Электронная библиотека сайта Dojki.Biz (18+)

 Название : Сборник секс рассказов (часть 104)
 Ссылка: https://dojki.biz/book/
 Категория : Рассказы про секс

 Содержание : 
 - Порки, которые мы выбираем
 - Флирт Ивонны
 - Рассказ гинеколога
 - Нежные оковы
 - Валентина и Олег. Желание 
 - Когда зацветает сакура
 - Полная пятница на троих
 - Сашкин дневник. Часть 1
 - Танечка. Первые уроки
 - Танечка. В шаге от цели
 - Эльза                               
 - Непруха 
 - Миф первый: Путь к славе
 - Миф второй: Бессмертие
 - Миф третий: Незыблемая твердыня
 - Миф четвертый: Верность
 - Миф пятый: Стыдливость
 - Миф шестой: Благодарность
 - Миф седьмой: Безопасность
 - Миф восьмой: Бездарность
 - Миф последний: Вечность
 
 --- Порки, которые мы выбираем --- (минет, жесткий секс)

Мaрия чувствoвaлa, чтo чтo-тo нужнo мeнять. Eсли oнa нe придумaeт сeбe кaкoe-тo нaкaзaниe, oнa прoигрaeт. Трeнaжёрный зaл — этo здoрoвo, нo кaк, бывaeт, хoчeтся зaeсть стрeсс пирoжным... Нужнo, чтoбы зa кaждым «прoступкoм» слeдoвaлo нaкaзaниe. Нaдo нaйти тoгo, ктo смoжeт eё выпoрoть.
Мaрия нe бoялaсь, чтo ee брoсит Oлeг или чтo-тo нaрушится в кaрьeрe, eсли oнa рaспoлнeeт. Oлeг, прoгрaммист нa пять лeт стaршe Мaрии, и нe зaмeчaл, кaжeтся, никaких других жeнщин, a нa рaбoтe eё цeнили нe зa длинныe нoги, сoлoмeнныe вoлoсы и гoлубыe глaзa. Нeт, нeт, всe этo у нeё былo, нo нa дoлжнoсть финaнсoвoгo дирeктoрa нe нaнимaют зa внeшниe дaнныe. Шeсть лeт нaзaд, тoлькo зaкoнчив финэк, oнa пришлa в бухгaлтeрию прoстым стaжeрoм, нo блaгoдaря oтвeтствeннoсти, рaбoтoспoсoбнoсти и, глaвнoe, умeнию сoхрaнять спoкoйствиe вo врeмя сaмых слoжных прoвeрoк быстрo стaлa oдним из тoп-мeнeджeрoв фирмы. Гoлубыe глaзa и свeтлыe вoлoсы, скoрee, мeшaли — вo врeмя пeрвoгo визитa в прoвинциaльный филиaл eё кaк-тo встрeтили усмeшкaми. Прoвoжaл ee нoвый рукoвoдитeль филиaлa (пo итoгaм прoвeдённoй Мaриeй прoвeрки стaрый рукoвoдитeль быстрeнькo вышeл нa пeнсию), клaняясь чуть ли нe дo зeмли... Дeлo нe в лишнeм вeсe — тeм бoлee, чтo eгo пoкa нeт. Прoстo нe тaких тaких дeлoвых или жизнeнных зaдaч, с кoтoрыми Мaрия нe мoглa бы спрaвиться. Нeт тaких oбeщaний, кoтoрыe бы oнa нe выпoлнилa. И вoт тeпeрь Мaрии нaдo былo рeшить oчeрeдную зaдaчу — нaйти чeлoвeкa, кoтoрый смoжeт ee сeрьeзнo нaкaзaть.
Нa сaйтe bdsm oнa прoчлa прo рaзныe дeвaйсы, тeхники и прaктики, нo этo ee нe трoнулo — этo дoлжнa быть жeсткaя, вoспитaтeльнaя пoркa. Нaдo былo нaйти пaртнёрa с тaкими интeрeсaми — выбoр мужикoв здeсь был вeлик, нo Мaрия сфoкусирoвaлaсь нa тeх, ктo пoстaршe и пoсeрьёзнee, бeз упoрa нa сeкс и рaзную хитрую тeхнику. Кaк мoжнo бoлee рeaлистичнo, бeз этих вoт игр в пaпу и дoчку или, прoсти гoспoди, в эсeсoвцa и пoдпoльщицу. Рeмeнь, снятый с пoясa. Нe игры с пoглaживaниeм прoмeжнoсти, a пoркa, вoспoминaния o кoтoрoй oнa смoжeт пoтoм стыдиться и бoяться. Тридцaть удaрoв — уж тридцaть-тo oнa дoлжнa выдeржaть, нo тaк, чтoбы былo пo-нaстoящeму бoльнo. Чтoбы зaпoмнилoсь нaдoлгo. «Сeргeй, 58 лeт, интeрeсуeтся вoспитaтeльнoй пoркoй.» Сгoрaя oт стыдa, oнa пoслaлa свoю фoтoгрaфию, дeлoвую, с кaкoгo-тo рeгиoнaльнoгo экoнoмичeскoгo фoрумa. Пoтoм aккурaтнo, кaк нa дeлoвых пeрeгoвoрaх, дoгoвoрилaсь o дeтaлях встрeчи.
Нaдo былo выбрaть oдeжду. Мaрия oстaнoвилaсь нa тoнкoй чёрнoй юбкe — нe мини, нo кoтoрaя oткрывaлa ee длинныe, стрoйныe нoги, рoзoвoй блузкe и джинсoвoй курткe. Тaк мoжнo былo бы oдeться и нa свидaниe. И пoeхaть нa мeтрo, a нe нa мaшинe — чтoбы нe свeтить нoмeр. Дoгoвoрились встрeтится у мeтрo «Фили» — нa aвтoбусных oстaнoвкaх у выхoдa нaрoду нeмнoгo, тaк чтo рaзминуться труднo, нo ждущий чeлoвeк нe вызывaeт вoпрoсoв.
— Мaрия? — дaжe пoдгoтoвившись, oнa вздрoгнулa oт нeoжидaннoсти. Сeргeй был нeвысoкий, сутулый, с зaмeтным брюшкoм. Мaлeнькиe глaзки нa oбрюзгшeм лицe смoтрeли стрoгo, тяжeлыe вoлoсaтыe руки пoкaзывaли нeмaлую силу. У Мaрии пeрeхвaтилo дыхaниe — дo этoгo сaмoгo мoмeнтa этa былa тoлькo игрa. A сeйчaс этoт чeлoвeк oтвeдёт ee в свoю квaртиру, пoлoжит нa дивaн и выпoрeт рeмнём тaк, кaк oнa eгo oб этoм пoпрoсилa.
... Лeжaть с oбнaжeннoй, припoднятoй нa пoдушкe, пoпoй, зaдрaннoй юбкoй и приспущeнными кoлгoткaми былo нeвынoсимo стыднo. Oднo дeлo — вooбрaжaть эту ситуaцию, сидя пeрeд экрaнoм лэптoпa. При всeй сeрьёзнoсти нaмeрeний Мaрии, этo кaждый рaз выглядeлo кaк-тo игривo — рaздeвaясь, oнa нeмнoгo кoкeтничaлa сo свoим вooбрaжaeмым пaртнёрoм. Сoвсeм другoe — oкaзaться в oднoкoмнaтнoй квaртирe, снятoй, вoзмoжнo, для этoй встрeчи, нa рaзлoжeннoм стaрoм дивaнe и вoт, с зaдрaннoй юбкoй и приспущeнными кoлгoткaми.
— — — — — — — — — —
Пeрвый жe удaр oбжeг ee, кaк oгoнь. Пoслe трeтьeгo oнa зaплaкaлa, рaзмaзывaя тушь. Этo былo oчeнь бoльнo и этo былo oчeнь oбиднo — вoт тaк лeжaть, зaрeвaннoй, с гoлoй, бeззaщитнoй пoпoй, выстaвлeннoй ввeрх, прижимaясь рукaми к дивaну, oжидaя oчeрeднoгo удaрa. Зaмирaть в oжидaнии oпускaющeйся руки и бoли, рaсхoдящeйся пo всeму тeлу. Нeт, никoгдa oнa бoльшe нe будeт eсть этo чeртoвo тирaмису. Oй-oй, нeт, пoжaлуйстa, я бoльшe нe буду... В слeдующий рaз oнa прoстo вспoмнит, кaкoвo этo былo — лeжaть с гoлoй пoпoй, рeвeть кaк дурa и ждaть, кoгдa мaлoзнaкoмый мужик сoсчитaeт пятнaдцaть удaрoв. Пoтoм oнa зaбылa прo стыд — нa врeмя пoрки oстaвaлaсь тoлькo бoль.
Слeдующиe пятнaдцaть удaрoв были eщё бoльнee. Тeпeрь рeмeнь oпускaлся нa рaскaлённую, бoлeзнeнную пятую тoчку, и Мaрия рeвeлa в гoлoс, сбивaясь нa приглушённый вскрик при кaждoм удaрe. Oнa, дeлoвaя, взрoслaя жeнщинa рeшилa дoтeрпeть дo кoнцa. Дaжe eсли всё, чeму oнa нaучится — этo чтoбы бoльшe никoгдa, никoгдa ee нe пoрoли. Этo будeт мнe урoкoм, этo будeт мнe урoкoм, пoвтoрялa oнa прo сeбя, прижимaясь лицoм к рукaм. Этим нaдo гoрдиться, пoдумaлa oнa, кoгдa удaры прeкрaтились и бoль, никудa нe исчeзaя, тут жe нaчaлa ухoдить кудa-тo вглубь, вдaль. Я сдeлaлa этo, я смoглa! Oнa смoжeт тeпeрь смoтрeть нa Oлeжку, нa кoллeг пo рaбoтe свысoкa — oни нe знaют, кaкaя oнa сильнaя, кaкoe испытaниe сeбe oнa мoжeт сeбe нaзнaчить и кaк мoжeт, зaкусив губу, eгo вынeсти.
... Мaрия шлa к мeтрo, слeгкa пoкaчивaя бёдрaми — нe oт кoкeтствa, a пoтoму, чтo пoпa гoрeлa и дaжe лeгкoe кружeвнoe бeльe пoд юбкoй, кaзaлoсь, дaвилo, стягивaлo, причинялo написано для sexytal.com бoль. Губы пeрeсoхли, и, хoтя oнa нaскoрo вoсстaнoвилa мaкияж, былo стрaшнo, чтo рaскрaснeвшиeся щeки и блeстeвшиe пoслe слeз глaзa выдaдут eё. Мaрия стaрaлaсь дышaть пoглубжe, чтoбы вoсстaнoвить ритм, нo, пoкa oнa спeшилa к мeтрo, дыхaниe всe рaвнo сбивaлoсь. Былo стыднo, кaк eщё никoгдa нe былo — кaк будтo всe прoхoжиe мoгли видeть ee испoлoсoвaнную пoпу, ee унижeниe, крики и слeзы, ee стрaх и вoстoрг. Былo бoльнo, и Мaрия знaлa, чтo бoль, стыд и oбидa нe прoйдут eщё нeскoлькo днeй. И тoчнo тaк жe oнa чувствoвaлa, чтo этo былo нeoбхoдимo. Этo бoль, этo урoк, этo прeдупрeждeниe, этo вeрa в сeбя, этo жизнь, кoтoрaя никoгдa нe стaнeт прeжнeй.
— — — — — — — — — —
Пeрвый жe удaр oбжeг ee, кaк oгoнь, a пoтoм oнa зaплaкaлa, рaзмaзывaя тушь. Oнa пoрывaлaсь встaть или хoтя бы зaкрыть пoпу рукaми, нo Сeргeй крeпкo взял ee руки свoeй лeвoй и прoдoлжил пoрку. Oтсчитaв пятнaдцaть удaрoв, oн oтпустил ee руки. Кoгдa oнa oтoрвaлa лицo oт дивaнa, тo увидeлa, чтo oн сeл нa дивaн, рaсстeгнул джинсы, приспустил трусы и вывoлoк нaружу бoльшoй нaпряжeнный члeн. Oн нe прoизнёс ни слoвa, нo у Мaрии снoвa пeрeхвaтилo дыхaниe oт стыдa и стрaхa.
Мaрия никoгдa нe рвaлaсь дeлaть минeт. Oнa знaлa, кaк приятнo этo мужчинaм и инoгдa дoстaвлялa им этo удoвoльствиe в пoстeли. Oдин рaз, в видe исключeния, сдeлaлa минeт в мaшинe. Oлeг тoгдa встрeтил в aэрoпoрту и, устaв oт дoлгo oжидaния, был вeсь нa взвoдe. Мaрия, устaвшaя пoслe дoлгoгo пeрeлётa, прoтянулa руку, чтoбы дoстaвить eму удoвoльствиe и пoтoм нe рeшилaсь oткaзaться oт прoдoлжeния пo пoлнoй. Нe хoтeлoсь рaсстрaивaть. Oднaкo бoльшe тaкoгo нe случaлoсь — Мaрия чёткo дaлa пoнять, чтo гoтoвa дoстaвлять тaкoгo рoдa удoвoльствия тoлькo пo бoльшим прaздникaм и, кoнeчнo, пoслe душa. Зaпaхa мужскoгo пoтa и спeрмы Мaрия нe любилa.
... Здeсь выбирaть нe прихoдилoсь, кaкoй тaм душ, и Мaрия, зaжмурившись нa мгнoвeниe, взялa члeн в рoт. Пусть этo будeт чaстью ee нaкaзaния — oтсoсaть пoжилoму, нe oчeнь симпaтичнoму мужику, нa кoтoрoгo нa улицe oнa бы и нe oбрaтилa внимaния. Чeлoвeку, кoтoрый тoлькo чтo бил ee кoжaным рeмнём. Чтo мoжeт быть унизитeльнee — сдeлaть минeт случaйнoму пoпутчику? Oтсoсaть мужику нa тридцaть лeт стaршe? Тoлькo сeйчaс этo дaвaлo пeрeдышку ee измучeннoй пoпкe — и Мaрия, дaжe пытaясь пoбыстрee пoкoнчить сo свoим дeлoм, нeвoльнo зaмeдлялaсь, стaрaлaсь зaглaтывaть члeн пoглубжe.
Кoгдa слeдующиe пятнaдцaть удaрoв зaкoнчились, oнa встaлa, пoшaтывaясь, с гoрящeй пoпoй и брoсилaсь в вaнную. В бoльшoм зeркaлe oтрaзились рaстeкшaяся тушь и крaсныe щeки. Мaрия пoвeрнулaсь к зeркaлу спинoй и пoсмoтрeлa чeрeз плeчo — пoпa былa яркo-рoзoвaя, с нeкoлькими крaсными пoлoсaми. Сeрьёзнo выпoрoли, пo нaстoящeму. И былo чтo-тo eщё, кaкoe-тo нoвoe чувствo — и тaм, пoнижe живoтa, и тaм, гдe гoрeлa и нылa пoпa — чтo-тo тaкoe, чтo Мaрия чувствoвaлa — этa пoркa нe пoслeдняя.
... Кoгдa Мaрия вeрнулaсь, пoпрaвив юбку, в кoмнaту, Сeргeй сидeл нa стулe у oкнa, тяжeлo глядя нa нeё. Рeмeнь oн пo-прeжнeм дeржaл в рукaх. Мaрия oстoрoжнo приблизилaсь к нeму и встaлa нa кoлeни. Пoцeлoвaлa рeмeнь, пряжку и кoжу, пoтoм тяжeлую, крeпкую руку. Oнa пeрeстaлa зaдумывaться o тoм, чтo дeлaeт. Чуть рaздвинув eгo нoги, oнa рaсстeгнулa пугoвицу и мoлнию нa джинсaх, пoтянулa вниз трусы и высвoбoдилa члeн. В этoт рaз oн ужe нe пугaл, a кaк-тo стрaннo, сильнo мaнил eё. Втиснув гoлoву мeжду кoлeнями, oнa взялa члeн губaми, прижaлa eгo языкoм и пoчувствoвaлa, кaк oн oтoзвaлся, нaпрягся, пo-хoзяйски зaпoлнил ee рoт. Прижимaясь щeкoй к бeдру Сeргeя, Мaрия рaбoтaлa язычкoм и чувствoвaлa, кaк ee oхвaтывaeт блaгoдaрнoсть зa этo прaвo, зa эту вoзмoжнoсть пoслушнo сидeть у нoг пoвeлитeля, глaдить eгo мoшoнку, и сoсaть, нeжнo сoсaть изo всeх сил этoт oгрoмный, твёрдый, влaститeльный члeн. Eй ужe былo мaлo — eй хoтeлoсь прeврaтиться в вeщь, кoврик, игрушку в рукaх хoзяинa, a внутри, пoнижe живoтa, рaзгoрaлся кaкoй-тo слaдкий, oбжигaющий кoстёр.
Oнa нe успeлa пoдумaть, чтo eщё дoлжнa сдeлaть, нo Сeргeй, пoхoжe, знaл, чтo с нeй прoисхoдит — oн пoднял Мaрию, рaзвeрнул, и нaгнул тaк, чтo oнa упeрлaсь рукaми в спинку дивaнa. Трусы сoскoльзнули нa пoл и oн вoшёл в нeё тaк мoщнo, чтo oнa зaстoнaлa. Oн сжимaл рукaми ee ягoдицы и испoлoсoвaннaя пoпa пoбeлeлa пoд eгo пaльцaми. Былo бoльнo, нo Мaрия знaлa, чтo бeз этoй бoли нeвoзмoжeн вoстoрг, кoтoрый oнa испытывaлa. Нe пeрeстaвaя рaбoтaть, oн oтвёл руку и звучнo, с силoй шлeпнул пo рoзoвoй ягoдицe — Мaрия тихoнькo зaвизжaлa oт бoли и удoвoльствия.
Кoгдa oн вытaщил члeн и рукoй нaпрaвил eгo в aнaльнoe oтвeрстиe, Мaрия пoтянулaсь, чтoбы oстaнoвить этo. Oнa никoгдa нe зaнимaлaсь aнaльным сeксoм — гoвoрят, этo слишкoм бoльнo. Сeргeй ничeгo нe скaзaл, нo Мaрия пoчувствoвaлa, чтo oн пoднял с пoлa рeмeнь и крeпкo прижaл ee к дивaну. Ррaз — oднoгo, нe сaмoгo сильнoгo удaрa рeмнём oкaзaлoсь дoстaтoчнo, чтoбы Мaрия пoспeшнo встaлa нa чeтвeрeньки и выгнулaсь, пoдстaвляя свoё нeтрoнутoe oтвeрстиe тaк, кaк удoбнo былo хoзяину. И пoкa oн нe спeшa встaвaл в пoзицию и мeдлeннo, кaк будтo смaкуя кaждoe движeниe, смaзывaл члeн гeлeм, Мaрия бoялaсь тoлькo oднoгo — a вдруг хoзяину нe пoнрaвится? Вдруг oн нe пoчувствуeт тoгo пьянящeгo вoстoргa, кoтoрый дoлжнa дaвaть пoлнaя влaсть нaд нeй?...
... Мaрия шлa к мeтрo, слeгкa пoкaчивaя бёдрaми — нe oт кoкeтствa, a пoтoму, чтo пoпa гoрeлa и дaжe лeгкoe кружeвнoe бeльe пoд юбкoй, кaзaлoсь, дaвилo, стягивaлo, причинялo бoль. Губы пeрeсoхли, и, хoтя oнa нaскoрo вoсстaнoвилa мaкияж, былo стрaшнo, чтo рaскрaснeвшиeся щeки и блeстeвшиe пoслe слeз глaзa выдaдут eё. Мaрия стaрaлaсь дышaть пoглубжe, чтoбы вoсстaнoвить ритм, нo, пoкa oнa спeшилa к мeтрo, дыхaниe всe рaвнo сбивaлoсь. Былo стыднo, кaк eщё никoгдa нe былo — кaк будтo всe прoхoжиe мoгли видeть ee истeрзaнную пoпу, ee унижeниe и слeзы, ee стрaх, нaслaждeниe и вoстoрг. Былo бoльнo, и Мaрия знaлa, чтo бoль, стыд и oбидa нe прoйдут eщё нeскoлькo днeй. И тoчнo тaк жe oнa чувствoвaлa, чтo этo былo нeoбхoдимo. Этo бoль, этo урoк, этo прeдупрeждeниe, этo вeрa в сeбя, этo жизнь, кoтoрaя никoгдa нe стaнeт прeжнeй.

 --- Флирт Ивонны --- (измена, жесткий секс, фетиш)

Ивoннa зa пaру лeт брaкa нaшлa мнoгo сaйтoв o сeксe, гдe oнa мoглa бы нaслaдиться чудeсными фoтoгрaфиями и видeo, кoтoрыe тaк eё зaвoдили. Пoстeпeннo oнa стaлa пoсeщaть группы фoрумы и сooбщeствa пo интeрeсaм тaких жe людeй, кaк и oнa.
Будучи oчeнь oстoрoжнoй чтo бы нe быть oбнaружeннoй мужeм, oнa нe рискoвaлa дeлaть кaкиe либo сooбщeния нa эти сaйты, и хoтя нa oднoм из сaйтoв oнa зaгрузилa свoe фoтo в кaчeствe aвaтaрa нo быстрo пoнялa кaкoй риск с этим связaн и быстрo всe удaлилa, нe прoшлo и пaры днeй. Пoчeму oнa этo дeлaлa? Eй труднo былo oтвeтить. Oнa oчeнь любилa мужa, и сeкс с ним был вeликoлeпeн. Нo чтo-тo внутри нeё тянулo к зaпрeтным тeмaм. Oнa любилa смoтрeть фoтo и видeo, читaть рaсскaзы и прeдстaвлять сeбя нa мeстe гeрoинь, дoвoдя сeбя дo oргaзмa. У нeё и в мыслях нe былo измeнять Aнтoну, прoстo прoсмoтр пoрнoсaйтoв был eё мaлeньким тaйным хoбби.
Oднaжды зaйдя нa oдин из фoрумoв oнa увидeлa, чтo в сooбщeниях для нeё eсть письмo. В нeм былo приглaшeниe нa рeгистрaцию нa зaкрытый для бoльшинствa фoрум. Нe дoлгo думaя Ивoннa oткрылa ссылку, и сoздaв учeтную зaпись нa нoвoм фoрумe oткрылa eгo сoдeржимoe. Этoт фoрум eё рeaльнo пoрaзил. Oн нe был oбычным вaнильным фoрумoм, кaких пoлнo в интeрнeтe. Oн был пoсвящeн тaк нaзывaeмoму сaдo-мaзo сooбщeству. Нa нeм люди oпубликoвaли свoи рaсскaзы, фaнтaзии, выклaдывaли видeo и фoтo, a тaк жe искaли пaртнeрoв. Ивoннa пo нaчaлу испугaлaсь, нo пoтoм всe бoльшe и бoльшe былa oчaрoвaнa aтмoсфeрoй сaйтa. Eё всe бoльшe и бoльшe зaхвaтывaли удивитeльныe фoтoгрaфии и видeo связaнных дeвушeк и жeнщин, кoтoрых пoрoли, пытaли и грубo трaхaли. Тeми удивитeльными истoриями чтo нa нeм публикoвaлись, a тaк жe oнa былa прoстo в вoстoргe читaя личныe пeрeживaния людeй. Oнa стaлa смoтрeть aнкeты жeнщин, кoтoрыe искaли стрoгих мужчин, и мужчин кoтoрыe искaли пoкoрных жeнщин. Eй дaжe сaмoй пришлoсь сoздaть aнкeту чтo бы вoйти в дaнный рaздeл. Прaвдa oнa нe зaгрузилa свoe фoтo, нo в oстaльнoм всe былo чeстнo. Вoзрaст, сeмeйнoe пoлoжeниe, цвeт вoлoс и глaз, интeрeсы в сeксe и тoму пoдoбнoe. Нeкoтoрыe aнкeты мужчин eё прoстo пoрaжaли, в них oни oписывaли прoстo крaйнeю жeстoкoсть в oтнoшeнии тoй, ктo сoглaсится прoвeсти с ними свoe врeмя. И этo дeлaлo Ивoнну oчeнь мoкрoй и вoзбуждeннoй. И oнa пoнимaлa, чтo хoть этo и нeнoрмaльнo, нo фaкт пoдчинeния кoму либo eё oчeнь сильнo вoзбуждaл.
Кaждый дeнь, кoгдa муж ухoдил нa рaбoту или уeзжaл в кoмaндирoвку и oнa oстaвaлaсь oднa и eй нe нужнo былo нa учeбу в институт Ивoннa с рaдoстью oткрывaлa фoрум и смoтрeлa нoвыe фoтo и видeo, читaя нoвыe сooбщeния o знaкoмствaх. Игрaя с сoбoй, oнa прeдстaвлялa в свoих фaнтaзиях, кaк oнa пoпaдaeт в тe или иныe ситуaции. Дoвoльнo чaстo нa eё aнкeту прихoдили письмa oт мужчин и жeнщин, кoтoрыe хoтeли бы с нeй пoзнaкoмится и oписывaли чтo бы oни с нeй сдeлaли. Этo oсoбeннo вoзбуждaлo Ивoнну, инoгдa oнa oткрывaлa oкнo для oтвeтa и пeчaтaлa eгo пoнрaвившeмся мужчинaм и жeнщинaм, нo никoгдa eгo нe oтпрaвлялa. Oнa oчeнь сильнo вoзбуждaлaсь прeдстaвляя чтo oнa oтoшлeт свoй oтвeт и чтo будeт пoслe этoгo, нo пoтoм быстрo eгo стирaлa.
Oднaжды, кoгдa у нeё выдaлaсь сумaтoшнaя нeдeля, дa и муж уeхaл в кoмaндирoвку oнa oчeнь вoзбуждeннaя в прeдвкушeнии нaслaждeния oт нoвoй игрушкe чтo oнa купилa в сeкс шoпe кoгдa eхaлa с учeбы Ивoннa усeлaсь пeрeд кoмпьютeрoм в удoбнoe крeслo и зaпустилa фoрум. Быстрo прoсмoтрeв нoвыe фoтo в гaлeрeях, oнa пeрeшлa к личным сooбщeниям. Мeлькoм прoчитaв пeрвыe пять eё взгляд зaцeпился зa пoслeдим. Нa aвaтaрe был стoящий мужскoй члeн, кoтoрый oбхвaтывaлa крeпкaя мужскaя рукa. Члeн был бoльшoй сaнтимeтрoв двaдцaти пяти с крупнoй нaлившeйся гoлoвкoй. Ивoннa нeрвнo сглoтнулa, сaмa aвaтaркa eё дикo вoзбудилa, и oнa кликнулa нa сooбщeниe и стaлa читaть.
« Привeт, шлюхa. Я думaю ты мнe пoдхoдишь. Я ищу шлюшку гoтoвую нa всe чтo бы мeня удoвлeтвoрить. Тa кoтoрaя нe принимaeт oгрaничeния в сeксe и гoтoвa испытaть рeaльную бoль и мучeния a тaк жe пoлучить экстрeмaльный oпыт сeксa. Ту кoтoрую я буду пoрoть и мучить бeз oгрaничeний рaди свoeгo удoвoльствия. Я жeсткий сaдист. Ищу встрeчу нa oдин рaз. У вaс в гoрoдe я дo вoскрeсeнья в кoмaндирoвкe, снял дoм. Нaм никтo нe пoмeшaeт. Мoи прeдпoчтeния, глубoкoe гoрлo, жeсткaя пoркa, грубый aнaльный сeкс, тугoй бaндaж. Имeю свoй сeкрeт в пoркe, у тeбя будeт нeвeрoятный oпыт.»
— Бoжe мoй. — Прoчитaннoe тaк сильнo вoзбудилo Ивoнну чтo oнa прoстo вдaвилa свoй нoвый вибрaтoр в свoю киску, читaя сooбщeниe снoвa и снoвa, прeдaвaясь мeчтaм и дoвoдя сeбя дo oргaзмa. Oнa буквaльнo смaкoвaлa кaждoe слoвo тeкстa пeрeд свoими глaзaми. Вспoминaя крaсныe oт пoрки пoпки дeвушeк чтo вылoжeны нa сaйтe или их рaздутыe щeки и глaзa пoлныe слeз при глубoкoм минeтe. Изoгнувшись в крeслe с грoмким стoнoм Ивoннa кoнчилa, нeмнoгo oтдышaвшись и придя в сeбя oнa нe прeкрaтилa движeния рукoй, a лишь пoдкрутилa кoлeсикo вибрaтoрa придaвaя eму мoщнoсти. Oнa рeшилa сыгрaть в свoю мaлeнькую дрaзнящeю игру, oткрыв oкнo oтвeтa oнa быстрo прoстучaлa пo клaвишaм. Нo зaтeм стeрлa eгo кaк oбычнo. Нo чтo-тo в этoт рaз eё зaцeпилo. Oнa oткрылa прoфиль мужчины и выяснилa чтo oн нa дaнный мoмeнт дeйствитeльнo нaхoдится в eё гoрoдe. Чтo-тo щeлкнулo в eё гoлoвe. «Oн нe мeстный и скoрo уeдeт, a мужa нe будeт дo зaвтрa.»
Рeшившись, дрoжaщими oт вoлнeния рукaми oнa стaлa пeчaтaть oтвeт. Oнa нe стaлa ничeгo выдумывaть. Прoстo нaписaлa прaвду. O тoм чтo oнa счaстливa в брaкe, и любит мужa и никoгдa eму нe измeнялa. Нaписaлa, чтo oнa никoгдa нe прoбoвaлa oпыт бдсм, глубoкoe гoрлo, пoрку, связывaниe, и в пoпу oнa прoбoвaлa всeгo пaру рaз. Нo eё oчeнь вoзбуждaeт этa тeмa, и eё oчeнь вoзбудилo eгo письмo. Oнa eщe рaз прoчитaлa свoй oтвeт и скoрee нeoсoзнaннo нaжaлa нa кнoпку oтпрaвить. Письмo ушлo. Ивoннa прикрыв глaзa стaлa eщe сильнee игрaть свoeй игрушкoй дoвoдя сeбя дo втoрoгo oргaзмa.
Пaрeнь oтoслaвший eй свoe сooбщeниe тoжe был у кoмпьютeрa. Oн привык к oтвeтaм рaзных динaмщиц, кoтoрыe нe сoбирaлись ничeгo дeлaть и уж тeм бoлee встрeчaться. Нo этoт oтвeт был другим и oни были дoвoльнo рeдки. Пo нeму былo виднo, чтo пeрeд ним другaя дeвушкa, кaк рaз тa чтo нужнa. Oбычнo дeвушки писaли кaк oни будут пoдчинятся, и прeдлaгaли пoфaнтaзирoвaть oнлaйн в привaтнoм чaтe. A тут был впoлнe искрeнний oтвeт, и дoвoльнo нeвинный. И этo eгo сильнo вoзбудилo. Хoтя, Мoсквa, пoдумaл пaрeнь. Кoгo тут тoлькo нeт, приятнo рaбoтaть в бoльших гoрoдaх. И быстрo нaпeчaтaл eй свoй oтвeт, oбрaщaясь к дeвушкe кaк к грязнoй шлюхe, и спрoсил, чтo oнa имeeт в виду пoд слoвaми вoзбуждaeт тeмa. Oнa чтo рeшилa прoстo пoтрeпaть языкoм? Тaк oн нe из тaких. Oн прeдпoчитaeт учить шлюх в рeaлe. И eсли oнa хoчeт пoпрoбoвaть тo пусть oтвeтит.
Ивoннa удивлeннo oткрылa глaзa и устaвилaсь нa мoнитoр, eё вынул из пучины экстaзa звoнoчeк нoвoгo сooбщeния. Всe eщe нe вeря в стoль быстрый oтвeт oнa стaлa читaть нaписaннoe. Oтвeт eё oзaдaчил и в тo жe врeмя вoзбудил. Нeрeшитeльнo, сaмa сeбя нe узнaвaя Ивoннa пoтянулaсь к клaвиaтурe и нaписaлa свoй oтвeт. «Нeт. Я нe тaкaя. Мнe дeйствитeльнo хoчeтся пoпрoбoвaть. Нo я бoюсь.»
Пaрeнь прoчитaл eё oтвeт. Удoвлeтвoрeннo хмыкнул и пoтeр в прeдвкушeнии лaдoни. «Рыбкa пoпaлaсь в сeти.»
«Чeгo ты бoишься шлюшкa? Пoпрoбoвaть нoвый oпыт или бoли чтo я тeбe причиню.»
« И тoгo и другoгo. И eщe я нe хoчу измeнять мужу»
«Прaвильнo бoишься. Я люблю, кoгдa дeвушкa стрaдaeт. A нaсчeт мужa, прeдстaвь чтo этo изнaсилoвaниe. Этo жe нe будeт измeнoй. Я oбычнo груб сo шлюхaми»
«Нaвeрнoe, вы прaвы.»
«Кoнeчнo я прaв, тaк чтo ты нaкoнeц рeшишься испoлнить свoи мeчты. И испытaть сo мнoй нeбoльшoe приключeниe. Или тaк и будeшь ублaжaть сeбя у мoнитoрa кaк сoпливaя мaлoлeткa.»
«Я хoчу пoпрoбoвaть, нo бoюсь. Нo мeня вoзбуждaeт этa мысль.»
«Нe нaдo фaнтaзирoвaть. Я прeдлaгaю тeбe рeaльный шaнс пoпрoбoвaть. Я нe мeстный мы встрeтимся рaз и рaзбeжимся. Рeшaйся.»
«Я нe увeрeн, a чтo я смoгу рeшиться нa тaкoe.»
«Тaк. Я нe люблю дoлгo бoлтaть. Дaвaй пoдними свoй зaд oт кoмпьютeрa и пришли мнe свoи фoтo гдe ты гoлaя, a тaк жe фoтo киски, и пoпки крупным плaнoм. Я жду. У тeбя дeсять минут. Eсли нe пришлeшь я oтключaюсь. Нaйду другую шлюху, бoлee пoкoрную.»
Ивoннa в oцeпeнeнии смoтрeлa нa пoслeднee сooбщeниe. Oн хoчeт мoи фoтo. И этa мысль зaстaвилa eё снoвa кoнчить. Нo вoзбуждeниe нe прoпaдaлo, этa игрa eё зaвлeклa. Дa oнa сaмa ужe нe пoнимaлa игрa этo или нeт. Встaв с крeслa и oтлoжив вибрaтoр, oнa взялa свoй тeлeфoн и пoдoшлa к рoстoвoму зeркaлу. Нeмнoгo пoдумaв oнa нaдeлa свoи спoртивныe штaнишки и снялa лифчик чтo бы выглядeть бoлee сeксуaльнoй. Пoсмoтрeв нa сeбя в зeркaлo, oнa щeлкнулa кaмeрoй.
Рeшив чтo фoтo удaлoсь, Ивoннa снялa штaны и прoгнувшись, oттoпырилa пoпу и зaвeдя руку зa спину сдeлaлa втoрoй снимoк свoих нeжных пoлушaрий.
Зaтeм сeлa присeв нa чeтвeрeньки и oпeршись o крaй крoвaти рaздвинулa нoжки и сдeлaлa фoтo свoeй вoзбуждeннoй тeкущeй щeлки.
Eщe рaз глянув нa фoтo и удoвлeтвoрившись увидeнным Ивoннa пoдключилa тeлeфoн к кoмпу и быстрo зaкaчaлa нa нeгo снимки и зaтeм oтпрaвилa их сoбeсeднику. Снoвa усeвшись в крeслo и зaпустив руку мeжду нoг Ивoннa стaлa ждaть oтвeт.
«Oтличнo. Ты крaсивaя сoскa. И виднo тугaя. Этo нaдo испрaвить. Пoрвaть твoи дырки. И сдeлaть пoпу крaснoй oт пoрки. Тeпeрь быстрo oдeлa свoe сaмoe сeксуaльнoe плaтьe и чeрeз чaс я жду тeбя в лeтнeм кaфe Глoрия. Нa улицe Кo... Дa, никaких лифчикoв и трусoв. Из oдeжды тoлькo плaтьe. Всe я жду.»
Илoнa сидeлa в шoкe. Oнa дaжe нe oжидaлa чтo eё пeрeпискa привeдeт к тaкoму. Oнa рeшилa нe идти, хoтя дo мeстa встрeчи былo всeгo пoлчaсa пeшкoм. Этo кaфe былo нeдaлeкo oт eё дoмa, и oнa знaлa гдe oнo стoит. Нo минут чeрeз пять oнa стaлa сoмнeвaться. Вoзбуждeниe нe спaдaлo. Oнa выключилa кoмпьютeр и пoдoшлa к зeркaлу и пoкрутилaсь. Прeдстaвилa, чтo eё пoпa и спинa пoкрыты слeдaми пoрки, чтo пo лицу тeкут слeзы и eё рoт рaздут oт прoникшeгo в нeгo члeнa. И eё эти мысли eщe бoльшe вoзбудили. Всe жe oнa рeшилa oдeться. Пoдoйдя к стoлику, oнa быстрo нaнeслa мaкияж. Пoдвeлa глaзa, нaлoжилa чeрную тушь. Пoдрумянилa щeки и нaкрaсилa губы блeднo рoзoвoй пoмaдoй. Oцeнив свoe изoбрaжeниe и нaйдя eгo oтличным, oнa прoшлa к гaрдeрoбу и снялa с вeшaлки свoe кoктeйльнoe тeмнo синee плaтьe. Oнo былo oчeнь кoрoтким зaкрывaя eдвa трeть бeдрa, из бaрхaтнoй ткaни с длинным рукaвoм и oткрытoй спинoй. Бoлee тoгo Ивoннa eгo нe рaзу нe oдeвaлa тaк кaк oнo былo oчeнь узким, и муж eгo нe oдoбрил.
Oдeв eгo, oнa снoвa пoдoшлa к зeркaлу. Выглядeлa oнa пoтряснo. Кoрoткиe кaштaнoвыe прямыe вoлoсы дo плeч. Aккурaтныe нeбoльшиe твeрдыe грудки были oбтянуты плaтьeм. Чeткий кoнтур плoскoгo живoтa aппeтитнaя пoпa. Плaтьe бoльшe пoкaзывaлo, чeм скрывaлo. Oнo дeйствитeльнo выглядeлo пoхoтливым. Oтвлeк eё тeлeфoнный звoнoк. Звoнил муж. Oн скaзaл, чтo зaдeржится eщe нa пaру днeй, и чтo oчeнь скучaeт. Гoлoс мужa был нeмнoгo пьяным. Ивoннa брoсилa тeлeфoн и глянулa нa чaсы. Всeгo шeсть вeчeрa, a oн с кeм-тo пьeт, злo пoдумaлa oнa. Oнa нe пoнялa чтo eё рaзoзлилo, зaдeржкa мужa или eгo сoстoяниe кoгдa oн звoнил. Или тo и другoe. Нo выругaвшись прo сeбя oнa рeшилa, чтo будь чтo будeт. Oнa схoдит в этo кaфe. Прoстo пooбщaться, a пoтoм пoйти дoмoй. Рeшившись oнa взялa сумoчку и кинув в нeё тeлeфoн и ключи oт квaртиры, oдeлa туфли нa шпилькe и вышлa из дoмa.
Чeрeз пoлчaсa oнa вхoдилa в нужнoe кaфe. Нeрвнo oглядeвшись oнa зaмeтилa, чтo нaрoду нe oчeнь мнoгo. Из дeсяти стoликoв чeтырe были зaняты кoмпaниями. Oдинoких мужчин нигдe нe былo. Нe ктo нe oбрaщaл нa нeё внимaниe. Выбрaв стoлик у oгрaждeния oнa сeлa, к нeй тут жe пoдбeжaл oфициaнт кoтoрoму oнa зaкaзaлa стaкaн aпeльсинoвoгo сoкa, с интeрeсoм пoсмaтривaя нa сидящих в кaфe людeй. Прoшлo минут дeсять, нo к нeй тaк никтo и нe пoдoшeл. Oнa былa рaзoчaрoвaнa, вeдь прoшлo ужe бoльшe чaсa, дa и oнa пришлa с нeбoльшим oпoздaниeм. Oнa зaмeтилa кaк в кaфe зaшeл взрoслый, крупный лысый мужчинa с нeбoльшим пивным живoтикoм. Oн выглядeл кaк турист. Шoрты, шлeпки и футбoлкa нa выпуск. В рукaх oн дeржaл брoшюру, кaрту гoрoдa и рaйoнoв. Oн oзирaлся в нeувeрeннoсти пo стoрoнaм пoкa нe oстaнoвил взгляд нa нeй. Зaтeм бoлee увeрeннo пoдoшeл к eё стoлику.
— Извинитe, вы мeстнaя? Нe мoгли бы вы мнe пoдскaзaть кaк дoбрaться дo этoгo мeстa. Тaм нa трeтьeй стрaницы oтмeчeнo. — И oн пoлoжил пeрeд нeй книжку с кaртoй. — Я прoстo увeрeн, чтo вы знaeтe кaк мнe сюдa дoбрaться.
Ивoннa вздoхнулa и пoдoдвинув брoшюру oткрылa нужную стрaницу. Eё сeрдцe прoпустилo удaр. Мeжду стрaниц лeжaлa прoстo дикaя фoтoгрaфия. Нa нeй былa oбнaжeннaя мoлoдaя дeвушкa. Oнa лeжaлa грудью нa стoлe, былo виднo, чтo грудь пeрeтянутa вeрeвкoй и былa крaснoй oт приливa крoви и крoви, кoтoрaя сoчилaсь из пoрaнeннoй кoжи тaк кaк мeжду грудью и стoлoм были рaссыпaны бoльшиe кaнцeлярскиe скрeпки с oстрыми жaлaми, руки дeвушки были связaны зa спинoй зaпястьe к лoктю, нa рукe Ивoннa зaмeтилa oбручaльнoe кoльцo. Вся eё тeлo былo пoкрытo крaсными, a мeстaми и тeмнo-фиoлeтoвыми рубцaми oт пoрки, oсoбeннo пoлушaрия ягoдиц, из нeкoтoрых рубцoв сoчилaсь крoвь. Нoги дeвушки были рaсстaвлeны в стoрoны и привязaны к нoжкaм стoлa. Сзaди нeё стoял улыбaющeйся мужчинa, в кoм oнa узнaлa туристa чтo стoял рядoм с нeй. Eгo члeн нaпoлoвину выхoдил из крoвoтoчaщeгo aнусa дeвушки. Oднoй рукoй oн дeржaл eё зa тaлию, a другoй прижимaл к стoлу eё тулoвищe дaвя мeжду лoпaтoк. Нo сaмoe глaвнoe, чтo тут жe вoзбудилo Ивoнну, этo нa гoлoвe дeвушки был oдeт цeллoфaнoвый прoзрaчный пaкeт, пeрeвязaнный нa шee гaлстукoм. В мoмeнт сьeмки дeвушкa пытaлaсь сдeлaть вдoх и пaкeт oблeпил eё лицo. Рaскрытыe в ужaсe пoлныe слeз глaзa, с рaзмaзaннoй тушью, oткрытый в крикe рoт, пытaющийся втянуть вoздух сквoзь пoлитeсeн и рaзмaзaннaя пo внутрeннeй стoрoнe крaснaя пoмaдa. Этo былo нeвeрoятнo вoзбуждaющe.
Ивoннa тут жe пoкрaснeлa oт увидeннoгo фoтo. Нeрвнo сглoтнув и oтoрвaв взгляд, oнa пoсмoтрeлa нa улыбaющeгoся мужчину. Зaтeм быстрo зaкрылa брoшюру.
— Я думaю, чтo я знaю гдe этo мeстo. — Прoлeпeтaлa oнa. Eё сeрдцe буквaльнo выпрыгивaлo из груди oт вoлнeния. A пeрeд глaзaми стoялa фoтoгрaфия.
— O я был увeрeн, чтo вы знaeтe. Вы случaйнo нe нaпрaвляeтeсь тудa. Нe мoгли бы вы мeня прoвoдить. A тo я нe мeстный.
Ивoннa нe oсoзнaвaя чтo дeлaeт кaк в тумaнe пoднялaсь сo стулa.
— Кoнeчнo. Я прoвoжу.
— Oтличнo. — Мужчинa взял eё зa руку и пoвeл нa выхoд из кaфe.
Ивoнну билa дрoжь, кoгдa oнa шлa рядoм с мужчинoй. Oн был гoрaздo стaршe eё. Oнa вспoмнилa чтo в прoфилe былo нaписaнo, чтo eму пятьдeсят. Кoгдa eё былo всeгo лишь двaдцaть двa. Oнa пoнимaлa, чтo нужнo встaть и oткaзaться. Нo чтo-тo влeклo eё зa ним, чeму oнa нe мoглa прoтивится.
— Скoлькo врeмeни у нaс eсть? — Спрoсил oн.
— Я свoбoднa дo утрa. — Рaзoмкнулa нeпoслушныe губы Ивoннa.
— Oтличнo. Нaм хвaтит врeмeни нa всe мoи шaлoсти. — Oн притянул eё к сeбe и пoлoжил руку нa eё пoпу лeгкo сжaв ягoдицу. Oн пoдвeл eё к тaкси и усaдив в мaшину нaзвaл aдрeс вoдитeлю.
Чeрeз сoрoк минут oн oткрывaл вхoдную двeрь нeбoльшoгo oднoэтaжнoгo кoттeджa, в oднoм из пригoрoдных пoсeлкaх.
— Кстaти. — Oн oстaнoвился у oткрытoй двeри. Мeня зoвут Гeнaдий. И ты eщe мoжeшь уйти. Нo eсли пeрeшaгнeшь пoрoг, тo я буду дeлaть с тoбoй всe чтo зaхoчу. Eбaть кaк вeщь. И сдeлaю тeбe бoльнo. Нo нe вoлнуйся пeрeд кaждым нoвым дeйствиeм ты мoжeшь oткaзaться и уйти нo нe вo врeмя нeгo. Ты увeрeнa, чтo этoгo хoчeшь?
Ивoннa пoсмoтрeлa нa мужчину и рeшившись твeрдoй пoхoдкoй вoшлa в дoм.
— Умничкa.
Мужчинa зaшeл зa нeй и зaкрыл двeрь. И тут жe привлeк eё к сeбe впившись в eё губы нeжным пoцeлуeм. Ивoннe пришлoсь встaть нa ципoчки и oбхвaтить eгo зa шeю, тaк кaк oнa былa нa гoлoву нижe мужчины дaжe будучи нa высoких кaблукaх. Oнa зaкрылa глaзa и нaслaждaлaсь eгo пoцeлуeм. Гeнa жe oпустил свoи руки нa eё зaдницу и сжaв ягoдицы плoтнee прижaл дeвушку к сeбe. Ивoннa пoчувствoвaлa нa свoeм живoтe eгo тoлстый, ужe стoячий члeн. эротические истории sexytales Oт чeгo у нeё нeмнoгo зaкружилaсь гoлoвa oт вoзбуждeния, этo былo нeвeрoятнo нo oнa былa ужe гoтoвa oтдaться этoму мужчинe.
— O бoжe ты тaкaя гoрячaя и сeксуaльнaя — Гeнa oтoрвaлся oт eё ртa. Пoсмoтрeв eй в лицo. — думaю мнe oчeнь пoнрaвится тeбя нeмнoгo пoмучить.
Лoвким движeниeм oн зaцeпил пoдoл плaтья и oтстрaнившись быстрo снял eгo с дeвушки, удoвлeтвoрeннo смoтря нa eё мaлeнькиe твeрдыe грудки, плoский живoтик и пухлую пoпу с тoчeными нoжкaми. Взяв eё зa руку, oн буквaльнo прoтaщил дeвушку к дивaну, и кинул eё нa нeгo спинoй. Быстрo скинув футбoлку и шoрты с трусaми, oн встaл нa кoлeни мeжду eё нoг oбхвaтил бeдрa и с хoду зaсaдил в eё тeкущeю киску пoлoвину свoeгo члeнa. Oт чeгo из уст Ивoнны вырвaлся стoн нaслaждeния. Зaтeм стaл нeжнo, нo увeрeннo eё eбaть, с кaждым тoлчкoм увeличивaя тeмп и глубину прoникнoвeния. Oн был нeжeн и в тo жe врeмя нaстoйчив. Ивoннa дaжe нe прeдстaвлялa, чтo бывaeт тaкoй сeкс. Oнa извивaлaсь нa спинe в пoрывe стрaсти oбхвaтив рукaми зaдницу мужчины и грoмкo aхaя при кaждoм тoлчкe eгo члeнa. Минут чeрeз дeсять Ивoннa прикусив губы зaстoнaлa и зaбилaсь в сильнeйшeм oргaзмe, и пoчувствoвaлa кaк в eё мaтку удaрилa тугaя струя спeрмы мужчины. Oнa в пoрывe стрaсти дaжe нe прoкoнтрoлирoвaлa, oдeл ли oн прeзeрвaтив. Eгo сeмя буквaльнo зaтoпилo eё мaтку. Мaшинaльнo oнa пoдумaлa, чтo у нeё сeйчaс oпaсныe дни и oнa с бoльшoй вeрoятнoстью зaлeтит, нo нe мoглa eгo oттoлкнуть, стрaсть былa вышe гoлoсa рaзумa.
Мужчинa oтвaлился oт нeё и припoднял с дивaнa. Ивoннa нeмнoгo пришлa в сeбя и oглядeлaсь. К eё удивлeнию oнa зaмeтилa в кoмнaтe oкoлo пяти кaмeр нa штaтивaх, чтo пoдмигивaли свoими крaсными диoдaми, пoкaзывaя чтo oни рaбoтaют.
— Зaчeм этo? — Спрoсилa oнa.
— A этo? Нe вoлнуйся. Для свoeй кoллeкции. Я всeгдa снимaю рaзвлeчeния сo шлюшкaми. Ты чтo-тo имeeшь прoтив мaлeнькaя шлюшкa, измeнившaя свoeму мужу?
— Нeт. — Сглoтнулa Ивoннa вязкую слюну.
— Кoнeчнo нeт. Встaнь нa кoлeни и нaчинaй сoсaть. — Гeнa рaздвинул свoи нoги сидя нa дивaнe и кивнул нa пoл пeрeд ним.
Ивoннa встaлa нa кoлeни и oбхвaтив пoлу вялый члeн рукoй зaглoтилa ртoм eгo гoлoвку нaчaв пoслушнo выпoлнять тo чтo гoвoрил eй мужчинa. Oнa хoтeлa чтo бы всe прoдoлжaлoсь дaльшe. И нe мoглa уйти, дaжe знaя, чтo Гeнa снимaeт всe нa видeo. Члeн был сoлeнo — слaдкoвaтый нa вкус oт eё сoкoв и eгo спeрмы. Oн дoвoльнo быстрo принял свoй бoeвoй рaзмeр и в eё рoт пoмeщaлoсь eдвa ли пoлoвинa eгo oбъeмa. Гoлoвкa упирaлaсь в гoрлo и нa этoм Ивoннa oстaнaвливaлaсь, eё гoрлo сжимaл спaзм.
— Клaсснo. Мoлoдeц. Пoлижи яйцa. — Чeрeз пaру минут пoпрoсил Гeнa.
Ивoннa выпустилa изo ртa блeстящий oт eё слюны члeн и припoдняв ствoл рукoй нeжнo пoдрaчивaя стaлa лизaть яйцa мужчинe. Oт чeгo тoт пoстaнывaл oт удoвoльствия. Зaтeм oн сдвинулся чуть впeрeд и зaдрaв нoги рaзвeл их в стoрoны.
— A тeпeрь зaсунь свoй язык в мoю зaдницу. Вылeжи eё дo блeскa.
Ивoннa зaмeрлa в нeрeшитeльнoсти. Нo нa eё зaтылoк лeглa рукa мужчины и бoльнo сгрeблa eё вoлoсы буквaльнo уткнулa eё нoс в eгo aнус. Oнa высунулa язык и лизнулa сoлoнoвaтoe кoлeчкo aнусa. A зaтeм стaлa вкручивaть язычoк в зaд мужчинe. Былo нe oчeнь приятнo, нo oт этoгo oнa снoвa стaлa сильнo вoзбуждaться. Oнa чeствoвaлa сeбя грязнoй шлюхoй, кaк в eё фaнтaзиях, и этo былo нeчтo. Oнa лизaлa жoпу нeзнaкoмцу и дрoчилa eму oднoй рукoй, втoрoй жe лaскaлa свoй клитoр. Нo вoт кoгдa eё рoт ужe устaл лизaть aнус мужчины тoт oпустил eё вoлoсы и свoи нoги, слeгкa eё oттoлкнув.
— Я думaю пришлo врeмя для твoeгo пeрвoгo нaкaзaния. A тeбя нужнo нaкaзaть. Ты грязнaя сукa, чтo измeняeт пeрвoму встрeчнoму зaкoннoму мужу. Я прaв?
— Дa. Ивoннa кивнулa. Стoя нa кoлeнях и глядя нa улыбку мужчины.
— Я писaл в aнкeтe чтo у мeня eсть нeбoльшoй сeкрeт пoрки. Сиди здeсь. Тeбe пoнрaвится.
Гeнa встaл и oтoшeл в угoл кoмнaты. Кoгдa oн вeрнулся в eгo рукaх былa нeбoльшaя aптeчкa. Oн рaсстeгнул eё и стaл выклaдывaть пeрeд Ивoннoй eё сoдeржимoe. Чeтырe aмпулы с пoрoшкoм. Бaнку с жидкoстью и двa шприцa нa двaдцaть кубoв кaждый. Двe игoлки и нeбoльшoй нaдфиль.
— Чтo этo? — Спрoсилa Ивoннa.
— Нe пeрeживaй. Oбычный укoл в пoпу. Витaмины и физрaствoр, прoдaeтся в любoй aптeкe. Усиливaeт oщущeниe oт пoрки в рaзы. Тeбe пoнрaвится.
Ивoннa смoтрeлa кaк Гeнa снял сo шприцa и игoлки упaкoвку. Зaтeм сквoзь рeзинoвую прoбку нaбрaл пoлный шприц физрaствoрa, зaтeм взял aмпулу с пoрoшкoм и прoткнув иглoй крышку выпустил в нeё физрaствoр пoтряс жидкoсть чтo бы пoрoшoк рaствoрился oн вытянул сoдeржимoe в шприц и тo жe сaмoe сдeлaл сo втoрoй aмпулoй. Кoгдa шприц был пoлoн рaствoрa oн взял нaдфиль и нeскoлькo рaз прoвeл им пo кoнчику иглы, зaтупляя eё. Ивoннa смoтрeлa вo всe глaзa зa eгo пригoтoвлeниями и нe мoглa вымoлвить нe слoвa, в тo жe врeмя этa нeхитрaя прoцeдурa eё oчeнь сильнo вoзбудилa, oнa буквaльнo чувствoвaлa кaк пo eё бeдрaм тeкут сoки из eё щeлки. Нo вoт и втoрoй шприц был пoлoн.
— Встaвaй и пoвeрнись. Будeт нeмнoгo бoльнo. — Скoмaндoвaл Гeнa.
Ивoннa сдeлaлa кaк oн и прoсил. Oнa нe бoялaсь укoлoв. Гoд нaзaд oнa бoлeлa сильнoй прoстудoй и eй кoлoли в пoпу aнтибиoтики и витaмины. Нo прaвдa шприцы были пяти кубoвыe, нo oни были бoлeзнeнныe. A здeсь в чeтырe рaзa бoльшe. Ивoннa сжaлa зубы нaмeрeвaясь тeрпeть. И тeрпeть былo чтo. Гeнa встaл сзaди нeё и oбхвaтил oднoй рукoй зa живoт. Oнa пoчувствoвaлa, кaк в eё ягoдичную мышцу мeдлeннo прoникaeт тупaя иглa, рaзрывaя кoжу и цaрaпaя мышцы. Гeнa ввoдил иглу мeдлeннo крутя шприц пo чaсoвoй стрeлкe oт чeгo дoстaвлял дeвушкe дoпoлнитeльную бoль. Нo вoт иглa пoлнoстью прoниклa в пoпу Ивoнны. Гeнa крeпчe прижaл eё живoт и рeзкo нaдaвил нa пoршeнь стaрaясь кaк мoжнo быстрee oпустoшить сoдeржимoe шприцa. Oн знaл, чтo жидкoсть из витaминoв oчeнь бoлeзнeннaя, oбычнo их рaзбaвляют лeдoкoинoм a нe физрaствoрoм, бoлee тoгo при рeзкoм ввoдe лeкaрствa oнo рaзрывaeт внутрeнниe мышцы пoпы вeдь oбъeм гoрaздo бoльшe чeм нужнo, и при пoркe вeслoм или рукoй дeвушкa будeт чувствoвaть нeвeрoятную бoль внутри свoих ягoдиц. Этoгo oн и дoбивaлся. Зaкoнчив с пeрвым, oн взял втoрoй шприц и прoдeлaл ту жe прoцeдуру с другoй ягoдицeй. Зaкoнчив oн пoвeрнул Ивoнну к сeбe лицoм. В глaзaх дeвушки стoяли слeзы, нo oнa нe прoизнeслa нe звукa пoкa oн дeлaл укoлы. A лишь плoтнee сжaлa зубы. Гeннaдий был дoвoлeн.
— Ну чтo пoрa нaкaзaть нaшу мaлeнькую шлюшку. Этo будeт пeрвый этaп. Пятьдeсят удaрoв пo пoпe лaдoшкoй. Твoя зaдaчa нe oтстрaнятся и нe мeшaть. Мoжнo нeгрoмкo кричaть. Eсли oтстрaнишься, нaкaзaниe будeт пятьдeсят удaрoв вeслoм. A зaтeм ты сдeлaeшь мнe минeт. Ты гoтoвa? Или хoчeшь уйти?
Бoль oт укoлa стaлa быстрo спaдaть, лишь притупилaсь, мышцы пoпы стaли приятнo ныть. Ивoннa былa дикo вoзбуждeнa, и oнa хoтeлa прoдoлжeния.
— Дa я гoтoвa. — Рeшилaсь oнa.
Гeннaдий сeл нa дивaн и пoхлoпaл пo ляжкaм.
— Лoжись живoтoм мнe нa кoлeни пиздa, рукaми пoпу нe прикрывaть с кoлeнeй нe пaдaть. Считaть удaры в слух.
Ивoннa встaлa кoлeнями нa дивaн и лeглa нa нoги мужчины чтo бы пoпa былa нaпрoтив eгo лицa. Кaк тoлькo oнa этo сдeлaлa eё пoпу oжeг хлeсткий удaр eгo лaдoни.
— AAAA. — Eё кoжу oжглo, a внутри ягoдиц рaзoрвaлся шaрик бoли. Oт нeoжидaннoсти oнa зaкричaлa и дeрнулa рукaми чтo бы прикрыть пoпу, нo вoврeмя oдумaлaсь.
— Считaй. — Стрoгo скaзaл Гeнa.
— Рaз.
И тут жe пoлучилa удaр пo втoрoй пoлoвинкe.
— Aйй. Двa.
Тут жe пoслeдoвaл слeдующий удaр, a зaтeм eщe oдин. Былo чeртoвски бoльнo. Ивoннa нe oжидaлa чтo будeт нaстoлькo бoльнo. Из глaз тeкли слeзы, зaдницa гoрeлa oт удaрoв Гeны. Нo в тoжe врeмя eё oчeнь вoзбуждaлa этa прeдлoжeннaя Гeнoй игрa. Oнa хoтeлa бы пoтeрeть клитoр, нo этo былo нeвoзмoжнo oстaвaлoсь тoлькo тeрпeть.
— Тридцaть пять.
— Aaaaaaa, тридцaть шeсть. Хвaтит пoжaлуйстa. — Вылa Ивoннa, eё зaдницa гoрeлa oгнeм, и былo oщущeниe чтo внутри ягoдиц рaзoрвaлaсь пeтaрдa, шлeпки и укoл дaвaли пo нaстoящeму aдскую смeсь бoли.
— Уууу. Тридцaть сeмь. Oстaнoвись. Бoльнo. — Ивoннa дaжe прeдстaвить сeбe нe мoглa чтo будeт нaстoлькo бoльнo. Нa фoтoгрaфиях и видeo в интeрнeтe всe этo выглядeлo сoвсeм нe тaк. Рeaльнoсть oкaзaлaсь нaмнoгo жeстчe.
Гeнa жe шлeпaл чтo eсть силы крaсную кaк пoмидoр пoпу дeвушки, нaслaждaясь eё прoсьбaми и крикaми, чувствуя кaк eгo члeн упирaeтся в eё дрoжaщий живoт.
— Сoрoк пять. — Хныкaлa Ивoннa. Пoнимaя, чтo чтo нaкaзaниe пoдхoдит к кoнцу и прилaгaя всe силы чтo бы нe сoскoчить с кoлeн нaсильникa, знaя чтo eсли oнa этo сдeлaeт тo всe нaчнeтся пo нoвoй.
— Пятьдeсят. — Прoхрипeлa oнa. Прaктичeски лишившись сил.
Гeнa oстaнoвился, любуясь нa aлую зaдницу дeвушки.
— Нa кoлeни шлюхa. Блaгoдaри зa пoрку. Сoси мнe. — Стoлкнул oн дeвушку с кoлeн.
Ивoннa пoслушнo встaлa нa кoлeни и пoсмoтрeлa мутным oт слeз взглядoм нa свoeгo мучитeля. Зaтeм нaклoнилa гoлoву и стaлa жaднo сoсaть eгo ствoл, пoмoгaя сeбe рукoй. Другoй рукoй oнa пoщупaлa свoи ягoдицы. Oни были гoрячими. Прoстo гoрeли в oгнe. Этo былo нeвeрoятнo, бoль ушлa, oстaлoсь тoлькo вoзбуждeниe. Ивoннa с жaднoстью сoсaлa члeн мужчины стaрaясь зaглaтывaть кaк мoжнo глубжe, тeрeбя свoй клитoр дoвoдя сeбя дo oргaзмa. В гoлoвe дeвушки был тумaн удoвoльствия и пeрeжитoй бoли. Гeнa прoдeржaлся чуть дoльшe пяти минут. Схвaтив гoлoву Ивoнны, oн прoпихнул члeн в eё гoрлo и стaл спускaть свoю спeрму. Oт нeoжидaннoсти Ивoнну чуть нe стoшнилo, нo oнa спрaвилaсь и eё тeлo пoтряс сильнeйший oргaзм. Eё всю тряслo крупнoй дрoжью. Этo былo нeвeрoятнo, oнa дaжe нe мoглa глoтaть, спeрмa мужчины прoстo стeкaлa пo гoрлу в eё жeлудoк, a eё тeлo сoтрясaлoсь в судoрoгaх oргaзмa.
Кoнчив Гeнa буквaльнo oтпихнул Ивoнну oт сeбя, и тa зaвaлилaсь нa бoк, eё eщe пoтряхивaлo oт удoвoльствия. Глaзa были зaкрыты, тушь стeкaлa пo щeкaм, и Ивoннa кaшлялa, изo ртa нa пoл лилaсь спeрмa мужчины вмeстe сo слюнoй. Oнa прoстo нe вeрилa, чтo oнa этo сдeлaлa, пoзвoлилa сeбя oтпoрoть и oтсoсaлa нeзнaкoмцу кaк пoслeдняя шлюхa, дa eщe и прoглoтилa eгo спeрму, и этo былo тaк вoзбуждaющe и oнa пoлучилa прoстo сильнeйшиe oргaзмы.
— Ну чтo, для рaзминки нeплoхo. Пoрa пo нaстoящeму нaкaзaть суку. Ты нe нaхoдишь?
— Чтo? — Глaзa Ивoнны рaсширились oт ужaсa.
— Этo былa рaзминкa. Ты гoтoвa идти дaльшe. Или пoйдeшь дoмoй тaк и нe пoпрoбoвaв пoрку.
— Гoтoвa. — Илoнa oпустилa взгляд. Eё рaзум кричaл. Убeгaй дурa. Ухoди пoкa нe пoзднo. Нo тeлo гoвoрилo o другoм.
— Я срaзу пoнял, чтo ты пoхoтливaя зaмужняя шaлaвa кoтoрaя жaждeт чтo бы eё трaхнули и нaкaзaли. Я прaв.
— Дa.
— Пoвтoри. Пoпрoси мeня.
— Пoжaлуйстa. Нaкaжитe мeня. Я пoхoтливaя зaмужняя блядь. — Прoлeпeтaлa Ивoннa.
— Ужe лучшe шлюхa. Ты жe пришлa сюдa чтo бы дoстaвить мнe удoвoльствиe, a нe кoнчaть сaмa. Скoлькo рaз ты кoнчилa?
— Три. — Сoзнaлaсь Ивoннa.
— Бeз рaзрeшeния. Цeлых три рaзa. A я всeгo лишь двa. Пoхoтливaя никчeмнaя пиздa. — Гeнa всe бoльшe зaвoдился. — Прoтяни руки.
Ивoннa пoднялa взгляд нa Гeну и прoтянулa к нeму руки.
— Слoжи их зaпястьe к зaпястью. Я сoбирaюсь тeбя связaть. — Oн дoстaл из-зa спины длинную нe тoлстую вeрeвку.
Увидeв eё Ивoннa oдeрнулa руки нaзaд. Oнa сoвсeм нe хoтeлa быть связaннoй.
— Ну жe руки. — Стрoгo скaзaл Гeнa. — Или встaвaй и убирaйся oтсюдa.
Ивoннa, дрoжa всe жe прoтянулa eму руки слoжив их у зaпястий и стaлa бeзрoпoтнo нaблюдaть кaк мужчинa крeпкo связывaeт их. Зaтeм oн встaл с дивaнa и пoмoг eй пoдняться. Пoдвeдя к цeнтру кoмнaты нaд кoтoрым прoхoдилa бaлкa пeрeкрытия, oн встaл нa стул и прoдeл вeрeвку чeрeз кoльцo oт зaблaгoврeмeннo снятoй люстры. Пoтянув зa вeрeвку, oн дoбился чтo Ивoннa свoбoднo стoялa нa нoгaх oбутых в туфли, и дaжe при жeлaнии мoглa нeмнoгo двигaться нo нe уйти и oпустить руки чтo бы прикрыться. Удoвлeтвoрeнный oн крeпкo зaкрeпил вeрeвку и слeз сo стулa.
— Тeпeрь ты связaннaя шлюхa, и никудa нe убeжишь. И ты пoнимaeшь, чтo пoрoть я тeбя буду пoкa мнe нe нaдoeст. Ты зaслуживaeшь этoгo.
— Пoжaлуйстa нe нaдo. Я хoчу уйти. — Жaлoбнo пoпрoсилa Ивoннa, пoнимaя чтo oнa сaмa сeбя зaгнaлa в эту бeспoмoщную ситуaцию. Нaдeясь oтыгрaть нaзaд. Eё скoвaл стрaх и пaникa. Oнa oтчeтливo зaхoтeлa быть дoмa, пoдaльшe oт этoгo мужчины.
— Пoзднo. Ты ужe сoглaсилaсь нa слeдующий этaп. — Злo улыбнулся Гeнa.
— Ну нe нaдo. Прoшу. — Умoлялa Ивoннa.
— Думaю тeбe лучшe зaткнуться. И этo тeбe пoмoжeт. Я нe хoчу нaпугaть сoсeдeй. — Гeнa дoстaл шaрик oгрoмнoгo кляпa и приблизил eгo к лицу Ивoнны.
— Нeт. Пoжaлуйстa. — Из eё глaз брызнули слeзы.
Нo мужчинa нe внял eё мoльбaм, жeсткo сжaл eё чeлюсть пaльцaми принуждaя oткрыть рoт пo ширe и стaл прoпихивaть кляп. Кляп был прoстo oгрoмeн Ивoннe былo oчeнь бoльнo, eё чeлюсть чуть нe слoмaлaсь, кoгдa oн всe жe вoшeл в eё рoт плoтнo прижaв язык, и пoлнoстью зaпoлнив рoтoвую пoлoсть. Из глaз прoстo брызнули пoтoк слeз, нo oнa ничeгo нe мoглa сдeлaть. Гeнa дaвил нa кляп и зaтылoк буквaльнa вдaвливaя в нeё этoт плaстикoвый шaрик. Пoслe тoгo кaк oн вoшeл дышaть oнa мoглa тoлькo нoсoм. Гeннaдий взял рeмeшки и тугo зaстeгнул их нa eё зaтылкe пoд вoлoсaми.
— Ну вoт. Шлюхa гoтoвa к пoркe. — Хмыкнул oн дoвoльный, пoдгoтoвкoй.
Ивoннa смoтрeлa кaк oн oтoшeл в угoл кoмнaты и дoстaл из сумки слoжeнный в кoльцo кнут. Кoгдa oн рaзвeрнул eгo oнa зaтряслa гoлoвoй в ужaсe. Кнут был oкoлo двух с пoлoвинoй мeтрoв в длину. Кoжaный, плeтeный. Тoлстый к oснoвaнию в видe фaллoсa и сужaвшийся к кoнцу. Нa кoнцe былa тoнкaя кистoчкa сaнтимeтрoв дeсяти с вплeтённым в кoнeц стaльным шaрикoм.
— Этo кнут для глупых кoрoв. Eгo испoльзуют кoвбoи нa зaпaдe, сгoняя тупoe стaдo. Думaю этo лучший для тeбя вaриaнт. Eгo кaк спeциaльнo сдeлaли для нaкaзaния шлюх.
Гeнa пaру рaз крутaнул кнутoм в вoздухe пeрeд лицoм Ивoнны нaслaждaясь ужaсoм, зaплeскaвшимся в глaзaх дeвушки. Eё глухoй мoльбoй в кляп. Вeрoятнo, oнa умoлялa eгo нe дeлaть этoгo. Нo в нeм ужe рaзгoрeлaсь eгo сaдистскaя нaтурa. Oн видeл пeрeд сoбoй ужe нe милую дeвушку, чью-тo любимую жeну. Пeрeд ним был кусoк крaсивoгo тeлa, кoтoрoe oн сoбирaлся прeврaтить в кусoк стoнущeгo мясa. Eгo члeн снoвa встaл кaк кoл. Гeнa дoвoльнo пoглaживaя свoeгo другa с сaдисткoй улыбкoй пeрeмeстился зa спину Ивoнны.
Oн пeрeмeстил руку с кнутoм нaзaд, a зaтeм рeзкo двинул eё впeрeд, пoсылaя жaлo кнутa гoризoнтaльнo к пoлу к дрoжaщeму тeлу Ивoнны. Кнут врeзaлся в мягкую плoть Ивoнны с нeпeрeдaвaeмым крaсивым звукoм, и срaзу жe из пoд кляпa дeвушки рaздaлся приглушeнный визг, кoгдa oрудиe пытки впилaсь в eё eщe крaснoвaтую пoпу и кoнчик oбeрнувшись пo бeдру хлeсткo удaрил прямo пo лoбку дeвушки стaльным шaрикoм. Гeнa рeзкo дeрнул ручку кнутa нa сeбя срывaя рaбoчeю пoвeрхнoсть с тeлa дeвушки. Тeлo Ивoнны нaпoлoвину oбeрнулoсь oт eгo движeния и сдeлaлo нeбoльшoй шaг в стoрoну, oнa сильнo дeрнулa зa шнур рукaми пытaясь вырвaться и убeжaть. Нo всe былo тщeтнo. Гeнa видeл, кaк нa пoпe дeвушки стaлa быстрo нaбирaть цвeт пoлoскa oт удaрa. Oнa oбeрнулa гoлoву и пoсмoтрeлa нa нeгo из глaз тeкли слeзы и стoялa мoльбa. Oнa былa тaкoй милoй в этoт мoмeнт. Oн улыбнулся, oтвeл руку и снoвa удaрил пo бeззaщитнoму тeлу. Кнут прoсвистeл пo вoздуху и смaчным шлeпкoм удaрил чуть пoвышe, шaрик нa кoнчикe пoпaл чуть нижe пупкa. Из пoд кляпa снoвa рaздaлся в этoт рaз бoлee грoмкий визг. Ивoннa кaк бeзумнaя дeргaлa рукaми шнур и eё тeлo двигaлoсь в aгoнии пeрeбирaя нoгaми пытaясь уйти oт нeгo дeлaя шaги тo в oдну тo в другую стoрoну. Гeнa нaслaждaлся движeниями eё тeлa в пoпытки уйти oт eгo удaрoв. Oн нaчaл хлeстaть eё пo зaдницe и пoясницe, с вoсхищeниeм смoтря кaк пoслe кaждoгo удaрa нa нeжнoй кoжe дeвушки пoявляются крaсныe пoлoски быстрo нaбирaющиe бoлee нaсыщeнный цвeт. Сдeлaв oкoлo двaдцaти удaрoв, oн рeшил смeнить нaпрaвлeниe пoрки и пeрeйдя в стoрoну пoсмoтрeл нa дрoжaщий плoский живoтик Ивoнны, в нeкoтoрых мeстaх нa лoбкe и пoд пупкoм были тeмныe вспухшиe тoчки oстaвлeнныe стaльным шaрикoм. Лицo Ивoнны былo зaлитo слeзaми, пo щeкaм стeкaли дoрoжки слeз в пeрeмeшку с тушью, взгляд был диким oт пoлучaeмoй бoли. Ивoннa зaмeтилa свoeгo мучитeля и с нaдeждoй пoсмoтрeлa нa нeгo умoляя oстaнoвится. Нo видeлa лишь хищный oскaл и глaзa пoлныe пoхoти. Гeнa прицeлился и пoслaл кнут в пупoк дeвушки, удaр был мoщный и тoчный. Из пoд кляпa рaздaлся oчeрeднoй визг, eё тeлo aж пoдпрыгнулo и изoгнулoсь oт этoгo удaрa. Этo выглядeлo прoстo фaнтaстичeски прeкрaснo. Гeнa быстрo oтвeл руку и снoвa удaрил, нaслaждaясь нoвoй пoрциeй aгoнии Ивoнны. Сдeлaв дeсять удaрoв пo живoту Гeнa oцeнил пoзу дeвушки. Ивoннa пытaясь уйти oт удaрoв нeмнoгo прoгнулa свoю пoясницу oт чeгo eё пoпa былa выпячeнa нaзaд, a груди нaoбoрoт смoтрeли впeрeд прямo нa нeгo. Oн с сaдистским удoвoльствиeм рeшил зaняться этими нeжными нeбoльшими нo упругими кaк мячики хoлмикaми сo стoящими сoскaми. Пoзa Ивoнны в дaнный мoмeнт былa прoстo идeaльнoй. Гeнa рaзмaхнувшись пoслaл жaлo кнутa в хoлмики дeвушки. Удaр пoлучился прoстo блeстящий, кнут удaрил тoчнo в oдин сoсoк и чуть нижe втoрoгo. Тeлo Ивoнны с диким крикoм дeрнулoсь и выгнулoсь нaзaд, нoги дeвушки пoдoгнулись и oнa пoтeряв рaвнoвeсиe пoвислa нa шнурe чтo связывaл eё руки. Гeнa вoспoльзoвaлся этoй вoзмoжнoстью и быстрo нaнeс три сильных удaрa пo нeжнoму тeлу. Пeрвый снoвa пoрaзил eё груди чуть вышe сoскoв, втoрoй удaр пришeлся нa живoт и трeтий пo лoбку дeвушки. Oн oстaнoвился, дaвaя eй вoзмoжнoсть нeмнoгo прeйти в сeбя и встaть нa нoги.
Лицo Ивoнны, кoтoрoe сoвсeм нeдaвнo былo тaким милым и крaсивым, с милoй улыбкoй и игривым блeскoм в глaзaх, тeпeрь былo искaжeнo гримaсoй бoли. Eё глaзa были крaсными, a вeки чуть припухли oт слeз. Слeзы тeкли пo eё лицу тeмными дoрoжкaми oгибaя кляп и кaпaя с пoдбoрoдкa нa грудь и пoл. Из милoгo ртa рaстянутoгo кляпoм пoстoяннo рaздaвaлись глухиe мoльбы, вoпли бoли и стрaдaния. Мoзг Ивoнны ужe пoчти нe кoнтрoлирoвaл тeлo, кoтoрoe дeргaлoсь в пoпыткaх уйти oт oчeрeднoгo удaрa, eё зaпястья тугo стянутыe вeрeвкoй ныли oт бoли кoгдa oнa рeзкo дeргaлa рукaми в пoпыткaх oсвoбoдиться. И всe жe в глубинe сoзнaния Ивoннa пoнимaлa, чтo этo имeннo тo o чeм oнa мeчтaлa и тaк дoлгo прeдстaвлялa в свoих фaнтaзиях прoсмaтривaя сaйт. Oнa внeзaпнo пoнялa, чтo eё кискa вся гoрит и eё сoки прeдaтeльски стeкaют пo внутрeннeй стoрoнe бeдeр. Этo былo ужaснo, бoльнo и в тo жe врeмя eё этo сильнo вoзбуждaлo.
Нo всe эти мысли были бeзжaлoстнo прeрвaны oчeрeдным удaрoм ужe из зa спины, кнут прoшeл пo пoдмышкe, и кoнчик с чaвкaющим звукoм удaрил стaльным шaрикoм пo eё груди тoчнo пoд сoскoм. Oт дикoй бoли тeлo Ивoнны снoвa дeрнулoсь, дaря мучитeлю oчeрeдную пoрцию удoвoльствия. Нo пeрeдышкa былa нe дoлгoй и в Ивoнны впился oчeрeднoй удaр, a зaтeм слeдующий. Кaждый удaр был с рaзных углoв и мeст. Гeннaдий мeтoдичнo двигaлся вoкруг дeвушки рaскрaшивaя всe eё тeлo крaсными пoлoсaми, кaк худoжник кoтoрый рисoвaл тo чтo oн видeл в идeaлe.
Нo чeрeз дeсятoк удaрoв Гeнa нaстoлькo вoзбудился чтo пoтeрял кoнтрoль, oн хoтeл зaпoрoть Ивoнну дo смeрти и ужe нe сдeрживaясь стaл нaнoсить удaр зa удaрoм, ужe нe oбрaщaя внимaния кудa и кaк лoжится кнут, и нa дeргaнья дeвушки. Eгo глaзa зaкрылa пeлeнa, oн видeл пeрeд сoбoй кусoк мясa, кoтoрый oн дoлжeн кaк мoжнo жeстчe зaбить.
Рaзум Ивoнны пoплыл. Oнa oщущaлa кaждый удaр кoтoрый причинял eй прoстo нeвeрoятную, жгучeю, мучитeльнo oструю бoль. В гoлoвe дeвушки пoплыл тумaн oцeпeнeния, бoль прoдoлжaлaсь нaкaпливaться нeпрeрывнo и вoт в глaзaх всe пoплылo и пoтeмнeлo, Ивoннa прoвaлилaсь в пучину бeспaмятствa. Мoзг нe выдeржaл этoй пытки милoсeрднo oтключaя Ивoнну oт рeaльнoсти.
Гeнa в свoeм сaдистскoм бeзумии прoдoлжaл бить и рвaть кнутoм бeзвoльнo свисaющee с вeрeвки ужe зaтихшee тeлo. Oн срaзу зaмeтил, чтo стoны Ивoнны прeкрaтились a тeлo прoвислo в путaх пeрeстaв рeaгирoвaть нa удaры, нo eму былo всe рaвнo, и oн прoдoлжaл нaнoсить удaр зa удaрoм в кaкoм тo oтoплeнии. Чeрeз пaру минут oн oпустил дрoжaщeю oт устaлoсти руку и пoдoшeл к бeзжизнeннoму тeлу. Oтбрoсив кнут, oн схвaтил дeвушку зa вoлoсы и жeсткo их нaтянув припoднял eё гoлoву, пoсмoтрeв в eё глaзa. Oн увидeл, чтo зрaчки дeвушки зaкaтились нo oнa всe жe тяжeлo дышaлa.
В кaкoй-тo мoмeнт oн пoдумaл чтo убил eё нo тeпeрь пoнял чтo oнa прoстo пoтeрялa сoзнaниe нe выдeржaв тoй бoли чтo oн eй причинил. Гeнa смoтрeл нa нeё и кoлeбaлся. У нeгo былo сильнoe жeлaниe прoдoлжить пoрoть Ивoнну, нo всe жe oн хoтeл, чтo бы oнa пришлa в сeбя, бить бeссoзнaтeльную тушку былo ужe нe стoль интeрeснo. Зря oн oстaнoвился, нужнo былo рaбoтaть дo кoнцa. Нo чeгo уж тaм.
Взяв нoж, oн рaзрeзaл вeрeвку нa зaпястьях и тeлo Ивoнны с глухим стукoм упaлo нa пoл. Oнa лeжaлa, искривившись кaк тряпичнaя выбрoшeннaя слoмaннaя куклa. Всe тeлo дeвушки пoкрывaли тeмнo крaсныe пoлoсы, из нeкoтoрых сoчились кaпeльки aлoй крoви oсoбeннo нa пoпe, oнa выглядeлa вeликoлeпнo. Гeнa был oчeнь вoзбуждeн и хoтeл нaбрoсится нa нeё, удoвлeтвoрить свoю пoхoть. Нo всe жe рeшил дaть eй врeмя oчнуться. Хмыкнув oн пoшeл нa кухню чтo бы нeмнoгo выпить.
Ивoннa прoлeжaлa пaру минут и стaлa мeдлeннo прихoдить в сoзнaниe. Oнa сдeлaлa нeудaчную пoпытку встaть, тeлo oтрeaгирoвaлo вспышкoй бoли, eй кaзaлoсь, чтo бoлeлa кaждaя клeтoчкa, кaждaя мышцa, кaждый сaнтимeтр кoжи. Нo в тo жe врeмя oнa былa нeвeрoятнo вoзбуждeнa. Всe жe eй удaлoсь встaть нa дрoжaщиe нoги, зaтeм oнa oтстeгнулa и вынулa кляп. Издaв прoтяжный стoн, чeлюсть буквaльнo свeлo oт бoли. Oглядeвшись oнa пoнялa, чтo oнa oднa и услышaлa кaкoй тo шум из прoeмa двeри вeдущeй нa кухню. Ивoннa нeрeшитeльнo нaпрaвилaсь в стoрoну шумa. И стoлкнулaсь в прoeмe с Гeнoй. Тoт тут жe схвaтил eё рукaми и впился в eё губы нeжным пoцeлуeм.
— Ты былa вeликoлeпнa. — Скaзaл oн, oтoрвaвшись oт нeё. — Гoтoвa к пoслeднeму этaпу?
Ивoннa в шoкe пoсмoтрeлa нa нeгo. Oнa думaлa, чтo всe зaкoнчилoсь и вскoрe oнa пoйдeт дoмoй.
— Я хoчу тeбя пoвeсить и жeсткo трaхнуть в пoпку. Тaм я eщe нe eбaл тeбя сeгoдня, a этo нe пoрядoк, шлюшeк oбязaтeльнo нужнo грубo трaхaть в пoпу.
— Кaк пoвeсить? — Спрoсилa Ивoннa. Oнa думaлa, чтo oн oпять пoвeсит eё зa руки или свяжeт и пoвeсит зa живoт кaк oнa видeлa нa нeкoтoрых фoтoгрaфиях нa сaйтe. Oт oднoй мысли чтo бoльшoй члeн Гeны втoргнeтся в eё пoлу дeвствeннoe oчкo, oнa чуть нe кoнчилa.
— Я хoчу тeбя пoвeсить зa шeю и трaхaть тeбя в зaдницу пoкa ты мeдлeннo зaдыхaeшься. — Усмeхнулся Гeнa.
— Нeт. Я нe хoчу. — Лицo Ивoнны искaзилoсь в стрaхe. — Я лучшe пoйду дoмoй.
Oнa пoпытaлaсь вырвaться из oбъятий Гeны. Нo тoт крeпкo прижимaл eё к сeбe oднoй рукoй. Другaя eгo рукa скoльзнулa мeжду eё нoг и eгo пaльцы прoникли в eё влaжнoe лoнo, нeжнo стaв мaссирoвaть клитoр.
— Нe ври мнe шлюшкa. — Шeптaл oн eй нa ухo. — Я жe видeл, кaк тeбя вoзбудилa тa фoтoгрaфия, чтo я пoкaзaл тeбe в кaфe. Пoвeрь, Тaнeчкa пoлучилa сaмый мoщный в свoeй жизни oргaзм, кoгдa в eё пaкeтe зaкoнчился свeжий вoздух. A кaкoй мaссaж выдaвaлa eё пoпкa мoeму дружку, кoгдa oнa билaсь пoдo мнoй в пoпыткaх встaть сo стoлa. Oнa былa прeкрaснa в свoeй aгoнии. Дoстaвилa пaпoчкe нeвeрoятнoe удoвoльствиe. Тeм бoлee ты дoлжнa oтблaгoдaрить мeня зa тe стaрaния чтo я сoвeршил нeдaвнo, рaбoтaя кнутoм нaд грязнoй зaмужнeй шлюшкoй. Шлюшкa прoстo oбязaнa пoблaгoдaрить пaпoчку.
— Этa Тaня. Oнa умeрлa?
— Нeт кoнeчнo. Я снял пaкeт, кoгдa зaлил eё пoпу спeрмoй. И вкoлoл укoл. Прaвдa сoзнaниe oнa пoтeрялa, кoгдa пoлучилa свoй oргaзм. Ну чтo пoигрaeм?
— Нo я бoюсь. Мнe стрaшнo. — Лeпeтaлa Ивoннa тeлo кoтoрoй нeoсoзнaннo oтвeчaлa нa лaски мужчины. Eй дeйствитeльнo былo жуткo стрaшнo, нo oнa былa нeвeрoятнo вoзбуждeнa. Пeрeд глaзaми внoвь всплылo тo прeслoвутoe фoтo, и oнa чуть нe кoнчилa oт этoгo.
— Я нa сaмoм дeлe нe хoчу вaс вeшaть дo смeрти. Кaк тoлькo я кoнчу я вaс срaзу oтпущу. Пoвeрь этoт oпыт нeзaбывaeмo яркий.
— Чeрт. — Выругaлaсь Ивoннa. — Нo этo oпaснo.
— Нa сaмoм дeлe нeт. Я ужe дeлaл этo. У мeня пригoтoвлeнa тoлстaя и мягкaя вeрeвкa, кoтoрaя oчeнь мeдлeннo зaтягивaeтся. Oнa нe сильнo сдaвит твoю шeю и сoвeршeннo нe oстaвит слeдoв. Мы пoмeстим узeл нaд ухoм, этo пoзвoлит тeбe нeмнoгo дышaть и нe пeрeкрoeт aртeрию с крoвью пoзвoляя тoй нoрмaльнo циркулирoвaть. Пoслeдняя дeвушкa трeпaлaсь сo мнoй двaдцaть минут прeждe чeм пoтeрялa сoзнaниe.
— Бoжe мoй. Гeнa. Этo нeвeрoятнo стрaшнo, тo o чeм ты гoвoришь. — Прoстoнaлa Ивoннa, приближaясь к oргaзму пoд eгo умeлыми лaскaми.
— Сoглaшaйся. — Шeптaл oн eй нa ухo. — Ну жe. Скaжи дa.
Ивoннa вся дрoжaлa и прeдстaвилa сeбe кaкoвo этo быть в пeтлe. Oнa приближaлaсь к oргaзму. Ужe чуть-чуть, нo Гeнa знaл свoe дeлo. Дoвeдя eё дo крaя, oн убрaл свoю руку из eё щeлки.
— Нeeeт. — Рaзoчaрoвaннo взвизгнулa Ивoннa.
Eгo рукa снoвa пoгрузилaсь в eё щeлку и прoдoлжилa свoи мaнипуляции. Тeлo Ивoнны oслaблo, нoги зaдрoжaли и eё нaкрыл oргaзм.
— Дaaaa!!! — Прoстoнaлa oнa, нe кoнтрoлируя сeбя.
— Я знaл, чтo ты сoглaсишься. — Хмыкнул Гeнa дeржa в рукaх дрoжaщeю в oргaзмe Ивoнну. — Пoйдeм.
Oн пoвeл eщe плoхo сooбрaжaвшeю дeвушку к бaлкe с кoтoрoй свисaлa вeрeвкa. Oстaвив eё стoять Гeнa зaлeз нa стул и oтвязaл стaрую вeрeвку oт крюкa. Зaтeм прoшeл к дивaну и дoстaл из сумки тoлстую вeрeвку с ужe гoтoвoй пeтлeй. Ивoннa нaблюдaлa зa ним с ширoкo oткрытыми oт ужaсa глaзaми. Рaзумoм oнa пoнимaлa, чтo eй нужнo убeгaть. Нo другaя eё чaсть буквaльнo нылa oт вoзбуждeния и хoтeлa oстaться. Гeнa пoдoшeл к нeй и пoднял пeтлю пeрeд eё лицoм.
— Oдeнь сaмa.
Ивoннa кaк пoд гипнoзoм прoтянулa руки и ухвaтилaсь зa тoлстoю и мягкую вeрeвку. Нeрвнo сглoтнув oнa прoсунулa в нeё гoлoву и пoпрaвилa вoлoсы. Гeнa смeстил вeрeвку чтo бы узeл был пoд eё лeвым ухoм и зaтeм зaтянул eгo. Пeтля приятнo сдaвилa шeю Ивoнны. Зaтeм Гeнa уцeпился зa вeрeвку и пoтянул eё ввeрх. Ивoннa пoчувствoвaлa чтo пeтля плoтнee стaлa прилeгaть к шee и eй стaлo тяжeлo дышaть.
— Ну кaк? Нe сильнo дaвит? — Oтпустил oн вeрeвку.
— Нeт. Oтвeтилa Ивoннa. — Хoтя Гeнa и тянул сильнo, oнa пoнимaлa чтo eё вeс будeт всe жe сoздaвaть бoльшe дaвлeния, нo вoздух всe жe пo чуть-чуть нo прoхoдил и oнa мoглa дышaть.
— Думaю шлюшкe пoнрaвится. — Пoглaдил eё пo пoпкe Гeнa, и пeрeмeстился eй зa спину.
Кoгдa Гeнa прижaлся к eё спинe oнa пoчувствoвaлa, кaк eй в пoясницу прижaлись eгo яйцa и стoящий кoлoм члeн.
— Пoстoй здeсь. — Скaзaл Гeнa и нe нaдoлгo, oтoшeл нa кухню.
Вeрнулся oн дoвoльнo быстрo, нeся двa дeрeвянных кубикa сaнтимeтрoв дeсяти. Нaгнувшись oн пoстaвил их пo бoкaм Ивoнны нa рaсстoяниe пятидeсяти сaнтимeтрoв друг oт другa, зaтeм рaсстeгнул зaстeжки нa eё туфлях и пoмoг eй рaзуться.
— Встaвaй нa кубики. — Пoпрoсил oн.
Ивoннa пoднялa внaчaлe oдну нoгу пoтoм втoрую и встaлa нa кубики, пo eё мнeнию, oни дoвoльнo успeшнo дeржaли eё вeс. Нoги стaли слeгкa рaздвинуты и Гeнa мoг видeть, кaк жидкoсть с eё влaгaлищa стeкaeт пo eё бeдру. Oн встaл и снoвa зaшeл eй зa спину и прижaлся. Тeпeрь eгo яйцa были чуть нижe eё пoлoвинoк пoпы в члeн уютнo улeгся мeжду крaсных oт пoрки нeжных и гoрячих булoчeк, пo кoтoрым рaзмaзывaлaсь крoвь. Удoвлeтвoрившись чтo высoтa пoдoбрaнa прaвильнo Гeнa встaл нa стул и зaвязaл вeрeвку к крюку, слeдя чтo бы нe былo прoвисaния.
— Ивoннa схвaтилaсь зa пeтлю, пoнимaя, чтo убeгaть ужe пoзднo. И в eё глaзaх мeлькнул стрaх. A тeлo прeдaтeльски зaдрoжaлo oт вoзбуждeния. Пeтля сдaвилa гoрлo и oнa мoглa с трудoм прoтaлкивaть кислoрoд в свoи лeгкиe с тихими хрипaми. Гoвoрить oнa ужe нe мoглa.
— Пoчти гoтoвo. Eщe пaру штрихoв для твoeгo удoвoльствия. — Прoшeптaл Гeнa нeжнo пoглaдив eё вoлoсы и щeку.
Oн oтoшeл в стoрoну и принeс сумку. Внaчaлe oн дoстaл кoжaный ширинoй сaнтимeтрoв дeсяти пoяс С кoльцoм пo сeрeдинe. Нaкинув eгo нa тaлию чтo бы кoльцo былo спeрeди Ивoнны, oн eгo сильнo зaтянул, дeлaя eё тaлию eщe бoлee узкoй. Тeпeрь oнa мoглa дышaть тoлькo грудью, кoтoрaя пoдрaгивaя вздымaлaсь ввeрх вниз oт eё тяжeлoгo дыхaния, сoпрoвoждaвшимся хрипaми.
— Ты тaк милo хрипишь. — Пoшутил Гeнa и снoвa нaгнулся к сумкe.
Дoстaв нaручники oн взял нeжнo взял eё зaпястья и свeдя их вмeстe, oн зaщeлкнул нa них брaслeты.
— Ты мoжeшь мaстурбирoвaть пoкa будeшь мeня удoвлeтвoрять. — Скaзaл Жeня. — Нo этo eщe нe всe. Пoпу буду трaхaть я, щeлкoй зaймeшься ты. Пo мoeму, бeз внимaния oстaлись твoи грудки a этo нe пoрядoк. Думaю, тeбe пoнрaвится кoe чтo.
Гeнa снoвa нaклoнился вниз и дoстaл из сумки двa зaжимa для сoскoв с oстрыми зубцaми связaнных цeпoчкoй сaнтимeтрoв дeсяти.
— Этo oсoбыe зaжимы. Чeм сильнee дeргaeшь зa цeпoчку, тeм тужe сжимaют зaжимы. Зубчики впивaются в сoсoк и прoкaлывaют eгo.
Ивoннa издaлa прoтяжный стoн бoли, кoгдa Гeнa сжaл зaжимaми eё сoсoчки. В них тут жe стaлa пульсирoвaть бoль. Нo нa этoм oн нe oстaнoвился. Дoстaл тoнкую вeрeвку oн зaвязaл oдин кoнeц пoсрeдинe цeпoчки, зaтeм прoпустив eё чeрeз кoльцo пoясa oн oпустил руки Ивoнны к eё щeлкe и привязaл втoрoй кoнeц к цeпoчкe нaручникoв. Тeпeрь eсли Ивoннa пoтянeт руки ввeрх пытaясь дoстaть шeи, тo oнa пoтянeт цeпoчку и зaжимы eщe глубжe вoпьются свoими зубкaми в eё сoсoчки. Ивoннa этo oтличнo пoнимaлa и этo eё вoзбудилo eщe сильнee. Oнa дoбрaлaсь рукaми дo клитoрa и стaлa eгo тeрeть.
— A ты гoрячaя шлюшкa. — Хмыкнул Гeнa, глядя нa eё мaнипуляции. — Нo пoрa нaчинaть.
Ивoннa сo стрaхoм пoсмoтрeлa, кaк Гeнa зaшeл зa eё спину и пoлoжив oдну руку нa eё пoясницу. Прoвeдя члeнoм пo eё oкрoвaвлeннoй пoпe oн сoбрaл нa нeм кaк мoжнo бoльшe крoви, зaтeм смaчнo сплюнув нa лaдoнь oн рaстeр слюну пo свoeму ствoлу. Рeшив чтo смaзки дoстaтoчнo oн пoдсeл и пристaвил гoлoвку члeнa к eё тугoму кoлeчку и стaл дaвить. Иoнa зaкричaлa oт рaздирaющeй eё пoпу бoли, нo крик из зa пeтли был бoльшe хрипoм чтo eщe бoльшe зaвeлo Гeну. Нaкoнeц тo гoлoвкa прeoдoлeлa сoпрoтивлeниe сфинктeрa и Гeнa ухвaтившись двумя рукaми зa тaлию дeвушки стaл вдaвливaть свoй члeн в eё узкую дырoчку. Пoстeпeннo oн всe глубжe и глубжe пoгружaлся в eё oчкo. Мышцы aнусa приятнo сдaвливaли eгo хуй. И Гeнa был нa сeдьмoм нeбe oт удoвoльствия. Oстaвaлoсь всeгo трeть. Гeнa Мeдлeннo вынул свoй члeн из пoпы и снoвa смoчил eгo слюнoй. Втoрoй рaз пoшлo бoлee лeгчe. Тaк oн дeлaл рaзa три. A зaтeм встaвив пoлoвину oн убрaл руки с тaлии дeвушки и рeзкo кaчнув тaзoм и встaвaя буквaльнo нaсaдил eё пoпу пoлнoстью нa свoeгo дружкa. Тeлo Ивoнны oт eгo дeйствия дeрнулoсь впeрeд нoги сoскoльзнули с кубикoв и пoвисли в пaрe сaнтимeтрaх oт пoлa. Тeпeрь вeсь eё вeс пришeлся нa тугую пeтлю, кoтoрaя прaктичeски пeрeкрылa eё дыхaниe. И лишь члeн в гoрящeй oт бoли зaдницe пoддeрживaл eё нe дaвaя пeтлe oкoнчaтeльнo зaтянуться. Ивoннa нeпрoизвoльнo дeрнулa руки ввeрх и нaтянулa цeпoчку, сoски прoнзилa нeвeрoятнaя бoль oт зaтянувшихся зaжимoв. Из eё гoрлa рaздaлся приглушeнный хрип бoли, из глaз брызнули пoтoки слeз. Ивoннa билaсь в aгoнии нaсaжeннaя нa члeн Гeны кaк бaбoчкa нa булaвку. Гeнa жe нaслaдившись пaру сeкунд eё бoрьбoй и сужaющeмся нeвeрoятнo узким aнусoм, приятнo мaссирoвaвшим eгo члeн, пoлoжил руки нa eё тaлию и стaл eё eбaть, мeдлeннo вынимaя члeн дo пoлoвины и рeзкo вгoняя eгo в кишку Ивoнны. Этo былo вoлшeбнo.
Пoстeпeннo Ивoннa oбнaружилa чтo бoль в eё пoпe стaлa прoхoдить, a кислoрoд хoть и с трудoм, нo всe жe прoникaл в eё лeгкиe. Oнa всe бoльшe и бoльшe вoзбуждaлaсь, в живoтe рaзгoрaлся пoжaр удoвoльствия. Oнa oпустилa руки и буквaльнo впилaсь пaльцaми в свoю щeлку, стaв дoвoдить сeбя дo oчeрeднoгo oргaзмa, и oн нe зaстaвил сeбя дoлгo ждaть. Oт бoли в сoскaх и пoпe, oт нeхвaтки кислoрoдa oргaзм прoстo прoшиб eё кaк удaр тoкa. Ивoннa дeргaлaсь в кoнвульсиях oт нaхлынувшeгo кaйфa. Взгляд дeвушки зaтумaнился, этo былo прoстo нeпeрeдaвaeмo. Oнa никoгдa тaк нe кoнчaлa. Oнa дaжe нe oсoзнaвaлa чтo в этo врeмя eё пoпкa хaoтичнo сжимaeтся и рaзжимaeтся нa члeнe Гeны, рaбoтaя кaк вaкуумный нaсoс дoстaвляя eму прoстo рaйскoe блaжeнствo. Гeнa нe смoг дoлгo тeрпeть, oн прoник в нeё пoлнoстью и нaслaждaлся свoим oргaзмoм oт мaссaжa eё aнусa, зaливaя eё внутрeннoсти свoим сeмeнeм.
Гeнa дoвoльнo крякнул и вышeл из пoпы Ивoнны. Oбoйдя дeвушку, oн стaл с удoвoльствиeм нaблюдaть зa eё дaльнeйшeй бoрьбoй. В зaтумaнeнных, пoлных слeз и удoвoльствия глaзaх Ивoнны стaл прoступaть видимый испуг. Oнa oсoзнaлa чтo eё тeлo лишилoсь хoть и нeбoльшoй нo oпoры в видe члeнa Гeны и тeпeрь всeм свoим вeсoм eщe тужe зaтягивaлo пeтлю. Дышaть стaлo прoстo нeвoзмoжнo, шeя жуткo бoлeлa a в вискaх стучaли мoлoтoчки oт приливa крoви. Oнa инстинктивнo, дeрнулaсь пытaясь дoстaть дo пoлa, нo тeм сaмым дoбилaсь тoгo, чтo пeтля eщe бoльшe пeрeжaлa гoрлo. Ивoннa зaбилaсь в пaникe, глядя нa свoeгo мучитeля.
Этo былo нeвeрoятнo. Гeнa пoдoшeл вплoтную к дeвушкe и прoсунув пaльцы в eё мoкрую киску стaл eё лaскaть, чувствуя кaк мышцы влaгaлищa сжимaются нa eгo пaльцaх. Другoй рукoй oн глaдил Ивoнну и смoтрeл в eё пoлныe мoльбы и нeпoнимaния глaзa. Ивoннa прoдeржaлaсь eщe пять минут, дoстaвляя eму прoстo вoлшeбнoe удoвoльствиe свoeй игрoй тeлa, oт чeгo eгo члeн снoвa встaл кaк кoл. Нo вoт oн зaмeтил, чтo глaзa дeвушки стaли тeрять oсмыслeнный взгляд, Ивoннa тeрялa сoзнaниe. И вмeстe с этим eё тeлo буквaльнo взoрвaлoсь oт приступa oчeрeднoгo oргaзмa. Дoждaвшись кoгдa вoлнa oргaзмa схлынeт oн быстрo взял нoж и пeрeрeзaв вeрeвку пoдхвaтил бeзвoльнoe тeлo. Быстрo улoжив eгo нa пoл oн снял пeтлю и вынув из aптeчки укoл aдрeнaлинa бeзжaлoстнo вкoлoл eгo в сeрдцe. Ивoннa aж пoдпрыгнулa, пoслe укoлa. Тяжeлo вздoхнулa и зaкaшлялaсь, прихoдя в сeбя. Гeнa жe нe тeряя врeмeни рaздвинул нoги дeвушки и рeзкo вoшeл в eё лoнo, нaвaлившись нa нeё всeм тeлoм, и стaл eбaть глубoкими и сильными тoлчкaми. Чeрeз пaру минут oн кoнчил и устaлo oтвaлившись лeг нa пoл рядoм с eщe связaннoй и нe пришeдшeй пoлнoстью в сeбя Ивoннoй.
— Ну кaк? — Спрoсил oн чeрeз пaру минут.
— Нeвeрoятнo. — Прoшeптaлa Ивoннa. — Я думaлa чтo умeрлa. Нo этo стoилo тoгo.
— Я жe гoвoрил. Я прoстo увeрeн был, чтo тeбe пoнрaвится. Ты рeдкaя изврaщённaя мaзoхистскaя шлюхa. Ты знaeшь?
— Тeпeрь дa.
— Лaднo. Думaю, с тeбя хвaтит. Я устaл. Дaвaй сoбирaться.
Чeрeз пoлчaсa. Гeнa и Ивoннa сидeли нa кухнe и пили винo. A eщe чeрeз двa чaсa Ивoннa лoжилaсь в свoeм дoмe в тeплую вaнную. Всe тeлo дeвушки бoлeлo и сaднилo. Нo oнa тoчнo знaлa чтo этoт oпыт был лучшee чтo случaлoсь в eё жизни. И eё грeлa мысль чтo в сумoчкe лeжит eгo визиткa, и чтo oн чeрeз пaру мeсяцeв снoвa пoсeтит их гoрoд.

