежий ветерок в этом засыпающем мире? — спрашиваю у нее я.
Еще один оценивающий взгляд:
— А ну скажи еще что-нибудь!
— Пожалуйста! — улыбаюсь. — Кто ты, о дева? Уж не валькирия ли ты и где тогда твой конь? Неужто щиплет траву там, за углом, на омерзительно правильном и ухоженном газоне?
Она, полу прикрыв глаза:
— Сыровато, но ничего. Для первого знакомства сойдет. Я Света, а тебя как зовут?
— Алексей, — я застенчиво ковыряю ладошку указательным пальцем.
— Очень приятно…
— А мне то, мне как приятно!
— Как? — интересуется она.
— Словами не передать!
— Где вы его взяли? — спрашивает Света у присутствующих.
— Да вот, приехал, понимаешь, — отвечают ей.
— Светлана, ничего, что я не спросясь? Ты мне телефончик черкани и я в следующий раз обязательно тебе звонить буду, прежде чем приезжать! А ты уж меня на белой лошади встречать приезжай.
Вот так сидим, общаемся. Гляжу, прибалты мои сникли совсем, за ходом беседы еле поспевают, и молчат.
— Откуда ты такая здесь-то? — интересуюсь. — Прям луч света в темном царстве…
— Да вот к бабушке приехала из Днепропетровска, да и осталась. Нравится мне тут. Красиво.
— Это правильно. Красивые девушки должны жить в красивых городах.
— Не подлизывайся!
— А я и не подлизываюсь!
— А зачем эти комплименты про красивых девушек?
— Комплименты? Да я же хамлю. Я думал, ты рассердишься, что я употребил словосочетание "красивая девушка" во множественном числе. Ведь глядя на тебя это можно произносить только в единственном.
— А вот теперь — хамишь!
— Хамлю? Да я же просто недоговариваю. Словосочетание ведь должно звучать: "Божественно прекрасная девушка!"
Слово за слово, мы со Светой остались в гордом одиночестве. Компания наша разошлась по домам, устав от бешеного, почти итальянского, темпа разговора. И тут я умолк. Сижу, смотрю на нее, любуюсь — откровенно говоря. И слова все куда-то подевались
— Чего замолчал? — спрашивает Света.
— Боюсь…
— Чего?
— Глупость сказать боюсь…
— Ты уже все сказал, которые мог!
— Нет. Не все еще.
— А что не сказал?
— Да вот, думаю, попрошу у тебя руки и сердца и потом всю жизнь жалеть буду!
— Не будешь, я не соглашусь.
— Вот именно поэтому и буду…
Выпили мы коньячку какого-то местного. Я уже вовсю разошелся, руку ее в своей держу и даже целую иногда. Уже и темнеть стало. Пошел я Свету домой провожать. Подходим к ее дому, а на скамеечке у подъезда юноша с цветами. Увидел ее и просветлел весь. Летит к ней с букетом в протянутой руке. Я себя лишним сразу же почувствовал и тихонько так, бочком, за угол нацелился.
— Стой, где стоишь, — уголком рта говорит Света мне, а потом ему:
— Здравствуй, Роберт!
— Здравствуй, Света! — и лучится весь радостно и смотрит загадочно.
— Как всегда, Роберт?
— Как всегда, Света! — целует ей руку и… уходит.
"Мама миа, — думаю, — это прям заговор какой-то. Ща этот Роберт с топором из кустов выскочит и меня прямо по пустой башке…"
— Это кто? — задаю я хорошо завуалированный вопрос.
— Роберт?
— Угу…
— Жених!
— А то, что я здесь?
— Не ты первый, — говорит Света, — не ты последний… Да и он тоже не первый. Он меня каждый день встречает, а я все время с кем-то… В гости зайдешь?
— Так он же тебя любит, — искренне говорю я.
— А ты, — поворачивается ко мне она.
— А я нет! Уже нет!
— Ну и катись!
— Ну и пока! — руки в брюки и куда глаза глядят.
Выхожу на улицу. Камушек перед собой ногой подфутболиваю и вдруг из — за кустиков — Роберт собственной персоной. Правда, без топора.
— Здравствуй! — говорит. — Ты почему так быстро ушел?
— Не понравилось…
— Что не понравилось?
— Ничего не понравилось! Отстань, без тебя тошно…
— Ты не сердись, она ведь хорошая, — продолжает идти рядом со мной Роберт.
— Ты что, уговариваешь меня вернуться?
Роберт молчит, но не отстает.
— Вот что, Роберт. Ты это, наплюй на нее…
— Нет, я так не могу. Я ж ее люблю…
— Тогда иди и сиди там, на скамейке пока не разлюбишь…
— Слушай, — говорит Роберт, — идем со мной. Посидим там, пива выпьем.
И так мне жалко Роберта этого стало, что я иду с ним на ту злополучную скамейку, прихватив ящик какого-то пива по 1 литу 10 центасов. И мы сидим там до утра, глядя на августовские звезды и рассказывая друг другу о своей дурацкой жизни.
Видели бы вы лицо Светы, которая с утречка застала нас за вторым ящиком…

 Электронная библиотека сайта Dojki.Biz (18+)