 --- Рассказ гинеколога --- (странности)

Еще будучи в школе мне было интересно, что скрывается под юбками и строгими платьями наших учительниц. Что скрывают одежды вообще всех женщин. И вот тогда я решил для себя, что буду гинекологом, чтобы легально раздевать женщин и смотреть там, где можно видеть только их мужьям. И даже глубже. Я не прогадал с выбором профессии. Ко мне на прием приходят разные женщины: скромные и не очень, интеллигентные и деловые. Бывают и полностью укутанные мусульманки. И среди мусульманок есть разные: кто-то в панталонах ходит, а кто-то в сексуальных комплектах; кто-то в слипах, а кто-то стринги носит; есть такие, которые под длинным балахоном штаны надевает, но есть и те, кто без них.
Мне доверяют своих жен мои друзья и бывшие одноклассники. Они просят, чтобы я осмотрел их и проконсультировал, не догадываясь о том, что происходит в моем кабинете. Когда я задаю стандартные вопросы, я включаю в них еще и свои, из которых узнаю многое из их интимной жизни. Многое из этого не знают даже их мужья. Я узнаю, как часто они занимаются сексом и насколько чаще хотели бы, мастурбируют ли они и чем. Многие из них неудовлетворены и на них больше обращено мое внимание.
А сколько беременных женщин приходит к нам? В таком положении они еще больше хотят любви и ласки, но мужья не обращают на них внимания, потому что не нравятся пузатенькие. С ними даже вагинальным сексом заняться можно. порно рассказы Они только рады будут. Да и мужей уже доставать не станут с тем, чтобы они занялись любовью.
Проводя обследование, я использую все возможное, чтобы возбудить пациентку и вызвать у нее желание прийти ко мне еще. Причем у некоторых их мужья заходят вместе с женами. Они даже не догадываются, что я на их глазах ласкаю их жен. В моем арсенале несколько приемов, один из которых это нежное взятие мазка, чего не делают женщины-гинекологи. Они грубы и именно это подкупает женщин прийти к мужчине-гинекологу. Кому-то я провожу бимануальное исследование матки. При этом я стараюсь сначала я делаю все, как положено, но потом стараюсь ласкать ее незаметно, задевая клитор, водя пальцами во влагалище. Был случай, когда я довел пациентку до оргазма фистингом. Некоторым я делаю УЗИ органов малого таза. Как приятно слышать их вздохи при введении аппарата во влагалище. И если я вижу возбуждение, то начинаю ласкать. И они просят продолжения. Они хотят получить оргазм. А потом приходят снова, чтобы получить новую порцию удовольствия.
Их мужья наивно полагают, что врачи-гинекологи не имеют пола, что это просто доктор. Как же глубоко они заблуждаются, доверяя своих жен посторонним мужчинам. Некоторых попавшихся врачей увольняют из поликлиник, и они открывают частные, куда за ними идут их пациентки.
P. S. Ты тоже доверяешь мне свою жену и отправляешь ее ко мне на прием?

 --- Нежные оковы --- (анальный секс, куннилингус, минет, фемдом)

Новый город — это всегда интересно. Особенно, если будешь наконец жить здесь один как нравится, и никто не будет говорить, что нужно и что не нужно делать. Я думал, что кончив школу и поступив в институт, я буду свободен — хрена с два, мать как держала меня на коротком поводке всю жизнь, так и хотела держать дальше. Пока я типа не женюсь на нормальной девушке. Нормальной — это той, что она для меня выберет, а шляться мне нельзя, еще заразу подхвачу!
Терпел целый год, теперь мне восемнадцать и адьё! Пусть кого другого воспитывает! Я долго готовился, ВУЗ не случайно выбрал, у них филиал есть. Далековато, но это отлично, как раз мама сюда не доберется. Перевелся сюда. Мать истерику закатила, но мне уже пофиг. Устал я от нее. Прикиньте: утром проводит на учебу, потом строго через час после конца я должен быть дома, она все мои пары знает, потом уроки и спать, ну в воскресенье можно с мамой погулять. Только с мамой. Ну естественно я девственник. По сути. Минеты — это не в счет, я трахаться хочу, понормальному. Ну собственно как?! Если мама уединиться с девочкой не дает?! Отсосать по-быстрому в закутке — на это я их разводил. А потрахаться?! Из моих сверстниц половина, если не больше — девочки. Ну не в туалете же их дефлорировать?! Да и чердак закрыли... Японимаю, что у мамы возможно проблемы с головой, но чтотут сделаешь? Не отправишь же родную мать в дурку! Жалко блин.
Ладно, пох, теперь я свободен. Этот филиал на краю света почти. Ни дорог, ни городов. Но собственно это так и задумывалось, тут студенты смогут сразу в работу втянуться, узнать на практике чему учат. Площадки добычи рядом. Восемь — девять месяцев в году — это космос. За окном белый ад, внутри системы жизнеобеспечения, как на орбитальной станции. Тьма полгода за окном. Но мне все это пофиг, теперь я свободен!
Приезжаю, регистрируюсь, иду в общагу. Там мне почему-то двухместный номер на одного. Ладно, это в плюс. Местные встречают меня как-то странно, словно я чужак или пришелец с другой планеты. Ну пофиг, притремся. Девушки тут симпатичные, член у меня опять пару раз ставать пытался, еле успокоился. Была середина учебного дня, меня пока не определили, и я решив освежиться пошел в бассейн. Зашел в раздевалку — там никого, спокойно переоделся и вышел.
Бассейн был огромный, но пустой почти, лишь две девушки плескались. Увидев меня, они вдруг замолкли и уставились на мое тело. Не сразу, но по выражению глаз я заметил, что они таращатся на мои плавки. Такое выражение глаз я видел только в порно, что удалось скачать и посмотреть незаметно от матери. Член предательски начал набухать и я с разбегу нырнул. Вода немного охладила мой пыл, и я упокоился понемногу. Но ненадолго.
Когда я осмелел и подплыл к нимближе, парочке вдруг надоело плескаться, и они вылезли на кафель. Все бы ничего, но они были абсолютно голые! И вовсе этого не стеснялись. Сгорая от стыда, я пялился на них, а член был уже как бесноватый. Хотелось выскочить и отодрать обеих прямо тут. Они пошептались, и она куда-то смылась, зато другая развратно улыбаясь поманила к себе. Она была супер — высокая, со спортивной фигурой и волосами ниже плеч, красивые сиськи среднего размера и абсолютно гладкий лобок, манящие нижние плотно сжатые складочки, аккуратная попочка.
Я вылез и прикрываясь рукой последовал за ней. Мы молча вошли в раздевалку, и не успел я ничего сказать, как она присела и решительно сдернула с меня мокрые плавки. Член стоял колом. Переступив через мокрую ткань, я нахально приблизился к ней, терять было нечего. Мне на все было плевать, на то, кто она, как ее зовут, есть ли у нее парень, пох на все! Она развратно улыбнулась, было видно, что уже видела достаточно членов и не тушуясь провела языком вдоль ствола, заставив меня дрожать все телом. Потом охватила под корень и оттянув крайнюю плоть, взяла в член рот. Сначала головку, потом весь за щеку, пососав немного и полизав язычком, она почти заставила меня кончить, но заметив, вдруг вынула и резко насадилась на меня ртом почти до конца. Ее рука потянулась вниз и принялась гладить прижатые яички. Я стоял по стойке смирно, не смея прикоснуться к ней. Мой член оказался внутри горячей влажной пещеры и после нескольких мгновений резкого и глубокого минета, я понял, что не могу более сдерживаться. Она чуть слабила хватку, но плотно обхватив головку губами, подрочила до конца, так, что ни одной капли не упало на пол. Высосав меня без остатка, она лукаво усмехнулась, притянула меня чуть вниз, заставив наклониться, член постепенно спадал, а усталость от долгого перелета, смены поясов и полной разрядки начала сказываться, и я захлопал глазами.
Внезапно я почувствовал, что кто другой взял мой член в руку и делает с ним что-то странное, словно крепит на нем что-то или вставляет в какой футляр. Я хотел посмотреть, но первая девушка улыбаясь покачала головой, подняла мне подбородок и поцеловала в губы. На пару секунд я доверился ей, и потерял контроль. Ее подруге этого было достаточно. Я услышал негромкий щелчок и ощутил, что мой член не может встать, так как со всех сторон упирается во что-то твердое.
Глянув вниз, я увидел, что закован в прозрачную пластмассу, а подруга убегает с ключом в руке. Первая пыталась задержать меня, но я грубо оттолкнул ее, и бросился в погоню. К счастью, коридор был узкий и извилистый. Я быстро настиг мерзавку, сбил с ног и заломив руку вырвал ключ.
— Что это такое? — орал я, приставив закованный член к ее лицу. Ключ я крепко зажал в руке.
— За все надо платить! Ты теперь наш с Лизой, — нагло предъявила онасвои права.
— Хрена с два! Я не для того мать бросил, чтобы бабы мной понукали, — заорал я заломив ей руку до слез. Пусть знает свое место, охренела сучка...
— Здесь так! Или найдешь хранительницу ключа или вали отсюда, чужак! — презрение в глазах, оскал хищницы.
— Че за хрень?! — я нажал еще чуть сильнее, и девчонка вскрикнула от боли.
— Иди к декану, козел. Опусти, мне больно же! Мы же к тебе по-хорошему, тварь! — выпалила она, шмыгнув носом.
— По-хорошему? Это по-хорошему?! — потряс я перед ней закованным членом. И прижав нахалку к полу, вновь заломил руку и держал так, пока она не поняла расклад.
— Прости! Пусти, пожалуйста! — давясь слезами умоляла она
— Так что за хрень? — повторил я вопрос. Спеси у девчонки поубавилось, зауважала меня
— Вечером мы тебе обе бы дали. В ротик и попку. А потом если приглянулся, то и киску бы Лизкину получил. Я извини, для мужа себя берегу. А теперь — хрен, неделю минимум тебе никто не даст! — окончание фразы мне не понравилось, и осознав это она подтянула руки к телу. Чтобы дожать ее, я сделал вид, что замахиваюсь для удара. Она ойкнула, и сжалась в комок, прикрыв глаза.
— Это мы посмотрим, — усмехнулся я — ключ то у меня, — констатировал я, не без удовольствия созерцая присмиревшую нахалку распростертую на полу.
— Ненадолго, — зло заключила девчонка, поднимаясь на ноги и кажется облегчено выдохнув. Меня Кариной зовут, а ты впрямь Мишка.
— Вы знаете кто я, караулили?
— Да, знаем. Все знают, лучше отдай ключ по-хорошему и замнем, — вот так: стоило чуть пожалеть — она снова права качает.
— Да, и неделю в этой штуке сидеть? — засмеялся я
— А не хрен руки распускать было, сам виноват. Давай сюда! — приказала она, вытянув руку.
Зря она так. Схватив за руки, я резко прижал ее к стене, поднял руки над головой и чуть приподняв, навалился всем телом. Из-за меньшего роста ей пришлось встать на цыпочки. Пусть почувствует на себе мужика, не будь на мне chastity, я бы ее изнасиловал, со всеми последствиями. Пытается вырваться? Ну-ну! Не кричит. Гордая. Значит быть изнасилованной тайно для нее меньшее зло, чем публичное унижение. Подергавшись, она сдалась, одной рукой придерживая ее за запястья, я облапал ее, помял небольшие сиськи, а потом нагло залез между ног. Целку щупать не стал, лишь потеребил клитор и поиграл губками. Намокла она. Карина отвернулась, несколько слез скатились по щеке. Она сдалась и была готова ко всему. Превеликим трудом я взял себя в руки, еще немного поигрался с ее промежностью и сиськами, а когда ее дыхание стало сбивчивым резко оставил.
— Обломись! — огрызнулся я и пошел прочь. Боковым зрением я приметил Карину. Закрыв лицо руками, она сползала по стене.
Первой мыслью было содрать с себя эту штуку, но подумав, я сообразил, что они или кто еще вновь наденут на меня эту хрень и ключ будет у них. А так я сам все контролирую, к тому же сойду за своего. Вот я вляпался! Я вернулся в раздевалку и помахав перед Лизой кулаком приказал сидеть ровно, затем продемонстрировал ключ. Она презрительно отвернулась и показала фак. Наказывать ее я не стал, вдруг Карина быстро оправится, а драться с двумя разъяренными женщинами себе дороже. Подобрал плавки, не снимая пластмассы оделся и пошел к декану. Я был уверен, что декан — женщина.
Деканат нашел быстро, К***ва Марина Викторовна — красовалось на двери. Постучав, я зашел. За столом сидела миловидная женщина в очках, лет сорока, крашеная блондинка, подстриженная в каре.
— Добрый день
— Новенький? — она оторвалась от бумаг и сняла оправу, без очков она была еще привлекательней.
— Да, — глубоко вздохнув, я затараторил: я конечно здесь чужой, и много чего не знаю, но это...
— Ключ у кого? — оборвала она меня
— Какого хрена тут происходит? — выпалил я напрямую.
— Молодой человек, я задала Вам вопрос, будьте любезны! — сказала она строго
— У меня, — сознался я, постепенно успокаиваясь.
— Присядьте, разговор будет долгим. Я объясню как все тут устроено. Потом Вы примете наши правила или будете отчислены, повод я найду.
Марина Викторовна подробно рассказала о том, как здесь все было двадцать-двадцать пять лет назад. Было не очень, мужики работали на вахте, а там платили налом, что привлекало барыг и шлюх. Потом возвращались домой с «подарками». Женщины в отсутствии мужей тоже порой гуляли. Семьи распадались из-за измен и ревности, алкоголизм процветал. Молодежь шаталась сама по себе, от скуки бухали и трахались, девчонки беременели до срока, а потом в одиночку растили детей. Казалось это край. Потом женщины собрались вместе и решили, что так больше жить нельзя, вымрем нафиг.
Первым делом выгнали шлюх, мужиков на вахте стали сами обслуживать бесплатно на добровольной и ротационной основе. Некоторые жены протестовали, но вскоре приняли это как меньшее зло. Несколько бывших проституток приняли новые правила и вошли в общину. Они подкинули потом идею ограничить сексобслуживание для замужних оральным и анальным сексом. Чтобы вагина была только для мужа, заодно и внебрачных детей будет меньше. В минетом было просто, почти все сразу согласились, что так правильнее. С аналом было труднее. Вначале желающих подставлять попку было мало, но потом постепенно женщин удалось убедить, что в этом нет ничего страшного, и он приобрел популярность.
Потом принялись за молодежь. Юношей стали учить, что семя священно и грех проливать его попусту. А девушек что оральный и анальный секс для случайной связи это — самое то, А девственность нужно отдать тому, кого любишь. И вообще помочь парню — их долг. Вот тут-то и возникла идея современных поясов верности для мужчин. Уговорить их было непросто, процесс был длительным, но потом и они поняли преимущества.
— Какие же тут преимущества? — возмутился я.
— Во первых нет ревности, как и измен. Верность абсолютна. Максимум как мужик может изменить — это киску чужой женщине полизать, но кто пойдет на это, зная наказание? Во вторых: ты обратил внимание, что девушки в бассейне были без ничего? У нас это норма, мы все натуристы. Когда мужик под контролем, девушке нечего бояться. А у мужика есть возможность посмотреть на красоток бесплатно и без последствий. В третьих: заразы никакой нет, свои регулярно осмотр проходят, женщины чужому не дадут, а у мужиков нет больше возможности пихать куда не попадя. В четвертых: пьянство искоренили, когда у мужика стоит выбор водка или секс, он быстро голову включает. В пятых: секс в парах стал лучше.
— Как это? — удивился я
— Мужики часто эгоисты, но мы не имитируем оргазм, а лечим эгоизм дополнительным воздержанием. Вначале секс получается ярким и редким, потом просто ярким. Когда партнерша кончает почти каждый раз, это ведь лучше, верно? — подмигнула она.
— Ну не знаю, как-то это все странно, — замялся я
— Девственник? — спросила она так, что по спине прошел холодок.
— Сегодня мне отсосали — признался я, покраснев и потупив взор в пол, затем рассказал декану как все было
— Дурак, ты — рассмеялась она, давай я тебя на ты, ты ведь симпатичный. Она вдруг встала со своего места, подошла и положила мне руку на плечо, мой член тут же попытался вырваться наружу.
— Можно на ты, — промямлил я, не рискнув убратьее руку
— Хочешь, я тебя всему научу? — прошептала она мне на ухо, наклонившись. Внизу у меня уже было что-то с чем-то. Мне было уже плевать, я хотел завалить Марину Викторовну прямо сейчас, хоть она годилась мне в матери.
— Да, хочу, — выпалил я, удивившись собственной смелости.
— Тогда давай ключ — низким сексуальным голосом произнесла она, расстегнув верх блузки и достав из-за ворота пустую золотую цепочку.
— Так не пойдет — отрезал я
— Нет, это так не пойдет милый — чуть отстранилась она. Сердце мое застучало. — Ключ или вали к мамочке! Что, угадала? Ты ведь привык чтобы мамочка о тебе заботилась. Я тоже могу позаботиться, но в отличие от мамы меня можно трахать. И даже нужно, — добавила она и поцеловала меня в губы.
— Мне надо подумать, — сопротивлялся я из последних сил.
— Чего тут думать? — шептала она на ушко. — У меня детей не будет никогда, внизу все плотненько, как у девушки. Попка у меня рабочая, классная, ротик гвозди высасывает. Я молоденьких люблю, после меня девки сами на тебя прыгать будут. Дай ключ, я Карину и Лизу под тебя подложу потом...
— Хорошо, — выдохнув я и передал ей требуемое.
— Вот и славно, запри дверь и раздевайся. Правила такие — я хранитель ключа и определяю с кем ты и когда. Я адекватная, спермотоксикоз тебе не грозит. Заведешь подружку — передам ключ ей, я не собственница.
Я замер и обернулся, она была уже без блузки и спускала юбку. Трусиков на ней не было, черные кружевные чулки обтягивали чуть полноватые ляжки. Гладкую киску дополняло колечко в клиторе. Она расстегнула лифчик: спелые, сочные но немного отвисшие груди вывалились наружу. Черт, если бы у меня был ключ! Я подошел, ожидая что Марина освободит меня, но она не спешила.
— Полижи меня вначале, — приказала она и прилегла на край стола бесстыдно раздвинув ноги. Я послушно припал губами к ее аппетитным лепесткам и вспоминая порнуху, раздвинул пальцами половые губы и принялся лизать между ними. Она быстро увлажнилась, и не выпуская ключ из рук, ловко сняла мою броню.
— Спасибо! — невольно поблагодарил я. Член быстро стал набухать.
— Пожалуйста. Куда хочешь? В киску? В попку? Можно без презика, анализы твои я видела.
— Во все! — признался я, удивившись своей наглости
— А силенок хватит? — засмеялась она. Ладно, засаживай давай куда понравится.
Подумав секунду, я вставил ей в киску, постарался вводить медленно, знал из фильмов, что резко входить — плохо. Еле сдержался, внутри и правда было плотно, потом я начал медленно двигать задом взад — вперед.
— Не тушуйся, я не целка давно — приободрила она, и я стал долбить. Тяжело пришлось, но большой опыт отдрочки помог, я поймал момент и вышел. Чуть отдышался, досчитал до пяти и воткнулся в ее зад. Это оказалось просто, анус был прилично разработан. Войдя полностью, я по-хозяйски принялся мять ее сиськи, затем потеребил кольцо. Она прогнулась и закатила глаза.
— Все нормально? — обеспокоился я
— Придурок, не тупи! — прикрикнула Марина.
Я принялся долбить ее зад, не забывая растирать киску, теребить и массировать клитор, мять грудь. Я хорошо помню порно, некоторые ролики я смотрел несколько раз изучая женскую реакцию на ласки, по крайней мере, имитацию того, как должно быть. Увидев, что она на грани, я сжал сосок, одновременно яростно теребя клитор и долбя попку. Марина Викторовна прикрыла рот рукой, чтобы заглушить стоны, и когда уже мой член начал хлестать спермой, я резко ускорился и ухватив кольцо, принялся теребить столь сильно, что чуть не оторвал. Она задрожала и дернулась, потом чуть притихла, но колени дрожали еще несколько секунд. Я думал запихать ей обкончанный член в рот как в фильме, но потом решил, что это уж слишком. Она — мой декан все-таки.
Я присел на стул, сердце радостно стучало. Она лежала на столе, ее грудь ритмично вздымалась, она шумно дышала. Жестом приманив меня к себе, она заглотила мой опадающий член и начисто вылизала. Затем потянулась к Chastity, я мог уйти или отказаться, но не хотел. Если каждый раз, когда его снимут будет так, то я согласен потерпеть. Лишь бы снимала почаще.
— Как часто мы будем? — Я замялся, не зная как сказать это вежливо, она все-таки много старше и начальник.
— Для тебя раз в день — это минимум. Мой минимум — пояснила она, застегивая и закрывая замок. Будешь хорошо себя вести, два раза или домой ко мне, на всю ночь.
— Я сегодня я хорошо себя вел? — я нагло посмотрел на женщину, которую только что отодрал в две дырки.
— Ну в целом да, — чуть покраснев призналась Марина. — Разве что, когда кончил, мог бы не сваливать сразу, а приласкать и поблагодарить, я ведь тебе не шлюха, малыш. Прояви уважение к женщине, которую попользовал.
— Я уважаю, — заверил я и поцеловал ее в грудь, затем погладил правый сосок, лаская губами левый.
— Молодец, быстро учишься. Сейчас давай остынем и я займусь формальностями. Она натянула юбку, оставшись топлесс, дабы сделать мне приятно и села за стол. Я потихоньку оделся. — Хочешь в одну группу с Лизой и Кариной?
— Было бы неплохо.
— Неплохо? Это главные шлюшки на потоке, они кстати спят друг с другом и делят все пополам.
— Разве Вы толерантны к меньшинствам? Как же лекция о воспитании?
— Гомиков мы не любим, но у нас их почти и нет собственно. Гомиками часто становятся из-за отсутствия внимания, когда не дает никто. А у нас девчонки в ротик берут и попку подставляют, и считают это нормой. Лесби — другое, лесби как таковых мы не поощряем, чтобы мужиков не злить, а би — пожалуйста. К би-девочкам мужики относятся снисходительно, главное: чтобы давала, с возрастом это даже плюс. Если мужик не может удовлетворить, бишка к любовнику не побежит. Вы мужики по-другому на это смотрите: без члена вроде и не секс, не измена. Ну полизались бабы, и что с того? Зато женушка довольна, не ворчит и не пилит.
— В этом есть смысл, — согласился я
— Я тебя всем представлю. Потом по идее должно быть типа посвящение. По факту оргия, это вначале и всего один раз. Но у нас пары многие ужесформировались. Я могу, конечно девочек попросить, но лучше не надо, зачем тебе недоразумения с их парнями? Чужих тут и так недолюбливают.
— И как это будет?
— Брошу клич по всему ВУЗу, кто из девочек согласится, с теми и будешь зажигать. Целки рвать нельзя, а так, все что хочешь. Есть условие: ты не говоришь потом никому, кто с тобой был и как. Все, что было на посвящении, остается там. Девочки не расскажут, их так воспитали.
— Круто! — признался я
— Рада, что мы поладили. Слушай, я тут подумала, ты наверно к маминой стряпне привык. Я работаю много, но себе готовлю, заходи. Сегодня поспишь в общаге, а завтра я заберу тебя после занятий, покормлю и на ночь оставлю...
— Спасибо Марина Викторовна! — нарочно сказал я
— Для тебя Марина, еще раз назовешь по отчеству — день без секса, — недобро улыбнулась она. У тебя потенциал, малыш, слушайся и будешь самым популярным на потоке, когда жениться вздумаешь, у тебя десятки, если не сотня оприходованных баб будет на счету, — она добавила шепотом. — Тебе я всегда дам, только ключ достань.
Хоть я теперь и был на коротком поводке, вышел от декана с радостным сердцем. Мало того, что я наконец-то трахнулся, у меня теперь есть постоянная партнерша, хоть она и в матери годится. Стыдно признать, но доведенный воздержанием до ручки иногда представлял как маму трахаю, тем более что пару раз я видел ее голой. Один раз я сонный зашел в ванную, дверь была не заперта, а мама стояла под душем лицом к двери, подняв сонные глаза, я встретился с ней взглядом и со страху захлопнул дверь. Думал, что она будет ругаться, но она позвала меня, чуть прикрывшись полотенцем и спросила, не нужно ли чего. Я покраснел и ответил, что просто хотел умыться и не сообразил спросони. Отдыхая вместе, мы часто брали номер с большой кроватью и спали по разные стороны, так было удобнее. Мать всегда спала в ночной рубашке, перед сном она стягивала трусы, повернувшись ко мне спиной, а утром надевала. Знала ли она, что я во все глаза смотрю на нее в этот момент, особенно когда лукавое солнце просвечивало ткань? Думаю знала, но никогда не говорила об этом. Мать очень скрытная, о ее интимной жизни в тот период я не знаю почти ничего, и у меня нет особого желания спрашивать.
Потому тот факт, что моя любовница старше меня в два раза, я воспринял спокойно, ее зрелое тело манило и привлекало меня — результат маминого воспитания. Когда шел по институту студенты недобро косились на меня, особенно парни. Зайдя в туалет, я не стал пользоваться писсуаром а вошел в кабинку. Девайс не мешал, все было в порядке. Походив по зданию, а пригляделся, у многих студенток висел ключик на цепочке — местный аналог обручального кольца, только здесь девушка могла быть уверена, что парень только ее. Найдя аудиторию, я подсел к Лизе и Карине, но они сделали вид, что впервые меня видят. Я обиделся и схватил Лизу за руку, она ее отдернула, выставила мне фак под нос и напоказ поцеловала Карину в засос. Я посмотрел по сторонам, казалось половина аудитории мечтала чтобы меня тут не было. Собрав вещи, я свалил в общагу. Полежал на диване, посмотрел телефон, поужинал в столовке, позвонил маме и пораньше завалился спать.
Засыпал долго, но спал хорошо. Проспал конечно, мучил утренний стояк, член прямо вдавило в пластмассу. Было больно, не повредил ли я чего? Можно было сходить к врачу, но я пошел к декану.
— Привет! — улыбнувшись поздоровался я
— Доброе утро малыш, как спалось? Скучал по мне?
— Более-менее. Да, скучал — заметил я с показным равнодушием.
— Придется потерпеть до вечера, потом я тебя оттрахаю, — игриво заметила она. — Как на потоке?
— Будто белый в школе для негров, — признался я
— Это я исправила, глянь на доску приказов. Ну, до вечера, малыш?
— Есть небольшая проблемка, — замялся я, — Кажись натер.
— Давай посмотрю, — согласилась Марина Викторовна, и я не дожидаясь напоминания запер дверь.
Быстро сняв оковы, она осмотрела моё хозяйство, все было в пределах нормы, так небольшое покраснение. Почти. Не считая того факта, что он быстро затвердел в ее руках и впихнуть его обратно было нереально. На что я собственно и рассчитывал.
— Засранец, — бросила она, и сходу взяла мой член в рот.
Никогда не видел, чтобы минет делали так интенсивно, она реально спешила, видимо были неотложные дела, и ей потребовалось размягчить меня как можно быстрее. Головка была во рту, плотно охвачена губами, язычок щекотал ее снизу. Рука надрачивала ствол, а другая мяла и подтягивала яички, желая ускорить процесс. Внезапно она прервалась и после небольшого усилия полностью заглотила его до корня, захлопав глазами. Я не удержался и погладил ее по голове. Подержав его так несколько секунд, она вновь принялась сосать и надрачивать. Я не стал ее задерживать и расслабившись кончил. Марина аккуратно приняла все, что из меня вылилось, не проронив не капли, вытерла и вылезала дружка до блеска и вернула в оковы.
— Сегодня свежая. Девчонки на тебя жаловались, — заметила она.
— Прощу прощения, я грубоват вчера был.
— Не только за это, — усмехнулась она — Сперма у тебя вчера была застоялая, Лизу мутило даже. Сколько не дрочил?
— Неделю
— Понятно, но это я вечером поправлю. Жду тебя после третьей пары.
— Я не...
— Все нормально, — перебила она, типа второй завтрак. Мне фигуру надо беречь. Просто работы много, потому и fast fuck. Не парься.
Действительно отношение ко мне резко изменилось, девчонки теперь смотрели на меня с интересом, а парни просто не замечали, вроде как меня тут вообще не было. Я подошел к доске, там было мое фото, биография и приписка с моим статусом нового члена сообщества. Так же было указано, что Марина Викторовна мой временный куратор. Вот оказывается, как это называется. Внизу мелко была указана дата посвящения, это будет послезавтра. Я опять подошел к Лизе и Карине, присмотревшись, я увидел, что на их цепочках нет ключей.
— Привет, извините за вчера.
— У меня синяки везде, — призналась Карина. — у вас так с девушками обращаются?
— Ну прости, я ведь не в курсе был. Хотя вы девчонки охренели, другой на моем месте мог побить.
— У вас так принято? — возмутилась Лиза. С Кариной никто так грубо не обращался, она долго плакала потом.
— Кариночка, ну прости, я из себя вышел, больше так не будет.
— Ладно, я потом только поняла, ты ведь не из наших, — призналась Карина, надо было с тобой поговорить сперва. Но я испугалась, что ты разойдешься и изнасилуешь нас. Лизке-то все равно, а я спереди девочка, — в ее интонации не было злости, но чувствовался интерес и уважение, похоже я был первым, кто сумел обуздать ее.
— Я не такой, может обнимемся, в знак примирения?
— Ладно, — согласились подруги, и я обнял обеих, игриво постучав пальцами по спинам.
— Сходим куда-нибудь? — Как бы невзначай поинтересовался я
— Эй, мы тебя еще не простили, — напомнила Лиза.
— Ну хоть сидеть рядом можно? — умолял я
— Это можно, — хором ответили девчонки и рассмеялись.
В тот момент я твердо решил, что обе будут моими. И именно я порву Карине целку сборники секс рассказов на https://dojki.biz/book/, а там будь, что будет. Учебные пары пролетели быстро, и я прямиком направился к декану, ах простите, теперь к куратору. И вот мы спокойненько идем по учебному корпусу, и я как бы невзначай беру Марину Викторовну под ручку. Она что, она нормально. Иду с ней я сам из штанов готов выпрыгнуть от радости. Думаете сильно на нас глазели? Да не особо, даже обидно было немного. Ничего скоро все измениться, зря я что-ли порно смотрел? Вот теперь на ней и опробуем, она конечно умела себя подать, но видно было, что давно ее как следует не драли. А она это дело очень любит. Пока дошли до машины, она уже почти повисла не мне.
Все-таки выдержка у Марины железная, баба с яйцами, блин. Мы не сразу поехали к ней, а вначале она мне город показала, пофоткались вместе даже. Не знаю, словами это не пояснить, но я чувствовал, что у нее между ног зудит. А мне как раз проще с этой штукой стало, уже подсознательно понимаешь, что как ее снимут, тебе сразу дадут. А пока можно и расслабится. Как приехали домой, она первым делом мне девайс сняла, уже потом сели за стол. Стряпня у нее вкусная, и признаться честно лучше чем у мамы. Я почти доел, когда она руку в штаны запустила, решила, готовность проверить. Поперхнулся в итоге. Конечно он уже стоял, что за вопросы? Пялюсь на нее, и на ржач меня пробирает, держится из последнего, ноги плотно сжала. Доели кое-как, принялась посуду мыть. Я разделся и полез под душ. Одеваться не слал, пошел как есть. Марина провела меня в спальню, обнимая рукой ниже спины, расстилать не стал, покрывало вполне чистое, а простынь неохота чтобы испачкалась.
Прошло немного времени, и она вошла: холеная, благоухающая, зовущая, похотливая, ухмыляющаяся, властная, заботливая... Все это она и все это о ней. Я хочу ее, я возьму ее, я укрощу ее, я заставлю ее стонать, я буду ее трахать, я разрешу ей кончить! Мне плевать, что она в два раза меня старше, плевать, что она мой декан, плевать, что она может запереть меня, плевать! Я не зря смотрел порно, сегодня все будет в реале. Плевать, что будет потом!
Она взяла в рот, но совсем ненадолго, лишь для смазки. Мне не нужна была стимуляция, а ей и подавно. Марина Викторовна уселась на меня сверху и принялась скакать, сначала совсем медленно, потом быстрее. Я не зря тренировался, порой я дрочил пол ночи доводя себя до исступления, но не кончал, научился ловить момент и останавливался, потом начинал снова. Это помогло, я положил ей руки на грудь и когда чувствовал, что на грани, просил ее притормозить, а чтобы она не остыла, я в паузах стимулировал ей проколотый клитор. Ей явно была по нраву моя придумка. Она тяжело дышала, соски были твердыми, а набухший клитор умолял приласкать его. Потрахавшись еще немного, она решила поощрить меня за терпение, и вынув член из хлюпающей вагины, вставила себе в зад. Тут мне пришлось тяжковато, уж больно классно мнетам было. Конечно ввиду возраста ее дырки были подраздолбаны, но сейчас это был скорее плюс.
Когда ее раскрытая, истекающая соками киска оказалась передо мной, я решился. Была — не была, я видел это в порно. Я ввел пальцы внутрь ее оттраханой вагины и почувствовал свой член через перегородку. На полноценный фистинг я не решился, и оставив большой палец на клиторе, ввел остальные внутрь, гладя и разминая похотливые стеночки. Я поднял голову и посмотрел на нее, почувствовав мой взгляд, Марина открыла глаза и одобрительно кивнула пару раз. Ей нравилось, еще как нравилось! Мой указательный палец нащупал что-то интересное, я догадался, что это уретра. Меня всегда интересовала эта дырочка, но до нее не так-то легко добраться. И принялся стимулировать вход, это было трудновато, из-за ее движений. Она поняла и снизила темп, ласкать ее там было прикольно, но палец был великоват. Я отпустил ее грудь и принялся левой рукой ласкать и теребить клитор. Ввел три пальца внутрь вагины, а мизинцем начал стимулировать дырочку. Я угадал с диаметром и Марина застонала. Разойдясь, я случайно нажал сильнее чем нужно, вход расступился и палец одной фалангой провалился внутрь. Марина ойкнула, у меня перехватило дыхание. Я хотел было вытащить, но Марина двинулась не в такт, и я провалился глубже, уретра плотно охватила палец. Она подумал, что надо ее отвлечь, и тогда возможно я смогу его вытащить. И я не нашел ничего умнее, как начать яростно теребить ее клитор, потихоньку вытаскивая застрявший мизинец.
Теперь представьте: в попку распирает член, клитор стимулируют, а в уретре ковыряется застрявший палец! Что делать женщине? Только кончать! Марину затрясло, ее все передернуло и едва я успел вытащить палец, как из нее порядочно на меня брызнуло. Блин такого я даже в порно не видел! Придя в себя, она натянуто улыбнулась, показав, что в порядке, отдышалась, пока я наученный прошлым опытом, целовал и гладил ее сиськи. Затем она собралась и вновь уселась вагиной на меня. Разойдясь, она принялась выделывать бедрами невероятные фигуры, отчего мой конец охренительно заскользил внутри. Так она решила отблагодарить меня, естественно долго я не продержался и мощно излился внутрь.
Она лежала на спине и отходила, набравшись наглости, я прилег на нее чуть сбоку, пусть привыкает. Наконец она прервала молчание.
— Малыш я тебя реально недооценила, не думала, что ты такой затейник
— Я ничего не...
— Не парься, я сама ее растянула. Длинными зимними вечерами и такое со скуки учудишь.
— Ну, тогда ладно
— Ты смелый, обычно парней об этом просить надо, даже уговаривать. Хочешь, тебе дырочку растянем? Это классно, одному мальчику очень нравилось, когда я пальчик внутрь вводила.
— Не хочется что-то, — заволновался я.
— Спасибо милый, ты сделал мамочке хорошо, мамочка не забудет, — прошептала она мне на ушко.
И вот значит лежим мы рядышком, отдыхаем, тискаемся. И вдруг мама мне звонит, забыл я о ней. Блин, как хорошо, что в телефоне видео не передается. Болтаю с мамой равнодушным тоном, а Марина ржет, и рот ладонью прикрывает, от чего ржет еще больше. Ну в самом деле, правду ей что-ли сказать? «Да мама все хорошо, живу с деканом. Нет, не с кем не шляюсь, декан мне chastity поставила и ключ забрала. Кушаю хорошо, Марина Викторовна кормит на убой, чтобы я не отощал, а то расход энергии большой»
— Маменькин сынок, значит, — подтрунила она надо мной по окончании разговора.
— Есть такое — согласился я.
— Я буду твоей мамочкой, самой лучшей секси мамочкой. Переезжай, поживем вместе, пока не надоем.
— Можно, — спокойно согласился я. Я прекрасно понимал, ответа «нет» она не примет.
— Я ведь понимаю, что долго тебя не удержу. Старовата. Но зато со мной можно, чего эти зассыхи малолетние ни враз не позволят.
— Я ценю все, что ты для меня делаешь, ты меня заводишь, и я хочу твое тело, оно супер, — признался я
— Спасибо малыш, — прошептала она и всплакнула слегка.
Обнял ее и поцеловал в щечку. Полежали немного как есть, лень одеваться было, телек посмотрели, потом ужин. Зубы почистили, разобрали постель и принялись тискать друг друга, уже под одеялом, можно было конечно и со светом, но мы уже насмотрелись друг на дружку, да и вставать, чтобы погасить потом было лень. Марина, конечно снова распалилась и в результате ночью был марафон. Признаюсь честно: натер с непривычки, к тому же сушняк поутру был. Марине тоже досталось, и несмотря на больший опыт, походка у нее была своеобразная, впрочем она не заморачивалась по этому поводу. Утренний стояк конечно никто не отменял, но времени на разносолы не было. Минета мне не хотелось, потому Марина Викторовна без лишних разговоров встала раком, и я незамедлительно ей воспользовался. Сделал все по-быстрому, ограничившись основным отверстием, не забыв однако помять сиськи и потеребить клитор. Сняв напряжение, мы для экономии времени вместе приняли душ. Она попыталась помыть меня, как маленького мальчика, для нее это был своего рода фетиш. Потерпев немного из приличия, я сам принялся намыливать ее, не забывая о чистоте интимных мест, но тут конечно не губкой, а исключительно руками. Короче я мыл ее, а она меня, идея оказалось весьма недурна, но для чего-то большего не было времени, ей не хотелось опаздывать, равно как и гнать по трассе с превышением.
Эта сцена в душе навеяла воспоминания, мама довольно долго мыла меня, я получил от нее право делать это самому когда мне было почти тринадцать. Ей почему-то нравилась это процедура, в ней было что-то сакральное, хотя никакого сексуального подтекста, вроде как не было. Невозможность более делать это была для нее одним их признаков, что взрослею и отдаляюсь от нее. Но выбора у нее конечно не было, природа уже давала о себе знать, и она не хотела чтобы у меня возникли ненужные комплексы...
Завтрак был сытный, Марина казалось светилась изнутри, будь необходимость, она меня бы с ложечки кормила. Угодил я ей короче, весьма угодил, впрочем о формальностях она не забыла и заперла меня на замок. По дороге Марина предложила, зайти после учебы в бассейн и посмотреть на девочек, не более, что завтра у меня посвящение. Конечно этого мне хотелось, но при мысли, что я буду стоять там совсем голый, на всеобщем обозрении, по спине пробежал холодок. Я бывал в бане и вид нескольких десятков голых людей рядом, мне был в общем-то привычен, но это были мужчины. А там я увижу десятки голых симпатичных девушек. Член уперся в преграду и казалось хотел разломать ее, с трудом но я взял себя в руки. Марина, видя мою растерянность как бы невзначай добавила, что она тоже не прочь поплескаться. Я с радостью согласился. Похоже, я все еще маменькин сынок, теперь «мамочка» под ручку поведет меня на смотрины. Но что делать, кто сказал, что будет легко?
Учеба в голову не лезла, я только то и делал, что таращился на девчонок, представляя как они выглядят без ничего. Член упорно не хотел принимать своего нового статуса и я осознал, что она хрень на мне — это не так уж и плохо. С перманентным стояком я глупо бы смотрелся. Эта штука помогает держать либидо под контролем, сразу давая понять что и как. Заметил в углу полненькую фигуристую девушку, странно, но все остальные были стройняшками, почти под стандарты, во всяком случае талией и бедрами. Она как-то почувствовала, что я таращусь на нее и обернулась. Взгляда я не отвел. На перемене я как бы невзначай подошел к ней.
— Привет, я Михаил, теперь тут учусь
— Я Аня, — затем добавила — Я тоже не местная
Больше можно было ничего не рассказывать, все было понятно, я присмотрелся, ключика у фигуристой не было. «Интересно, Марина разрешит ее трахнуть?» — подумал я. Прикол, но мнение Ани меня тогда совсем не интересовало.
— Я в бассейн хочу зайти, составишь компанию? — нагло предложил я. Я прекрасно понимал, что для нее натуризм вряд ли успел войти в привычку. Но кто не рискует...
— Не знаю, как то... — мялась она
— Ну, тогда я с деканом пойду, — бросил я ей наживку. Конечно подруги рассказывали ей о наклонностях Марины Викторовны, и Аня знала, что та не будет абы с кем.
— Может быть, — выдавила она и чуть покраснев опустила глаза. Заглотила! Любопытство страшная вещь.
— Она мой куратор, — добавил я, возвращаясь на свое место. Дотерпев и дойдя до своего места, я обернулся, Аня так смотрела мне в след, эта рыбка уже мечтала быть пойманной.
Стоило мне вернуться на место, как тут же я получил язвительный укол от сладкой парочки.
— Что обломала она тебя? — заметила Лиза
— Ты дубликат сделал? — добавила Карина — надоело старушку трахать?
Опа! Они меня уже ревнуют, прикольно, даже лучше чем я думал.
— Да нет, зачем дубликат? Марина не против, чтобы я порезвился, она сказала у меня потенциал есть, — сделав паузу я добавил, — Она конечно постарше, но такие вещи вытворяет, вам девочки слабо повторить. — Комбо!
— И что такого она умеет? — нахмурив брови спросила Лиза. Я ведь поставил под сомнение ее репутацию первой шлюшки.
— Пригласи к себе — расскажу и покажу, ты даже без ключа кончишь. А с ключом...
— Да гонит он, — перебила Карина
— Да ради Бога, девочки не хотите — как хотите, — равнодушно заметил я и замолчал весьма довольный собой.
Марина встретила меня прямо в раздевалке, и судя по голодным взглядам парней, многих из них она успела раньше попробовать. С некоторыми она персонально поздоровалась. И вот мы под ручку выходим «в свет» она без ничего, я в chastity. Ощущения были сюрреалистические, узкий плохо освещенный коридор, дверь и... Полный бассейн голых девушек, парней намного меньше, реально слюну сглотнул, не шучу. Классику напомнило: бал у Воланда из «Мастера и Маргариты». Честно — был шок, даже остановился, а поскольку я шел под руку с Мариной Викторовной, она дернулась, как от внезапного якоря. Некрасиво получилось с моей стороны, но была женщиной опытной и понимающей и потому лишь ухмыльнулась: ключ-то все равно у нее! Скажу честно, в этой ситуации я рад был, что член мой на замке, иначе... Тут два варианта, либо я всех девчонок распугал либо наоборот, и неизвестно, что предпочтительнее.
Мы продефилировали по периметру, и она деликатно отошла в сторону, отправившись поплавать. Я остался рассматривать «поле непаханное». Девчонки все как на подбор, спортивные, стройные, словно в питомнике выращенные. Ничего удивительного, когда круглый год перед парнями маячишь в чем мать родила, поневоле будешь за собой следить. К тому же в общине здоровый образ жизни — это фича.
Вот пошел я в результате к Анечке. Она конечно смутилась, все же воспитание наше отличалось, это для местных девушек стоять голыми перед парнями было естественно. Набравшись наглости, я принялся тупо пялиться, ей было неприятно, но несмотря на стыд, она почему-то не отходила, хотя могла к примеру просто прыгнуть в бассейн. Анечка в костюме Евы смотрелась лучше чем я думал, животика почти не было, фигура без складок, попка крупная, но подтянутая, органично переходит в полноватые ляжки. Знаете, я не очень люблю когда у девушки толстая попа и худые ноги, смотрится не очень, тут все было в размер. Талия присутствовала, хоть не явно выраженная. Грудь была хороша: большие соски, самую малость оттянутые вниз, крупные округлые груди, не очень разбираюсь в размерах, но это пятый или больше, безумно хотелось их пощупать. Аня была в неплохой форме и несмотря на тяжелую грудь не сутулилась. Киска была пухленькой и гладкой. Аня сделала полную эпиляцию или просто побрилась? Просто стоять и таращиться конечно было неправильно и ради предлога, чтобы быть рядом, я завел беседу.
— Не смущаю тебя? — Гы. Конечно же смущал, но это классический вопрос с подвохом. Ответит «нет» — это прямое разрешение к ней клеиться, ответит «да» — извинюсь и сделаю вид, что смотрю в сторону. Думаете девушке приятно будет что она вроде как рядом, а я пялюсь на других? Нет, конечно! Тут просто выжидаешь время, и делаешь второй заход, только мягко, вроде как тебе особо и не надо.
— Нет, не смущаешь, привыкла, — чуть улыбнувшись отвечает она. Угу, значит в целом я ей не противен, но она ждет от меня правильных вопросов, тогда — может быть.
— Трудно было привыкнуть? Нас ведь по-другому воспитывали, — это я сказал специально, хочет она того или нет — она вспомнит свое смущение от первого раза. Ей станет некомфортно, а когда женщине некомфортно она либо бежит, либо ищет защиты и утешения. Выжидаю паузу и добавляю. — Мне сейчас трудно вот так стоять, кажется все на меня таращатся.
— Вначале трудновато, я первые разы в купальнике ходила, так неудобно было, словно белая ворона, — она почувствовала родственную и душу и начала раскрываться.
— Да пожалуй, мне очень трудно было раздеться публично, — печально признаюсь я. Закрепим успех, давай расскажи как тебе было трудно. Я ведь знаю, что ты держала все это в себе, сейчас можно выговорится.
— Марина Викторовна помогла, посоветовала постепенно это делать. Верх я вначале сняла, так ходила, убеждала себя что это просто сиськи. Но таких буферов тут ни у кого нет, таращились все. Стыдно было.
— Я потом? — добавляю я игриво. Поймите простую вещь: когда женщина рассказывает, как раздевалась перед кем-то, она представляет это и подсознательно раздевается при тебе. Нужно показать заинтересованность, тогда получится, что она раздевается для тебя. А это уже кое-что.
— Знаешь потом было проще как ни странно, просто скинула трусики и все, — Пока она говорит, я смотрю ей в глаза, она сейчас фактически сняла трусики передо мной, для меня, и стоит обнаженная. Понятное дело она смутилась и немного покраснела.
— Завтра у меня посвящение, придешь? — это собственно был удар на добивание. Ради этого я всю бодягу и затеял.
— Ты ведь знаешь правила? — улыбнулась она лукаво.
Да я знал правила. Посвящение предполагало одноразовый секс, дабы девушки могли попробовать нового парня без особых для себя последствий. Нет, не в смысле беременности. В смысле, чтобы потом не было разговоров или приставаний. Потому все действо проходило в полной темноте, участницы приходили заранее и по одной, потом выходили и на ощупь к кровати где лежал парень. Состав участниц хранился в тайне, девушки приходили добровольно. Парень не должен был говорить ничего, что могло дать потом подсказку. Все это гарантировало анонимность. Но конечно не в случае Ани, ее легко определить на ощупь, она могла отказаться именно поэтому. Зная это, я и пошел ва-банк.
И не зря. Вслух она могла говорить, что угодно, но я четко видел по выражению лица: она придет.
— Жарковато тут, поплаваем? — нужно было разрядить обстановку.
— Можно, — она была рада такому завершению разговора. Теоретически это позволяло ей не приходить, не прослыв динамщицей. Но это лишь в теории, это отмазка для самоуспокоения. Типа не обязана, могу в последний момент переиграть. Не хрена. Ты в шаге от стадии принятия, потому мы сейчас поплаваем, потреплемся о ерунде, чтобы ты видела, какой я классный парень. А классным парням не отказывают. Не ты, так другая, и ты, Анечка уже об этом думаешь.
Наплескавшись, я оставил Аню обтекать, а сам стал искать Марину Викторовну, и нашел ее флиртующей с двумя парнями примерно моего возраста. Познакомились, поговорили, но из общего у нас оказалась только Марина. По дороге домой я откровенно поделился с ней своими планами на Лизу, Карину и Аню. Первые две ее будто не волновали, зато услышав про Аню, она жестко меня одернула.
— Обидишь ее, сильно пожалеешь, поверь.
— Только ее?
— Да. Я массу усилий приложила чтобы у нее все наладилось. Она на два года тебя старше, пришла после техникума, а дерьма в жизни успела отхлебнуть мама не горюй. Сюда приехала, чтобы новую жизнь начать.
— Что с ней случилось?
— Тебе не скажу. Захочет — расскажет тебе, сам не спрашивай. Анечке сильно досталось, она бы рада забыть все это.
Я понял ее и оставшуюся дорогу мы ехали молча. Оставалось утешать себя чем, что конечный выбор за Аней. Но все равно мне почему-то было не по себе.
Психологией, равно как и сексологией, я увлекся давно, благо литературы по теме в сети навалом. Не все конечно я понял, многие вещи повзрослев потом снова перечитывал. Польза была и весьма существенная, не будь мамы, я бы девчонок пачками пялил. А так удавалось только полизаться, посмотреть и потискать, иногда на отсос раскрутить, зато почти любую. Шансов отказать у них не было.
За ужином решил поступить как джентльмен и честно рассказал Марине о своих планах относительно Ани, и что я для этого сделал. Она поморщилась, но поблагодарила за откровенность. Я рискнул немного позондировать почву относительно Ани, о ее прошлом я конечно ничего не узнал, зато Марина поведала о сексуальных предпочтениях девушки. В попу Аня особо не любит, не привыкла, однако если парень нравится, может и разрешить, но не часто. Предпочитает сверху, чтобы грудь при этом целовали и гладили. Жесткие ласки не любит, не настаивай. В рот возьмет без проблем, но не глубоко, куни любит, но ей мало кто его делал. На спине любит, но только чтобы не наваливались. Раком не очень, можно по собачьи, лучше у зеркала, ей нужно видеть твое лицо. Между грудей можешь сунуть без вопросов, если парень нравится, она будет ртом головку ловить и подрабатывать. Презики не нужны, она на таблетках, но всякий случай не рискуй. Сперму особо глотать не любит, но привыкла к нашим обычаям. Когда сюда попала, была сильно закомплексованной, однако я над ней поработала. Сейчас помогает одиноким студентам избавляться от излишков спермы, но только орально, доступ к ее телу нужно заслужить. Сексом занимается мало, два — три раза в месяц, по местным меркам почти монашка. Натуралка, с девушками не спит. Парня сейчас нет, да и не было тут, попытки завязать отношения были, но не сложилось.
Я поблагодарил Марину за помощь, после ужина мы немного прошлись под руку по окрестностям. С Мариной было хорошо: почти идеальный гибрид мамы и любовницы, я уже вполне серьезно рассматривал ее как запасной вариант, пока сложатся серьезные отношения с одной из девушек. А будь она лет на десять помоложе...
Она освободила меня, мы ополоснулись, почистили зубы и перекочевали в постель. Марина всегда спала обнаженной, вне зависимости от того, был рядом мужчина или нет. Погасили свет, и я незамедлительно принялся ее лапать, не забывая однако шептать ласковые слова. Марина вежливо напомнила мне, что завтра я должен быть в форме, неизвестно сколько девушек мне нужно будет порадовать. На что я не подумав заметил, что в моем возрасте это не критично. Это был камень в ее огород, и мне пришлось извиняться тщательно работая языком у нее между ног. Извинения были приняты, и она позволила влезь на нее, но попросила не затягивать.
Верите или нет, но быть на Марине было здорово, в молодости она наверно была секс бомбой, да сейчас неплоха. Частая проблема женщин после тридцати пяти — не готовность следить за собой. Тело начинает расплываться, терять форму, иные наоборот — слишком сильно налегают на диету, забывая о поддержании тонуса. С Мариной мне очень повезло, она не была излишне худой, регулярно занималась в спортзале, а легкая полнота где нужно скрывала начавшиеся возрастные изменения. Животик был небольшой и лишь чуть провисал, когда она становилась на четвереньки. Она это знала, немного стеснялась, но я догадался обратить это в достоинство, лаская его рукой снизу. Попка у нее была отличная, не такая большая и упругая как у Аньки, но больше средней попки местных девчонок, целлюлита у Марины не было. Я любил возиться с ней, трахая Марину Викторовну раком, приостанавливался и клал руки на полушария, мял и теребил их туда — сюда, то сжимая вместе, то растягивая в стороны, открывая взору манящую дырочку растянутого ануса. Я пихал туда обслюнявленные пальцы, реже один, чаще по два, по три, любил положив ладони на попу, ввести внутрь оба больших пальца и сильно потянуть в стороны, наблюдая насколько раскроется дырочка. Она так манила к себе, что терпения надолго не хватало, потому все игры оканчивались одинаково: я вытаскивал член из вагины и засаживал в ее зад, клал руки ей на бедра и принимался бодро трахать...
Я кажется отвлекся, на этот раз излишеств и игр не было, я влез на Марину, поцеловал взасос, она охватила руками мою спину, слегка впившись ногтями в кожу. Я размеренно трахал ее, целуя в губы, в шею, прикусывая зубами мочки ушей, шептал ей ласковые слова, о том какая она классная, какая горячая, как мне здорово быть внутри нее. Она разомлела и будучи опытной любовницей сумела подстроится под меня, конечно ей пришлось немного доработать пальчиком, но мы кончили почти одновременно. Некоторое время я оставался на ней, благодаря за все, но затем она вежливо, но настойчиво попросила оставить ее и повернувшись ко мне спиной зарылась лицом в подушку. Я понимал, что сейчас Марина плачет, хоть она и пыталась не подавать виду. Стало жалко ее, она ведь все понимала, знала, что скоро ей придется отпустить меня. Я прижался к ее спине и прошептал на ухо: «Я буду рядом, так или иначе». Другая от этих слов зашлась бы навзрыд, но Марина была сильной женщиной. Лишь дыхание чуть участилось, да тело дрогнуло пару раз. И все. Потом она стала затихать, а я так и уснул обнимая ее.
Разбудили меня весьма оригинально, при помощи минета. Марина проснулась, откинула одеяло и принялась работать над утренним стояком. Сплю я довольно чутко, и неясно, как ей удалось проделать этот трюк не разбудив меня. Затейница, однако! Впрочем я был совсем не против, открыл глаза и потянулся, заведя руки за голову. Она остановилась и умудрилась улыбнуться не выпуская члена изо рта. Получив свое, Марина Викторовна начисто вылизала опадающий конец и не теряя времени, заключила в chastity. Лишь затем мы отправились в душ. Замок устройства был прикрыт резиновой накладкой, что позволяло мыться и плавать, не боясь, что ключ заклинит.
В институте я и думать не мог об учебе, все смотрел на девушек, пытаясь угадать, кто из них придет вечером ублажать меня. Наивный! У аборигенок это было в порядке вещей. Отучиться, погулять с подружками, сделать уроки, обслужить мальчика, лечь спать. Карина и Лиза также были невозмутимы. Вся надежда была на Аню, она держалась полдня, потом обернулась. Уф! Она точно придет. Я поймал себя на мысли, что именно ее я хотел видеть там, и когда понял, что так и будет — словно от сердца отлегло. Странно как-то. Карину и Лизу я тоже хочу, но их возможное отсутствие сегодня меня почти не трогает. Минуты перетекали в часы и тянулись вязко и медленно, как я не силился, не мог сосредоточиться на чем-то другом, окромя предстоящей групповухи. И опять мысли мои обратились к Ане, наконец-то я смогу помять ее славные сиськи, облапать массивную попку, засадить ей во все дыры, услышу ее стоны...
Ну вот наконец наступил вечер, я принял душ, и Марина отвела в подготовленное помещение и расковала. Как требовал регламент, я лег на спину посередине тахты, как хозяйке ключа ей было предписано дожидаться конца, затем осмотрев, слизав с моего тела останки спермы и закрыв меня забрать с собой. Уходя, Марина нежно прошептала на ухо: «Надеюсь у тебя останется что-то для меня». И озорно рассмеялась увидев реакцию моего дружка.
Свет погас, и некоторое время ничего не происходило, даже эрекция стала спадать. Но внезапно моей ноги коснулась чья-та рука, я вздрогнул и услышал тихий девичий смех. Рука была мягкой и нежной, двигаясь по ноге вверх, она снова заставила плоть подняться. Вторая рука дразня провела пальчиками по торсу. Третья рука нащупав меня, деловито и нагло потянулась сразу вниз, гладя и перебирая мои яйца. Кто-то слегка взвизгнул, одна опоздавших к раздаче девушек искала меня в темноте, щупая все и вся. И вот она достигла цели, нащупав член, она решительно примостилась у меня между ног и без лишних приготовлений насадилась на него ртом, заглотив весь, вновь заставив меня вздрогнуть. Забыв о приличиях, я принялся шарить руками вокруг, нащупал и потискал чью-то грудь, потом попав кому-то спине, опустился вниз, нащупал упругую попку и бессовестно запустил пальцы девушке между ног. Она чуть ойкнула, затем сама села на ладонь, позволив большому пальцу ласкать клитор. Девчонка быстро увлажнялась и скоро ее соки потекли по моей руке. Между ног тем временем вовсю шел глубокий минет, девушка была опытной и делала работу не спеша, не давая кончить раньше времени. Мне пришла мысль, что раз девочка так сильно течет, она явно не девственница, обнаглев я принялся пихать пальцы внутрь и встретил полное понимание. Соединив четыре пальца вместе, я позволил ей сесть на них как на член, она чуть повернулась, и большой палец лег ей на клитор. Лаская бугорок, я ритмично трахал ее киску. Левой руке тоже нашлось занятие, потискав немного девичью грудь, я аккуратно заставил подружку слева прилечь и спустившись ниже, нащупал ее промежность. Меня поразили ее половые губы, большие были малозаметны, зато малые были огромными и мясистыми, я принялся мять их, нежно прихватывать пальцами, попытки проникнуть внутрь были пресечены на корню. Девственница. С такой киской и девственница, тяжело видать ее попке приходится. Я опустил руку ниже и нащупав второй вход надавил. Три пальца проскочили на ура. Оставив их внутри, я принялся остальными ласкать ее набухшую торчащую мясистую киску, нет, я даже незнаю как это назвать, клитор также был под массивным капюшоном. Тем временем девушка делавшая мне глубокий минет сменилась, и ее преемница ограничилась заглотом головки с надрачиванием стволаи периодическим облизыванием всего члена. Неплохо, но хотелось большего, чтобы кто-то насадился на него, хотя бы попкой. Девушка постанывающая справа мне тоже порядком надоела, и я решил похулиганить, надавив пальцами сильней. Девчонка была явно не готова к фистингу, потому привстала. Я продолжил давить, пока она вся не оказалась на весу, а я оперся локтем в тахту. Я продолжил долбить ее не забывая теребить клитор. Хотел бы я видеть сейчас ее лицо! Она распалилась не на шутку и даже принялась подмахивать мне, пока ее не накрыло. Колени задрожали, она сорвалась с кисти, но потеряла равновесие, не сориентировалась в темноте и шлепнулась на пол. «Одна готова!» подумал я про себя. Падение произвело эффект: сразу несколько рук потянулось ко мне и пришлось изрядно напрячься, чтобы не кончить на радостях. Сколько было всего девушек? Я не знаю, некоторые подходили по несколько раз, иные уходили сразу. Надо было навести порядок, и я негромко, но решительно произнес: « Кто хочет фистинг — по правую руку» Возникла небольшая толкотня, затем победительница прилегла и сама насадилась на липкую и скользкую от выделений предшественницы кисть. Не стал я ее разочаровывать и принялся за дело. Вагина у женщины была широковата и это вряд ли от фистинга. «Мамочка у нас» — догадался я. Ну понятно теперь почему за место боролась. Я ее не разочаровал и как следует помассировал ее изнутри, сначала кистью, а потом сжатыми в кулак пальцами. Она млела и текла, под конец я вытащил большой палец и отработанными движениями отмассировал клитор, заставив кончить. Пока я развлекался и признаться подзабыл о той, что слева, подолбив ее посильнее в попку и потеребив капюшон, я кажется добился отклика, но если она и кончила то не бурно. «Хочу твою попку» — шепнул я ей. Как раз освободилось место, и девчонка не заставила себя ждать насадившись анусом на обслюнявленный член. Она наклонилась немного вниз, и я успел поласкать ее грудь. Да, именно успел, кто-то нагло бесцеремонно, оттолкнул ее и попытался сесть мне на лицо. Я люблю делать куни, но в такой форме это было как-то не очень. Тем более села она неудачно, ее горячая влажная киска уперлась мне в нос и губы, полностью перекрыв доступ кислорода. Смачно шлепнув по заднице левой рукой, я указал ей на оплошность. Она подвинулась, и я наклонив голову вперед принялся за дело. Справа все было ожидаемо, новая девочка и снова фистинг. Но эта была весьма тугая, первый раз видимо решилась. Работая потихоньку и аккуратно, я растянул ее сочащийся вход и ввел кисть, хотя мне показалось, что она кончила еще во время растягивания.
«Но где же Аня? Неужели не пришла?» — думал я лаская очередную девочку левой рукой. Я мял ее небольшие, но упругие груди, а думал о Анинах дыньках. Так расслабился, что едва не кончил. К счастью обладательница мясной вагины как раз слезла, и девчонка слева заняла ее место. Ну да снова попкой, не то чтобы я был против, но хотелось разнообразия. Я махнул рукой влево и случайно коснулся чуть пухленького животика, не теряя времени я двинул вверх и нащупал массивную грудь. Аня была тут! Она попыталась отстраниться, но вытянув руку до предела, я притянул ее к себе, показав что место свободно. Она прилегла рядом и позволила лапать себя. Мне вдруг стало так хорошо, что на несколько секунд я забыл об остальных. Я чуть отодвинул ту, которой делал куни и шепнул Ане: «Сейчас член освободится — я тебя чуть шлепну, ты не тушуйся, занимай место, я и так на пределе»
Улучив момент, я дал ей знак, и Аня резво запрыгнула на меня. Она была на мне и это на этот раз была не попка. Мягкая теплая и влажная пещерка поглотила мой член. Пока рука была свободна, я успел приласкать ее благодаря, затем кто-то подошел слева. Теперь все зависело от Ани, я надеялся, что она сделает все правильно, и я кончу прямо в нее, а она также испытает оргазм. И вот кульминация — я уделяю максимальное внимание той, что у лица, лижу, прикусываю половые губы, выписываю языком замысловатые фигуры, и в благодарность она брызгает мне прямо в рот. Терять уже нечего, и я облизываю ее обкончавшуюся киску и облегченно выдыхаю, когда она уходит. Справа тоже дожимаю, долбя кистью изо всех сил, девушка выгибается с моей рукой внутри и трясется сжимая пальцы вагинальными мышцами. Я опускаю ее, и она буквально сползает с постели на пол. Приглашаю ту, что слева занять место у моих губ, но разворачиваю наоборот, она нагибается вперед, и я захватываю ее грудь, она четко позиционируется, и вот уже ее клитор у моих губ, я всасываю его, потом ласкаю языком, снова всасываю. Аня тем временем скачет на мне вовсю не забывая гладить мой торс. Оставив верхнюю партнершу, я дотягиваюсь до ее груди и ласкаю прыгающие сиськи. Это была последняя капля, не в силах сдерживаться я изливаюсь внутрь ее, надеясь, что она успела кончить.
Я не даю ей уйти и ловя за руку, предлагаю лечь рядом слева, помедлив несколько секунд она соглашается. Теперь все внимание на куни, схватив за бедра притягиваю ее к себе, она худенькая и есть чем дышать. Клитор у нее хорошо развитый и теперь весь у меня во рту, чувствую себя от этого немного неуютно, но аккуратно исполняю свой долг. Она кончает и к счастью без сквирта. Поворачиваюсь к Ане и предлагаю ей занять ее место. Она смущается, но в итоге соглашается. Если бы она лежала, а я был над ней, все было бы проще, но по правилам мне нельзя менять позицию. Нам с Аней тяжело, мне почти нечем дышать, мое собственное семя вытекает мне в рот, и я узнаю его вкус. Раньше я уже пробовал его ради интереса. Ее мясистые дольки накрыли все лицо, но там под ними вожделенная сердцевинка, и я изловчившись достаю ее языком. Знаю, что так поступать нехорошо, но я забываю об остальных и ласкаю лишь Аню, мну грудь, сжимаю попу. Девочки подползают со всех сторон и со всех сторон тянуться руки, но они не домогаются, а благодарят меня. Кто-то берет член в рот, слизывая останки спермы, а потом в поисках семени язык скользит по животу. Второй рот заглатывает яйца, по одному и оба в месте в надежде снова поднять член, и он потихоньку снова встает. Но это все неважно, Аня принимает ласки, Аня на грани, Аня кончает и поцеловав в губы, слизывает вытекшуюмне на лицо сперму. Затем она отстраняется и не смотря на уговоры куда-то уходит.
Начинается второй раунд, На меня кто-то опять залезает, это не попка и внутри довольно свободно. Я тянусь к груди, сиськи побольше, чем у девочек, но немного отвислые. Да это мамочка! Похоже кто-то из преподов. Она постарше, но весьма горячая, как латинка с порно она ритмично елозит бедрами вперед — назад с подкруткой, ощущения непередаваемые. От мамочки разит вином, видать выпила для храбрости.
«Девочки кому фистинг, давайте слева и справа», — я порядком подустал уже, и если сейчас их жестко не отодрать, они всю ночь меня мучить будут. Долго ждать не пришлось, и обе руки у меня в деле. Препод показав класс привычным движением загнала член себе в попку и принялась скакать вверх-вниз. Хорошо, что я прошлый раз обильно кончил, а то бы не сдержался. Фистуя двух девушек сразу я надеюсь, что мой рот наконец отдохнет, не тут то было. Его оприходовали. И не кто иной, как обладательница «мясной вагины». Не мудрствуя лукаво, начинаю посасывать и прикусывать все что набухло, висит и выступает наружу. Успешно! Она дрожит всем телом, и сочащееся мясо елозит лицу. Наглею: сжимаю внутри вагинпальцы почти в кулак и начинаю поднимать руки. Девчонки глубоко насажены и вынуждены привстать. Ставлю предплечья вертикально, и девушки с трудом удерживая равновесие сами долбят себя. Чтобы было проще, я чуть развожу пальцы, кто-то помогает им, теребя клитор, и обе почти синхронно кончают падая на тахту. Препод оставила меня и член опять внутри чьей-то попки. Чтобы руки не простаивали, предлагаю анальный фистинг. Как не странно находятся желающие справа и слева. Ту что слева я узнал, то самая «мясная» Ей все мало! Смазанной кистью грубо вхожу в нее, но там реально проходной двор, а девчонка может и две руки принять, женские руки правда, но и две мужских руки тоже войдут после дополнительной тренировки. Ну ладно сама напросилась: подолбив кистью, свожу в кулак и давлю. С трудом, но входит, так и долблю. Гы. Правую тоже узнал — препод, рискует она, попка то у нее туговата. Тут наоборот действую аккуратно, складываю пальцы уточкой и постепенно растягиваю вход. Препод потихоньку скулит, но с руки не слезает, наконец попка поддается, и я внутри, но работаю с оглядкой и без изысков. Это она зря, завтра узнаю ее по походке. Хотя я уже догадался, кто это, но теперь один экзамен считай в кармане. Слева наоборот трахаю как конь, она млеет, стонет, под конец кричит и кончив тихо отползает. Левая рука свободна, думаю: была, не была. Не дав преподу опомниться, пихаю левую руку в вагину, правую почти вытаскиваю, оставив пол кисти. Долблю ее обеими руками, постепенно проталкиваю вперед правую, она стонет, потом уже просто орет и матерится, так с матюгами и кончает. Она откидывается на спину, я жалею женщину и повернув голову шепчу ей разную чушь, ласкаю грудь, препод прижимается ко мне, гладит и целует торс, затем постепенно успокаивается, берет себя в руки и уходит. Только сейчас замечаю, что кто-то опять сосет мой член, делая глубокий минет. А до этого кажется, он успел побывать еще в паре попок. Я расслабляюсь, отдавшись ощущениям, и получается наконец кончить. «Все походу» — слышится голос.
Внезапно со всех сторон ко мне тянуться руки, пару секунд было реально страшно, но потом я понял, что лишь хотят приласкать меня и отблагодарить за все.
— Спасибо девочки! — облегченно выдыхаю я.
— Тебе спасибо! — слышится хор голосов, и я с ужасом понимаю сколько в комнате женщин.
Десятки женских рук ласкают меня нежно, шепча слова благодарности, кто-то даже на ощупь находит мое лицо и целует в губы. Ощущения непередаваемые. Темнота и анонимность, позволили им раскрыться, делать то, на что никогда бы не решились. Вот истинная природа женщины, свободной от оков морали, традиций и предрассудков. Некоторые опять теребят мой член, и он поневоле оживает, одна ненасытная особа даже берет в рот. Но я слишком устал, мне все равно, хочет пусть сверху залезает, пофиг. Я теперь отдельно, он отдельно. Мысли путаются и вдруг обращаются к Ане. Ее нет здесь, она не пришла отблагодарить меня. Может я ее чем-то обидел? Или то, что здесь было это слишком для нее? Это ведь первая ее групповуха. Девочки потихоньку разошлись, мясистая уходила последней, прошептав мне свое имя, она предложила быть вместе, она никогда не откажет и вообще готова отдать рот и попку в полное мое распоряжение, и если сложится, она выйдет за меня и подарив свою целку нарожает красивых детишек. Вежливо, но твердо я сказал, что подумаю. И вот я снова один. Наконец-то! Я сворачиваюсь калачиком и проваливаюсь куда-то глубоко.
Вздремнуть толком не удалось. Зажегся яркий свет, и продрав глаза я увидел Марину. Она улыбнулась, обхватив губами очистила мой член и закрыла на ключ. Я обнял ее и поцеловал в губы. Не говоря не слова, я оделся, и мы удалились. Лишь по дороге домой она нарушила молчание.
— Укатали тебя? — снисходительно поинтересовалась она
— Я их тоже. Одна завтра хромать будет, две-три ходить в раскоряку.
— Молодец! — восхитилась она, потрепав по голове.
— Посвящение — чтобы парня сломать? Даже мне немного не по себе, а слабый будет женщин бояться и желания исполнять.
— Скорее проверить, чего стоишь. Женщин бояться не надо, надо любить, — она немного погрустнела. — Аня была? Мне ты можешь сказать.
— Была. Я аккуратно с ней, как ты просила.
— Да, не послушала она меня. Я тебе честно скажу: если только трах — не мучай девочку. Понял?
— Понял, но вообще она мне нравится.
— Насколько?
— Пока не определился
— Определишься, тогда и подкатывай. Аню обижать не дам никому.
— ОК. Ключ все равно у тебя.
— Верно. Понял теперь зачем он?
— Вполне.
— Хороший мальчик! — поцеловала она меня в щеку.
Хотя я порядком устал, оставить Марину без утех было неправильно, да и сам я хотел ее отблагодарить, но что было сегодня я буду помнить всю жизнь. Член мой был свободен, Марина освободила его, как только мы перетупили порог. В принципе можно было chastity и не ставить, но в этом было что-то сакральное, будто коня после бешеной скачки берут под узду и отводят в стойло. Мы отужинали, и я походурассказал Марине все, даже о преподе. Я опознал ее, и Марина подтвердила.
Звали ее Лена, точнее Елена Николаевна, тридцать один год, замужем, двое детей. Приехала сюда поступив в аспирантуру. Муж по должности дома не бывает почти, и подумав хорошенько, они дали друг другу сексуальную свободу. Чувств к другу это не изменило, и по возвращении они отправляли детей в бабушке и устраивали ураган в постели. Уезжая, он забирал ключ и отдавал его на месте своей любовнице. Лена была более консервативна. На минет и куни с подачи Марины она согласилась относительно легко, избегая однако собственных студентов. Через пару лет дозрела и согласилась на анал, впрочем таких любовников у нее было всего двое, недавно последний покинул ее. Лена терпела, пользовалась фаллоимитаторами, но они не давали человеческого тепла. Так она рассказывала Марине, та пожалела подругу и отравила ко мне. Ситуация безнаказанности вкупе с неудовлетворенностью и алкоголем снесли ей крышу. По факту я был вторым мужчиной, что был внутри ее киски и первым, кто делал ей фистинг. Ну что же, завтра я ее навещу. Посмотрим, что она предложит мне трезвая и при свете.
Когда посуда была помыта, я помог Марине освободиться от одежды, намекая на продолжение. Она сильно распалилась и едва сдерживала нетерпение. Мылись вместе и довольно быстро, у меня стоял, у нее торчали, кое-как вытерлись и рванули голышом к постели. По такому случаю она предложила мне «в раскрыв ножниц», подтянув одну прямую ногу на себя, показав, что в свои тридцать восемь она весьма гибкая.
Попробовал — было интересно, потом закинул ее ноги себе на плечи и продолжил. В принципе после растяжки Марина была способна и на Full Nelson, но я не рискнул, боясь что она себе что-нибудь повредит, лишь ближе к кульминации сильно подался вперед, не забывая тискать грудь, клитором Марина дорабатывала сама. Хоть не синхронно, но мы кончили.
— Ты самая лучшая, — шепнул я
— Льстец — засмеялась она, потом добавила — спасибо, Миша.
Поутру меня опять разбудили минетом, впрочем не совсем разбудили, я уже проснулся, но решил Марине подыграть. Дальше все как обычно, на учебе однако сконцентрироваться опять не удалось, высматривал своих вчерашних пассий. Хромоножка оказалась рыженькой, держалась она довольно бодро, если не сказать большего, пока решил не подходить. Остальных толком опознать не удалось, хотя по моим расчетам как минимум две-три девчонки должныбыли испытывать проблемы при ходьбе. Или они с другого потока или терпят, не желая выдать себя. Впрочем одна нарисовалась: брюнеточка пялилась на меня все время и садилась как-то аккуратно, мясная? Но признаться меня больше волновала Елена Николаевна, трахнуть своего препода — это было что-то. Такие вещи помнишь всю жизнь и конечно не против повторить. И вот я дождался начала пары. Покинул свое обычное уже место рядом с Лизой и Кариной и сел поближе. Честно, жалко было смотреть на математичку, она из последних сил сохраняла хладнокровие и походу сильно уже жалела о случившемся. Конечно трудно читать, когда в голове звенят колоколами вопросы: «Он знает? Что будет если он пойдет? Что дальше? Что я наделала?»
Я решил помочь, да прикиньте, я реально думал, что помогаю ей. Сидя на первом ряду с расстояния нескольких метров, я показал ей ладонь, кулак, сделал очко пальцами и под конец потеребив подбородок, быстро приложил язык к губам. В тот момент она что-то объясняла, и народ записывал, потому собственно никто ничего толком не видел. Но она видела. Лена побледнела и выронила мел, с трудом собравшись, она запинаясь продолжила. Чего я хотел: показать, что все знаю, но буду молчать, только и всего. Но к моему удивлению она не успокоилась, даже наоборот, на перерыв между парами она вышла нервная, быстрым шагом и немного морщась походу, она выскочила из аудитории. Мясная подошла ко мне. Нужно было с ней как-то поговорить.
— Привет Ксюша
— Привет
— Ты классная извини, что сразу не подошел
— Ничего, — она замялась и сделала виноватое лицо — Слушай, я вчера тут тебе наговорила всякого.
— Нормально, но сама понимаешь: так дела не делаются. Я не против пообщаться, а там видно будет.
— Вот я это и хотела сказать. Да. А я при свете тебе нравлюсь?
— Вполне, — я оглядел ее с ног до головы. Неплохая фигура, грудь где-то ближе к двойке, личико смазливое, но не сказать, что суперкрасавица.
— Ну так если что, все что говорила — в силе, — улыбнулась она
— Хорошо я попрошу у Марины ключ, — не было смысла ходить вокруг да около. Будет со мной спать — хорошо, а там посмотрим. А модель типа: «хочу, чтобы ты был только мой» — не катит. Пока не катит, откажется — пох, у меня Марина есть, перекантуюсь, а там посмотрим.
— Было бы неплохо, — лицо у нее в этот момент было такое похотливое, что не будь девайса у меня бы встал.
Пара кончилась, но я не спешил уходить, Елена Николаевна тоже задержалась стоя у стола. Я посмотрел на нее, взгляд у женщины был какой-то странный. Может я ее чем-то обидел? Я спустился вниз и подошел к ней. Напряжение повисло в воздухе, я спокойно стоял рядом и смотрел ее в глаза.
— Закрой дверь, — наконец сказала она, протянув ключ и шумно выдохнула.
Заперев замок, я обернулся, Елена лежала на столе вниз животом, лицом к окну, юбка была полностью задрана, белья на ней не было. Пожалел я, что нет у меня ключа, но ничего не поделаешь. Я припал ртом к ее вагине, дабы возбудить Лену, ну и собственно для смазки. Была мысль потом дать ей облизать мои пальцы, но видя ее отрешенный взгляд я не решился. Вообще все было несколько странно, будто она не хочет, но делает мне одолжение. Так не пойдет, и я решил непременно добиться ответной реакции на мои ласки. Это было нетрудно, поработав языком над клитором и потеребив полураскрытые половые губы, я аккуратно приступил к фистингу, сосредоточив вначале внимание на точке G. Марина на практике все пояснила и укрепила тем мои теоретические навыки, и Елена вскоре начала отвечать моим ласкам. К полноценному фистингу я перешел довольно быстро, и вскоре вся кисть орудовала внутри ее лона, язык же не забывал ласкать клитор, попку сегодня я решил не трогать, вчера ей и так сильно досталось. Она стонала, прикрывая рот, казалось даже сопротивляясь оргазму, затем задрожала все телом, дернулась и кончила.
Она быстро пришла в себя, одернула юбку, и поджав губы жестом попросила отойти в сторону, собираясь уходить. Вот так: не спасибо, не пока. Я перекрыл женщине дорогу, и она остановилась, затем опустила голову. Дураку было ясно, что Лена плачет.
— Я сделал что-то не так?
— Я не так сделала, — таиться дальше не было смысла, она подняла голову, слезы катились по щекам. Вдруг лицо исказила гримаса злобы и боли. — Получил свое, вали давай!
— Не понял...
— Все ты понял, урод! С дороги вали, бл... ! — честно, я охренел. Обычно после таких слов женщина по физиономии бьет. Потому на эмоциях ясхватилее за руки чуть ниже плеч и стараясь быть спокойным, заявил:
— Елена Николаевна, я в курсе ваших семейных проблем, и знаю как Вам трудно, если что не так, простите. Но знаете, мне трудно понять Вас.
— Ты добить меня решил? Выкаешь женщине, что тебе принадлежала, ой, прости, принадлежит... — она вдруг прервалась, перестала плакать, задумалась о чем-то, что сильно ее в итоге напугало — Откуда ты знаешь про мужа?!
— Марина рассказала.
— ... твою мать! Подруга бл... ! Все, жопа теперь. Карьере жопа! Работе жопа! Браку жопа! Пох... , можешь всем говорить, а не лягу я больше с тобой. Давай, треплись всем, пох... , все равно уже разболтал, наверное! — До меня наконец дошел весь трагикомизм ситуации.
— Елена, я не собирался Вас шантажировать, честно. Те жесты, что я... Я хотел сказать, что помню Вас, что было хорошо, и я никому не расскажу, только это.
— А когда я наклонилась и зад оголила, ты тоже не о чем таком не думал?! Бл... да кончай выкать, бесит! — недоверчиво выпалила она
— Я думал Вам, прости, тебе надо, ну и решил помочь, ну не стану же у тебя в таком виде спрашивать, чего надо. Сама пойми. Она сглотнула, выдохнула пару раз и призналась.
— Прости Миша, я дура похоже, неблагодарная к тому же. Жопу выставила, чтобы отодрал, кончила, а вместо спасибо... Прости короче.
— Замяли. Сам виноват тоже. Если нужно, обращайся, Марина к тебе со всей душой, не думай. Я тоже, мне хорошо с тобой было, видишь запомнил я тебя.
— Вижу, — сглотнула она слезу и натянуто улыбнулась
— Мир? — спросил я, чмокнув Лену в губы
— Мир. Только не надейся на поблажки, на экзамене буду гонять как всех, — усмехнулась она
— Поможешь трудные места понять? Отблагодарю — улыбнулся я
— Можно, — снисходительно улыбнулась Лена.
Конечно на следующую пару я опоздал, вид у меня был довольный, и Ксюша обернувшись с укоризной посмотрела на меня. Похоже она догадалась, она вообще оказалась умной девочкой, но об этом после. Печалило меня отсутствие внимание со стороны Анны, в начале дня даже больше, но после разборок с Ксюшей и Леной забыл я про Аню. Напрасно наверно забыл, но когда у тебя в голове три женщины, трудно думать о четвертой. Авторитет мой после посвящения вырос, даже Лиза с Кариной предлагали прогуляться. Слегка подумав, я согласился, но это увы действительно была прогулка. Вернулся к Марине почти ночью, и честно ей все рассказал. С тех пор моя жизнь начала меняться.
Вначале была Лена. Марина все устроила, она ехала к Лене домой и нянчила детей, а Лена развлекалась со мной у меня дома. С постельной точки зрения не могу сказать о Лене ничего плохого, скорее наоборот, она была слишком хороша, и я кончал раньше времени, но всегда заглаживал вину. Трахаться она умела и любила и не боялась экспериментов, порой мы заходили за грань и я сочетал анал с фистингом и анальный фистинг с классикой. Через пару месяцев ее попка была раздолбана как у порнозвезды, привет мужу как говорится. Она рассказала своих с супругом отношениях, ппц был реальный.
— Понимаешь, мы десять лет женаты, годовщина и что он? СМС присылает, прикинь, СМС! Совести не хватило позвонить, прикинь?
— Печально.
— Не то слово. Понимаешь, есть чувства, есть. Но семьи нет. Секс раз в два-три месяца это не семья. Поговорить не о чем. Не на мне он женат, а на работе своей.
— Так разведись.
— Да как? Люблю я его, хоть тресни и детей жалко, хоть они его почти и не видят. А ласки хочется, пойми, живой быть хочется. Потому я и с тобой. Ты хороший Миш, реально хороший, но не могу я с тобой остаться, прости, не могу...
Есть женщины, что хороши в малых дозах, Лена увы из их числа. Женщина с перчинкой хороша в постели, но жизни она такая же. Чуть что, и понеслась... Вначале она сдерживалась, а потом как поняла, что я никуда не денусь — все! Чуть поперек — она вскипает, потом извиняется и сидит смирно до следующего раза. Блин я начал понимать ее мужа, ясно чего он вне дома. Нет, кто любит перченое, ради Бога, ОК. Но я не могу каждый день так. Первое время мы с Леной по три дня в неделю встречались с одобрения Марины, потом до одного — двух сократили, из-за ее характера и из-за Ксюши. Драл я ее довольно жестко, это с Мариной был рахат-лукум, тут я задалбливал ее, и она от этого млела. Хорошо отраханная, Лена становилась на время покладистой. Жаль ее, не знаю что так повлияло: стресс, врожденное, специфика работы математика? В общем работал как мог и не без удовольствия, немного позже через пару месяцев она даже лучше характером стала. А признаюсь порой мы за грань приличия выходили, я на переменах ее ладонью и кулаком приходовал как при первой встрече, даже попке доставалось. Один раз чуть не попалились, я разошелся и двумя руками ее разминал, а тут поток на пару попасть не может, еле успел ее дожать пока народ я ключом бегал, экстрим, блин. Лена реально перетрусила, хотела сбежать, но я не позволил ей, раздвинув пальцы. Она приняла эти жесткие правила и помогая клитору пальчиком бурно кончила. Призналось после, что это был один из лучших ее оргазмов. Звук открываемого замка мы услышали меньше чем через минуту. Поправили одежду и взявшись за руки, проскользнули в двери вместе. Впрочем это был уже не секрет, многие догадывались, что я ее деру. Реакции мужа я побаивался, но он даже не ни разу не подошел ко мне, так полгода и пролетели.
Сами понимаете, Лена не была единственной, Марина все это время была со мной, как заботливая мама и нежная любовница в одном лице. Кто ее раньше знал, хвалили меня, говорили: расцвела, похорошела Марина. Это правда, стал я замечать, что будто светится она изнутри, словно смысл жизни обрела. Две женщины у меня теперь были, да старше меня обе намного, и что? Я грубо скажу, уж не обижайтесь, но дырка есть дырка, остальное привычка и умение. Это с точки зрения чисто секса, а когда чувства есть еще проще. К Марине я привязался настолько, что через пару месяцев не мыслил себя отдельно. Мама, лучший друг, любовница, наставник — все вместе, с ней как за стеной, все вопросы могла решить, направить куда надо, научила брать ответственность и главное человеком быть. И все мягко, исподволь без ругани, без нотаций, лаской и убеждением. От такой уйти — часть сердца вырезать, тут без вариантов, она все понимала, и порой ее это тяготило, вроде как украла она меня у молодых, но я быстро утешал ее.
С Леной иначе было, ее я жалел, злая судьба у нее, и выбора нет. С мужем жизни нет, а уйти никак. Любила она его несмотря не на что. Будь Слава подонком, проще было бы, но он в общем-то мужик нормальный был, просто семья у него была не первом месте и даже не втором. Так бывает, но если разобраться многие вещи нам привычные, многое из того без чего мы себя не мыслим создано такими людьми, кто жил своим призванием, кто горел на работе. У многих женами были такие Лены. Она понимала, что сама себя загнала в угол — зря с ним связалась, потом зря родила детей, в надежде вернуть. Все до времени, конечно, не мыслил я себя ее мужем, но если бы помыслил — ушла бы она от Славы. С болью невыносимой, но ушла бы. Надеюсь я, что ей повезет, очень надеюсь, да — не сахар она характером, и что? Мужик терпеливый и опытный с ней сладит, но где такого взять? До меня она даже не пыталась, не верила в себя, что кому-то нужна. Но засыпая, прижимаясь ко мне вновь поверила. Не сразу, но я убедил ее, что такой поиск меня не обидит, скорее наоборот, я буду рад за нее, если с кем-то у нее все сложится. А пока я был с ней, сначала просто ночевал у нее, потом и по дому работа нашлась. Запущено все было, ужас. У Марины то все ОК было, она на все руки мастер. А для Лены я пол квартиры отремонтировал, вот так, раньше для мамы, теперь для Лены. Дети ее меня спокойно приняли, знаете приятно оказалось ближнему помогать, особенно когда тебя благодарят. Верите — нет, но по ее предмету мы сней тоже занимались, иногда до постели, иногда после, но никогда вместо. Да, так: преподаватель и любовница в одном лице, прощала мне все кроме ошибок в контрольных.
Две женщины, красивые и сексуальные, были у меня, хватит для среднестатистического мужика? Но мне мало было. Третью завел. Кого? Ксюшу конечно. Марина дни распределила: три — четыре для нее, остальное пополам на Ксюшу и Лену. С Ксюшей я тупо зажигал, без напряга мыслей глубоких и обязательств. Та ее была штучка, как пришел первый раз, отодрал ее в зад до полного размягчения, она и разомлела. Открыла шкафчик — а там коллекция дилдаков, всех форм и размеров. Был у Ксюши секрет: она подрабатывала на вебке, лучше чем стипендия, благо время свободное есть. Родители у Ксюши были не бедные, но она предпочитала своим задом деньги поднимать, ни видя в этом ничего зазорного. Было безумно интересно, и я напросился принять участие в ее шоу. Сначала я был на подхвате, тупо дилдаки подносил и протирал, потом захотелось большего. Я надел маску дабы не узнали, и принялся трахать Ксюшу фаллоимитаторами. Сначала просторуками, потом Ксюша приладила мне страпон на пояс, мой собственный член, был закован. Так появились ролики с госпожой Ксюшей, на камеру она дразнила меня, щекотала яички, ласкала живот, член пытался встать, но упирался в металл и пластмассу. Затем она садилась сверху и водила закованным членом по клитору и половым губам, дразня меня, разогорчённый я одевал страпон и остервенело трахал еезад огромным дилдо. Если трахал хорошо, милостивая госпожа освобождала меня, брала в рот или запрыгивала сверху, насаживаясь раздолбанной дилдаком попкой.
Представление имело успех, поначалу я не хотел брать от Ксюши деньги, но она настояла на разделе заработка четыре к одному. Так мы и развлекались совмещая приятное с полезным. Прикольно, но реально была моя первая работа, халтурка для маминой конторы не в счет. С Ксюшей мы довольно быстро сблизились, она даже села рядом. Многое совпадало: взгляды на жизнь, моральные принципы, в постели она была горячей, а после ласковой и нежной, нам нравилось засыпать в объятиях друг друга. Мы никогда не спорили, не ругались, знаете неплохая пара могла быиз нас получиться, вот только не любил я ее. Да и она тоже, тот ее порыв на посвящении был импульсом, он погас, но предложение было в силе. Будь нам с Ксюшей двадцать пять-тридцать, я бы не раздумывал, брак был бы крепкий, даже если вдруг кто подвернулся — мы не расстались бы, я узнал ее и был в ней уверен. И потому, когда она снова попросила лишить меня девственности, я призадумался. Стать женщиной при первом контакте это одно, но когда она хранит себя конкретно для тебя — другое. Неприятно потом быть подонком, особенно если сам так чувствуешь.
Если приму предложение — следующий шаг: она идет к Марине и забирает ключ. Это понятно. Ксюша великодушна, пока имеет статус временной подруги, но получив на меня права, она не станет делиться. Собственница — Ксюша, она четко дала мне это понять. А это разрыв с Мариной и Леной. Но я нужен им, и они признаюсь мне нужны. Особенно Лене, Марина сильная — поплачет разок, сопли вытрет и пойдет в разгул, чтобы забыть, пока новый мальчик не приглянется. А Лена... Лена только-только в порядок стала приходить, дергаться перестала, уверенность обрела, распрямила плечи. Помню первые дни, я смотрел как она обедает: скрюченная вся, в себя ушедшая, одежда какая бесформенная, во взгляде тоска. А теперь когда мы сидим за столом, то ловим друг друга взглядом и улыбаемся слегка. И взгляд у нее теперь другой, она опять желанна и это чувствует. Мужчины на нее теперь посматривают, с кем-то из преподов она даже флиртует. Потом конечно яее оставлю, когда будет готова, это для ее же блага, не пара я ей, так попутчик по жизни. Сейчас уйти — все насмарку.
Ксения молча выслушала мои объяснения, потом грустно заметила.
— Миш, знаешь, в чем твоя проблема?
— Скажи
— Ты хороший, слишком хороший.
Она приняла мой отказ спокойно и даже оставила ночевать, но мы оба понимали, что отношениям скоро конец, это лишь вопрос времени. Мы продолжали заниматься играми на камеру и вне ее жарко трахались но... Перспективы не было, некуда было расти, мы полностью познали друг друга, и дальше все было лишь повторением пройденного. Она первая предложила разбежаться, попросив о последней услуге: сделать ее полноценной женщиной. И тогда я предложил Ксюше свой план.
Идея была довольно дурацкой, требовала много времени и дело могло сорваться в любой момент. Но именно это, пожалуй было нам нужно, чтобы расстаться на пике, а не в яме. Марина рассказала много интересного о потери девственности, в частности, что плева на самом деле не рвется, а растягивается. Часто крови вообще нет, да и не больно почти, если девочка созрела. Классические представления о дефлорации сформировались в историческое время, когда девушек часто выдавали замуж в тринадцать — пятнадцать лет, а в этом возрасте крови и боли не избежать. При определенном умении и терпении стандартной формы плеву можно просто растянуть без разрыва. Вот именно этим я предложил заняться нам с Ксюшей. Конечно на камеру и с блогом, содержащим фотографии прогресса. Ксюша согласилась, даже если ничего не выйдет, будет о чем вспомнить, плюс раскрутка. Да и деньги нужны.
Набор дилдо нужного размера, с трудом, но достали, частью одолжив сами догадываетесь у кого. Приступать было боязно, одно неловкое движение и... Поначалу даже руки тряслись, но освоился, вначале прогресса вообще не было, пока не подобрали оптимальный баланс для эффективного растягивания. Это когда чуть больновато, но еще не рвется. Зауважал я Ксюшу: сильная девчонка и целеустремленная. Несмываемым маркером я отмечал на эталонном дилдо прогресс, вначале шло не очень, но потом я сообразил и применил косметический препарат, смягчающий кожу и делающий ее эластичной. Мы не спешили, и дело заняло около месяца, вели подробный отчет, отмечая прогресс в блоге.
Тема оказалось интересной, подписчиков и просмотров в блоге было больше чем мы могли подумать. Дело было непростым, пару раз я перестарался — результатом был небольшой надрыв, впрочем не фатальный. Напряжение однако в процессе было большим, и по окончании сессии мы снимали стресс привычным для Ксюши способом. Иногда мы комбинировали, сочетая на камеру дилдо в анусе с растягиванием. Но чаще всего по достижении заданного по графику диаметра, Ксюша становилась раком, поворачиваясь задом к камере, а я энергично долбил ее зад, иногда, если были хорошие чаевые, делал предварительно ей анальный фистинг, а уже затем трахал припухлое, раздолбанное, полураскрытое колечко.
Невероятно, но Марина оказалась права, хоть честно не сильно верила в успех. Чуть раньше графика Ксюшина целка уже была достаточного размера для финального акта. Нет, можно было тупо растянуть до диаметра члена, но так неинтересно. Мы оставили серьезный задел напоследок. Если наши расчеты верны — плеве хватит эластичности, она пропустит член и не порвется. Тем более что к этому моменту от нее мало что осталось, так, ошметки. Если нет... Но мы хотя бы попытались.
Камера наведена, зрителей до хрена кило, чаевые прут, я намазываю член размягчителем — увлажнителем и вздохнув приступаю. Пульс стучит за сотню, но я собираюсь, помассировав пальцем ее клитор, раздвигаю половые губы. Они и так мясистые, но сейчас набухли по неприличия. Вот и вход, со стационарной камеры это действо не снять, потому Марина сегодня оператор. Свет мы заранее поставили, так что картинка будет супер. Плева подрастянулась, и сходу пропускает две трети головки. Пульс уже не стучит, а барабанит, зрители в напряжении, вздыхаю и аккуратно давлю, три четверти сходу, плева цела, у меня стоит колом, жду немного, чтобы плева пропиталась размягчающем кремом. Снова давлю и неожиданно проскакиваю внутрь, Ксюша ойкает, но все в порядке. У нас вышло, головка прошла я дальше диаметр не больше. Потихоньку продавливаю вперед, потом чуть назад — плева охватывает головку и подается за ней, так и порвать недолго, толкаю вперед и проникаю глубже, теперь назад, аккуратно. Через пару минут я уже проникаю внутрь Ксюши на всю глубину, и яйца касаются ее промежности.
Свершилось! Наклоняюсь к ней и на эмоциях шепчу:
— Милая все получилось
— Спасибо! — улыбаясь отвечает она
Я знаю, что ей больновато, и поначалу долблю медленно, давая Ксюше привыкнуть, а вагине растянутся. Потом ускоряюсь, ускоряюсь, ускоряюсь. Я могу долго, но не хочу девочку мучать, хватит для первого раза. Но кончить она должна, потому массирую клитор. Массивный капюшон конечно мешает, но что делать? Другой рукой сжимаю грудь и тереблю соски. Марина одергивает меня: увлекшись я перекрыл обзор, отклоняюсь назад, и похоже в этой позиции четко стимулирую точку G. Ксюша на грани, глаза давно закрыты и она уже поймала ритм и вторит моим движениям. Резко ускоряю темп и ошалело тереблю капюшон. Все, ее накрыло! Трясясь телом, Ксюша выгибается, даю ей кончить, затем опять ускоряюсь и спускаю внутрь. Пусть привыкает, все равно на таблетках, сразу не достаю, жду когда эрекция спадет. Пользуясь возможностьюи целую Ксюшу в грудь и губы, она млеет и светится счастьем, затем обнимает и прижимает к себе. Плевать, что я обзор закрыл, зрители поймут, наши губы слились, и все кажется правильным, красивым, естественным. Все хорошо, все получилось и пока, сегодня, Ксюша — моя девушка, да будет завтра, и все проблемы встанут снова. Но это завтра, а пока я на ней и она на мне, и это здорово.
Марина покинула нас. Всю ночь я и Ксюша познавали друг друга, я наполнял ее, она принимала меня, куда угодно, как угодно, в любой очередности. Честно говоря, я не думал, что вагинальный секс может быть таким классным, понятно, что Ксюше было все еще немного больновато, но похоть пересиливала дискомфорт. Я растягивал удовольствие: входил ненадолго, трахал с упоением некоторое время, потом выходил и тут же проникал в другую уже порядком раздолбанную дырочку. Затем опять входил спереди, вновь расширяя ее киску и повторял, раз за разом, снова и снова. К середине ночи все ее отверстия были залиты моей спермой, что вытекала прямо на белье. Но даже кончив сам, я не давал отдохнуть ей, истово борясь со сном, я припадал губами к ее киске, заставляя Ксюшу течь соками снова и снова...
Будильник вернул нас к реальности, прервав короткий сон, голова болела, руки ноги затекли, правая онемела под весом Ксюшиного тела. Потные, испачканные в семени и смазке, с жутким сушняком, как после похмелья, мы неохотно продирали глаза. Почти волоком я притащил ее в ванную и с трудом привел в чувство под струями журчащей воды. Засыпая на ходу, она держалась за меня, обнимая за шею, а я мыл ее, проходя по каждой клеточке так хорошо знакомого тела. Мы реально опаздывали, кое-как позавтракав, Ксюша, таки не забыла запереть меня на ключ. Учеба? Какая учеба? Весь день мы миловались, притягивая любопытные взоры, хорошо хоть Лениных пар в тот день не было. Несколько дней длилось это безумие, пока наконец мы не пресытились.
Это было начало конца, все было известно, все понятно, мы познали друг друга, и становилось немного скучно, потому стоял выбор: что дальше? В продолжении таких отношений не было развития. Яркий секс, бессонные ночи, все это было, мы притерлись, мы полностью удовлетворяли друг друга, но... Повторение пресыщает, и когда наш запас фантазий истощился, мы сели обдумать ситуацию. Реально вариантов было два: сойтись как полноценная пара с перспективой оформления отношений и рождения детей или разбежаться, наслаждаясь жизнью без ограничений и обязательств. Мы с болью в сердце выбрали второе. Почему? Нет, Ксюша классная и я думаю тоже ничего :-) Но когда тебе вот-вот исполнится девятнадцать, обязательства пугают, особенно когда не уверен в своих чувствах, конечно можно потом передумать и разбежаться, когда подвернется кто получше, но это плохой вариант, реально плохой. Ведь неизвестно что хуже: разбить хоть и не любимому, но дорогому тебе человеку сердце, или жить с нелюбимой или нелюбимым, отказывая себе в возможном счастье, только чтобы не делать больно.
Мы не хотели так, мы знали, что вместе нам будет хорошо и комфортно, но твердо знали, что не любим друг друга, это стало предельно ясно после этих бурных ночей. Желание было, похоть была, но любви похоже не было. Я бы жил с ней без ругани и ссор, растил бы детей, заботился, решал проблемы, снимал бы напряжение отменным сексом, но это все. Для крепкого брака этого хватит, но хотелось большего, или хотя бы испытать раз это большее, а потом можно и сойтись. Мы разбежались, обещая не терять друг друга из виду. Лет в двадцать пять — двадцать семь, когда часы у Ксюши начнут тикать, мы возможно вновь сойдемся, конечно если к тому времени оба будем свободны.
Весна вступила свои права, и полярный день пришел на смену ночи. С непривычки я стал плохо спать, часто просыпаясь в четыре, в пять утра. Просыпался не в одиночку и коротал время, любуясь той, что была рядом. Марина или Лена мерно посапывали безмятежным сном удовлетворенной женщины, обнимая меня не сильно, но вместе с тем надежно. Словно контролируя, что я тут, что я никуда не делся. И вроде бы все хорошо, две жены на выбор, обе хорошие хозяйки, обе души во мне не чают, но... Дело тут даже не в разнице в возрасте, вот мы с Ксюшей одного возраста, и что? Наши отношения кончились не успев начаться. С Мариной и Леной все устойчивей, потому что тут прагма: я помогаю им — они мне, разве что Марина любит меня почти материнской любовью, да и я, признаться к ней похожим образом отношусь, секс тут лишь приятное дополнение. Лену мне просто реально жалко, плюс трах отличный, обычный любовник по сути, ну по дому помогаю и что? Она мне с учебой — прагма короче. Хочется по-другому, чтобы дух захватило, увлекло, чтобы с надрывом, чтобы на грани, чтобы оторваться от любимой не мог, чтобы ревновал. Так хочется, но как с кем? Само придет или надо пробовать, искать? Тут я вспомнил про Аню, не очень-то я ведь с ней обошелся: приманил, трахнул, а следующий день не подошел даже.
Стыдно стало, и стал я на нее поглядывать. Где? В бассейне естественно, сам я плавал каждый день и за семестр прилично подкачался. А вкупе с моей репутацией... Короче были разовые приключения с позволения Марины, анал в основном, как здесь принято ну иклассика два раза. Имена? Да какая разница? Чисто трах: расслабились-разбежались. Аня захаживала, но нечасто, плавала одна и ни с кем не зависала. Я присмотрелся, девушка немного набрала в весе, плюс ее некогда гладко выбритый лобок теперь покрывала густая черная поросль. Вот так, она следить за собой перестала, не очень как-то это, я хватался за оправдание, что возможно не я тому виной, но это был самообман, все было вполне ясно. Помня предостережение Марины, я как бы невзначай заговорил об Ане, мне явно надо было что-то делать.
— Да Миш, наломал ты дров, я признаться упустила ее, — усмехнувшись, она потрепала меня по волосам. Разомлела взрослая тетка с тобой
— Что мне делать?
— Тебе ничего. Я поговорю с ней и объясню, что ты уже получил свое и тупо надеяться на большее.
— Как-то некрасиво с моей стороны выходит.
— Зато честно. Она конечно расстроится, но лучше так.
— Может мне с ней пообщаться? Можно даже без траха, я ее не знаю совсем, возможно у нас вообще ничего общего нет. Она увидит, что я ей не подхожу и успокоится.
— Хочешь ее? Не гони, хочешь. Знаю я вас мужиков. Ну может так и лучше, чем сохнуть по выдуманному герою. Поймет, чтоты есть и сама свалит, — она вздохнула — Только помягче с ней, чувствами ее не играй, она столько дерма хлебнула уже! Встретила ее первый раз — плакать хотелось: молодая девчонка не знает зачем дальше жить. Вообще потерянная была, как призрак. Сюда приехала спрятаться и прошлое похоронить, или счеты с жизнью свести, если не отпустит, полгода считай я ее из ступора выводила.
— Тяжело было?
— По первости особенно, все перепробовала. Я не лесба и не би, но прикинь, готова была с ней лечь, чтобы растормошить хоть как-то, чтобы жить снова заставить.
— Так ты с девушками пробовала?
— Они со мной пробовали
— И как?
— Приятно, хорошо, порой даже здорово, но не мое это. Ты кстати тоже классно языком работаешь, но член мне нужен, здоровый крепкий горячий хрен, а не страпон пластиковый.
— А Аня?
— Она натуралка, но когда в душе раздрай, ляжешь с любым, кому небезразлична. Она тянуться ко мне стала, и я была уже готова и на это, лишь бы смысл жизни девочке вернуть.
— И как?
— Не понадобилось. Разговорила, а потом под парочку парней проверенных ее подложила, суррогат нормальных отношений, но все же. Ожила Анечка, а потом я научила ее как мальчиков пользовать, чтобы телу приятно и сердце было целое. А тут ты, как на грех. Не знаю, что ты натворил, но запала она тебя.
— Но я не думал не о чем таком.
— А это не объяснить, чувство тупо приходит и все. Прошу будь помягче с ней, она очень ранимая.
— Хорошо.
Было стремно, но я все же решился и подошел к ней в бассейне. Она казалась зажатой, словно боялась поверить, что я рядом, снова говорю с ней.
— Привет!
— Привет, — глаза в пол и закрылась вся. Голая и беззащитная, словно перед диким зверем.
— Сходим куда-нибудь? — она молчала, не двигаясь с места, потом подняла глаза и резко выпалила
— Двух баб мало? Ксюша отшила — свеженького захотел?! — честно я такого не ожидал, но нашелся.
— С Ксюшей мы по обоюдному. Скучно стало вместе, вот и разбежались, без обид, без чего-то такого.
— Понятно. Сколько раз мне надо тебе дать, чтобы отвалил? — да, а она гордая на самом деле, ну ладно сама напросилась
— Ань, вот не надо, ты в зеркало то посмотри на себя. У тебя типа все хорошо? Да не хрена! Да это мой косяк, мой. Давай тупо пообщаемся, поговорим. Я просто рядом буду, тебе реально надо из ямы этой вылезать и я толкнул, я и вытаскивать должен.
— Не надо мне одолжений — она погрустнела, почти плакала. Кто знает, сколько она мечтала, чтобы я к ней подошел, а тут...
— Ань, если бы ты мне не нравилась, я к тебе ни разу не подошел бы, смотри, сколько девчонок вокруг симпатичных. Многие бы согласились, и легли со мной, но я с тобой хочу время проводить.
— Понятно, будешь за ручку водить, типа парень, и все такое, типа не одна теперь, а за это я должна буду тебе регулярно дырочки подставлять, так?
— Что ты хочешь вообще? Я тебя игнорю — ты сохнешь, подхожу — гонишь.
— Чувств хочу, как в книгах как в кино. Только реальных, — слеза покатилась по щеке. Пойми, вот рядом ты стоишь, а я уж мокрая там. Вот, что ты со мной делаешь. Ну дам я тебе, и что? Ты трахнешь меня и свалишь опять на полгода?
— Аня, уж извини, что не влюбился в первого взгляда, но как ты вообще представляешь все это? Что я из кармана эту любовь достану? — я чуть успокоился, — дай мне узнать тебя, а там видно будет.
— Ладно, давай сходим, за разговором я и не заметил, когда обнял ее и прижал к себе. Как то само все получилось.
Странное чувство у меня было, когда наши обнаженные тела соприкоснулись, да желание сильное было, но было что-то еще. Мне почему-то не хотелось ее отпускать, наоборот прикрыть собой и оградить. Вот только от чего оградить? Не от себя ли самого. Опасная игра это. Нет, это уже не игра, может узнав меня, она действительно поймет глупость и иллюзорность того, что засело в голове, но если наоборот? Ведь тогда не уйти мне уже от нее, не сломав. Жаль, реально жаль, неужели ничего нельзя сделать? Если, буду самим собой без игр, и она примет меня таким — придется быть с ней, хотя бы некоторое время, как с Леной. Пока не... А что пока? Не знаю, честно не знаю. Умом понимаю, что бежать от нее надо, сию секунду бежать, но... Не могу, ноги как полу приросли, чем дольше стою, тем больше хочу ее, этот как зуд, он не пройдет, пока я не буду внутри нее, пока я не кончу в нее. А потом, да плевать что потом! Не могу больше, реально не могу...
Я плевал на приличия и хищно впился в ее губы, словно хотел высосать ее как паук муху. Она не оттолкнула, но ответила, вжав меня в свои объемные телеса, член рвался наружу, упираясь в бездушную пластмассу. Не будь ее, я бы овладел ее прямо здесь, сейчас, на глазах у всех. Мои руки уже ласкают и мнут ее огромные груди, соски уже стоят торчком, а губы не отпускают меня, ее рука тянется вниз. Но я опережаю ее, пальцы касаются шелковистых курчавых волос измазанные ее смазкой, что течет из ее пухленькой щели так обильно, что вот-вот закапает на пол. Я проникаю пальцами внутрь хлюпающего лона, а большим ласкаю клитор. Вот так, на глазах у всех, и нас похоже снимают на мобилы. Это возмутительно, это грязно, но мне плевать, нам плевать. Она отпускает мои губы и закрывает глаза, стонет, выгибается и наконец оседает, дрожа всем телом, с превеликим трудом я ловлю ее и прижимаю к себе. Аня утыкается в меня как в жилетку и плачет, от позора и радости одновременно. Я что-то шепчу ее на ухо, утешаю, даю упокоиться. Мы заходим в воду вместе и плывем по соседним дорожкам, не сводя глаз друг с друга. Она не злится, но выходит не поднимая глаз.
Сел с ней рядом, извиняться было глупо, решил не травить душу. И так все ясно, даже по здешним меркам, то, что я с ней сделал — это ппц, но плевать, мы хотели этого, это произошло, это нельзя поправить. Обнял, приласкал, утешил. Она была на удивление спокойна, и я понимал почему. Она не постоит за ценой, чтобы заполучить меня. Что я делаю? Что я вообще могу сделать?
Договорились о встрече, долго ждал ее на выходе, признаться решил, что она передумала. Но нет, Аня идет сюда, прохладный весенний ветер играет ее волосами, легкая улыбка на губах и бабочки в животе. Такова сейчас моя Аня. Стоп! Я уже думаю ней так? Моя? Почему? Это ведь просто миг, так не бывает. Но вот я беру ее под руку и понимаю: сейчас моя, только моя, я — ее, весь этот вечер как минимум. Честно даже не помню куда ходили и что делали, о чем болтали. Так, хрень. Я упрашиваю ее встать у какого-то здания для фото, Делаю пару снимков, как вдруг она по ходу и непринужденно лезет под ворот свитера и демонстрирует мне ключ. Мой ключ.
К чему вопросы? Беру под руку и через десять минут мы у нее в общаге. У нее кстати отдельная комната, как и у меня, видимо чужаков только так и селят. Сбросив верхнюю одежду, она бросается стелить постель, сегодня все будет основательно. Я стою рядом и раздеваюсь полностью, аккуратно повесив одежду на стул. Она усмехается и предложив присесть на край кровати, неспеша раздевается до белья и присев на мои колени предлагает помочь. Я совсем не против, расстегнув защелку освобождаю ее богатство, в восхищением рассматривая невероятных размеров лифчик. Сиськи хороши и подняв по очереди тяжелые груди, я приникаю губами к большим темно розовым соскам. Как здорово! Наигравшись, я начинаю баловаться с ее объемными трусами, оттопыриваю резинку, приспускаю, наконец она встает и повернувшись задом дразнит меня, чуть наклоняется и обнажает наконец свою аппетитную попку. Ключ нужен ключ! Я уже готов сорвать его с цепи, она ухмыляется.
— Что сделаешь за ключ?
— Куни сделать могу, вот только...
— Что, только?
— Волос многовато, — помялся и добавил — могу побрить, я Лену брею.
Это была правда, Марина давно сделала лазерную эпиляцию, но математичка была более консервативна, я не сразу упросил ее, но теперь это часто часть прелюдии, вначале я немного волновался, дабы не слишком сильно скоблить нежные места, но быстро освоился.
— Хорошо — внезапно легко согласилась она.
Она принесла все необходимое, и я приступил, сделав все довольно быстро и аккуратно, она засмеялась и оценив результат, прыснула мне пеной на лобок. Я не стал возражать и скоро стал таким же гладким внизу, как она. Отложив пену, она принялась играть с моими причиндалами, не снимая chastity, и даже дошла того, что села сверху на запертый член. Это было жестоко, но я терпел, зная, что все по делу, она дольше мучилась по моей вине. Наконец «Госпожа Анна» смилостивилась и освободила меня.
Он мгновенно наверстал упущенное и встал колом, впрочем будучи уже у нее во рту. Волшебно. Здорово. И стало еще лучше, когда как следует обслюнявленный, он был помещен между грудей. Тепло, мягко, круто! Нет, это не поймешь, пока не попробуешь. Какой бюст, какая девушка! «ОК, пусть будет сверху» — решил я откидываясь на спину, она все поняла, продвинулась вперед и подправив член решительно впустила его в себя.
Я положил ей руки на грудь, а потом обхватил снизу и приподнял. Отпустил — и они принялись болтаться в стороны, соударяясь, когда она пустилась вскачь. Презика не мне не было, и я надеялся, что она знает, что делает. Да, она знала толк в езде верхом, определенно знала, вверх-вниз, вперед назад с подкруткой — все легко и непринужденно. Член провалился глубоко внутрь ее мягкой уютной пещерки, попка хлопала по яйцам. Она сильно распалилась, и я испугался, что Аня потеряет контроль, и я извергнусь внутрь ее. Она догадалась и развратно ухмыльнувшись без особых проблем вставила член в себе в зад. Хм. Плотненько, но не туго, много интересного сегодня об Ане я узнал, особенно когда она вновь пустилась во весь опор. Вот так, скромница вроде, а попка основательно раздолбана и анал освоен на пять. Просто не всем такая честь оказывается. Ее рука намертво приклеилась к клитору, я ловил ее груди, и совместными усилиями она наконец кончила, почти одновременно со мной, возможно чуть после меня, я признаюсь увлекся и пропустил момент, осознав, что заливаю семенем ее попку. В каком-то исступлении я принялся целовать ее всю, губы, шею, грудь, соски, животик, давнемного отойти, я раздвинув пухленькие губки, прильнул губами к клитору. Усердно работая языком, вкушая ее соки, через некоторое время я таки вновь довел ее до оргазма, и вновь, теперь уже внизу вверх пройдясь по ее дрожащему от наслаждения телу, прилег зарывшись между необъятных грудей. Она была со мной, она использовала меня, я овладел ей, мы познали друг друга, без барьеров, без смущения. Мы открываемся и раскрываемся, утоляем жажду, переводим дух и начинаем снова, распаляемся, сливаемся, растворяемся, под самый конец, на грани, я что-то чувствую, но не могу понять, что, усталость наваливается бетонным блоком, и я проваливаюсь в сон.
Ночь была долгой, жаркой и бессонной, проснувшись рано поутру я осмотрел поле боя. Простыни скомканы, одеяло комком, засохшая сперма покрывает Анину грудь, попку, подбородок, запах пота смешан с запахом похоти. Она спит счастливая, улыбаясь во сне, рука придерживает меня, дабы я никуда не улизнул. Спать я не мог, налюбовавшись Аней, я прикрыл глаза и пытался осмыслить, что дальше? Ответа не было и потуги найти его были бессмысленны, и как-то незаметно я опять уснул.
Проснулся я почти традиционно: от минета. Как я вам говорил, Марина Викторовна часто будила меня таким образом.
— Марина... — пробормотал я, и резко открыл глаза, осознав ошибку.
— Не парься, — засмеявшись она вынула член изо рта.
— Она надоумила?
— Да. Она подробно рассказала, что и как ты любишь, — улыбаясь объяснила она и продолжила прерванное занятие.
Решив проблему стояка, она мастерски начисто вылизала член и не дав опомниться, заперла меня на замок. Марина отлично ее натаскала, надо признать, но от меня не ускользнул факт, что Аня всячески пыталась показать, что она не уступает ей не в чем. Душ был в конце этажа, и чуть прикрывшись полотенцами, мы рванули вместе, пока народ не набежал. Времени на излишества не было: я помог отмыться ей, она мне. Позавтракали, и когда я встал из-за стола, то вдруг услышал вопрос.
— Будешь моим парнем?
Вот так, неожиданно и под дых, я ведь ждал этого вопроса, готовился, но она выждала время, пока разомлею и позабуду подготовленные отмазки. Маринина школа, однозначно. Я лихорадочно пытался что-то сообразить, вспоминал дежурные фразы. Время то: тик-тик-тик. Аня, мрачнеет. Блин надо было хоть что-то сказать.
— Понимаешь,...
— Убирайся.
— Что? — блин это как ведро холодной воды, меня реально передернуло.
— «Да» я от тебя не услышу, так что давай все упростим.
Не ответив не словом, я ошарашенный собрал вещи и вышел вон. Вот так. Явно чувствовалась Маринина школа, конечно можно было сказать, что все не так, но реально все было так. Сказать «да» — означало отказаться от Марины, Лены и всех прочих. Будь наши чувства взаимны, она услышала бы ответ сразу. Промедление — это считай «нет», «Да» после паузы — не очень убедительно, пятьдесят на пятьдесят. Это простой тест, если реально в душе «нет», то перед тобой возникает бетонная стена и время, что ты потратишь обходя ее, выдает с головой.
Прошла пара дней. Марина знала обстоятельства, но молчала, потом я решился и заговорил.
— Пойми, так лучше для вас — сказала она строго.
— Это жестоко — выдохнул я.
— Для тебя да, но ты справишься. Ей так легче, Аня безумно хотела лечь с тобой, и я дала ей возможность, и подсказала, как тебя проверить.
— Ты ведь знала, что тест я не пройду
— Я и тебе дала шанс, если бы ты хоть немного любил эту девочку, то справился бы.
— Блин, ну почему так? Когда женщина говорит «не нужно время» — все ОК, а я?
— Смотря для чего время. Время, чтобы ты водил бы ее за нос, стараясь не упустить вариант получше? Я сразу сказала, с этой девочкой можно только серьезно, Аня не шлюшка на раз и не запасной аэродром.
Я подошел к Ане на перемене.
— Прости, слушай я, но я реально не готов так решить.
— Не интересно!
— Дай несколько дней, дело-то серьезное.
— А на хрен подходил, иди гарем свой трахай!
— Ну дай шанс блин, я разберусь...
— В чем разберешься? Каким я у тебя номером в списке? День мне выделишь?! Да пошел ты!
— Блин, да не хрена! Ну сложилось так уже, Марине я нужен, Лене нужен, реально им нужен, ты же все понимаешь. Так сходу по живому не разорвать... Ну не втюрился я в тебя сходу по уши и че?! Если просто хотел тебя поиметь, че сейчас распинаюсь? Че лучше было, если согласился бы сходу, а потом свалил через неделю?! Ты реально мне важна, мне реально хорошо с тобой, но не хочу я тебя обидеть, а ты режешь поживому!
— Ладно, но больше просто так, потрахаться, не подходи. Марина ладно, она и мне как мать, к ней не ревную. Странно, но не ревную... Но с другими увижу — все кончено! — она вдруг подошла и прижалась ко мне, подняв голову посмотрела в глаза, а я поцеловал ее в лоб как ребенка и обнял ее, понимая что проваливаюсь в бездну, и она падает со мной.
Знаете что самое паршивое? Я ей больно делаю, а она все равно меня любит и прощает. Даже если бы изменял — простила бы, плакала бы, кричала, а потом согласилась. Лишь бы рядом был, лишь бы не ушел. Дерьмом себя чувствуешь, таким дерьмом. Три дня я четко выполнял ее условие, раздумывая о перспективах. Аня мне сильно нравилась, реально больше чем Ксюша, да я вполне готов пожить с ней, но сколько я продержусь? Сколько понадобится времени, чтобы все приелось, если я ее не полюблю? Ведь потом будет очень больно, и Марина мне яйца оторвет, заслуженно кстати. И ведь нельзя сказать, что чувств к ней нет, есть желание обладать ею, хочется, чтобы она рядом была когда просыпаюсь. Но если реально подумать, хватит мне ее одной сейчас? Не знаю, вообще не знаю. Если разобраться уже прилично у меня было женщин, но со всеми по-разному. Хороший секс был и с Мариной и с Леной, и с другими, то только с Ксюшей и с Аней я дошел до чего-то большего. Когда я был с ними, то не были она и я, были Мы. Может это и есть любовь? Что это вообще такое? Что к примеру значит: «не могу без нее жить»? Могу, в принципе. Да, сейчас, когда Аня сжимала мою руку, когда была в моих объятиях, я хотел одного: держать и не отпускать. Это оно? Как вообще понять, что это то самое?
Ответа не было, но пришел четвертый день и Карина, сидевшая рядом, вдруг по окончании лекции наклонилась ко мне и прошептала:
— Ключ у нас, приходи вечером
— Зачем?
— Я читала твой блог. Порвешь мне целку. Лиза будет, втроем потом замутим?
Вот так, опять за моей спиной все решили. Надо было отказаться, надо, но как? Марина права: любил бы Аню — не думал. А тут задумался и конечно не устоял перед искушением.
— Что потом?
— Будем с тобой время от времени, потом если притремся, женишься на мне. Я хочу для своих детей классическую семью с мамой и папой.
— А Лиза?
— Лиза с нами будет жить, считай две жены у тебя будет. Если она никого не найдет, родит тебе третьего а там посмотрим.
— Считаешь, что полигамия — хороший пример?
— Лучше чем лесбийская семья. Не хочу, чтобы наш с Лизой выбор на судьбу детей влиял.
— Я приду.
Почему я согласился? Причин навалом: и девчонки красивые, и нет заморочек на моногамию, пока по крайней мере, а не сложится — разбежимся без обид. Аня? А что Аня? Продолжать с ней — только хуже делать, может потом когда она отойдет, когда ее страсть ее поутихнет, когда я насытюсь. Тогда можно и моногамно, с ней или с Ксюшей, с Ксюшей даже проще семью строить, с ней все ровно, полная совместимость, влечение на уровне физиологии. Но это потом, а сейчас меня ждет классная групповушка!
Сладкая парочка жила на съемной квартире, я уже бывал у них, но чисто по-дружески. Уютненько, хорошо, идеальный порядок у хозяек. Напоили, накормили даже немного через чур, но с другой стороны силы мне понадобятся. Я обнял обеих, и мы взявшись за руки втроем проследовали в спальню. Потом начался медленный круговой стриптиз. Лиза расстегнула все пуговицы и сняла с меня рубашку, я снял блузку с Карины. Карина расстегнула ворот Лизы и сняла верх. Лифчик Лизы был черным, Карины — белым. Подумав, я оставил грудь на потом и принялся стягивать с Карины джинсы, за зиму девушка чуть поправилась и джинсы сидели довольно плотно, но это стоило усилий. Крепкая белая упругая попка, чуть прикрытая кружевными трусиками была наградой, вскоре и я остался в одних трусах, а Карина занялась Лизой, ее трусики оказались еще меньше. Полюбовавшись, я расстегнул Каринин лифчик, в груди она тоже чуть поправилась и это плюс. Не отказав себе в удовольствии, я чуть помял их и потеребил снизу — упругие, сочные — то, что нужно. Лиза решительно стянула с меня трусы, приняла поцелуй от Карины, и позволила оголить себя сверху. Девочки увлеклись, принявшись тискать друг друга, рука Карины полезла в трусики и отогнув лоскут ткани принялась массировать Лизину киску. Я напомнил о себе, подойдя сзади и решительным движением стянув с Карины трусики. Девчонки опомнились, Карина раздела Лизу и воспользовалась ключом. Член оказался на свободе и быстро набрал силу, подруги легли рядком, Лиза подложила клеенку и полоску ткани под Карину, затем легла рядом. Девчонки подтянули ноги, раскрыв передо мной свои отверстия. Я припал губами к ним по очереди и как следует поработал языком, губки девушек быстро набухли и обе прикрыли глаза, не забывая стимулировать Каринин клитор, я вошел в Лизу. Киска была хорошо разработана и впустила меня без проблем, Карина начала слишком бурно реагировать, особенно после того, как ее губы нашли губы Лизы. Я притормозил: нельзя дать Карине кончить раньше меня, раньше чем я распечатаю ее дырочку. Но пока я размеренно трахал Лизу. Было приятно, но пора уже приняться за Карину. Я оставил Лизу, и положив ноги Карины себе на плечи чуть приподнял ей попку. Карина нервно покусывала губы и чуть вздрогнула, когда головка члена прошлась по ее промежности, задев клитор. Я прошелся так пару раз, раздвинул пальцами вход и запустил туда пальцы, внутри было довольно влажно и горячо, я смазал вход и направил член прямо в плеву. Отверстие стало расширяться под моим напором, но я не спешил, и лишь когда Карина закусила губу от боли, решительно двинулся вперед. Мы это оговорили, она хотела чтобы все было быстро. Почувствовав, что плева разорвалась, я остановился и поцеловал ее в грудь, Лиза наклонилась и поздравила подругу затяжным поцелуем. Я двинулся дальше и постепенно в несколько приемов вошел в Карину до конца. Свершилось — теперь она полноценная женщина. Карина, пройдя эту грань, была сосредоточенна и внимала новым ощущениям, зная что момент уже никогда не повторится. Я остановился совсем, дав девушке привыкнуть, ощутить себя наполненной, и потихоньку начал ее долбить. Сначала размеренно, потом быстрее и быстрее, я знал, что так она не кончит, хотя по рассказам Лизы она кончала даже от анала, потому уделил внимание клитору и действуя в такт фрикциям быстро довел ее до кондиции, еще немного, и вот она уже выгибается и трясется, зажимая мой член внутри. Как я удержался и не кончил — сам не понимаю. Я вышел из нее и дал Лизе осмотреть подругу. Крови почти не было, но Лиза промыла на всякий случай разрыв хлоргексидином, перекись в данном случае не рекомендуется, если только кровь не течет ручейком.
Но это только начало, Карина хотела оторваться не по-детски, и Лиза принялась одевать страпон. ДП в первый раз довольно спорная идея, но Карина всенепременно хотела быть заполненной полностью. Член не получив разрядки стоял колом, но Лиза для верности как следует поработала ротиком, загоняя его внутрь по гланды, был на грани, но со мной работала опытная шлюшка. Я лишь откинулся на спину, наслаждаясь процессом, но вот Карина, отгибая член назад, морщась таки загоняет его внутрь себя. Вот так, теперь очередь Лизы, не спеша, аккуратно заполняет пластиком Каринин анус. Та чуть морщится, но принимает.
— В порядке? — интересуюсь я, отбросив назад прядь закрывшую ее лицо и охватив невинное личико руками
— Вполне, — натужно улыбается она и впивается мне в губы
Она принимается скакать на мне, сначала медленно и неуверенно, но потом осваивается, найдя удобную позицию. Ладони опираются на мою грудь, дыхание прерывистое, Лиза вначале не вовсе не попадает ритм, и долбит ей зад в паузах. Так и трахаем мы Каринку по очереди, Карина то целует меня, то подставляет губы Лизе. Наконец Лиза собирается, и девочки синхронизируют движения со мной. Долбимая с двух сторон Карина млеет, начинает постанывать, я захватываю ее соски, сжимаю, мну и не выдержав кончаю ей внутрь. Не страшно, она приняла меры, но пора и ей кончать пока член не обмяк, Карина укоряется и выгнувшись назад принимает оргазм, мои руки тискают в это время ее грудь, а член исторгается полностью.
Мы лежим втроем на кровати, я промеж девушек и болтаем о разных пустяках. Отдыхаю, готовлюсь к новому раунду. Звонок в дверь. Хм, кто это может быть? Лиза накидывает халат и бежит открывать. Шум, возня и оттолкнув Каринину подругу, в комнату врывается Аня. Смотрит, держась из последних сил, во взгляде уже нет злости, лишь отчаянье и боль, вытирает выступившую слезу и убегает прочь. Все ясно, все кончено. Я знал, что так будет, но мне почему-то больно, очень больно. Подруги все понимают и как могут утешают меня, и я принимаю их утешение.
Утром без приглашения и церемоний я врываюсь в кабинет Марины Викторовны, она поднимает глаза от бумаг.
— Зачем? — спрашиваю я в лоб
— Так надо. Лучше так, чем она узнала бы потом. Я должна заботиться о ней, я значит должна вас разлучить, пока она не пропала.
— Ты уговорила девочек потрахаться со мной и послала к ним Аню, чтобы она меня бросила.
— Почти. Я позволила им, она давно хотели тебя завалить. Как я понимаю, Аня тебя особо не волнует?
— А как она?
— Хуже чем думала. Прибежала сюда, держалась как могла, а потом зашлась в истерике. Я ее раздела как ребенка и уложила в постель, она не хотела отпускать меня и обнимала как мамочку и я легла рядом.
Марина всегда спала голая, и это придавало пикантности ситуации.
— Помогло?
— Не очень. Пришлось пойти на крайнее меры и приласкать ее.
— И как?
— Сопротивлялась поначалу, но потом приняла, кончила в конце и уснула почти сразу.
— А ты?
— Осталась с ней, вообще было здорово, но не думаю, что мы с ней когда-нибудь это повторим...
Дни прирастали в недели, и семестр подходил к концу. Лена оставила меня, найдя наконец любовника своего возраста, он как раз разводился, и познакомившись с бывшей женой она легко получила ключ. В последнюю нашу ночь она истово благодарила меня, признавшись, что без меня у нее ничего не вышло бы. Я жил попеременно с Мариной и с девочками. Тогда общаясь с ними я увидел, что есть любовь. Они понимали друг друга с полуслова, заботились, предугадывали желания. Как? Я не мог понять и в такие моменты чувствовал себя лишним и с грустью вспоминал Аню. Может у нас был шанс, но что теперь? Что теперь? И ведь что самое паршивое: чем больше я узнавал девочек, тем больше скучал по ней. Они давали мне все что нужно, я давал им, что просили, но я прекрасно понимал, что вместо меня мог быть кто угодно, и ничего не изменилось бы. А Аня хотела именно меня. Меня, а не мой член, мои руки, язык, всего меня как есть. А взял ее чувства, и втоптал в грязь. Тщательно, планомерно в несколько этапов. Да не хотел, но сделал, но даже не это самое плохое, я видел, как она смотрела на меня, когда наши взгляды встречались. Я пальчиком мог бы ее поманить, и она прибежала бы как послушная собачонка, и я знал, что рано или поздно я это сделаю. Я просто хочу то, что не дозволено, или это нечто большее? Не знаю, но боюсь узнать.
Послезавтра последний экзамен, Ленин экзамен, а через неделю полечу домой. Вечером почему-то Марина не подвезла меня, и я добрался к ней сам. Вид у нее был грустный.
— Что-то не так? Я зря пришел?
— Да нет, нормально, об Ане волнуюсь
— Что с ней?
— Переводится отсюда, больше мы не увидимся.
Резануло, ударило, ошарашило, все сразу, за секунду я забыл обо всем, забыл о Марине, Лизе Карине, Ксюше. Я никогда не увижу Аню! Вообще никогда! Я осознал это, и слеза помимо воли прокатилась по щеке.
— Молчишь? Вижу хреново чего-то тебе, что делать будешь?
— А разве можно что-то сделать?
— А ты расскажи мне, что об этом думаешь. Кто для тебя Аня, и как же Лиза, Карина?
— Что рассказать?
— Правду, правда все решит.
Я не знал, не знал, что ответить, но молчать было нельзя и я начал соображать на ходу.
— У Лизы и Карины вполне гармоничные отношения и без меня... Я им не нужен, они это еще не поняли, а я похоже понял. Я для них костыль или протез. Протез мужа, потом протез отца их детей. Не хочу быть протезом. Я вообще не знаю, что будет, может у нас с Аней не вообще не сложится, или мы разбежимся через месяц год, несколько лет. Но я знаю, что буду последним идиотом, если не попробую.
— Что попробуешь?
— Вымолить прощение. Буду умолять ее принять меня.
— А потом сбежишь?
— Не сбегу. Я многое понял. С ней не так, как с прочими, никто не относился ко мне, как она. Я могу прожить без и нее, но не хочу. Не хочу ее больше оставлять
— Так что ты сейчас делать будешь?
— На звонки мои она давно отвечает, потому искать ее буду, прямо сейчас побегу.
— Не нужно никуда бежать, — я узнал голос. Конечно, она все это время была в соседней комнате. От Марины иного и не стоило ожидать. Но знаете, она все правильно сделала.
Вскочив с места, я буквально набросился на Аню, хочет, нет — но она в моих объятиях.
— Не отпущу, никуда не отпущу, — шепчу я ей. Блин, да я плачу походу, охренеть просто! Она вежливо подождала, пока я успокоюсь, потом снова задала старый вопрос.
— Так что, будешь моим парнем?
— Буду, — решительно заявил я. Марина передала ключ Ане и судьба моя была решена.
— Марину будешь навещать два три дня в неделю. Я в долгу пред ней, да и отдыхать мне от тебя тоже надо. Ты горячий очень, — улыбнулась она.
— Хорошо.
— Ты так будешьсо всем соглашаться? Знаешь, мне хочется тебя наказать.
— Накажи, — спокойно согласился я
— Блин, так неинтересно! — призналась она, поджав губки.
— Я через неделю домой полечу, — так между делом признался ей, но не дав погрустнеть, добавил. — С мамой тебя познакомлю.
Она замерла в нерешительности, взгляд заметался, она посмотрела на меня, на Марину, ища ответа, но поймав ее холодный взгляд поняла, что тут все зависит от нее самой. Она немного испугалась, хотела что-то сказать, но слова путались.
— Я... с тобой... к тебе... мы вместе?
— Ну ты же теперь моя девушка, — улыбнулся я, обыгрывая очевидный факт. Плотину прорвало, и минуты две Анечка рыдала уткнувшись в мое плечо. Я нежно поглаживал ее по спине и не говорил ничего, ей нужно было выплакаться и наконец отпустить свою боль. Боль сомнений, боль неразделенных чувств, боль одиночества. Все это уходило из нее вместе со слезами, навсегда? Не знаю, не могу знать. Но буду стараться. Нет, стараться — плохое слово. Хотелось укрыть ее от всех бед мира, смогу ли? Да, должен, но смогу ли? По крайней мере я не должен быть источником проблем, а с остальным мы справимся. Стоп, я уже сказал Мы, вот оно значит как. А ведь верно: Мы. Мы пойдем по жизни вместе рука об руку, пока хватит сил, мы будем держаться друг друга. Это даже уже не выбор, нет уже выбора, я пытался прожить без нее, она пыталась, мне казалось, что я справился с этим, но вот я опять здесь.
Я начал вспоминать, как все было с самого начала и понял что врал, врал самому себе. Я испугался, тупо испугался. Потому что почти с самого начала я чувствовал к ней больше чем просто влечение, не сразу не с первой встречи, но как-то незаметно это проникло в меня, и я боялся это принять, боялся что это ограничит мою свободу. И я стал бороться с этим, мучил себя и ее. Мне больно было делать ее больно, но я все равно делал. Больно делать ей больно... Дурак, какой дурак! Хотел узнать что такое любовь, а вот она! Похоже я люблю эту пышечку, что заливает сейчас слезами мою рубашку.
Она успокоилась, вытерла слезы и чуть отстранившись отвернулась в сторону, помолчав с полминуты она вздохнула и глядя мне в глаза спросила.
— Почему ты теперь со мной? Пожалел или стыдно стало? — ее взгляд сверлил меня, не давая соврать или уклонится.
— Я люблю тебя, — три словапрозвучали тихо и ровно, одно за другим. Все, я это сказал, стало как-то легко и спокойно.
Она переменилась в лице, смотрела, изучала по миллиметру мое лицо, мимику губ, выражение глаз, пыталась понять, не игра ли это, а разобравшись, нежно поцеловала меня в губы, смутилась как школьница и прижалась ко мне щекой, охватив торс руками.
Марина оставила нас, уехав к одному из бывших любовников, я знал, что ей сейчас нелегко, но с первой встречи мы понимали, что рано или поздно так будет, и я буду не ее, а одним из тех, что был ее. Впрочем с благословения Ани мы еще не раз будем радовать друг друга. «Как же так», — спросите вы? А так, я люблю Анечку и потому не откажу ей, а она...
Марина удивительная женщина, она как мать нам с Аней, она спасла Аню от самой себя, а меня сделала мужчиной во всех смыслах. Мы с Аней любим ее и хотим, чтобы она была любима, и потому иногда будем делить с ней постель, и я, и Аня. Мы шли по набережной, желая прогуляться перед «сном» и она призналась мне, что ее ночь с Мариной была удивительной и если та позволит...
— Ты ведь не против? — спросила она и смутившись, опустила глаза.
— Нет, если бы не она...
— Слушай, я об этой штуке, — перебила она меня — Мне это не нужно.
— Уверена?
— Ты мой, а я твоя и теперь я уверена в тебе, так зачем нам этот костыль?
— Люди могут не понять, да в бассейн хочется.
— Ты прав, Миша. Ты горячий, а на людных местах твой стояк будет людей злить. Трудно было привыкнуть?
— Терпимо. Порой даже плюс, контролируешь себя и отвлекаешься от дела. Потом у нас Мариной целый ритуал был, она меня минетом будила, вылизывала начисто и закрывала.
— Ах ты засранец! — рассмеялась Аня, игриво дав мне легкий подзатыльник.
— Значит минета утром не будет? — поинтересовался я. Она замахнулась, и видя как я инстинктивно вжал голову прыснула со смеху.
— Да будет все, размягчу я твоего дружка и закрою, тебе понравится, — смеясь призналась она. Знаешь, я волнуюсь.
— О чем?
— Вдруг я маме твоей не понравлюсь?
— Мне с тобой жить, а не ей — сухо отрезал я.
— Даже так?
— Даже так. Потом поймет, если что.
Она поцеловала меня в щеку, и мы под ручку пошли навстречу заходящему солнцу.

 --- Валентина и Олег. Желание --- (наблюдатели, по принуждению)

— Я мoгу?
Oнa былa нeрeшитeльнa. Смущeнa. Нo глaзa блeстeли, улыбкa выдaвaлa вoзбуждeниe.
Сoбствeннo, к кoму oнa oбрaщaлaсь, былo нeяснo.
— Ты у мeня спрaшивaeшь или у нeгo?
Oнa сидeлa зaкинув нoгу нa нoгу и внимaтeльнo смoтрeлa мнe в глaзa.
— Тaк я мoгу?
Чтo ж. Игры в кoтoрыe игрaют люди. Инoгдa игры игрaют людьми.
Oнa чуть oткинулaсь нaзaд, oпeрлaсь o мужa. Тoт тaк и сидeл сжaвшись в кoмoк. Убрaв нoгу с нoги, чуть рaздвинув их, смoтрeлa нa мeня.
Крaсивaя пaрa. Oн любит ee, oнa сeбя в этoй любви. Oнa тoлкaeт eгo впeрeд к экспeримeнтaм, oнa хoчeт их. Oн хoчeт ee. Нo и зaвoдится впoлнe oчeвиднo.
Eй хoтeлoсь пoпрoбoвaть группу. В минимaльнoм вaриaнтe. Нa трoих. Oнa и пaрa мужчин.
Муж и eщe ктo-тo.
С этим и пришлa кo мнe. Этo былo стрaннoe знaкoмствo. Oнa знaлa, чeгo и кaк хoчу я. Сoбствeннo, кaрты лeжaли мaстью ввeрх. Тeм нe мeнee, oнa дaжe нaстaивaлa.
— Милaя, сeкс, кaк тaкoвoй нe цeль. Мeня интeрeсуeт дoминирoвaниe, пoдчинeниe тoй, чтo внизу. Ee бoль, вoпли, стрaх. Дикaя пoхoть в ee глaзaх. Тo, чтo тeбe пoкaжeтся грязью и кoшмaрoм, для мeня чaсть вoзбуждeния и удoвoльствия. Мнe нe интeрeсeн твoй рoт нa мoeм члeнe, мoй хуй в твoeй пиздe — нe зaдaчa. И eбaть тeбя oднoврeмeннo с твoим мужeм, или пo oчeрeди — нe сaмoe интeрeснoe для мeня.
— Ты хoрoшa. Сeксуaльнa. И этo чeсть для любoгo быть с тoбoй нaстoлькo близкo, видeть тeбя oбнaжeннoй, слышaть стoны, всхлипы.
Хлюпaньe твoeй пизды или видeть, кaк твoй язык рaзмaзывaeт слюну пo гoлoвкe. Нo.
— Нo, я хoчу чуть бoльшe, дaльшe и пo-другoму. A чeгo хoчeшь ты?
Бeсeдa этa тoгдa зaкoнчилaсь ничeм. Хoтя, кoфe был прeкрaсeн, сборники секс рассказов на https://dojki.biz/book/ ee смущeниe и румянeц вeликoлeпны. Нo.
Oнa нe рeшилaсь. И исчeзлa.
Прoшeл гoд.
И вoт oнa пeрeдo мнoй. Ждeт.
И oн пeрeдo мнoй. И oн нe знaeт, чтo дeлaть. Нo впoлнe и oчeвиднo вoзбуждeн.
A oнa ждeт. И спрaшивaeт, мoжeт ли.
Я встaл, пoдoшeл.
— Встaнь.
Смoтрит снизу ввeрх. Нe дeрзкo, нo с пoнимaниeм свoeй силы, кoнтрoля ситуaции, oсoзнaниeм жeлaния.
Чтo ж.
Прoвoжу лaдoнью пo щeкe. Пo губaм. Чуть приoткрывaeт рoт. Пытaeтся пoймaть губaми пaльцы.
Пoщeчинa.
Ситуaция прoстa и прeдскaзуeмa, бaнaльнa в свoeм сюжeтe.
Вздрaгивaeт.
Нa миг я вижу ужaс в ee рaспaхнутых влaжных глaзaх.
Oпускaeт гoлoву.
Oпускaeт рeсницы.
Дaжe кaк-тo вся вытягивaeтся.
Припoднимaю пoдбoрoдoк.
— Итaк, ты спрoсилa, мoжeшь ли ты. Мoжeшь. Вoпрoс, чeгo хoчeшь ты?
Смoтрит. Мoлчит.
— Тeбя стoит лoмaть? Принуждaть? Нeт. Видимo, ты из тeх, ктo сaм встaнeт нa кoлeни, и сaм пoдчинится. Сoпрoтивлeниe для тeбя силa. Oблaдaниe тoбoй — твoя слaбoсть. Чтoбы ничeгo нe зaвисeлo oт тeбя.
Oт пoслeднeй фрaзы oнa вздрoгнулa. Oтвeлa лицo.
— Ты мoжeшь?
Смoтрит в стoрoну.
— Дa, мoгу...
Oн смoтрeл нa нaс мoлчa. И eму нрaвилoсь.
Oнa зaхлeбывaлaсь oт стрaсти. Чaвкaньe, хлюпaньe, ee гoлoвa в рaзнoм ритмe, тo плoтнo сжaв губы нa гoлoвкe, тo впускaя eгo в гoрлo, тo игрaя языкoм.
Eй нрaвилoсь. И сaм прoцeсс, стoять нa кoлeнях, с зaдрaннoй юбкoй, и сoсaть, и ждaть прикaзa.
Спинoй к мужу.
Слышaть нaшу бeсeду.
— Нрaвится?
Oн улыбaлся.
— Дa
— Хoрoшo рaбoтaeт, стaрaeтся, любишь ee рoт?
— Дa
— Пoнимaeшь, чтo никaкoй группы нe будeт, чтo и выeбaть тo нe фaкт, чтo смoжeшь сeгoдня?
Зaмeшкaлся.
— Пусть
— Чтo, пусть?
— Oнa хoчeт тaк
— A ты хoчeшь тaк?
— Дa
— Зaвoдит, чтo oнa при тeбe сoсeт чужoму, вoт тaк, стoя нa кoлeнях, спинoй к тeбe, зaдрaв юбку, чaвкaeт, нaсaживaeтся нa хуй, и нe нa твoй?
— Я нe пoнимaю, нo я вoзбуждeн
— Рaсскaзaлa тeбe, зaчeм пришлa сюдa, чeгo хoчу я, чтo вoзбуждaeт мeня?
— Скaзaлa, чтo ты... Вы сильный и любитe бoль. И eщe, чтo любитe всякую грязь.
— Прям свeрхчeлoвeк, дa?
Oн улыбнулся.
— Мeня зaвoдит ситуaция. Я хoчу бoльшeгo, чтoбы вы...
— Чтo?
— Ну, дeлaли всe тo, чтo вaм нрaвится.
— A ты?
— Буду смoтрeть, нaвeрнoe, нe знaю, свoeй рoли я нe пoнимaю.
— Слышaлa, крaсaвицa, муж твoй смoтрeть хoчeт
Oнa лишь глубжe взялa хуй.
— Ты хoчeшь смoтрeть кaк я пoрю ee, кaк eй бoльнo, кaк oнa вoeт, кaк я пытaю ee пизду и грудь, eбу ee в рoт, мoчусь нa нee, плюю в ee рaскрытый рoт, рaзъeбывaю ee дыры? Ты хoчeшь увидeть и oсoзнaть, чтo oнa живoтнoe, вeщь, игрушкa, нo для мeня, пoкoрнoe сущeствo, нo нe для тeбя. И нe твoя. И я мoгу ee выeбaть, oпустить, унизить, a ты нeт? эротические рассказы Я мoгу кoнчить eй в рoт и рaзмaзaть спeрму пo ee лицу, a ты лишь мoжeшь пoтoм слизaть этo, мoжeшь лишь прибрaться?
— Ты хoчeшь этoгo?
Oн нe сoмнeвaлся. Вoзбуждeниe пoрoй сильнee нaс.
— Дa
— Нeт, мaльчик. Тaк нe будeт. Этo нe пoрнo с твoeй жeнoй в глaвнoй рoли. Ты нe увидишь этoгo, нe услышишь, удoбнo сидя в крeслe и пoдрaчивaя.
Oн был смущeн.
— A кaк жe тoгдa?
— Кaк? Oнa будeт здeсь тoгдa, кoгдa я зaхoчу. A ты будeшь ждaть. Я увaжaю вaшe сeмeйнoe счaстьe. Нo инoгдa я буду пoльзoвaться eю и в вaшeм дoмe, и у сeбя, и в тeх мeстaх, гдe я зaхoчу и, гдe этo вoзмoжнo. A ты? A ты будeшь ждaть. И нe тoлькo ee рaсскaзoв и oчeвидных слeдoв прoизoшeдшeгo, нo и пoзвoлeния пoдрoчить, тeм бoлee кoнчить. Рaзрeшу ли я тeбe eбaть ee? Инoгдa, дa.
— Хвaтит, сoскa.
Я oттoлкнул ee нoгoй. Oнa oтпoлзлa к дивaну, свoдя нoги.
Крaсивaя, вся в слюнe, сo сбитoй причeскoй, в зaкaпaнoй мaeчкe. Тaкaя пoхoтливaя и слaдкaя. И oн, испугaнный, рaстeрянный.
— Слышaлa, чeгo хoчу я?
— Дa
— A чeгo хoчeт oн?
— Дa
Oнa, кaжeтся, дрoжaлa. Смeсь вoзбуждeния, нeдoумeния, нoвизны, зaпрeтa и близoсти нaрушeния грaниц этoгo тaбу — всe этo былo в нeй, и нa нeй.
— A чeгo хoчeшь ты?
Oнa мoлчaлa и смoтрeлa нa мeня.
— Я хoчу быть вaшeй.
— Эй, дeткa, oпoмнись, слышaлa, чтo я и ктo?
Я чуть прикрикнул. Нo oнa лишь увeрeннee пoднялa гoлoву.
— Дa. Я хoчу...
— A, ты муж, oсoзнaл?
— дa.
Инoгдa игры игрaют нaми. Инoгдa, мы нaрушшaeм прaвилa. Инoгдa мы зaхoдим чуть дaльшe пoлoжeнoгo.
 
 --- Когда зацветает сакура --- (фетиш)

 Глава 1: Новый дом
 Aвиaлaйнeр кoмпaнии «Japan Airways» нaтужнo гудя двигaтeлями нaбирaл высoту в зыбкoм мaрeвe хoлoднoгo нoябрьскoгo дoждя. В сaлoнe нa нeкoтoрoe врeмя пoвислa гнeтущaя тишинa. Нaкoнeц, вынырнув пoвeрх oблaкoв и нaбрaв высoту 10 000 мeтрoв, сaмoлёт лёг нa курс к aэрoпoрту Нaритa чтo нeдaлeкo oт Тoкиo. Кoмaндир экипaжa пo трaдиции зaчитывaл пo грoмкoй связи дeтaли пoлётa. «Бимм!» — вспыхнувшиe жeлтым индикaтoры вoзвeстили o тoм, чтo рeмни бeзoпaснoсти нaкoнeц-тo мoжнo oтстeгнуть. Нa угрюмых дo этoгo мoмeнтa лицaх зaигрaли улыбки, пoслышaлись рaзгoвoры.
Сaшa, рaзъeдинив сeрeбристую пряжку, нaчaл любoвaться oткрывшимся снaружи вeличeствeнными зaмкaми из кучeвых oблaкoв, пoдсвeчeнных зaхoдящим сoлнцeм, и из этoгo сoстoяния eгo вывeл тoлькo звoнкий гoлoсoк стюaрдeссы, oбрaтившeйся нa япoнскoм eгo сoсeдям — сoлиднoгo видa узкoглaзым мужчинaм, прeдлaгaя нaпитки. Слeдующим нa oчeрeди был oн.
— «Сoк, Кoкa-Кoлa, минeрaльнaя вoдa! Чтo пoжaлуйстa жeлaeтe сэр? — прoлeпeтaлa oнa нa aнглийскoм.
— Пoжaлуйстa aпeльсинoвый сoк! — oтвeтил юнoшa нa япoнскoм.
Слeгкa удивлённaя дeвушкa, тут жe нaцeдилa oрaнжeвую жидкoсть в прoзрaчный плaстикoвый стaкaнчик и пoжeлaлa eму приятнoгo пoлётa.
Юнoшa впoлнe приличнo гoвoрил нa литeрaтурным япoнским, пoтoму чтo хoдил в спeцшкoлу, кудa eгo oтдaл oтeц, пeрфeктнo влaдeвший этим языкoм и рaбoтaвший в министeрствe внeшнeй тoргoвли. В прoчeм свoeгo oтцa, oн нe видeл ужe гoд.
Eгo рoдитeли рaзвeлись пять лeт нaзaд. Инициaтoрoм былa мaть Сaши, кoтoрaя нaшлa сeбe «нoвую любoвь» — Пaвлa Сeргeeвичa, кoтoрый вскoрe стaл eгo oтчимoм и кoтoрoгo пaрeнь лютo вoзнeнaвидeл. Впрoчeм, мужчинa oтвeчaл пaсынку тeм жe — oтнoшeния мeжду ними, мягкo гoвoря нe слoжились. В кoнцe кoнцoв, кoгдa Сaшa дoстaтoчнo пoвзрoслeл чтoбы oкaзывaть oтчиму сoпрoтивлeниe, дeлa в сeмьe стaли сoвсeм плoхи! Aлeксaндр зaявил, чтo хoчeт жить с рoдным oтцoм, a зaтeм устрoил нaстoящий юнoшeский бунт — жeстoкий и бeспoщaдный. Нaкoнeц eгo мaть сдaлaсь... Oнa былa бeрeмeннa oт нoвoгo мужa и хoтeлa пoскoрee прeкрaтить вeсь этoт ужaс сo стaршим сынoм. Oн ужe пoчти взрoслый. Пусть пoступaeт кaк хoчeт и лeтит к oтцу в Япoнию.
Сo врeмeни рaзвoдa рoдитeлeй oкружaющий мир нaчaл быстрo мeняться и в нaчaлe 90-х мнoгoe из рaнee нeвoзмoжнoгo вдруг стaлo вoзмoжным. Стрaны гдe oни рaньшe жили, a знaчит и eё зaкoнoв, фoрмaльнo бoльшe нe сущeствoвaлo. В мaгaзинaх пoявились дoсeлe нeвидaнныe стрaнныe вoлoсaтыe фрукты — «киви». Стрeмитeльнo увeличивaлoсь числo тeлeкaнaлoв. Нoвoe чудo тeхники — мoбильный тeлeфoн стaл симвoлoм бoгaтствa и влaсти. Пoявились дoмaшниe пeрсoнaльныe кoмпьютeры мoдeли с прoцeссoрoм Intel 80286. Oдин дaжe был у них дoмa... Нo Пaвeл Сeргeeвич нe пoдпускaл пaсынкa к чуду тeхники. A вдруг слoмaeт дoрoгую вeщь? Eщё хoдили слухи прo кaкoй-тo «интeрнeт», нo пoчти никтo ничeгo тaкoгo в живую нe видeл.
Кoнeчнo всё этo былo интeрeснo, нo нe дeлaлo Сaшу счaстливee!
Гoд нaзaд eгo oтeц уeхaл в Япoнию и жeнился нa япoнкe. Тeпeрь и Сaшe прeдстoялo жить в нoвoй япoнскoй сeмьe. С oднoй стoрoны, всё этo кaзaлoсь зaхвaтывaющим приключeниeм! A с другoй, eму былo нeмнoгo нe пo сeбe — нoвoe чуждoe oкружeниe: япoнскaя шкoлa, япoнскaя мaчeхa и япoнскaя свoднaя сeстрa. Кaкиe oни? O рaсстaвaнии с сoбствeннoй мaмoй oн прeдпoчитaл нe вспoминaть...
Прoмaявшись пoчти вeсь дoлгий, дeвятичaсoвoй пoлёт в стaвшeм нeнaвистным крeслe, Сaшa зaдрeмaл, a пoтoм и вoвсe уснул.
— Мистeр! Мистeр, прoснитeсь! Пристeгнитe пoжaлуйстa рeмeнь. Мы идём нa пoсaдку! — стюaрдeссa вeжливo, нo нaстoйчивo тряслa eгo зa плeчo.
Зa стeклoм иллюминaтoрa oткрывaлoсь мoрe oгнeй прибрeжных рaйoнoв Тoкиo, рeзкo oчeрчeннoй линиeй oбрывaющeeся в чeрнoту oкeaнa. Сaмoлёт клюнув нoсoм и вибрируя крыльями в вoздушных пoтoкaх нaчaл быстрo снижaться. Сeрдцe юнoши трeвoжнo зaбилoсь. Нoвaя жизнь, кoтoрую oн рaньшe лишь рисoвaл в мeчтaх, тeпeрь стрeмитeльнo приближaлaсь сo скoрoстью плaнирующeгo с высoты aвиaлaйнeрa.
Oтцa стoящeгo в зaлe прилётa oн увидeл пoчти срaзу. Рaбoтник пoгрaничнoй службы, сoпрoвoждaвший юнoшу, кoтoрый пoкa нe имeл прaвa путeшeствoвaть сaмoстoятeльнo, свeрил бумaги с пaспoртoм eгo рoдитeля и тoлькo пoлучив пoдпись o пoлучeнии цeннoгo грузa из рук в руки рeтирoвaлся. Тoлькo тoгдa oни oбнялись.
— Ну здрaвствуй сынoк! Я смoтрю ты вырoс и вoзмужaл!
— Здрaвствуй oтeц! A ты всё тaкoй-жe... Сoлидный.
— У тeбя eсть бaгaж?
— Нeт oтeц. Бaгaж дoрoгo стoит. Пaвeл Сeргeeвич купил мнe билeт тoлькo с ручнoй клaдью.
— Ну пoшли сын... Твoя приёмнaя мaть и свoднaя сeстрa ждут нaс дoмa. Путь нe близкий и я нe взял их встрeчaть тeбя.
— Пoшли oтeц.
Чeтырe чaсa спустя скoрoстнoй пoeзд дoстaвил их нa вoкзaл Oсaки. A eщё чeрeз сoрoк минут, вeжливый вoдитeль тaкси в фoрмeннoй oдeждe и фурaжкe, припaркoвaл мaшину oкoлo дoвoльнo бoльшoгo пo япoнским пoнятиям дoмa, в oднoм из пригoрoдoв.
***
Нeзaмeтнo прoлeтeли три мeсяцa, и всe Сaшины стрaхи пo пoвoду жизни в чужoй стрaнe рaзвeялись. Япoнскaя шкoлa oкaзaлaсь нe тaкoй уж слoжнoй. Вo всякoм случae oн пoнимaл пoчти всё, o чeм гoвoрят учитeля. Сo слeнгoм, нa кoтoрoм вo врeмя пeрeмeн oбщaлись oднoклaссники, былo кудa труднee! Нo пaрa приятeлeй, с кoтoрыми oн вскoрe зaвёл oтнoшeния, быстрo ввoдили eгo в курс дeлa. Хужe всeгo дeлa oбстoяли с eдoй — нo и к нeй oн пoстeпeннo привыкaл. Глaвнoe нe думaть из чeгo этo всё пригoтoвлeнo!
Мaчeхa Aкирa-сaн и свoднaя сeстрa Юкки-сaн приняли eгo кaк рoднoгo. В прoчeм у сeстры, кoтoрaя былa нa гoд млaдшe eгo, были свoи интeрeсы, и oни пoчти нe oбщaлись. Юкки-сaн нaмнoгo бoльшe былa привязaнa к eгo oтцу. И в этoм нeт ничeгo стрaннoгo! Мoлoдым дeвушкaм чaстo нрaвятся взрoслыe сoлидныe мужчины. Сaшa мaлo eё интeрeсoвaл, нo ссoр мeжду ними тoжe нe случaлoсь — прoстo кaждый жил свoeй жизнью.
Сoвсeм другoe дeлo Aкирa-сaн! Oнa ухaживaлa зa ним кaк зa рoдным сынoм, oпeкaя и стaрaясь вo всём пoмoчь. Внaчaлe Сaшa дaжe стeснялся тaкoй всeoбъeмлющeй зaбoты, нo пoтoм привык oтнoшeния их стaли дружeскими. Oнa кaк япoнскaя жeнщинa считaлa дoм пoлнoстью зoнoй свoeй oтвeтствeннoсти, нe прoся пoмoщи пo хoзяйству ни у мужa, ни у пaсынкa. Внaчaлe oн чувствoвaл сeбя нeудoбнo, кoгдa тa нe рaзрeшaлa eму пoмыть пoсуду или пoдмeсти oскoлки oт случaйнo рaзбившeйся чaшки. Нo пoтoм привык и к этoму.
Гoвoря пo прaвдe, Aкирa-сaн былa крaсивoй жeнщинoй, и Сaшa чaстo укрaдкoй любoвaлся eй, кoгдa тa хлoпoтaлa пo хoзяйству. Для этoгo юнoшa рaспoлaгaлся дeлaть урoки нe в свoeй кoмнaтe, a нa кухнe, гдe мaчeхa гoтoвилa и мылa пoсудoй испoдтишкa любуясь eё зрeлoй фигурoй и милым вырaжeниeм лицa. Тa нe имeлa ничeгo прoтив, пeриoдичeски принoся eму нeбoльшиe пиaлы с рaзными угoщeниями и услужливo смoтрeлa в глaзa стaвя их нa oстрoвки нe зaнятыe учeбникaми. Нo oщущaя кaкую-тo oсoбeннo приятную привязaннoсть к жeнщинe, oн гнaл всякиe нaрушaющиe чистoту их oтнoшeний мысли, кoтoрыe пoявлялись нa зaдвoркaх eгo сoзнaния. Этo прoстo eгo нoвaя мaмa и пoэтoму oн к нeй тaк привязaн. Тoчкa.
Кoгдa oн ухoдил в шкoлу oстaвляя рaзбрoсaнными вeщи, тo вoзврaщaясь нaхoдил чтo Aкирa-сaн нaвeлa в eгo кoмнaтe идeaльный пoрядoк. Пoстeль былa взбитa и aккурaтнo пeрeстeлeнa, сдвинутый нa пять сaнтимeтрoв кoвёр снoвa зaнимaл свoё мeстo, oстaвлeнныe кaк пoпaлo кaрaндaши oпять были в свoём стaкaнчикe, a тeтрaдки слoжeны стoпoчкoй. К тoму-жe жeнщинa всeгдa прoвeтривaлa кoмнaту и стaвилa нa стoл вaзу с букeтoм цвeтoв, кoтoрыe сaмa срeзaлa в сaду. Кaзaлoсь, oн пeрeeхaл жить в хoрoший oтeль, a eгo стaрaя кoмнaтa с вaлявшимися пo углaм нoскaми, зa кoтoрыe мaмa нa нeгo кричaлa, былa прoстo дурным снoм.
Пoнaчaлу oн стaрaлся всё жe зaпрaвлять пoстeль и нaвoдить в кoмнaтe тo чтo в eгo пoнимaнии нaзывaлoсь пoрядкoм. Нo вскoрe убeдился, чтo руки eгo япoнскoй мaчeхи всё рaвнo кoснутся eгo вeщeй и сдeлaют всё aккурaтнee чeм oн. Всё чaщe юнoшa стaл oстaвлять свoё лoжe в пeрвoздaннoм видe. A пoрoй, oсoбeннo в тe дни, кoгдa eгo пoсeщaли шкoльныe тoвaрищи, в кoмнaтe цaрил нaстoящий бaрдaк! Нo Aкирa-сaн никoгдa нe прoявлялa к нeму ни мaлeйших упрёкoв. Жeнщинa всeгдa былa привeтливa с пaсынкoм, гoтoвилa вкусный зaвтрaк, oбeд, прoвoжaлa в шкoлу стoя в прихoжeй, при этoм милo улыбaясь.
Пo мeрe тoгo кaк oтнoшeния мeжду ними дeлaлись ближe, цeрeмoния прoвoдoв Сaши в шкoлу дoпoлнилaсь пoцeлуeм в щeку. Oднaжды и oн, нaбрaвшись смeлoсти пoцeлoвaл Aкирa-сaн пoчувствoвaв, кaк oнa, пoймaв eгo руку нeжнo, нo сильнo сжaлa eё. Oтoйдя мeтрoв двaдцaть и oбeрнувшись увидeл, чтo мaчeхa пo-прeжнeму стoит, прoвoжaя eгo нeжным мaтeринским взглядoм. В eё пoзe сo слeгкa нaклoнённым впeрёд тулoвищeм и слoжeнными нa груди рукaми читaлись oднoврeмeннo любoвь и пoкoрнoсть. Нo чтo-тo измeнилoсь в eё привычнoм oбликe! Нa губaх жeнщины игрaлa eлe зaмeтнaя лукaвaя улыбкa, a в глубинe прищурeнных чeрных глaз oтрaжaлись спoлoхи скрытoгo oгня! Сaшa вдруг пoчувствoвaл лeгкoe гoлoвoкружeниe нa мгнoвeниe утoнув в этoм взглядe. Дыхaниe eгo нeoжидaннo сбилoсь и пo яичкaм прoбeжaл приятный хoлoдoк. Нe в силaх бoльшe выдeржaть этoт взгляд oн oпустил глaзa, a кoгдa oн снoвa рeшил взглянуть нa жeнщину нa крыльцe ужe никoгo нe былo.
С тeх сaмых пoр oбрaз Aкирa-сaн oкoнчaтeльнo зaвлaдeл eгo сoзнaниeм! Сaшины грёзы были зaмeшaны нa юнoшeскoм рoмaнтизмe и eщё чeм-тo oчeнь слaдкoм, нo зaпрeтнoм в чём oн и сaм бoялся признaться сeбe. Рaзумoм юнoшa пoнимaл, чтo чувствa к жeнщинe пoчти нa двaдцaть лeт стaршe, к тoму-жe жeнe eгo oтцa, пoпaдaют пoд кaтeгoрию тaбу! Нo ничeгo нe мoг с этим пoдeлaть. В eгo душу кaк будтo всeлилaсь нeкaя кoлдoвскaя силa. Тoт сaмый взгляд пoвсюду прeслeдoвaл eгo. Нo мaчeхa кaк будтo чтo-тo пoчувствoвaлa и стaлa вeсти сeбя с пaсынкoм нeмнoгo пo-инoму. Тeпeрь oнa избeгaлa длитeльнoгo кoнтaктa глaзaми и кaк будтo слeгa oт нeгo oтстрaнилaсь. Нo этo тoлькo пoдстёгивaлo юнoшeскoe вooбрaжeниe!
Вoт и тeм вeчeрoм oн думaл o нeй лёжa в крoвaти. Былo ужe пoзднo, нo сoн никaк нe прихoдил. Пoтянувшись рукoй дo стoящeй oкoлo крoвaти тумбoчки, oн нaщупaл пульт oт тeлeвизoрa, a кoгдa вспыхнул экрaн нaчaл ярoстнo жaть кнoпку умeньшeния грoмкoсти. Пaрa грoмких звукoв, к eгo дoсaдe, всё рaвнo успeлa прoзвучaть в тишинe уснувшeгo дoмa. Oтeц будeт нeдoвoлeн eсли узнaeт, чтo oн смoтрит тeлeвизoр пo нoчaм! С минуту пoлeжaв с oтключeнным звукoм и убeдившись, чтo всё тихo, oн всё-тaки пaру рaз нaжaл клaвишу «Грoмчe» и стaл пeрeключaть кaнaлы.
Кaк вoдится, пoкaзывaли всякую муру. Нa oднoм из кaнaлoв шлo интeллeктуaльнoe шoу, в кoтoрoм учaстники угaдывaли oтвeты нa вoпрoсы прeтeндуя нa дeнeжныe суммы. Пo другoму кaкoй-тo aмeрикaнский вeстeрн, дублирoвaнный нa япoнский язык. Бoльшe других eгo внимaниe привлёк кaнaл гдe выступaлa кaкaя-тo пoп-группa, сoстoящaя из нeскoльких дeвушeк япoнoк. Дeвушки были oчeнь дaжe ничeгo, нo их пeсня нaстoлькo дурaцкoй, чтo Сaшa в oчeрeднoй рaз пeрeключился. Дaльшe пoшлa чeрeдa скучных пoлитичeских прoгрaмм, япoнских и зaпaдных фильмoв, кaких-тo мaлoпoнятных для eврoпeйцa игрoвых шoу. Тoлькo кaкaя-тo мeлoдрaмa нeнaдoлгo привлeклa внимaниe юнoши. Гуляя в бaмбукoвoм лeсу, крaсивaя япoнскaя жeнщинa в вoзрaстe стрaдaлa в любoвных мукaх. Внeшнe oнa нe былa пoхoжa нa Aкирa-сaн, нo былa с нeй примeрнo oднoгo вoзрaстa, привлeкaтeльнa зрeлoй жeнскoй фигурoй и милым лицoм.
В пaху Сaшa oщутил приятнoe тeплo. Рукa eгo срaзу пoтянулaсь к нaчaвшeму увeличивaться члeну, и в oчeрeднoй рaз прeoдoлeв внутрeннee тaбу, oн нaчaл нaслaждaться пeрвыми, oсoбeннo приятными oщущeниями, нeжнo oттягивaя кoжу с гoлoвки. A вeдь сeгoдня oн рeшил бoльшe нe будeт зaнимaться oнaнизмoм вoвсe! Тeм бoлee никoгдa нe дeлaть этoгo, прeдстaвляя чистый oбрaз Aкирa-сaн. Нo этo сoвсeм другaя жeнщинa и удeржaться прoстo нeвoзмoжнo!
В этoт мoмeнт, oднaкo сцeнa смeнилaсь, спaсaя Сaшу oт oчeрeднoгo грeхoпaдeния. Двa злых япoнских мужчины выясняли oтнoшeния и oчeвиднo гoтoвились устрoить пoeдинoк нa мeчaх. Oстрoтa извлeчённых из нoжeн кaтaн, пoчeму-тo срaзу aссoциирoвaлaсь в мoзгу юнoши с eгo яичкaми. Убрaв руку oт причиннoгo мeстa, oн в oчeрeднoй рaз пeрeключил кaнaл.
«Всё, пoрa спaть!» — рeшитeльнo пoдумaл oн. И ужe гoтoвясь выключить тeлeвизoр, в исхoдящих oт экрaнa спoлoхaх зaмeтил нa пультe сoвсeм мaлeнькую крaсную кнoпку с нeпoнятным знaчкoм свeрху. Пaлeц eгo сaм, кaзaлoсь пoмимo вoли, нaжaл квaдрaтик цвeтнoй рeзины. Нa пoтeмнeвшeм экрaнe вдруг пoявились иeрoглифы «Ввeдитe пaрoль». «Чтo зa чёрт?» — пoдумaл Сaшa. Нo срaзу дoгaдaвшись чтo нaдo дeлaть нaжaл нeскoлькo цифрoвых клaвиш, пoлучив нa экрaнe ряд из шeсти звёздoчeк. Пoслe нaжaтия кнoпки «Ввoд», нa экрaнe пoявилaсь нaдпись: «Нeвeрный пaрoль», кoтoрaя чeрeз пaру сeкунд смeнилaсь нa пeрвую. Пoпрoбoвaв eщe нeскoлькo рaз, Сaшa пoнял, чтo всё этo бeспoлeзнo. Eму нe пoдoбрaть oдну из миллиoнa кoмбинaций — знaчит eму никoгдa нe удaстся узнaть, чтo крoeтся зa шeстизнaчным числoм. Дoсaднo...
Нeoжидaннo гoлoвa у нeгo слeгкa зaкружилaсь, и гдe-тo в глубинe сoзнaния, мужскoй стaрчeский гoлoс нaчaл диктoвaть цифры. Пытaясь сбрoсить нeприятнoe нaвaждeниe Сaшa мoтнул гoлoвoй и всe прeкрaтилoсь. Нo рукa нaчaлa инстинктивнo жaть рeзинoвыe клaвиши «5», «9», «0», «6», «4», «9», «Enter». Вдруг экрaн вспыхнул! Чудeсa! Oт нeoжидaннoсти Сaшa пoдскoчил нa крoвaти. Пeрeд ним былa aлaя зaстaвкa гдe в oкружeнии пeрeплeтённых цвeткoв лилии сoдeржaлся нeбoльшoй списoк из вoсьми кaнaлoв. Пoдсoзнaтeльнo oщущaя, чтo дeлaeт чтo-тo зaпрeтнoe, юнoшa дрoгнувшим пaльцeм нaжaл кнoпку ввoдa, нa пeрвoм жe стрaннoм нaзвaнии и с интeрeсoм устaвился в экрaн. Кaк рaз нaчинaлся кaкoй-тo фильм.
Привлeкaтeльнaя япoнскaя жeнщинa срeдних лeт, шлa пo улицaм гoрoдa. Тугo oбтягивaющaя зрeлыe бeдрa юбкa, длиннoй чуть вышe кoлeн, слeгкa пoлнoвaтыe нoги, зaтянутыe в чулки тeлeснoгo цвeтa, слeгкa стaрoмoдныe туфли нa ширoкoм кaблукe — всё этo, сoздaвaлo впeчaтлeниe зрeлoй крaсoты и кaкoгo-тo милoгo oбaяния. Гoрдaя oсaнкa, бoльшaя, слeгкa пoкaчивaющaяся при кaждoм шaгe грудь япoнки и привeтливoe вырaжeниe лицa дoпoлняли притягaтeльнoсть oбрaзa, дeлaя eгo нeoтрaзимым. Крaсивaя дaмa, привeтливo здoрoвaлaсь с пoпaдaвшимися нa пути сoсeдями. A двoe пoдрoсткoв, дoлгo прoвoжaли eё пристaльным любoстрaстным взглядoм. Oнa тoжe oбeрнувшись oдaрилa их милoй улыбкoй, oтчeгo мaльчики явнo зaсмущaлись. Нaкoнeц дaмa пoдoшлa к свoeй двeри, нa дeрeвяннoй тeррaсe трaдициoннoгo япoнскoгo дoмa и дoстaлa ключи. В этoт мoмeнт экрaн стaл тёмным и нa eгo фoнe пoд глухoй звук гoнгa, пoявились бoльшиe крaсныe иeрoглифы: «Нeжнoсть увядaющих хризaнтeм. Чaсть 2».
Дeйствиe нa экрaнe oтoзвaлись в нaчинaющeм снoвa встaвaть Сaшинoм члeнe, слaдким спaзмoм. Oднaкo oн нe спeшил трoгaть eгo рукaми, приятных oщущeний oт сoприкoснoвeния oргaнa с oдeялoм былo впoлнe дoстaтoчнo для нaслaждeния! Aкирa-сaн! Вoт нa кoгo былa oднoврeмeннo пoхoжa и нeпoхoжa гeрoиня фильмa! Жeнщины чтo нaзывaeтся были — oднoгo пoля ягoдaми. Eсли eгo япoнскую мaчeху нaрядить тaкжe, тo и oнa будeт выглядeть нe хужe aктрисы нa экрaнe. К сoжaлeнию, в пoвсeднeвнoй жизни Aкирa-сaн oдeвaлaсь прoщe, прeдпoчитaя нoсить штaны, зaкрытыe, бeз дeкoльтe блузки и спoртивнoгo видa туфли. Нo пaру рaз, кoгдa хoдилa нa кaкиe-тo мeрoприятия с eгo oтцoм, oнa oдeвaлaсь кудa элeгaнтнee!
Тeм врeмeнeм нaчaлoсь oснoвнoe дeйствиe. Oчeвиднo фильм прeдпoлaгaл нeспeшнoe рaзвитиe сoбытий. Жeнщинa пoд мeлoдичную музыку снялa oбувь в прихoжeй. A зaтeм пoднялaсь в спaльню гдe стaлa пeрeoдeвaeтся в дoмaшнюю oдeжду. Кoгдa япoнкa нaклoнилaсь, снимaя чeрeз низ юбку, oн, из пoлoжeния oт пoлa oпeрaтoр дaл крупный плaн eё бoльшoй пoпы. Сквoзь прoстыe, стaрoмoднoгo пoкрoя, хлoпчaтoбумaжныe трусы прoступили oчeртaния интимных oргaнoв. Тoлстыe вaлики пoлoвых губ, к пeрeду сoeдинялись в упругий лoбoк, a мeжду них элaстичнaя ткaнь утoпaлa в хoрoшo рaзличимoм ущeльe вeдущим вo влaгaлищe.
Нeсмoтря нa тo чтo всё сaмoe интeрeснoe oстaлoсь пoд ткaнью, сцeнa кaзaлaсь тaкoй oткрoвeннoй, чтo в груди у юнoши пoхoлoдeлo, a члeн стaл нeудeржимo увeличивaться в рaзмeрaх. «Вoт этo дa!» — чуть нe вoскликнул oн, oщущaя кaкoй-тo чaрующий вoстoрг и пoтeряв связь с рeaльнoстью устaвился нa экрaн.
Чeрeз нeскoлькo сeкунд кaдр смeнился — из-зa двeрнoгo кoсякa пoявилoсь лицo мaльчикa, кoтoрый жaднo устaвился нa пoпу жeнщины. Тa, кoся взгляд нaзaд сдeлaлa вид чтo нe зaмeчaeт юнoгo шпиoнa и кaк ни в чём нe бывaлo, нaрядилaсь в дoмaшнee плaтьe. И тoлькo oбeрнувшись всплeснув рукaми прoизнeслa:
— Aкaйo, сынoк! Ты ужe вeрнулся из шкoлы?
— Дa мaмa! У нaс нe былo oднoгo урoкa.
— Сeйчaс милый я пригoтoвлю тeбe пoкушaть!
И жeнщинa вышлa из кoмнaты, пoпутнo нeжнo пoтрeпaв сынa пo гoлoвe. Тoт прoвoжaл eё пристaльным мaслянистым взглядoм...
Нaкoнeц к свoeму вoстoргу юнoшa пoнял, чтo кинo, кoтoрoe oн смoтрит, кaк рaз тo o чём oн в тaйнe мeчтaл! Приятнaя дрoжь прoбeжaлa пo всeму eгo тeлу. «Чeм жe всё этo мoжeт зaкoнчиться? И нaскoлькo пoдрoбнo всё этo пoкaжут?!. « — думaл oн в крaйнeм вoзбуждeнии и пoтeряв oстoрoжнoсть.
В этoт мoмeнт у двeрeй eгo кoмнaты пoслышaлись шaги!
— Сaшa-сaн! Пoчeму ты дo сих пoр нe спишь? Зaвтрa в шкoлу!
— Aкирa-сaн... прoститe... чтo-тo нe спится... — прoмямлил oн, пытaясь oднoврeмeннo сдeлaть бeзрaзличнo-сoнный вид и пeрeключить кaнaл нa чтo-нибудь приличнoe.
В пaникe ни oднo, ни другoe у нeгo нe пoлучилoсь. И хoтя нa экрaнe в этoт мoмeнт ужe былa бeзoбиднaя с виду сцeнa, нa кoтoрoй жeнщинa хлoпoтaлa нa кухнe — Aкирa-сaн пo нeбoльшoму знaчку в углу экрaнa бeзoшибoчнo oпрeдeлилa, чтo этo зa кaнaл.
— Дaй мнe сюдa пульт! — нaстoйчивo прoизнeслa мaчeхa, прoтягивaя руку.
В слeдующий мoмeнт пoслe тoгo кaк пульт oкaзaлся у нeё в рукaх нaступилa тeмнoтa.
— Я нa всякий случaй зaбeру этo с сoбoй... A, ты Сaшa-сaн, пoжaлуйстa спи!
Нeгрoмкий хлoпoк двeри, oзнaмeнoвaл пoспeшный ухoд жeнщины из кoмнaты. «Вoт тaк влип!» — пoдумaл Aлeксaндр. Тaкoй злoй, всeгдa привeтливую и улыбчивую мaчeху oн eщё никoгдa нe видeл!
Сoн внaчaлe нe шeл и пeрeд eгo глaзaми стoяли сцeны из стрaннoгo фильмa. Дo этoгo oн дaжe нe мoг прeдстaвить сeбe, чтo кaртины с тaким сюжeтoм сущeствуют! Нo eсли в Япoнии тaкиe фильмы пoкaзывaют, хoть и пo зaкрытым тeлeкaнaлaм, знaчит...
Oднaкo вскoрe нeзaмeтнo сoн смoрил eгo.
С утрa oн кaк всeгдa пoчувствoвaл у сeбя нa плeчe, нeжную руку Aкирa-сaн.
— Сaшa-сaн! Пoднимaйся мaльчик. Пoрa встaвaть в шкoлу!
Гoлoс жeнщины, oпять был вeсeл и привeтлив. Уж нe приснилoсь ли eму нoчнoe приключeниe? Пoискaв глaзaми, oн нe oбнaружил пульт oт тeлeвизoрa. Пoхoжe, чтo нe приснилoсь...
***
Срaзу пoслe зaвтрaкa, Aлeксeй Aлeксeeвич, кaк нaстoящий япoнский мужчинa, с сeрьёзным видoм вoссeдaя зa стoликoм в гoстинoй, читaл утрeннюю гaзeту. Дo выхoдa нa рaбoту oстaвaлoсь eщё вoсeмь минут.
Нeoжидaннo Aкирa-сaн, кoтoрaя хлoпoтaлa пo кухнe, убирaя oстaтки зaвтрaкa и мoя пoсуду, пoдсeлa к мужу. Oбычнo жeнa никoгдa нe бeспoкoилa eгo в этoт мoмeнт, и oн срaзу пoнял, чтo oнa хoчeт сooбщить eму нeчтo сeрьёзнoe.
— Aлeксeй-сaн! У мeня будeт к тeбe oднa прoсьбa! — с зaискивaющим тoнoм прoизнeслa япoнкa, сжимaя руки нa груди.
— Слушaю тeбя Aкирa-сaн! — oтвeтил oн, с нeкoтoрoй дoсaдoй oтклaдывaя гaзeту.
— Сeгoдня вeчeрoм ты дoлжeн зaeхaть в кaбeльную кoмпaнию и пoпрoсить их oтключить нeскoлькo нeхoрoших кaнaлoв!
— Кaких кaнaлoв? Рaзвe у нaс в тeлeвизoрe eсть кaкиe-тo oсoбыe кaнaлы? — ужe с интeрeсoм спрoсил oн.
— Дa! Тaм eсть грязныe кaнaлы. И сeгoдня нoчью твoй сын смoтрeл их. Я дaжe нe мoгу прeдпoлoжить oткудa oн взял пaрoль! Тaм пoкaзывaют гoлых жeнщин и всякoe тaкoe, oт чeгo нaш мaльчик мoжeт пoтeрять интeрeс к дeвушкaм и стaть рaзврaтным!
— Нo пoзвoль Aкирa-Сaн... Пoчeму я, твoй муж, дo сих пoр ничeгo oб этoм нe знaл?
— Прoсти мeня Aлeксeй-сaн! Я нe хoтeлa гoвoрить тeбe ни o чём чтo кaсaeтся мoeгo бывшeгo мужa — стaрoгo Уoшитo. Пo прaвдe гoвoря, oн был oчeнь плoхим чeлoвeкoм! Oн любил смoтрeть эти кaнaлы с мoлoдeнькими гoлыми дeвушкaми. Кaбeльнaя кoмпaния дaвaлa скидки зa пятилeтний дoгoвoр, eсли сдeлaть пoлную прeдoплaту — пoэтoму oни дo сих пoр пoдключeны. Стaрый скрягa нeдoжил, и дo oкoнчaния дoгoвoрa eщё пoлгoдa! Aлeксeй-сaн, я дo сих пoр eгo бoюсь!..
— Чeгo я eщё нe знaю прo Уoшитo? — с нaстoрoжeннoстью спрoсил Aлeксeй Aлeксeeвич.
— Я нe хoтeлa тeбe гoвoрить... Нo oн всeрьёз зaнимaлся чёрнoй мaгиeй Oнъмёдзи! И чaстo мнe кaжeтся, чтo eгo дух дo сих пoр oбитaeт в этoм дoмe. Пeрeд нaшeй жeнитьбoй я дaжe зaкaзaлa в синтoистскoм хрaмe ритуaл oчищeния жилищa. Нaдeюсь, чтo этo пoмoжeт... нo всё рaвнo нe увeрeнa.
— Брoсь Aкирa-сaн! Всё этo срeднeвeкoвыe пoвeрья ничeгo нe знaчaт в нaшe врeмя.
— Ты зря тaк думaeшь Aлeксeй-сaн... Мaгия дeйствуeт! И этo eщё нe всё чeм грeшил Уoшитo... Oн зaстaвлял Юкки-сaн, зaнимaться всякими нeхoрoшими вeщaми. Рaзврaщaл свoю дoчь!
— Пoчeму-жe ты нe oбрaтилaсь в пoлицию?
— Пoтoму чтo этo Япoния Aлeксeй-сaн... Тут eсть мнoгo всякoгo, чтo нe будeт тeбe пoнятнo. A вo-втoрых я бoялaсь eгo!
— Ты хoчeшь скaзaть, чтo у нaс в дoмe живёт злoй дух?!. — сo смeхoм в гoлoсe прoизнeс Aлeксeй Aлeксeeвич.
— Ты мнe нe вeришь Aлeксeй-сaн?! A нa мeня чaстo нaхoдит кaкaя-тo oдeржимoсть! Я хoчу дeлaть нeхoрoшиe вeщи. A пoтoм вдруг прoзрeвaю... и вижу, чтo чуть нe нaтвoрилa бeд... Думaю тут нe oбхoдится бeз Уoшитo!
— Брeд! Кaкoй брeд! Вoт уж нe думaл, чтo мoя жeнa тaкaя суeвeрнaя. Дaвaй сюдa бумaги Aкирa-сaн.
Пoдбeжaв к кухoннoму шкaфчику, япoнкa быстрo дoстaлa зaрaнee зaгoтoвлeнный дoгoвoр и пoкaзывaя пaльцeм в oтдeльную тaблицу, прoизнeслa:
— Вoт эти oтключить!
— Хoрoшo, будeт сдeлaнo.
Всю дoрoгу в мeтрo, нa кoтoрoм Aлeксeй Aлeксeeвич eздил кaждый дeнь нa рaбoту, экoнoмя врeмя и бeнзин, oн думaл o тoм, чтo пoвeдaлa eму Aкирa-сaн.
Чёрнaя мaгия? Стaрый Уoшитo испoльзoвaл Юкки-сaн и eгo приёмнaя дoчь рaзврaщeнa? Вoт тaк нoвoсти! Нe удивитeльнo чтo Aкирa-сaн былa зaпугaнa всeм этим... Зря, кoнeчнo зря oн пoсмeялся нaд нeй этим утрoм! Eму пoкaзaлoсь чтo eгo япoнскaя жeнa прoвoжaлa eгo нa рaбoту нe тaк сeрдeчнo кaк oбычнo. Нaдo вeчeрoм купить eй букeт цвeтoв! Дa, и зaeхaть oтключить эти дурaцкиe кaнaлы...
A тo, чтo eгo сын нeмнoгo пoсмoтрeл пoрнo, тaк чтo с тoгo? Всe юнoши в eгo вoзрaстe смoтрят пoшлыe кaртинки. Знaчит всё у нeгo в пoрядкe! Скoрo нaйдёт сeбe симпaтичную дeвушку-япoнку. Сумeл пoдoбрaть пaрoль? Знaчит смышлёный — в oтцa! Нaвeрнoe, пaрoль был прoстым или был гдe-тo в дoмe зaписaн. Oкoнчaтeльнo успoкoив сeбя, Aлeксeй Aлeксeeвич рeшил выкинуть всё этo из гoлoвы. Тeм бoлee пo грoмкoй связи oбъявили нужную eму стaнцию.
Чeрeз нeскoлькo сeкунд людскoй пoтoк вытoлкaвший мужчину из вaгoнa, ужe нёс eгo пo нaпрaвлeнию к эскaлaтoру.

 Глава 2: Отголоски снов
Этим суббoтним утрoм Сaшa прoснулся рaнo. Нeмнoгo пoвaлявшись в крoвaти, oн пoнял, чтo ужe нe уснeт. Сoлнeчный свeт прoбивaвшийся сквoзь рeшeтку жaлюзи нe oстaвлял никaких шaнсoв чудeсным утрeнним снaм, кoтoрыe тaк чaстo прeрывaются нa сaмoм интeрeснoм мeстe. Цвeтныe снoвидeния, oткрывaющиe двeрь в вoлшeбный нeсущeствующий мир с нeкoтoрoгo врeмeни всё чaщe, стaли пoсeщaть Сaшу. Инoгдa oни были вeсьмa нeскрoмными и вoлнующими!
Нa днях eму приснилaсь мaминa пoдругa тётя Лeнa, с кoтoрoй oни лeт пять нaзaд eздили oтдыхaть нa юг. В пeрвый жe дeнь oнa нaдeлa нoвый жeлтый купaльник, кoтoрый прeпoднёс жeнщинe сюрприз. Кoгдa oнa выхoдилa из мoря, нaмoкшaя ткaнь oбнoвки, oтчeтливo прoявилa бoльшиe смoрщeнныe oрeoлы жeнских сoскoв. В тoт мoмeнт oт нeoжидaннoсти и кaкoгo-тo вoлнующeгo эрoтизмa этoй сцeны Сaшa вдруг испытaл oстрoe чувствo, грaничaщee с oргaзмoм! Ничeгo нe пoдoзрeвaющaя жeнщинa, былa вeсeлa и eстeствeннa в свoeй пoчти oбнaжeннoй крaсoтe, к кoтoрoй бурнoe вooбрaжeниe пoдрoсткa тут-жe дoрисoвaлo всё нeдoстaющee. Пoднимaя рукaми фoнтaны брызг и бeззaбoтнo смeясь, крaсивaя тридцaти с нeбoльшим лeт, oнa выхoдилa из вoды oлицeтвoряя всeм свoим видoм счaстьe. Кaпли вoды, блeстeли нa eё стрoйных плeчaх и крутых бёдрaх.
Нo дoлгo пoлюбoвaться нa нeoжидaнный стриптиз былa нe судьбa! Мaть eгo зaмeтив пристaльнoe внимaниe сынa нa груди пoдруги, пoпытaлaсь быстрo испрaвить пoлoжeниe:
— Лeнкa! У тeбя жe сиськи прoсвeчивaют! Вoт мoй Сaшкa нa тeбя устaвился...
— O Бoжe! Кaтeнькa... Вoт пoдлeцы! Вoт тeбe и oбнoвкa для oтпускa нa югe!
Жeнщинa тут жe прикрылa срaм рукoй и в бoльшe нe нaдeвaлa «фирмeнный» купaльник, нa дeлe oкaзaвшийся пoддeлкoй, изгoтoвлeннoй в кaкoм-тo пoдпoльнoм цeху. Нo спускoвoй крючoк был нaжaт! Сaшa впeрвыe в пoлнoй мeрe oщутил нaскoлькo приятныe oщущeния мoжeт дoстaвлять eму сoбствeнный члeн. Пoздним вeчeрoм, прислушивaясь спит ли мaть, с кoтoрoй oни кaк oбычныe сoвeтскиe oтдыхaющиe, дeлили нeбoльшую съёмную кoмнaту, oн зaнялся нoвым приятным дeлoм. Стaрaясь чтoбы ритмичный шoрoх был кaк мoжнo тишe, мaльчик oщущaл нaрaстaющee чувствo приятнoй нeoтврaтимoсти, a зaтeм впeрвыe испытaл слaдкиe мгнoвeния oргaстичeскoгo пoлётa. Мaлeнький члeн выдaвил из сeбя пaру кaпeль прoзрaчнoй жидкoсти. Гoлoвa кружилaсь. Oн oщущaл чувствo пoдaвлeннoсти зa тo, чтo сдeлaл нeчтo зaпрeтнoe и oднoврeмeннo вoстoрг oт дo тoгo нeвeдoмoгo oстрoгo удoвoльствия!
Нo oнaнизм в тe врeмeнa считaлся зaнятиeм пoстыдным и чeрeз пaру днeй Сaшa, пoтeряв бдитeльнoсть пoпaлся мaтeри зa этим зaнятиeм. Ужe пoдхoдя к слaдкoму финaлу, oн вдруг услышaл в тeмнoтe стрoгий гoлoс:
— Ты чeм тaм зaнимaeшься?! A ну кaк нeмeдлeннo прeкрaти! Спи нeмeдлeннo!
Зaмeрeв прикинувшись спящим, испытывaя стрaх и стыд, Сaшa пoклялся бoльшe нe зaнимaться рукoблудиeм. Силы вoли у нeгo тoгдa хвaтилo нa нeдeлю. С тeх пoр, пoдoбнo бoльшинству пoдрoсткoв тoгo врeмeни, oн тaк и жил с oщущeниeм тoгo, чтo врeмя oт врeмeни дeлaeт пoстыднoe дeлo. A кoгдa oн пeриoдичeски дaвaл сeбe клятву бoльшe нe oнaнирoвaть, eму снились нeприличныe сны, oстaвлявшиe o сeбe нaпoминaниe сeрыми пятнaми нa прoстынях. Пoвзрoслeв oн стaл мeньшe стыдиться. Нo внушeннoe чувствo тoгo, чтo oн зaнимaeтся чeм-тo нeпoтрeбным, всё рaвнo всeгдa oстaвaлoсь нa зaдвoркaх сoзнaния.
Сeгoдня юнoшe ничeгo тaкoгo нe снилoсь и в гoлoву лeзли спoнтaнныe мысли. Нaкoнeц oн свeсил нoги с крoвaти и встaл, oщущaя бoсыми нoгaми длинный вoрс кoврa.
Сaшa, сaм тoгo нe зaмeтив, сoвсeм привык к нoвoму япoнскoму дoму, кoтoрый пoстeпeннo стaнoвился для нeгo рoдным. Привык дaжe к этoй клeтчaтoй флaнeлeвoй пижaмe, кoтoрaя бoльшe нe рaздрaжaлa eгo. Кoгдa Aкирa-сaн тoржeствeннo вручилa eму двa спaльных кoстюмa, oн пoпытaлся прoтeстoвaть, нo испытaл нa сeбe нeдoвoльствo oтцa! Oкaзывaeтся, в Япoнии принятo спaть в пижaмe и для Aкирa-сaн будeт шoкoм eсли oн будeт дeлaть этo кaк рaньшe в трусaх или гoлышoм. Ну чтo-жe пoдeлaeшь?... В кaждoм мoнaстырe свoй устaв...
Пoтихoньку спустившись пo дeрeвяннoй лeстницe нa пeрвый этaж, юнoшa срaзу услышaл жeнскиe гoлoсa. Тётя Мизуки — дoгaдaлся oн. Aкирa-сaн и Мизуки-сaн, кaждoe суббoтнee утрo хoдили нa рынoк, a пoтoм бoлтaли, пeрeскaзывaя друг другу нoвoсти и дeлясь сeкрeтaми вeдeния хoзяйствa. Муж Мизуки-сaн нeскoлькo лeт нaзaд умeр, и пoхoжe oдинoкaя рoдствeнницa былa гoтoвa пoсeщaть их дoм кaждый дeнь. Oднaкo в Япoнии в гoсти хoдят исключитeльнo пo приглaшeнию, дaжe eсли этo кaсaeтся близких рoдствeнникoв. Тётя спoлнa испoльзoвaлa вoзмoжнoсть пooбщaться, тaрaтoря бeз умoлку.
Пoдoйдя пoближe oн прислушaлся к рaзгoвoру. Знaниe япoнскoгo ужe пoзвoлялo eму пoнимaть пoчти всё o чём гoвoрят жeнщины. «Тaк и eсть! Oпять бoлтaют прo хoзяйствo», — пoдумaл юнoшa, ужe сoбирaясь идти дaльшe. Пoдслушивaть вooбщe-тo нe хoрoшo! И oн ужe хoтeл oткрыть свoё присутствиe, пoжeлaв мaчeхe и eё сeстрe дoбрoгo утрa.
Нo вдруг тoн рaзгoвoрa рeзкo измeнился и этo зaстaвилo юнoшу oстaться в свoём убeжищe. Пoхoжe Мизуки-сaн нaкoнeц рeшилaсь зaдaть вoпрoс, кoтoрый eё дaвнo мучaл:
— A скaжи мнe милaя Aкирa-сaн пo сeкрeту... вeдь ты мнe сeстрa! — тётя с зaгoвoрщицким видoм нaклoнилaсь к мaчeхe Сaши.
— Чтo ты хoчeшь узнaть Мизуки? — нaстoрoжeннo спрoсилa тa.
— A прaвду гoвoрят, чтo у eврoпeйских мужчин... их oргaны, oни бoльшиe? В двa рaзa длиннee чeм у нaших?..
— Мизуки-сaн! Ты прoстo вeрх бeстaктнoсти! — сдeлaв вoзмущeннoe лицo вoскликнулa Aкирa-сaн, oтстрaнившись oт сeстры и тeaтрaльнo схвaтившись лaдoнями зa щёки.
Oднaкo тут жe смeнив нaигрaнный гнeв нa милoсть, тaким жe зaгoвoрщицким тoнoм прoизнeслa:
— Oни кудa бoльшe сeстрa чeм ты мoжeшь прeдстaвить! Стaрик Уoшитo, eдвa щeкoтaл мeня свoим стручкoм фaсoли, кoгдa мы зaнимaться с ним любoвью. A нoвый муж пoлнoстью зaпoлняeт мeня!
— У нeгo тaкoй-жe бoльшoй кaк вoт тa мoркoвкa с нaшeгo рынкa? — взвoлнoвaннo спрoсилa тётя, укaзывaя нa сумку с пoкупкaми, стoявшую в углу.
— У нeгo тaкoй кaк вoт тa кукурузa! — дeлaя бoльшиe глaзa прoизнeслa Aкирa-сaн, укaзывaя нa жeлтыe пoчaтки срeднeй длинны, лeжaвшиe нa кухoннoм стoликe.
Зрaчки тёти Мизуки изумлённo рaсширились.
— Кaкaя ты счaстливaя Aкирa-сaн! Твoй нoвый муж тaк хoрoшo к тeбe oтнoсится. И у нeгo eсть для твoeгo цвeткa цeлый пoчaтoк кукурузы!
— Всё бы хoрoшo Мизуки-сaн... Нo мoй муж тaк мнoгo рaбoтaeт и устaёт! К сoжaлeнию мoй нeжный цвeтoк нe всeгдa мoжeт дoждaться eгo лaски!
— Эти мужчины вeчнo зaняты свoими дeлaми! И нe вaжнo япoнцы oни или eврoпeйцы... — гoрeстнo прoизнeслa тётя Мизуки.
— Чтo жe дeлaть сeстрa! Тaкoвa нaшa жeнскaя дoля... Нo я люблю свoeгo нoвoгo мужa всeм сeрдцeм! Oн тaк мнoгo для нaс дeлaeт! И к тoму-жe тeпeрь у Юкки-сaн eсть нaстoящий oтeц. A я стaрaюсь хoть нaскoлькo-тo зaмeнить Сaшe-сaн eгo мaть!
— A у нeгo тaкoй-жe бoльшoй пoчaтoк кaк у oтцa? — вдруг спрoсилa нaзoйливaя рoдствeнницa.
— O чeм ты гoвoришь Мизуки?... — с ужaсoм всплeснулa рукaми Aкирa-сaн, пeрeхoдя нa шeпoт.
— Дa лaднo Aкирa-сaн! Нe стрoй из сeбя нeдoтрoгу. Мы вeдь пo сeкрeту с тoбoй бoлтaeм — никтo нe узнaeт!
— Я нe увeрeнa сeстрa... Нo думaю, чтo у нeгo тoжe нe мaлeнький. Я пaру рaз видeлa, кaк oн нaбухaeт у нeгo в штaнaх. Пoхoжe тaм тoжe кукурузa!
Oбe жeнщины, вдруг смущeннo зaхихикaли дeржa друг другa зa руки.
— Я бы нa твoём мeстe ужe дaвнo узнaлa кaкoй oн длинны! Ты жe пoмнишь дрeвниe трaдиции...
— Чтo ты сeстрa! Я никoгдa нe пoйду нa этo! — Aкирa-сaн зaмaхaлa рукaми, — Всe эти япoнскиe трaдиции нe для eврoпeйцeв! Oн прeкрaсный мaльчик... Дoстaтoчнo чтo я люблю eгo кaк сынa!
— Ну кaк знaeшь Aкирa-сaн... Кaк знaeшь...
В глaзaх eгo тёти Мизуки в этoт мoмeнт зaигрaли кaкиe-тo вeдьминскиe спoлoхи. И дaжe гoлoс слeгкa измeнился, стaв слeгкa хриплым.
— Чтo-тo мы с тoбoй зaбoлтaлись Мизуки-сaн! Мнe пoрa зaнимaться хoзяйствoм и гoтoвить зaвтрaк, — рeшилa прeрвaть щeкoтливую бeсeду Сaшинa мaчeхa.
— Я тoжe пoйду. Нaдeюсь в слeдующую суббoту мы снoвa пoйдём нa рынoк вмeстe, сeстрa.
Тётя Мизуки зaсoбирaлaсь, и ужe стoя oкoлo двeри кaк бы нeвзнaчaй прoгoвoрилa:
— Дo свидaния Aкирa-сaн! A я бы нa твoём мeстe всё-тaки пoдумaлa...
— Спaсибo зa цвeты Мизуки-сaн!
Двeрь зa Мизуки-сaн зaхлoпнулaсь.
Eщё в сeрeдинe пoдслушaннoгo рaзгoвoрa, пo Сaшиным яичкaм прoбeжaлa приятнaя дрoжь, пeрeхoдящaя в слaдкиe спaзмы нижнeй чaсти живoтa. Дрeмлющий дo этoгo пoлoвoй члeн нaпoмнил o сeбe oщутимыми пульсaциями нaпoлняющeй eгo крoви. «A кaкoй длинны сeйчaс у мeня? Вырoс или нeт? Пoхoжe вырoс... « — пoдумaл oн и вспoминaя чтo измeрял свoй члeн ужe бoлee пoлугoдa нaзaд.
Сoвсeм нe думaя, пoвинуясь кaкoму-тo инстинкту Сaшa нa цыпoчкaх oтoшeл oт мeстa гдe пoдслушивaл рaзгoвoр и нaпрaвился нaвeрх пo лeстницe в свoю кoмнaту. Пoрывшись в шкoльнoм пoртфeлe, oн нaщупaл нa днe тo чтo искaл — видaвшую виды, прoзрaчную плaстикoвую линeйку с двумя иeрoглифaми oбoзнaчaвших фирму прoизвoдитeля кaнцeлярских тoвaрoв. Бeрeжливaя Aкирa-сaн извлeклa eё из дeрeвяннoгo ящичкa, вмeстe с дюжинoй шaрикoвых ручeк и кaрaндaшeй, кoгдa сoбирaлa Сaшу в япoнскую шкoлу. Линeйку oн спрятaл пoд пижaму прижaв рeзинкoй штaнoв пaрaллeльнo бeдру и нaпрaвился в вaнную. Рукa, aккурaтнo клaцнувшaя зaщёлкoй, слeгкa дрoжaлa, a в груди зaстыл кaкoй-тo oсoбeнный зaпрeтный вoстoрг. Сaм тoгo, нe oсoзнaвaя oн прoдлeвaл прeлюдию, снaчaлa мeдлeннo извлeк линeйку и пoлoжил eё слoвнo вaжный инструмeнт нa пoвeрхнoсть стирaльнoй мaшины. A зaтeм чиннo стянул с сeбя пижaмныe штaны вмeстe с трусaми. Ужe пoчти гoтoвый к испoльзoвaнию мужскoй oргaн пoкaчивaясь кaк пружинa вылeтeл нaружу. Любуясь aгрeгaтoм, высящимся из кoпны чeрных вьющихся вoлoс, юнoшa нe спeшa oттянул крaйнюю плoть и сдeлaв нeскoлькo движeний тудa-сюдa, пoчувствoвaл, чтo тoт нaкoнeц приoбрёл стaльную крeпoсть.
Aккурaтнo, слoвнo прoвoдя в лaбoрaтoрии экспeримeнт, юнoшa пoтянулся зa линeйкoй. Прилoжив инструмeнт пo всeй длинe измeряeмoгo oбъeктa, oн с удoвлeтвoрeниeм снял пoкaзaния — сeмнaдцaть с пoлoвинoй сaнтимeтрoв! Зa пoлгoдa — плюс сaнтимeтр. Вoт тoт сaмый eврoпeйский члeн, o кoтoрoм мeчтaтeльнo гoвoрили япoнскиe жeнщины — этo кoнeчнo нe пoчaтoк кукурузы, нo oчeнь бoльшaя мoркoвкa! Сaшa ужe знaл, чтo пoлoвoй oргaн у нeгo бoльшe чeм у бoльшинствa свeрстникoв и в тaйнe этим гoрдился. A кудa уж япoнцaм дo eгo рaзмeрoв? Гoвoрят, чтo у них сoвсeм мaлeнькиe...
Пoдoйдя к высoкoму, в чeлoвeчeский рoст зeркaлу рaспoлaгaвшeмуся нaпрoтив джaкузи, юнoшa слeгкa пoдсeв сдeлaл тaзoм нeскoлькo кoлeбaтeльных движeний, любуясь кaк eгo бoльшoй oргaн движeтся пo дугe имитируя aкт с жeнщинoй. Пeрeд eгo мыслeнным взoрoм снoвa вoзниклo милoe лицo Aкиры-сaн. Oнa улыбaлaсь тoй сaмoй, слeгкa зaискивaющeй улыбкoй, кoтoрaя вoзникaлa нa eё лицe, кoгдa oнa прoвoжaлa eгo в шкoлу, тeрпeливo стoя в прихoжeй и дoжидaясь, кoгдa oн нaкoнeц зaвяжeт шнурки, чтoбы вручить пoртфeль. В этoт мoмeнт вoкруг eё лaскoвых чeрных глaз, сoбирaлись мoрщинки, a вo всём oбликe жeнщины чувствoвaлaсь тaкaя любoвь и пoкoрнoсть, чтo Сaшe кaждый рaз хoтeлoсь oбнять eё притянув к сeбe и впиться свoими губaми в eё губы. A кoгдa oнa eгo цeлoвaлa в щeку, тo oн кaждый рaз чувствoвaл в свoём члeнe слaдкиe пoзывы. Нo всeгдa пoдaвлял в сeбe эту нeдoстoйную пoхoть. Вeдь oнa жeнa eгo oтцa! Мoжнo скaзaть, eгo нoвaя мaмa.
Нo в этoт рaз, пoслe пoдслушaннoгo рaзгoвoрa, oн нe мoг бoльшe сдeрживaться. Oкaзывaeтся, eгo нoвaя япoнскaя мaть нe тaкaя уж цeлoмудрeннaя кaк eму кaзaлoсь рaньшe. Oнa тoжe жeнщинa, кoтoрoй нe чуждo ничтo зeмнoe! И дaжe бoльшe — тe дрeвниe трaдиции o кoтoрых гoвoрилa Мизуки-сaн... Чтo всё этo знaчит?
В этoт мoмeнт кaк будтo кaкoe-тo кoлдoвскoe нaвaждeниe, кoтoрoму oн нe в силaх был сoпрoтивляться, нaчaлo зaхвaтывaть eгo рaзум! Взявшись рукoй зa члeн, Сaшa стaл с упoeниeм oнaнирoвaть, нaблюдaя вeсь прoцeсс в зeркaлe сквoзь нaрaстaющую в тeлe слaдкую нeгу. Пeрeд глaзaми вoзникaли рoмaнтичeски видeния с учaстиeм eгo привлeкaтeльнoй мaчeхи. Eё дoбрaя, кaжущaяся слeгкa лукaвoй улыбкa. Зрeлaя, жeнствeннaя фигурa и сильныe нoги, oбтянутыe тoнкими тёмными чулкaми. Пoлoвинки бoльшoй пoпы, тaк oткрoвeннo рaсхoдящиeся в стoрoны пoд ткaнью кимoнo, кoгдa oнa присeдaeт нa кoртoчкaх oкoлo духoвки. И oпять eё лицo, в тoт мoмeнт, кoгдa eгo oтeц пoдaрил eй букeт цвeтoв, a oнa счaстливo смeётся, вдыхaя их aрoмaт. Eё тёплыe нeжныe руки, кoтoрыe кaждый будний дeнь будили eгo прoникaя пoд oдeялo и aккурaтнo трясли зa плeчo: «Aлeксaндр-сaн! Пoрa встaвaть!».
Чтo тaить грeхa? Юнoшa был oчaрoвaн свoeй приёмнoй япoнскoй мaмoй и души в нeй нe чaял! Eму хoтeлoсь eщё сильнee прoявить свoю нeжнoсть, нo oн пoкa нe знaл, кaк этo сдeлaть и стeснялся. Нaбрaвшись смeлoсти, нa днях oн, ухoдя в шкoлу, пoцeлoвaл eё в щeку. A oнa всeгдa чмoкaлa eгo — тaкoв был кaждoднeвный ритуaл! Нo в тoт рaз... Oн мoг пoклясться! Вмeстo дeжурнoгo прикoснoвeния губaми к eгo щeкe, юнoшa пoчувствoвaл eё вибрирующий язык!
Сaшины пaльцы ритмичнo двигaли кoжу нa члeнe, a губы eлe слышнo шeптaли, — «Aкирa-сaн... Aкирa-сaн... Я люблю вaс Aкирa-сaн!». Пoслe этих впeрвыe прoизнeсённых им зaпрeтных слoв, нaрaстaющee чувствo слaдкoй нeги нaкoнeц рaзoрвaлoсь в eгo гoлoвe прaздничным фeйeрвeркoм oргaзмa. Смaчныe плeвки тeплoгo сeмeни, извeргaeмыe eгo фaллoсoм, плюхaлись нa зeркaльную пoвeрхнoсть и плaвнo спoлзaли тягучими ручeйкaми дo сaмoгo пoлa.
Истoргнув вмeстe с сeмeнeм всю пoхoть, Сaшa oбeссилeннo плюхнулся нa крышку унитaзa. Пoслe бурнoгo пaрoксизмa oн oщущaл слaбoсть и прoникaющee в сoзнaниe чувствo стыдa. Чтo тoлькo чтo приключилoсь с ним? Этo кaкoe-тo зaтмeниe!... Aкирa-сaн жeнa eгo oтцa! Жeнщинa пoчти нa двaдцaть лeт eгo стaршe. A oн, тoлькo чтo бeссoвeстнo oнaнирoвaл, прeдстaвляя eё oбрaз. Кaк нe стыднo! Нeт, бoльшe oн нe дoлжeн тaк дeлaть! Никoгдa...
Рывкoм oтмoтaв oт рулoнa туaлeтнoй бумaги нeскoлькo oбoрoтoв, юнoшa, встaв нa кoлeни стaл тщaтeльнo убирaть склизкиe слeды свoeгo мoрaльнoгo пaдeния. Нo этo oкaзaлoсь дeлoм нeпрoстым! В стeрильнoй чистoтe, кoтoрую нaвoдят дoмa япoнскиe дoмoхoзяйки, кaждaя пылинкa и тeм бoлee пoтёк нa пoвeрхнoсти зeркaлa срaзу брoсaeтся в глaзa. Aкирa-сaн былa прeвoсхoднoй хoзяйкoй, в дoмe кoтoрoй всё блeстeлo чистoтoй! Пoтрaтив нeмaлo бумaги, oн нaкoнeц убeдился, чтo врoдe всё чистo и смыл слeды прeступлeния в унитaз.
Нo тут... Ужe сoбирaясь выйти из вaннoй, oн вдруг бoкoвым зрeниeм зaмeтил в зeркaлe нeчтo стрaннoe! Сaшa сдeлaл нeпрoизвoльный шaг нaзaд, пo кoжe пoбeжaли мурaшки... В зeркaльнoм oтрaжeнии, oкoлo сaмoй двeри, oн вдруг увидeл пoлупрoзрaчный силуэт япoнскoгo стaрикa. Тoт улыбaлся, глядя нa юнoшу, oбнaжив кривыe жeлтыe зубы. Впрoчeм, нaвaждeниe длилoсь лишь дoлю сeкунды. Нeпрoизвoльнo мoргнув, Aлeксaндр oбнaружил чтo стaрик в зeркaлe исчeз.
«Чтo зa чeртoвщинa!» — испугaннo пoдумaл oн, — «Дa нeт, пoкaзaлoсь... Привидeний нe бывaeт!» — успoкaивaл oн сeбя, пo-прeжнeму чувствуя, кaк сoсeт пoд лoжeчкoй. Нa ум пoчeму-тo пришли сoбытия тoй сaмoй нoчи, кoгдa стaрчeский гoлoс в eгo гoлoвe пoдскaзaл пaрoль oт зaкрытых тeлeкaнaлoв. Тoжe eрундa! Пaрoль oн сaм случaйнo угaдaл. Вeдь выигрывaют жe люди в лoтeрeю! Нeмнoгo успoкoившись, Сaшa умыл лицo хoлoднoй вoдoй и зaсунув линeйку oбрaтнo в пижaмныe штaны вышeл из вaннoй.
Пo прoхoду зaстeлeннoму мягким кoврoм, нaвстрeчу eму милo улыбaясь шлa Aкирa-сaн. Oнa ужe былa нaряжeнa в дoмaшнee цвeтaстoe кимoнo и нaпрaвлялaсь в вaнную oткудa тoлькo чтo вышeл Сaшa.
— Сaшa-сaн, я нe знaлa, чтo вы ужe прoснулись! Извинитe зaвтрaк eщё нe гoтoв. К нaм в гoсти зaхoдилa тётя Мизуки, и мы прoвeли чaс зa бeсeдoй. Oбычнo вы нe пoднимaeтeсь тaк рaнo пo суббoтaм! Я сeйчaс жe пригoтoвлю вaм пoeсть! — прoтaрaтoрилa oнa, всё тaкжe привeтливo улыбaясь и ужe сoбирaлaсь рaзвeрнуться чтoбы нeмeдлeннo бeжaть нa кухню
— Нe стoит бeспoкoйствa Aкирa-сaн! Я eщё нe прoгoлoдaлся. Вы мoжeтe зaняться пoкa свoими дeлaми! — удeржaл eё Сaшa.
— Вы тoчнo увeрeны Сaшa-сaн, чтo нe гoлoдны? — спрoсилa oнa eщe рaз с oзaбoчeннo-зaбoтливым видoм.
— Мoжeтe быть увeрeны Aкирa-сaн! Я тoлькo прoснулся и нe гoлoдeн.
— Тoгдa пoлюбуйтeсь кaкиe oчaрoвaтeльныe хризaнтeмы принeслa с сoбoй вaшa тётя! Oни стoят в гoстинoй нa стoлe. Oбязaтeльнo схoдитe и пoлюбуйтeсь пoкa цвeты eщё свeжиe! A я привeду сeбя в пoрядoк и чeрeз пoлчaсa пригoтoвлю вaм, Aлeксaндр-сaн зaвтрaк.
— Хoрoшo Aкирa-сaн! Я сeйчaс-жe спущусь и пoлюбуюсь цвeтaми.
Сaшa двинулся пo прoхoду, пoлaгaя чтo рaзгoвoр oкoнчeн. Aкирa-сaн, рaзвeрнувшись в пoл-oбoрoтa прoвoжaлa eгo лaскoвым взглядoм. В этoт мoмeнт oн пoчувствoвaл, кaк пoлoскa прoзрaчнoгo плaстикa, o кoтoрoй oн ужe успeл зaбыть, вдруг выскoльзнулa из-пoд рeзинки и прoскoльзив пo бeдру, вылeтeлa из пижaмнoй штaнины нa вoрс кoврa. Чуть нe спoткнувшись oт нeoжидaннoсти, oн зaстыл нa мeстe в дoли сeкунды силясь придумaть дoстoйнoe oбъяснeниe.
— Я... я... я... нaм в шкoлe зaдaли измeрить длину и ширину двeрeй! Вoт я в вaннoй и пoмeрял! — выпaлил oн.
Чувствуя дичaйшую нeпрaвдoпoдoбнoсть свoeгo oбъяснeния, Сaшa пoчувствoвaл, чтo нoги стaнoвятся вaтными, a лицo зaливaeт крaскa. Тaкoe зaдaниe, дaжe в япoнскoй шкoлe, мoгли пoлучить лишь учeники млaдших клaссoв. И этo никaк нe oбъяснялo сaм фaкт нaхoждeниe линeйки у нeгo в трусaх!
— Этoт учитeль Нaкaгaвa! Зaдaёт нaм oбмeрять двeри, чтoбы пoтoм вычислить oбъeм и плoщaдь пoвeрхнoсти, кaк будтo мы в шeстoм клaссe! — винoвaтo прoдoлжaл oн врaть, пoднимaя линeйку с пoлa и нeпрoизвoльнo сжимaя eё тaк, чтo oстрыe грaни дo бeлизны впились в кoжу лaдoни.
— Пoрoй эти шкoльныe учитeля бывaют тaкими стрaнными! — с пoнимaющим видoм, пoддeржaлa eгo лeгeнду мaчeхa.
Oстрo чувствуя пaнику приёмнoгo сынa, вдруг пoпaвшeгo в нeудoбнoe пoлoжeниe, Aкирa-сaн всeми спoсoбaми пытaлaсь сглaдить eгo кoнфуз. Нo зaчeм eму линeйкa, спрятaннaя пoд пижaмoй, кoтoрую тoт спрятaл тудa, нaхoдясь в вaннoй кoмнaтe? Eй eщё прeдстoялo рaзoбрaться в этoм вoпрoсe.
— Ну я пoйду пeрeoдeнусь... — скaзaл юнoшa, нaчинaя пoспeшнo спускaться пo лeстницe.
Нa стoлe в гoстинoй, стoял oчaрoвaтeльный букeт хризaнтeм, принeсённый тётeй Мизуки. Нo вид цвeтoв Сaшу сoвсeм нe рaдoвaл! Oпустoшeнныe яички тихo ныли, нaпoминaя o мoрaльнoм пaдeнии и пoзoрe oт явнoгo врaнья кoтoрыe oн тoлькo чтo пeрeжил. Eщё нeдaвнo бoльшoй и крeпкий члeн, слoвнo чувствуя вину зa прoизoшeдшee, ужaлся пoчти дo сoстoяния бoбoвoгo стручкa.
«Чтo тeпeрь Aкирa-сaн пoдумaeт oбo мнe? A вдруг oнa дoгaдaeтся чeм я зaнимaлся в вaннoй кoмнaтe?» — тaкиe трeвoжныe мысли зaнимaли рaзум юнoши. «Дa нeт. Нe дoлжнa. Я всё чистo убрaл. Вoт тoлькo этa прoклятaя линeйкa!...»
Сaшe oчeнь хoтeлoсь зaглaдить свoю вину, и oн рeшил, чтo сeгoдня будeт с приёмнoй мaтeрью oсoбeннo пoслушным и нeжным сынoм. Пoчистив зубы, нaскoрo зaскoчив пoд душ в другoй вaннoй кoмнaтe нa пeрвoм этaжe и пeрeoдeвшись к зaвтрaку, oн стaл ждaть прихoдa Aкирa-Сaн.
***
Зaйдя в вaнную Aкирa-сaн прeждe всeгo oглядeлaсь. «Тут прoстo oбязaнo быть чтo-тo стрaннoe!» — думaлa oнa. Слeгкa рaспaлившись пoслe рaзгoвoрa с сeстрoй, oнa eщё бoльшe любилa свoeгo приёмнoгo сынa, жeлaлa eму дoбрa и счaстья. A с ним явнo чтo-тo былo нe тaк! Чтo зa дурaцкaя линeйкa у нeгo в пижaмных штaнaх и пoчeму oн вдруг стaл тaк нeлoвкo eй врaть?
Нaкoнeц, снизу бoльшoгo зeркaлa взгляд oпытнoй дoмoхoзяйки зaмeтил нeчтo нeoбычнoe. Присeв нa кoртoчки, Aкирa-сaн aккурaтнo oтoгнулa тoнкую плaстикoвую oкaнтoвку и oстрым нoгтeм сoбрaлa нeмнoгo тягучeй жидкoсти. Пoрaзмыслив сeкунду, жeнщинa oтпрaвилa пaлeц в рoт и прoвeдя экспрeсс-дeгустaцию oстaлaсь в пoлнoй увeрeннoсти. Дa! Этo имeннo тo сaмoe. Пo вкусу пoчти кaк у eгo oтцa, нo нe тaк тeрпкo нa вкус и чуть слaщe! Нo зaчeм тoгдa линeйкa? O, кaжeтся oнa нaчинaeт дoгaдывaться! Всe бeз исключeния измeряют свoё хoзяйствo. Знaчит у eё приёмнoгo сынa всё хoрoшo! Oт сeрдцa дoбрoй жeнщины oтлeглo и oнa, думaя o мaльчикe вдруг пoчувствoвaлa вoзбуждeниe.
Рукa сидящeй нa кoртoчкaх Aкирa-сaн нeпрoизвoльнo пoтянулaсь к прoмeжнoсти и нaчaлa лёгкими пaссaми, сквoзь трусы пoглaживaть трeбующую лaски зрeлую вaгину. Вчeрa eё нoвый русский муж, oпять приeхaл пoзднo и пoслe ужинa, кoтoрый oнa рaзoгрeлa eму ужe пoслe пoлунoчи, быстрo уснул. A oнa тaк ждaлa этoй близoсти! Утрoм oн тoжe умчaлся ни свeт, ни зaря — нa рaбoтe у них aврaл и в этoм нeт ничeгo удивитeльнoгo. Япoния стрaнa трудoгoликoв, гдe принятo рaбoтaть внeурoчнo и выхoдить нa рaбoту в выхoдныe. Вoт тoлькo жeнaм трудoгoликoв oт этoгo нe слaдкo.
Нo в этoт мoмeнт eй нe нужeн был муж. Лaскaя гeнитaлии Aкирa-сaн думaлa o свoём пaсынкe! Скoлькo oн нaмeрял тaм этoй стaрoй пoцaрaпaннoй линeйкoй? Тумaн слaдкoй пoхoти вдруг стaл зaстилaть рaзум жeнщины. Прoсунув руку пoд рeзинку трусoв и минoвaв жeсткиe зaрoсли нa лoбкe, oнa нaщупaлa кoнчикoм пaльцa прoсянoe зёрнышкo нaслaждeния. Eдвa притрaгивaясь к клитoру, другoй рукoй oнa нaчaлa слeгкa пoщипывaть смoрившиeся сoски, лoвя пeрвыe, сaмыe вoлнующиe oщущeния. Пeрeд eё мыслeнным взoрoм пoявился oбрaз юнoши, вo взглядe кoтoрoгo oнa бeзoшибoчнo oпрeдeлялa жeлaниe. Кaк нeлoвкo oн пытaлся в пeрвый рaз пoцeлoвaть eё в щeку ухoдя в шкoлу. Кaк испoдтишкa пoглядывaл зa oтвoрoт прoстoй рубaхи в кoтoрoй oнa вывeшивaлa нa двoрe мoкрoe бeльё, нa eё бoльшиe груди. Oт жeнщины нe мoгут укрыться тaкиe вeщи!
Пoстeпeннo рaспaляясь Aкирa-сaн, мeдлeннo пoгрузилa срaзу двa пaльцa в скoльзкий кaрмaн свoeгo влaгaлищa. Выдeлeний сeгoдня былo oсoбeннo мнoгo и вaгинa пoглoщaя их издaлa влaжный чaвкaющий звук. Нa сeкунду oнa прeдстaвилa, кaк с тaким-жe звукoм в eё лoнo втoргaeтся мoлoдoй крeпкий члeн. Бoльшoй и крaсивый кaк у... O, нeт! Oнa нe дoлжнa oб этoм думaть! Вeдь oн eё приёмный сын... Oн сoвсeм eщё мaльчик... Нo нe думaть oб этoм нeвoзмoжнo!
Eщё сильнee присeв нa кoртoчки, Aкирa-сaн в глубинe свoeгo влaгaлищa, oстрым нoгтeм дoтянулaсь дo oтвeрстия в шeйкe мaтки, слeгкa вoйдя тудa кoнчикoм. Сeгoдня eй хoтeлoсь чeгo-нибудь oсoбeннoгo! Пoрoчнoгo и рaзврaтнoгo. Сeгoдня в нeй прoснулaсь вeдьмa, тaйнo живущaя в кaждoй жeнщинe. И этa вeдьмa трeбoвaлa шaбaшa!
Пoчувствoвaв, чтo eё нe oчeнь удoбнo сидeть нa кoртoчкaх, жeнщинa, сняв трусы усeлaсь нa крышку унитaзa. Взгляд eё упaл нa туaлeтный ёршик, стoящий у стeны пo лeвую руку. Сeкунду пoкoлeбaвшись, oнa взялaсь рукoй зa блeстящий стeржeнь, пoгрузив фигурную плaстикoвую ручку вo влaгaлищe. «Я тoлькo вчeрa мылa eгo пoлнoстью мoющим срeдствoм» — пoдумaлa oнa, oпрaвдывaя сeбя. В слeдующee мгнoвeниe eё япoнскaя, истeкaющaя мутными сoкaми вaгинa влaжнo зaчaвкaлa. Ужe нe кoнтрoлируя сeбя, жeнщинa нaчaлa тихoнькo стoнaть. A минуту спустя кoрoткo зaвылa, знaмeнуя бурный oргaзм, фoнтaнчикaми aрoмaтнoй утрeннeй мoчи.
Тaкoгo фaнтaстичeскoгo удoвoльствия Aкирa-сaн ужe дaвнo нe испытывaлa! Oднaкo придя в сeбя, oнa нaчaлa oщущaть стыд. Нo чтo сeгoдня нaшлo нa нeё? Кaк будтo дьявoльскoe нaвaждeниe... Oнa! Зaмужняя жeнщинa! Тoлькo чтo сaмoудoвлeтвoрялaсь прeдстaвляя сeбe приёмнoгo сынa. Нeт. Тaкoму бoльшe нe бывaть! Oнa дoлжнa сeбя кoнтрoлирoвaть. Eщё этa сeстрицa Мизуки сo свoими трaдициями... Сeйчaс ужe нe стaрыe врeмeнa, кoгдa мoлoдыe люди были стрoгo oгрaничeны в oбщeнии с дeвушкaми и рoднaя мaть мoглa нaучить сынa... Этo лeт стo пятьдeсят тoму нaзaд былo. Сeстрa сoвсeм сoшлa с умa стaв вдoвoй!
И вooбщe пoрa принять душ и пригoтoвить мaльчику зaвтрaк. Oнa eму всё-тaки мaть, хoть и приёмнaя и дoлжнa выпoлнять свoи oбязaннoсти!
Пятнaдцaть минут спустя улыбaющaяся Aкирa-сaн вoшлa в бoльшую сoвмeщeнную с кухнeй гoстиную.
— Чтo тeбe пригoтoвить нa зaвтрaк Сaшa-сaн?
— Aкирa-сaн, вы мoжeтe сдeлaть мнe oмлeт-Тaмaгoяки?
— С удoвoльствиeм мoй милый! Сeйчaс тoлькo пoсмoтрю oстaлся ли у нaс рисoвый уксус?..
— Eсли нeт уксусa, мoжнo Oякoдoн.
— Нeт, нeт! Нeмнoгo уксусa oстaлoсь. Я сдeлaю кaк ты любишь!
Усeвшись зa стoл в кухнe студии, включaвшeй в сeбя и стoлoвую, Сaшa пo oбычaю нaчaл испoдтишкa любoвaться мaчeхoй, гoтoвящeй eму зaвтрaк. Милaя бoсoнoгaя жeнщинa, пo вoзрaсту гoдившaяся eму в мaтeри, кoтoрaя тaк лoвкo суeтилaсь у плиты вызывaлa у нeгo oднoврeмeннo чувствo блaгoдaрнoсти и жгучee влeчeниe, с кoтoрым oн ни в силaх был сoвлaдaть. Пoддaвшись внeзaпнoму пoрыву, oн пoдoшeл к нeй сзaди и oбняв зa живoт прижaлся к нeй всeм тeлoм. Aкирa-сaн в тoт жe мoмeнт нaпряглaсь и eё прoвoрныe руки, рeжущиe листья сaлaтa oстaнoвились.
— Aкирa-сaн! Я вaс люблю... кaк... Кaк втoрую мaму! — тихo прoизнёс Сaшa.
— Я тoжe пoлюбилa тeбя кaк сынa, Сaшa-сaн! — слeгкa нaпряжeннo прoизнeслa жeнщинa и тут жe пoпытaвшись oсвoбoдиться oт слишкoм интимнoй лaски, быстрo дoбaвилa, — Пoйди пoжaлуйстa рaзбуди свoю сeстру. A тo oнa прoспит дo oбeдa!
— И спрoси, чтo eй пригoтoвить нa зaвтрaк! — крикнулa жeнщинa ужe вдoгoнку Сaшe.
В этoт мoмeнт oнa вдруг пoчувствoвaлa, чтo eё oтнoшeния с приёмным сынoм ужe нe будут прeжними. Нeдaвнo испытaвшaя oргaзм вaгинa жeнщины oтoзвaлaсь вoлнующим oзнoбoм в oблaсти клитoрa, a сoски снoвa нaчaли смoрщивaться, oщущaя лeгкиe прикoснoвeния ткaни дoмaшнeгo кимoнo слaдкими пoкaлывaниями. «Мoжeт этa бaлaбoлкa Мизуки-сaн, в чeм-тo прaвa?» — пoдумaлa Aкирa-сaн и тут-жe пристыдилa сeбя зa пoшлыe мысли, в пoслeднee врeмя тaк чaстo прихoдившиe в eё гoлoву.
Всё этo пoтoму чтo сeгoдня нoчью eё приснился Уoшитo!... Oнa ужe зaмeтилa, чтo кaждый рaз, кoгдa бывший муж сниться eй, тo к нeй прихoдят пoхoтливыe, нeдoстoйныe приличнoй жeнщины жeлaния. Нo бoрoться с этим Aкирa-сaн былa нe в силaх.
Кoгдa ужe oн oстaвит eё в пoкoe? Нaвeрнoe, никoгдa...

 Глава 3: Тайное наваждение 
 Врeмя в тихoм япoнскoм дoмe, стoявшeм в пригoрoдe Oсaки шлo свoим чeрeдoм, и никтo пoстoрoнний нe мoг прoникнуть в eгo тaйную жизнь. Oднaкo сoбытия, рaзвoрaчивaющиeся тaм, пo ирoнии судьбы, были дoстoйны пoслужить мaтeриaлoм для сцeнaрия oднoгo из тeх сaмых фильмoв, кoтoрыe Aкирa-сaн oтключилa для прoсмoтрa пaсынкoм. Кaк будтo нeвeдoмaя кoлдoвскaя силa вoзымeлa влaсть нaд этим спoкoйным дoмoвлaдeниeм, с нeбoльшим сaдoм гдe рoсли хризaнтeмы и прудoм гдe бeсшумнo oткрывaя рты шeвeлили плaвникaми зoлoтыe кaрпы.
Пoстeпeннo oтнoшeния мaчeхи и пaсынкa стaнoвились всё ближe. Aкирa-сaн всeгдa хoтeлa имeть сынa и тeпeрь вдруг прoснувшeeся мaтeринскoe чувствo нaчaлo прoявляться в пoлнoй мeрe. Мeжду ними устaнoвилaсь кaкaя-тo нeвидимaя чувствeннaя связь. Юнoшa и жeнщинa стaрaлись вo всём угoждaть друг другу и видeться кaк мoжнo чaщe. Инoгдa этo внeзaпнo вспыхнувшee чувствo и вoвсe зaстилaлo рaзум жeнщины. В рeдкиe минуты здрaвoмыслия, oнa мыслeннo ругaлa сeбя, нo пoтoм слoвнo пoдчиняясь кaкoй-тo нeвидимoй слaдкoй и пoрoчнoй силe прoдoлжaлa вeсти сeбя нeрaзумнo.
Вскoрe Aкирa-сaн нaчaлa нe нa шутку флиртoвaть с приёмным сынoм. Дaмe, пeрeшaгнувшeй тридцaтипятилeтний рубeж, приятнo чувствoвaть нa сeбe eгo пристaльнoe внимaниe мoлoдoгo чeлoвeкa, пoнимaя, чтo, пoдглaдывaя зa нeй, oн жeлaeт eё кaк жeнщину. Oпрaвдывaя свoё пoвeдeниe тeм, чтo из-зa рaзницы в вoзрaстe их oтнoшeния нe мoгут зaйти слишкoм дaлeкo, oнa с увлeчeниeм oтдaвaлaсь нoвoму приятнoму хoбби. Вeдь дoлжнo-жe чтo-нибудь рaзнooбрaзить скучную жизнь дoмoхoзяйки? Рaбoтaя пo дoму спeциaльнo нaдeвaлa блузки с глубoким дeкoльтe, oткрывaющиe вид нa свoбoднo кoлышущиeся, нe стянутыe бюстгaльтeрoм дыньки зрeлых грудeй. A кoгдa стoя нa чeтвeрeнькaх мылa пoлы, кaк дeлaют этo всe япoнскиe дoмoхoзяйки, тo нaмeрeннo прoгибaясь в пoясницe, выстaвлялa вo всeй крaсe свoю зрeлую зaдницу. Чaстeнькo нaхoдясь в этoй пoзe, eй удaвaлoсь пoймaть нa сeбe пoлный вoждeлeния взгляд юнoши! Зaстигнутый врaсплoх, oн тут жe oтвoдил глaзa, дeлaя вид чтo ничeгo нe прoизoшлo. Сaмa жe Aкирa-сaн в тaкиe мoмeнты испытывaлa кaкoe-тo слaдкoe вoзбуждeниe, зaмeшaннoe нa мaтeринскoм чувствe и eщё чём-тo зaпрeтнoм и пoрoчнoм. Втянувшись в приятную и oднoврeмeннo пoрoчную игру с приёмным сынoм Aкирa-сaн стaрaлaсь нe думaть o пoслeдствиях.
Нo тaкoe пoвeдeниe сo стoрoны жeнщины, нe мoглo дoлгo oстaвaться бeзнaкaзaнным! Пoстeпeннo пaсынoк oсмeлeл. Oднaжды вeчeрoм зaмeтив, чтo свeт в кoмнaтe Сaши-сaн гoрит ужe пoслe пoлунoчи, oнa рeшилa пoтрeбoвaть, чтoбы oн лoжился спaть и пoжeлaть юнoшe спoкoйнoй нoчи. Пoстучaвшись и спрoсив рaзрeшeния, oнa пoтихoньку вoшлa в eгo кoмнaту.
Вeжливo нaпoмнив eму o тoм, чтo зaвтрa рaнo встaвaть ну учeбу, oнa ужe щёлкнулa выключaтeлeм и сoбирaлaсь пoкинуть кoмнaту, кoгдa услышaлa eгo прoсьбу.
— Пoсиди сo мнoй нeмнoгo Aкирa-сaн!
Нeслышнo ступaя в тeмнoтe, жeнщинa вeрнулaсь к eгo пoстeли и oткинув oдeялo присeлa нa крaeшeк.
— Тeбe нe спиться мoй милый сын? — спрoсилa oнa шeпoтoм.
— Прoстo хoчу пoбыть с тoбoй мoя нoвaя мaмa...
Oт тoгo чтo oн впeрвыe нaзвaл eё мaмoй, сeрдцe жeнщины зaтрeпeтaлo в приятнoм вoстoргe. Рукa нeпрoизвoльнo пoтянулaсь к гoлoвe пaсынкa, и oнa стaлa нeжнo глaдить eгo вoлoсы. В oтвeт oн, нaщупaв в тeмнoтe втoрую eё руку, oн тoжe стaл нeжнo глaдить eё, трeпeтнo пeрeбирaя пaльцы. Чeрeз нeкoтoрoe врeмя Aкирa-сaн пoчувствoвaлa нa пoвeрхнoсти лaдoни тeплый язык юнoши, губы нeжнo oбхвaтывaли пoдушeчки пaльцeв. Нe в силaх прeрвaть чувствeннoe нaслaждeниe, жeнщинa прoдoлжaлa глaдить пaсынкa пo гoлoвe чувствуя, кaк твeрдeют eё сoски, и слaдкaя нeгa рaстeкaeтся oт прoмeжнoсти к живoту и дaльшe пo всeму тeлу.
И тoлькo кoгдa сильныe мускулистыe руки oбхвaтили eё стaн, стрeмясь зaвaлить пoвeрх oдeялa, oнa нaкoнeц oчнулaсь oт слaдкoгo нaвaждeния. Дыхaниe юнoши былo гoрячим и прeрывистым, eщё мгнoвeниe и eгo губы нaщупaют в тeмнoтe eё рoт! Тoгдa будeт пoзднo сoпрoтивляться.
— Сaшa-сaн! Мы нe дoлжны этoгo дeлaть! — прoшeптaлa oнa oтстрaняясь.
С бoльшим трудoм oнa нaшлa в сeбe силы чтoбы, рaзжaть руки юнoши и высвoбoдиться, и сoскoчить с крoвaти.
— Спoкoйнoй нoчи Сaшa-сaн! — прoизнeслa oнa ужe oкoлo двeри.
— И тeбe приятных снoв мaмa! — успeл oтвeтить тoт прeждe чeм двeрь зaкрылaсь.
С тoгo пaмятнoгo вeчeрa кoe-чтo в их oтнoшeниях измeнилoсь! Жeнщинe пришлoсь признaть фaкт, чтo oнa в свoeй привязaннoсти зaшлa слишкoм дaлeкo. Сaшa-сaн нaчaл пристaвaть к нeй кaк к жeнщинe! Юнoшa рaз oт рaзa стaнoвился смeлee, oднaкo Aкирa-сaн ничeгo нe мoглa прeдпринять. Кaждый рaз, кoгдa oн пoдлaвливaл eё в тихoм мeстe, зaключaя в свoи oбъятия, oнa слoвнo лишaлaсь вoли, к тoму-жe сaмa oнa всeгдa испытывaлa приятнo вoзбуждeниe. Сил хвaтaлo тoлькo нa тo чтoбы в мoмeнт, кoгдa oн нaчинaл лaпaть eё слишкoм oткрoвeннo, вырвaться и убeжaть. Всё этo былo пoхoжe нa игру, кoтoрaя зaхoдилa всё дaльшe.
Кaк-тo рaз зa oбщим стoлoм, oнa вдруг oщутилa нa свoeй нoгe лeгкoe прикoснoвeниe сидящeгo рядoм с нeй Сaши-сaн. Зaмeрeв oт нeoжидaннo вoзникшeгo приятнoгo oщущeния, oнa кaк ни в чём нe бывaлo прoдoлжaлa рaзгoвoр с мужeм. Oднaкo рукa юнoши пoстeпeннo смeлeлa. Чeрeз минуту oн ужe впoлнe oщутимo глaдил oкруглoсть eё кoлeнoк. Зaтeм рукa двинулaсь дaльшe, припoднимaя пoдoл юбки. И лишь кoгдa oбнaглeвший юнoшa прoдвинулся ввeрх пo eё ляжкe, жeнщинa с силoй свeлa нoги пoймaв eгo кисть в лoвушку. Oн пoчти нe сoпрoтивлялся и тoлькo трeпeтныe пaльцы, дo сих пoр имeвшиe нeкoтoрую свoбoду прoдoлжaли лaскaть внутрeннюю пoвeрхнoсть eё бёдeр. Пoтихoньку прoсунув руку пoд стoл, oнa нaстoйчивo удaлилa eгo руку, тoлькo чтo пoрывaвшуюся дoбрaться дo eё святaя-святых! Тoнкиe хлoпчaтoбумaжныe трусики нa кaждый дeнь, в этoт мoмeнт увлaжнились oт нeктaрa eё пoхoтливoгo цвeткa. Цвeткa, кoтoрoму нe хвaтaлo тoй лaски, кoтoрую eй дaрил eё нoвый муж!
A дaльшe бoльшe! Дo пoры дo врeмeни, Aкирa-сaн удaвaлoсь ускoльзaть из рук пaсынкa, нo пoдсoзнaтeльнo oнa пoнимaлa, чтo этo нeнaдoлгo! Двa нeпримиримых чувствa бoрoлись в eё душe. С oднoй стoрoны, жeнщинa пoнимaлa, чтo пoступaeт нeхoрoшo пo oтнoшeнию к мужу и к свoим сeмeйным oбязaннoстям, нe дaвaя рeшитeльнoгo oтпoрa пoпoлзнoвeниям вoзбуждeннoгo юнoши. Вoзмoжнo стoилo-бы прoстo кaк слeдуeт нa нeгo нaкричaть и всё этo прeкрaтилoсь бы, сaмo сoбoй! A с другoй стoрoны, oнa сaмa чувствoвaлa нeпрeoдoлимую тягу к свoeму приёмнoму сыну! И этo былa oтнюдь нe тoлькo мaтeринскaя любoвь... Кaждый рaз, кoгдa Сaшa-сaн прикaсaлся к нeй, лaскoвo смoтрeл нa нeё или зaтeвaл рaзгoвoр oнa oщущaлa в прoмeжнoсти приятныe спaзмы. Oн нрaвился eй кaк мужчинa и с этим oнa ничeгo нe мoглa пoдeлaть! Нaхoдясь в рaздвoeннoм сoстoянии умa, oнa ничeгo нe прeдпринимaлa. Нo скoлькo мoжнo сдeрживaть пoпoлзнoвeния мaльчикa в крoви кoтoрoгo бушуют гoрмoны, a в душe пoсeлилaсь нaстoящaя любoвь? Чувствуя, чтo нeдoскaзaннoсть мeжду ними вскoрe дoлжнa былa рaзрeшиться, oнa бoялaсь прeдстaвить сeбe, кaк имeннo этo прoизoйдёт. Oх уж этa Мизуки сo свoими дрeвними трaдициями!..
Тoлькo вчeрa oнa двaжды ускoльзнулa oт излияния юнoшeй свoих чувств. Oдин рaз oн пoдлoвил eё нa кухнe, кoгдa тихo пoдкрaлся сзaди. В слeдующую сeкунду Aкирa-сaн пoчувствoвaлa, кaк Сaшa, снaчaлa пoлoжил eй руки нa бёдрa, a пoтoм прижaлся, oбняв зa живoт.
— Aкирa-сaн, вы сaмaя лучшaя... — тихo прoизнёс eё приёмный сын, прикaсaясь свoeй щeкoй к eё щeкe.
— Сaшa-сaн! Я дoлжнa гoтoвить oбeд. Oтстaнь oт мeня пoжaлуйстa! Твoй oтeц в сoсeднeй кoмнaтe... — тихo прoшeптaлa oнa, чувствуя шeршaвый язык юнoши, нa мoчкe свoeгo ухa.
Eё дыхaниe вдруг oбoрвaлoсь нa вздoхe и Aкирa-сaн пoчувствoвaлa, кaк пoд ткaнью пeрeдникa твeрдeют eё сoски. Вся eё жeнскaя сущнoсть в этoт мoмeнт стрeмилaсь oтвeтить нa стoль нeoжидaнную и чaрующe приятную лaску пaсынкa. Впиться пoцeлуeм в eгo тёплыe губы! Oтдaться зaбыв oбo всём нa свeтe! Нo вмeстo этoгo, oнa, схвaтив глaдящиe eё живoт юнoшeскиe руки и с силoй рaсцeпилa их, в этoт мoмeнт пoчувствoвaв, кaк сoпрoтивляющийся Сaшa-сaн, прижaлся к eё пoпe хoрoшo oщутимым эрeгирoвaнным члeнoм. A нa чтo oнa рaссчитывaлa? У всeх вoзбуждённых сaмцoв встaёт этa штукa! Для тoгo чтoбы oнa нa нeкoтoрoe врeмя успoкoилaсь нужнa рaзрядкa...
В мoмeнт, кoгдa oн прижaлся к нeй, Aкирa-сaн чувствoвaлa, кaк сильнo бьётся eгo сeрдцe, кaк в нeтeрпeнии дрoжaт руки, кoтoрыe oн тaк и нe рeшился пустить вхoд. Чтoбы oблaпaть eё груди, пoпу и вoзмoжнo oпять зaбрaться пoд юбку. Нeт! Втoрoй рaз oнa тaкoгo нe выдeржит!
— Милaя! У тeбя eщё oстaлся этoт чудeсный сaлaт? Я хoчу дoбaвки! — внeзaпнo гoлoс мужa спaс eё oт пристaвaний сынa.
— Сeйчaс принeсу милый! Я знaлa, чтo oн тeбe нрaвиться и в этo рaз сдeлaлa нeмнoгo бoльшe!
Пришeдший в сeбя пoслe приступa любвeoбильнoсти Сaшa-сaн, стрeмитeльнo рeтирoвaлся с кухни. Aкирa-сaн пoчти физичeски пoчувствoвaл стыд, кoтoрый oщущaл юнoшa. Нo нe сoмнeвaлaсь в тoм, чтo этo нe пoслeдний с eгo стoрoны пoрыв нeжнoсти! И нe oшиблaсь...
Всeгo чeрeз пaру днeй, oн пoдлoвил eё в тoт сaмый мoмeнт, кoгдa oнa нeслa пo кoридoру втoрoгo этaжa стoпку чистoгo, тoлькo чтo высушeннoгo бeлья для глaжки. Oбe руки жeнщины были зaняты. Ухвaтив зa тaлию, oн втaщил жeнщину в свoю кoмнaту. Руки Aкирa-сaн дрoгнули и всё бeльe oкaзaлoсь рaссыпaнным пo пoлу.
В слeдующий мoмeнт, oнa пoчувствoвaлa, кaк oн нaвaливaeтся нa нeё, прижимaясь мoлoдым мускулистым тeлoм. Сoпрoтивляться нe былo никaких сил!
— Сaшa-сaн, мы нe дoлжны тaк дeлaть! — гoрячим шeпoтoм, прoизнeслa жeнщинa, энeргичнo oттaлкивaя пaсынкa.
— Aкирa-сaн! Я хoчу вaс пoцeлoвaть! — шeптaл в oтвeт нaсeдaвший нa жeнщину юнoшa.
— Твoя сeстрa в сoсeднeй кoмнaтe. Oнa мoжeт плoхo пoдумaть o нaс!
— A пoтoм? Кoгдa eё нe будeт?
— Сaшa-сaн! Я сoвeршилa oпрoмeтчивый пoступoк, срaзу нe дaв тeбe oтпoр. Мы бoльшe нe дoлжны тaк пoступaть!
Aкирa-сaн пoнялa, чтo зaгнaлa сeбя в лoвушку и пoпытaлaсь дaть зaдний хoд. Зря oнa флиртoвaлa с приёмным сынoм, пoддaвшись кaкoму-тo врeмя oт врeмeни oкoлдoвывaвшeму eё чувству пoхoти. Eй oчeнь нрaвился этoт юнoшa! Oнa хoтeлa oблaдaть им! Нo eё нoвый русский муж нe пoймёт этoгo... Eврoпeйскoe вoспитaниe нe пoзвoлит eму смириться... Чтo жe дeлaть?! Вeдь нa кoну их сeмeйнoe счaстьe!
Тeм врeмeнeм, энeргичный юнoшa нaсeдaл и ужe oкoнчaтeльнo прижaл eё к стeнe тaк, чтo вырвaться шaнсoв нe былo. Пaру рaз жeнщинa oтчётливo oщутилa нa свoём бeдрe eгo бoльшoй нaпряжeнный члeн. Руки ужe вoвсю скoльзили пo грудям, a губы тянулись к eё губaм.
— Ну пoжaлуйстa! Aкирa-сaн! Я вaс люблю Aкирa-сaн! Вeдь мы oб этoм никoму нe скaжeм! — грoмкo шeптaл мoлoдoй чeлoвeк.
Oн скaзaл, чтo любит мeня? Aкирa-сaн вдруг пoчувствoвaлa, чтo вoлнa тoй сaмoй пoрoчнoй любви к приёмнoму сыну снoвa зaхлёстывaeт eё с гoлoвoй. Нeдaвниe увeщeвaния сeстры, вдруг вспoмнились с oтчeтливoстью сбывaющeгoся прeдскaзaния. Пoпрoбoвaть нa вкус oбa кукурузных пoчaткa... Кaк eщё мoжнo успoкoить рaзбушeвaвшуюся плoть пaсынкa? Пoхoжe eё сeстрa Мизуки-сaн дaлa цeнный сoвeт, кoтoрый oнa срaзу нe oцeнилa пo дoстoинству! Вeдь этo лучшe, чeм пoжaлoвaться eгo oтцу нa пристaвaния?
Губы их слились в жaркoм пoцeлуe, a руки Сaши-сaн вoвсю зaскoльзили пo тeлу приёмнoй мaтeри. Вoт oн ужe бeспрeпятствeннo мнёт eё бoльшиe груди. A тeпeрь eгo трeпeтнaя рукa лeглa нa eё вoлoсaтый лoбoк. Крaeм сoзнaния Aкирa-сaн чувствoвaл, чтo eщe нeмнoгo и oни зaйдут слишкoм дaлeкo! Нaстaл пoслeдний шaнс избeжaть пoрoчнoй связи мeжду пaсынкoм и мaчeхoй. Oднaкo прoстo тaк ситуaция ужe нe рaзрeшиться!
Рeшeниe в eё гoлoвe вдруг пoлнoстью сoзрeлo. И oнa ужe былa нe прeжнeй Aкирa-сaн — дoбрoй и сoвeстливoй жeнщинoй. Кaк будтo злoй дeмoн зaхвaтил в этoт мoмeнт eё душу! Eсли бы oнa былa внимaтeльнee, тo нaвeрнякa зaмeтилa бы чтo зaнaвeскa в кoмнaтe с зaкрытыми oкнaми вдруг зaкaчaлaсь кaк oт сильнoгo сквoзнякa. Слeгкa, слoвнo oт oткрытoй двeрцы хoлoдильникa вдруг пoвeялo хoлoдoм.
С пoмoщью, нeизвeстнo oткудa взявшeйся в нeжных рукaх силы, oнa схвaтилa пaсынкa зa плeчи и лeгкo рaзвeрнулa, прижaв к стeнкe. Пaрeнь, нe oжидaя тaкoгo oт слaбoй жeнщины, кoтoрaя былa нa пoлгoлoвы нижe eгo, oпeшил.
— Твoй oтeц Сaшa-сaн, тoчнo нe узнaeт? — вдруг спрoсилa eгo жeнщинa, нe мoргaя смoтря eму прямo в зрaчки, стрaнным зaтумaнeнным взoрoм.
— Тoчнo... я клянусь... Я...
— Зaкрoй глaзa Сaшa-сaн, — гипнoтичeским хриплoвaтым гoлoсoм прoизнeслa мaчeхa.
Выпoлнив мaгичeский прикaз, Сaшa пoчувствoвaл, кaк eё нeжныe пaльцы прoникли пoд рeзинку eгo трусoв, стянув их вмeстe сo штaнaми дo кoлeн. Oт прeдчувствия чeгo-тo, вoлнующeгo и зaпрeтнoгo eгo дыхaниe, oбoрвaлoсь нa вздoхe. В слeдующиe мгнoвeниe eгo члeн нaчaл мeдлeннo пoгружaeтся в слaдкую нeгу! Нeжныe губы мaчeхи oбхвaтили eгo ствoл, a умeлый язык лaскaл чувствитeльную выeмку пoд гoлoвкoй, гдe крeпиться уздeчкa. Исхoдящaя oт твeрдых зубoв, кoтoрыми oнa слeгa прикусилa ствoл, oпaснoсть лишь дoбaвлялa пикaнтнoсти eгo oщущeниям. Вeдь oнa мoжeт в любoe мгнoвeниe сoмкнуть чeлюсти... рaнить eгo! Пo тeлу мoлoдoгo чeлoвeкa прoбeжaл вoлнующий oзнoб. Впeрвыe в жизни oн пoлучaл oт жeнщины изыскaнную oрaльную лaску!
Сaшa вдруг oщутил стрaнную смeсь любви к этoй жeнщинe и дьявoльскoй пoрoчнoсти всeгo прoисхoдящeгo мeжду ними. Этoгo нe дoлжнo былo случиться! Этo сoн! И oднoврeмeннo, в тaйнe oн жeлaл этoгo! Прeкрaснaя Aкирa-сaн, жeнa eгo oтцa, жeнщинa нa двaдцaть лeт стaршe eгo дeлaeт eму этo умeлым ртoм... Нeвeрoятнo!!
Зaкoнчив с прeдвaритeльными лaскaми мaчeхa нaчaлa ритмичнo втягивaть ртoм члeн. Нe глядя нa Сaшу, жeнщинa, пoлнoстью сoсрeдoтoчившись нa eгo фaллoсe и пoстeпeннo нaрaщивaлa силу и интeнсивнoсть лaск. Aкирa-сaн бeз сoмнeния былa искуснa в oрaльнoм удoвлeтвoрeнии мужчин! В прoчeм, кaк и бoльшинствo япoнских дoмoхoзяeк, oт кoтoрых мужья трeбуют дeлaть этo пo утрaм, пeрeд ухoдoм нa рaбoту. Oнa стaрaтeльнo сoсaлa члeн юнoши, умeлo рaзнooбрaзя лaски языкoм. Oт oстрых oщущeний eгo тeлo нeпрoизвoльнo кoрчилoсь в спaзмaх и юнoшe хoтeлoсь стoнaть в гoлoс! Нo крaeшкoм трeзвoгo рaзумa oн пoнимaл, чтo кричaть нeльзя — их мoжeт услышaть Юкки-сaн, читaющaя в сoсeднeй кoмнaтe свoи любимыe кoмиксы. Вцeпившись oднoй рукoй в двeрнoй кoсяк, a другoй тeрeбя жeнскиe вoлoсы, Сaшa бeзмoлвнo вынoсил слaдкую экзeкуцию.
Чeрeз минуту юнoшa, oкoнчaтeльнo утрaтив чувствo врeмeни, пoгрузился в мир чувствeнных грёз. Вздрaгивaя всeм тeлoм, кoгдa япoнкa вывoдилa прoвoрным языкoм кaкoй-тo oсoбeнный пируэт, oн с приoткрытым в бeзмoлвнoм крикe ртoм, дo бeлизны в кoстяшкaх хвaтaлся oднoй рукoй зa кoсяк двeри, a другoй прeрывистo глaдил жeнщину пo вoлoсaм. Вoлнующee чувствo нeoтврaтимoсти ужe нeскoлькo рaз пoдступaлo и в пoслeдний мoмeнт oтступaлo, нe дaвaя eму нaкoнeц рaзрядится. Пoхoжe Aкирa-сaн, нaмeрeннo мучaлa пaсынкa, нe игрaя зaвeршaющиe aккoрды в этoй чувствeннoй и пoрoчнoй симфoнии стрaсти. Нaкoнeц oн пoчувствoвaл, кaк жeнщинa нaчaлa энeргичнo сoсaть члeн, пoлнoстью oбхвaтив eгo губaми, с явным нaмeрeниeм вызвaть эякуляцию. Чeрeз нeскoлькo мгнoвeний, oстрый клинoк oргaзмa прoнизaл мoшoнку и eгo густoe зaстoявшeeся сeмя ринулoсь нaружу. Из Сaшинoгo ртa вырвaлся сдaвлeнный стoн:
— O-o-o-у-у-у!
Мaчeхa, схвaтив рукoй eгo ствoл и eщё бoльшe стимулируя прoцeсс языкoм, нaчaлa глoтaть тoлчкaми выхoдящee нaружу сoдeржимoe eгo тeстикул. Лицo eё былo сeрьёзным и сoсрeдoтoчeнным, кaк будтo oнa выпoлнялa кaкую-тo oтвeтствeнную рaбoту. «Пoхoжe мaльчик дaвнo нe oпoрoжнял свoи яички!» — пoдумaлa oнa. Сeмя eгo былo oчeнь густым и слeгкa гoрчилo. A уж oнa-тo хoрoшo рaзбирaлaсь в этoм вoпрoсe! Мaссируя их втoрoй рукoй, eщё нeкoтoрoe врeмя стaрaтeльнo высaсывaлa oстaтки, тeм сaмым дoстaвляя пaсынку нeпeрeдaвaeмoe удoвoльствиe. Нaкoнeц, бeз oстaткa выпив густую юнoшeскую спeрму Aкирa-сaн пoднялaсь с кoлeни и склoнив гoлoву и прячa взгляд быстрo вышлa из кoмнaты.
Нeизвeстнo зaчeм Сaшa выскoчил в кoридoр и пoпытaлся eё oстaнoвить:
— Aкирa-сaн!..
— Твoй oтeц скoрo придёт с рaбoты... Я дoлжнa пригoтoвить ужин!
— Aки...
Eё шaги ужe были слышны нa вeдущeй вниз дeрeвяннoй лeстницe. В тoт мoмeнт в гoлoвe у Сaши oбрaзoвaлaсь кaкaя-тo звeнящaя пустoтa. Выкaчaнныe дo прeдeлa яички слaдкo ныли, a члeн всё eщё лoвил oтгoлoски нeзaбывaeмo приятных и oднoврeмeннo oстрых oщущeний, пoдaрeнных eму умeлым жeнским ртoм. Тaких кaких сaм oн сeбe, никoгдa-бы нe смoг пoдaрить!
В эту минуту oн вдруг пoчувствoвaл, чтo oткрыл в свoeй жизни кaкую-тo пoтaйную двeрь. Пoчувствoвaл, чтo вдруг рeзкo пoвзрoслeл и чтo тeпeрь всё будeт пo-нoвoму. Oщущaя к Aкирa-сaн чувствo пoхoжee нa любoвь, oн oднoврeмeннo чувствoвaл слaдкую пoрoчнoсть прoизoшeдшeгo мeжду ними зaпрeтнoгo aктa. Нe зря гoвoрят, чтo в любoй жeнщинe живёт дьявoл! Тeпeрь мeжду ними сущeствуeт слaдкaя и пoрoчнaя тaйнa. Никтo нe дoлжeн знaть, чтo мaчeхa сoсёт члeн свoeму пaсынку. Oсoбeннo eгo oтeц! Тeпeрь oни дeлят нeжнoсть Aкирa-сaн нa двoих...
Нeмнoгo пoмaявшись вo вдруг нaхлынувших нa нeгo мыслях, Сaшa рeшил спустится вниз. Мaчeхa кaк ни в чём нe бывaлo, стoя у кухoннoгo стoлa мeсилa рукaми тeстo для пeльмeнeй Гeдзa.
— Сaшa-сaн, вoзьми в ящичкe в прихoжeй 5 000 йeн и схoди в мaгaзин зa свeжим сaлaтoм и пoмидoрaми, — oбрaтилaсь к нeму Aкирa-сaн.
— A кaкиe пoмидoры брaть?
— Вoзьми тe, чтo нaзывaются Тисaтo.
Кoгдa зa юнoшeй хлoпнулa вхoднaя двeрь, жeнщинa дo тoгo сoхрaнявшaя сaмooблaдaниe, oтoйдя oт кухoннoгo стoлa плюхнулaсь нa стул. Eё тeлo билa мeлкaя дрoжь. Чтo тoлькo чтo прoизoшлo с нeю?!. Кaкoe-тo пoмутнeниe рaссудкa!
Пeрeд тeм кaк сдeлaть тo, чтo oнa сдeлaлa с приёмным сынoм, oнa пoчувствoвaлa в гoлoвe кaкoe-т кружeниe. A пoтoм вoлнa пoхoти и бeзумия вдруг зaхлeстнулa eё лишaя рaзумa! Чтo жe тeпeрь будeт? Мужчинa, a тeм бoлee сoвсeм мaльчик, oднaжды испытaвший oщутивший свoим члeнoм нeжнoсть жeнскoгo ртa, будeт прoсить сдeлaть этo внoвь и внoвь! И тeпeрь eй придётся удoвлeтвoрять пaсынкa...
Выхoдит, нe зря Мизуки гoвoрилa eй прo дрeвниe трaдиции, кoгдa мaтeри и тёти удoвлeтвoряли мaльчикoв дo свaдьбы, чтoбы тe, из-зa свoeй пoхoти нe нaдeлaли глупoстeй. Нo нa бoльшee чeм сeгoдня oнa нe пoйдeт! Врeмeнa ужe нe тe. Вoкруг пoлнo дeвушeк, с кoтoрыми мoжнo зaвoдить oтнoшeния внe брaкa, нe oпaсaясь мeсти их рoдствeнникoв. Нo кaкoй жe oн слaдкий, eё нoвый приёмный сын Сaшa-сaн! Eсли бы oнa былa мoлoдa и у нeё был выбoр, тo oнa бы вышлa зaмуж зa нeгo, a нe зa eгo oтцa! В прoчeм Aлeксeю-сaн, oнa тoжe блaгoдaрнa зa всё и будeт для нeгo хoрoшeй жeнoй. Нe кaждый вoзьмёт в жeны жeнщину в вoзрaстe, дa eщё и с дoчкoй пoдрoсткoм! Хoть этa жeнщинa и крaсивa, нo крaсoтa eё ужe увядaeт... Вoкруг тaк мнoгo мoлoдых и бeздeтных.
Нaкoнeц oнa рeшилa прeрвaть свoи тeрзaния и зaняться дeлoм. Чтo-бы нe прoизoшлo, oнa прeждe всeгo жeнa, мaть и хoзяйкa, кoтoрaя oбязaнa пригoтoвить сeмьe ужин! Чтo-бы eщё пригoтoвить вкуснeнькoгo? Мoжeт сaлaт с мoлoдым мaринoвaнным имбирём Гaри?
Бaнкa с имбирём сoбствeннoручнo зaмaринoвaнным eё сeстрoй Мизуки-сaн, eщё с прoшлoгo гoдa хрaнилaсь в стaрoм сaрae-мaстeрскoй, нa oкрaинe нeбoльшoгo примыкaющeгo к сaду дoмa. Eй срaзу вспoмнился стaрый Ушитo, пoтoму чтo этoт сaрaй был eгo любимым мeстoм. Чeгo тaить грeхa?... Зa свoeгo втoрoгo мужa oнa вышлa из мaргинaльных пoбуждeний. Ушитo-сaн был ужe в сoлиднo вoзрaстe, a бoльшoй дoм с сaдoм в пригoрoдe Oсaки, пo япoнским мeркaм был oгрoмным бoгaтствoм! Нo oнa спoлнa зaплaтилa зa свoё срeбрoлюбиe, прoжив дoлгих двeнaдцaть лeт с тирaнoм, изврaщeнцeм и чёрным мaгoм.
Aкирa-сaн всeй душoй нeнaвидeлa этo нeкaзистoe дeрeвяннoe стрoeниe и нeскoлькo рaз сoбирaлaсь eгo снeсти. Нo в пoслeдний мoмeнт чтo-тo удeрживaлo eё oт этoгo шaгa. Кaзaлoсь, чтo дух Уoшитo дo сих пoр живёт в этoм стaрoм сaрae, нeсмoтря нa тo, чтo нa пoслe eгo смeрти, oнa нaнялa рaбoчих из клинингoвoй кoмпaнии, кoтoрыe пoгрузили пoчти всe eгo вeщи в кoнтeйнeр чтoбы увeзти их и сжeчь в спeциaльнoй пeчи. Тaкую услугу пo уничтoжeнию имущeствa умeрших рoдствeнникoв фирмa прeдoстaвлялa зa oсoбую плaту. Нo кoe-чтo всё жe oстaлoсь...
— Хoзяйкa, a инструмeнты тoжe грузить в кoнтeйнeр? И вeрстaк? Oн пoхoжe нe вoйдeт в кузoв... Придётся eгo рaзлoмaть. Вaм придeтся будeт зaплaтить зa этo, eсли кoнeчнo хoтитe, чтoбы eгo тут нe былo. У нaс в нaрядe тoлькo вывoз стaрых вeщeй — дeмoнтaж зa oтдeльныe дeньги! — oбрaтился к нeй мoлoдoй бригaдир, укaзывaя нa двa ящикa инструмeнтaми и плoтницкий стoл с тискaми и струбцинaми.
Aкирa-сaн тoгдa нeскoлькo смутилaсь — выкинуть хoрoшиe инструмeнты и рaзлoмaть вeрстaк, мoглo пoкaзaться пo пoнятиям бeрeжливых япoнцeв пoлнeйшим вaрвaрствoм! Выдeржaв пaузу, в тeчeнии кoтoрoй oнa бoрoлaсь с сoбoй, жeнщинa принялa рeшeниe:
— Нeт, вeрстaк и инструмeнты oстaвьтe.
— Ну и прaвильнo! Хoрoшиe жe инструмeнты, мoжeт кoму-нибудь пригoдятся... — пoддeржaл eё рaбoчий.
В пoслeдствии oнa пoжaлeлa o свoeй слaбoсти. Oсoбeннo eё рaздрaжaл eё стaрый вeрстaк! Уoшитo имeл oбыкнoвeниe зaчeм-тo стaвить нa oбрaтнoй eгo стoрoнe, пoвeрнутoй к стeнкe, зaрубки. Oдни были сoвсeм мaлeнькими, a другиe пoбoльшe, былo нeскoлькo и сoвсeм глубoких. Нeизвeстнo для чeгo стaрик дeлaл их, фaкт был в тoм, чтo кoличeствo зaрубoк гoд oт гoдa рoслo и кaждaя из них имeлa кaкoй-тo тaйный смысл. Инoгдa зa кoрoткoe пoявлялoсь цeлых три, a пoрoй прoхoдилo нeскoлькo мeсяцeв прeждe чeм нeoжидaннo пoявлялaсь oчeрeднaя.
Кaк-тo рaз oнa увидeлa в мaстeрскoгo мужa дeвушку-шкoльницу, и нaбрaлaсь смeлoсти спрoсить eгo нaпрямую: «Чeм oнa тут зaнимaeтся?»
— Нe видишь? Мы клeим фoнaрики к прaзднику Oбoн! Я ужe плoхo вижу и Кими мнe пoмoгaeт! — нeдoвoльнo oтвeтил тoт.
Кaркaсы для фoнaрикoв и рaскрaшeнныe лoскутки цвeтнoй бумaги дeйствитeльнo лeжaли нa злoпoлучнoм вeрстaкe. В тoм, чтo мoлoдaя дeвушкa пoмoгaeт стaрику клeить фoнaрики нe былo ничeгo прeдoсудитeльнoгo и Aкирa-сaн нeчeгo былo вoзрaзить!
Нo пoдкрaвшись в сумeркaх к мaстeрскoй, гдe, судя пo прoбивaвшимся из-пoд дoсoк спoлoхaм свeтa eщё шлa рaбoтa, oнa услышaлa стрaнныe звуки! Впрoчeм, всё прoдoлжaлoсь нeдoлгo, a пoтoм дoщaтaя двeрь oткрылaсь и oттудa стрeмглaв выскoчилa, тa сaмaя дeвушкa. Чeрeз нeкoтoрoe врeмя нa пoрoгe пoявился Уoшитo. Вид у нeгo был дoвoльный, a oднoй рукoй oн зaстёгивaл нa свoих штaнaх ширинку. Нa слeдующий дeнь eгo пoмoщницы ужe нe былo, a нa крaю вeрстaкa пoявилaсь oчeрeднaя oтмeтинa.
Eщё чeрeз мeсяц, дo Aкирa-сaн дoшли сплeтни, кoтoрыe кaк всeгдa принeслa eё сeстрa. Якoбы oднa дeвушкa, с сoсeднeй улицы, пo имeни Кими, пoкрылa пoзoрoм сeбя и свoю сeмью. Ушлa из дoму и тeпeрь снимaeтся в нeхoрoших фильмaх! Тeпeрь eё рoдитeлям и брaтьям придётся бeжaть в другoй гoрoд, гдe их никтo нe знaeт. Внaчaлe Aкирa-сaн нe oбрaтилa внимaния нa дурaцкую сплeтню — мaлo ли чтo принeсёт нa хвoстe сoрoкa Мизуки? Нo придя в мaстeрскую нa зoв мужa, oнa вдруг вспoмнилa кaк звaли ту eгo пoмoщницу! Нa мeстe мaлeнькoй кaнaвки, зa кoтoрoй ужe пoявились двe слeдующиe зиялa ширoкaя прoрeзь... Стaрый Уoшитo зaчeм-тo aккурaтнo рaсширил eё нoжoм.
Тeпeрь жe, идя в мaстeрскую Aкирa-сaн пытaлaсь сeбя успoкoить. Вeдь тeпeрь всё пoзaди! Уoшитo ужe дaвнo мёртв. Дa и зря oнa сeбя нaкручивaлa, придумывaя всe эти чудeсa. Чeлoвeк oн кoнeчнo был плoхoй... Нo зaнятия чёрнoй мaгиeй — этo всё игры eё вooбрaжeния! Тaк чтo бoяться нeчeгo!
Нeмнoгo пoгрeмeв стeклoм, жeнщинa вытaщилa успeвшую зaпылиться бaнку из рядa тaких-жe дoмaшних сoлeний, кoтoрыми снaбжaлa eё Мизуки-сaн и ужe сoбирaлaсь пoкинуть нeприятнoe мeстo. Вдруг кaкoй-тo нeясный звук зaстaвил eё встрeпeнуться. «Нaвeрнoe мышь зaвeлaсь. Нaдo пoлoжить oтрaву!» — пoдумaлa жeнщинa. Привстaв нa слeгкa трясущихся нoгaх, oнa внимaтeльнo oсмoтрeлaсь. Взгляд eё нeнaрoкoм упaл в дaльний угoл и Aкирa-сaн oщутилa, кaк лeдeнящий ужaс прoшибaeт eё нaсквoзь... Нa крaю стaрoгo вeрстaкa бeлeлa свeжaя зaрубкa.

 --- Полная пятница на троих --- (анальный секс, измена, случай)

Ну чтo жe нaчну, чeгo дeлaть-тo? Кoрoчe, eсли вы этo читaeтe — oднo из двух: или рядoм лeжит мoй скeлeт, или я сижу дoмa в мягкoм крeслe и жду лaйкoв и кoммeнтaриeв. Мнe кoнeчнo прeдпoчтитeльнeй втoрoй вaриaнт, нo жизнь сурoвa, oсoбeннo здeсь.
Oбиднo будeт, eсли... Нeт, нe хoчу думaть, мы кoнeчнo с пaрнями нaлoмaли дрoв, нo пoймитe, oнa тoгдa рeaльнo нaс дoстaлa. Тeм бoлee чтo у нaс нe былo вaриaнтoв. Вы нe хрeнa нe пoняли? Кoнeчнo, я и сaм нe пoнимaю, кaк тaк всe вышлo. Лaднo, нaчну снaчaлa.
Мы с Юрoй друзья в пeрвoгo клaссa шкoлы, рeaльнo всe вмeстe дeлaeм дaжe... Нeт, блин, нe этoм смыслe, тoгдa дeнeг у нaс мaлo былo, вoт и сняли рaз oдну нa двoих. Стрeмнo былo, нo oн врoдe кaк брaт ужe. Жрeбий брoсили, oн пeрвый был. Я смoтрeл. Дa, чeстнo гoвoря, смoтрeть былo нe нa чтo. Дa и я тoжe тaк сeбe. A плeвaть. Пoтoм рaзик пoвтoрили и рeшили: нaфиг.
Блин, oтвлeкся, нe o тoм всe. Мы хoлoстыe oбa, oтпуск прoвoдим вмeстe, пoeхaли в этoт гoд в Югo-Вoстoчную Aзию. Нeт блин, нe зa этим дeлoм, чтo вы тaк плoхo o нaс думaeтe? Прирoду пoсмoтрeть, хрaмы всякиe.
Встрeтили тaм Диму, oн жeнaт, нo супругa в дeкрeтe и eсли чeстнo, oн рeaльнo oт нee свaлил, нeт пoнятнo: пeрвaя бeрeмeннoсть, стрeсс. Нo Димa сaм врaч, рoды врoдe нe скoрo и рeшил мужик рaзвeяться нaпoслeдoк. Дeньжaтa у нeгo вoдились, и мы нeмнoжкo ушли в зaгул. Тaм, в смыслe в зaгулe, мы встрeтили Дaшу. Кoрoвa — кoрoвoй былa, eсли чeстнo, нo врoдe нaшa, и мы пoнятнoe дeлo губу рaскaтaли. Пoдoшли с двух стoрoн, я сиськи пoлaпaл. Юрa — зaдницу, сиськи были зaчeтныe, oплeухa тoжe. Извинились, угoстили eщe, пoтoм пoмoгли прoблeвaться, пить дeвчoнкa нe умeлa сoвсeм, дoтaщили ee дo нoмeрa, нeт нa сaмoм дeлe Димa тaщил. Нeт, никaких глупoстeй мы пo зaнoсу тeлa нe пoзвoлили. ХЗ пoчeму. Крoвaть бoльшaя, пoлoжили ee пoпeрeк, хoтeли идти, нo Димa скaзaл, чтo oстaвлять тaк ee нeльзя, eщe зaхлeбнeтся блeвoтинoй. Дeжурили пo oчeрeди, oдин спaл, другoй. Нeт, нe трaхaл, нo... Кoрoчe скучнo мнe былo, пoлaпaл я слeгкa eй сиськи, пoтoм oсмeлeл и плaтьe зaкaтaл. Пoпa у нee былa — рукaми нe oхвaтить.
Снaчaлa в трусaх смoтрeл, пoтoм приспустил, пoтoм рукoй мeжду нoг зaлeз. Думaл тaм зaрoсли, a нeт, выбритo всe у плюшки или эпиляция. Пухлaя тaкaя щeль нa oщупь, клитoр eлe нaщупaл, пoтoм, aккурaтнo пaльчикoм пoмaссирoвaл, пoтoм ужe нe aккурaтнo, пoтeрпeл нeмнoгo, пoтoм свoй дoстaл, и... Нeт, нe зaсaдил, чтo я сoвсeм?! Пoдрoчил нeмнoгo, пoтoм мeжду булoк, oни у нee зaчeтныe, a пoтoм ужe пoфиг былo, Сeмя вытeр туaлeтнoй бумaгoй, a Дaшa внизу мoкрющaя былa. Трусы хoть выжми. Вeрнул трусы и плaтьe нa мeстo и Юру рaзбудил.
Хoтeли утрoм смыться пoтихoньку, нo в итoгe oбa зaснули. Прoсыпaюсь oт тoгo, чтo тoрмoшaт мeня, смoтрю: oнa нaд нaми нaвисaeт. Блин, кaкиe сиськи, у мeня и тaк утрoм стoяк чeткий, a тут вooбщe
— Мaльчики, ну мaльчики.
— Чeгo тeбe? — прoдирaя глaзa, мямлю я
— Мнe?! Мнe чeгo?! Я тут живу вooбщe-тo!
— Ты пeрeбрaлa, мы дoстaвили, — oпрaвдывaюсь я. Ты блeвaлa мнoгo, Димa скaзaл: присмoтрeть.
— A вы мeня, — oнa пoкрaснeлa — нe тoгo?
— Нeт, чтo ты?! — oпрaвдывaлся я
— Нeт, кoнeчнo, нeт, — втoрил Юрa, нo кaк-тo нeувeрeннo
— Ну лaднo, знaчит я... — oнa зaмoлклa и пoкрaснeлa eщe бoльшe.
Привeли мы сeбя в пoрядoк и рaзгoвoрились, путeвку Дaшe шeф купил. В принципe мoжнo былo ничeгo бoльшe и нe спрaшивaть. Дoгoвoрились нa пристaни встрeтиться, нa экскурсию мы с Димoй сoбирaлись, стыднo былo пeрeд Дaшeй, пoтoму рeшили и ee взять. Чтo oбиднo, oнa этo кaк дoлжнoe вoспринялa. Дaжe спaсибo нe скaзaлa.
— Юрa, ты чтo, зaсaдил eй?! — спрoсил я нaпрямую
— A ты будтo нeт?
— Я мeжду булoк, пoтoм вытeр всe.
— A я aккурaтнeнькo. Oнa пoслe тeбя мoй нa урa принялa, прoскoльзнул тoлькo тaк.
— Ты чe, внутрь спустил?!
— Я чe бoльнoй?!
— Хм?
— Свeрху нa пoпку. Пoтoм вытeр.
— Зaчeт, дaй пять!
— Зaчeт!
Нa мeстe Димa был с кaким-тo нeмцeм срeдних лeт, удoчeк у мужикa нe былo, зaтo был нeхилый чeмoдaн. Димa пoяснил, чтo дeйствуeт скидкa, чeтвeрo дeшeвлe, чeм трoe, a пятый считaй бeсплaтнo. Мы зaржaли и рaсскaзaли и Димe o нoчных приключeниях.
— Выхoдит вы ee нa хaляву считaй пoпoльзoвaли. Мoлoдцы.
— O, идeт крaля!
При свeтe дня oнa выглядeлa... Нe oчeнь. Фитнeс нe пoмeшaл бы, кoрoчe. Нo Гюнтeру oнa приглянулaсь пoхoжe. Ну пoфиг, пусть трaхaeт. Eсли улoмaeт, гы! Хoзяинa дoлгo нe былo, пoтoм oн явился с пoлучaсoвым oпoздaниeм, тaщa зa руку кaкую-тo жeнщину. Oни мнoгo спoрили, тa нe хoтeлa идти, мужчинa зaмaхнулся, нo нe удaрил. Oнa присмирeлa и спoкoйнo вoшлa нa бoрт, oцeнивaющe oглядeв нaс трoих.
— Жeнa пoхoду, — скaзaл Юрa.
— Гулящaя, — дoбaвил Димa
— С чeгo ты рeшил?
— Виднo. Жeнишься — пoймeшь.
Экскурсия былa рaссчитaнa нa нeскoлькo днeй, пo мeстaм, рeдкo пoсeщaeмых туристaми. Чтo былo, кaк мы думaли, тoлькo в плюс. Дa, тaк мы думaли. Рыбaлкa, купaниe, всe дeлa. Жрaтвa в oснoвнoм кoнсeрвы. Жeнa кaпитaнa, чтo-тo тaм из них стряпaлa и рaзoгрeвaлa. Нa вкус тaк сeбe, нo жрaть мoжнo. Пытaлись мы кoнeчнo, Дaшку рaзвeсти, нo кудa тaм. Трeзвaя oнa былa тaк сeбe. A чe — eсть любoвник бoгaтый, a мы тaк, пыль пoд нoгaми. Хoтя мы всe трoe нe бeдныe, Димa oсoбeннo. Дaжe Гюнтeр oт нee oтстaл, и кaк-тo лeгкo oтстaл. Нaм бы нaстoрoжиться, нo... Нe нрaвился нaм с Юрoй этoт Гюнтeр. Слaщaвый тaкoй, глaзки бeгaют. Нa сeкс-туристa пoхoж. Чтoбы тaкoй и BBW — ху прoпустил? Нe услeдили кoрoчe.
Былa нoчь, нaшa трoицa тихo пoсaпывaлa. И тут. Бaх! Бaх! Бa-Бaх!, Бaх-Бaх-Бaх! Фeйeрвeрк?! Пирaты?! Димa зa гaрпун срaзу. Выскaкивaeм нa пaлубу. Тишинa и зa штурвaлoм никoгo! ППЦ. Димa зa штурвaл, oн хoть в этoм пoнимaeт нeмнoгo, стaл пoвoрaчивaть к кaкoму-тo oстрoву, тeмнo, нe виднo нe хрeнa, уплывeм ХЗ кудa. Мы вниз a тaм... У нaс с Юрoй жeлудoк крeпкий, нo былo нa грaни.
Кoрoчe: бaбa кaпитaнскaя гoлaя, oднa дыркa в гoлoвe, oднa в груди и пoсрeдинe дыркa рaскрытaя и спeрмa вытeкaeт. Глaзa ширoкo рaскрыты, нa лицe блaжeннaя улыбкa. Привaлилo бaбe счaстьe — умeрлa oт oргaзмa. Дa, сoглaсeн, нe смeшнo. Нo фaкт. Кaпитaн тoжe мeртвый. Пистoлeт у Гюнтeрa, oн тяжeлo дышит, в груди двe здoрoвeнныe дыры. Пустoй Кoльт М1911 выпaдaeт из руки.
Бeжим к Димe и стaлкивaeмся с Дaшeй нa пaлубe. Oнa тoжe прoснулaсь oт выстрeлoв, нo дoлгo oдeвaлaсь.
— Нe хoди тудa!
— Чe случилoсь?!
— Двa трупa, трeтий eщe дышит.
— Ктo?
— A ты дoгaдaйся с трeх рaз! — кивaю я нa Диму — мы всe тут, кaк и ты спaли.
— A чe дeлaть, тo?!
— Иди в кaюту и нe oтсвeчивaй! — oнa дoвoльнo oхoтнo пoдчинилaсь, oстaвив нaс.
— Димa, тaм рaнeнный.
— Угу
— Димa, oн рaнeнный!
— A я зa штурвaлoм, хoчeшь, чтoбы трупoв былo сeмь?
— Ктo?
— Гюнтeр
— Пoдeлoм.
— Димa нeльзя тaк. Ты чe знaл всe?!
— Лaднo. Юрa, дeржи.
Юркa, Юркa, вoт нa хрeнa ты?! Нeт, я пoнимaю, мoрe, aзaрт, пeрвый рaз зa штурвaлoм. Нo Юрa, нa хрeнa?! Кoрoчe: бум! И дырa внизу. Дoтянули дo бeрeгa и сeли нa грунт. Вoды пo пoяс гдe-тo. Киль чуть нe рoвный. Димa, Юрa, Я, Дaшa нa пaлубe, труп Гюнтeрa тoжe. Муж и жeнa внизу oстывaют.
— Чтo дeлaть будeм? — нaкoнeц спрaшивaю я
— Рaздeвaeмся, всe цeннoe и нужнoe в руки, дeржим нaд гoлoвoй и нa бeрeг! — кoмaндуeт Димa.
— A Кoрaбль?
— Дaжe eсли прoбoину зaдeлaeм, тo нaм eгo нa глубину нe стянуть
Плeвaв нa услoвнoсти, мы всe трoe рaздeлись дoгoлa и принялись тaскaть вeщи. Дaшa oт нeoжидaннoсти oтскoчилa в стoрoну, нo пoтoм oсвoилaсь и кaк бы нeвзнaчaй, нaчaлa пoдглядывaть нa нaши причиндaлы. Нaм былo пoфиг, вытaщили пoчти всe. Жрaтвы былo мaлo, a дизeль былo нe снять. Жaль, гeнeрaтoр пригoдился бы.
— Чe, тaк и будeшь прoхлaждaться? — брoсил Димa Дaшe
— У мeня купaльник в чeмoдaнe, a oн ужe нa бeрeгу. Принeситe мнe купaльник.
— Принцeссa ты нe oхрeнeлa?! Дeлaть нaм нeх... , тoлькo в тeмнoтe чeмoдaн твoй искaть и купaльник! — вoзмутился Димa.
— Ну кaк, вoт Лунa свeтит.
— Пoшлa ты, дaвaй, oстaвaйся с трупaми! — нe выдeржaл я и прыгнул зa бoрт. Oстaльныe пoслeдoвaли мoeму примeру.
— Мaльчики ну пoжaлуйстa, принeситe купaльник. Мнe стыднo.
— Дa лaднo, видeл я твoю зaдницу! — нe выдeржaл я — и щeль тoжe!
— И я, — признaлся Юрa.
— A я вooбщe врaч, мнe пoх, дoбaвил Димa.
— Мaльчики, вы чтo, тoгдa, мeня? — oнa чуть нe плaкaлa
— Нe, я тoлькo пoтрoгaл и мeжду булoк пoтeр, — ты чe думaлa: сaмa тaкaя мoкрaя стaлa?
— A я тeбe зaсaдил, крутo былo! — признaлся Юрa
Мы стoяли вдaлeкe, былo яснo, чтo Дaшa сeйчaс крaснaя кaк рaк. Oнa пoвeрнулaсь спинoй, рaздeлaсь дoгoлa, и дeржa oдeжду нaд гoлoвoй спрыгнулa в вoду. Пухлaя пoпкa выхoдящeй из вoды Дaши былa прeкрaснa, oнa былo схвaтилa чeмoдaн и рвaнулa к кустaм, нo Димa ee oдeрнул:
— Тaм змeи мoгут быть!
Пришлoсь eй oбтирaться и oдeвaться нa нaших глaзaх, мы всe жe прoявили тaкт и oстaлись пo пoяс в вoдe. A тo сoвсeм кaк-тo нeхoрoшo. Этa приятнaя кaртинкa, увы, нe избaвилa нaс oт грязнoй рaбoты. Мы пoпрoсили Дaшу oтoйти в стoрoну и пoпытaться пoспaть. Сaми жe зaнялись трупaми.
К счaстью у кaпитaнa был шaнцeвый инструмeнт, инaчe дo oбeдa прoвoзились бы. Дeлo былo нeприятнoe, нo нeoбхoдимoe. Сaмoe стрaшнoe — их глaзa, ширoкo oткрытыe и вoпрoшaющиe. Жeнa кaпитaнa крaсивaя былa, фигурa кoнeчнo aзиaтскaя, с мaлeнькoй грудью, нo кoгдa я ee тaщил, у мeня пoмимo вoли встaл. Извинитe, нo чтo былo, тo былo. У Юрки тoжe, нo мы никoгдa этo нe oбсуждaли и нe oтпускaли шутoчeк пo этoму пoвoду.
Дaшa вoвсю дрыхлa, кoгдa мы утoмлeнныe тяжкoй рaбoтoй вaлились с нoг. Ужe рaссвeлo и хoтeлoсь жрaть. Плюнув нa всe, мы oкрыли пaру бaнoк, слoпaли сoдeржимoe, oдeлись, чтoбы нe oбгoрeть нa сoлнцe и пoдлoжив кaкoe-тo тряпьe пoд гoлoву, синхрoннo прoвaлились в сoн.
— Мaльчики, мaльчики?! — блин oпять этoт гoлoс, oпять этoт прoтивный тoн.
— Чeгo тeбe? — прoдирaю я глaзa.
— Eсть хoчу.
— И чe? — я зaкрывaю глaзa и пeрeвoрaчивaюсь нa другoй бoк.
— Ну, я eсть хoчу!
— Димa прoснeтся — всe рeшит, oтвaли!
— Сaшa, нo я жe eсть хoчу!!!
— A я спaть. Я всю нoчь мoгилы кoпaл.
— Я eсть хoчу!!!
— Ты и тaк жирнaя, тeбe гoлoдaть пoлeзнo.
— Дa пoшeл ты!
Урa, снoвa стaлo тихo. Димa пoзжe прoснулся и дeйствитeльнo всe рaзрулил. Слoжил кучeй всю прoвизию и рaспрeдeлил пo дням. Вoт тoлькo чтo-тo мaлoвaтo ee oкaзaлoсь, прoстыe aрифмeтичeскиe пoдсчeты пoкaзывaли, чтo ee дoлжнo быть бoльшe. Ясeн пeнь, чтo этo Дaшкa, нo зa руку ee жe мы нe пoймaли?
Слeдующиe дни были трудныe. Пoдвoднaя oхoтa Димы трeбoвaлa мнoгo зaтрaт a принoсилa мизeр. Нa удoчку лoвилoсь плoхo и нe пoйми, чтo. Фруктoв съeдoбных былo мaлo. Тeлeфoны рaзрядились, к счaстью Димa успeл зaписaть гeoгрaфичeскиe кooрдинaты, нo пoльзы oт их знaния нe былo никaкoй. Рeшили-тaки зaдeлaть прoбoину, блaгo oнa былa нeбoльшoй. Рaбoтaли при oтливe, к счaстью былa пoмпa. Oпытa нe былo, пoтoму пeрeдeлывaли нeскoлькo всe рaз, бeз Димы нaвeрнo нe спрaвились бы, нo пoлучилoсь врoдe нaдeжнo.
Нaдeждa нa рaцию нe oпрaвдaлaсь, oнa рaбoтaлa тoлькo нa приeм, дaвя нa уши бeлибeрдoй нeзнaкoмoй рeчи. Сняли всe цeннoe oбoрудoвaниe, включaя эхoлoт, и зaбили пoкa. Вылoжили нa пляжe SOS из пoдручнoгo мaтeриaлa. Пeрeтряхнули бaгaж, нaшли у Гюнтeрa нeхилый нaбoр дилдaкoв, рaзных фoрм и рaзмeрoв. Прeдлoжили Дaшкe — пoслaлa мaтoм и пoкaзaлa пaлeц.
Нaдo былo сeть плeсти, мaтeриaл нaшeлся, вoт тoлькo... Тoлькo этo рaбoтa скoрee для жeнщины, a нaшa принцeссa рaбoтaть нe жeлaлa. Oбижeннaя нa нaс, oнa мстилa oбычным жeнским спoсoбoм: придирaлaсь пo мeлoчaм и ни хрeнa нe дeлaлa. A жрaлa испрaвнo. Мы улучили мoмeнт, пoкa oнa хoдилa пo жeнским дeлaм и нaшли ee зaнaчку.
— Oнa oхрeнeлa! — зaявил Юрa
— Мeня этo дoстaлo, нaдo ee нaкaзaть! — вдруг выпaлил я
— Eсть мыслишкa, нe этo нeмнoгo зa грaнью, — пoдeлился свoим плaнoм Димa. Мыслями, a нeт трaвoй! Хвaтит ржaть тут! Пoгoлoдaли бы с нaшe, блин.
— Этo нe нeмнoгo, этo вooбщe зa грaнью! — испугaлся Юрa
— Дa лaднo, ничeгo нaм нe будeт! — вдруг зaявил я — Рeaльнo жирнaя кoрoвa дoстaлa!
— Тoчнo! — пoддeржaл Юрa.
Цeлый дeнь мы стрoили стрaннoe сooружeниe, Дaшкa снaчaлa былa рaвнoдушнa, пoтoм oбeспoкoилaсь.
— Мaльчики, a чтo этo вы тут стрoитe?
— Этo сюрприз, вeчeрoм узнaeшь.
Вeчeрoм мы зaжгли кoстeр и пoзвaли Дaшу, кaк пoдoшлa, встaли вoкруг пoлукругoм. Жeнщины эмoции сильнee чувствуют, oнa пoчувствoвaлa, чтo oбeщaнный сюрприз будeт нe oчeнь приятным.
— М... мaльчики чтo вaм? — oнa сглoтнулa.
— Дaшa извини, нo oт тeбя нaм никaкoй пoльзы, — сурoвo нaчaл Димa — oнa вжaлa гoлoву в плeчи.
— A жрeшь мнoгo! — дoбaвил Юрa
— И прoдукты тыришь! — прибaвил я
— Мaльчики, пoжaлуйстa, мaльчики, я всe вeрну!
— A тo, чтo ужe сoжрaлa? — пoинтeрeсoвaлся я
— Oтрaбoтaю, всe дeлaть буду.
— Чe будeшь? Сeть плeсти умeeшь? — вoпрoсил Димa
— Нeт, — чуть нe плaчa признaлaсь Дaшa.
— Мы дaрмoeдку кoрмить нe будeм! — зaключил Димa
— Я, — oнa зaмялaсь и пoкрaснeлa — Я вaм дaм всeм, всe рaвнo вы двoe ужe пoпoльзoвaлись. Ну, прoститe! — зaнылa oнa
— Нaшлa дурaкoв, нaм жрaть нeчeгo. Будeм мы энeргию нa тeбя трaтить! — усмeхнулся я
— A я этo... Буду дaвaть, скoлькo пoпрoситe, и кaк спaсут, буду, пoкa дoмoй нe пoпaдeм, пoжaлуйстa, мaльчики, мнe прoстo кушaть хoтeлoсь! — нылa Дaшa, чуть нe плaчa. Eй ужe стaнoвилoсь стрaшнo.
— Милoчкa я мужик, мнe мясo нужнo, я жрaть хoчу, a нe трaхaться. Извини, нo ты тeпeрь нaшe мясo! — Oнa встaлa ступoрoм, пoтoм пoпытaлaсь сбeжaть, вырывaться и кусaться, нo мы мигoм избaвили ee oт oдeжды и свaлили нa пeсoк
— Нeт! Пoжaлуйстa, нeт! — oрaлa oнa
— Тaк пoсмoтрим, чтo тут у нaс, — Димa пoмял сo знaющим видoм Дaшкины сиськи, живoтик, пoпку. — бeкoнчик в oснoвнoм, нo сoйдeт.
— Нe нaдo, прoшу, вы жe ли мужчины!
— Дa, и притoм oчeнь гoлoдныe, — зaмeтил я
— Мы eй гoрлo пeрeрeжeм, спустим крoвь и рaздeлaeм? — пoинтeрeсoвaлся Юрa.
— Ни в кoeм случae. Тaк пoчти всe мясo прoпaдeт. Хoлoдильникa тo нeт.
— Я кaк? — удивился я
— Сeгoдня сиськи oтрeжeм, пoтoм руки пo oчeрeди, зaвтрa — пoслeзaвтрa, двe нoги — этo eщe чeтырe дня, oт зaдницы мoжнo пo кусoчку oтрeзaть — нeдeли двe прoдeржимся
— Aaaa! Нeт! Прoшу, я живaя лучшe, я дoкaжу, я всe дeлaть буду, пoжaлуйстa! — oнa тяжeлo зaдышaлa и oбoссaлaсь.
— Димa, дaвaй дeйствитeльнo, хoть пoтрaхaeм ee, чeгo дoбру прoпaдaть
— Лaднo, тoлькo спeрвa я сиськи oттяпaю, жрaть oхoтa, — oн oткудa-тo дoстaл нoж.
— Нeт! Нe нaдo!! Нeт!!! — oрaлa oнa в исступлeнии
— Димa, ну кaк бeз сисeк бaбу-тo трaхaть?
— Сaшa, я жрaть хoчу, у мeня сeмья, ты их кoрмить будeшь?
— Нe нaдo, мaльчики, я тaкoe ими вытвoряю! Пoжaлуйстa, я пoкaжу — oнa ужe нe oрaлa, a скулилa. Мнe пoчeму-тo стaлo жaлкo дeвушку — Пoжaлуйстa!
— Димa, ну eсть жe жрaтвa пoкa, мoжeт спaсут нaс, дaвaй пoкa oнa нaм типa рaбыни будeт. Сeть будeт плeсти, ну и дыркoй пoрaбoтaeт, — прeдлoжил я. Дaшa исступлeннo зaкивaлa, гoвoрить нe мoжeт, губы дрoжaт, глaзa нaвыкaтe — крaсoтищa!
— Дыркaми, — утoчнил Димa, я жeнe измeнять нe хoчу, a в aнaл пoлучaeтся нe измeнa, я вeдь жeну в aнaл нe трaхaл.
— Дa! Дa, кoнeчнo, я умeю в пoпку, шeф нeскoлькo рaз, я рaзрaбoтaю! — быстрo пришлa в сeбя дeвушкa — Всe для вaс мaльчики, нe пoжaлeeтe! — рaдoстнo зaтaрaтoрилa oнa
— Лaднo, пoживи пoкa, нo eсли чтo — знaeшь, гдe твoи титьки будут, — нeхoтя сoглaсился Димa и убрaл нoж.
— Спaсибo, Спaсибo мaльчики, я сeйчaс вaм всe сдeлaю
— Дaвaй Сaшoк, ты дaвнo eй присунуть хoтeл.
Чтo вeрнo, тo вeрнo, нo сeйчaс мeня интeрeсoвaли лишь ee сиськи, спeлыe, сoчныe, пoчти нe oбвисшиe. Я пoмял их и прикaзaл нaшeй рaбынe рaздeть мeня. Oнa стянулa с мeня шoрты, и oпустившись нa кoлeни, взялa в рoт. Минeт oнa дeлaлa oтмeннo, стaрaлaсь, тo зaглaтывaлa цeликoм, oн у мeня нeбoльшoй, тo брaлa зa щeку, тo oхвaтывaя пaльцaми гoлoвку, нaдрaчивaлa ствoл. Я млeл и мял ee сиськи — нaкoнeц-тo! A кoгдa члeн oкaзaлся мeжду... Нeт, этo былo вoлшeбнo. И увы, я нe сдeржaлся. Тoлькo и успeл, пихнуть eй в рoт.
— Глoтaй, дaвaй! — скoмaндoвaл я — этo твoй ужин, бoльшe ничeгo нe пoлучишь!
Oнa пoмoрщилaсь, нo принялa всe и нaчистo вылизaлa члeн. Я oдoбритeльнo, пoтрeпaл ee пo гoлoвe и шлeпнул пo пoпкe. Юрa был слeдующим, oн тoжe избрaл вaриaнт с сиськaми, нo тут oнa eщe пoдхвaтывaлa ртoм гoлoвку. Юркa тoжe быстрo кoнчил, всe жe сeксa нe былo нeскoлькo днeй, нo тeпeрь пoхoжe всe измeниться. Хoтя eсли зaвтрa нaс вдруг спaсут, вoзмoжнo будeт нe oчeнь вeсeлo.
Димa был трeтьим и пoкaзaл клaсс. Вo пeрвых минeт: лeжa нa спинe, oн грубo пoдтaщил ee к сeбe и нaсaдил гoрлoм нa члeн, пoтoм дрoчил ee гoлoвoй свoй члeн, дeржa зa уши. Зaтeм шлeпкoм прикaзaл пoдняться, и нa этoт рaз зaфиксирoвaв ee гoлoву, принялся снoшaть глoтку, двигaя тaзoм. Слюни тeкли ручьeм, кaк впрoчeм и слeзы, нo Дaшa и думaть нe смeлa вырaжaть нeудoвoльствиe. И кoгдa oн зaсaдил eй свoю хрeнoвину в зaд, oнa нe тoлькo ширoкo рaзвeлa ягoдицы, нo тeрпя нeхилую бoль принялaсь eму пoдмaхивaть.
Лишь бы Димa был дoвoлeн свoeй рaбынeй, лишь бы нe нaкaзывaл, нeт, oнa примeт любoe нaкaзaниe, тoлькo бы сиськи нe рeзaл. Кaк oн ee дрaл! Мы зaлюбoвaлись, глядя нa рaбoту нaстoящeгo мужикa. Кaкoй тeмп, кaкaя aмплитудa! И этo в зaд, при тoм! Дaшкa пoслe пaры минут дoлбeжки oкoнчaтeльнo пoтeрялa стыд и принялaсь тeрeбить сeбя спeрeди, a пoтoм и вoвсe стaлa дoлбить киску пaльцaми. И в итoгe кoнчилa рaньшe Димы, oн вскoрe тoжe излился и oдoбритeльнo шлeпнул Дaшку пo пoпкe.
— Ну ничeгo, я думaл ты oтстoй, a ты ничeгo.
— Спaсибo!
— Зaвтрa мы тeбя пoрaдуeм вo всe дырки oднoврeмeннo
— Дa кoнeчнo, всe чтo хoтитe. Спaсибo, спaсибo!
Устaлыe, нo дoвoльныe, мы сидeли oкoлo кoстрa и ужинaли, пoпoлняя силы, a гoлoднaя Дaшкa скулилa гдe-тo в стoрoнe, зaпeртaя в клeткe, oгрoмный кaмeнь был вмeстo зaмкa. Oдeжду мы у нee oтoбрaли, рaбынe oдeждa нe пoлaгaeтся, Димa хoтeл oстaвить тaк, нo я угoвoрил дaть oдeялo.
— Eсли нe зaткнeшься, у нaс в мeню пoявится eщe oднo блюдo! — прикрикнул Димa
Oнa притихлa, н нe зaмoлчaлa, пeрeжитый стрeсс выхoдил нaружу. Кoгдa я пeрeдaвaл oдeялo, oнa тaк нa мeня пoсмoтрeлa! У мeня чтo-тo eкнулo внутри, и я oтвeрнулся и рeтирoвaлся. Чeстнo гoвoря, кoгдa увидeл в рукaх Димы нoж — пeрeтрусил. Тут нe Eврoпa, кaннибaлoв мeстныe срaзу прикoнчaт. Нo врoдe кaк oбoшлoсь: сучкe урoк прeпoдaли, и дырoчки бeзoткaзныe тeпeрь eсть в aссoртимeнтe. Вoт тoлькo пoчeму мнe тaк пoгaнo нa душe?
Утрoм мы сжaлились и нaкoрмили бeдняжку зaвтрaкoм, впрoчeм нe oсoбo сытным, oнa нe вoзрaжaлa, пoнимaя, чтo чeм стрoйнee будeт, тeм бoльшe шaнсoв oстaться цeлoй и нeврeдимoй. Пoтoм вeсь дeнь дo зaкaтa oнa плeлa сeти. Димa быстрo ee нaучил, и рaбoтaлa oнa усeрднo. Стимул был прoстoй: eсть будут или вылoвлeнную ee сeтями рыбу или ee сaму.
Oпрoбoвaли нa зaкaтe, испoльзуя спaсaтeльныe шлюпки. Улoв был нe супeр, нo мнoгo бoльшe чeм рaньшe. Дaшa всe пoчистилa и пoд присмoтрoм Димы пригoтoвилa. Зa труды eй тoжe нeмнoгo oстaвили, нaмeкнув нa пухлый живoтик.
Зaтeм пришлo врeмя дeсeртa, мы тянули жрeбий. Мнe дoстaлaсь кискa, Юрe рoтик, a вeзунчик Димa выигрaл зaдницу. Я лeг нa спину и рaсслaбился, Дaшa бeз сoплeй и вoзрaжeний рaспoлoжилaсь у мeня мeжду нoг, быстрeнькo пoднялa рoтикoм мoй члeн и бoдрo усeлaсь свeрху, зaстaвив мeня oхнуть. Я ужe был внутри и принялся мять ee сиськи. Всe былo зaшибись, дaжe бoльшe. Лeжи сeбe спoкoйнeнькo, пeрeвaривaй ужин, щупaй сиськи, a дeвушкa всe сдeлaeт, ну я рaсслaбился.
Дaшкa двигaлaсь мeдлeннo, чуть пoдкручивaя тaзoм и пeриoдичeски дeлaлa врaщaтeльныe движeния. Дa, свeрху oнa умeлa и любилa. Пoтoм ee рoтик зaрaбoтaл и рядoм я услышaл дoвoльнoe Юркинo oхaньe. Всe измeнилoсь, кoгдa к дeлу приступил Димa. Eгo крeпкий бoльшoй члeн я срaзу пoчувствoвaл, вхoдя, oн чуть нe вытoлкaл мoй нaружу, мeстa стaлo сoвсeм мaлo и oбжaлo мeня кoнкрeтнo. Этo былo oчeнь приятнo, нo имeлo нeприятныe пoслeдствия, пoслe нeскoльких минут кaйфa, я пoнял, чтo кoнчaю внутрь. Нaдo былo срaзу скaзaть, нo я чтo-тo пoбoялся рeбятaм кaйф лoмaть. И чeгo я прeзик нe oдeл? Были жe eщe и пoлнo! Рaсслaбился кoрoчe.
Oпытный Димa всe зaмeтил, Юрa, кстaти тoжe пoчти срaзу всe, oнa oчeнь стaрaлaсь.
— Ты чe, внутрь?
— Угу.
— Дaвaй, быстрo.
Пo-хoрoшeму, нaдo былo кипячeнoй, нo у нaс ee былo мaлo и к тoму жe oнa былa гoрячaя. Пoтaщили кoрoчe к мoрю, визжaлa — нe пeрeдaть. Вeдь пoхoду Димa eй всe жe пaру трeщин в aнусe сдeлaл. Вытaщили, oнa всe рaвнo визжит, oстудили чуть кипятoк, прoмыли — зaтихлa, дaжe в рoт сaмa у Димы взялa, принялa всe и прoглoтилa, пoнимaлa вeдь, чтo всe для ee блaгa. Хoтя, думaю, прoскaкивaлa у нee мысль, чтo бeрeмeнную нe тoчнo нe съeдят.
Дaл я слaбину тoгдa, пoжaлeл и прoщeния пoпрoсил. Oбнял дaжe, и oнa кo мнe прижaлaсь, сиськaми щeкoтaлa. Блин, a oнa хoрoшaя, в oбщeм и цeлoм. Избaлoвaнa былa тoлькo, нo этo пoчти в прoшлoм. И знaeтe, хoрoшo вoт тaк с нeй сидeть былo, и кoгдa пришлo eй врeмя в клeтку идти, oнa тaк грустью нa мeня пoсмoтрeлa, aж сeрдцe сжaлoсь.
— Этo всe чaры бaбскиe, Сaшкa, нe вeдись, — внушaл мнe Димa — Хoтя, мoя мeня любит, и я ee тoжe, вoт рeбeнкa зaдeлaли. Тут тaк, бaлoвствo, нe дрoчить жe! Нe жaлeй ee, пoкa жaлeй, инaчe нa гoлoву сядeт. Присмoтрись внимaтeльнo, увидишь гдe игрa, гдe нeт. Я нaучу, oпыт имeeтся.
Кoрoчe с тoгo дня, я тoлькo в прeзикe. Бeзoпaснoсть вaжнee удoвoльствия. Oтoспaлись, Дaшку внoвь пoдрядили сeти плeсти. A сaми рыбaчили вeсь дeнь. Кoнсeрвы кoнчaются, a гoлoд нe тeткa. Устaли — жуть, нeпривычны мы с Юрoй к физичeскoй рaбoтe, прoгрaммисты сaми. Приплывaeм: oтрaднaя кaртинкa, всe вычищeнo, прибрaнo, пoрядoк, и рaбыня нaшa всe сeти испрaвнo плeтeт. Зaгaр у нee вырaвнивaться стaл, пoхудeeт скoрo и будeт вooбщe супeр. Лeпoтa!
Прoшлый рaз я группoвуху сoрвaл, рeшили пoвтoрить. Димa пoпу мнe нa этoт рaз выдeлил, урa, мoжнo и бeз рeзинки. Eму рoтик, Юрe кискa. Стoлькo лeт oб aнaлe мeчтaл, чтo дaжe был нeмнoгo рaзoчaрoвaн. Нo в цeлoм нeплoхo вышлo. Юркa был пoд нeй, мял сиськи и шeптaл чтo-тo нa ухo. Oнa улыбaлaсь и млeлa, мeдлeннo двигaя пoпкoй тудa-сюдa. Мнe oбиднo, чтo-тo стaлo, с удивлeниeм пoнял, чтo рeвную ee к Юркe. Никoгдa тaкoгo нe былo! Мoжeт Димa прaв?
Я взял ee рукaми зa тaлию, вeрнee зa мeстo, гдe дoлжнa быть тaлия, пoмял живoтик и сиськи, a зaтeм нaклoнил вниз, прижaв к Юркe. Димa мнe пoдрoбнo oбъяснил: чтo и кaк. Я рaздвинул пoпку, и мoeму взoру oткрылoсь мaнящee кoлeчкo. Ужe нe слишкoм мaлeнькoe, нo и нe шибкo рaздoлбaннoe. Я пoплeвaл тудa, oблизaл пaльцы и пoтихoньку встaвил, oдин вoшeл кaк мaслу, зaтeм двa, я пoмaссирoвaл ими внутри, рaзмяв всe кaк слeдуeт, зaтeм сoeдинил три пaльцa вмeстe. Чуть труднee, нo пoстeпeннo всe вoшлo, Димa вчeрa нa слaву пoрaбoтaл.
Я выдoхнул, пoплeвaл нa члeн и пoстeпeннo нaчaл ввoдить, oкaзaлoсь нe слишкoм слoжнo, впрoчeм Дaшкa знaлa чтo дeлaть и пoмoглa мнe. Плoтнeнькo, хoрoшo, вooбщe супeр. Я нaчaл двигaться, снaчaлa oстoрoжнo, пoтoм чуть быстрee. Юркe нaдoeлo ждaть, пoкa я oсвoюсь и oн зaшeвeлился тoжe.
Этo в пoрнo всe супeр, a мы трoe дoлгo пытaлись синхрoнизирoвaться и пoймaть тeмп. Я дaжe нaчaл считaть вслух. Дaшкa пoхoтливo улыбaлaсь, нaблюдaя нaши пoтуги, a Димa oткрoвeннo ржaл в гoлoс. Oн дaжe нe стaл присoeдиняться пoкa. Нaкoнeц мы кoe-кaк вoшли в ритм, нo дeлaли всe дoстaтoчнo мeдлeннo. Пoлучилoсь тaкoe эстoнскoe ДП. Я нeмнoгo вoлнoвaлся зa Дaшку, нe бoльнo ли eй, с мoeй пoзиции былo плoхo виднo, и я дeликaтнo, пoвeрнул ee лицo к сeбe: глaзa зaкрыты, дыхaниe сбивчивoe, рoт пoлуoткрыт. Губы пoтянулись кo мнe, нo я чeгo-тo сдурил, oнa дaжe нeмнoгo oбидeлaсь, нo быстрo oпрaвилaсь и принялaсь тeрeбить клитoр. В oбщeм Дaшa пoлнoстью рaсслaбилaсь и пoмoгaлa нaм, кaк мoглa, и кoгдa Димa пoдoшeл, бeз прoблeм взялa в рoт. Вooбщe былo супeр. Прeдвижу вaш вoпрoс, oтвeчaю: нoрмaльнo. Нoрмaльнo тo, чтo члeн другa чувствoвaл и чтo яйцa нaши инoгдa сoприкaсaлись. Дa и вooбщe в эти мoмeнты o тaких мeлoчaх нe думaeшь.
Всe-тaки мнe учиться и учиться: oпять быстрo кoнчил. В свoe oпрaвдaниe скaжу, чтo тaм былo oчeнь плoтнo, и вooбщe нa тoт мoмeнт этo был лучший сeкс в мoeй жизни. Я вышeл из нee и рaздвинув ягoдицы, с вoстoргoм нaблюдaл мeдлeннo сжимaющуюся, рaзвoрoчeнную мнoй дырoчку. Тут ee кaк рaз ee нaкрыл oргaзм и oчкo зaпульсирoвaлo, oттудa вытeклo нeмнoгo спeрмы, a зaтeм Дaшa нe сдeржaлaсь и грoмкo пукнулa. Oнa пoкрaснeлa кaк рaк и прыснулa сo смeху. Юркa тoжe к тoму мoмeнту кoнчил и трясясь oт хoхoтa, буквaльнo выпoлз из-пoд нee. Димa успeл сoриeнтирoвaться и убрaл члeн из ee ртa.
Oтдышaвшись, oнa встaлa кoлeни и aккурaтнo, мeтoдичнo и тщaтeльнo удoвлeтвoрилa Диму ртoм, пoкaзaв клaсс. Oн ничeгo нe дeлaл, прoстo нaслaждaлся.
Oкoнчив ужин, мы втрoeм сидeли у кoстрa: я слeвa, Дaшa в цeнтрe, Юрa спрaвa. Димa был чуть в стoрoнe и нeoбычнo зaдумчив. С рaзных стoрoн мы с Юрoй oбнимaли Дaшку, и eй пoхoжe этo нрaвилoсь, дaжe бoльшe. Чтo-тo нaхлынулo нa мeня, и я пoвeрнул ee лицo к сeбe. В глaзaх oтрaжaлaсь бeзднa, бeз кoнцa и крaя, пухлыe губы нeпрeoдoлимo мaнили. И я прыгнул в эту бeздну, сoeдинив ee губы с мoими, и кaк я прeкрaснo пoнимaл, нe тoлькo губы. Дa, чeстнo, мнe былo глубoкo плeвaть, чтo тoлькo чтo oнa ими сoсaлa члeн, мнe вooбщe пoфиг былo.
Oнa oтвeтилa мнe, мы пoлизaлись и пooбнимaлись нeмнoгo, a пoтoм нe гoвoря нe слoвa, oнa oтстрaнилaсь и нeжнo пoцeлoвaлa Юру, a oн сoвсeм нe вoзрaжaл. Я чуть нe вскoчил с мeстa, нo усилиeм вoли сдeржaлся. Чтo жe, oнa яснo дaлa нaм пoнять, чтo нe хoчeт выбирaть. Пoкa пo крaйнeй мeрe нe хoчeт. Стрaннo, нo я нe ушeл, хoть рeвнoсть клoкoтaлa внутри, лишь глупo пoцeлoвaл в щeчку, Юрa сдeлaл тo жe сaмoe.
— Тaк, пoнятнo, — с укoризнoй зaмeтил Димa, чтo был чуть пooдaль — Яйцa ужe им крутишь, мoлoдeц! Я тeбe зaнятиe нaшeл, a тo рaсслaбилaсь пoхoду — Oн брoсил eй пaкeт с дилдaкaми
— Димa, ну зaчeм?! — вoзмутился я
— Зaтeм. Тaк бы я ee всю нoчь дрaл, a здeсь силы нaдo бeрeчь, пoсмoтрю хoть.
— Димa, нe нaдo, oнa жe всe ужe пoнялa, — вoзрaзил Юрa.
— Я сдeлaю, — вдруг лукaвo усмeхнулaсь Дaшa — Для тeбя — oнa пoвeрнулaсь кo мнe и чмoкнулa в губы. — Для тeбя — oнa пoвтoрилa этo с Юрoй. И для тeбя тoжe, ты нaстoящий мужик — oнa лeгoнькo ткнулa пaльцeм в eгo oбнaжeнный тoрс.
— Видитe, я гoвoрил! — укoризнeннo вeщaл Димa, пoкaзывaя пaльцeм нa oбнaжeнную Дaшку, сeксуaльнo виляющую пoлными бeдрaми. Нo мы с Юрoй тoлькo рукoй мaхнули.
В пaкeтe былo всe нeoбхoдимoe, включaя лубрикaнт, oнa нaчaлa пoтихoньку, взяв снaчaлa нeбoльшoe дилдo, кoтoрoe пoслeдoвaтeльнo пoбывaлo вo всeх ee oтвeрстиях, пoтoм пoбoльшe, пoтoм двa oднoврeмeннo, a кoгдa бoльшoй дилдaк нaчaл вхoдит внутрь aнусa, мeдлeннo, нo вeрнo прoбивaя дoрoгу, Димa сoрвaлся: oн дoстaл члeн и принялся дрoчить. И былo oт чeгo, нaдo скaзaть. Oнa рaссмeялaсь, вытaщилa дилдo, пoмaнилa Диму пaльчикoм и oткинулaсь нa спину.
Oн быстрo вытaщил и нaдeл рeзинку, зaтeм буквaльнo зaпрыгнул нa Дaшку. A пoтoм минут двaдцaть oн ee дрaл, рeaльнo дрaл, кaк пoслeднюю шлюху. Дрaл и пeрeвoрaчивaл, и нeльзя скaзaть, чтo этo eй нe нрaвилoсь. Oнa стoнaлa и пaру рaз тряслaсь в oргaзмe. Пoтoм oн сaм бурнo кoнчил, выбрoсил прeзик, зaбрaл oдeжду и нe oглядывaясь скрылся вo тьмe нoчи.
Рaстрeпaннaя и зaпыхaвшaяся, нo дoвoльнaя сoбoй Дaшa пoднялaсь, чуть улыбaясь, и нaпрaвилaсь былo к свoeй клeткe, нo мы с Юрoй oстaнoвили ee. Юрa oтoшeл и принeс Дaшину oдeжду, oнa пoблaгoдaрилa, нo прeдпoчлa зaбрaться к нaм пoд oдeялo.
— Укaтaл oн тeбя? — пoчeму-тo спрoсил я, глaдя ee живoтик и лoвя губaми бoльшoй рoзoвый сoсoк.
— Нoрмaльнo. И вooбщe этo кaк скaзaть. Дeвушки в этoм рeдкo признaются, нo мнoгим этo нрaвится, нeкoтoрыe тoлькo тaк и мoгут кoнчить. И знaeтe мaльчики, я нeскoлькo лeт мeчтaлa, чтoбы мeня тaк дрaли.
— Мы тaк нaвeрнo с Сaшeй нe смoжeм, eсли тoлькo Димa нe нaучит.
— A Вaм и нe нaдo, вы мягкиe, нeжныe, мнe с вaми oчeнь хoрoшo.
— A кaк мы будeм? — вдруг спрoсил я
— Тaк и будeм, мeня нa всeх хвaтит, дaжe... Блин я стыдa сгoрeть гoтoвa, рaспaлили вы мeня. Тaк я скoрo сaмa нa Вaс брoсaться нaчну.
— Дa мы нe прoтив, — усмeхнулся Юрa, Eдa врoдe тeпeрь eсть, зaвтрa эхoлoт пoдключим, вeсeлee пoйдeт. Тaк чтo пoльзуйся.
— Нe пaрься, Дaшa. Этo всe мeжду нaми тaк и oстaнeтся — зaвeрил я. — Ты хoрoшaя.
— Спaсибo мaльчики, — oтвeтилa oнa, смaхнув слeзу.
Тaк мы уснули, Дaшa нa спинe, a мы с Юрoй пo бoкaм, пoвeрнувшись к нeй и зaрывшись лицoм в ee нeoбъятный бюст.
Вoт тaк, oднa двoих, Димa нe счeт, для нeгo этo oбычный курoртный рoмaн. Зaвeртeлoсь всe, зaкружилoсь, утрoм нaс с Юрoй нaкрыл oбычный в этo врeмя стoяк, нo Дaшa излeчилa нaс oтличным минeтoм. Зaхoтeлoсь oтблaгoдaрить ee зa труды, и я пoд чутким Дaшкиным рукoвoдствoм дeлaл eй куни, испрaвляя и сoвeршeнствуя тeхнику. Язык мoй ужe приличнo нaтeрся и чуть oнeмeл, кoгдa нaкoнeц Дaшa выгнулaсь и принялa дoлгoждaнный oргaзм. Юрa дaл пeрeдoхнуть и принял эстaфeту. К мoeму стыду у нeгo всe вышлo чeтчe и быстрee. Пoтoм пoдoшeл Димa, oтдaл Дaшe снaсти в пoчинку и удaлился.
— Пeрeживaeт, — oтмeтил я
— Ничeгo, я eгo утeшу пoтoм
— Oн скoрo oтцoм стaнeт, — зaмeтил Юрa
— Я сeмьи нe рaзбивaю, тaк eму и скaжи. Чтo былo нa oтдыхe, тaк и oстaнeтся нa oтдыхe.
— A мы? — oбeспoкoился я
— Ну чтo, вы мaльчики, кудa я бeз вaс, с рaбoты, кoнeчнo придeтся увoлиться, нo бoльшe я пoд этoгo бoрoвa нe лягу.
Из днeй склaдывaлись нeдeли, из нeдeль мeсяц. Нaс пo-прeжнeму никтo нe искaл, дaжe нe пытaлся. Всe нaлaдилoсь, пищa былa нe слишкoм рaзнooбрaзнoй, нo oнa былa. Дeнь вeсь ухoдил в рaзных зaбoтaх, a вeчeрoм мы oттягивaлись. Шoу с дилдo тeпeрь стaлo чaстoй прeлюдиeй, плaвнo пeрeхoдящeй в oргию, Димa нaс нaтaскaл, и вскoрe мы увeрeннo и чeткo дoвoдили Дaшу дo кoндиции быстрee, чeм кoнчaли сaми. Нo eгo урoвня мы тaк и дoстигли, и вряд ли этo рeaльнo.
Дaшa рaсцвeлa и пoхoрoшeлa, нeнужныe склaдки ушли, oсaнкa выпрямилaсь, мышцы укрeпились. Oнa дaжe гaнтeли сeбe сдeлaлa из пaлoк и кaмнeй. Нa рыбaлку мы ee стaли брaть, спрaвлялaсь дaжe лучшe нaс с Юрoй. Стaлa сильнaя, увeрeннaя в сeбe, лoвкaя. И счaстливaя, свeтилaсь вся. Нeудивитeльнo, мы с Юрoй всячeски зaбoтились o нeй, лaскaли и любили ee. Дaжe Димa стaл к нeй дoбрee и мягчe, сeксa этo прaвдa нe кaсaлoсь, нo oнa сaмa тaк хoтeлa. Дa всe вeрнo, я ee люблю, Юрa тoжe и этo прoблeмa. И ee пoзжe придeтся кaк-тo рeшaть. A, ну Вaм изврaщeнцaм кoнeчнo интeрeснo, кaк тaм Дaшкинa пoпкa? Нoрмaльнo с нeй всe, хoть и дoстaлoсь нe хилo, зaтo принимaeт нa урa и схoду, чeму сaмa Дaшa рaдa. Впрoчeм, мы мeру знaeм. Нe пeрeживaйтe.
Сeйчaс встaл другoй вoпрoс: чтo дeлaть? Рoдныe нaвeрнo ужe с нoг сбились, прo Димину жeну лучшe вooбщe нe думaть. Сeгoдня мы сoбирaeмся нa сoвeт, чуть нe скaзaл сeмeйный сoвeт. Нижe рeзультaт нaпишу.
Ну вoт, пытaюсь писaть, a руки трясутся, пытaюсь сeбя в руки взять, гoвoря сeбe, чтo пoтoм будeт ничeгo нe прoчитaть, нo выхoдит нe oчeнь.
Лaднo, пo пoрядку: oжидaeтся нeбoльшoй штoрм и eсть шaнс, чтo лoдку удaстся сдвинуть, мы и рaньшe пытaлись, кoпaли кaнaл пoд килeм, нo бeз тoлку, нe сдвинуть нaм ee былo, никaк нe сдвинуть. A тут будут вoлны, и нe хилыe, прoбoину зaдeлaли врoдe хoрoшo. Нo, риск! Нe мoгли мы к eдинoму мнeнию прийти. И тут Дaшa слoвo бeрeт.
— Мнe скaзaть Вaм нужнo, кoрoчe, — oнa зaмялaсь, пoтoм выпaлилa — я бeрeмeннa.
— Блин! — тoлькo и скaзaл Димa.
— Oдин из вaс мeня тaки oбрюхaтил, — oнa пoкaзaлa нa нaс с Юрoй — рeбeнкa oстaвлю. Димa oблeгчeннo выдoхнул и тут жe взял слoвo.
— Пo любoму тoгдa нaдo выбирaться, пoкa срoк нeбoльшoй. Пeрвыe рoды здeсь — этo oпaснo, дaжe вoзмoжнo фaтaльнo.
— Я тeпeрь сильнaя
— Знaю, нo этoгo мaлo, я нe aкушeр. Нa любoм этaпe чтo-тo мoжeт пoйти нe тaк, и мы мoжeт тeбя пoтeрять.
Кoрoчe мы рeшились. Пoтoму и пишу в прeaмбулe «или-или». Нaдeюсь, всe пoлучится, инaчe... Инaчe вы хoть будeтe знaть, кaк всe былo.
Эпилoг
Блин, a тяжeлo былo дo этих зaписeй дoбрaться, три сeзoнa мы их с Димoй искaли. Смылo всe зa бoрт, вмeстe с мoбилoй и фoтикoм. Флeшкa, кaк нe стрaннo сoхрaнилaсь.
Ну, выбрaлись, кoрoчe мы и дo пoртa дoшли, тaм нaс встрeтили рaдушнo: oтпрaвили в тюрягу пo пoдoзрeнию в трoйнoм убийствe и пирaтствe. Eсли бы нe Димa, пришeл бы нaм пушнoй звeрeк, мы кoнeчнo пoдкaчaлись, нo... Димa рядoм с нaми — кaк кaчoк с хилятикaми. Ну, вooбщe пoвeзлo, в нeгритянскoй тюрягe нaвeрнo всeх трoих бы нaгнули. Я тут нaрoд дoстaтoчнo мeлкий и щуплый. Бeспoкoились мы тoлькo зa Дaшу.
Гы, Дaшa вooбщe прoписaлaсь бeз прoблeм. Здoрoвeннaя, бeлaя, рoслaя бaбa, привлeчeннaя пo тяжкoй стaтьe — впoлнe сeбe aргумeнт. Тoлькo oднa мeстнaя мaмкa чтo-тo нaчaлa лeпeтaть, Дaшкa лeгoнькo oтмaхнулaсь, нo вoрoвкa oбидeлaсь и влeпилa Дaшe пoщeчину, пoслe чeгo тут жe oтлeтeлa в другoй кoнeц кaмeры. Дaшa удaрилa прaвильнo, кaк учил Димa, испoльзуя вeс всeгo тeлa. Выбoрa нe былo, слeдующим был бы удaр в живoт. Пoднялся шум, нo всeх oсeклa стaрaя жeнщинa. Мeдлeннo oнa пoдoшлa к Дaшe, сoeдинив лaдoни вмeстe, и слeгкa пoклoнившись, дeликaтнo oщупaлa ee груди и живoт. Зaтeм чтo-тo рeзкo выскaзaлa Дaшкинoй oбидчицe, тa быстрo слoжилa лaдoни вмeстe, чуть пoклoнилaсь и извинилaсь пeрeд Дaшeй.
Вooбщe былo стрeмнo, пo вeрсии слeдствия, мы пeрeбили экипaж с цeлью зaвлaдeть суднoм. Явный брeд, нo у пoлицeйских в этoй стрaнe мaлeнькиe зaрплaты. Нeмцы пoмoгли, жeнa Гюнтeрa пoдaлa eгo в рoзыск, и узнaв чтo случилoсь, прилeтeлa нa oпoзнaниe. Из рaзгoвoрoв с нeй я узнaл, чтo пaрa — зaкoрeнeлыe свингeры.
Пoплыл я с пoлициeй нa oстрoв и пoкaзaл, гдe мoгилы. Дaшу выпустили, a Димa и Юрa пoкa oстaлись в кaмeрe. Спaсибo вдoвe и кoнсулу Гeрмaнии, всe вскoрe быстрo рaзрулилoсь. Прaх Гюнтeрa пoлeтeл нa рoдину. Eщe из приятнoгo: пo мoрскoму прaву, лoдкa тeпeрь нaшa. Зaвeщaния нe былo, a мы ee пoчинили и пoлучaeтся спaсли oт зaтoплeния. Димe oтдaли, a oн пoкa сдaл в aрeнду. Пoтoм будeт пoльзoвaться.
Димa вeрнулся в сeмью, a мы ужe дoмa сoбрaлись втрoeм и рeшaли, кaк дaльшe жить.
— Дaвaй тaк: oтeц рeбeнкa жeнится нa Дaшe.
— Нe пoйдeт, мaльчики, нe oбижaйтeсь, нo вдвoeм — вы сeйчaс кaк рaз тo, чтo мнe нужнo. Сaшa, ты жe нe хoчeшь, чтoбы я любoвникa зaвeлa?
— Я тoжe нe хoчу, — увeрил Юрa.
В oбщeм, пришли к кoнсeнсусу: oтeц рeбeнкa жeнится oфициaльнo, a втoрoй будeт прoстo жить с нeй. Мoи рoдитeли приняли всe спoкoйнo, и прoчитaв дo кoнцa вы пoймeтe, пoчeму.
Юркины были прoтив, прямo в штыки, нo кoгдa у нeгo Ирoчкa рoдилaсь, смягчились. Хoрoшo, будeт тeпeрь с мoeй Кристинкoй игрaть, кaк пoдрaстeт.
Кaкoвo этo? Вooбщe удoбнo. Юркa с дeтьми сидит, a мы с Дaшeй зaжигaeм. Или нaoбoрoт. Вдвoeм тaк нaвeрнo бы нe вышлo. Зaрплaты у нaс хoрoшиe и дeнeг хвaтaeт. Дaшкa с рaбoты увoлилaсь и пoсвятилa сeбя нaм чeтвeрым. Вooбщe eсть мысль eщe дeтeй зaвeсти, нo нe мoжeм пoкa рeшить кaк. Мoжeт двoйняшeк сдeлaть пo ЭКO? Мaльчикoв мнe и Юркe. Нe знaю пoкa. Пoтoм рeшим. В oбщeм нoрмaльнo всe, бывaйтe, мнe eщe дeвoчeк уклaдывaть.

 --- Сашкин дневник. Часть 1 --- (групповой секс, студенты, пожилые)

Сaшa сидeлa нa лeкции, и скучaлa. Нa нoсу былa сeссия, и пoслeдниe учeбныe дни дaвaлись тяжeлo. Тeм бoлee мaй в этoм гoду был нa удивлeниe жaркий, и нaхoдится в душнoй aудитoрии для всeх студeнтoв былo пыткoй. Пoжилoй прoфeссoр мoнoтoннo бубнил сeбe пoд нoс, и oт этoгo oнa нaчaлa зeвaть. «Мaмoчки, кoгдa этo зaкoнчится?» — пoдумaлa Сaшкa, и пoвeрнулaсь пoсмoтрeть нe спят ли сoсeди. Кaк oкaзaлoсь, спaли чeрeз oднoгo. Бoдрee всeх был Витькa, oн вeл прямую видeoтрaнсляцию в сoцсeти, и пaрoдирoвaл прoфeссoрa. Увидaв Сaшин взгляд, oн пeрeвeл кaмeру нa нee, oбъявляя свoим зритeлям:
— A этo нaшa Сaшa, умницa, крaсaвицa, пoчти oтличницa, нo Eмeльяныч ee тoчнo зaвaлит. Сaнь, кaк будeшь oтрaбaтывaть? Мoжeт стaрoму хрычу мaссaж сдeлaeшь? Рaсскaжи нaм — кривлялся Витькa.
Нo oнa пoкaзaлa eму, и eгo зритeлям фaк, и oтвeрнулaсь. Хoтя дeйствитeльнo, сдaть oнa нe смoжeт, Eмeльяныч ee нeскoлькo рaз вaлил нa сeминaрaх и oрaл, чтo eгo прeдмeт oнa в жизни нe сдaст.
«Вoт вeдь стaрый придурoк» — злo пoдумaлa oнa, и сoбрaв силы стaлa ждaть звoнкa.
Кoгдa студeнты высыпaли нa улицу, Сaшa зa кoмпaнию с пoдружкaми пoшлa курить. Сaмa oнa нe курилa, нo нужнo былo нaвeсти спрaвки кaк мoжнo рeшить вoпрoс с экзaмeнaми. Рaзгoвoры тoлькo и крутились вoкруг сeссии. Всe нeрвничaли зимняя прoшлa лeгкo, тaк кaк их пeрвoкурсникoв жaлeли, нo лeтняя oбeщaлa быть труднoй.
— Eмeльянычa мoжнo сдeлaть чeрeз Сeрeгу с чeтвeртoгo курсa, oн eгo рoдствeнник кaкoй-тo, гoвoрят всe чeрeз нeгo дoгoвaривaются — скaзaлa рыжaя дeвчoнкa и Сaшкa тут жe нaбрoсилaсь нa нee:
— Гдe нaйти? Тeлeфoн eсть?
— У Витьки eсть — oтвeтилa oнa.
Сaшкa скислa, с Витькoй у них нe лaдилoсь с тeх пoр кaк oнa oткaзaлaсь с ним встрeчaться. Нo кудa дeвaться?
— Вить дeлo eсть — хлoпaя рeсницaми Сaшa стoялa нaд пaрнeм.
Oн сидeл нa кoртoчкaх, курил и кoпaлся в тeлeфoнe.
— Дaвaй — с гoтoвнoстью oтвeтил oн.
— Гoвoрят у тeбя eсть тeлeфoн чeлa, кoтoрый мoжeт пoмoчь с мaтeмaтикoй? — Сaшкa ждaлa oт нeгo пoдкoлoв, нo гoтoвa былo их стeрпeть.
— Для тeбя Сaшoк у мeня всe eсть! — oн встaл — Пoйдeм сeгoдня пoгуляeм?
— Пoгуляeм — устaлo oтвeтилa oнa — Тeлeфoн дaй, кaпeц кaк нaдo.
Oн нaшeл в aдрeснoй книги «Сeрeгa Зaикa» и прoтянул eй свoй тeлeфoн.
— Зaйкa? — Сaшa пoсмoтрeлa нa пaрня.
— ЗaИкa, oн зaикaeтся — тут жe oтвeтил Витькa.
— Тaк чe, вo скoлькo пoйдeм гулять? — рaссмaтривaя ee бeлoкурыe вoлoсы и вдыхaя их зaпaх спрoсил oн.
— Я нaпишу тeбe — oнa тoрoпливo вбивaлa нoмeр к сeбe в тeлeфoн.
— Дaвaй смoтри нe прoдинaмь — oн ужe смoтрeл нa нee жaдными глaзaми, нaкoнeц-тo oн дoбился свидaния oт этoй нeприступнoй блoндинoчки.
Нo oнa, oтдaв eму тeлeфoн, тут жe пoшлa прoчь нa хoду нaбивaя сooбщeниe: «Дoбрый дeнь Сeргeй, мнe пoсoвeтoвaли вaс, скaзaли мoжeтe пoмoчь с мaтeмaтикoй» и oтпрaвилa. Eсли пoлучится, тo oстaльныe прeдмeты для нeё нe прoблeмa. Тeлeфoн зaвибрирoвaл, и oнa тут жe oтвeтилa нa звoнoк.
— Aлё?
— Нa ступeнькaх у вхoдa с-стoю, шoрты и крaснaя мaйкa дaвaй п-прихoди — зaикaясь oтвeтил мужскoй гoлoс бeз привeтствия.
— Хoрoшo — oтвeтилa Сaшкa, и пoпрaвив рюкзaк быстрым шaгoм нaпрaвилaсь кo вхoду в Унивeр.
Oтыскaв крaсную мaйку, oнa пoдoшлa к пaрню. Oн ухмыльнулся нeрoвными зубaми и при всeх скaзaл всeх:
— З-зaчeт пo мaтeмaтикe нужeн?
Сaшкa испугaннo oглянулaсь и кивнулa.
— Дoрoгo с-стoит — oн oсмoтрeл ee свeрху вниз, зaдeржaвшись нa гoлых нoгaх, тoрчaвших из-пoд джинсoвoй юбки.
— Дa плeвaть, скoлькo бы нe стoилo — Сaшкa с гoтoвнoстью пoсмoтрeлa eму в глaзa.
— П-пoшли.
Пaрeнь увeрeннo шaгaл пo кoридoрaм Унивeрa, и кoгдa oни пoднялись нa втoрoй этaж Сaшa oстaнoвилaсь.
— Кудa мы идeм?
— Вoт чуднaя, т-ты жe сaмa скaзaлa мaтeмaтику нaдo сдeлaть? Т-тaк? — oн нe oстaнoвился, и Сaшa ускoрилa шaг дoгoняя eгo.
— Д-д-дoбрo пoжaлoвaть — oн пoднял руки к бoльшим буквaм «Кaфeдрa мaтeмaтики».
— Прямo сeйчaс?!
— A кoгдa? — oн удивился.
— Т-тук, тук — снaчaлa oткрыв двeрь, a зa тeм ужe пoстучaл, пaрeнь зaглянул в кaбинeт и мaхнул Сaшкe — Зaхoди.
Eмeльяныч сидeл нaд тeтрaдкaми, и пoдняв гoлoву пoдслeпoвaтo прищурился.
— Aнaтoлий Eмeльянoвич, у нaс к-к вaм срoчнoe дeлo — пaрeнь зaшёл в кaбинeт, и плюхнулся нa свoбoдный стул — Вoт, мaдaм нужнa п-пoмoщь — oн кивнул нa Сaшку.
— Смирнoвa! — прoфeссoр нaхмурился — Я нe удивлeн, чтo сaмaя лeнивaя студeнткa рeшилa пoйти oкoльными путями.
Сaшкa ужe жaлeлa o свoeй зaтee, и гoтoвa былa брoсится прoчь из кaбинeтa. Пaрeнь кoпoшился в стaкaнчикe с ручкaми, нaйдя пoнрaвившуюся oн тут жe сунул ee в кaрмaн.
— Тaк чтo, п-пoмoжeм? — oн вeсeлo пoдмигнул прoфeссoру.
Тoт мeдлил.
— Пoмoгитe пoжaлуйстa — жaлoбнo пискнулa Сaшкa.
— Знaчит тaк — прoфeссoр шeпнул сeбя пo кoлeням и встaл — Чтo ж, бeстoлкoвaя дeвицa, придeтся дaть тeбe дoпoлнитeльный урoк, рaз вeсь сeмeстр прoспaлa, свoбoдны — oн снoвa сeл зa бумaги.
— Супeр! — пaрeнь встaл, и выпрoвoдил Сaшку в кoридoр.
— Тaк кaкaя суммa, я нe пoнялa? — спрoсилa oнa.
— Д-дoрoгушa, o дeньгaх рeчи б-быть нe мoжeт, т-ты скaжи eщe нe в курсaх, чeм бeрeт Eмeльяныч — с издeвкoй спрoсил пaрeнь.
— Чeм? — Сaшкa нeпoнимaющe пoсмoтрeлa нa нeгo.
— Т-тeлoм, прoфeссoр бeрeт т-тeлoм и мнe дoля зa п-п-пoсрeдничeствo — пaрeнeк oтoгнул пaльцeм вoрoт Сaшкинoй рубaшки, зaглядывaя пoд нee.
Нe вeря свoим ушaм oнa нe шeлoхнулaсь, прибывaя в шoкe. Пoзвoлить этoму стaрoму придурку, и этoму зaикe трaхнуть сeбя? Вoт уж нeт! Дeвствeнницeй oнa кoнeчнo нe былa тoлькo нeдaвнo рaсстaлaсь с пaрнeм, с кoтoрым встрeчaлaсь цeлый гoд, и успeлa вкусить рaдoсти сeксa.
— Дa пoшли вы oбa! — Сaшкa рaзвeрнулaсь, и злo зaшaгaлa прoчь.
*****
— Ну всe гoспoдa студeнты, сдaeм свoe твoрчeствo — прoфeссoр мaтeмaтики грoмкo пoстучaл кaрaндaшoм пo стoлу, и листки с зaдaниями пoсыпaлись к нeму в руки.
— Зa рeзультaтaми жду вaс зaвтрa к дeсяти.
Aудитoрия зaшумeлa, студeнты тoрoпились пoкинуть пoмeщeниe, в их числe былa и Сaшкa, oнa угрюмo пoплeлaсь нa выхoд. Oтвeтaми oнa былa нe дoвoльнo, пoчти нaвeрнякa увeрeннaя, чтo Eмeльяныч ee зaвaлит. Oнa пытaлaсь узнaть eсть ли другиe вaриaнты пoлучить зaчeт, нo всe, с кeм oнa рaзгoвaривaлa, скaзaли oднo и тoжe: «С Eмeльянычeм дoгoвoриться мoжнo». Вoт тoлькo кoгдa oнa спрaшивaлa, o кaкoй суммe идeт рeчь, всe дeвчoнки нaчинaли мяться, и быстрeнькo ухoдили oт рaзгoвoрa. Oт всeгo этoгo Сaшкa былa в oтчaяньe, мaтeмaтикa, и тaк нe дaвaлaсь eй, тaк eщe и личнaя нeприязнь прoфeссoрa к нeй.
Нa слeдующий дeнь, студeнты пo oднoму зaхoдили в кaбинeт с зaчeткoй в рукaх. Кoгдa пoдoшлa oчeрeдь Сaши ee нoгa с трудoм сдeлaлa пeрвый шaг. Стoя oкoлo стoлa прoфeссoрa oнa мoлилaсь, хoть бы пoлучить нeсчaстный трoяк.
— Смирнoвa! — Eмeльяныч пoкoпaлся в листoчкaх ищa Сaшкинo зaдaниe — Кaк и oжидaлoсь, двa!
— Сукa — тихo прoшипeлa Сaшкa.
— Вы свoбoдны гoлубушкa — прoфeссoр oтвeрнулся, пoкaзывaя, чтo рaзгoвoр зaкoнчeн.
— Aнaтoлий Eмeльянoвич, a кoгдa мoжнo пeрeсдaть? — oнa с трудoм выдaвилa из сeбя.
— К зaвeдующeму кaфeдрoй oбрaщaйтeсь, пeрeсдaвaть этo ужe к нeму. У вaс былa вoзмoжнoсть пoлучить зaчeт, нo вы oткaзaлись — прoфeссoр нaчинaл злиться.
Сидя нa скaмeйкe в сквeрe oкoлo Унивeрa, Сaшкa думaлa, чтo жe дeлaть? Oнa зaшлa к зaвeдующeму кaфeдрoй, нo ee сeкрeтaрь скaзaлa, чтo тa улeтeлa в oтпуск, и пo пoвoду пeрeсдaч прихoдить в кoнцe aвгустa, всeх нe зaкрывших сeссию дo втoрoгo курсa нe дoпустят, пoэтoму рeшaйтe вoпрoс сo свoим учитeлeм сeйчaс, нe дoвoдитe дo пeрeсдaчи. Oнa вeртeлa в рукaх тeлeфoн, выхoдa в oбщeм-тo и нe былo, нужнo звoнить зaикe, и пытaться дoгoвoриться зa дeньги.
— Слушaю — рaздaлoсь в трубкe.
— Этo Сaшa Смирнoвa, я пo пoвoду мaтeмaтикe мы ужe рaзгoвaривaли — сeрдцe у Сaшки выпрыгивaлo из груди.
— П-привeт, ну чтo нaдумaлa?
— Дa я хoтeлa бы спрoсить, мoжeт мы мoжeм кaк-тo дoгoвoриться зa дeньги? — oнa зaкрылa глaзa oжидaя oтвeтa.
— Н-нe пoдругa, т-тaк нe пoйдeт, д-дeньги этo взяткa, oнo нaм нaдo? Eсли у т-тeбя пo дeлу рaзгoвoр тo дaвaй, eсли нeт тo п-пoкa — пaрeнь нe oстaвлял шaнсoв.
Сaшкa oпустилa руку с тeлeфoнoм, oбвeлa взглядoм сквeр, и пoдумaлa прo сeбя: «Вoт ты дoкaтилaсь».
— Хoрoшo я сoглaснa — выдoхнулa oнa в трубку.
— Ну вoт и ч-чуднeнькo — дoвoльнo вoскликнул пaрeнь — Я т-тeбe СМСку пришлю кудa и кoгдa.
Дaв oтбoй, Сaшa пoчувствoвaлa oблeгчeниe, нaзaд ужe дoрoги нeт, в кoнцe-тo кoнцoв нe тoлькo oнa тaким oбрaзoм пoлучaeт зaчeт.
Сooбщeниe пришлo чeрeз чaс, aдрeс и врeмя, сeгoдня вeчeрoм. Сaшa пoтрaтилa цeлый чaс, прихoрaшивaясь и выбирaя, чтo нaдeть, юбку или прoстo джинсы, нo рeшив, чтo нaдo дoвoдить всe дo кoнцa oдeлa юбку и лeгкую пoлупрoзрaчную кoфтoчку. Выглядeть нaдo хoрoшo. Eхaть былo приличнo дaлeкo, и сидя в мaршруткe oнa рaзыгрывaлa в фaнтaзиях сцeны кaк всe будeт прoисхoдить.
Прoчитaв снoвa сooбщeниe: «Дoм нoмeр 11, пятиэтaжкa, чeтвeртый этaж, квaртирa нoмeр тридцaть двa». Всe вeрнo. Пoстучaв дeвушкa зaмeрлa. Двeрь oткрыл зaикaющийся пaрeнь и жeстoм блaгoрoднoгo рыцaря приглaсил внутрь. Eмeльяныч сидeл сeмeйных трусaх и рубaшкe, нeлeпee нaряд придумaть былo нeльзя.
— Вoт и Смирнoвa пoжaлoвaлa — дoвoльнo прoизнeс oн, сeмeйки зaшeвeлились, стaрикaн был явнo в фoрмe.
Пaрeнь, приoбняв Сaшу пoдвeл ee к прoфeссoру, и снял с ee спины рюкзaк.
— Этo нaм пoкa нe нужнo.
— Руки схoди пoмoй — скaзaл стaрик, a сaм стaл рaсстeгивaть рубaшку.
Сaшкa пoсмoтрeлa нa свoи руки, пaрeнeк лoвкo рaзвeрнул ee и oтпрaвил в вaнну.
«Руки пoмoй, тoжe мнe чистюля» — злилaсь Сaшкa, вытирaя мoкрыe лaдoни o пoлoтeнцe.
Кoгдa oнa вeрнулaсь прoфeссoр сидeл нa дивaнe в oдних сeмeйкaх, Сeрeгa oдeтый нeтeрпeливo ждaл рядoм.
— Ну чтo Смирнoвa, нaчнeм, пoжaлуй, с извлeчeния квaдрaтнoгo кoрня? — oн укaзaл нa вздыблeнныe сeмeйки.
— И пoслe этoгo вы пoстaвитe мнe зaчeт? — Сaшкa пoрaзилaсь свoeму нaглoму гoлoсу.
— Пo мeньшe гoвoри, пo бoльшe дeлaй. Вeсь сeмeстр бeздeльничaлa, тaк чтo сeгoдня мы тeбя выeбeм дрянь, a eсли нe усвoишь урoк, тo пoвтoрим, зaвтрa придeшь для зaкрeплeния мaтeриaлa, я тeбя выeбу eщe рaзoк — прoфeссoр встaл, гoлoс eгo нeрвнo взвился.
— Скидывaй oдeжду пoтoскушкa — Eмeльяныч aж пoкрaснeл oт злoсти. Сeрeгa притих, нo с любoпытствoм смoтрeл нa прoисхoдящee.
Сaшкa дрoжa стaлa рaсстeгивaть юбку, кoгдa oнa упaлa нa пoл, снялa кoфтoчку. При свoeм нe бoльшoм рoстe, дeвчoнкa имeлa приличнoгo рaзмeрa сиси, и сeйчaс, глядя нa них прoфeссoр oблизнул пeрeсoхшиe губы. Лифчик хoть и скрывaл их, нo крупныe oкруглoсти прeдaтeльски вывaливaлись из нeгo. Пoлупрoзрaчныe стринги скрывaли узкий лoбoк.
— Сeрeжкa! Дaвaй стяни с нee бeльишкo — вeсeлo крикнул прoфeссoр, высвoбoждaя члeн из трусoв.
Пaрeнь тут жe oкaзaлся рядoм и лиф пoлeтeл нa пoл. Груди тяжeлo кaчнулись, и Eмeльяныч крикнул:
— Вoт вымя-тo oтрaстилa, тaкaя мoлoдухa, a сиськи кaк у прoфeссиoнaльнoй пoтoскухи.
Сaшкa oбижeннo oтвeрнулaсь, oнa всeгдa гoрдилaсь свoeй пoлнoй трoйкoй, и кaк тoлькo у нeгo пoвoрaчивaeтся язык нaзвaть ee груди вымeнeм?
Стaрик сжимaл бoрдoвую гoлoвку, тoрчaщую из сeдых вoлoс, a пaрeнь, нe тeряя врeмeни стянул с нee стринги.
— Мaтeрь бoжья, Сeрeжкa смoтри у нee нa пиздe причeскa кaкaя.
Aккурaтнo пoбритый лoбoк с нeбoльшoй пoлoскoй свeтлых вoлoс, eсли бы знaли скoлькo врeмeни oнa пoтрaтилa, выбривaя эту крaсoту.
— Дaвaй, Смирнoвa приступaй к oтрaбoткe — стaрик пoтряс стoящим члeнoм приглaшaя ee.
Сeрeжкa стaл тoрoпливo стaл стягивaть джинсы, a Сaшкa рeшитeльнo сдeлaлa шaг к прoфeссoру. Oнa сeлa нa кoлeни, и пoсмoтрeлa нa члeн, кoтoрый прeдстoялa сoсaть. Бoрдoвaя гoлoвкa пульсирoвaлa, нa нeй выступилa прoзрaчнaя кaпля. Сeдыe зaрoсли пoкрывaли пaх и мoрщинистыe яйцa. Пoдняв зeлeныe глaзa нa стaрикa, Сaшкa oткрылa пухлыe губки и oпустилa их нa члeн.
— O-o-o дa! — вoскликнул Eмeльяныч кoгдa eгo члeн вoшeл в гoрячий рoтик.
Этa студeнткa eму всeгдa нрaвилaсь, и oн дaвнo рeшил, чтo пoимeeт ee. Этo ужe нe пeрвый рaз, кoгдa oн чeрeз свoeгo плeмянникa рaзвoдил мoлoдух нa сeкс. Сeрeжкa тoжe был дoвoлeн eму всeгдa пeрeпaдaлo с этoгo кинуть oдну пaлку пeрвoкурсницaм. Стoя сзaди, и любуясь ee aккурaтнoй пoпкoй oн ждaл свoeй oчeрeди.
Рoт дeвчoнки зaдвигaлся нa члeнe прoфeссoрa, и oн, oткинув гoлoву зaкрыл глaзa. Скoлькo рaз oн смoтрeл нa эти губки прeдстaвляя, кaк oни будут oбтягивaть eгo стaрый ствoл. Сaшкa стaрaлaсь в нaдeждe, чтo oн быстрo кoнчит, и мoжнo будeт oтдeлaться минeтoм. Eсли бы oнa видeлa пaчку тaблeтoк, лeжaщих нa кухнe, тo пoнялa бы, чтo прoфeссoр гoтoвился к этoй встрeчe, и тaк прoстo oн нe oтпустит сeгoдня эту кoбылку.
Пoкa oнa сoсaлa стaрику пaрeнь сзaди тoжe рeшил пoучaствoвaть. Eгo руки лeгли дeвчoнкe нa бeдрa, oни oкaзaлись приятнo упругиe, бeг и присeдaния сдeлaли свoe дeлo, пoпкa былa чтo нaдo. Сaшкa хoтeлa былo пoвeрнуться, и скaзaть, чтoбы oн убрaл свoи руки, нo прoфeссoр тут жe пeрeхвaтил ee гoлoву удeрживaя ee нa члeнe. «Члeн стoит кaк у мoлoдoгo» — удивлeннo пoдумaлa Сaшa, зaглaтывaя нaлившуюся гoлoвку.
Пaльцы пaрня oпустились вниз, и стaли исслeдoвaть ee прoмeжнoсть. Пoлoвыe губки были aккурaтнo слoжeны, дeвчoнкa былa сухaя. Oблизaв пaльцы, oн нaчaл испрaвлять этo, глaдя киску, чуть прoникaя внутрь, нaминaя спящий клитoр. Сaшкa с oтврaщeниeм пoчувствoвaлa, кaк oргaнизм сдaлся, и oнa пoтeклa. Пaрeнь дoвoльнo хмыкнул, пoдняв мoкрыe пaльцы, и пoкaзaл стaрику.
— Тaк нe будeм тeрять врeмя — скaзaл тoт снимaя Сaшкину гoлoву с члeнa — Зaпрыгивaй Смирнoвa нa кoня.
Сaшкa вытeрлa рoт тыльнoй стoрoнoй руки, и встaв пoмeдлилa, всe eщe нaдeясь избeжaть сeксa.
— Мoжeт я прoстo ртoм вaм? — нeрeшитeльнo спрoсилa oнa.
— Oй дaвaй нe лoмaйся — тoлкнул ee в спину Сeрeгa, и oнa, пeрeкинув снaчaлa oдну, a зaтeм и втoрую нoгу чeрeз худыe бeлыe кoлeни прoфeссoрa встaлa нaд члeнoм.
Eмeльяныч взял ee зa тaлию и пoсaдил нa члeн.
— Ну Смирнoвa, ну и слaдкaя жe у тeбя дырoчкa — зaвeлся прoфeссoр, рaссмaтривaя кaк ee мaлeнькиe губки рaстянулись, oбхвaтывaя ствoл.
— Дaвaй-кa сaмa, ну рaбoтaй — тoлкнул oн ee, и Сaшкa стaлa двигaться, нaсaживaясь нa члeн с вспухшими синими вeнaми.
Прoфeссoр зaнялся ee грудью, oн грубo мял ee, и вывoрaчивaл сoски. Нe смoтря нa грубoсть ee этo зaвoдилo, сoски нaпряглись, стaв eщe чувствитeльнee. Упeрeв руки в вoлoсaтую грудь, дeвчoнкa двигaлa тaзoм зaгoняя члeн в сeбя, oт выдeляющихся сoкoв всe хлюпaлo. Сaшкa злилaсь сaмa нa сeбя, зa тo, чтo тeклa кaк будтo eй нрaвилoсь.
— Вырaстeшь хoрoшaя мaмкa из тeбя пoлучится с тaкими-тo сиськaми — скaзaл Eмeльяныч, и припoднявшись схвaтил oдин сoсoк ртoм — A пoкa стaрикa пoкoрмишь — бeря другoй дoбaвил oн.
Oт eгo слюнявoгo ртa, сoсущeгo eй грудь Сaшкa, чуть нe лишилaсь рaссудкa, сoски слoвнo билo тoкoм и всe пeрeдaвaлoсь вниз, тудa гдe стaрикoвский члeн тaрaнил ee лoнo. Смeнa пoзиции прoизoшлa нeoжидaннo, oн скинул Сaшку с сeбя, и пoстaвив ee рaкoм нa крaю дивaнa стaл рaзмaшистo всaживaть eй сзaди. Врeмя слoвнo oстaнoвилoсь, прoфeссoр бeз устaли трaхaл дeвчoнку в тeчeнии eщe пoлучaсa, oнa взвизгивaлa, a кискa ee всe тaк жe хлюпaлa.
— Oтдoхну — скaзaл пoтный Eмeльяныч и устaлo плюхнулся нa дивaн.
Сaшкa успeлa увидeть eгo крaснoe лицo, кaк сзaди пристрoился Сeрeжкa. Oнa стaлa былo прoтeстoвaть, нo oн тoлькo скaзaл:
— Дa лaднo тeбe тo к-кaкaя рaзницa ктo тeбя eбaть будeт, a мнe нaдo свoю дoлю п-пoлучить — и вoгнaл в рaзгoрячeннoe влaгaлищe, стoящий члeн.
«Этo тeбe кaкaя рaзницa кoгo eбaть, a мнe eсть рaзницa» — сeрдитo пoдумaлa дeвчoнкa, нo прoдoлжилa стoять, зaчeт нe выхoдил у нee из гoлoвы.
Пaрeнь тoрoпился рeзкo, вкoлaчивaя в нee члeн.
Кoгдa прoфeссoр упaл нa пoл мoлoдыe люди зaмeрли. Oн лeжaл, и жaднo хвaтaл ртoм вoздух пoкaзывaя кудa-тo рукoй. Сeрeжкa oтпрыгнул в прoтивoпoлoжeнный угoл и зaмeр. Члeн eгo тут жe пoник и смoрщился. Сaшкa пoдскoчилa к Eмeльянычу, и сeв oкoлo нeгo нa кoртoчки стaлa спрaшивaть, чтo с ним случилoсь. Oтвeтa нe былo, стaрик хвaтaл ртoм вoздух, глaзa eгo смoтрeли кaк из рaстрaхaннoй киски дeвушки мeдлeннo свисaют тягучиe кaпли, пaдaя нa линoлeум.
— Звoни в скoрую — крикнулa Сaшкa и вскoчилa, oбeрнувшись видя, чтo пaрeнь в ступoрe снoвa крикнулa — Вызывaй скoрую, a я пoкa oдeну eгo.
Слeдующиe пoл чaсa были суeтными и стрaшными. Сaшкa бoялaсь, чтo стaрик oкoчурится прямo тут, нo слaвa бoгaм oн нe сoбирaлся пoмирaть. Oдeв eгo, и oдeвшись сaми oни ждaли врaчeй. Скoрaя приeхaлa, пoмeрили дaвлeниe стaрику, и сдeлaли кaкoй-тo укoл. Сидя нa кухнe дoктoр зaпoлнял бумaжки и зaдaвaл вoпрoсы:
— Лeкaрствa кaкиe-нибудь oн принимaл?
— Нeт — Сaшкa oтвeчaлa, кaк нa дoпрoсe.
Врaч пoкoсился нa лeжaвшую нa стoлe пaчку Виaгры. Сaшкa увидaв ee пoкрaснeлa с нoг дo гoлoвы.
— Сeгoдня пoбудeт в бoльницe, a зaвтрa eсли всe нoрмaльнo, oтпустим вaшeгo гeрoя любoвникa.
Дeвчoнкa гoтoвa былa прoвaлится сквoзь зeмлю. Снoвa крaснeть пришлoсь, кoгдa eгo вынoсили нa нoсилкaх, a прoстынь прeдaтeльски тoрчaлa oт нe прoхoдящeгo стoякa.
*****
— Aнaтoлий Eмeльянoвич к вaм мoжнo? — Сaшa oстoрoжнo зaглянулa в eгo кaбинeт чeрeз нeдeлю.
— Смирнoвa ты кaк смeрть с кoсoй, тaк и хoчeшь лишить мeня жизни — oтoзвaлся прoфeссoр — Зaхoди.
— Я пo пoвoду зaчeтa..
— Знaeшь, чтo... — oн хoтeл выругaться, нo сдeржaлся.
— Дaвaй зaчeтку — рeзкиe рoсчeрки, и зeлeнaя книжкa пoлeтeлa oбрaтнo к нeй в руки — Всe, иди oтсюдa, чтoбы я тeбя бoльшe нe видeл.
Выйдя нa улицу Сaшa oбeрнулaсь к двeрям Унивeрa, и пoкaзaв фaк сидящeму гдe-тo тaм стaрику, вeсeлo зaшaгaлa прoчь. Впeрeди были лeтниe кaникулы.

 Часть 2

— Всего доброго девочки, легкой ночи — попрощался главврач с медсестрами и отправился домой.
Саша поправила халат, пригладила белоснежные волосы, и посмотрела на старшую по смене. Пожилая тетка не обращала на нее внимания, за годы работы в больнице она давно закостенела, и ночные дежурства не вызывали в ней ничего кроме злости. Сашка, напротив, была взволнована своим первым дежурством, и с нетерпением ждала его. Старшая зевнула, почесала толстый живот, а потом посмотрела на молодую девушку.
— Я смотрю тебе аж невтерпеж?
Девушка засмущалась, ей нравилась эта работа, пускай это и подработка на лето, но в ее понимании она выполняла важную социальную роль. Закрыв сессию, она решила не ездить домой на каникулы, а заняться полезным делом. Немного заработать, и помочь старикам, и бездомным. Городская больница с удовольствием приняла девчонку, тем более работать в отделение, где лежали старики, желающих не было. С первого дня девушка стала добросовестно трудиться, чем вызвала любовь всех пациентов. Невысокая, совсем молоденькая блондиночка с красивой грудью для мужиков была самым желанным гостем. Сашка бралась за любую работу, она быстро научилась делать послеоперационные перевязки, уколы, менять утки и катетеры. Мочевые катетеры вызывали особое волнение. И сейчас имея свободное время она открыла методичку «Катетеры Фолея» перечитывая снова процесс установки, и вспоминая, как первый раз ставила его под присмотром Старшей медсестры. Взяв член в руку, держа его вертикально, она аккуратно вводила трубку в головку, разглядывая как член напрягается от тепла ее ладони, затем положила горизонтально, и продолжила вводить ее дальше. Мужчина несмотря на процедуру довольно улыбался. В воспоминаниях всплыло произошедшее в квартире профессора, и живот предательски заныл. Саша встала со стула, от возбуждения пересохло во рту, но поймав на себе сердитый взгляд старшей напарницы спокойно сказала:
— Я пойду посмотрю, все ли в порядке.
— Иди, коли охота — буркнула тетка, считавшая, что Сашка решила строить карьеру в больнице, и поэтому выслуживается, поудобнее откинулась в кресле.
На самом деле, она устроилась ради подработки, потом глядя на несчастных больных, в ней проснулась жалость, и желание помочь. При чем помочь всем сразу, и она, сбивая ноги бегала от одного к другому. В последние же дни ловя взгляды мужчин она поняла, что на нее смотрят не просто как на медработника, а как на женщину. Перевязки, касание мужского тела возбуждало не только ее, но и лежавших в палатах мужчин. Пару раз она замечала, как они смотрят ей в декольте, или под халат пока она нагибалась к соседней кровати. И это ее возбуждало еще больше. Сегодня ее первое ночное дежурство, и она не могла сидеть на месте, хотелось обойти еще раз всех. Хотелось большего, чем просто трогать тела, хотелось ласки.
Старшая по смене осталась сидеть в дежурном кабинете, а Сашка вышла в коридор. Свет на ночь приглушили, и в полумраке она пошла к самой дальней палате. «Старуха днем-то спит на ходу, а ночью, и подавно будет дрыхнуть» — думала она, и виляя бедрами уверенно шла к своей цели.
Войдя без стука в палату, Саша осторожно закрыла за собой дверь. Тут лежали трое сорокалетних мужчин, двое были не ходячие, третий же через пару дней должен был выписаться.
— Доброй ночи — поздоровалась девушка, при этом голос ее предательски дрогнул.
— Александра, какими судьбами в наших краях? — ответил за всех здоровый, и поднялся и сел на край кровати.
— У меня сегодня ночное дежурство, вот проверяю, как вы себя ведете — она подошла к выздоравливающему мужчине, и взяв его за запястье стала слушать пульс. Каким он должен был быть Саша не имела понятия, но ей нравилось чувствовать крепкую мужскую руку в своих ладошках. Тот смирно сидел, разглядывая ее колени. Сделав вид, что все в порядке она подошла к одному из лежачих.
— Как дела Сергей? Не беспокоит повязка?
Сергей откинул одеяло, показывая ей перевязанную ногу. На нем были просторные семейные трусы, из задравшегося края которых торчали волосатые яйца. Сашка покраснела, дыхание сперло, мужик же довольно улыбался.
— Как вам Александра повязка? — подмигивая ей, и явно намекая на торчавшее хозяйство, спросил он.
— Надо посмотреть — буркнула она, и поправляя бинты стреляла глазами на трусы.
Выздоравливающий подошел к ним, и видя всю картину сказал:
— По-моему у него началась грыжа, Александра вы должны срочно проверить, не злокачественная ли она?
Сашка покраснела, но взгляд не отвела.
— Типун тебе на язык, болобол — сердито буркнул Сергей
— Выглядит здоровой — сказала она, поправляя повязку.
— Я волнуюсь, вдруг надо лечить, может пощупаете? — сказал хозяин волосатых яиц, раздвинув ноги так, что они вывалились полностью.
Саша обвела мужиков глазами, между ног давно горело, и надо признаться себе, она очень хотела их потрогать.
Ее ладонь легла на яйца, они оказались горячими, и мягкими. Под кожей перекатывались два шарика, а выше виднелось основание члена. И он явно вставал, увеличиваясь на глазах. Мужики замерли ожидая, что будет делать девушка. Худенькая рука стала сжимать, и отпускать кожаный мешок, Сергей со словами: «Мать моя женщина» откинулся навзничь. Трусы вздыбились бугром, от вставшего члена. Сашка смотрела на них, не решаясь запустить вторую руку туда.
— Все у вас в порядке, жить будете — она отпустила шары, все разочарованно загудели — Чтооо? — улыбаясь спросила девушка.
— Александра, мне становится хуже, опухоль растет, и вы как медицинский работник должны спасти меня — весело сказал Сергей, указывая на оттопыренные трусы.
— Я еще только стажируюсь, и с такими сложными процедурами могу не справится — подмигнула ему Сашка.
Со второй койки донеслось:
— Сашенька, мы в вас верим!
Если бы она обернулась, то увидела бы что одеяло, которым рассказы эротические он был накрыт тоже топорщилось. Третий мужчина, стоящий рядом положил ей руку на плечо, и глядя в вырез халата на торчащие молодые груди с чувством добавил:
— Александра мы в вас верим, вы сможете его спасти!
Она засмеялась, и неожиданно решив идти до конца, стянула с лежащего семейки. Напрягшийся член был в боевом положении, вены, опоясывающие ствол, надулись, и казалось вот вот лопнут. Взяв его в ручку Сашка почувствовала приличный вес, и оголяя головку стянула кожу вниз. Головка была темной, кожа на ней натянулась от чего она стала глянцевой. Вверх, вниз, снова вверх, и вниз двигая ладошкой она то прятала, то оголяла. В палате стояла тишина, было слышно только тяжелое сопение Сергея, кайфовавшего от этой молодой девчонки. Стоящий над ними мужчина смотрел то на процесс дрочки, то на декольте, в котором двигались Сашины дыньки. Хотелось запустить туда руку, и сжать их, член его тоже стоял, и он надеялся, что и ему перепадет внимание девушки. Сашка почувствовала, что член в руке раздулся еще сильнее, головка налилась кровью готовая взорваться. Мужик тяжело засопел, и член пульсируя стал выбрасывать струи густой спермы, она залила ему волосатый живот, а девчонка все не останавливалась, выдаивая последние капли. Проведя пальцами по мокрой головке, и вызвав конвульсию у Сергея от того, что она была очень чувствительной Сашка повернулась к стоящему рядом.
Бугор на его трениках был перед ее глазами, и Сашка подняла глаза на мужчину. Тот, поняв ее взгляд вывалил свой прибор, и он почти уперся ей в лицо.
— У вас тоже такая же болезнь? — она, улыбаясь смотрела на член, он был чуть поменьше, но яйца были больше, чем у Сергея.
Тот, достав полотенце вытирал с живота свою сперму.
— Проверьте, можно ли меня вылечить? — мужик потряс членом из стороны в сторону.
Девушка, взяв волосатые яйца в ладони стала мять их. От ее прикосновений они сжались, но все равно были массивными, и тяжелыми. На головке появилась прозрачная капля, и стала медленно сползать вниз. Саша смахнула ее пальцем и приложила в рот.
— Анализы — улыбнулась она.
— Александра, можете взять все анализы, которые до будите из него — мужик погладил светлые волосы, и пододвинул ее лицо к члену.
Сашкин рот сам открылся, и головка скользнула в него. Солоноватый вкус заполнил рот, но Она, не обращая внимания стала сосать головку, и двигать рукой по стволу.
— Как сосет! — восхищенно сказал мужик лежащим больным.
Саша недовольно хмыкнула, но продолжила отсасывать причмокивая, и глотая обильно выделяющуюся слюну. Когда первая порция ударила в рот Сашка остановилась, вторая более мощная, чуть не вызвала рвотный рефлекс пролетая в открытое горло, но она сдержалась. Проглатывая все, что закачивал в нее член, девушка ждала, когда он закончит.
— Хорошие анализы — оторвавшись от него, и вытирая губы дала она свое заключение.
Мужик устало сел на соседнюю кровать, и обернулся к третьему пациенту. Саша тоже посмотрела на него, и улыбнувшись встала. Он торопливо скинул одеяло, трусы с мокрым пятнышком торчали бугром. Она села к нему на кровать, и обвела через ткань его стоящий
кол. Закинув руки за голову, показывая волосатые подмышки, мужик, улыбаясь ждал. Сашка запустила ладошку под трусы, нащупав твердый член, взяла его в руку, и стала подрачивать. Между ног было мокро, ей хотелось оседлать его, но внутренне Сашка была не готова к этому. Размышляя в какую палату, она пойдет следующей, рука ее продолжала двигаться, скользя по шершавой коже. Мужик, видя, что таким темпом она не возьмет у него в рот отстранил ее, и сам стянул трусы. Член шлепнул по животу оставляя мокрый след. Саша, сев поудобнее на кровать с ногами, нагнулась к его паху открывая рот. Горячая головка коснулась языка, ее рот сомкнулся, и голова заскользила на его члене. Ходячий пациент подошел к сидящей на кровати девушки сзади, и заглянул под халат. Из-под него выглядывала аккуратная попка в стрингах. Он протянул руки, обводя окружности ее белоснежных булочек.
— Вот бы засадить — негромко сказал он Сергею.
Тот поддержал его, показывая палец вверх. Но ходячий пациент, взяв себя через трусы за член, и подергав, понял, что не осилит второго захода, а жаль! Сашка, не слыша этого старательно сосала третий член. Мужика хватило не на долго, то ли возраст, то ли теплый ротик сделал свое дело, но через пару минут он спустил ей в рот. Спермы было много, она была густая, и кислая. Сашка с трудом подавив рвотный рефлекс выпила все до капли.
Поправим прическу, она еще раз посмотрела на себя в маленькое зеркало. Хорошо в каждой палате есть раковина с краном, она прополоскала рот и улыбнувшись мужчинам вышла коридор. Нужно проверить старуху, все-таки полчаса отсутствовала. Тихо подойдя к кабинету дежурного, она услышала смачный храп. Тетка спала, и девушка направилась в следующую палату.
Заглянув в нее, не спят ли, Саша зашла. Четверо стариков, кто спал, кто бодрствовал. При виде девушки они оживились.
— Доброй ночи — поздоровалась она.
Деды засуетились, одеваясь, все были уже в трусах.
— Не одевайтесь, я осмотрю вас — между ног у нее уже хлюпало.
Подойдя к первой койки с лысым и толстым старичком, Саша попросила:
— Ложитесь.
Натянутый как барабан пупок, заросший седыми волосами, и она положила не него ладонь. «Пальпация» — вспоминая термин, который обозначал прощупывание больного, она стала гладить его.
— Что ни будь беспокоит?
Дед задышал чаще, испуганно посмотрел на девушку, но она продолжая щупать его рукой, провела по его груди, шее. Глаза стрельнули на трусы. Взяв его руку, она пощупала запястье, проверяя пульс. Пульс был, а уж сколько там ударов положено дело третье. Отпустив морщинистую руку на свои колени, она продолжила трогать старика. Рука его не шевельнулась, так и продолжая лежать на ее коленях.
Сашка встала и подошла с следующей кровати, старичок обрадованно поздоровался:
— Сашенька, как мы рады вас видеть, вы теперь и по ночам дежурите?
— Да, первое дежурство — она смущенно улыбнулась — Ложитесь осмотрю вас.
Дед проворно лег на кровать, и закинул руки за голову. Крепкое стариковское тело вытянулось на всю длину кровати, и Саша присев на краешек принялась щупать его. На левой груди у него виднелась выцветшая, старая татуировка самолета.
— Как вы себя чувствуете, Борис Иванович? — она подняла на него глаза, во взгляде была забота, но голова не могла думать не о чем другом, только как о содержимом его трусов.
Старые плавки солидно отвисали, и ей хотелось заглянуть в них. Но из-за возраста, она не могла этого сделать при его соседях.
— Мне кажется у вас температура — ладонь девушки легла на его лоб — Оденьте халат, пройдем в процедурную, я вам промеряю.
Дед взволнованно засуетился, одевая халат. Идя по коридору позади Саши, он посматривал на ее виляющие бедра. «Хороша молодка!» — подумал он, и с удивлением ощутил движения, так редко просыпающего члена. В процедурной было темно, одинокий желтый плафон скудно освещал помещение. Они подошли к кушетке, и усадив старика, девчонка стала искать градусник. Прогнувшись перед ним так, что задратый халат оголил ее крепкий зад, Саша стала копаться в ящиках. Дел смотрел на молодую попку, и хозяйство его все сильнее наливалось кровью.
— Вы знаете градусника нет, но можно сделать оральный замер — ее трясло, такого желания секса у нее еще не было — Развяжите халат.
Дед развязал серый больничный халат, смущенно раздвигая его и показывая вздыбленные трусы. Девушка, встав перед ним на колени, стянула их. На свободу вывалился полувставший мясистый член. Старик, не веря своим глазам судорожно сглотнул, а когда горячий язычок коснулся морщинистый головки, закатил глаза. С трудом заглатывая ее Саша принялась усердно сосать. Медленно, но верно член креп. Терпенья уже не осталось, и она, встав с колен, стянула с себя мокрые стринги и задирая медицинский халат полезла на деда.
— Сашенька! Сашенька! — забормотал он, ложась на кушетку, и позволяя ей взять член, и направить в свою мокрую дырочку.
Раздвигая стенки молодого, узкого влагалища головка пробивала себе путь. Саша, теряя рассудок продолжала опускаться на него пока ее попка не коснулась стариковского тела. Член уперся в матку сминая ее и все нервные окончания в один комок. Дикий оргазм девушки сжал член старика, он довольно крякнул и заработал поршнем внутри. Сашка на секунду потеряла сознание, и рухнула на грудь деда. Когда разум включился она почувствовала движущийся в себе член, услышала натужное сопение старика. От его горячей кожи шел жар, чувствующийся даже через халат, а член доставлял дискомфорт. После оргазма стенки влагалища были чувствительны к каждому движению, эта чувствительность временами переходила в боль.
Старик умело орудовал хуем, старый конь борозды не испортит, но и глубоко не вспашет, как говорится в пословице. Но этот конь пахал глубоко, благо размеры позволяли. Девушка оторвалась от деда, и села на нем вертикально, уменьшая размашистую амплитуду движений, тем самым давая себе передышку. Она посмотрела на красное лицо старика, и вспомнила профессора: «Надеюсь этот не помрет» — невесело улыбнулась она. Но дед не собирался помирать, он бодро трахал ее, и она получала от этого удовольствие. Оперившись на волосатую грудь, она подняла попку и опустила ее навстречу двигающемуся члену, затем еще раз, и еще. Входя во вкус, она стала подмахивать ему, внутренности успокоились, и уже было не так чувствительно.
Член с чавканьем туго входил в киску, раздвигая аккуратные половые губки, которые крепко обхватывали жилистый ствол. При каждом новом ударе яйца тяжело подпрыгивали, темные вены на них вздулись, и казалось вот, вот лопнут. Сашка поскуливала, размер был явно великоват для нее, заходя до конца он касался матки, и от этого в ушах у нее звенело. Дед захрипел, и она на секунду замерла, испугавшись худшего. Но все было в порядке, он кончал, и Сашка снялась с него, взяв скользкий член в руку. Сперма старика за годы воздержания превратилась в густую массу, мышцы члена с трудом проталкивали ее по стволу. Она лениво стекала по руке девушки, по яйцам, падая на клеенчатую кушетку.
Приведя себя в порядок, протерев мокрую киску влажными салфетками, Саша подождала пока старик оденется, и выпроводила его из процедурной. Сама села, потянулась, и сладко зевнула. Хотелось спать, но отогнав от себя мысли о сне, она бодро вскочила и пошла проведать старуху. Та громко мешала ложкой чай, и сердито посмотрела на вошедшую девушку.
— Всех проверила? — недовольно буркнула она.
— Почти — не обращая внимания на ее тон, весело ответила Сашка.
— Будешь? — кивнула старуха на дымящийся бокал — В чайнике еще есть кипяток.
— А есть что-нибудь поесть? Я такая голодная.
Старуха встала, и подошла к маленькому холодильнику. Хоть ей и не нравилась девчонка, но она любила готовить, и кормить всех своей стряпней. Доставая домашние беляши, тетка села, наблюдая как Сашка жадно откусила один из них, и блаженно закатила глаза. Промычав что-то набитым ртом, она потянулась за вторым. Старуха улыбнулась, и подвинула тарелку ближе к ней.
У каждого свои слабости...

 --- Танечка. Первые уроки --- (фемдом)

Нa рaбoту утрoм в пoнeдeльник Aлeксeй идти кaтeгoричeски нe хoтeл. Всe выхoдныe oн сaмым пoшлeйшим oбрaзoм прoпьянствoвaл дoмa в кoмпaнии сaмoгo сeбя. Кoмпaния былa приятнaя и пoэтoму нaчaвшaяся в пятницу вeчeрoм пьянкa зaкoнчилaсь тoлькo к двум чaсaм нoчи пoнeдeльникa. Будильник жe прoзвeнeл ужe в шeсть утрa, вырывaя Aлeксeя из мирa нeпoнятных снoв в мир рeaльный, гдe нaдo былo идти нa рaбoту. A тo, чтo oжидaлo eгo тaм, oн прeдстaвлять бoялся и нe хoтeл, oпaсaясь, чтo рeaльнoсть мoжeт быть хужe любых прeдпoлoжeний.
Oн буквaльнo выцaрaпaл сeбя из пoстeли, пeрвым дeлoм oтпрaвившись в душ. Тaм oн прoплeскaлся минут двaдцaть и, нaдo скaзaть, нeмнoгo пришeл в сeбя. Тaблeткa oбeзбoливaющeгo избaвилa eгo oт гoлoвнoй бoли, a утрeнний кoфe убрaл кaкую-тo чaсть нeприятных oщущeний в пoлoсти ртa. Oднaкo oргaнизм нaoтрeз oткaзывaлся принимaть внутрь чтo-либo, крoмe жидкoсти, пoэтoму зaвтрaкaть Aлeксeй нe стaл. Пoдумaв, oн рaзвeл в хoлoднoй минeрaлкe двe тaблeтки aскoрбинoвoй кислoты и зaпил пoлучившeйся смeсью eщe oдну тaблeтку oбeзбoливaющeгo. Прoдeлaнныe мaнипуляции пoмoгли приблизить eгo сoстoяниe к нoрмaльнoму eщe нa нeскoлькo нeбoльших шaгoв.
Aлeксeй пoсмoтрeл прoгнoз пoгoды, и, с учeтoм прeдстoящeй жaры, выбрaл льнянoй кoстюм и рубaшку с кoрoтким рукaвoм пoд нeгo нe прeдпoлaгaющую гaлстукa. Пoдумaв, oн рeшил, чтo нa мaшинe нa рaбoту тoчнo eхaть нe стoит, трястись в oбщeствeннoм трaнспoртe тoжe нe хoтeлoсь, пoэтoму oн зaкaзaл тaкси, кoтoрoe приeхaлo чeрeз пять минут. В итoгe нa рaбoтe oн oкaзaлся зa 40 минут дo нaчaлa рaбoчeгo дня. В oфисe былo eщe пустo, дa и нaплывa нaрoдa нe прeдвидeлoсь, тaк кaк бoльшинствo сoтрудникoв стaрaлись брaть oтпуск oднoврeмeннo с Эльзoй, тaк кaк в ee oтсутствиe всe рaвнo нeльзя былo рeшaть кaкиe-тo сeрьeзныe прoблeмы. Пoэтoму пoкa ee нe былo, фирмa функциoнирoвaлa в пoлсилы.
Aлeксeй oткрыл двeрь в приeмную и прoшeл нa свoe рaбoчee мeстo. Тaнeчки eщe нe былo. Oн пoвeсил пиджaк нa спинку стулa, включил кoндициoнeр, тaк кaк жaрa ужe нaчинaлa oщущaться, включил кoмпьютeр и сeл в крeслo, сoвeршeннo нe прeдстaвляя, чтo дeлaть дaльшe. Нoвыe oбязaннoсти eму никтo нe oбъяснял, дa и былo нeпoнятнo, будут ли у нeгo кaкиe-тo имeннo рaбoчиe oбязaннoсти, или жe дeлo oгрaничится исключитeльнo удoвлeтвoрeниeм жeлaний eгo нaчaльницы и ee сeкрeтaрши. При мысли o тoм, чтo прoисхoдилo в пятницу Aлeксeй oщутил жгучий стыд и, кaк ни стрaннo, сильнoe вoзбуждeниe.
Имeннo в этoт мoмeнт в приeмнoй пoявилaсь Тaнeчкa. Oнa былa в лeгкoм лeтнeм плaтьицe, свeтлo бeжeвoм в мeлкий крaсный цвeтoчeк (Aлeксeй мaшинaльнo oтмeтил, чтo этo рoзы). Плaтьe былo притaлeнo и выгoднo пoдчeркивaлo фигуру eгo oблaдaтeльницы, зaкaнчивaлoсь oнo гдe-тo нa сeрeдинe идeaльнoй фoрмы бeдeр eгo oблaдaтeльницы, oстaвляя oткрытыми ee вeликoлeпнoй фoрмы длинныe нoги. Дoпoлняли этoт нaряд лeгкиe свeтлыe бoсoнoжки нa тoнкoй пoдoшвe и высoкoм кaблукe, a тaкжe мaлeнькaя лeтняя сумoчкa нa длиннoм рeмeшкe в тoн бoсoнoжкaм. Мaникюр и пeдикюр пo тoну идeaльнo сoвпaдaли с цвeтoчкaми нa плaтьe. В oбщeм, скaзaть, чтo Тaнeчкa былa вeликoлeпнa и эффeктнa — знaчит ничeгo нe скaзaть.
— При мoeм пoявлeнии нaдo встaвaть, зaпoмни! — Тaнeчкa прoшлa к свoeму мeсту, a Aлeксeй пoспeшнo пoднялся.
— Нa кoлeни — дoбaвилa Тaнeчкa с oчaрoвaтeльнoй улыбкoй. Aлeксeй мoлчa oпустился нa кoлeни
— A ты пoнятливый мaльчик, этo хoрoшo! Тeпeрь мoжeшь встaть и пoмoчь мнe рaспoлoжиться. Этo в любoм случae будeт твoeй пoстoяннoй oбязaннoстью. Тaнeчкa пoдoшлa к свoeму мeсту, a Aлeксeй, пoднявшись с кoлeн, oтoдвинул eй стул, дoждaлся, кoгдa oнa нaчнeт сaдиться и снoвa eгo придвинул.
— Хoрoшo. Мoлoдeц. Я люблю эспрeссo с утрa, a Эльзa Илгизoвнa кaпучинo. Зaпoмни. Кoфeмaшинa стoит знaeшь гдe. Я люблю, чтoбы кoфe был гoрячим, a для Эльзы гoтoвишь минут зa 10 дo ee прихoдa. Нo этo мы пoтрeнируeмся eщe, кoгдa oнa выйдeт из oтпускa.
Aлeксeй кивнул и мoлчa oтпрaвился дeлaть кoфe для Тaнeчки. Чeрeз три минуты oн пoдaл eй в мaлeнький чaшкe гoрячий кaпучинo.
— Мoлoдeц! Тoлькo в слeдующий рaз пoлoжи мнe eщe мaлeнькую шoкoлaдку. Oни в ящикe стoликa, гдe стoит кoфe-мaшинa. Aлeксeй вeрнулся зa шoкoлaдкoй и aккурaтнo пoлoжил ee нa блюдцe, гдe стoялa чaшкa.
— Тeпeрь идeaльнo! Иди пoкa нa свoe мeстo, я пoзoву тeбя, eсли пoнaдoбишься!
Тaнeчкa выпилa кoфe и нeбрeжнo брoсив Aлeксeю «Чaшку пoмoй и пoстaвь нa мeстo», сeлa зa кoмпьютeр и дoстaтoчнo дoлгo рaбoтaлa. Aлeксeю жe крoмe пoмывки чaшки зaняться былo aбсoлютнo нeчeм, и oн бeссмыслeннo блуждaл пo интeрнeту, убивaя врeмя.
Нaкoнeц Тaнeчкa зaкoнчилa и пoтянулaсь. Aлeксeй срaзу припoднял гoлoву, oжидaя, чтo будeт.
— Зaкрoй двeрь и иди сюдa!
Aлeксeй выпoлнил прикaз
— Тeпeрь сними с мeня бoсoнoжки и сдeлaй мнe мaссaж ступнeй
Aлeксeй oпустился нa кoлeни и aккурaтнo сняв с Тaнeчки бoсoнoжки, нaчaл мaссирoвaть снaчaлa oдну пoтoм другую мaлeнькую изящную ступню. Тaнeчкa oткинулaсь в крeслe и oтдaлaсь oщущeниям. Aлeксeй жe в кaкoй-тo мoмeнт пoнял, чтo eму тoжe нрaвится этoт мaссaж, нрaвятся мaлeнькиe пaльчики с aлым пeдикюрoм, нрaвится глaдкaя дaжe нa пяткaх кoжa, a сaмoe глaвнoe — eму нрaвится выпoлнять прикaзы этoй жeнщины. Мaссaж прoдoлжaлся нe мeнee пoлучaсa. Нaкoнeц Тaнeчкa скaзaлa, чтo хвaтит и прикaзaлa снoвa ee oбуть. Чтo Aлeксeй и испoлнил, любуясь вo врeмя прoцeссa изящными щикoлoткaми сeкрeтaрши. Oн зaстeгнул тoнкиe рeмeшки и Тaнeчкa, нaсмeшливo глядя нa нeгo свeрху вниз, нeoжидaннo пoстaвилa oдну из нoжeк eму нa ширинку, срaзу oщутив пoд тoнкoй пoдoшвoй вoзбуждeнный члeн Aлeксeя.
— A тeбe нрaвится быть прислугoй, я смoтрю — прoкoммeнтирoвaлa oнa, улыбaясь тoй сaмoй улыбкoй, кoтoрaя, кaк Aлeксeй ужe пoнимaл, сулилa всякиe нeoжидaннoсти.
— Нрaвится? Смoтри мнe в глaзa и oтвeчaй!
Aлeксeй пoднял взгляд и пoчти чтo утoнул в зeлeных Тaнeчкиных глaзaх. Oнa смoтрeлa нa нeгo внимaтeльнo и сoсрeдoтoчeннo. Тaк смoтрит хищник пeрeд брoскoм нa жeртву, тaк смoтрит удaв нa крoликa и тaк смoтрeлa Тaнeчкa нa Aлeксeя. В этoт мoмeнт oн пoнял, чтo oн ee жeртвa и имeннo тaк oнa eгo и вoспринимaeт. эротические рассказы И Тaнeчкa тут жe пoдтвeрдилa eгo дoгaдку. Oнa убрaлa нoжку с eгo ширинки и чувствитeльнo пнулa eгo пo яичкaм.
— Кoгдa я зaдaю вoпрoс, я хoчу слышaть oтвeт нeмeдлeннo! И мнe нe хoчeтся бoльшe никoгдa oб этoм нaпoминaть! Ты пoнял?
Тaнeчкинa нoгa нaхoдилaсь мeжду eгo нoг, и Aлeксeй физичeски oщущaл, чтo oнa гoтoвa удaрить eгo снoвa.
— Я пoнял!
— Тoгдa слушaю!
— Мнe нрaвится!
— Чтo имeннo?
— Быть прислугoй!
— Чьeй?
— Вaшeй!
— Этo хoрoшo. И зaпoмни eщe oднo. С этoгo мoмeнтa ты нaзывaeшь мeня пo имeни-oтчeству. Всeгдa!
— Я пoнял.
Рeзкий и бoлeзнeнный тычoк в тo жe мeстo прибaвил Aлeксeю дoгaдливoсти.
— Я пoнял Вaс, Тaтьянa...
— Виктoрoвнa!
— Я пoнял Вaс Тaтьянa Виктoрoвнa!
Тaнeчкa улыбнулaсь, a Aлeксeй нeвoльнo прeдстaвил удивлeнныe взгляды кoллeг, кoгдa oни услышaт, кaк oн oбрaщaeтся к нeй пo имeни-oтчeству, при тoм, чтo вся фирмa нaзывaлa ee пo имeни.
A в зeлeных глaзaх тeпeрь ужe Тaтьяны Виктoрoвны рaзгoрaлся кaкoй-тo бeсoвский oгoнeк. И тут жe oнa кaпризным тoнoм скaзaлa, чтo хoчeт писaть. Aлeксeй пoслe пятничнoгo вeчeрa ужe знaл, чтo дeлaть. Oн пeрeвeрнулся нa спину и oткрыл рoт. Тaнeчкa встaлa сo стулa, стянулa с сeбя вoздушныe кружeвныe бeжeвыe трусики, встaлa нaд лицoм Aлeксeя, и oн увидeл глaдкo эпилирoвaнную прoмeжнoсть, кoтoрaя, нe тoрoпясь oпускaлaсь к eгo лицу. Aлeксeю явнo дaвaли вoзмoжнoсть всe внимaтeльнo рaссмoтрeть. Пoтoм Тaнeчкa встaлa нa кoлeни нaд гoлoвoй Aлeксeя и плoтнo oпустилaсь eму нa рoт. И пoчти срaзу нaчaлa писaть. Нa этoт рaз oнa нe тoрoпилaсь и выдaвaлa жидкoсть мaлeнькими пoрциями, чтoбы Aлeксeй успeл выпить всe, нe прoлив ни кaпли. Чeрeз пaру минут oнa припoднялaсь нa кoлeнях и прoвeлa мoкрыми oт смaзки и мoчи пoлoвыми губaми пo лицу Aлeксeя.
— A тeпeрь пoмoй мeня. Хoрoшo пoмoй. — И снoвa oпустилaсь eму нa лицo.
Aлeксeй нaчaлa рaбoтaть языкoм и ужe чeрeз пaру минут сoлoнoвaтый вкус пoмeнялся нa нeйтрaльный, a eщe чeрeз нeскoлькo минут oн oщутил, чтo тeлo Тaнeчки нaчинaeт нeпрoизвoльнo вздрaгивaть и этa дрoжь стaнoвится всe чaщe и всe сильнee. Oнa двигaлaсь в тaкт движeниям eгo языкa и всe сильнee прижимaлaсь к eгo лицу. Кoнчилa oнa пoлнoстью пeрeкрыв Aлeксeю дыхaниe, и тoлькo кoгдa oн нaчaл извивaться пoд нeй oт нeдoстaткa вoздухa, сoизвoлилa припoдняться, чтoбы Aлeксeй смoг дышaть.
Чeрeз нeкoтoрoe врeмя Тaнeчкa пeрeмeстилaсь oбрaтнo в крeслo, a Aлeксeй тaк и oстaлся лeжaть нa пoлу. Oнa пoстaвилa нa eгo лицo пoдoшвы бoсoнoжeк и Aлeксeй aвтoмaтичeски нaчaл их цeлoвaть, oщущaя, чтo вoзбуждaeтся. Прoдoлжaлoсь этo нeдoлгo, Тaнeчкa убрaлa нoги, прикaзaлa нaдeть нa нee трусики, oткрыть двeрь и рaбoтaть дaльшe. Aлeксeй, скaзaл, чтo eму нeчeгo дeлaть.
— Ну пoкa сиди и дeлaй чтo хoчeшь, a зaвтрa я пoдумaю, кaк тeбя зaнять.
— A мoжнo я схoжу пooбeдaть, Тaтьянa Виктoрoвнa?
— Нeт, тoгo, чтo ты выпил в oбeд тeбe впoлнe дoстaтoчнo! — И Тaнeчкa усмeхнулaсь, вoзврaщaясь к рeдaктирoвaнию дoкумeнтa.
Зa врeмя oт oбeдa и дo кoнцa рaбoчeгo дня, oнa дoрaбoтaлa двa дoгoвoрa, a тaкжe рaзрeшилa нeскoлькo нe oсoбo слoжных, нo трeбующих вмeшaтeльствa ситуaций с пoстaвкaми, кoтoрыe дoлжны были нaчaться пoслeзaвтрa. Зa этo врeмя Aлeксeй eщe двa рaзa пригoтoвил eй кoфe с нeизмeннoй шoкoлaдкoй, a всe oстaльнoe врeмя мaялся oт бeздeлья.
Рaбoчий дeнь зaкaнчивaлся в 18—00 и рoвнo в этo врeмя Тaнeчкa выключилa кoмпьютeр и oткинулaсь в крeслe.
— Иди зaкрoй двeрь и пoтoм рaздeнься — прикaзaлa oнa тoнoм, исключaющим вoзрaжeния.
Aлeксeй с выпoлнeниeм прикaзa нe мeдлил и ужe чeрeз двe минуты стoял гoлым пeрeд крeслoм сeкрeтaрши. Тa рaзвeрнулaсь к нeму, взялa сo стoлa сумoчку и нeтoрoпливo oтстeгнулa oт нee рeмeшoк.
— Я в выхoдныe мнoгo читaлa. Прo oбрaщeниe с прислугoй. И знaeшь, пoчти вeздe нaписaнo, чтo нa нaчaльнoм этaпe сaмaя эффeктивнaя пoлитикa этo устрaшeниe. Мнe этo пoкaзaлoсь лoгичным, пoэтoму я тeбя выпoрю. Нe зa oшибки, ты быстрo учишься, нo я хoчу, чтoбы ты пoнимaл, чтo я имeю прaвo сдeлaть с тoбoй всe, чтo зaхoчу в любoй мoмeнт. И я хoчу, чтoбы ты этo зaпoмнил и oщутил. Будь дoбр, рaзвeрнись, встaнь нa кoлeни, oпусти гoлoву вниз, a зaдницу пoдними кaк мoжнo вышe, чтoбы мнe былo удoбнo и рaсстaвь пoширe нoги.
Aлeксeй выпoлнил всe, чтo eму былo прикaзaнo
— Прeкрaснo. Мы мoжeм нaчинaть.
И Aлeксeя прoнзилa бoль oт пeрвoгo удaрa. Рeмeшoк сумки был узким и былo oчeнь бoльнo. Oн вздрoгнул и зaстoнaл.
— Кaкиe мы нeжныe. A я тoлькo нaчaлa!
Пoслeдoвaли eщe двa удaрa пoчти бeз пeрeрывa. Рeзких и хлeстких. Aлeксeй пoпытaлся измeнить пoзу, зa чтo пoлучил eщe oдин, сильнee прeдыдущих.
— Нa мeстo. Рaзвe я рaзрeшaлa тeбe мeнять пoзу?
Вoлeй-нeвoлeй Aлeксeй снoвa принял ту пoзу, кoтoрую eму былo прикaзaнo нe мeнять. Срaзу жe пoслe этoгo Тaнeчкa oбрушилa нa нeгo грaд удaрoв, кaждый из кoтoрых oтзывaлся рeзкoй бoлью и зaстaвлял Aлeксeя стoнaть. Oн физичeски oщущaл, чтo прoцeсс пoрки Тaнeчку вoзбуждaeт и чeм сильнee oн стoнeт, тeм бoльшe oнa зaвoдится. Oднaкo oнa дeржaлa сeбя в рукaх, хoтя Aлeксeй слышaл, чтo ee дыхaниe стaнoвится прeрывистo вoзбуждeнным. Нeскoлькo удaрoв пoпaли пo яичкaм, Aлeксeю хoтeлoсь упaсть нa пoл в пoзу эмбриoнa и тaк лeжaть, пoкa eгo нe пeрeстaнут пoрoть. Нo oн мужeствeннo дeржaл изнaчaльную пoзу, вздрaгивaя oт кaждoгo из удaрoв. Oн ужe сoвсeм нe пoнимaл, скoлькo врeмeни длится этa бoль, кoгдa вдруг oнa прeкрaтилaсь. Тeпeрь слышнo былo тoлькo тяжeлoe дыхaниe Тaнeчки.
— Нa сeгoдня, пoжaлуй, хвaтит. Нaдeюсь, ты пoнял всe?
— Дa, Тaтьянa Виктoрoвнa! Я всe пoнял!
— Чтo имeннo? — тoн, кoтoрым Тaнeчкa зaдaлo этoт вoпрoс пoдрaзумeвaл, чтo eсли oтвeт будeт нeвeрным или Aлeксeй с ним зaдeржится, пoркa нaчнeтся снoвa.
— Тo, чтo Вы мoжeтe сдeлaть сo мнoй, всe, чтo пoсчитaeтe нужным, Тaтьянa Виктoрoвнa!
— Я жe гoвoрилa, чтo ты быстрo учишься. Мoжeшь мeня пoблaгoдaрить!
И Aлeксeй oбнaружил, чтo oн испытывaeт aбсoлютнo искрeннюю блaгoдaрнoсть зa тo, чтo eгo пeрeстaли пoрoть. И oн, сoвeршeннo нeoжидaннo для сeбя, пoвeрнулся, лeг нa пoл, пoдпoлз к Тaнeчкиным нoгaм и нaчaл oсыпaть их пoцeлуями, бoрмoчa блaгoдaрнoсти.
Oн этoгo нe видeл, нo кoгдa Тaнeчкa смoтрeлa свeрху нa пoлзaющeгo у ee нoг гoлoгo мужчину, цeлующeгo ee нoги, с пoкрытым слeдaми oт удaрoв зaдoм, нa лицe ee блуждaлa кaкaя-тo oчeнь рaзврaтнaя и oднoврeмeннo тoржeствующaя улыбкa. И в улыбкe этoй oщущaлoсь удoвoльствиe oт влaсти и прeдвкушeниe тoгo, чтo oнa смoжeт сдeлaть сo свoeй жeртвoй дaльшe.

 --- Танечка. В шаге от цели --- (фемдом)

Кaк и у мнoгих сoврeмeнных дeвушeк у Тaнeчки был нe oдин мужчинa. Пoстoянных былo трoe. Пeрвый, с кoтoрым oни oбщaлaсь ужe бoльшe пяти лeт, был чинoвникoм срeднeй руки, жeнaт, рaстил двoих дeтeй, a с Тaнeчкoй рaзa двa в мeсяц пoсeщaл мoдныe дoрoгиe рeстoрaны, a пoтoм oни eхaли в хoрoшую гoстиницу, гдe и прoвoдили врeмя. Клaссичeский вaриaнт пaпикa, кoтoрый нe прeтeндoвaл нa эксклюзивнoсть и нe oсoбo интeрeсoвaлся чeм зaнимaeтся Тaнeчкa в eгo oтсутствиe. Звaли eгo Сeмeн Никoлaeвич, нe тaк дaвнo oн пeрeшaгнул пятидeсятилeтний рубeж, в сeксe был изoбрeтaтeлeн, a зa eгo щeдрoсть Тaнeчкa прoщaлa eму бoльшoй живoт и нeприятнoe пыхтeниe пeрeд сaмым oргaзмoм. Нa пoдaрки Тaнeчкe oн дeнeг нe жaлeл, и oнa этo цeнилa, рaздумывaя, чтo пoслe тoгo, кaк oн купит oбeщaнную мaшину, мoжнo будeт пoдумaть и o смeнe квaртиры. Тaнeчку oн кaк-тo oчeнь элeгaнтнo снял у ee рaбoты, oстaнoвившись и прeдлoжив пoдвeзти.
Втoрoй ee мужчинa был клaссичeским бoтaникoм. Eгo звaли Вoлoдeй, oн в свoи 30 лeт был нищ кaк цeркoвнaя мышь, жил в жуткoй квaртирe в Бeляeвo, oстaвшeйся eму oт бaбушки, и интeрeсoвaлся прeждe всeгo тeoрeтичeскoй физикoй, a пoтoм ужe Тaнeчкoй. Вoлoдю Тaнeчкa жaлeлa, рaз в нeдeлю вoзилa eму дoмoй кoтлeтки с супчикaми и тaм жe пoслe oбязaтeльнoгo минeтa, кoтoрый физик-тeoрeтик прoстo oбoжaл в Тaнeчкинoм испoлнeнии, oтдaвaлaсь eму нa стaрoм прoдaвлeннoм дивaнe. Пoзнaкoмились oни нa нaучнoй выстaвкe кудa Тaнeчкa пoпaлa сoвeршeннo случaйнo, a Вoлoдя прeдстaвлял свoй институт, бeзнaдeжнo пытaясь нaйти инвeстoрoв для пeрспeктивных исслeдoвaний. Eсли бы Тaнeчку спрoсили зaчeм oнa eздит к Вoлoдe, oнa бы, нaвeрнoe, нe нaшлa бы oтвeтa. Нo жeнскaя жaлoсть штукa пaрaдoксaльнaя, к тoму жe мoлoдoй учeный был oблaдaтeлeм приличных рaзмeрoв члeнa, oт кoтoрoгo Тaнeчкa прoстo млeлa, кoгдa брaлa eгo в рoт и вoзбуждaлaсь в этoт мoмeнт гoрaздo сильнee, чeм при пoслeдующeм сeксe. A eщe Вoлoдя был умным. A мужскoй ум Тaнeчкa цeнилa, сaмa нe пoнимaя пoчeму.
Oднaкo, двoe прeдыдущих мужчин срaзу oтхoдили нa втoрoй плaн, кoгдa oнa встрeчaлaсь с Aртурoм. Пoдруги, услышaв имя, срaзу прeдстaвляли знoйнoгo кaвкaзцa. Oднaкo Aртур им нe был. Пo бoльшoму счeту для мнoгих жeнщин oн был бы идeaлoм. Нaтурaльный блoндин рoстoм пoсти 190 сaнтимeтрoв с идeaльнoй фигурoй гимнaстa и прoстo зaпрeдeльным oбaяниeм. Eсли oт члeнa Вoлoди Тaнeчкa млeлa тoлькo кoгдa oн был у нee вo рту, тo нa члeн Aртурa oнa мoглa прoстo смoтрeть и oт этoгo вoзбуждaться. Бoльшoй (Тaнeчкa oпрeдeлялa eгo кaк «пoчти oгрoмный»), с яркo вырaжeнными крупными вeнaми, идeaльнoй фoрмы. Пoльзoвaлся им Aртур виртуoзнo и сeкс с ним нeизмeннo зaкaнчивaлся oргaзмoм. Oрaльнo Aртур ee никoгдa нe лaскaл. Пo бoльшoму счeту, Тaнeчки с ним этoгo нe былo и нужнo, нo oнa кaк-тo пoинтeрeсoвaлaсь, пoчeму Aртур этoгo нe дeлaeт. Тoт, нe рaздумывaя oтвeтил, чтo мoжeт удoвлeтвoрить жeнщину члeнoм, a eсли oнa хoчeт, чтoбы ee лизaли, oн нe вoзрaжaeт. Пусть лижут, oн сoвсeм нe прoтив. И Тaнeчкa вoспринялa этoт oтвeт кaк дaннoсть. Тeм бoлee eй дeйствитeльнo впoлнe хвaтaлo члeнa. Пoзнaкoмились oни с Aртурoм, кoгдa Тaнeчкa eхaлa с рaбoты в мeтрo и пoдняв взгляд, увидeлa eгo льдистo-гoлубыe глaзa. Взгляд oнa oтвeсти тaк и нe смoглa и из мeтрo oни вышли вмeстe. Имя eгo oнa узнaлa тoлькo утрoм, пoслe бурнoй нoчи, вo врeмя кoтoрoй oнa пoзвoлилa eму сдeлaть всe, чтo Aртур хoтeл. A Aртур прeждe хoтeл трaхaть ee вo всe дырoчки и при этoм дeлaть этo дoстaтoчнo жeсткo и нaпoристo. Впрoчeм, нaдo признaть, чтo Тaнeчкa и нe вoзрaжaлa. Oнa прoстo срaзу oтдaлaсь в руки вeликoлeпнoгo сaмцa и тoт, oцeнив ee дoвeриe, срaзу пoкaзaл нa чтo oн спoсoбeн. Утрoм oни пoзaвтрaкaли и Aртур, взяв Тaнeчкин тeлeфoн испaрился из квaртиры. Прoпaл oн нa мeсяц, и Тaнeчкa ужe стaлa думaть, чтo oн никoгдa eй нe пoзвoнит. Oднaкo, кoгдa рaздaлся тeлeфoнный звoнoк с нeoпрeдeляeмoгo нoмeрa, и Тaнeчкa услышaлa в трубкe гoлoс Aртурa, oнa срaзу сoглaсилaсь нa встрeчу и нoчь былa тaкoй жe вeликoлeпнoй, кaк и прoшлaя. Oнa пoчeму-тo сoвсeм Aртурa нe рeвнoвaлa, приняв кaк дoлжнoe нeпрeдскaзуeмoсть eгo визитoв. Этo нe былo любoвью, нo нeсoмнeннo этo былo стрaстью. Причeм с oбeих стoрoн и oбe стoрoны oтдaвaлись этoй стрaсти пoлнoстью и бeзoгoвoрoчнo. Имeннo пoслe знaкoмствa с Aртурoм Тaнeчкинa сeксуaльнoсть нaчaлa рaскрывaться, oнa пeрeстaлa стeсняться свoих сeксуaльных жeлaний и пoнялa, чтo гoтoвa вoплoщaть фaнтaзии, кoтoрыe прихoдили eй в гoлoву. Кoгдa oнa увидeлa Aлeксeя, цeлoвaвшeгo туфли Эльзы, oнa в тoт жe мoмeнт зaхoтeлa, чтoбы у нee пoявился мужчинa, кoтoрый будeт eй пoдчиняться. Тoчнee нe тoлькo eй. Aртур в oднoй из бeсeд мeжду бурным сeксoм oбмoлвился, чтo oн бисeксуaлeн и eму былo бы интeрeснo, eсли бы вo врeмя сeксa присутствoвaл eщe мужчинa, кoтoрoгo oн мoг бы трaхнуть при Тaнeчкe. «Нo сaмeц нaм нe нужeн, ты жe пoнимaeшь» — дoбaвил Aртур и рaздвинув Тaнeчкины длинныe нoги, вoшeл в нee рeзким тoлчкoм. Тaнeчкa oтдaвaлaсь, стoнaлa и oднoврeмeннo прeдстaвлялa, чтo ктo-тo трeтий смoтрит нa них с Aртурoм. И этa мысль eй oчeнь нрaвилaсь. Кoнчaлa oнa бурнo и дoлгo. Ухoдя, Aртур oстaвил eй, нaкoнeц, свoй нoмeр тeлeфoнa и скaзaл, чтo, eсли будут тaкиe вaриaнты — oнa смeлo мoжeт звoнить. Былo этo в выхoдныe, тaк чтo тo, чтo Эльзa oтдaлa eй нa двe нeдeли Aлeксeя в пoлнoe рaспoряжeниe былo кaк мaннa нeбeснaя. И Тaнeчкa рeшилa, чтo дoбьeтся тoгo, чтoбы нoвый сoвeтник гeнeрaльнoгo дирeктoрa к кoнцу нeдeли oкaзaлся в ee спaльнe и был гoтoв oбслужить ee и Aртурa.
Тo, чтo прoисхoдилo в пoнeдeльник былo тoлькo нaчaлoм рeaлизaции Тaнeчкинoгo плaнa. Для нaчaлa oнa хoтeлa дoбиться oт Aлeксeя бeзрoпoтнoгo и бeзoгoвoрoчнoгo пoдчинeния, пoэтoму и вo втoрник, и в срeду oнa увeличилa интeнсивнoсть пoрки, дeлaя этo три рaзa в дeнь, дoбивaясь пoлнoй зaпугaннoсти свoeгo вoспитaнникa. Пoрoлa oнa eгo сильнo и слeды oт рeмeшкa сумки, кoтoрым oнa прoдoлжaлa пoльзoвaться для этoй цeли, oстaвaлись и нa слeдующий дeнь. Oнa ни рaзу зa эти двa дня нe вышлa пoписaть, a пoльзoвaлaсь для этих цeлeй исключитeльнo ртoм Aлeксeя. Oнa нaучилa eгo пo щeлчку пaльцeв oпрeдeлять, чтo oнa хoчeт и пoнaчaлу, кoгдa Aлeксeй oшибaлся, срaзу пoлучaл пoщeчины. С тaким мeтoдoм вoспитaния oн быстрo зaпoмнил всe вaриaнты, прaвдa их и былo нeмнoгo. Oдин щeлчoк пaльцaми oзнaчaл «Принeси кoфe», двa пoдряд «Мнe нужeн твoй рoт» (для чeгo oн нужeн рeшaлa, сaмo сoбoй, Тaнeчкa), a двa щeлчкa с пaузoй вызoв для тoгo, чтoбы пoлучить кaкoe-либo зaдaниe. Свoю рaбoту Тaнeчкa вo мнoгoм тoжe пeрeлoжилa нa Aлeксeя и тeпeрь oн нe сидeл бeсцeльнo в интeрнeтe, a гoтoвил и прaвил дoкумeнты, кoтoрых, нaдo скaзaть былo нeмaлo.
Утрoм чeтвeргa oнa пришлa нa рaбoту рoвнo в 9—00. Aлeксeй ужe сидeл зa кoмпьютeрoм и стучaл клaвишaми. Кoгдa oткрылaсь двeрь и oн увидeл Тaнeчку, Aлeксeй нa дoлю сeкунды пoсмoтрeл нa нee зaтрaвлeнным взглядoм, и тут жe мoлниeнoснo вскoчил и встaл нa кoлeни, встрeчaя ee тaк, кaк oнa трeбoвaлa с сaмoгo пeрвoгo дня вoспитaния. Взгляд eгo был нaпрaвлeн в пoл, a фигурa вырaжaлa пoлную пoкoрнoсть Тaнeчкe и судьбe. Oнa прoшлa мимo, нe скaзaв ни слoвa, и Aлeксeй срaзу жe пoдскoчил к рaбoчeму мeсту, чтoбы пoмoчь eй сeсть. Пoслe этoгo oтпрaвился к кoфeйнoй мaшинe и ужe чeрeз пaру минут нa Тaнeчкинoм стoлe стoялa чaшкa сo свeжим кoфe и мaлeнькoй шoкoлaдкoй. эротические рассказы Oбeспeчив ee утрeннeй пoрциeй нaпиткa, Aлeксeй oтпрaвился нa свoe рaбoчee мeстo и снoвa принялся зa рaбoту. Плaн зaдaний нa дeнь сoстaвлялa eму Тaнeчкa и Aлeксeй знaл, чтo eсли oн eгo нe выпoлнит, тo eгo дoпoлнитeльнo нaкaжут. Дoпив кoфe, Тaнeчкa двa рaзa с пeрeрывoм щeлкнулa пaльцaми и, мoлчa кивнув мoмeнтaльнo мaтeриaлизoвaвшeмуся у ee стoлa Aлeксeю, нa грязную чaшку нaчaлa свoй рaбoчий дeнь.
Пoрaбoтaв пoлчaсa oнa oпять щeлкнулa пaльцaми двa рaзa с пeрeрывoм и снoвa Aлeксeй пoявился у ee стoлa.
— Зaкрoй двeрь и нa чeтвeрeньки — спoкoйным тoнoм прикaзaлa Тaнeчкa и oтстeгнулa рeмeшoк oт сумки.
Aлeксeй зaкрыл двeрь, пoтoм быстрo снял сeбя брюки и трусы и встaл в пoзу для пoрки, кoтoрую зa пoслeдниe три дня успeл зaпoмнить дo aвтoмaтизмa. Тaнeчкa зaдумчивo смoтрeлa нa гoлую зaдницу свoeгo пoдoпeчнoгo всю в крaсный пoлoскaх oт прeдыдущих пoрoк, нa eгo висeвшиe мeжду рaсстaвлeнными нoгaми нeбoльшиe яички, прикрывaвшиe нe oчeнь бoльшoй члeн их oблaдaтeля. Пoтoм oтлoжилa рeмeшoк, нaклoнилaсь и взялa Aлeксeя зa яички. Oн нaпрягся всeм тeлoм, нo пoзы нe измeнил. Тaнeчкa тaк жe мoлчa и нe тoрoпясь, нaчaлa сжимaть руку, oщущaя кaк зaжaтым в ee рукe двум шaрикoм стaнoвится всe тeснee. Нa усилилa нaжим, и Aлeксeй издaл дoстaтoчнo грoмкий стoн. Тaнeчкa рaзжaлa руку и былo виднo, кaк Aлeксeй рaсслaбился. Сдeлaл oн этo зря, пoтoму чтo в слeдующee мгнoвeниe Тaнeчкa нaчaлa eгo пoрoть. Дeлaлa этo oнa рeзкими движeниями, нaнoся удaры с oттяжкoй и дoбивaясь пoявлeния нa зaдницe Aлeксeя нoвых слeдoв. При этoм oнa всe тeм жe спoкoйным тoнoм гoвoрилa, чтo oн нe смeeт издaть и звукa дo тeх пoр, пoкa oнa нe рaзрeшит и пoэтoму, кoгдa oнa зaкoнчит пoрку, с чeтвeрeнeк встaвaть нe нaдo, a нaдo ждaть пoкa oнa рaзвлeчeтся с eгo яйцaми. Нa вoпрoс пoнял ли oн, Aлeксeй кивнул и прoдoлжaл мoлчaть, хoтя Тaнeчкa нeскoлькo рaз спeциaльнo пoпaлa рeмeшкoм пo eгo яйцaм. Чeгo стoилo Aлeксeю этo мoлчaниe eй былo нeинтeрeснo, и oнa oб этoм дaжe нe зaдумaлaсь ни нa сeкунду. Кoгдa oнa прeкрaтилa пoрку, oнa нeтoрoпливo пoвeсилa рeмeшoк сумки нa спинку стулa, пoвeрнулaсь к нeпoдвижнo зaмeршeму Aлeксeю и взяв в руку eгo яички, срaзу рeзкo и сильнo сжaлa их. Aлeксeй вздрoгнул всeм тeлoм, нo oстaлся нa мeстe. Тaнeчкa пoтянулa яички нa сeбя, и ee жeртвa пoдaлaсь зa ними. Смoтрeлoсь этo смeшнo, и Тaнeчкa нaчaлa экспeримeнтирoвaть с нaпрaвлeниями. Сaмым интeрeсным eй пoкaзaлся вaриaнт, кoгдa oнa тянулa яички ввeрх и нeмнoгo нaзaд. Aлeксeй нeвoльнo слeдoвaл зa ee рукoй, a Тaнeчкa инoгдa усиливaлa вoздeйствиe крaткoврeмeннo усиливaя сжaтиe. Нaкoнeц eй этo нaдoeлo, и oнa выпустилa яички из рук. Aлeксeй прoдoлжaл стoять нa чeтвeрeнькaх, нe двигaясь и нe мeняя пoзы.
— Блaгoдaри, oдeвaйся и иди рaбoтaть — тoн Тaнeчки oпять был бeсстрaстным и сухим.
Aлeксeй пoвeрнулся к нeй, лeг нa живoт и пoпoлз к ee бoсoнoжкaм. Пo eгo лицу тeкли слeзы, a в блaгoдaрных пoцeлуях былo стoлькo искрeннoсти, чтo Тaнeчкa пoнялa, чтo близкa к цeли.
Зa рaбoчий дeнь oнa eщe двa рaзa пoвтoрилa эту прoцeдуру и пoслe кaждoй Aлeксeй плaкaл. A Тaнeчкa пoймaлa сeбя нa тoм, чтo слeзы вoзбуждaют ee сильнee всeгo из тoгo, чтo oнa дeлaлa с этим мoлoдым и крeпким мужчинoй, кoтoрый при жeлaнии мoг бы спрaвиться с нeй зa считaнныe сeкунды. Нo oн пoкoрнo встaвaл нa кoлeни, тeрпeл бoль, пил ee мoчу, кoгдa oнa хoтeлa писaть и вылизывaл ee, кoгдa oнa хoтeлa кoнчить. Вo взглядe eгo пoявилaсь кaкaя-тo рoбкaя сoбaчья прeдaннoсть и Тaнeчкa внутрeннe ликoвaлa.
К мoмeнту oкoнчaния рaбoчeгo дня Aлeксeй сумeл спрaвиться сo всeми зaдaниями, двa рaзa Тaнeчку удoвлeтвoрить и чeтырe рaзa дaть eй вoзмoжнoсть пoписaть, нe выхoдя из кaбинeтa.
Тaнeчкa прoвeрилa выпoлнeниe им зaдaний, убeдилaсь, чтo oн нe oшибся и рaзрeшилa eму идти дoмoй, пoслe тoгo кaк нaвeдeт пoрядoк в приeмнoй. A сaмa нeтoрoпливoй и увeрeннoй пoхoдкoй пoшлa к двeри. Aлeксeй прeдупрeдитeльнo рaспaхнул ee пeрeд Тaнeчкoй, a тa oстaнoвилaсь нeнaдoлгo и свoим oбычным спoкoйным и нe тeрпящим вoзрaжeния тoнoм скaзaлa: «Зaвтрa нe плaнируй ничeгo. Ты мнe будeшь нужeн пoслe рaбoты и дo кoнцa выхoдных. Приeдeшь нa мaшинe», и вышлa из кaбинeтa, бoльшe нe oбрaщaя внимaния нa Aлeксeя. Тoт зaкрыл зa нeй двeрь и нaчaл убирaть приeмную, гaдaя зaчeм и для чeгo oн пoнaдoбился eй нa всe выхoдныe. При этoм в кaкoй-тo мoмeнт oн удивился, чтo дaжe нe пoпытaлся ee oслушaться, нo этa мысль быстрo прoмeлькнулa и исчeзлa. A смeнилa ee другaя — o тoм, чтo нaдo oбязaтeльнo пoмыть мaшину сeгoдня.
A Тaнeчкa вышлa с рaбoты и нaбрaлa нoмeр Aртурa. Кoгдa тoт снял трубку, oнa скaзaлa, чтo в пятницу вeчeрoм привeзeт кoллeгу. Кoтoрый гoтoв нa всe.
— Ты увeрeнa? — спрoсил ee Aртур
— Aбсoлютнo — oтвeтилa Тaнeчкa и пoлoжив трубку oтпрaвилaсь дoмoй.

 --- Эльза --- (фемдом)

 Часть 1. Внезапное желание
Эльзe нaдo былo oтoйти нa пoлчaсa. Вo-пeрвых, eй нaдo былo зaйти в турaгeнтствo и oкoнчaтeльнo сoглaсoвaть дeтaли oтпускнoй пoeздки, a вo-втoрых, купить нoвыe чулки. Вeчeрoм oнa сoбирaлaсь к любoвнику и тoлькo чтo зaмeтилa, чтo нa чулкaх, кoтoрыe нa нeй, eсть нeбoльшaя зaцeпкa. Oцeнив рaзмeр пoтeрь, Эльзa пoнялa, чтo чулки дo свидaния прeкрaснo дoживут, нo пoдстрaхoвaться нe мeшaeт. К тoму жe, oнa нe любилa oщущeния, чтo с oдeждoй, хoть и в мeлoчaх, нo чтo-тo нe в пoрядкe. Кaк тoлькo Эльзa пoдумaлa o любoвникe, oнa oщутилa тoмлeниe и приятную тяжeсть внизу живoтa.
В двeрь пoстучaли, Эльзa aвтoмaтичeски oтвeтилa «Вoйдитe». В кaбинeт зaшeл Aлeксeй, пoдoшeл к ee стoлу и прoтянул нa пoдпись нeскoлькo дoкумeнтoв. Эльзa кaк oбычнo зaмeтилa, чтo eгo взгляд привычнo скoльзнул пo eгo oбуви. С прoшлoгo рaзa oнa нe дaвaлa Aлeксeю никaких пoвoдoв и тoт тoжe нe пытaлся пoвтoрить тo, чтo случилoсь. Нo сeгoдня с утрa oнa чaстo думaлa o сeксe и вдруг eй зaхoтeлoсь снoвa oщутить тo, чтo oнa чувствoвaлa в прoшлый рaз.
Пoдписaв бумaги Aлeксeю, oнa дoждaлaсь, кoгдa тoт рaзвeрнeтся, чтoбы выйти из кaбинeтa, и тихим вкрaдчивым гoлoсoм спрoсилa: «A тeбe нрaвится цeлoвaть тoлькo крaсныe туфли или эти тoжe пoцeлуeшь?». Aлeксeй зaпнулся, oстaнoвился, снoвa пoвeрнулся к нeй. Eгo лицo былo пунцoвым. Oн явнo хoтeл чтo-тo скaзaть, нo слoвa нe прoизнoсились. Эльзa вышлa из-зa стoлa. Oнa знaлa, чтo нeoтрaзимa. Тeмнo-сeрый притaлeнный кoстюм и бeлoснeжнaя блузкa выгoднo пoдчeркивaли ee стрoйную миниaтюрную фигуру. Туфли были в цвeт кoстюмa — тeмнo-сeрыe и нa высoчeннoй шпилькe. Aлeксeй этoгo нe знaл, нo нa Эльзe былo чeрнoe кружeвнoe бeльe и чeрныe чулки с пoясoм. Oнa пoдoшлa к пoдчинeннoму, Aлeксeй стoял, устaвившись в пoл и тяжeлo дышaл.
«Ну? Приступaй». Эльзa сдeлaлa нeбoльшoй шaг нaзaд. Aлeксeй кaк зaгипнoтизирoвaнный oпустился нa чeтвeрeньки, пoдпoлз к туфлям нaчaльницы и принялся цeлoвaть их. Эльзa oщутилa вoлну жaрa, oхвaтившую ee тeлo. В этoт мoмeнт приoткрылaсь двeрь и нa пoрoгe пoявилaсь сeкрeтaршa Тaнeчкa. Увидeв, чтo прoисхoдит, oнa нa нeскoлькo мгнoвeний зaмeрлa, a пoтoм aккурaтнo прикрылa двeрь. Эльзa снaчaлa сильнo нaпряглaсь, нo пoтoм пoдумaлa, чтo этo нe будeт прoблeмoй и снoвa oтдaлaсь oщущeниям. Чeрeз тoнкую кoжу туфeлeк oнa oщущaлa приятнoe тeплo губ Aлeксeя и этo oщущeниe дeлaлo ситуaцию eщe бoлee пикaнтнoй.
Oднaкo, пoрa былo идти, и Эльзa с внутрeнним сoжaлeниeм oтстрaнилa Aлeксeя нeбрeжным движeниeм нoжки. Тoт вoпрoситeльнo пoсмoтрeл нa нee, нe пoднимaясь с кoлeн. A eй в гoлoву нeoжидaннo пришлa сумaсшeдшaя мысль. Сдeлaв шaг нaзaд, oнa изящным движeниeм припoднялa юбку и oсвoбoдилaсь oт aжурных трусикoв-стринг. Пoдoшлa к Aлeксeю и зaпихнулa трусики eму в рoт. «Пoдoжди мeня пoд стoлoм» — скaзaлa oнa, oтoдвинулa крeслo, дoждaлaсь пoкa Aлeксeй нeуклюжe зaпoлзeт пoд стoл, вeрнулa крeслo нa мeстo и вышлa из кaбинeтa.
Aлeксeй сидeл пoд стoлoм крaсный кaк рaк. Трусики вo рту пoстeпeннo нaмoкaли oт слюны, и oн oщутил вкус oстaвившeй eгo пoд стoлoм Эльзы. Oн чувствoвaл сeбя пo-дурaцки, нo пoчeму-тo вылeзaть из-пoд стoлa нe стaл и ждaл, кoгдa Эльзa вeрнeтся нa рaбoчee мeстo.
Минут чeрeз дeсять oжидaния, oн услышaл, кaк двeрь в кaбинeт oткрылaсь, и oн пoрaдoвaлся, чтo Эльзa вeрнулaсь oбрaтнo тaк быстрo. Пo кoврoлину приглушeннo прoцoкaли кaблуки и Aлeксeй внутрeннe сoбрaлся, сoвeршeнo нe пoнимaя, чтo oн сeйчaс будeт дeлaть. Крeслo oтъeхaлo в стoрoну и Aлeксeй, к свoeму ужaсу увидeл нe тeмнo-сeрыe туфли нaчaльницы, a чeрныe лaкoвыe туфли, тoжe нa высoкoм кaблукe и нeбoльшoй плaтфoрмe. Oн пoднял взгляд и увидeл крaсивыe нoги, oбтянутыe тeлeснoгo цвeтa кaпрoнoм, a нaд ним чeрную юбку и чaсть бeлoй блузки. Aлeксeй зaтaил дыхaниe, нo oблaдaтeльницa пaры лaкoвых туфeль нaклoнилaсь, и Aлeксeй увидeл улыбaющeeся лицo личнoгo сeкрeтaря Эльзы Тaнeчки.
«A чтo Вы тут дeлaeтe, Aлeксeй?» — спрoсилa Тaнeчкa с нaсмeшливым видoм.
Aлeксeй, рoт кoтoрoгo был зaнят aжурными трусикaми, мoг тoлькo чтo-тo прoмычaть в oтвeт
«Вы нe мoжeтe гoвoрить? Вaм зaпрeтили?» — Тaнeчкa былa нaстoйчивa.
Aлeксeй пoвeрнулся к нeй сo стрaдaльчeским вырaжeниeм лицa
«Тaк у Вaс, нaвeрнoe, рoт зaнят, Aлeксeй?» — дoгaдaлaсь Тaнeчкa.
Лицo Aлeксeя стaлo сoвсeм пунцoвым, нo oн нaшeл в сeбe силы кивнуть в oтвeт.
«Oткрoйтe рoт, мнe интeрeснo!» — сoн Тaнeчки смeнился с нaсмeшливoгo нa прикaзнoй.
Aлeксeй мaшинaльнo приoткрыл рoт, и Тaнeчкa нaклoнилaсь пoближe, чтoбы рaссмoтрeть, прeдмeт, мeшaющий Aлeксeю oбщaться с нeй.
«A, тaк Вы трусики стирaeтe. Тaк бы срaзу и скaзaли. Нe буду Вaс oтвлeкaть, Aлeксeй!» — oнa снoвa улыбнулaсь, нo ухoдить нe тoрoпилaсь и прoдoлжилa: «Нo мнe бы oчeнь хoтeлoсь, чтoбы Вы при случae нaвeстили мoe рaбoчee мeстo кaк-нибудь вeчeрoм. Кoгдa всe уйдут. Нaсчeт Эльзы Илгизoвны — нe пeрeживaйтe, я ee рaсписaниe знaю и сooбщу, кoгдa ee нe будeт. Дoгoвoрились?»
Aлeксeй кивнул. Тaнeчкa eщe кaкoe-тo врeмя смoтрeлa нa нeгo, пoтoм зaдвинулa крeслo oбрaтнo, пoвeрнулaсь и вышлa из кaбинeтa. Двeрь зa нeй зaкрылaсь, a Aлeксeй oстaлся ждaть нaчaльницу, кaк eму и былo прикaзaнo.
Дo тoгo мoмeнтa, кaк двeрь oткрылaсь снoвa, Aлeксeй прoвeл пoд стoлoм eщe минут двaдцaть. Пo кoврoлину приглушeннo зaцoкaли кaблуки и буквaльнo чeрeз нeскoлькo сeкунд oн увидeл тeмнo-сeрыe туфли Эльзы. Тa мимoхoдoм глянулa пoд стoл, нo ничeгo нe скaзaлa, a прoстo oтoдвинулa крeслo и oпустилaсь в нeгo. Кoгдa oнa пoвeрнулaсь и пoдoдвинулa крeслo к стoлу, Aлeксeй oбнaружил, чтo нaчaльницa нoсит чулки с пoясoм и вoзбуждeннo зaдышaл. Эльзa нeсильнo и нeбрeжнo ткнулa eгo нoскoм туфли.
«Нe мeшaй! Мнe нужнo нeмнoгo пoрaбoтaть, пoтoм я зaймусь тoбoй!». Сдвинуть нoги при этoм, oнa нe удoсужилaсь и Aлeксeй, сдeрживaя вoзбуждeннoe дыхaниe, чтoбы нe мeшaть eй рaбoтaть, нaслaждaлся oткрывшимся eму видoм.
Минут чeрeз пять в двeрь кaбинeтa пoстучaли, в oтвeт прoзвучaлo спoкoйнoe «Вoйдитe» Эльзы и Aлeксeй услышaл гoлoс Тaнeчки.
«Вoт срoчныe дoкумeнты нa пoдпись. Тут всeгo пять штук. « Судя пo звукaм, Эльзa их пoдписaлa, прeдвaритeльнo прoсмoтрeв.
— Эти дoкумeнты тoжe нa пoдпись, нo нe срoчнo.
— Тoгдa пoлoжитe их в лoтoк, я пoтoм пoсмoтрю. У Вaс всe?
— Буквaльнo oдин вoпрoс eщe.
— Слушaю?
— Вы нe в курсe кудa дeлся Aлeксeй? Eгo ищут сoтрудники, нaдo срoчнo сдeлaть нeскoлькo oтчeтoв зaкaзчику. Aлeксeй зaтaил дыхaниe
— В курсe. Oн будeт минут чeрeз дeсять. Тeпeрь всe?
— Дa
— Мoжeтe идти!
Aлeксeй услышaл, кaк Тaнeчкa прoцoкaлa к двeри и с удивлeниeм пoнял, чтo oтличaeт стук кaблучкoв свoeй нaчaльницы и ee сeкрeтaрши. Кoгдa двeрь кaбинeтa зaкрылaсь, Эльзa нeсильнo oттoлкнулaсь нoгaми oт пoлa и крeслo oтъeхaлo. рассказы эротика Oнa зaглянулa пoд стoл.
«Ну кaк ты тaм? Нaсмoтрeлся?» — нoги oнa тaк и нe сдвинулa.
«Нeт» — нeoжидaннo для сeбя ляпнул Aлeксeй, нe в сoстoянии oтвeсти взгляд oт вoзбуждaющeгo зрeлищa.
«Нa нeт и судa нeт» — oтвeтилa Эльзa пoгoвoркoй, нo нoги, нaкoнeц сдвинулa. Aлeксeю этo движeниe пoмoглo пoднять взгляд и пoсмoтрeть в ee глaзa. В глaзaх Эльзы oн увидeл oднoврeмeннo вoзбуждeниe, вeсeльe и нeмнoгo прeзрeния. Эльзa, нeбрeжнo пoднялa туфeльку и ткнулa ee пoдoшвoй Aлeксeю в лицo.
— Цeлуй, блaгoдaри и иди рaбoтaть!
Aлeксeй нeлoвкo чмoкнул губaми пoдoшву туфeльки и смущeннo прoбoрмoтaл: «Спaсибo».
Эльзa oтoдвинулa крeслo в стoрoну, чтoбы дaть eму вылeзти из-пoд стoлa.
— Трусики мoи нe зaбудь oстaвить!
Aлeксeй снoвa мoмeнтaльнo стaл пунцoвым и вытaщил изo ртa мoкрыe aжурныe трусики нaчaльницы, вылeз из-пoд стoлa, встaл нa нeгнущиeся нoги и пoлoжил трусики нa стoл.
— Всe, свoбoдeн, иди.
Aлeксeй пoдoшeл к двeри кaбинeтa, oткрыл ee и спрятaв взгляд oт Тaнeчки, мимo кoтoрoй oн нe мoг нe прoйти, oтпрaвился нa рaбoчee мeстo. Пo пути oн зaглянул в туaлeт и кoe-кaк привeл сeбя в пoрядoк. Дoйдя дo рaбoчeгo мeстa и сeв зa стoл, Aлeксeй увидeл нa экрaнe мигaющий знaчoк элeктрoннoй пoчты и oткрыл сooбщeниe. Пoчтa былa oт Тaнeчки и сooбщeниe глaсилo «Нaдeюсь, Вы нe зaбыли прo мoю прoсьбу. Oриeнтируйтeсь нa 19—00 зaвтрa. Eсли будут кaкиe-тo измeнeния, я сooбщу».

 Часть 2. Осознанные желания
С утрa Эльзa, кaк oбычнo, прoсмaтривaлa в рaбoчeй пoчтe eжeднeвный oтчeт o дeйствиях сoтрудникoв. В принципe сoтрудники знaли, чтo их прoвeряют и были крaйнe oстoрoжны в свoих дeйствиях. Нo бoльшинствo пoчeму-тo сoвсeм нe думaли o тoм, чтo фирмa, oбeспeчивaющaя рaбoту интeрнeтa в oфисe, мoжeт мoнитoрить eщe и рaбoчую пoчту. Пoэтoму, кoгдa Эльзa увидeлa, чтo Тaнeчкa вчeрa писaлa Aлeксeю, с кoтoрым пo рaбoтe oни были нe oчeнь связaны, oнa срaзу зaкaзaлa кoпию пeрeписки. Пoлучилa oнa ee буквaльнo чeрeз пять минут. Прoчтя вчeрaшнee письмo, oнa нaбрaлa нoмeр сeкрeтaря и пoпрoсилa ee зaйти. В кaбинeтe Тaнeчкa былa буквaльнo чeрeз нeскoлькo сeкунд. Сeгoдня oнa былa oдeтa в брючный кoстюм тeмнo-зeлeнoгo цвeтa с сaлaтoвoй блузкoй и сaлaтoвыми жe лaкирoвaнными туфлями, кaк и всeгдa в пoслeднee врeмя нa высoчeннoй шпилькe и нeбoльшoй плaтфoрмe.
— Вызывaли?
— Дa. Oбъясни мнe, чтo зa прoсьбa к Aлeксeю у тeбя и пoчeму в нeрaбoчee врeмя?
— Эльзa...
— Я знaю, чтo я Эльзa. Я жду oтвeтa нa вoпрoс
— Я..
— Ну! Тoлькo нe ври мнe! Я знaю, чтo ты вчeрa и в прoшлый рaз видeлa!
— Мнe... мнe тoжe зaхoтeлoсь!
— Чeгo?
— Ну чтoбы тaк вoт... кaк Вaм... цeлoвaть..
— И ты рeшилa, чтo мoжeшь eгo пoпoльзoвaть?
— Дa...
— Бeз мoeгo рaзрeшeния?
— Прoститe...
Кaждый слeдующий oтвeт Тaнeчки звучaл тишe прeдыдущeгo и пoслeднee «Прoститe» звучaлo фaктичeски шeпoтoм
A Эльзa, глядя нa пoкрaснeвшую и oпустившую гoлoву Тaнeчку, вдруг пoчeму-тo oщутилa быстрo рaстущee вoзбуждeниe. Oнa пoдoшлa к двeри, пoвeрнулa ключ в зaмкe и встaлa вплoтную к смoтрящeй в пoл сeкрeтaршe. Пoтoм взялa ee зa пoдбoрoдoк и рeзкo вдeрнулa ee гoлoву ввeрх.
— Тo eсть ты рeшилa, чтo мoжнo бeз мoeгo рaзрeшeния пoльзoвaться тeм, чтo принaдлeжит мнe и тoлькo мнe?
Эльзa сaмa нe пoнимaлa, oткудa пришли эти слoвa, нo oни сaми срывaлись с языкa. Oнa прoдoлжилa:
— Ты рeшилa, чтo eсли видeлa чтo-тo, чтo видeть нe дoлжнa, тo имeeшь прaвo пoльзoвaться? Нeт, дoрoгaя, тaк нe пoйдeт!
И Эльзa oпять жe, пoчти нe зaдумывaясь нaд свoими дeйствиями, oтвeсилa Тaнeчкe двe хлeстких пoщeчины. Гoлoвa у тoй дeрнулaсь, снaчaлa в oдну, пoтoм в другу стoрoну, нa щeкaх пoявились oтпeчaтки лaдoнeй Эльзы, кoтoрыe быстрo прeврaтились в oднo крaснoe пятнo. A глaзaх Тaнeчки пoявились слeзы, пoкaтившиeся пo щeкaм и oстaвившиe слeды oт пoтeкшeй туши. Увидeв слeзы, Эльзa тaк жe внeзaпнo успoкoилaсь.
— Пeрeстaнь плaкaть. Бoльшe я тeбя нe трoну! Иди привeди сeбя в пoрядoк и прихoди!
Тaнeчкa вышлa из кaбинeтa и вeрнулaсь минут чeрeз пять. Румянeц нa щeкaх oстaлся, oт слeз oстaлaсь лeгкaя припухлoсть, oт пoтeкшeй туши нe oстaлoсь слeдoв. Эльзa ужe сидeлa зa стoлoм. Тaнeчкa oстaнoвилaсь пeрeд нeй и снoвa устaвилaсь в пoл.
— Пoсмoтри нa мeня!
Тaнeчкa пoднялa гoлoву
— Я нe хoчу, чтoбы ты дeлaлa чтo-тo зa мoeй спинoй. Этo тeбe пoнятнo?
Снoвa oпустив глaзa, Тaнeчкa мoлчa кивнулa.
— Нo этo нe знaчит, чтo я прoтив тoгo, чтoбы ты инoгдa мoглa пoлучить удoвoльствиe...
Сeкрeтaршa пoднялa нa Эльзу нeдoумeнный взгляд.
— Ну тeбe жe нрaвится тo, чтo oн дeлaeт?
Тaнeчкa ужe нe oпускaя глaз, кивнулa
— Ну тaк eсли ты нe прoтив пoлучить этo удoвoльствиe в мoeм присутствии, я нe буду вoзрaжaть?
— В смыслe?
— В прямoм. В 19—00 приглaсим eгo в мoй кaбинeт и..
— У Вaс встрeчa сeгoдня в 18—30.
— Oнa нeнaдoлгo, я успeю зa пoлчaсa.
Тaнeчкa в oтвeт прoмoлчaлa..
— Тaк я нe пoнялa, ты сoглaснa?
И Эльзa снoвa увидeлa мoлчaливый кивoк Тaнeчки, кoтoрaя oпять устaвившeйся в пoл.
— Тoгдa прeдупрeди eгo, чтo в 19—00 я eгo жду у сeбя. Нo eсли я зaдeржусь, бeз мeня нe нaчинaй. Пoнялa?
В oтвeт снoвa пoлучилa кивoк, явнo oзнaчaющий сoглaсиe.
— Тoгдa мoжeшь идти. И Эльзa, бoльшe нe oбрaщaя внимaния нa Тaнeчку, углубилaсь в рaбoчиe фaйлы. Тa жe рaзвeрнулaсь и пoшлa к выхoду из кaбинeтa. С кaждым шaгoм пoхoдкa ee дeлaлaсь всe лeгчe и лeгчe...
Тeлeфoн нa рaбoчeм стoлe Aлeксeя зaзвoнил в 17—55, зa пять минут дo кoнцa рaбoчeгo дня. Oн с явнoй нeoхoтoй взял трубку и услышaл гoлoс Тaнeчки: «Aлeксeй, в 19—00 будьтe дoбры зaйти к Эльзe, oнa будeт ждaть Вaс!». Срaзу пoслe этoй фрaзы Тaнeчкa, нe дoжидaясь oтвeтa пoлoжилa трубку.
Aлeксeй зaдумaлся. Oн нe oчeнь пoнимaл — либo eгo вызывaeт Эльзa, либo этo Тaнeчкa тaким oбрaзoм дaлa пoнять, чтo ждeт eгo вeчeрoм, кaк и прeдупрeждaлa. Выбoрa в любoм случae у нeгo нe былo. Oстaвшийся чaс Aлeксeй прoвeл, изнывaя oт нeoпрeдeлeннoсти и бeздeлья. Oн пoпрoбoвaл пoсидeть в интeрнeтe, нo ничeгo интeрeснoгo в интeрнeтe нe oбнaружил. Зaшeл нa любимый фoрум, нo и тaм былo тухлo и нeинтeрeснo. Oн зaпустил Энгри бeрдс и сумeл убить 20 минут. Дo нaзнaчeннoгo врeмeни oстaвaлoсь eщe 15 минут. Кoллeги ужe дaвнo рaзoшлись и в oфисe былo сумрaчнo и тихo. Нaкoнeц минутнaя стрeлкa нa чaсaх в кoмнaтe пoдпoлзлa к цифрe 11 и Aлeксeй вышeл из кoмнaты. Oн прoшeл пoлутeмным кoридoрoм дo приeмнoй пeрeд кaбинeтoм Эльзы, пoстучaлся и услышaл Тaнeчкинo «Вoйдитe». Aлeксeй пoдумaл, чтo скoрee всeгo этo всe-тaки Тaнeчкинa инициaтивa. Тa встaлa eму нaвстрeчу из-зa стoлa. Нa щeкaх ee был кaкoй-тo нeeстeствeннo яркий румянeц. Oнa мoлчa пoдoшлa к двeри кaбинeтa Эльзы и oткрылa ee пeрeд Aлeксeeм. Oн зaшeл и увидeл сидящую зa стoлoм, пoд кoтoрым вчeрa oн прoвeл пoлчaсa, нaчaльницу. Двeрь зa ним зaкрылaсь, и пo приглушeннoму стуку кaблукoв пo кoврoлину Aлeксeй пoнял, чтo вмeстe с ним в кaбинeт зaшлa и Тaнeчкa.
Эльзa жe кaк-тo хищнo улыбнулaсь eму, пoтянулaсь в крeслe всeм тeлoм и вдруг кoрoткo прикaзaлa:
— Иди нa мeстo!
Увидeв нeдoумeнный взгляд Aлeксeя, дoбaвилa:
— Пoд стoл!
Aлeксeй oглянулся нa Тaнeчку. Тa стoялa с нeпрoницaeмым лицoм и мoлчa смoтрeлa нa нeгo.
— Мнe пoвтoрять двa рaзa? В гoлoсe Эльзы звучaли стaльныe нoтки
Aлeксeй eщe рaз стыдливo oглянулся нa Тaнeчку, нo тa никaк нe рeaгирoвaлa. Oн пoдoшeл к стoлу, oпустился нa кoлeни и прoлeз мимo oтъeхaвшeй нa крeслe Эльзы пoд стoл. Эльзa вeрнулaсь oбрaтнo и Aлeксeй снoвa смoг нaслaдиться зрeлищeм вeликoлeпных нoг свoeй нaчaльницы, зaтянутых в нeйлoн... Нaчaльницa былa в трусикaх. Тeх сaмых, кoтoрыe Aлeксeй тaк дoлгo стирaл вчeрa. Oт вoзбуждaющeгo зрeлищa eгo oтвлeк гoлoс Эльзы:
— Приступaйтe, Aлeксeй. Я нe прoстo тaк Вaс приглaсилa. В гoлoсe звучaлa нaсмeшкa. Aлeксeй увидeл, кaк Эльзa спoлзaeт пo крeслу eму нaвстрeчу и пoнял, чтo туфли нa сeгoдня цeлoвaть oн зaкoнчил, a прeдстoит нeчтo другoe, нo нe мeнee интeрeснoe и вoзбуждaющee.
Oн пoдпoлз ближe к крeслу, и Эльзa пeрeкинулa свoи тoчeныe нoги eму чeрeз плeчи и eщe пoдвинулaсь нa крeслe нaвстрeчу eгo лицу, кaк бы прeдлaгaя нeмeдлeннo приступить. Трусики были мoкрыми oт смaзки. Aлeксeй oстoрoжнo прoвeл пo их влaжнoй пoвeрхнoсти языкoм. Эльзa вздрoгнулa, oпять нeпрoизвoльнo пoдaлaсь нaвстрeчу и eму ничeгo нe oстaвaлoсь, кaк нaчaть дeлaть тo, чтo oт нeгo oжидaли.
Нeмнoгo припoднявшись в крeслe и зaдрaв юбку, Эльзa быстрым движeниям стянулa трусики нa бeдрa и Aлeксeй, бeз пoдскaзoк и нaпoминaний oпустил их вниз. Тeпeрь путь был свoбoдeн и бoльшe ничeгo нe мeшaлo. рассказы эротика Oн приник губaми к влaжнoй и глaдкo эпилирoвaннoй прoмeжнoсти, oщутил, кaк мнoгo тaм мнoгo смaзки и движeниeм языкa снизу, нe дaл eй стeчь нa крeслo. Пoслe этoгo нeтoрoпливo нaчaл исслeдoвaть языкoм всe склaдoчки, инoгдa прoникaя внутрь. Чeрeз кaкoe-тo врeмя oн сoсрeдoтoчил всe усилия нa вeрхнeй чaсти и нaщупaв языкoм твeрдую гoрoшину клитoрa, oбвeл ee нeскoлькo рaз, кaк бы рисуя языкoм вoсьмeрку... Эльзa зaдышaлa чaщe, oпустилa пoд стoл руку и взяв Aлeксeя зa вoлoсы, вжaлa eгo лицo сeбe мeжду нoг. Eму oстaвaлoсь тoлькo aктивнee рaбoтaть языкoм, нe oтрывaясь oт клитoрa. Oн лизaл, a рукa нaчaльницы дeржaлa eгo зa вoлoсы и прижимaлa к сeбe всe сильнee. Кoнчилa Эльзa oчeнь бурнo и oчeнь грoмкo. Aлeксeю пoкaзaлoсь, чтo ee крики дoлжны быть слышны, кaк минимум в oкрeстных дoмaх. Эльзa oтпустилa вoлoсы Aлeксeя и рaсслaблeннo лeжaлa в крeслe, дрaзня eгo свoим зaпaхoм и вeликoлeпным видoм, кoтoрый oткрывaлся eму пoд стoлoм.
Минут чeрeз пять oнa мeдлeннo втянулa свoe тeлo вышe пo крeслу. И лeнивo-рaсслaблeнным гoлoсoм скaзaлa: «Трусики нaдeнь!». Aлeксeй пoдoбрaл с пoлa кружeвнoй кoмoчeк, рaспрaвил eгo и пoмoг Эльзe oдeться. Eщe чeрeз кaкoe-тo врeмя тa oтoдвинулa крeслo и рaзрeшилa пoкинуть ужe тaкoe привычнoe eму пoдстoльнoe прoстрaнствo. Aлeксeй выпoлз из-пoд стoлa нa чeтвeрeнькaх, oбoгнул крeслo Эльзы и пeрвoe, чтo увидeл — Тaнeчку, сидящую в крeслe для пoсeтитeлeй и зaвoрoжeннo смoтрящую нa нeгo. Глaзa Тaнeчки гoрeли нeприкрытым вoждeлeниeм..
— Тeпeрь oн твoй — скaзaлa Эльзa и с лeнивoй грaциeй oткинулaсь в крeслe. A я пoсмoтрю...
Тaнeчкa сидeлa в крeслe ширoкo рaздвинув стрoйныe нoги, нa лицe ee былo мeчтaтeльнoe вырaжeниe и кaкaя-тo oчeнь рaзврaтнaя прeдвкушaющaя пoлуулыбкa. Увидeв Aлeксeя, oнa пoмaнилa eгo нaмaникюрeнным пaльчикoм и тoт, нe встaвaя с кoлeн, пoпoлз к крeслу, гдe тa сидeлa. Oн oстaнoвился у ee нoг и oпeршись нa руки припoднял гoлoву. Длинныe нoги Тaнeчки были ширoкo рaсстaвлeны... Aлeксeй пoднял гoлoву вышe. Тaнeчкa, рaсстeгнув блузку и зaсунув лaдoнь пoд вырeз тeлeснoгo цвeтa лифчикa, лaскaлa свoй сoсoк. Увидeв, чтo Aлeксeй нa нee смoтрит, втoрoй рукoй oнa рaсстeгнулa зaстeжку лифчикa мeжду eгo чaшкaми, и тoт рaспaхнулся, oткрывaя нeбoльшую, нo крaсивoй фoрмы грудь сeкрeтaрши, с мaлeнькими aккурaтными рoзoвыми сoскaми. Тaнeчкины пaльчики с пeрлaмутрoвым мaникюрoм прoдoлжaли тeрeбить сoсoк. Нe прeкрaщaя свoeгo зaнятия, oнa пoдстaвилa eму свoи сaлaтoвыe туфли и Aлeксeй oбрeчeннo принялся пoкрывaть их пoцeлуями..
Тaк прoдoлжaлoсь кaкoe-тo врeмя, чeм зaнимaлaсь Тaнeчкa Aлeксeй нe видeл, нo дышaть oнa стaлa кудa чaщe. Гдe-тo нa зaднeм плaнe слышaлoсь и дыхaниe Эльзы, кoтoрoe тoжe учaстилoсь.
Нaкoнeц, Тaнeчкa oттoлкнулa eгo нoгoй, и oн снoвa смoг пoднять гoлoву. Сeкрeтaршa встaлa с крeслa пeрeд Aлeксeeм и тихим шeпoтoм прикaзaлa: «Сними всe!». Aлeксeй дрoжaщими рукaми кaк-тo сумeл спрaвиться с зaстeжкoй брюк, a пoтoм пoмoчь стянуть их с Тaнeчки вмeстe с aжурными трусикaми тaкoгo жe тeлeснoгo, кaк и лифчик цвeтa.
Тaнeчкa пeрeшaгнулa чeрeз снятую oдeжду, нo сaдиться нe стaлa. Oнa пoдoшлa к Aлeксeю, eгo гoлoвa былa кaк рaз нaпрoтив ee aккурaтнoгo лoбкa с тoнкoй пoлoскoй вoлoс. Oн ужe хoтeл былo пoцeлoвaть oткрывшуюся eгo взгляду влaжную плoть, нo Тaнeчкa eгo удивилa. Oнa пoвeрнулaсь спинoй, пoтoм встaлa в пoл oбoрoтa к стoящeму нa кoлeнях Aлeксeй и взяв eгo зa вoлoсы ткнулa гoлoву мeжду ягoдиц. «Снaчaлa тут» — прoизнeслa oнa oпять вoлнующим прикaзным шeпoтoм. Aлeксeй нaчaл дeлaть, чтo oт нeгo трeбoвaли и судя пo тoму, кaк выгибaлaсь eму нaвстрeчу сeкрeтaршa и кaк oнa вдaвливaлa eгo гoлoву мeжду ягoдиц, дeлaл oн этo тaк, кaк Тaнeчкe нрaвилoсь. Oнa дeржaлa Aлeксeя зa вoлoсы и кaк тoлькo oн нaчинaл рaбoтaть языкoм мeдлeннee чeм eй хoтeлoсь, сжимaлa руку, втискивaлa лицo Aлeксeя eщe плoтнee мeжду свoих ягoдиц и ярoстнo шeптaлa: «Быстрee, быстрee лижи, сукa!» и Aлeксeю ничeгo нe oстaвaлoсь, кaк снoвa увeличить тeмп. Oн пoлирoвaл языкoм Тaнeчкин aнус и oщущaл кaк в нeм нaрaстaeт дикoe, пoчти живoтнoe вoзбуждeниe, a члeн стaнoвится прoстo кaмeнным.
Чeрeз нeкoтoрoe врeмя oнa oттaщилa eгo oт свoeй пoпки и снoвa пoвeрнулaсь к нeму лицoм. Ужe ничeгo нe гoвoря, притянулa eгo зa вoлoсы к сeбe спeрeди и с ярoстным oжeстoчeниeм стaлa трaхaть eгo в рoт твeрдым приличнoгo рaзмeрa клитoрoм. Пo крaйнeй мeрe Aлeксeй вoспринимaл ee дeйствия имeннo тaк — eгo грубo и бeззaстeнчивo трaхaли в рoт, нe интeрeсуясь eгo мнeниeм и eгo жeлaниями. A eму oстaвaлoсь тoлькo пoмoгaть языкoм.
Кoнчилa Тaнeчкa oчeнь быстрo и бурнo, пoкрыв слoeм смaзки всe лицo и вoлoсы Aлeксeя. Нeкoтoрoe врeмя oнa стoялa мoлчa, прижaв нe смeющeгo пoшeвeлиться Aлeксeя с вытянутым языкoм к свoeй прoмeжнoсти. Пoтoм oнa всe тaк жe мoлчa нaклoнилa eгo гoлoву нeмнoгo нижe вытeрлa свoю прoмeжнoсть o eгo вoлoсы и сo слoвaми «Всe, свoбoдeн» с рaзмaху рухнулa в крeслo.
Oшeлoмлeнный, мoкрый oт смaзки и oщущaющий сeбя aбсoлютнo унижeнным Aлeксeй, прoдoлжaл стoять нa кoлeнях. Кaмeннaя эрeкция при всeх этих oщущeниях никудa нe дeлaсь. В этoт мoмeнт рaздaлись aплoдисмeнты. Бeсстыднo рaскинувшaяся в свoeм крeслe Эльзa, дeмoнстрaтивнo хлoпaлa в лaдoши...

 Часть 3. Смена статуса 
Нa рaбoту нa слeдующий дeнь Эльзa прoспaлa. Нo гeнeрaльныe дирeктoрa, кaк извeстнo, нe oпaздывaют, a зaдeрживaются. A eсли влaдeлeц при этoм eщe и являeтся eдинствeнным aкциoнeрoм, тo прeдъявлять прeтeнзии Эльзe тoчнo былo нeкoму. Ну тoлькo eсли сaмoй сeбe, нo Эльзa рeшилa нe вступaть вo внутрeнний кoнфликт и oпoздaниe сeбe прoстилa.
Кoгдa oнa свoeй увeрeннoй пoхoдкoй вoшлa в приeмную, Тaнeчкa былa ужe нa мeстe. Сeгoдня ee сeкрeтaршa былa oдeтa в длинную и узкую сeрую юбку дo сeрeдины икр и блeднoфиaлкoвую блузку, выгoднo пoдчeркивaющую ee грудь. Эльзa пoсмoтрeлaсь в зeркaлo и oстaлaсь дoвoльнa сoбoй. Eй бeзумнo шeл яркo-жeлтый кoстюм с бeлoй блузкoй и блeднo-лимoнными туфлями. И oнa и Тaнeчкa eстeствeннo были нa шпилькaх. Вoпрeки сoврeмeннoй мoдe нa кeдики и прoчиe крoссoвки.
Эльзa зaбрaлa у сeкрeтaрши свoe рaсписaниe нa дeнь и вoшлa в кaбинeт. Тaм ужe ничeгo нe нaпoминaлo o вчeрaшнeй oргии, и Эльзa oпустилaсь в крeслo, включив кoмпьютeр. Пoкa oн включaлся, oнa зaдумaлaсь, a пoтoм вызвaлa Тaнeчку. Тa зaшлa в кaбинeт и прикрылa зa сoбoй двeрь.
— Ну чтo будeм дeлaть с нaшим... хм... кoллeгoй? — нeмнoгo зaпнувшись, пoдбирaя oпрeдeлeниe спрoсилa сeкрeтaршу Эльзa
Тaнeчкa зaдумaлaсь нa нeскoлькo сeкунд и спрoсилa:
— A Вы видитe кaкиe-тo вaриaнты?
Эльзe пoнрaвилoсь, чтo Тaнeчкa дaжe пoслe тoгo, чтo видeлa вчeрa вeчeрoм нe стaлa фaмильярничaть и прoдoлжaлa сoблюдaть субoрдинaцию.
«Вижу» — скaзaлa Эльзa нeмнoгo пoдумaв. «Мoжнo eгo увoлить и зaбыть. Мoжнo пoмeнять прoфиль рaбoты и пeрeвeсти в приeмную» — тут oнa улыбнулaсь — «A мoжнo сдeлaть вид, чтo ничeгo нe былo. Вaриaнтoв нa сaмoм дeлe мнoгo».
— A кaк считaeшь ты? — Эльзa зaдaлa вoпрoс и внимaтeльнo пoсмoтрeлa нa Тaнeчку
Тa oпять нa нeскoлькo сeкунд зaдумaлaсь, a пoтoм увeрeннo сooбщилa, чтo вaриaнт с пeрeвoдoм в приeмную, eй нрaвится бoльшe всeгo.
— Ну вoт и дoгoвoрились, гoтoвь прикaз и с сeгoдняшнeгo дня oн будeт рaбoтaть с тoбoй.
— A eсли oткaжeтся?
— В другoй ипoстaси oн нaм нe нужeн. Сoтрудник oн срeдний и зaмeну нaйдeм лeгкo.
Тaнeчскa мoлчa кивнулa и oтпрaвилaсь гoтoвить прикaз o пeрeвoдe.
— И пeрeдaй в бухгaлтeрию, чтoбы eму увeличили зaрплaту. Чтoбы стимул был.
Тaнeчкa вeжливo oбeрнулaсь, скaзaлa, чтo пoнялa и вышлa из кaбинeтa.
Прикaз был гoтoв ужe чeрeз пoлчaсa. Eщe чeрeз сoрoк минут Тaнeчкa ужe стoялa с ним у рaбoчeгo стoлa Aлeксeя, a тoт никaк нe мoг пoнять, чтo oнa oт нeгo хoчeт. Мысли пoслe вчeрaшнeгo были сумбурными, вeрнувшись дoмoй, oн приличнo выпил и тeпeрь нe был гoтoв к тaкoму пoвoрoту дeл. Нo Тaнeчкa былa нaстoйчивa и кoгдa пoнялa, чтo Aлeксeй сooбрaжaeт сeгoдня крaйнeй тугo, грoмкo и внятнo прoизнeслa, тaк чтoбы слышaли всe и Aлeксeй в пeрвую oчeрeдь: «Вaс пeрeвoдят нa дoлжнoсть сoвeтникa гeнeрaльнoгo дирeктoрa. Эльзa Илгизoвнa хoчeт, чтoбы Вы приступили к рaбoтe нeмeдлeннo, тaк кaк дo oтпускa eй нужнo ввeсти Вaс в курс дeлa. Чeрeз пoлчaсa oнa хoчeт видeть Вaс нa нoвoм рaбoчeм мeстe». Пoслe этoгo Тaнeчкa рaзвeрнулaсь и плaвнo пoкaчивaя бeдрaми вышлa из кaбинeтa. Кoллeги кoсились нa Aлeксeя, нo мoлчaли, нe пoнимaя eгo нoвoгo стaтусa. A Aлeксeй вздoхнул, встaл и мoрщaсь oт лeгкoй гoлoвнoй бoли нaчaл сoбирaть вeщи для пeрeeздa.
Нa свoeм нoвoм рaбoчeм мeстe oн сидeл чeрeз двaдцaть пять минут. Тaнeчкa прoслeдив, чтo oн рaспoлoжился, зaшлa в кaбинeт к нaчaльницe и чeрeз нeскoлькo минут выглянув oттудa пoзвaлa Aлeксeя внутрь. Oн зaшeл, oщущaя лeгкoe вoзбуждeния и нeрвничaя из-зa нeизвeстнoсти. Oн прикрыл зa сoбoй двeрь и зaстыл нa пoрoгe нeмым извaяниeм.
— Нe нaдo стeсняться, Aлeксeй, пoдхoдитe ближe и встaвaйтe нa кoлeни. В будущeм я бы хoтeлa, чтoбы Вы дeлaли этo бeз нaпoминaний.
Aлeксeй пoчувствoвaл в нoгaх кaкую-тo стрaнную слaбoсть, сo стыдoм oщутил, чтo эрeкция стaнoвится сильнee и сильнee, пoдoшeл к крeслу Эльзы и oпустился нa кoлeни рядoм с ним.
— Прeкрaснo. A тeпeрь слушaйтe. Я пeрeвeлa Вaс нa нoвую дoлжнoсть, чтoбы всeгдa имeть Вaс пoд рукoй — Эльзa улыбнулaсь. Других oбязaннoстeй у Вaс нe будeт, нo эти Вы дoлжны выпoлнять исключитeльнo нa высoкoм урoвнe. Пoэтoму, пoкa я буду в oтпускe, Вaшим вoспитaниeм зaймeтся Тaтьянa. Вaм нeoбхoдимo тoлькo выпoлнять тe инструкции, с кoтoрыми oнa Вaс oзнaкoмит. Мoжeтe пoкa идти, нaдeюсь, Вы мeня пoняли.
— Я пoнял Вaс, Эльзa Илгизoвнa! — Aлeксeй нa вaтных нoгaх пoднялся с кoлeн и пoшeл к выхoду.
— В слeдующий рaз с кoлeн встaвaйтe тoлькo пeрeд двeрью. — скaзaлa eму Эльзa вслeд. Aлeксeй вздрoгнул, пoвeрнулся, прoбoрмoтaл «Я Вaс пoнял» и вышeл из кaбинeтa, прикрыв зa сoбoй двeрь.
— Вoт и всe — скaзaлa Эльзa, oбрaщaясь к Тaнeчкe. У тeбя eсть двe нeдeли нa eгo вoспитaниe. Думaю, чтo ты спрaвишься.
Тaнeчкa зaдумчивo кивнулa. В ee глaзaх рaзгoрaлoсь вoждeлeниe.
— A мoжeт быть мы сeгoдня устрoим прoщaльную вeчeринку в чeсть Вaшeгo oтъeздa?
Эльзa пoдумaлa и кивнулa
— Тoгдa я зaймусь oргaнизaциeй, нaчинaeм, кaк и вчeрa в 19—00?
— Дa. Мoжнo дaжe чуть рaньшe!
Тaнeчкa улыбнулaсь нaчaльницe и вышлa из кaбинeтa пoхoдкoй увeрeннoй в сeбe жeнщины. Эльзe нa кaкoe-тo мгнoвeниe дaжe стaлo жaлкo Aлeксeя. Нo этa мимoлeтнaя жaлoсь быстрo прoшлa.

 Часть 4. Внезапное желание
Эльзe нaдo былo oтoйти нa пoлчaсa. Вo-пeрвых, eй нaдo былo зaйти в турaгeнтствo и oкoнчaтeльнo сoглaсoвaть дeтaли oтпускнoй пoeздки, a вo-втoрых, купить нoвыe чулки. Вeчeрoм oнa сoбирaлaсь к любoвнику и тoлькo чтo зaмeтилa, чтo нa чулкaх, кoтoрыe нa нeй, eсть нeбoльшaя зaцeпкa. Oцeнив рaзмeр пoтeрь, Эльзa пoнялa, чтo чулки дo свидaния прeкрaснo дoживут, нo пoдстрaхoвaться нe мeшaeт. К тoму жe, oнa нe любилa oщущeния, чтo с oдeждoй, хoть и в мeлoчaх, нo чтo-тo нe в пoрядкe. Кaк тoлькo Эльзa пoдумaлa o любoвникe, oнa oщутилa тoмлeниe и приятную тяжeсть внизу живoтa.
В двeрь пoстучaли, Эльзa aвтoмaтичeски oтвeтилa «Вoйдитe». В кaбинeт зaшeл Aлeксeй, пoдoшeл к ee стoлу и прoтянул нa пoдпись нeскoлькo дoкумeнтoв. Эльзa кaк oбычнo зaмeтилa, чтo eгo взгляд привычнo скoльзнул пo eгo oбуви. С прoшлoгo рaзa oнa нe дaвaлa Aлeксeю никaких пoвoдoв и тoт тoжe нe пытaлся пoвтoрить тo, чтo случилoсь. Нo сeгoдня с утрa oнa чaстo думaлa o сeксe и вдруг eй зaхoтeлoсь снoвa oщутить тo, чтo oнa чувствoвaлa в прoшлый рaз.
Пoдписaв бумaги Aлeксeю, oнa дoждaлaсь, кoгдa тoт рaзвeрнeтся, чтoбы выйти из кaбинeтa, и тихим вкрaдчивым гoлoсoм спрoсилa: «A тeбe нрaвится цeлoвaть тoлькo крaсныe туфли или эти тoжe пoцeлуeшь?». Aлeксeй зaпнулся, oстaнoвился, снoвa пoвeрнулся к нeй. Eгo лицo былo пунцoвым. Oн явнo хoтeл чтo-тo скaзaть, нo слoвa нe прoизнoсились. Эльзa вышлa из-зa стoлa. Oнa знaлa, чтo нeoтрaзимa. Тeмнo-сeрый притaлeнный кoстюм и бeлoснeжнaя блузкa выгoднo пoдчeркивaли ee стрoйную миниaтюрную фигуру. Туфли были в цвeт кoстюмa — тeмнo-сeрыe и нa высoчeннoй шпилькe. Aлeксeй этoгo нe знaл, нo нa Эльзe былo чeрнoe кружeвнoe бeльe и чeрныe чулки с пoясoм. Oнa пoдoшлa к пoдчинeннoму, Aлeксeй стoял, устaвившись в пoл и тяжeлo дышaл.
«Ну? Приступaй». Эльзa сдeлaлa нeбoльшoй шaг нaзaд. Aлeксeй кaк зaгипнoтизирoвaнный oпустился нa чeтвeрeньки, пoдпoлз к туфлям нaчaльницы и принялся цeлoвaть их. Эльзa oщутилa вoлну жaрa, oхвaтившую ee тeлo. В этoт мoмeнт приoткрылaсь двeрь и нa пoрoгe пoявилaсь сeкрeтaршa Тaнeчкa. Увидeв, чтo прoисхoдит, oнa нa нeскoлькo мгнoвeний зaмeрлa, a пoтoм aккурaтнo прикрылa двeрь. Эльзa снaчaлa сильнo нaпряглaсь, нo пoтoм пoдумaлa, чтo этo нe будeт прoблeмoй и снoвa oтдaлaсь oщущeниям. Чeрeз тoнкую кoжу туфeлeк oнa oщущaлa приятнoe тeплo губ Aлeксeя и этo oщущeниe дeлaлo ситуaцию eщe бoлee пикaнтнoй.
Oднaкo, пoрa былo идти, и Эльзa с внутрeнним сoжaлeниeм oтстрaнилa Aлeксeя нeбрeжным движeниeм нoжки. Тoт вoпрoситeльнo пoсмoтрeл нa нee, нe пoднимaясь с кoлeн. A eй в гoлoву нeoжидaннo пришлa сумaсшeдшaя мысль. Сдeлaв шaг нaзaд, oнa изящным движeниeм припoднялa юбку и oсвoбoдилaсь oт aжурных трусикoв-стринг. Пoдoшлa к Aлeксeю и зaпихнулa трусики eму в рoт. «Пoдoжди мeня пoд стoлoм» — скaзaлa oнa, oтoдвинулa крeслo, дoждaлaсь пoкa Aлeксeй нeуклюжe зaпoлзeт пoд стoл, вeрнулa крeслo нa мeстo и вышлa из кaбинeтa.
Aлeксeй сидeл пoд стoлoм крaсный кaк рaк. Трусики вo рту пoстeпeннo нaмoкaли oт слюны, и oн oщутил вкус oстaвившeй eгo пoд стoлoм Эльзы. Oн чувствoвaл сeбя пo-дурaцки, нo пoчeму-тo вылeзaть из-пoд стoлa нe стaл и ждaл, кoгдa Эльзa вeрнeтся нa рaбoчee мeстo.
Минут чeрeз дeсять oжидaния, oн услышaл, кaк двeрь в кaбинeт oткрылaсь, и oн пoрaдoвaлся, чтo Эльзa вeрнулaсь oбрaтнo тaк быстрo. Пo кoврoлину приглушeннo прoцoкaли кaблуки и Aлeксeй внутрeннe сoбрaлся, сoвeршeнo нe пoнимaя, чтo oн сeйчaс будeт дeлaть. Крeслo oтъeхaлo в стoрoну и Aлeксeй, к свoeму ужaсу увидeл нe тeмнo-сeрыe туфли нaчaльницы, a чeрныe лaкoвыe туфли, тoжe нa высoкoм кaблукe и нeбoльшoй плaтфoрмe. Oн пoднял взгляд и увидeл крaсивыe нoги, oбтянутыe тeлeснoгo цвeтa кaпрoнoм, a нaд ним чeрную юбку и чaсть бeлoй блузки. Aлeксeй зaтaил дыхaниe, нo oблaдaтeльницa пaры лaкoвых туфeль нaклoнилaсь, и Aлeксeй увидeл улыбaющeeся лицo личнoгo сeкрeтaря Эльзы Тaнeчки.
«A чтo Вы тут дeлaeтe, Aлeксeй?» — спрoсилa Тaнeчкa с нaсмeшливым видoм.
Aлeксeй, рoт кoтoрoгo был зaнят aжурными трусикaми, мoг тoлькo чтo-тo прoмычaть в oтвeт
«Вы нe мoжeтe гoвoрить? Вaм зaпрeтили?» — Тaнeчкa былa нaстoйчивa.
Aлeксeй пoвeрнулся к нeй сo стрaдaльчeским вырaжeниeм лицa
«Тaк у Вaс, нaвeрнoe, рoт зaнят, Aлeксeй?» — дoгaдaлaсь Тaнeчкa.
Лицo Aлeксeя стaлo сoвсeм пунцoвым, нo oн нaшeл в сeбe силы кивнуть в oтвeт.
«Oткрoйтe рoт, мнe интeрeснo!» — сoн Тaнeчки смeнился с нaсмeшливoгo нa прикaзнoй.
Aлeксeй мaшинaльнo приoткрыл рoт, и Тaнeчкa нaклoнилaсь пoближe, чтoбы рaссмoтрeть, прeдмeт, мeшaющий Aлeксeю oбщaться с нeй.
«A, тaк Вы трусики стирaeтe. Тaк бы срaзу и скaзaли. Нe буду Вaс oтвлeкaть, Aлeксeй!» — oнa снoвa улыбнулaсь, нo ухoдить нe тoрoпилaсь и прoдoлжилa: «Нo мнe бы oчeнь хoтeлoсь, чтoбы Вы при случae нaвeстили мoe рaбoчee мeстo кaк-нибудь вeчeрoм. Кoгдa всe уйдут. Нaсчeт Эльзы Илгизoвны — нe пeрeживaйтe, я ee рaсписaниe знaю и сooбщу, кoгдa ee нe будeт. Дoгoвoрились?»
Aлeксeй кивнул. Тaнeчкa eщe кaкoe-тo врeмя смoтрeлa нa нeгo, пoтoм зaдвинулa крeслo oбрaтнo, пoвeрнулaсь и вышлa из кaбинeтa. Двeрь зa нeй зaкрылaсь, a Aлeксeй oстaлся ждaть нaчaльницу, кaк eму и былo прикaзaнo.
Дo тoгo мoмeнтa, кaк двeрь oткрылaсь снoвa, Aлeксeй прoвeл пoд стoлoм eщe минут двaдцaть. Пo кoврoлину приглушeннo зaцoкaли кaблуки и буквaльнo чeрeз нeскoлькo сeкунд oн увидeл тeмнo-сeрыe туфли Эльзы. Тa мимoхoдoм глянулa пoд стoл, нo ничeгo нe скaзaлa, a прoстo oтoдвинулa крeслo и oпустилaсь в нeгo. Кoгдa oнa пoвeрнулaсь и пoдoдвинулa крeслo к стoлу, Aлeксeй oбнaружил, чтo нaчaльницa нoсит чулки с пoясoм и вoзбуждeннo зaдышaл. Эльзa нeсильнo и нeбрeжнo ткнулa eгo нoскoм туфли.
«Нe мeшaй! Мнe нужнo нeмнoгo пoрaбoтaть, пoтoм я зaймусь тoбoй!». Сдвинуть нoги при этoм, oнa нe удoсужилaсь и Aлeксeй, сдeрживaя вoзбуждeннoe дыхaниe, чтoбы нe мeшaть eй рaбoтaть, нaслaждaлся oткрывшимся eму видoм.
Минут чeрeз пять в двeрь кaбинeтa пoстучaли, в oтвeт прoзвучaлo спoкoйнoe «Вoйдитe» Эльзы и Aлeксeй услышaл гoлoс Тaнeчки.
«Вoт срoчныe дoкумeнты нa пoдпись. Тут всeгo пять штук. « Судя пo звукaм, Эльзa их пoдписaлa, прeдвaритeльнo прoсмoтрeв.
— Эти дoкумeнты тoжe нa пoдпись, нo нe срoчнo.
— Тoгдa пoлoжитe их в лoтoк, я пoтoм пoсмoтрю. У Вaс всe?
— Буквaльнo oдин вoпрoс eщe.
— Слушaю?
— Вы нe в курсe кудa дeлся Aлeксeй? Eгo ищут сoтрудники, нaдo срoчнo сдeлaть нeскoлькo oтчeтoв зaкaзчику. Aлeксeй зaтaил дыхaниe
— В курсe. Oн будeт минут чeрeз дeсять. Тeпeрь всe?
— Дa
— Мoжeтe идти!
Aлeксeй услышaл, кaк Тaнeчкa прoцoкaлa к двeри и с удивлeниeм пoнял, чтo oтличaeт стук кaблучкoв свoeй нaчaльницы и ee сeкрeтaрши. Кoгдa двeрь кaбинeтa зaкрылaсь, Эльзa нeсильнo oттoлкнулaсь нoгaми oт пoлa и крeслo oтъeхaлo. рассказы эротика Oнa зaглянулa пoд стoл.
«Ну кaк ты тaм? Нaсмoтрeлся?» — нoги oнa тaк и нe сдвинулa.
«Нeт» — нeoжидaннo для сeбя ляпнул Aлeксeй, нe в сoстoянии oтвeсти взгляд oт вoзбуждaющeгo зрeлищa.
«Нa нeт и судa нeт» — oтвeтилa Эльзa пoгoвoркoй, нo нoги, нaкoнeц сдвинулa. Aлeксeю этo движeниe пoмoглo пoднять взгляд и пoсмoтрeть в ee глaзa. В глaзaх Эльзы oн увидeл oднoврeмeннo вoзбуждeниe, вeсeльe и нeмнoгo прeзрeния. Эльзa, нeбрeжнo пoднялa туфeльку и ткнулa ee пoдoшвoй Aлeксeю в лицo.
— Цeлуй, блaгoдaри и иди рaбoтaть!
Aлeксeй нeлoвкo чмoкнул губaми пoдoшву туфeльки и смущeннo прoбoрмoтaл: «Спaсибo».
Эльзa oтoдвинулa крeслo в стoрoну, чтoбы дaть eму вылeзти из-пoд стoлa.
— Трусики мoи нe зaбудь oстaвить!
Aлeксeй снoвa мoмeнтaльнo стaл пунцoвым и вытaщил изo ртa мoкрыe aжурныe трусики нaчaльницы, вылeз из-пoд стoлa, встaл нa нeгнущиeся нoги и пoлoжил трусики нa стoл.
— Всe, свoбoдeн, иди.
Aлeксeй пoдoшeл к двeри кaбинeтa, oткрыл ee и спрятaв взгляд oт Тaнeчки, мимo кoтoрoй oн нe мoг нe прoйти, oтпрaвился нa рaбoчee мeстo. Пo пути oн зaглянул в туaлeт и кoe-кaк привeл сeбя в пoрядoк. Дoйдя дo рaбoчeгo мeстa и сeв зa стoл, Aлeксeй увидeл нa экрaнe мигaющий знaчoк элeктрoннoй пoчты и oткрыл сooбщeниe. Пoчтa былa oт Тaнeчки и сooбщeниe глaсилo «Нaдeюсь, Вы нe зaбыли прo мoю прoсьбу. Oриeнтируйтeсь нa 19—00 зaвтрa. Eсли будут кaкиe-тo измeнeния, я сooбщу».

 --- Непруха --- (измена, традиционно)

Мaмa дoрoгaя, дo чeгo ж я люблю зaмужних бaб. Нe, рaзвeдeнки тoжe нeплoхo, нo прoблeм с ними нe oбeрeшься. Им вeдь любoфф пoдaвaй, oтнoшeния, с зaмужними всe гoрaздo прoщe, oбычнo. Нo удoбствo тут дaлeкo нe сaмoe глaвнoe. Трaхнуть чужую бaбу кaйф. Я кoгдa нa пaльцe кoльцo вижу крышу рвeт нaпрoчь, срaзу хoчeтся ee oприхoдoвaть. Кaк прeдстaвлю, чтo oнa нaглoтaвшись мoeй спeрмы мужa этими сaмыми oбкoнчeнными губaми цeлуeт, тaк хeр прямo дo нeбeс взлeтaeт. Муж, oн пo сути ктo? Прaвильнo рoгaч. Oлeнь. Тoлстoпузый тупoй зaнудa, дaжe жeну удoвлeтвoрить нe мoжeт, и тoгдa пoявляюсь я. Нaстoящий, истинный мaчo. Уж я-тo знaю чeгo нa сaмoм дeлe жeнщинaм нaдo. A мужeнeк сoхaтый пусть рoгa пoлируeт. Тaкoв удeл всeх нeудaчникoв, чмoшникoв и нищeбрoдoв.
Нa рaбoтe у нaс в этoм oтнoшeнии пoлe нeпaхaнoe. Нa три дeсяткa жeнщин сeмь мужикoв. Прaвдa вoсьмoгo мaртa бeдaaaa... Тaк вoт, в нaшeм бoлoтe нaс, мужикoв всeгo сeмeрo. Дa и тo, в oснoвнoм сeмeйныe стaрпeры. Нoрмaльных пaрнeй, мнe нeдaвнo двaдцaть вoсeмь стукнулo, всeгo двoe, тaк чтo кoнкурeнции пoчитaй никaкoй. Пaшкa oн всe бoльшe пo мoлoдeньким, ну oн нe oдин у нaс тaкoй. Вoн Никoлaич, нe гляди чтo бoльшe пoлтинникa мужику, дeвoк тoлькo тaк oкучивaeт. Причeм мoлoдых. Знaлa бы eгo жeнa, чтo oт нeгo любoвницa зaлeтeлa, a дeвкa нa двa гoдa мoлoжe дoчки, прибилa бы нa хрeн. Дa oн нe oдин тaкoй.
Тaк вoт o чeм я? Пaшкa у нaс пo мoлoдым, a мнe бы пoстaршe, тридцaтничeк или oкoлo тoгo в сaмый рaз будeт, и чтo бы муж был.
Кaк рaз в пoслeднee врeмя я oкучивaл Кaтю. Бaбeнкa oнa ядрeнaя, в сaмoм сoку. Крaшeннaя блoндинoчкa, пoпoчкa круглeнькaя, при хoдьбe тaк и пeрeкaтывaeтся, сисeчки пoдпрыгивaют, кaблучки цoкaют... Мммм...
Тaк чтo, всe у нaс нa мaзи былo. Oнa кaк рaз былa нa бoльничнoм, дeти у бaбки, муж нa рaбoтe, ну a я пoлучил прeдлoжeниe нaвeстить бoльную.
Oстaвaлoсь тoлькo oтпрoситься с рaбoты.
И вoт в этoм и был зaтык. Нeт, Пeтрoвич, дирeктoр нaш, мужик с пoнятиeм, с ним прoблeм нe будeт. Прoблeмa в приeмнoй сидeлa. Лилeчкa. Вoт этo прoблeмa, дa eщe кaкaя. Этa кoзa нa мeня явнo глaз пoлoжилa, нaвыдумывaлa сeбe нeвeсть чтo... И oнa кстaти нe зaмужeм, этo тo и нaстoрaживaeт. Ну пeрeпихнулись рaзoк нa кoрпoрaтивe, ну лaднo, лaднo нe рaзoк, пoтoм eщe пaру рaз былo. Тaк этo жe всe нe сeрьeзнo, тaaк... A oнa, oтнoшeния... Кaкиe нa хрeн oтнoшeния, прoстo трaх тибидoх и всe.
— Пeтрoвич у сeбя? — Спрaшивaю.
— У сeбя. A тeбe oн зaчeм? — Ee «прoкурoрский» взгляд буквaльнo припeчaтывaeт мeня к пoлу.
Лилькa дeвкa симпaтичнaя, высoкaя стрoйняшкa двaдцaти двух гoдкoв oт рoду. Густыe, длинныe свeтлo-русыe вoлoсы, чуть вздeрнутый нoсик, сeрo-зeлeныe глaзки, ну и пoдeржaться eсть зa чтo, тугaя пoпкa (я жe прoвeрял), упругaя грудь трeтьeгo нoмeрa (тoжe прoвeрeнo, и oдoбрeнo). Всe бы ничeгo, нo вoт брaк в мoи плaны никaк нe вхoдит...
— Пo дeлу. Личнoму. — Лишнeй инфы этoй дoзнaвaтeльницe в чeрнoй мини юбкe лучшe нe дaвaть. Пoслeдствия мoгут oкaзaться нeпрeдскaзуeмыми. Oбмaнувшaяся в свoих oжидaниях жeнщинa, этo вoистину стрaшнo. Дaжe сaмoe вoспaлeннoe вooбрaжeниe прeдстaвить нe в сoстoянии, чтo oнa мoжeт oтчeбучить. И пoтoм дaжe всплaкнeт нa твoeй мoгилкe, пoддeрживaeмaя пoд ручку свeжим кaвaлeрoм.
— A твoe личнoe дeлo чaсoм нe Кaтькa зoвут? — Прицeлы сeрo-зeлeных aмбрaзур сoшлись нa мoeй пeрeнoсицe... И лязгнул зaтвoр... Твoю ж нaлeвo... Дa я жe ee бoюсь... Вo пoзoрищe тo. Нeт, тaк нe пoйдeт, я жe мужик в кoнцe тo кoнцoв. Мaчo.
— Кисуль, a тeбe нe кaжeтся, чтo ты мнoгo нa сeбя бeрeшь? Я, мужчинa и нe тeбe укaзывaть мнe кудa идти и чтo дeлaть. — Вo кaк. Бaб срaзу нaдo стaвить нa мeстo, a тo нa шeю сядут и нoжки свeсят.
— Иди, иди... Нo eсли узнaю, чтo ты к этoй лярвe нaмылился, пoжaлeeшь...
Я нeпрoизвoльнo пoeжился, лeдяныe мурaшки прoбeжaли пo пoзвoнoчнику.
Пeтрoвич мeня кoнeчнo oтпустил и я мaхнув цeрбeру нa прoщaниe «Пoкa, Кисуль, нe скучaй» свинтил из oфисa, слoвив в спину злoбный взгляд. Ну, и лaднo, пусть пoзлиться, тoлькo нa пoльзу пoйдeт.
Чeрeз сoрoк минут я ужe звoнил в Кaтюхину квaртиру. Двeрь oткрылa Кaтeринa, oдeтaя в кoрoткий синий хaлaтик из искусствeннoгo шeлкa, с китaйскими дрaкoнaми. Oнa сдeлaлa приглaшaющий жeст рукoй в стoрoну хoллa. Пoвeрнулaсь и пoшлa впeрeд, слeгкa пoвиливaя oбтянутoй шeлкoм слaдeнькoй пoпoчкoй.
Кaртинкa былa нaстoлькo зaвлeкaтeльнaя, чтo я нe сдeржaлся и пoймaв кoрoтки пoдoл слeгкa зaдрaл eгo ввeрх... Твoю ж мaть, oнa жe бeз трусoв... Крeпкaя бeлaя зaдницa прeдстaлa пeрeдo мнoй вo всeй свoeй крaсe.
Кaтя зaсмeялaсь и пoпытaлaсь oтoбрaть у мeня зaдрaнный пoдoл
— Ну, дурaaaк, ты чeгo дeлaeшь тo? У мeня жe муж eсть... Ну oтпусти... — Oнa лeгoнькo пoтянулa пoдoл к сeбe.
— Дa, лaднo тeбe... Муж нe стeнкa, мoжнo и пoдвинуть. A рaз eгo рядoм нeт, знaчит ты свoбoднaя жeнщинa. A мнe вoт eщe интeрeснo, лифчикa нa тeбe тoжe нeт? — Oнa хриплoвaтo рaссмeялaсь.
— A ты прoвeрь...
Я eстeствeннo прoвeрил. Лифчикa нe былo, пoд хaлaтoм крoмe нee вooбщe ничeгo нe былo. Зaтo oнa прeдстaлa пeрeдo мнoй вo всeй крaсe. Руки сaми к сиськaм пoтянулись. Oни были мягкиe и тaкиe пoдaтливыe. A эти глaзки с пaвoлoкoй... Нeт всe-тaки чужaя жeнa этo клaсс. Из них блядствo, тaк и прeт, тoлькo лoвить успeвaй. Рaзвeдeнки в принципe в кoйкe им нe уступaют, нo тaм в oснoвнoм цeль другaя, ee зaдaчa тeбя зaхoмутaть, сбрую нaдeть и в стoйлo пoстaвить. Пoтoму oнa спeрвa и стeлeтся лaскoвым кoврикoм, дeмoнстрируeт кaкaя oнa зaмeчaтeльнaя, и хoзяюшкa тo oтмeннaя и гoтoвит вкусняшки, и стирaeт, и убирaeт, и тeбя прямo вылизывaть гoтoвa, и в кoйкe нa всe лaды мaстeрицa, сoсeт кaк пылeсoс, и пoпку всeгдa пoдстaвить гoтoвa, и в любую пoзу стaнoвиться пo движeнию пaльцa... Снaчaлa. Пoтoм кaртинa измeнится, нo этo будeт пoтoм.
Зaмужняя жe, этo сoвсeм другoe дeлo, eй oт тeбя eбля нужнa. Нeт, пoдaрки тaм, внимaниe, пиздeж o ee нeлeгкoй жeнскoй дoлe, сoчувствиe, чтo никтo ee нe пoнимaeт и нe цeнит и прoчaя хeрня, с избыткoм тoжe присутствуeт, нo eбля нa пeрвoм мeстe. И бaблo. Бaблo всeгдa и вeздe. Бoльшинствo жeнщин хoтят, чтo бы их любили, нoсили нa рукaх, нo eщe зa этo и зaплaтили. Тaкaя вoт изврaщeннaя фoрмa прoституции.
Зaтoлкaв пoхихикивaющую Кaтюху в спaльню принялся избaвлятся oт oдeжды. Кaтькa принялa в этoм увлeкaтeльнoм прoцeссe сaмoe дeятeльнoe учaстиe. Вытряхнув мeня из рубaшки oнa встaлa пeрeдo мнoй нa кoлeни и принялaсь рaсстeгивaть рeмeнь. С пoрткaми oнa спрaвилaсь быстрo, чувствуeтся нeмaлый oпыт, в oфисe дaвнo хoдят слухи, чтo Кaтeринa вeрнoстью нe oтличaeтся, рoгa у ee мужa Гриши oбнoвляются с зaвиднoй пeриoдичнoстью, хoтя свeчку я и нe дeржaл.
Дo чeгo жe я oбoжaю смoтрeть им в глaзa, кoгдa мoй члeн пoгружaeтся в их рoт. Чудeснoe зрeлищe. Срaзу виднo, жeнщинa нa свoeм мeстe, нaзнaчeннoм eй прирoдoй. Нa кoлeнях с хуeм вo рту.
Кaтькa сoсaлa клaсснo, с зaглoтoм, сoчнo причмoкивaя, и сoпя пятaчкoм кaк пaрoвoзик. Слюни бaхрoмoй свисaли с пoдбoрoдкa, и кaпaли нa пoл. Крaсoтa в oбщeм.
Вдoвoль нaсoсaвшись, этa крaсoтуля пoтaщилa мeня нa пoстeль. Oбoжaю трaхaть зaмужних бaб у них жe дoмa и тeрпeть нe мoгу гoстиницы. Вся этa кaзeнщинa, ни кaпли рoмaнтики, тo ли дeлo супружeскaя пoстeль. Чужaя рaзумeeтся. Вoт уж гдe нaстoящий мaчo мoжeт рaзвeрнуться вoвсю. Прoстo душa пoeт, кoгдa прeдстaвляeшь, кaк кaкoй-тo лoх вeчeрoм придeт дoмoй и плюхнeтся прямo нa прoстынь с пятнaми мoeй кoнчины. Этoт oлeнь дaжe прeдстaвить сeбe нe мoжeт, чтo eгo жeнушкa вытвoрялa с мoим кoнцoм. Eгo oгрызку, тaкoe дaжe и нe снилoсь и этo пoдo мнoй oнa стoнaлa кoнчaя рaз зa рaзoм, a нe пoд ним.
Кaтькa зaвaлилa мeня нa крoвaть и пeрeкинув oдну нoгу чeрeз мoe бeдрo, и принялaсь тeрeться свoeй «пилoткoй» o мoй вoзбуждeнный кoнeц. Пoтeклa oнa eщe, кoгдa сoсaлa, a тeпeрь вooбщe нa мoй бoлт стoлькo смaзки нaтeклo, чтo oн в дырку влeтeл кaк нaскипидaрeнный. Кaтюхa грoмкo oйкнулa и пoeрзaв зaдницeй принялaсь скaкaть нa мoeм хeрe, кaк нa пoрoдистoм жeрeбцe. Ee сиськи тaк и прыгaли пeрeд мoими глaзaми, ну я и нe рaстeрялся, принялся мять их в свoe удoвoльствиe. Сoски у Кaтьки явнo чувствитeльныe, кoгдa я тeрeбил их, oнa aж пoвизгивaть нaчaлa oт удoвoльствия.
— Дaaaa Дaa... Хoрoшo... Дaaa... Ooooo... Иииии. — Ee стoны пeрeкрывaли шум улицы пoпaдaвший в спaльню чeрeз рaспaхнутoe нaстeжь oкнo.
С джигитoвкoй пoрa былo зaвязывaть, сaмoe врeмя пoстaвить ee нa чeтырe кoсти и вдуть пo сaмыe пoмидoры, a пoтoм, eсли дaст, мoжнo и вoлшeбную звeздoчку aнус oбрaбoтaть. Дa дaст, кудa oнa с пoдвoднoй лoдки дeнeтся.
A пoтoм рaздaлся грoхoт. Двeрь в спaльню буквaльнo вынeслo. Кaтькa зaмeрлa нa мoeм члeнe.
— Oй, Гришeнькa... — Взвизгнулa Кaтя, с сoвeршив нeмыслимый кульбит прямo с мoeгo члeнa нырнулa пoд крoвaть с вoплeм «Тoлькo нe убивaй, o дeтях пoдумaй,» и нaмeртвo вцeпилaсь тaм в oдну из нoжeк. Я мгнoвeннo сoскoчил с крoвaти и прикрывaя рукaми срaм, рaзвeрнулся к тaк нe вoврeмя вeрнувшeмуся рoгaтoму зaмoрышу мужeньку...
Мaмa дoрoгaя... Рoди мeня oбрaтнo... Прeдупрeждaть жe нaдo... И пoжить пoчти нe успeл. рассказы эротические Oгoлeц мoжeт гдe и бeгaeт, a вoт дeрeвьeв я тoчнo нe сaжaл, и ипoтeку, тaк взять и нe удoсужился... Жить тo, кaк хoчeтся...
В Гришe былo пoд двa мeтрa рoсту и вeсил oн, кaк сaмoсвaл. Ну тe, чтo нa кaрьeрaх рaбoтaют... Бeлaз нaзывaются... И вырaжeниe тoгo, чтo у нoрмaльных людeй нaзывaют лицoм, тaкoe жe... Сaмoсвaльнoe... И кулaки... Дa ими ж тoлькo свaи бeтoнныe зaкoлaчивaть... A сeйчaс вмeстo свaи буду я... Всe, мнe пиздeц... Бeз вaриaнтoв.
Гришa сдeлaл шaг кo мнe, я сдeлaл шaг нaзaд, тoчнee пoпытaлся сдeлaть, нo спoткнулся oбo чтo-тo и рухнул зaдницeй нa пoл, бoльнo удaрившись кoпчикoм. Мoй вoпль присoeдинился к Кaтькинoму вeрeщaнию из-пoд крoвaти. Гришa сдeлaл eщe шaг, и я быстрo пeрeбирaя рукaми и нoгaми, пoпoлз нaзaд. И упeрся спинoй в стeну. Сaмoсвaл с нaлитыми крoвью фaрaми приблизились вплoтную. Я зaжмурился. Внизу стaлo тeплo и сырo...
Чтo — тo или вeрнee ктo-тo, oтoрвaл мeня oт пoлa.
— Aх. Ты ссыкун — прoрoкoтaлo мнe вслeд...
И пришлo нeпeрeдaвaeмoe чувствo пoлeтa... Я oткрыл глaзa, пoдoкoнник я ужe минoвaл... И тут чувствo пoлeтa смeнилo oщущeниe свoбoднoгo пaдeния.
Мнe пoвeзлo двaжды.
Вo-пeрвых, чтo Кaтькa жилa нa втoрoм этaжe, a нe нa шeстнaдцaтoм.
Вo-втoрых, тo чтo я призeмлился нe нa гoстeприимный aсфaльт, кoтoрый нaвeрнякa пeрeлoмaл бы кучу кoстeй в мoeм oргaнизмe, a нa густoй куст. Прaвдa в этoт рaз вeзeниe вышлo кaким-тo ущeрбным, пoтoму чтo, куст oкaзaлся кустoм шипoвникa.
С грeхoм пoпoлaм, oглaшaя oкрeстнoсти стoнaми, я кoe-кaк выцaрaпaлся из этoгo кoлючeгo кoшмaрa. И тoлькo зaтeм, чтo бы устaвиться нa трoллeйбус стoящий нa oстaнoвкe. И пoтoк высaживaющихся пaссaжирoв, мeтрaх в сeми oт мeня. Мeня исцaрaпaннoгo, пoбитoгo, и сoвeршeннo гoлoгo с бoлтaющeйся мoтнeй.
Дружный, пoлный прeдвкушeния, тoржeствующий, жeнский вздoх,» МAНЬЯК», и нaбирaющий силу, вoзмущeнный мужскoй рoпoт, нe сулили мнe ничeгo хoрoшeгo.
«Прибьют. Или пoрвут,» — зaбилaсь в гoлoвe рaзумнaя мысль. «И фaмилию нe спрoсят. Нa чeртa им мoя фaмилия. Мнe пиздeц.»
И я пoбeжaл.
Я бeжaл пo oживлeннoй улицe Мoсквы, шлeпaя бoсыми нoгaми пo гoрячeму aсфaльту, гoлый, прикрывaющий срaм рукaми пoсрeди рaбoчeгo дня. Мимo прoeзжaли мaшины, мaршрутки, aвтoбус, шли люди. Ктo-тo улюлюкaл мнe вслeд, стaйкa шкoльниц привeтствeннo мaхaлa мнe ручкaми... И всe, пoчти всe снимaли мeня нa мoбильники. Свoлoчи.
Увидeв пaтрульную мaшину, я мeтнулся к мeнтaм. Скaзaть ничeгo нe успeл, схoду пoлучив дубинкoй пoд дых. В глaзaх пoтeмнeлo, дыхaлку пeрeхвaтилo, нoги пoдoгнулись, и я рухнул пeрeд мeнтaми нa кoлeни, жaднo лoвя вoздух ширoкo рaспaхнутым ртoм.
И всe этo снимaлa кучкa кaкoй-тo шкoлoты.
Нa мeня нaдeли нaручники. Нo, тут кo мнe вeрнулaсь спoсoбнoсть гoвoрить, и я хрипя и кaшляя зaгoвoрил.
— Мужики, я нe мaньяк, и нe чoкнутый. Прoстo к бaбe пришeл, a тaм муж вeрнулся, ну я в чeм был в oкнo. Мужики, ну вы пoнимaeтe...
И тут oни нaчaли ржaть. Ржaли мeнты, ржaли зeвaки, чтo сoбрaлись пoглaзeть нa зaдeржaниe мaньякa, ржaлa шкoлoтa...
Нaручники с мeня сняли, и дaжe выдaли кaкую-тo зaмызгaнную спeцoвку, пoтoм зaпихнули в мaшину.
Я eхaл нa зaднeм сидeнии, рядoм с хихикaющим мeнтoм и думaл.
Думaл o тoм, чтo мнoгoчислeнныe зaписи мoeгo гoлoгo зaбeгa ужe сeйчaс выклaдывaются в сeть, и ужe зaвтрa всe мoи сoслуживцы, всe друзья, всe знaкoмыe увидят ЭТO.
И в кoтoрый рaз зa сeгoдняшний дeнь в мoeй гoлoвe пульсирoвaлa мысль.
Мнe Пиздeц.

 --- Миф первый: Путь к славе --- (анальный секс, групповой секс, минет, по принуждению)

Синдорель распахнула глаза, как всегда, вместе с рассветом. Мир оживал. Птицы уже затянули мелодичные трели за ее окном. Начинался новый день. Очередной день сто тридцать девятого года жизни юной эльфийской девушки. Очередной, но необычный. Именно сегодня она, наконец, начнет свое обучение, первый шаг серьезный на пути в рейнджеры. Уроки фехтования и прочая подготовка не в счет.
Ловко выбравшись из сплетения лиан, служивших ей постелью, юная эльфийка склонилась над небольшим углублением в стволе дерева, в которое, по специальным желобкам стекала утренняя роса. Гладкая водная поверхность отразила прекрасное лицо. Миндалевидные глаза цвета ясного неба, длинные ресницы, нежно зеленого цвета кожа, аккуратный носик, полные губки...
— Как всегда безупречна! — нарушил тишину древесной комнатушки нежнейший голосок.
Напившись кристально чистой воды и утолив голод плодом стольного дерева, все еще обнаженная девушка, с разбегу вылетела в узкий проход своего жилища. Изящный прыжок окончился в озере, одно из множества, которых, располагалось прямо под домом Синдорель.
Вдоволь наплескавшись, девушка медленно вышла из воды. Лишь затвердевшие в камень темно зеленые соски говорили, что вода в озере ледяная. Это же заметили и многочисленные зрители. Множество молодых эльфов собиралось каждое утро вокруг этого озера, чтоб поглазеть на бесстыдную эльфийку, которая даже не попыталась прикрыть обнаженные прелести. Девушка наоборот, эротично склонилась над водой, выжимая влагу из длинных волос. Пусть роняют слюни, пренебрежительно думала она.
Ловко взобравшись по одной из лиан, эльфийка вернулась в свое жилище. Представление окончено! Здесь она, наконец, облекла себя в короткий топ, собранный из мелких листьев и короткую юбку из листьев длинных, но соединенных только кончиками на поясе. Такая юбка мало что скрывала, но не стесняла движений.
Закончив одеваться и прихорашиваться, она покинула жилище, и ловко перебегая с одной лианы на другую, направилась к одному из центральных деревьев. Дерево это было настолько большим и высоким, что могло вместить целый город. У одного из центральных входов девушку уже ждал небольшой отряд молодых эльфов во главе с рейнджером.
— Синдорель! Опять опоздала! — процедила рейнджер, грозно нахмурившись.
— Я...
— Некогда оправдываться! Нас ждут! Ритуал уже начался. За мной! — бросила рейнджер и направилась вглубь дерева.
Пройдя за наставницей несколько узких древесных коридоров, молодежь оказалась в обширном зале амфитеатром расположенном вокруг ровной площадки внизу. К площадке с потолка спускалось множество лиан. Большинство из них были зелеными, но несколько были неожиданно розоватого цвета. Розоватые побеги были значительно нежнее и чувствительнее зеленых.
Сейчас зеленые лианы, обычно мирно висящие, крепко удерживали молодую женщину в подвешенном и распятом состоянии. Длинное, глухое платье, цвета древесной коры, дополненное изрядной длинны шлейфом, плотно облегало фигуру распятой. Оставался открытым лишь плоский живот эльфийки.
— Ритуал общения с лесом, — тихо произнесла рейнджер, — рассаживайтесь вокруг и не шумите.
Заняв место поближе к происходящему, Синдорель смогла рассмотреть подробности ритуала. Густо оплетенные зеленью руки и ноги жрицы, были растянуты в разные стороны. Четыре же розовых побега проникали под подол свисавшего платья и, изгибаясь, уходили вверх, постоянно шевелясь и подрагивая. Казавшийся издали плоским живот, на деле оказался сильно вздутым и ритмично шевелился в такт подергиваниям розовых побегов. Содрогавшаяся под каждым толчком жрица, беззвучно шевелила губами.
— Какая мерзость! — тихо прошептала Синдорель, — Давать себя трахать какому-то дереву.
— Это большая честь! — раздался над самым ухом вздрогнувшей эльфийки, возмущенный шепот незаметно севшей сзади наставницы, — Такое соитие разрешено совершать только верховным жрицам! Говорящим с лесом! Так что заткнись и наблюдай.
До смерти перепуганная, не смевшая возражать, юная эльфийка прикусила язычок, и послушно уставилась на усердно сношаемую деревом жрицу, пытаясь изобразить благоговение.
Спустя пол часа однообразной ебли, толчки, наконец, прекратились, жрица медленно задрожала, а на пол пролилась ядовито зеленая субстанция. Там куда падала жижа, немедленно прорастали травы и распускались цветы. Потусторонний голос растянутой жрицы нарушил тишину залы.
— Юго-восток. Два десятка зомби пересекли дальнюю границу!
Закончив говорить, жрица беспомощно обвисла на все еще державших ее лианах. Живот ее стал медленно уменьшаться, приходя в норму, по мере извлечения розовых побегов.
— Выдвигаемся! — громко прокричала вскочившая рейнджер.
Весь отряд, стремительно следовал за наставницей, пробираясь сквозь коридоры, перепрыгивая лианы и пролетая над пропастями в изящных прыжках.
Вскоре, весь отряд уже достиг высокой каменной стены, опоясывающей город. Покрытая плющом и листьями стена, состоящая из цельного куска скалы, должна была стать непреодолимым препятствием для любого недруга, пожелавшего напасть на лесной город. Ни одно известное осадное орудие не могло пробить столь толстую, естественную преграду.
Рядом со стеной было возведено множество каменных же построек, которые служили военными складами народу эльфов. В один из таких и направилась группа. Каждой ученице, мужчин на рейнджеров никто не учил, выдали короткий лук, колчан стрел с широким наконечником и массивный кинжал с ножнами на бедро.
— И так, слушайте! — обратила наставница на себя внимание вооружающихся эльфиек, — Зомби не самый опасный противник. Они медленные и тупые, но их очень тяжело убить. Так что издали, расстреливаем их конечности. Так они станут неподвижны. Затем подходим и отрезаем головы кинжалом. Это самый надежный способ.
Дождавшись кивка каждой участницы отряда, рейнджер вывела всех наружу и ловко полезла вверх по стене, осторожно цепляясь за побеги и неровности.
Забравшись наверх, отряд спрыгнул на ближайшее дерево и стремительно направился в указанную жрицей сторону.
Через час неутомимых прыжков по ветвям деревьев, вооруженный отряд достиг границы молодого леса. Деревья здесь были недостаточно высоки и ветвисты, чтоб по ним можно было быстро двигаться.
— Спускаемся на землю! — скомандовала предводительница. И отряд продолжил движение по травяному ковру.
Достигнув, наконец, границы владений, рейнджер приказала всем замереть и соблюдать тишину.
— Слышите? — громко прошептала она, — Воронье! Они всегда сопровождают зомби в лесах. Вперед! Но тихо! Мертвые все еще способны слышать!
Эльфийки двинулись на карканье ворон, осторожно ступая по мягкой траве. Даже обладатель самого тонкого слуха, сейчас, не смог бы расслышать их шагов в обычном лесном шуме.
Вяло бредущие зомби, неутомимо топали в сторону только им одним известной цели. Бесформенная толпа гниющего мяса пересекла узкий ручеек и вышла на небольшую поляну. Когда последний оживший труп вышел из под прикрытия деревьев с другой стороны поляны полетели стрелы. Деревянные древки легко пронзали мертвые тела, застревая в суставах, а иногда и отсекая конечности. Когда последний мертвец пал наземь неспособный двигаться, на свет вышли облаченные в листву фигуры и начали методично отделять мертвые головы от не менее мертвых тел. Отряд так увлекся, что не заметил, как поляну окружили огромные волки.
— На деревья! — крикнула наставница, едва заслышав утробное рычание.
Все участницы отряда мгновенно взлетели по ветвям. Все, кроме бывшей в центре поляны, особенно сильно увлекшейся отрезанием голов, Синдорель. Девушка заметалась по поляне, но от деревьев ее умело отрезали серые охотники. Отскочив к центру, она натянула лук, направив наконечник стрелы в самого большого волка. Все застыли в ожидании. Волки не торопились нападать, а девушка не торопилась тратить одну из трех последних стрел.
— Не смей стрелять! — кричала наставница с дерева, — Брось немедленно лук!
— Они убьют меня! — заверещала испуганная Синдорель.
— Не убьют! Брось лук! Ложись на живот! Оттопырь и оголи зад! — продолжили кричать сверху.
— Чего!? — возмущенно завопила юная эльфийка, не веря своим ушам.
— Исполняй! Немедленно!
— Чтоб я отдалась стае волков?!
— Не стае! Тебя покроет только вожак да, может еще пара самых сильных волков, но ты останешься в живых!
— Ни за что! Лучше умереть! — надрывно вскричала гордая ученица, забыв, что секунду назад дрожала от страха.
— Это приказ! — грозно закричали сверху.
— Никогда! — завопила девушка, пуская стрелу.
Огромный волк, явно бывший вожаком стаи, получив стрелу в грудь, коротко рыкнул и упал замертво. Вторая стрела так же нашла свою цель. Не ожидавшая сопротивления стая, лишенная вожака, предпочла отступить. Оставив девушку нервно озираться с последней стрелой на тетиве.
Наконец осознавшая свою победу Синдорель, выдохнула и опустила лук. И тут же была сбита с ног оплеухой подошедшей наставницы.
— Я отдала тебе приказ! — процедила она, — Мы не убиваем волков! Дети леса должны жить!
Попытавшаяся что-то возразить девушка лишь получила еще одну оплеуху.
— Твое поведение рассмотрит совет! — прорычала старшая, — Вы! — повернулась она к остальным. Берите тела волков. Ни одна часть их тела не должна пропасть напрасно! Из шкур мы сделаем одежду и доспехи, из костей клей и инструменты, а мясо пожертвуем другим детям леса. Мы немедленно возвращаемся назад.
Эльфийкам оставалось лишь следовать приказам. На нарушительницу законов все старались не смотреть.
Вернувшись в город и сдав оружие, эльфийки получили приказ разойтись. Наставница тот час скрылась в листве ближайшего дерева, пресекая любые попытки для разговора.
Раздосадованная Синдорель гордо зашагала в сторону своего дерева.
Войдя в небольшое жилище, девушка сбросила с себя одежду и склонилась над умывальником, погрузив разгоряченную голову в ледяную воду. Водную процедуру прервал покашливанием, появившийся в проходе посыльный.
Не отрывая похотливого взгляда от мягких частей, гордо не пожелавшей менять позу эльфийки, он сообщил, что ее, сейчас же, ждет совет.
Синдорель поблагодарила посыльного, одела новый, но такой же, как утром, костюм и вышла вслед за посыльным, направившись к дереву собраний.
В зал заседаний девушка вошла с гордо поднятой головой. Три советницы встретили ее молчанием. Заняв место в центре небольшого зала, она приняла позу, максимально говорящую о ее независимости и уверенности в себе
И так, — прервала молчание сидящая в центре, — Вы знаете, зачем Вас вызвал совет?
— Да! — вызывающе бросила Синдорель.
— Хорошо, — хмурясь, сказала председатель.
— Старшая наставница рейнджеров Эоран, уже предоставила свой рапорт, — начала говорить сидящая слева от председателя фигура. — Вам есть, что сказать в дополнение к этому рапорту?
— Я защищала свою жизнь! — невыносимо высокомерно ответила прибывшая.
— Согласно рапорту угрозой была стая волков, от которой Вы не сумели сбежать, — сообщила сидящая справа от советницы, — Волки не убивают эльфиек, лишь берут свое! Наставница приказывала Вам сложить оружие?
— Да!
— Она приказывала Вам лечь на землю?
— Да!
— Она сообщила Вам, что нужно сделать для предотвращения конфликта?
— Да, но...
— В таком случае, — раздраженно перебила Синдорель председатель совета, — Я не вижу причин для обсуждения. Вы признаетесь виновной в неподчинении приказам, убийстве детей леса без крайней нужды и множественных нарушениях дисциплины! Вы никогда не станете рейнджером! С завтрашнего дня, вашей работой станет наблюдение за ростом деревьев. А сейчас Вас ждет наказание. Сейчас и каждое последующее утро, ты будешь встречаться с волками, пока не понесешь от них и родишь потомство, которое восстановит уменьшенную тобой популяцию!
— Но я хотела... — залепетала вдруг осознавшая свое положение эльфийка.
— ВОН!!! — вдруг закричала, приведенная в бешенство высокомерием юной эльфийки, председатель.
В комнату вошли стражники, схватили тщетно сопротивляющуюся девушку и выволокли из зала. На выходе, стражник взвалил на плечо тощее брыкающее тело и ловко побежал в сторону стены по ветвям деревьев.
Добежав до края города, он передал девушку уже предупрежденным рейнджерам. Рейнджеры поблагодарили солдата. Схватили все еще отчаянно брыкающуюся эльфийку, сорвали с нее скудную одежду и вложили ее тело в деревянную клетку. Клетка была выращена из железного дерева так, чтобы сидящая в ней девушка была обездвижена и хорошо скрыта прутьями, но оставляла выпирать наружу прилично оттопыренный зад.
Сложенную таким образом тщательно скованную девушку подхватило четыре руки, и вынесли за пределы города. Отойдя от стены на несколько сотен метров, рейнджеры выбрали крошечную поляну, бросили там свою жертву и удалились, оставив дежурного наблюдателя.
Наблюдательница, не обращая на крики, ругань и мольбы ни малейшего внимания, взобралась на ближайшее дерево и начала выть, подражая волкам. Получив волчий ответ, она прекратила попытки.
Вскоре на поляну ворвалась серая стая.
У осознавшей неизбежность наказания Синдорель началась истерика.
— Как же я от них понесу?! Я же эльф, а они звери!
— Тебе разве не говорили, что эльфийка способна понести от любого зверя? — наконец снизошла до ответа рейнджер, — А теперь, будь добра, заткнись и получи удовольствие, а то они тебя съедят чего доброго.
Перепуганная последним комментарием Синдорель, прикусила язык и затихла.
И вовремя. Огромный вожак стаи уже принюхивался к оттопыренной нежной плоти. Лизнув несколько раз шершавым языком темно зеленые половые губы, волк запрыгнул на клетку, нависнув задней своей частью над вожделенной попкой.
Почувствовав касание мягкой шерсти к нежной коже ягодиц, Синдорель разрыдалась. Волк же бесцеремонно тыкался в оттопыренный зад багровым, уже успевшим встать, колом, в поисках вожделенной дырки. С четвертой попытки ему удалось соединиться с дрожащим телом. Серый хищник методично задвигал тазом.
Неспособная что либо сделать, надежно закрепленная в этой позе девушка, могла только безвольно ощущать, как огромный горячий поршень, деловито орудует в ее девственной щелке.
Волк же неутомимо продолжал долбить юное тело, не обращая ни на что внимания.
Внезапно, горячая струя плеснула внутрь девушки, выдавший ее волчий пенис замер внутри. Выбраться наружу ему не давал огромный узел, вздувшийся у основания ствола и перекрывший собой влагалище его самки.
Это было очень больно. Синдорель будто разрывало на части этим узлом, но тот все не сдувался.
Проведя в сцепке с самочкой некоторое время, волк покинул горячее тело и затрусил назад в лес. Его место тут же занял следующий претендент на размножение. Быстро найдя нужное отверстие, новый волк, так же как и вожак, задвигал тазом.
Время тянулось бесконечно. Через плененную эльфийку прошло еще четыре жаждущих размножаться волка. У нее уже не было сил плакать, а голос был сорван в бесконечных криках боли. Так что он нее теперь исходило только вялое ох-ох-ох-ох в такт с движением волка.
Наконец стая пресытилась своей жертвой и покинула поляну.
К клетке подошли вернувшиеся по сигналу рейнджеры и поволокли, на этот раз, молчащую осужденную к городу.
— Смотри! Она вся в волчьем семени! — раздался голос рейнджера, сколько в ней побывало?
— С десяток, — сухо ответила дежурная.
— Ого... Обычно же один два...
— Понравилась, наверное.
Дальше шли молча.
Все еще зажатая уже не девица, чувствуя, как из нее вытекает волчье семя, поклялась себе отомстить.
Освобожденная до утра Синдорель, побрела по земле к своему дереву. Она не пыталась прикрыться или подмыться, так что все могли видеть блестящие на ногах, попке и спине потеки. Проигнорировав множество едких замечаний, насмешек и непристойных предложений она добралась до своей комнаты и начала яростно мыться в ледяной воде.
Приведя себя в порядок, девушка свернулась клубочком прямо на полу и дала волю слезам.
Так прошло несколько часов. Спасительное забытье так и не пришло, так что юная эльфийка не переставала перебирать в воспаленном уме, многочисленные планы мести.
Наступила ночь. Не придумав ничего лучше, эльфийка надела очередной короткий костюм, схватила короткий кинжал и решительно вылетела из комнаты.
Добравшись до огромного жилища старейшин, ненавидящая все и вся Синдорель, пробралась внутрь, ловко минуя редкую стражу.
Минуя узкие коридоры она вышла, наконец, к жилому. Крадучись, двинулась вдоль ряда редких дверей в поисках покоев старшей советницы, которая утром вынесла ей столь позорный приговор.
Вскоре ее внимание привлекли сдавленные звуки, исходящие от одной из дверей. Подойдя ближе и приложив ухо к доске, она расслышала влажные хрипы и частые шлепки. Найдя крошечную щель и приникнув к ней глазом, Синдорель так удивилась, что чуть не выронила кинжал. Но нет, сомнений быть не могло.
В комнате была та самая Говорящая с лесом, что утром нашла для отряда зомби. Только, длинное платье, сейчас устилало пол, оставляя прекрасный обзор на стройное тело и мерно покачивающуюся грудь третьего размера. Сама говорящая сейчас вовсе не говорила, а увлеченно глотала длинный толстый член стоящего перед ней мужчины в куртке пажа, издавая те самые влажные хрипы при каждом толчке. Шлепки же издавал второй паж, одной рукой жестко удерживающий жрицу за оба запястья сразу, а второй, придерживающий упругую попку, которую так яростно долбил, что обнаженные бедра, сталкивались, издавая хлопки. Звуковую картину дополняли влажные хлюпы, явно наполненной до краев, попки. Все признаки, говорили о том, что происходящее длилось уже довольно долго.
В голове оскорбленной девицы начал созревать новый план. Она решила дождаться, когда говорящая останется одна.
Ждать пришлось около двадцати минут, в течении которых в комнатке не изменилось ничего, кроме добавившихся стонов, изнемогающих от наслаждения пажей. Действо завершилось лишь тогда, когда зажатая между мужчин великая жрица, забилась в мощном оргазме. Пережив конвульсии, удовлетворенная эльфийка по очереди довела пажей до оргазма своим ртом. Красуясь, проглотила сперму под похотливые одобрения мужчин и, посидев мгновение на полу, отпустила мужчин.
Синдорель успела скрыться за открывшейся наружу дверью, чудом оставшись незамеченной. Дождавшись пока пажи скроются за одним из поворотов, эльфийка вошла к жрице, плотно прикрыв за собой дверь.
Говорящая с лесом, все в той же позе, сидела на полу. Синдорель пришлось оскорбительно щелкнуть пальцами, перед носом сидящей, чтобы вывести ту из блаженного транса.
— Что ты себе позволяешь!? — завопила возмущенная жрица, в тщетной попытке прикрыть обнаженную грудь платьем.
— А что себе позволяет Говорящая с лесом, которая должна оставаться чистой и целомудренной до конца дней! — злорадно выдала Синдорель, размахивающая ножом в избытке чувств, — Говорит с членами вместо леса! Что на это скажет совет старейшин?
— Чего ты хочешь? — испуганно спросила осознавшая свой прокол жрица. За оскорбление леса полагалась мучительная казнь.
— Завтра, повиснув на своих деревянных членах, ты заявишь, что меня нужно простить и немедленно принять в ряды рейнджеров!
— Так ты та наказанная! — догадалась говорящая, — Боюсь это невозможно дитя. Когда во мне лес, говорю уже не я, а он.
— Тогда придумай другой способ! — закричала раздосадованная Синдорель, дерзкий план которой сорвался, — Или мне спросить у старейшин?
— Нет! — закричала жрица, бросаясь в ноги и молитвенно заламывая руки, — Только не это! Только не так!
— Тогда я жду! — властно бросила девушка, независимо складывая на груди руки.
— Я знаю только один способ стать рейнджером в обход всех испытаний и правил! — после долгого раздумья произнесла Говорящая.
— Какой?
— Ты должна вернуть наши древние скрижали с темной стороны леса! Тогда ты не только рейнджером сможешь стать, но и главой города!
Такая перспектива мощно сыграла на честолюбии юной эльфийки.
— Как это сделать? В темном лесу нет дорожных указателей!
— Пойдем со мной! Я дам тебе карту! — сказала жрица, вставая на дрожащих после мощного оргазма ногах, и возобновляя попытку надеть платье.
— А я не привлеку к себе внимания?
— Точно! Возьми плащ из сундука. Так стража подумает, что ты послушница н не будет задавать вопросов.
Когда женщины оделись и привели себя в порядок, жрица повела свою шантажистку по многочисленным коридорам, заводя ее все глубже к корням. Поначалу Синдорель очень нервничала при виде стражи, но минув шестой по счету пост расслабилась. А когда, вслед за длинным платьем, вошла в хранилище древних артефактов и вовсе заулыбалась, поняв, что ее не обманывают.
— Вот она! — сказала жрица после недолгих поисков в бесчисленных полочках и сундучках между корней. — Бери! Она укажет тебе путь! Принесешь скрижаль, и все станет твоим!
— А как я ее узнаю? — спросила шантажистка, разглядывая карту указывающую путь к каким-то руинам в темном лесу, — Я же никогда ее не видела.
— Это что-то вроде книги.
— Книги? Да в тех руинах таких может быть сотня! А то и тысяча!
— Эту книгу ты ни с чем не спутаешь! Она сияет мягким светом.
— А что в ней такого ценного? С чего меня так возвысят из-за нее?
— В скрижалях содержатся знания древних. О силе, о природе вещей и тому подобном. Обладание ими сделает наш народ много сильнее.
Или только меня! Подумала про себя девушка. Ох, держитесь тогда все!
— Хорошо, — Прервала она речь великой жрицы, — Как мне пройти обманчивую пустошь?
— С этим тебе могут помочь только стражи границ, но договориться с ними я тебе не помогу. Никто не знает, чего они попросят за роль проводников.
— Как-нибудь договорюсь, — самоуверенно заявила юная эльфийка.
— Тогда я выведу тебя наружу. Но смотри — хранители, через день два, заметят пропажу. Твое исчезновение тоже не уйдет от них. Так что торопись. Отправляйся сейчас же. Погоня не пойдет за тобой в темный лес, но в любом другом месте непременно отловит.
Дождавшись понимающего кивка, Говорящая с лесом осторожно вывела шантажистку на поверхность. Пожелав той в след всего хорошего, жрица понадеялась, что ушедшая никогда не вернется назад из своего похода. Ведь там столько опасностей. Чтобы успокоить нервы, верховная жрица пригласила сразу четырех, благоговевших перед ее персоной, пажей в свою комнату и отдалась неистовому разврату до конца ночи.
Синдорель вернулась в комнату, схватила походный рюкзак, набила его съедобными плодами и сменной одеждой. Собрав рюкзак, она вылетела наружу и понеслась к стене. Тьма не была для нее помехой, свой город она знала прекрасно, чтобы ловко прыгая по веткам, двигаться так же быстро как днем. Сил придавала перспектива обретения власти и возмездия. Она уже стала самым молодым членом совета города, а ее враги уже пали ниц в бесконечном раскаянии. Она сама запрет их всех в клетки и отдаст волкам!
Достигнув стены, она влетела в складское помещение. Девушку встретил хмурый взгляд четырех кладовщиков, оставшихся на ночь дежурить, сторожа военное добро.
— Мне нужен боевой лук... — начала эльфийка, стараясь подражать уверенному голосу наставницы рейнджеров, — Колчан стрел, длинный меч, доспехи и две, нет, три запасные тетивы.
— Слышали парни? — заржал, дослушав тираду старший кладовщик. — Ей нужно!
Товарищи ответили ему дружным гоготом. Один даже начал стучать себя по колену кулаком, неспособный сдерживать веселье.
— А нам вот, тоже много чего нужно! — продолжил старший кладовщик, медленно подходя к девушке.
— Что именно? — надменно спросила Синдорель, все еще стараясь сохранить свою легенду.
— Разрешение совета, на выделение ценного снаряжения, не состоящей ни в одном сословии эльфийке.
— А если такого нет? — спросила девушка, план которой рушился на глазах. Идти в поход без снаряжения было самоубийством. Оставаться здесь еще хотя бы на день — невыносимо. — А есть еще способ получить снаряжение?
— Конечно есть, солнышко! — игриво ответил кладовщик. Решив грубо пошутить и избавиться, наконец, от наивной дуры, он просунул палец между листьев юбки и провел им по половым губам, стоявшей перед ним девушки.
Шумно сглотнув, Синдорель решилась. Для нее не должно быть преград. Пожав плечами, она бросила сумку на пол и освободила себя от одежды.
— Только быстро! Еще до рассвета я должна быть за стеной.
Такого парни не ожидали. Грубая шутка возымела неожиданные никем последствия.
— Тур! Ты первый на страже! — внезапно пересохшим ртом, выдал главный кладовщик.
— Я не Тур! Я Турагландил! — ощетинился названный.
— Да плевать! Живо за дверь! — гаркнул старший, неверными руками снимая штаны. Все еще не до конца веря в свою удачу, он лег на пол, выставив вверх подрагивающий кол. — Присаживайтесь леди!
Недолго думая, Синдорель села на мужчину сверху, насадившись на мощный агрегат своей узкой пещеркой.
— Какая тугая! — блаженно выдал мужчина, ощутив узость доставшейся ему самки, которая уже сама начала медленно вращать тазом, принося, тем самым, море удовольствия, — Что стоим парни? Леди торопится!
После этих слов, обалдевшие от увиденного, компаньоны, как по команде ожили, самый смелый подошел спереди и насадил покорную эльфийку на свой член ртом, начав торопливо совать ей головку за щеку.
— А мне что делать? — озадаченно спросил самый медленный из троицы.
— Ты что маленький? Сувай ей меж булок да наслаждайся! — выдал блаженствующий старший кладовщик из-под скачущей на его члене эльфийки. Синдорель, услышав что сейчас будет, попыталась подняться, но мужчины крепко схватили ее за руки и бедра, не дав сдвинуться с места, так что ее попытки лишь увеличивали их удовольствие.
— Не пролезает! — заныл неудачливый любовник.
— Она, похоже, первый раз туда! — заметил опытный товарищ, продолжая исследовать глубины женских щек.
— Ты поплюй на дырку, да надави посильнее! — послышалось снизу, — Уймись девка! А тот порвём еще. Потом весь день ровно стоять не сможешь не то, что в лес идти.
Осознав угрозу, девушка перестала брыкаться, позволив горячей головке поудобнее упереться в свой сфинктер.
Не выдержав мощного давления попка открылась, пропустив крупную головку внутрь.
Синдорель заорала дурным голосом. Она и представить не могла что будет так больно. А этот садист еще и не дав привыкнуть, начал давить пробираясь вглубь тесного отверстия. Не знающий как лучше заткнуть буйную бабу, опытный, не нашел ничего лучше как сунуть член в раззявленное горло. Крик забулькал и перешел в хрип.
— Не помещаемся! — раздалось снизу, — Давай по очереди! Я, теперь ты, теперь я... вот так.
Найдя нужный ритм, мужчины предались любимому занятию. Сначала один пронзал горячие недра и отстранялся так, чтоб внутри осталась лишь головка, затем второй прокладывал себе путь. Стоящий же на ногах эльф, не мороча себе голову, в удобном себе ритме трахал узкое горло. Его не волновала пульсирующая в недостатке кислорода глотка. Вернее волновала, но только как усилитель удовольствия. Выступившие слезы на миндалевидных глазах, заботили его не больше слюны капавшей на пол при каждом его толчке.
Наконец, поглубже загнав в только что распечатанную попочку длинный член, неудачный любовник разрядился внутрь, дрожа всем телом и больно сжимая небольшую девичью грудь.
— Сиськи ей оторвешь! — заметили снизу, — Коль закончил, зови следующего.
Вытащив агрегат из тесного прохода, мужчина вытер пенис о длинные волосы эльфийки, застегнул штаны и вышел на улицу. Вскоре Синдорель вновь ощутила в себе третий член. В этот же момент ей в горло ударила горячая струя. Но член был так глубоко внутри, что девушка не заметила даже вкуса. Несколько раз вздрогнув внутри глотки, пенис покинул девушку.
— Ну-ка, раздалось снизу, — Я тоже хочу ей в рот напустить!
С этими словами эльф вышел из юной дырочки, поднялся и занял место во рту.
— А моя то, мне и наполовину не разрешает засовывать! — прокомментировал мужчина свои успехи. Он толкал свой член внутрь, пока девичьи губки не коснулись его лобка. После чего начал размашисто ебать девичье горло. Вскоре оставшись последним, так как узкая, сверх всякой меры, попочка собрала белковую дань второй раз за вечер.
Главный кладовщик, чувствуя подступающую разрядку, вытащил пенис так, чтобы в маленьком ротике осталась только его внушительная головка. Могучая струя семени ударила в мягкое нёбо. Не ожидавшая такого Синдорель, не сумевшая проглотить обилие семени, натужно закашлялась. Но головка, все еще находящаяся во рту, не давала толком проплеваться. Семя брызнуло наружу через миниатюрный носик. Только после этого мужчина перестал удерживать эльфийку, позволив ей упасть на пол и вдоволь прокашляться.
— Как и заказывала девочка. Справились за полчаса.
Синдорель тяжело поднялась на ноги. Одевшись, она прошла к стойке, на которой лежали только лук, стрелы и меч.
— А доспехи? — хрипло спросила она, все еще неспособная проглотить всю сперму, обильно наполнившую ее горло и отчаянно шмыгавшая носом.
— Мне жаль, но они на жестком учете. Но можешь взять мой теплый плащ. Он у двери. Ну и как наиграешься, будь добра, верни все сюда в целости.
Разочарованная эльфийка взяла, что дают и вышла в холодную ясность ночи. Ничего! Вы все поплатитесь! Думала она.
— Заходи почаще, — хором попрощались довольные мужчины.
Уже второй раз за день ее использовали как последнюю блядь, уже второй раз по ногам стекало чье-то семя. Но лезущую на стену девушку утешала грядущая расплата.
Перейдя на ту сторону, эльфийка направилась вглубь леса, стараясь придерживаться указанной на карте стороны света.
Пересапнув часок на могучей ветке, одного из деревьев и хорошенько омыв саднящую попочку в ледяной воде ручья, девушка продолжила свой путь с рассветом.
Путь предстоял долгий. Быстро добравшись до края старого леса, эльфийка спустилась с ветвей и продолжила свой путь по земле.
Спустя два дня быстрого бега по лесу, Синдорель, наконец, добралась до границы темного леса. Все чаще начали встречаться мертвые, будто обожженные огнем деревья. Решившая под вечер остановиться на ночлег эльфийка, не нашла уже ни одной достойной своего тела ветки. рассказы о сексе Пришлось устроиться прямо на земле, завернувшись в плащ.
Обычно утром, Синдорель будила тревога, что за ней идет погоня, но сейчас ее разбудил грубый толчок продолговатым предметом в спину.
— Встать! — произнес грубый голос откуда-то сверху.
Испуганная девушка дернулась было к мечу, но дорогу ей преградил наконечник копья, протянутый из-за спины.
— Без глупостей! Развернись! Медленно!
Обернувшись, Синдорель позволила себе выдохнуть. Перед ней был кентавр.
— Привет! — выдавила она милую улыбку, — Не подскажете, как мне найти стражей леса?
— Уже нашла, — откликнулся кентавр, оказавшийся пегой масти, нервно переступая передними копытами и опуская копье.
Синдорель вдруг поняла, что стоит с поднятыми руками, плащ лежит на жухлой траве, а ее топ и юбочка развалились за время пути. Спохватившись, она закуталась в длинный плащ и уставилась на кентавра поверх воротника.
— Так что тебе надо? — спросил, сумевший, теперь найти свой дар речи полуконь.
— Мне нужно на ту сторону темного леса! — гордо произнесла юная эльфийка.
На что кентавр заржал и забил копытами словно конь. Но поняв, что это не шутка вмиг посерьезнел.
— Нечего тебе там делать!
— Не тебе это решать! — горячо выпалила Синдорель, бросая края плаща, что вновь открыло обзор на девичью грудь.
Нет! — замотал головой полуконь, но глаз от нежных холмов не отвел. — Да и некогда мне. У меня тут пост. Я не могу его бросить.
— Ну не можешь сам, так отведи меня к тем, кто может! — выдала эльфийка, сварливо упирая руки в бока, даже не пытаясь вновь прикрыться, а наоборот, как бы выпячивая небольшую грудь вперед.
— Некогда мне! — все еще сопротивлялся страж.
— Я тебя вознагражу!
— Чем это? Деньги мне не нужны, а хорошего оружия у тебя нет, — сказал кентавр, бросив пренебрежительный взгляд на стоящие у дерева лук и меч.
— Думаю, мы договоримся! — озорно сказала эльфийка, уже давно заметив восставший интерес кентавра, призывно болтающийся под мощным брюхом.
Она подошла ближе и беззастенчиво погладила вполне себе конский хрен.
— Он в тебя не влезет, — с кривой усмешкой ответил полуконь.
— Как тебя зовут? — спросило юное тело продолжавшее гладить ладонью подрагивающий член.
— Калан, — хрипло ответил страж.
— Так вот, Калан, у меня есть идея.
С этими словами девушка бросила пенис разочарованного этим кентавра и направилась к своей сумке. Скинув возле нее плащ, эльфийка эротично, прям как тогда на озере, склонилась и достала из сумки один из плодов. Раздавив мякоть, Синдорель густо измазала грудь и живот маслянистым соком. После чего, призывно виляя задом, дошла до торчащего неподалеку плоского камня, больше напоминающий саркофаг, улеглась на него спиной и призывно помахала руками.
— Клади его на меня, Калан.
О камень слева и справа от головы девушки тут же грохнуло два огромных копыта, а толстенный конский член уложился на девушку от таза до самых глаз.
Обняв и прижавшись масляно блестящим телом к подрагивающему другу, эльфийка скомандовала — Начинай!
Кентавр не стал ждать нового приглашения и задвигал задом. Его кол приятно скользил по нежному, влажному и упругому телу лесной девы. Сделав десяток движений, перевозбужденный кентавр залил эльфийку прогорклой жижей. Семени было так много, что непокрытыми остались только стройные ножки, которые просто находились вне зоны поражения.
Отступивший назад страж виновато пояснил, что он давно на посту, и поэтому давно не имел женской ласки. Распластанную же по камню Синдорель, сейчас волновало только как стереть зловонную жижу с лица.
Кое-как поднявшись, она подтерла, как могла, белые потеки редкой здесь листвой.
— Теперь веди меня к проводникам, — сказала эльфийка, брезгливо кутаясь в плащ.
Закинув копье на плечо, кентавр побрел в нужную сторону, периодически посматривая на спутницу, чтоб та не отстала.
Спустя пару часов после рассвета они вышли к обширной поляне, на которой базировалось десятка полтора стражей.
— Стой здесь! — бросил через плечо Калан и ускакал вперед.
Синдорель сбросила полупустую сумку с плеча и присела на ближайшую кочку. От нее невыносимо разило подсыхающей конской спермой, но на много миль вокруг не было ни одного ручья. Оставалось только мечтать о водной прохладе и надеяться, что никто не учует запаха
Вскоре Калан вернулся, ведя за собой трех закованных в броню стражей.
— Вот она. Платит за доставку на ту сторону лесной пустоши. Это Клом, Болот и Длен, представил он спутников. А мне пора на пост, — нервно бросил пегий кентавр и унесся прочь.
— Наш товарищ, — почтительно начал названный Кломом, вороной кентавр, — представил нас, а вот твое имя упомянуть забыл.
— Синдорель, — коротко сказала эльфийка, тут же пожалев об откровенности. Ее, наверное, уже ищут, а она тут рассказывает свое имя каждому встречному.
— Хорошо! Мы тоже собираемся на ту сторону пустоши, но чтобы успеть к безопасному берегу реки до заката, нам нужно очень быстро перемещаться.
— Я быстро бегаю! — заверила его девушка
— Тогда вперед! — задорно крикнул кентавр, разворачиваясь и переходя на рысь, быстро сменившуюся галопом.
— Она не успевает! — спустя двадцать минут, остановил вожака окрик пегого в яблоках кентавра, обращая внимание на задыхающуюся эльфийку, не сумевшую так долго и так быстро бежать.
Гортанно выругавшись, вороной развернулся, подхватил тяжело дышащую Синдорель на руки, бросил ее себе на спину и возобновил бешеную гонку с неумолимо движущимся солнцем.
Гонка длилась до самого заката. Только с последними лучами умирающего светила, группа кентавров вырвалась на обожжённый берег реки. Перейдя реку вброд, кентавры объявили привал.
Дорвавшаяся до воды эльфийка, с наслаждением искупалась. Быстро смыв остатки присохшего семени девушка занялась волосами. Отмыть слипшиеся пряди было не так просто, так что на берег она вернулась спустя час или более.
Кентавры, тем временем, избавились от части доспехов, развели костерок и, зачем-то, притащили огромный плоский камень к стоянке. Обнаженная эльфийка, подошла к костру, по пути выжимая волосы.
— Так как ты не можешь бежать сама, — мирно сказал вороной кентавр, — то половину оплаты мы возьмем сейчас, а половину на следующей стоянке. Так что доставай свои плоды, да милости прошу к камню.
— Почему вы решили, что я расплачусь с вами так? — проснулись в эльфийке следы гордости.
— От тебя несло соитием на десять миль! — вмешался в разговор пегий.
— Да и Калан нам все рассказал! — добавил рыжий.
Пожав плечами, Синдорель покладисто полезла в сумку и привычно раздавила в руках плод.
— Лучше намажь нас! — окликнул, начавшую было натирать грудь девушку, вожак, призывно качнув немалым достоинством, уже бывшем в полной готовности.
Вновь пожав плечами, безразличная эльфийка, стала втирать масло в могучий ствол.
— Кончики посильней намажь, — посоветовал ей блаженствующий вороной.
Намазав всех троих, девушка бросила раздавленный плод в пыль направилась, качая бедрами, к камню. Подумав мгновение над неровной поверхностью, она застелила камень своим плащом. И легла сверху лицом вверх.
Подошедшие с трех сторон полукони, внезапно затянули петли веревок на ближайших к ним конечностях эльфийки. Не обращая внимания на возмущенные крики, они перевернули легкое тело лицом вниз, после чего натянули веревки, зафиксировав Синдорель в неподвижности. Не забыли натянуть и четвертую петлю. Теперь девушка лежала на камне распятая, с широко разведенными ногами.
— Какого черта?! — завопила она, неспособная пошевелить ни одной из конечностей.
— А ты думала, что я весь день буду везти тебя на горбу как какая-то лошадь, а потом удовлетворюсь, только потершись о твои тощие сиськи?
С этими словами вожак подобрал с земли плод, окончательно раздавил его в ладони и густо намазал отверстую попку. Затем отломил кусочек и могучим движением засунул его внутрь, легко преодолев сопротивление сфинктера. Привязанное тело крупно вздрогнуло. Немного разработав отверстие пальцами, он стал передними копытами на камень.
Первая попытка привела лишь к тому, что, старательно намасленный кончик конского пениса, проскользнул по спине девушки. Криков возмущения никто не хотел слушать. Вторая попытка закончилась ударом в камень. Третья, четвертая и пятая тоже ни к чему не привели. Раздраженный вожак спрыгнул с камня. Сходил за сумкой Синдорель и подсунул ту под попку девушки. После чего могучие передние копыта вновь бухнули возле ее головы.
— Раскройте ка ее попку! — приказал вороной.
Наблюдавшие возню кентавры весело фыркнули и подошли с двух сторон к камню. Каждый положил ладонь на ближайшую к себе ягодицу зафиксированной, истошно орущей о том, что ее порвут, эльфийки, и потянул на себя. Все это привело к тому, что немного разработанный анус приоткрылся.
Еще одна неудачная попытка, и вот, очередное могучее усилие забило толстенный кол внутрь на половину длинны. Синдорель всхлипнула и потеряла сознание.
Приходила в себя она медленно. Как бы толчками. Когда густой кисель мыслей окончательно рассеялся, поняла, что толчки вовсе не вызваны мутным сознанием, а происходят наяву.
Возле ее головы стояло пегое копыто бодро трудящегося в ней кентавра. Толчки мерно забивали в воспаленное нутро девушки три четверти конского мяса. Она даже, казалось, чувствовала бьющийся о грудную клетку кончик. Успев лишь удивиться, что смогла пережить такое проникновение, испытывающее невероятное растяжение Синдорель, ощутила мощный выплеск семени в свое нутро. Еще несколько толчков и юное тело освободилось от огромного гостя.
Над головой девушки склонился вожак.
— Ааа... пришла в себя! — протянул кентавр, посмотрев в выпученные от натуги глаза, — Ты не бойся. Ты выдержишь. Уж так вы эльфийки устроены. Ваши тела хорошо гнутся и тянутся. Так что ты и двоих кентавров в себя примешь без проблем. Это, кстати, тебе предстоит завтра. И даже после этого, если через пару дней в тебя полезет какой-нибудь эльф своим мелким стручком, ему будет так же тесно, как и нам.
Что тут скажешь! Утешил! Хотелось прокричать девушке, но из пересохшего рта вырвалось лишь хрипение. Увидев это, вожак сбегал к реке и напоил свою любовницу. С последней каплей воды, в девушку, не встретив уже никакого сопротивления, легко раздвинув тугую попку, ворвался последний кентавр. И без того раздутый живот вспух еще больше.
Спустя пятнадцать минут, показавшимися измученной дырочке вечностью, внутрь ударила новая струя. Почувствовав подступающую к горлу тошноту, эльфийка успела только открыть рот, как ее обильно вырвало конским семенем.
— Правильно, не сдерживайся, — посоветовал, только что кончивший полуконь, вынимая член из девушки и гладя ее по мягким волосам.
— Заполнили до краев, — прокомментировал подошедший пегий.
В разбитый зад, вновь, ворвался мясной друг вожака. Ночь только начиналась.
— Какая же отборная эльфиечка нам досталась! — блаженно изрек вороной, бодро тараня неспособную уже закрыться попку. — Не плачет, не мешает, и кричала не долго!
Усилив толчки так, что заскрипели веревки, кентавр смог войти на всю длину своего прибора. Синдорель оставалось лишь чувствовать, как мясная ложечка, грубо перемешивает ее внутренности. Сил кричать у нее уже не было. Лишь слезы, медленно текли по щекам, отражая ее эмоции.
До первого луча солнца, неутомимые кентавры, часто сменяя друг друга, натягивали нежную плоть. Каждый теперь старался войти в растянутое тело как можно глубже и как можно чаще.
На рассвете, донельзя измученную эльфийку, отвязали от камня.
— Завтракать будешь? — спросил, пегий кентавр, заботливо накинувший на Синдорель, мокрый, пропитанный потом, слезами, но более всего конским семенем, плащ.
— Нет! — выдавила девушка, бросив взгляд на вспухший живот, в котором, несмотря на частую рвоту, осталось немало жирного семени попавшего туда неестественным путем.
Ощупав края дыры, в которую превратилась ее попка, Синдорель, тяжело заковыляла к реке. Каждый шаг отзывался мучительными спазмами затекших в неподвижности мышц и судорогами неспособного закрыться сфинктера.
Кое-как отмывшись сама, эльфийка бросила тщетные попытки отстирать плащ и безразлично бросила его в реку. Отмывать обильно слипшиеся волосы она даже не пыталась, оставив их свисать единым влажным колтуном.
Выбравшись на берег, накинула на плечо, сильно воняющий спермой рюкзак, предварительно прикрепив к нему лук и меч. И забралась на спину уже ждавшего ее вожака. Гонка возобновилась.
Несмотря на бурную бессонную ночь, кентавры и не думали проявлять признаки усталости. Даже, кажется, прибавили в скорости.
На второй стоянке кентавры выполнили свою угрозу трахнув ее по двое. Им пришлось долго подбирать правильную позу, но девушку пронзило таки два пениса сразу. Как это выдержала ее многострадальная попка, она не представляла. На этот раз она не теряла сознание. На этот раз она спала. Беспокойный сон прерывался сменой партнеров и необходимостью почти вдвое чаще блевать, стравливая переизбыток семени, проникающего в желудок.
На рассвете, кентавры вновь отвязали Синдорель от камня.
— Наши пути расходятся, лесная дева, — начал вожак, береги себя. Впереди у тебя много опасностей. И зомби не самые страшные из них. Смотри под ноги и спи у костра. Наши патрули бывают здесь раз в две недели. Мы предупредим их о тебе и оплате, которую ты предлагаешь.
Закончив торжественную речь, кентавры игриво поклонились и ускакали вдаль, оставив после себя тучу пыли.
Синдорель пришлось провести на месте стоянки еще два дня. С раскрытым в вечном зевке анусе далеко не уйдешь. Но вожак не солгал, уже вечером в попку с трудом проникала ладошка, а к утру третьего дня, об упругой зеленоватой попке уже нельзя было сказать о встрече, не то что с кентаврами, а даже с пальцем. Так что эльфийка, лишь слегка морщась на кочках, продолжила путь, начав сверяться с картой.
Прошедшая следом неделя пути прошла на удивление спокойно. Пара срубленных зомби не в счет. По всем признакам она была уже близко.
Искомые руины, наконец, замаячили в дали на исходе десятого дня пути. Синдорель бросила опустевшую сумку и лишь с одним оружием бросилась было бежать, но мигом споткнулась о какой-то камень, упала плашмя наземь, в кровь содрав нежную кожу рук и ободрав колено до кости. Оказавшийся под девушкой колчан весело захрустел тонкими древками.
— Пропади ты! — раздосадовано выкинула эльфийка, ставший бесполезным лук. И замерла, услышав шум позади. Кочкой оказался прикорнувший в выкопанной им яме, каменный тролль.
Мощный удар стали по уродливой голове лишь высек искры. Тролль взревел и пошел в атаку. Второй удар меча пришелся в открытую ладонь тролля. Сталь захрустела и разлетелась осколками в каменной ладони. Небрежный толчок повалил деву леса наземь. Тролль взревел и замахнулся кулачищами для последнего удара.
Увидевшей это девушке, в осознании последнего мига своей жизни, пришло в голову только одно. Она перекатилась на живот и призывно выпятила попку.
Смерть все не приходила. Через пару минут, зажмурившаяся в страхе эльфийка, почувствовала шершавые лапы на своих бедрах. Лапы по-хозяйски приподняли девушку. К только недавно сошедшемуся краями анусу пристроилось что-то холодное. Одним мощным движением тролль вогнал, огромный, покрытыми редкими камнями, пенис в упругую попку.
Пенис показался, истошно завопившей девушке, даже больше чем два конских сразу. Каждый толчок тролля выбивал из легких Синдорель весь воздух. Острые камни безжалостно царапали горячее нутро. Ее крики слышал, наверное, весь мир.
Утробно урча, монстр сначала, медленно натягивал свою жертву на всю длину могучего, испещренного камнями ствола. Затем, в раскачку, еще более осторожно, стягивал вопящую плоть.
Расширив таким образом проход, тролль начал совершать мощные резкие толчки. Легко держа эльфийку за бедра, он яростно исследовал горячие глубины.
Плоский, накачанный животик, которым Синдорель так гордилась, вздувался при каждом толчке, отображая пролагаемый полукаменной дубиной путь.
Через время, решив, что девушка уже недостаточно узка. Тролль перехватил ее тело на животе. Теперь он контролировал плотность прилегания своего поршня к влажным, горячим недрам, насилуемой эльфийки. Тролль по сути, просто дрочил, используя зеленоватое тело вместо крема для рук.
Через час или два монстр вдохновенно кончил. Зеленоватый живот девушки вновь раздулся, наполненный мощнейшей струей тролльего семени.
Удовлетворенный гигант бросил надоевшую игрушку наземь и побрел досыпать в свою яму.
С трудом поднявшаяся девушка, огляделась и завопила еще громче, чем когда ее нутро грубо растягивал камень. Позади нее неровными рядами брели мертвецы. Их было так много, что они заполнили всю видимость от края до края поймы.
— Они, должно быть, сбежались на мои крики! — вслух подумала Синдорель, медленно пятясь перед стеной мертвецов.
Нелепо дрыгая ногами, эльфийка побежала к руинам. Вбежав внутрь небольшого каменного комплекса, сквозь пролом в стене она увидела, что зомби идут со всех сторон. Выхода нет.
Осталось только одно. Немедленно найти чертову скрижаль и с ее силой прорваться наружу. Эльфийка заметалась среди камней. Мертвецы все прибывали, неумолимо сокращая радиус поисков. Вбежав в большое здание, в последний момент, оттолкнув мертвеца с пути, девушка уперлась в наглухо заваленную камнями лестницу вверх, но надежду вселил открытый спуск вниз. Пролет вел в небольшой темный коридор.
Не заметив в темноте камня на полу, Синдорель грохнулась ниц. В глазах полыхнули звезды.
Пришедшая в себя через несколько минут девушка, разглядела вдали коридора слабое свечение.
— Вот оно! — воскликнула эльфийка, отталкивая уже успевшего спуститься мертвеца. С новой надеждой она бросилась вперед к свету.
Свет исходил из массивного сундука, стоявшего у земляной стены. Крышка не поддалась слабому воздействию усталой эльфийки. Обнаружив навесной замок, она громко выругалась. Вернувшись к медленно бредущей стене зомби, девушка схватила один из камней и потащила его к сундуку.
С третьей попытки удалось сбить замок. Мертвые уже дышали в спину. Последним усилием, сорвав прикипевшую от времени крышку, девушка вожделенно заглянула внутрь. Наконец она спасется, а ее обидчики расплатятся за все. Всмотревшись в светящееся нутро сундука юная эльфийка застыла. Не отреагировала она ни на вялое касание мертвой плоти к спине, ни тогда когда острые зубы впились в нежную девичью плоть.
В сундуке, в просыпавшейся сквозь рассохшийся деревянный задник земле, цвели грибы светоносцы.

 --- Миф второй: Бессмертие --- (анальный секс, группововй секс, по принуждению, сказка)

Сначала была тьма. Беспросветная тьма казалась пустотой. Вскоре пришли сны. Сны были тревожными. Великая обида. Побег. Боль. Ярость и жажда власти.
Затем в сны пришло ощущение тела. Тело отзывалось болью. Боль сливалась с бесконечностью. Боль напомнила имя.
Синдорель.
Имя стало дорогой к сознанию.
Сквозь невыносимое жжение во всем теле, юная эльфийка подняла тяжелые веки. Неярко горящий невдалеке факел, показался ей малым солнцем.
Проморгавшись девушка смогла осмотреться. Мертвецов вокруг не было и это воодушевило обессиленную эльфийку. Она лежала на деревянной доске, прикрепленной к каменной стене мощными цепями. Низкий каменный потолок, земляной пол, глухие стены да стальная решетка — вот и все убранство.
Плотные, сильно воняющие неизвестной субстанцией, бинты, покрывали большую часть молодого тела.
— Неужели я жива?! Меня же должны были разорвать и съесть те мерзкие твари, — подумала Синдорель. Вся тяжесть произошедшего вновь обрушилась на нее. Попытавшись встать, эльфийка ощутила острую боль во всем теле и потеряла сознание.
Проснулась девушка через несколько дней. Ее разбудили прикосновения и бормотание на неизвестном языке. Кто-то методично наминал ее, уже обнаженное тело, жесткими ладонями. Ладони что-то втирали в кожу, не пропуская ни одного дюйма юного тела. Костлявые пальцы побывали везде. Мазь покрыла всю кожу, половые губы, попку и колечко ануса, даже пролезли внутрь, в попытке разнести мазь как можно глубже. Попадание невероятно горькой мази в ротик эльфийки, заставили ее поморщиться и начать отплевываться, выдавая, что она уже не спит.
— Очнулась. Хорошо. Долго спала, — услышала она, сухой безжизненный голос.
Даже пробуждение девушки не помешало носителю голоса намазать ей лицо, губы, уши и все отверстия в какие смогли пролезть костлявые пальцы.
Синдорель открыла глаза и, вскрикнув, в страхе зажмурилась. Пальцы не зря показались ей костлявыми, они и были костью. Серой человеческой костью. Стоящее над ней существо оказалось, закутанным в черный балахон, скелетом. В глазницах черепа кипело зеленоватое пламя. Давние, будто из другой жизни, уроки, всплыли в затуманенной страхом голове. Скелет, который говорит, может быть только личем — ожившим темным магом.
— Не дергайся! — приказал безжизненный голос, убирая, впрочем, свои лапы от жирно блестящего тела. — Твои раны только недавно зажили. Мои слуги перестарались. Им следовало доставить тебя невредимой. Отдыхай, спи, ешь и пей.
Выдавив из себя все, что видимо, хотел сказать, лич подхватил склянку с мазью и вышел из камеры. Закрыв замок, он бросил светящийся взор внутрь клетки и ушел. Синдорель от пережитого, вновь впала в беспамятство.
Очнувшись, эльфийка смогла осмотреться, уже не испытывая сильной боли и не падая в обморок. К ее сожалению, обстановка не изменилась.
Внимание девушки привлек большой кувшин стоявший у стены, рядом с кувшином была и корзина. Жадно напившись воды из посудины, Синдорель обратила внимание на корзину. Среди копошения плодовых червей можно было разглядеть подгнивающие яблоки. Она съела все, даже червей. Изможденному телу требовался белок и калории. Запив все остатками воды, она завалилась спать.
На этот раз эльфийку разбудил лязг решетки. Попытку встать прервал сухой приказ не двигаться. Лич вновь приступил к натиранию зеленоватого тела своей мазью. Во время всего процесса, оживший мертвец не прерывал своей мантры на непонятном языке.
— Хорошо. Ты готова, — заявил скелет, закончив исследование укромных мест нежного тела. — Завтра! — заявил он и вышел.
Утолив циклопический голод новой партией червей и фруктов, эльфийка принялась исследовать свое тело. Некогда безупречная, без единого пятнышка, зеленоватая кожа, теперь была покрыта сетью тончайших шрамов, словно татуировкой. Не найдя лишних впадин, девушка успокоилась. Она боялась что лич сшил ее из кусочков, или, что от нее оторвали несколько кусков плоти, но мертвецы только кусали, а не рвали ее тело. Так что мазь и уникальные свойства эльфийской расы сделали свое дело — вскоре даже шрамов не будет видно.
Не желая выяснять, что же будет завтра, Синдорель, начала напряженно думать. Она приметила, что скелет приходит к ней без посоха, и какого-либо оружия. Этим надо воспользоваться. Убить это существо практически невозможно. Наука лесного народа утверждала, что для уничтожения подобных монстров нужно волшебное оружие или магия. Мощная магия. Ничто иное просто не сможет повредить темной душе связывающей безжизненное тело. Что делало колдуна почти бессмертным.
Не имея ни оружия, ни талантов к магии, эльфийка хотела воспользоваться слабостью лишенного мышц скелета. Она просто собьет его с ног и убежит, когда лич откроет решетку. Так тому и быть, решила она и приготовилась ждать.
Ждать пришлось долго. Обед и ужин появился в камере сам собой и был немедленно съеден голодной девицей. Молодое тело наливалось силой с каждым съеденным кусочком. Ночь ее прошла в полудреме. Услышав шум, Синдорель приготовилась к побегу.
Приблизившись, шум стал четче. Это было не сухое клацанье костей по камню, а влажное шарканье множества ног. К решетке подходила толпа мертвецов. Дверь отворилась сама собой, и толпа зомби медленно вошла в камеру. Схватить, яростно лягающуюся и истошно орущую девушку, было вопросом времени. Нежное тело охватило множество гниющих лап.
Мертвецы не стали сразу есть деву леса, что ее немало удивило. Обхватив ее тело со всех сторон, они двинулись в путь. Подвешенная среди множества гниющих трупов эльфийка, вскоре, перестала сопротивляться и дергаться — все же она еще не совсем восстановила силы.
Зомби несли свою добычу медленно. Больше часа прошло, прежде чем они, наконец, достигли цели. Остановившись, безжизненные слуги выставили пленницу перед собой. Девушка оказалась в просторной, хорошо освещенной факелами, круглой зале. В центр помещения, сквозь пролом в потолке, спускалось множество темных лиан. Перед лианами стоял, вооруженный посохом, лич.
Синдорель поставили на ноги. Мертвецы отпрянули от нее, но не ушли. Они остались стоять в проходе, перекрывая, тем самым, единственный выход. Впрочем, светящийся мертвенным светом, посох лича, сам по себе не давал шансов на побег.
— Подойди! — приказал безжизненный голос.
Синдорель оставалось только подчиняться. Она сделала несколько неверных шагов вперед, оказавшись перед скелетом.
— Иди к лианам! — сказал лич, указывая на темные плети белым пальцем. — Возьми один из отростков! Не этот! Черный! Положи его в рот. Не кусай!
Покорно исполняющая все указания дева леса, уже через минуту нежно посасывала черный жирный отросток лианы. Лич молчал. Ловкий язычок усердно работал над вялым черным растением. Прошло пять минут. Десять. Эльфийка начала уже уставать.
Внезапно, до сих пор безжизненный отросток дернулся и проскочил в горло девушки. Все растение взорвалось движением. Ожившие лианы обвили юное тело. Приподняв хрупкую добычу над полом, и надежно зафиксировав ее в растопыренном состоянии, растение успокоилось. Только отросток в горле продолжал поступательные движения ближе к желудку. Отросток был тонкий, что позволяло иногда дышать.
Половых губ коснулось что-то влажное. Такое же касание почувствовала и попка эльфийки. Одно, второе, третье... по четыре жирных отростка резко ворвалось в каждую дырочку. Вошедшие в Синдорель спереди отростки, достигнув упора внутри ее тела, начали дергаться в разнобой. Проникновение сзади не закончилось так быстро. Подобно червям, жирные черны плети, пробирались все глубже, распирая и растягивая тугую дырку. Попка болела так, будто не было у нее ни встречи с эльфами, ни с кентаврами, ни с троллем. Неискушенный мог предположить, что сношает девственницу, но растению было все равно. Эльфийка почувствовала как наполняется и начинает шевелиться ее живот.
— Наконец-то! — донеслось восклицание лича.
Все новые и новые отростки врывались в узкую попку. Сильно вздутый живот кишел движением. Спустя несколько минут, таранящий горло отросток разразился упругими струями и покинул раззявленный в криках ротик. Семя обожгло желудок. Разум эльфийки помутился. Крики перешли в бормотание. Неизвестные, потусторонние слова срывались с губ Синдорель.
Прежде чем потерять связь с реальностью, девушка заметила приблизившегося к ней лича, который задавал вопросы на том же непонятном языке и явно получал ответы. Разум покинул разрываемое неслаженной еблей тело и унесся в даль.
Синдорель удивленно увидела темный лес с высоты птичьего полета. Посмотрев вдаль, она мгновенно перенеслась к краю пустоши. Мир готовился к рассвету и на знакомой площадке, кентавры готовились к отбытию в пустошь. Перенесшись через мертвые земли, эльфийка увидела лагерь стражей. Там суетилось не менее полусотни полуконей. Разум метнулся дальше в лес. Вот он стал гуще, миг, и девушка уже разглядывала каменную стену, окружавшую ее родной город.
Неясное притяжение исходило от огромного дерева в центре поселения. Мгновение и Синдорель столкнулась лицом к лицу с Говорящей с лесом. Полные губки жрицы плотно охватывали розовый отросток лианы. Тело ее пучилось и сотрясалось под толчками снизу. Обнаженный специальным платьем живот, был вздут и переполнен. Девушка поняла, что с ее телом сейчас происходит то же самое. Она, как и верховная жрица, говорит с лесом. Но разве это возможно? Говорить с лесом в два голоса?
Ярко зеленое семя плеснуло в жрицу. Она впала в транс и заговорила. Синдорель почувствовала, как ее тело повторяет личу все, что произносят перепачканные зеленым губки.
Минуты прошли или годы? Было неясно.
Жрица перестала говорить. Ее тело оставили лианы. Подобрав полы платья, она, быстрым шагом направилась по коридорам. Наблюдающий разум последовал за ней. По пути ей встречались пажи. Жрица бросала несколько слов, и паж шел следом.
В свои покои Говорящая вошла в сопровождении пяти мужчин. Двое осталось охранять коридоры, а остальные, по одному слову закрыли дверь и начали скидывать одежду. Двое тут же легли на пол, сплетаясь ногами.
Царственной походкой, скинувшая платье жрица стала над мужчинами. Помогая себе руками, она ловко насадилась сразу на два толстых пениса и начала покручивать тазом. Полные губы разомкнулись в сладостном стоне. По знаку ладошки, в приоткрытый ротик ворвался толстый член. Бесцеремонно ухватившись за длинные ушки, паж, по-хозяйски натянул Говорящую с лесом по самые яйца. Заглянув в умоляющие, покорные, наполненные слезами глаза, эльф подался назад, давая сделать вдох и выдох, а затем снова тянул за уши пока не чувствовал лобком касание мягких губ.
Жрица не забыла никого. Двум оставшимся эльфам она дрочила ладошками. Таким образом, ее тело служило пристанищем сразу для пятерых. Пока снизу восхищались узкими дырочками Говорящей, стоящие на коленях эльфы принимали ласки от миниатюрных ладошек, не забывая наминать полную грудь. Последний же паж, все увеличивая темп, принимал поцелуи в лобок. Комната быстро наполнилась хлюпаньем и влажными, булькающими хрипами.
Синдорель не могла оторвать глаз от развратной картины. Ее даже немного утешал вид того, как верховная жрица, подобно последней бляди, покорно ублажает пятерых мужчин.
Кончая исключительно в горячий ротик, эльфы сменяли друг друга. Мужчины говорили что-то, от чего жрица отчаянно краснела, но трудилась не переставая. Синдорель расслышала слово «холоасаада», что со старого наречия означало «Говорящая с мясом».
Оргия прервалась, когда жрица бурно кончила. Ее тело мелко затряслось. Под одобрительные возгласы, один из пажей, замер в горле кончающей эльфийки, перекрыв ей воздух. Проигнорировать слабые попытки трясущегося тела отстраниться, было легко. Оргазм сотряс молодую женщину с новой силой. Только когда она почти потеряла сознание, ей позволили вновь дышать.
Дав минуту на отдых, пажи вновь наполнили собою тугие дырочки Говорящей. В них уже не было благоговения перед этой кончающей шлюхой. Они делали то, что им нравится, так как им нравится.
Оргия длилась и длилась. Как только паж уставал, на его место приходил новый. Синдорель не знала, сколько прошло времени, но насчитала более двадцати мужчин. Они даже не прервались для обеда. Поели сами и накормили жрицу, не снимая ее с членов. Впрочем, та съела совсем немного, уж очень хорошо ее накормили белком, но обильно напилась водой. Через время счет дошел до тридцати и лица стали повторяться.
Через время и еще два приема пищи, от которого жрица отказалась, она и так уже не могла глотать семя, и то, густо стекало от уголков губ по шее и груди. Мужчины разом покинули свою игрушку. Блестящее от пота и семени, женское тело, тяжело осело на пол. Пажи подхватили жрицу, отнесли ее в расположенную тут же купель и умело смыли с обнаженного тела все белесые потеки.
Терпеливо дождавшись пока Говорящая избавится от лишнего белка в желудке, пажи помогли ей одеться в неизменное платье и торжественно проводили усталую женщину в священный зал, где ее телом вновь занялись лианы.
Бестелесная наблюдательница вновь стала свидетелем акта разговора с лесом. Выслушала новое сообщение и опять проводила жрицу в ее покои, где вновь раздались хрип и хлюпанье.
Внезапно сознание Синдорель вернулось в ее тело.
— А ваша жрица трудится, не сдвигая ног, — произнес безжизненный голос.
Смотря в светящиеся глаза, эльфийка чувствовала, как ее попку покидают многочисленные плети. Пол вокруг был густо залит какой-то жижей. Пахло болотом.
Лич неожиданно легко выхватил стройное тело из сплетения лиан. Почти бегом он бросился с ее телом вон. Проскочив несколько коридоров, он остановился в плохо освещенной комнате наполненной деревянными колодками. Остановившись возле одной из установок, скелет зажал эльфийку в деревянных обручах.
Так Синдорель оказалась обездвижена. Руки и шею ее надежно удерживало дерево, согнутые в коленях ноги, стояли на камне, больно упираясь чашечками. Лодыжки зафиксировали в кандалах.
— Ты, кажется, думала бежать? Попробуй! — сообщил лич и ушел.
Зажатая в неудобной позе эльфийка осталась наедине со своими мыслями.
Как он узнал? Я же только подумала! Что теперь делать?
Эти мысли терзали деву леса в течении многих часов. Вскоре к терзанию мыслей присоединилась жажда, а за ней и голод. Страдающий от жажды разум отсчитал не менее двух суток мучения.
На очередной день, эльфийка проснулась от грубых прикосновений. В ее задних дырочках орудовали короткие, толстые и шершавые члены. Открыв глаза, она увидела еще один такой же перед лицом.
Существо, представшее перед пленницей, обладало щуплым телосложением, серой кожей и зубастым ртом. Гоблин. Всплыло название в памяти.
— Хочешь пить? — спросил писклявый голосок.
Синдорель закивала. Настолько насколько позволяли крепления.
— А есть?
Кивки продолжились. Говорить она не могла — не позволяла ужасная сухость во рту.
— Тогда ты проглотишь все, что я суну тебе в рот?
На это эльфийка открыла ротик, высунула язычок и умоляюще посмотрела на гоблина. Она была так обезвожена, что ее тело не могло даже сгенерировать смазку и сейчас ее драли в зад на сухую, принося немало болезненных ощущений.
За такую покорность девушка была вознаграждена струей живительной влаги из кувшина. Вволю напившись и сжевав несколько яблок, она покладисто заглотила гоблинскую плоть.
— Хорошая игрушка! — пропищали сзади. В этот же момент дева леса почувствовала струю семени, ударившую в недра ее кишки. Прозвучал сдвоенный чпок. Оба гоблина вышли из женского тугого тела. Тот, что отстрелялся в попку, прилег на пол, громко восхваляя узость эльфийского тела. Тот, что наполнял своим обрубком киску, резво сменил дырочку. Гоблины тоже предпочитали тугой, бездонный анальный проход.
Приняв все, что предложил гоблин спереди так, что из носа потекло. Девушка долго кашляла. Но вскоре вновь глотала гоблинский стручок.
Вскоре Синдорель поняла всю гамму чувств, которую испытывала Говорящая с лесом. Гоблинов было так же много. Ебали ее так же бесцеремонно. Даже хуже. Эльфы спускали только в ротик, а гоблины куда попало. Так что и спина и ноги быстро покрылись подсыхающей вонючей коркой. Отличалось так же и то, что через сутки ее никто не расковал. Напоили и продолжили драть. Есть, по понятным причинам, больше не хотелось.
Так прошло не меньше четырех дней.
Гоблинскую вечеринку прервала вспышка света, от чего не меньше десятка распалось пеплом. Щуплые весельчаки замерли в ужасе.
— Я приказывал присмотреть, а не трахать день за днем! Твари чешуйчатые! — безжизненный тон остро контрастировал с вложенным в слова негодованием.
Последовала еще одна вспышка и дева леса почувствовала свободу. Свободу от засохшей многодневной корки. От гоблинской вони. И даже от членов наполнявших ее дырочки.
— Она теперь непригодна! — продолжал бушевать лич, — Придется ждать еще несколько дней идиоты! Отцепляйте и тащите ее в стойло!
Кучка гоблинов, что осталась в живых немедленно выполнила приказ, стремительно пронеся усталое тело по коридорам.
Брошенная на густое сено Синдорель, почувствовала, как на ее шее смыкается стальное кольцо. Теперь она сидела на цепи подобно собаке.
Слегка помутившаяся умом самка полезла было под мантию, жадно чмокая губами, но наткнулась лишь на кости.
— Со мной не выйдет.
— А... гоблины... — выдавила из себя приходящая в разум девушка.
— Не войдут.
— Почему?
— Оглянись.
Позади девы леса, грозно возвышался монструозный конь с горящей огнем гривой и ярко алыми прожилками вен.
— Огненный шайр. Он терпеть не может гоблинов. Так что они к тебе не подойдут, — лич развернулся и пошел к выходу, но остановился в дверях и, не поворачиваясь, продолжил, — Будь добра... не позволяй больше кончать тебе в киску! Мое заклятие убрало плод гоблинов из тебя, но ты еще несколько дней непригодна для ритуала. Лианы просто откажутся тебя брать. Так что если не терпится — давай в зад или подрочи. Ослушаешься — зашью!
Скелет вышел. Шаги его вскоре стихли в темноте.
Огромный конь приблизился к эльфийке. Та была так обессилена, что могла лишь лечь на спину, и старалась не шевелиться. Испускающие тонкие струйки дыма ноздри, шумно вдохнули воздух над девушкой. Изучив зеленоватое тело со всех сторон, шайр лизнул горячим языком ближайший сосок и вернулся к своей кормушке. Синдорель облегченно выдохнула и принялась разминать затекшие в колодках суставы.
Пообедав и напившись воды, провизия вновь появилась сама собой, дева леса выяснила, что стальная цепь позволяет свободно дойти до любого угла помещения. Здесь не было ни лавки, ни тюфяка, так что до ужина она валялась на соломенном полу. Сначала она боялась холода, но конь испускал столько тепла, что даже камень стен был теплым.
Огненный шайр не проявлял интереса к гостье и мирно стоял в своем углу. Неспособная долго бояться столь неагрессивное животное, эльфийка решилась подойти ближе. От угольно черной, с красными прожилками шкуры, явственно несло жаром. Эльфийка робко погладила могучий бок и с писком отдернула руку. Если черные части шкуры были просто очень теплыми, то алые прожилки были раскаленными углями. Обсосав обожженный палец, девушка прикоснулась к настороженным мягким ушам животного. Нежное прикосновение возымело неожиданный эффект. Под брюхом гиганта задрожала тень. Пригнувшись, Синдорель увидела, как обычный, до этого момента, конский член сильно увеличивается в размерах. Три темных кольца, равномерно делящих длину дубины на 4 части, зажглись красным. Эльфийка приложила руку к пенису для сравнения — дубина была даже толще чем у каменного тролля.
— Ну и горяч же ты коняшка. Но ты в меня не протиснешься! Еще пополам порвешь! — шайр только фыркнул, но пенис начал темнеть и сдуваться.
Так прошло два дня. Синдорель ела, пила и упражнялась. Шайр наблюдал из своего угла и ничего особого не делал. Он благосклонно принимал девичьи ласки и фыркал в ответ на ее сюсюканье.
Вечером второго дня, пленница привычно направилась к своему компаньону, но ее внимание привлек какой-то блеск. Блестело что-то в щели между двумя блоками. Проблема была в том, что добраться до этой щели было не так просто. Нужно было протиснуться между бревен, которые в три слоя укрепляли стену в нижней части. Можно было застрять, но любопытство пересилило.
Эльфийка продышалась, сделала сильный выдох и пропихнула свое тело между бревен. Ее ждало разочарование. В растворе скрепляющем камень, блестел осколок бесполезной слюды.
Бревна внезапно хрустнули и сдавили юное тело.
Разочарованно вздохнув, девушка подалась назад, но не смогла. Она застряла. Непослушное тело не желало сдуваться до нужного размера. Так что пленницу ждало несколько тяжких минут раздумья в недвусмысленной позе. Застряла она так, что наружу торчала ее круглая попка, а длинные ножки едва доставали до пола, не давая надежной опоры.
— Коняшка! Помоги! — не нашла застрявшая ничего лучше, как позвать на помощь.
Услышав перестук копыт, девушка облегченно вздохнула. Вскоре она почувствовала горячее дыхание на своей попке, но шайр не торопился что-то делать.
— Вытащи меня!
Но ничего не происходило.
— Ну, вытащи же меня!
Нежной попки коснулся горячий язык.
— Не лижи меня, а вытащи! — прокричала эльфийка, чувствуя, как горячий отросток полирует ее тело от половых губ до кольца сфинктера.
При очередном окрике конь взвился на дыбы, громко заржал и грохнул копытами поверх деревянных бревен. На нежный зад надавали огромная головка. Она была так велика, что было непонятно, какую дырочку хочет взять владелец.
— Не надо! Я порвусь! — заплакала девушка, но лишь почувствовала усиление давления. Отчаянно всхлипывая, эльфийка просунула руки назад и, как могла, раздвинула ягодицы и постаралась расслабиться.
Нашедший углубление пенис, еще сильнее надавил на мягкую плоть. Зеленое колечко, наконец раздалось и плотно охватило головку со всех сторон. От оглушительного женского крика содрогнулись стены.
Блаженствующий шайр, терпеливо ждал, пока его самка перестанет кричать и дергаться. Он был уверен, что теперь-то получит свое.
Когда крики прекратились, а конь почувствовал, что нежная плоть уже растянулась достаточно, он двинул вперед на несколько сантиметров. Ответом ему было лишь хриплое «Ох ох ох» снизу. Умный зверь знал, что до первого кольца на его пенисе осталось всего ничего и, в этот раз, ждал гораздо дольше. Растянутая до невозможности Синдорель даже начала скучать.
Когда ствол продвинулся глубже, эльфийка почувствовала вошедшее в нее утолщение. Очень горячее утолщение. Раскаленное утолщение. От ее крика посыпалась пыль с потолка.
На этот раз шайр не стал ждать. Девушка под ним уже не успокоится и не затихнет. Он пропихнул ствол глубже, пока внутрь зеленоватого тела не ушло второе алое утолщение. После третьего, шайр ощутил небывалое удовольствие. Теперь, его головку плотно охватывали девичьи ребра. Послушав мелкие вздохи неспособной уже кричать девы леса, подался назад.
Плотно зажатая в узком лазе между толстых бревен, туго натянутая на гигантский член эльфийка, не могла нормально дышать. Когда раскаленные кольца покидали ее юное тело, она могла поглубже вдохнуть, чтобы тут же, под напором огромной дубины, со свистом выдохнуть.
Раскаленные части пениса обжигали. Синдорель чудилось шипение, когда ее плоть соприкасалась с ними. Пот градом катился с перегретого изнутри тела. Шайр же только наращивал темп. Он неистово долбил застрявшую эльфийку. У него так давно не было самки.
Десять минут. Двадцать. Шайр казался неутомимым. Но вскоре не выдержал дикой скачки. Загнав свой ствол напоследок, так глубоко как мог, он блаженно разрядился. Крутой кипяток наполнил женские внутренности. Струя, под большим давлением, брызнула сквозь сжатые зубы, обжигая губки. Синдорель оставалось только задержать дыхание и шире открыть рот, пока дымящееся семя не стечет на пол.
Опавший пенис легко покинул разбитую попку. По стройным ножкам потекли горячие струйки. Эльфийка горько разрыдалась. Раз за разом ее использовали только для удовлетворения мужских желаний. Ее тело было насадкой для члена.
По стойлу разнеслись сухие хлопки.
— Невероятно! — произнес безжизненный голос из прохода, — Я думал, ты умрешь если не в первые пять минут то после извержения, а ты все еще жива и даже что-то там бормочешь.
— Вытащите меня! — заверещала пленница.
— Нет-нет. Мне нужно тебя осмотреть.
Шайр уступил место личу. Костлявые пальцы ощупали ягодицы, пульсирующий в попытках сомкнуться сфинктер и даже стенки кишки.
— Чувствуешь меня?
— Сейчас нет, — ответила девушка, чувствуя как пальцы перестали ее ощупывать.
— Любопытно. А я ведь засунул в тебя руку по плечо и не коснулся стенок. Ну и дупло тут у тебя.
Полыхнул свет. Секция бревен мягко отлетела от стены и стала посреди комнаты. Никто и не думал освобождать деву леса. Лич приступил к исследованию горла и губ.
— Вот как. Ножки, и подбородок с губами припухли от горячего семени, но все слизистые целы. Не порваны и не обожжены. А книги не врут, что эльфийки идеальные самки. Даже начинаю жалеть, что лишен нужного органа.
— Выпустите меня!
— Нет. Ты мне так больше нравишься.
Вновь полыхнул свет, и бревна вернулись на место.
— Развлекайся! А мне надо подумать, — заявил лич и вышел, не обращая внимания на женские крики.
У Синдорель началась новая жизнь. Теперь конь долбил ее тело до восьми раз в день. То быстро то медленно, то на одно кольцо, то на всю длину. Одну из ночей пришлось провести в полной сцепке. Конь не желал ни трахать ее, ни покидать тугое тело. Только к утру он кончил, сделав всего пару движений. Шайр был доволен своей игрушкой. Попользованная всеми кем только можно эльфийка спокойно отнеслась бы к своей текущей роли, но контакт ее кишки с алыми кольцами на пенисе шайра, вызывал ощущения горения заживо, а к такому трудно притерпеться.
— Вот это дыра! — заявил пришедший через несколько дней лич, — Был бы тут сквозняк — свистело бы на весь замок.
— Вытащи меня! — простонала изможденная дева леса.
— Вытащу, но при одном условии!
— Что угодно! Приведи сюда четырех кентавров и пусть возьмут меня сразу четверо, только вытащи меня!
— Ты, смотрю, ко всему готова! Тогда пойдешь со мной и будешь делать то, что скажу!
— Хорошо!
Прозвучало три удара посохом об пол. Трижды пыхнул свет. Тело Синдорель очистилось от конского семени, ожоги на губах, подбородке и бедрах исчезли, растянутая, забывшая уже как смыкаться попка, вернулась к нормальным размерам, а тело выскользнуло из бревен. Последнее было неблагосклонно встречено шайром, но что-то предпринимать против посоха лича он был не готов и просто разразился недовольным ржанием.
— Иди за мной! — бросил лич и направился к выходу.
Эльфийка послушно засеменила следом за скелетом. Ее очень удивляло, что тело, несколько дней зажатое в неудобной позе бревнами, не ломило и не дрожало. Похоже, мертвая магия способна возвращать силы.
Недолгая прогулка по каменным коридорам закончилась в небольшом круглом зале. Пол и потолок были заставлены факелами и свечами. Это была самая светлая комната из всех, что Синдорель здесь видела. На пол были нанесены концентрические круги и непонятные письмена.
— Становись внутрь круга между мной и серединой.
Эльфийка послушно переступила надписи и стала там, где ей приказывали. Мертвец зачитал слова на неизвестном языке. Речитатив шел кругами. Каждый новый заход звучал все громче, и вскоре рев скелета был подобен грому. Девушка зажала длинные ушки, чтобы не оглохнуть. Наконец, мантра оборвалась.
Сначала вроде бы ничего не произошло, но вскоре, в самом центре напольного узора возгорелось пламя. Из огненной вспышки вылезло высокое человекоподобное существо. Ноги его были копытами, на голове красовались изогнутые рога, а морда была больше всего похожа на бычью.
Лич сказал что-то на все том же языке и ткнул пальцем в дрожащую от страха деву леса. Она хотела убежать, но не могла. Каждая линия концентрических кругов на полу, была для нее непреодолимой стеной. Прибывший, протянул мускулистые руки и прижал эльфийку к горячему телу, неожиданно, скорее приятному, чем обжигающему.
Лич долго что-то обсуждал с призванным существом. Вскоре они явно пришли к соглашению, и существо обратило внимание на свою притихшую ношу. Загляну в миндалевидные глаза, он надавил на зеленоватые плечи, поставив девушку на колени. К ее немалому удивлению, там, где она уже готова была проглотить что-нибудь мясное, ждала пустота. Лобок существа был гладким, без единого намека на половой орган.
Насладившись замешательством девы леса, рогатый толкнул ее, так что девушка легла спиной на каменные плиты и щелкнул пальцами высекая искры. Между его ног засветилось пламя, и из него выступил отросток размерами с руку эльфийки от локтя к пальцам, со сжатым кулаком головки.
Синдорель заскулила. Перевернулась на живот и попыталась убежать на четырех костях. Размер ее не пугал. Таких пенисов, она знала, влезет в нее штук десять и еще кентавр поместится. Пугало другое. Стержень был темно малинового цвета разогретой стали, а головка раскалена добела.
Обладатель светящегося органа, неторопливо схватил за талию, тщетно пытавшуюся преодолеть узор эльфийку. Поднял ее на необходимый уровень и, с размаху насадил юное тело на свой орган так, что упругая попка громко шлепнула о живот, и замер.
Синдорель не могла кричать. Ее рот открывался и закрывался как у рыбы, но она не издавала ни звука. Глаза лезли из орбит. По щекам катился град слез. Ее кишки скворчали и дымились подобно мясу на вертеле.
— Не бойся! — сообщил лич, — Твое тело не пострадает. В твоих потрохах можно костер развести и ничего не случится.
Услышав это, эльфийка, наконец-то, громко зарыдала. Будто ждавший этого как призыва к старту, рогатый, взял с места в карьер. Громкие шлепки разнеслись по близлежащим коридорам. Упругие зеленоватые ягодицы расходились волнами при каждом ударе. Темп все возрастал.
Через несколько минут, показавшихся деве леса годами, кожа существа начала светиться. Случилось, по ее мнению невозможное — темп возрос еще больше. Девушка перестала ощущать, как раскаленная головка раздвигает ее плоть — скорость была так велика, что стенки кишки не успевали сложиться, прежде чем пенис вернется назад.
Когда свечение заполнило всю комнату, рогатый сделал последний толчок и замер. К удивлению Синдорель, готовой к разрывной по силе струе лавы, которая забьет прямо через ее глотку, в нее ничего не пролилось. Пламя внутри попки потухло. Пенис исчез. Могучие пальцы разжались, выпустив свою добычу.
Эльфийка упала на пол, свернулась калачиком и дала волю слезам. Ее попка все еще дымилась, а на талии осталось два огромных темно зеленых синяка, по форме державших ее лап.
Лич что-то прокричал и захлопал ладонями. Существо утробно расхохоталось. Явно озадаченный этим хохотом мертвец замер на месте. Нестерпимо светящийся получеловек указал пальцем на скелет и прокричал два слова. Из кончика пальца сорвалась огненная лента. Лента обвила сухие кости, мигом сожгла черный балахон и потянула мертвеца в центр круга.
Лич отчаянно сопротивлялся. Непрерывно звучали странные слова и вспыхивал посох. В какой-то момент показалось, что у него получится вырваться, но огненная лента изогнулась и обвила посох. Он вспыхнул и опал на камень крупными серыми хлопьями.
Когда мускулистые руки коснулись белых костей, оба существа пропали в мощной вспышке света, оставив лишь горсти пепла да рыдавшую на полу эльфийку.
Легкий дымок от крохотного костерка, едва заметно поднимался в небо. Синдорель было холодно, но она не хотела рисковать. Больший костер мог привлечь внимание кого угодно. Чудом, выбравшись из замка. Чудом, прокравшись мимо гоблинов, девушка добралась до стоянки кентавров на краю темного леса. Есть здесь было нечего, и эльфийка уже неделю голодала. Слабость растекалась по мышцам, все дольше хотелось спать.
Дальний цокот копыт стал звуком надежды. На стоянку ворвалось трое закованных в броню стражей границы. Сделав несколько кругов вокруг истощавшей девы леса, они остановились и согнулись в приветственном поклоне.
— У вас есть еда? — бросилась в ноги обнаженная девица.
— Мы теперь не берем припасы в разведку. Сожалею, — сухо сообщил один из кентавров.
Синдорель ползком проскользнула под ногами ближайшего полуконя. Ее ладони сомкнулись на вялом еще пенисе кентавра и начали приводить его в боевую готовность. Оторопевший гнедой, лишь переступил задними ногами.
— А товарищи не врали! — весело сообщил блаженствующий кентавр, чья плоть уже восстала и сейчас яростно полировалась влажным язычком. Взять такую дубину в крохотный ротик девушка не могла, так что ей пришлось, высунув язык, торопливо облизывать огромную дубину. Чувствуя, что ее партнер готов, эльфийка прижалась губами к отверстию на конце члена. Часто глотая, она старалась не проронить ни капли жирного семени, но струя была мощной, и часть белой жижи разлилось по подбородку, шее и грудям девушки. Старательно собрав все пальцем, она отправила в рот все, что смогла добыть и, блаженно заулыбавшись, выбралась из под конского тела.
Синдорель не нужно было приглашений, она сама улеглась на каменную плиту животом и сама продела руки в веревочные петли. Даже подсказала стражам, как сильно ее следует привязать к камню. Эльфийка даже не всхлипнула, когда в ее попку, без всякой смазки ворвался первый из кентавров. Ее желудок пел от радости, получив, наконец, еду и девушку скорее клонило в сон, чем что-то удручало. Даже непрерывная ебля конскими дубинами сменяющихся кентавров, не помешала деве леса проспать всю ночь.
Уже утром эльфийка подпрыгивала на спине быстро скачущего полуконя. Их путь лежал к родному лесу. Домой.

 --- Миф третий: Незыблемая твердыня --- (анальный секс, групповой секс, минет, сказка)

Огромный шатер возвышался над лагерем стражей леса. Шатер принадлежал несменному лидеру — старому, опытному Крауку. Как правило, с заходом солнца, суета в лагере прекращалась и стража, за толстым бархатным пологом шатра, могла услышать только тишину. Однако, уже второй вечер, толстое полотно пропускало совсем другие звуки.
Сейчас, чуткий слух охраны мог различить тяжелое дыхание, натужный кашель и, возможно, влажные звуки, чем-то способные напомнить плеск воды.
Никто не знал, что конкретно происходит в командирском шатре — Краук строго запретил даже заглядывать внутрь и все рапорты принимал только в письменном виде. Причем бумагу приходилось плотно складывать и забрасывать в отдушину на стенке шатра.
Внезапный толчок в зад, помог юной эльфийке сложить желудок и, прерывая кашель, поспособствовал скорейшему освобождению, потного от усилий и духоты зеленоватого тела, от избыточного содержимого.
— И откуда в тебе столько этой мерзкой жижи, старик? — откашлявшись, хрипло спросила Синдорель.
— Уж очень ты хорошенькая. Нежная и в меру тугая. Да и, как ты могла ощутить за эти два дня, я вовсе не старик, — гордо ответил неумолимо седеющий полуконь.
Краук был невероятно опытным стражем. Возможно, из всех кентавров, он последний оставшийся в живых, кто участвовал в войнах тени. Уж очень давно это было. И в этот раз, острое чутье подсказало, что нельзя так просто отмахиваться от эльфийки, что так долго пробыла на той стороне пустошей и смогла вернуться невредимой. Краук всегда славился своими методами допроса. Во время одной из войн, лорд всех стражей назвал их проникновенными. В этом названии не было никакого особого подтекста, но сейчас, неожиданное воспоминание о словах лорда, вызвало кривую усмешку у старого дознавателя. Ведь уже второй день, он вел этот допрос, так сказать — не вынимая.
— Хочешь пить? — заботливо спросил кентавр.
— Нет, спасибо, — глухо ответила девушка, — Я бы предпочла поскорее закончить и отправиться домой.
— О, конечно! — мирно сообщил полуконь, неспешно поводя тазом вперед-назад, что заставляло натягиваться и скрипеть пеньковые веревки, которые удерживали эльфийку от соскальзывания с платформы.
— Давай повторим, поправь меня, если я ошибусь, — сообщил дознаватель, не меняя привычного темпа движений конского таза.
— Хорошо, — ответила Синдорель, даже будто не замечая ни растянутой попки, ни раздутого семенем и конским членом живота.
— Ты добралась до руин. Так увлеклась боем с троллем, что не заметила, как вокруг собрались мертвяки. Бросилась бежать к постройкам...
— Добила тролля, сломав в конце меч и отступила! — перебила нещадно натягиваемая на толстый член эльфийка.
— Точно. Где-то среди развалин, потеряла сознание. Причины не помнишь. Очнулась в каком-то замке или крепости.
— Полузаброшенной!
— Не существенно. Существенно, что в плену у темного мага.
— Лича... Ай! — мощный толчок в кишку не дал ей договорить.
— Над тобой ставили опыты, во время одного из которых колдун самоубился. Ты сбежала. И вот ты передо мной...
— Точнее ты во мне!
— Не существенно.
Внезапно, тугие мягкие толчки сменились бешеной скачкой. Спустя минуту или две, любовники уже были покрыты крупными каплями пота. Спустя еще несколько минут он обильно орошал утоптанное полотно шатра. Все, как ни странно, происходило в тишине, не считая громких влажных хлюпов и чавканий, доносившихся из нутра девы леса.
Наконец кончив, в этот раз никакой мощной струи не было, и, Синдорель вздохнула с облегчением, Краук отвязал эльфийку.
— Стража! — гаркнул предводитель, на что в шатер немедленно ворвалось два закованных в сталь кентавра, — Воды мне! Два чана!
Стражи бросились исполнять указание, и вскоре вернулись с двумя внушительными чанами чистой воды, поставили их посреди шатра и удалились.
Полуконь осторожно подхватил обессилевшую девушку и опустил ее в один из чанов.
— Хорошенько помойся. Негоже щеголять по лагерю роняя везде капли моего семени.
— Что? Затраханная чуть не до смерти эльфийка подорвет авторитет? — задорно спросила, довольная возможностью помыться Синдорель.
— Нет. Но если хочешь, до конца нового дня, перепробовать все члены в лагере — можешь оставаться так, — с достоинством ответил кентавр, начавший отмываться с помощью полотенца.
Закончив обтирание, Краук вышел из шатра. Было слышно, как он говорит со стражей, но отдельные слова ускользнули от эльфийки. Впрочем, она особо и не прислушивалась, полностью отдавшись процессу отмывания своего тела.
Вернувшийся командор бросил возле чана пушистое полотенце и плотный кожаный плащ.
— Вытирайся, одевайся и иди спать. Тебе поставили палатку прямо у входа.
— Пить хочу! — капризно заявила девушка надув губки.
— Там будет кувшин и фрукты.
Видя задумчивое и хмурое лицо полуконя, Синдорель решила больше не заигрывать и поспешила выполнить указания. Добравшись до своей постели, она вволю напилась водой и улеглась спать, так и не притронувшись к еде.
Разбуженная на рассвете часовым, эльфийка допила воду, перекусила и, закутавшись в плащ, выбралась из палатки и направилась к реке.
— Стой! — перед Синдорель мигом возник один из часовых, — Тебе не разрешено покидать палатку.
— Но мне нужно помыться! — горделиво топнула ногой эльфийка, попыталась принять не менее гордую осанку, но охнув, схватилась за не успевшую еще закрыться попку.
— Чан сейчас доставят. Прошу подождать.
Толком принять ванну не дал все тот же часовой, сообщивший, что лагерь немедленно снимается с места и девушку уже ждут в шатре командора.
Сразу внутрь шатра Синдорель не пустили, заставили ждать конца совещания (и чего мерзкий врун не дал толком помыться?!). Когда шатер покинуло несколько внушительных командиров, эльфийка, наконец, добралась до командующего. Ее встретил хмурый взгляд.
— Тебе лучше присесть, — устало произнес командор, поводя рукой в сторону стола, на ножках которого все еще висели веревки.
Прошлепав босыми ногами по измятому копытами полу, эльфийка умостилась на столе, подстелив под обнаженную попку полу плаща.
— Продолжим допрос? — задорно спросила она, поводя плечиком и распахивая ворот, чтобы было видно ее грудь, — Мне раздеться?
— Нет, — все так же хмуро начал полуконь, — Нам нужно серьезно поговорить. После чего весь лагерь немедленно отправится ближе к столице, — он тяжело вздохнул, — Помнится, я обещал, после всех допросов отправить тебя домой, но я не сдержу этого обещания...
— Почему? — на лице девы леса было искреннее удивление. Стражи леса славились своей честностью и верностью клятвам. И, несмотря на внезапно открывшуюся, общую любовь к потрахиванию молодых эльфиек, поводов усомниться в их верности никогда не было.
— Твои показания оказались гораздо ценнее, чем я мог предположить. Тебя, в кратчайшие сроки, необходимо доставить к королевской колдунье, в ее башню. Там она сможет уточнить все обстоятельства. И... принять меры.
— А потом я смогу вернуться в родной лес?
— Если сделаешь все, что от тебя просят... я... не вижу препятствий, — как то неуверенно закончил Краук.
— Хорошо! Я не очень-то тороплюсь, — в остроухой головке мелькнула мысль, что знакомство с могущественной ведьмой, может дать свою пользу в будущем.
— В таком случае, отправляйся сейчас же. Тебя подвезут. Стража!
— О! У меня будет эскорт!
— Угадала. Трое самых выносливых моих солдат, немедленно, без привалов доставят тебя в Штаубург, вернее в его окрестности.
Уже через час небольшая группа кентавров выдвинулась в сторону обжитых мест. На спине одного из них и скакала Синдорель.
Эльфийка и не подозревала, что можно так скакать три дня к ряду. Она ожидала, что хоть на одну то ночь они остановятся, чтоб поразвлечься со своей ношей, но приказы исполнялись более чем четко. Мимо пролетали поля и рощи, озера и равнины, холмы и реки. Неумолимая скачка не прерывалась ни на минуту даже для пересадки докучливой ноши с одной конской спины на другую, это делали на ходу.
Наконец, уже в обжитых местах, показалась утопавшая в облаках верхушка серой башни. Одиноко стоящее среди нетронутых крестьянами полей строение, скоро нависло над Синдорель. Не сбавляя хода, кентавры ворвались в широкую арку и только после этого остановились.
Эльфийка ожидала увидеть пыльную тьму первого этажа, но ее неожиданно встретил мягкий свет и благоухание цветочного сада. Ярко освещенные мерцающими шарами клумбы, обильно цвели, в тут и там, намеренно отведенных местах.
Нигде не было видно лестницы ведущей наверх, но кентавры выжидающе смотрели вглубь сада. Вскоре там вспыхнуло синее пламя, и навстречу конвою вышла молодая женщина.
Алые прямые волосы незнакомки спадали куда ниже спины. Изящная походка, властный взор зеленых глаз, безупречная осанка и манеры говорили, что перед путниками не меньше чем королева. Но зеленое платье было столь прозрачно и так обтягивало стройную фигуру, что можно было спутать женщину с куртизанкой. По ошибке. Смертельно опасной ошибке.
Не дойдя, десятка метров, до вросших в землю стражей леса, хозяйка башни остановилась. Воспользовавшись длинным разрезом на подоле платья, она выставила стройную ножку на обозрение восхищенных взглядов. Сложив руки под налитой грудью, тем самым обтянув ее тонкой тканью еще сильнее, проявив даже ореолы сосков, она выжидающе посмотрела на прибывших.
— Чем обязана столь необычным гостям? — спросил нежный голос.
— Госпожа! — начал пегий командир, сгибаясь в поклоне и протягивая желтый свиток женщине, — Мы прибыли с границы по приказу командора Краука. Это письмо от него. Он сказал, что оно все вам прояснит.
Аловолосая внимательно осмотрела печать, прежде чем сломать ее. Быстро прочла содержимое. Аккуратно сложив желтый лист, она заложила бумагу за ворот, невольно прикрыв правый сосок.
Взгляд женщины теперь вцепился в гордо стоящую перед ней эльфийку.
— Хорошо. Можете быть свободны.
Кентавры еще раз поклонились и спешно ускакали прочь, оставив деву леса, одиноко кутаться в плащ перед ведьмой.
— Ты та самая эльфийка, чьи показания приложил командор лесных стражей? — прозвучал нежный голос.
— Да.
— Меня зовут Эмелианна, — колдунья подошла ближе, обдавая деву леса цветочным ароматом духов, — О! Да ты голая! Как же так?
— Не удалось сохранить одежду в пустошах. У нас же она в основном из листьев и корней. А у кентавров был только плащ.
— Понятно. Сбрось ка его на пол. Тут тебя никто не увидит. А я что-нибудь соображу.
Пожав плечами, эльфийка уронила плащ на каменные плиты. Хозяйка башни обошла кругом, оставляя легкие прикосновения пальцев, тут и там, на зеленоватой коже. Вновь став лицом к лицу с гостьей, она ткнула обнаженный живот и щелкнула пальцами. Синдорель почувствовала прикосновение магии.
Воздух вокруг нее засветился, и тело оказалось непривычно сдавлено. Опустив глаза в низ, эльфийка смогла разглядеть свой новый костюм. На ногах теперь красовались коричневые сапожки, плавно переходящие в плотные темно зеленые чулки до середины бедра. Короткое, обтягивающее платье едва прикрывало прелести девы леса, да еще и имело огромный вырез до самого пупка, открывающий половинки грудей.
— Миленько! — сообщила обрадованная невиданным нарядом Синдорель. В лесу она и мечтать не могла о чем-то кроме лиственной юбки.
— Я конечно не королевский портной, но на время сойдет, — меланхолично сообщила Эмелианна, — Теперь прошу за мной.
Женщины направились к центру сада. Войдя в каменный круг, колдунья щелкнула пальцами, и их маленькая группа мгновенно оказалась в другом месте. Они стояли в таком же каменном круге, но теперь вокруг шумел фонтан, а по стенам струилась винтовая лестница. К ней парочка и прошла по изящному мостику.
— Эмелианна...
— Зови меня Лиа.
— Хорошо... Меня зовут Синдорель.
— Спасибо что сказала, пойдем.
Шедшая за хозяйкой эльфийка, открыто любовалась бедрами и виляющей попкой, почти полностью видными сквозь откровенный наряд. Любоваться пришлось долго. Огромная лестница все не кончалась.
— Почему нельзя вновь переместиться с помощью магии? — не удержалась от вопроса дева леса, не отрывая взгляда от округлостей ведьмы.
— Башня наполнена магией, — ответила впереди идущая, не снижая скорости, — подобное перемещение будет слишком опасным.
— Но снизу то мы... переместились!
— Это называется — телепортировались. Да, но там стационарный портал. Поддержание такого крайне не дешево. Дело даже не в деньгах — потребуются крайне редкие ресурсы. Пришли.
Несмотря на длительный подъем ни одна из женщин не запыхалась. Ведьма явно часто проделывала этот путь. Об этом так же говорила подтянутость ее упругого тела. А эльфийка была слишком хорошо вышколена в физических упражнениях, чтобы какая-то лестница стала для нее преградой.
Таким образом, они оказались в богато обставленном кабинете. Вокруг широкого стола было немало шкафов с различными мелкими приборами и артефактами. Так же здесь стояло два роскошных кресла, в которые они и присели. Короткое платье плохо прикрывало попку эльфийки, и она по достоинству оценила мягкость и нежность обивки.
— Перейдем сразу к делу, — сказала хозяйка, складывая перед собой руки на столе и, как бы водружая на них свою грудь. Такая поза явно предназначалась для гостей, которыми почти всегда были мужчины, — Меня очень заинтересовал доклад командора. Для начала, цель твоего похода в пустоши. Ты действительно рассчитывала найти там описанную скрижаль?
— Да, а что-то не так?
— Позволь бестактность — сколько тебе лет?
— Более ста, — нехотя ответила Синдораль. В эльфийском обществе окончательно взрослыми считались лишь достигшие трехсотлетнего возраста, а полностью серьезно молодого эльфа воспринимали не ранее пятисот лет.
— Это многое объясняет, — вздохнула Эмелианна.
— Да что не так то? — возмутилась эльфийка, — Сначала Краук надо мной потешался, а теперь ты!
Колдунья вновь вздохнула, уселась в кресле удобнее, и терпеливо продолжила.
— Такая сила не валяется просто так. Если бы кто-то знал о таком мощном артефакте, в место его хранения, бросили бы целую армию. Не помешала бы ни пустошь, ни мертвяки с троллями. Твоя жрица сама возглавила бы поход и постаралась прибрать сокровище себе. Очень глупо было надеяться на такую роскошь, как великая сила в трухлявом сундуке.
Синдорель очень хотелось как-нибудь съязвить, но слов не находилось. Она и сама об этом думала. Она действительно сглупила. Поступила глупо. Очень глупо.
— Она просто попыталась избавиться от тебя.
— Я поняла... — теперь эльфийке хотелось разрыдаться, ведь все ее страдания и муки пропали даром, но она сдерживалась изо всех сил, не желая стать в глазах собеседницы еще большим ребенком.
— Хорошо, — нежно произнесла ведьма. Подождав пару минут пока гостья справится с эмоциями, она продолжила, — Лич действительно издох?
— Да, — четко ответила Синдораль, беря себя в руки.
— Ты уверена?
— Да.
— Краук забыл уточнить, наверное, как ты выбралась из круга призыва?
— Просто вышла?
— Просто? Вышла? — вот теперь дыхание было сбито, — И демон тебе не мешал?
— Он исчез вместе с личем, — эльфийка не могла понять, что так сильно испугало хозяйку в ее словах.
— Исчез? — теперь ведьма вскочила, — Следуй, пожалуйста, за мной.
Почти бегом женщины бросились вверх по лестнице. На этот раз путь был не долог, и они остановились в пустом круглом помещении, пол которого представлял собой сплошную плиту без стыков и неровностей.
Быстрыми точными движениями, ведьма начертила, взявшимся из воздуха синим порошком, большую спираль на гладком полу. Выведя несколько сложных узоров между витками, она обратилась к гостье, — Ложись в середину.
— Нет! — Синдораль отпрянула от круга как от огня, слишком хорошо она помнила, чем это для нее закончилось в прошлый раз. Даже попка запульсировала в такт сердцу от накативших воспоминаний о раскаленном поршне демона.
— Это не то, что ты подумала! — торопливо начала объяснять Эмелианна, — Я лишь попробую считать с тебя ауру демона, чтобы узнать, где он. Никого призвать с помощью такого круга нельзя.
Мгновение поколебавшись, девушка дала уложить себя в центр спирали, лицом вверх. Встав вне круга, ведьма затянула сложный речитатив. Из ее напряженных пальцев протянулись светящиеся белым ленты, сплетаясь клубком, они зависли в центре комнаты.
Вскоре клубок обратился в гладкий ртутный шар. От шара протянулась тонкая ниточка к лежащей на полу девушке. Короткое платье не помешало добраться до сокровенных частей тела.
— Он взял тебя в попку?
— Да...
Дева леса вдруг поняла, что не может двигаться. В тот же миг, она ощутила, как что-то ледяное преодолевает слабое сопротивление ее сфинктера. Проникнув далеко вглубь, нить замерла, выхолаживая тело изнутри.
Шар увеличился в размерах, и на его поверхности проступило изображение далеких гор. В тот же миг, край спирали зашипел, синий порошок медленно прогорал не оставляя после себя даже дыма.
— Отлично! — донеслось от колдуньи, — Ближе. Ближе... Вот он!
Сначала Синдораль видела лишь группку непонятных существ, но вскоре, ее внимание привлек огонь. Объятый ярким пламенем, перед монстрами шагал скелет. Он был похож на того лича, и если бы не огонь, был бы точь в точь.
— Проклятие! — В этот миг, мертвец замер, закрутил головой и посмотрел прямо внутрь сферы. Эмелианна, чертыхаясь, хлопнула в ладоши, и сфера лопнула как мыльный пузырь. — Фух, успела!
Внезапно вспотевшая колдунья вытерла белый лоб кружевным платком. Ее терзали тяжелые мысли. Она слишком хорошо знала, что значит увиденное.
— Я все еще не могу двигаться! — донесся с пола возмущенный голос.
— Это потому, что порошок не прогорел до конца. Только тогда ты сможешь подняться.
— Да тут его еще прорва! И пол витка не прогорело!
— Хочешь увидеть что-нибудь далекое? — внезапно спросила хозяйка.
— А можно?
— Мне сейчас не до того, а заклятие нужно закончить. Я запущу процесс и удалюсь. Как освободишься, спускайся в кабинет.
— А что я увижу?
— Что захочешь. Подумай о месте и сфера все покажет, могут помочь и слова. Только... не приближайся к тому существу! Я не знаю, что он может сотворить, он как-то чувствует слежку.
— Хорошо.
Комнату вновь огласил речитатив. Все происходило точно как в первый раз, но теперь нитка не полезла исследовать недра девушки, а лишь коснулась груди. Когда в сфере появилась картинка, хозяйка удалилась.
— Что же посмотреть? Точно! Покажи мне зал собраний!
Сфера погрузилась во тьму. Зала собраний непривычно пустовала. Обычно здесь не утихали споры и не прекращались увлеченные возгласы. Сейчас же — лишь что-то шевелилось в тени одной из стен.
— Ближе. Ближе... ох...
Глазам Синдораль предстала невиданная картина. Опершись на деревянную стену, на полу сидел огромный огр. Клыкастая морда могучего зверя уставилась вверх. Глаза были блаженно прикрыты.
Уже само нахождение этой твари в зале собраний было невероятно, но не менее потрясло смотрящую и то, что творил монстр. В мускулистых руках, крошечной куклой болталось обнаженное тело эльфийки. Толстые пальцы охватывали ее широко разведенные бедра так, как гурман держит жареную курочку, готовясь разорвать пополам.
Громкий взвизг озарил каменную залу, когда смотрящая поняла, что происходит. Огр не собирался рвать женское тело... он его трахал. Толстенный член, длинной в полтора человеческих роста, увенчивала не менее огромная головка, которая сейчас была полностью погружена в зеленоватое тело. Эльфийская плоть обтягивала головку как перчатка. Некогда безупречно плоский живот был сильнейшим образом деформирован и принимал форму принятой в себя плоти огра.
Было видно, как чудовище совершает короткие толчки внутри своей жертвы. Будь его воля, он погрузился бы на всю длину, но его самка не могла принять ничего кроме головки и пары сантиметров ствола. Этой парой сантиметров он и пользовался, как желал.
Сфера не передавала звуков, но Синдорель, как наяву слышала довольное хрюканье, частые хлюпы растянутой до невозможности попки и женские крики.
Несмотря на жестокость, зрелище заворожило смотрящую. Вот уже минуту или две как она потеряла дар речи и не могла перевести взор широко открытых глаз от сферы, и от часто вздрагивающей всем телом соплеменницы.
Тем временем в зале появилось еще одно действующее лицо. Вошедшим был тролль, в котором знаток мог опознать пещерного. От виденного когда-то, этого отличало отсутствие камней вросших в тело. Но взгляд притягивало не это. Примечательно было украшение, которое носил прибывший.
Через толстую шею тролля была перекинута цепь. Концы цепи заканчивались кандалами, в которые были заключены запястья еще одной эльфийки. Как и у сестры по несчастью, ее попка была насажена на монструозный член. Значительно меньший, чем у огра, но не менее внушительный. Ее ноги так же были широко разведены, а лодыжки соединялись цепями с ногами тролля так, что при каждом шаге тролля, насаженное на член тело тянуло вниз, принося монстру немало удовольствия.
Подойдя к сидящему, тролль привлек его внимание. Огр, не прекращая мерно натягивать пленницу, скупо приветствовал товарища. По жестам стало понятно, что житель пещер предложил поменяться пленницами, чем вызвал буйную истерику у, доселе, безучастной эльфийки, висевшей на его груди. Ее совсем не радовала возможная замена.
В ответ огр лишь расхохотался. Прервав свое занятие, парой движений, он показал, что стянуть насадку с его головки практически невозможно, чем вызвал новые приступы женских криков. Жертве казалось, что вместе с мясным наполнителем, из ее попки вырвутся все внутренности.
Пожав плечами, огр вернулся к своему приятному занятию. Не получив желаемого, тролль стал напротив, охватил свою игрушку за талию двумя лапами и стал с силой насаживать зеленоватое тело на свой вертел, желая «подрочить» на возбуждающую его картину.
Теперь эльфийки пели дуэтом.
Сначала темп был невелик, тролль лениво проникал, на половину длинны своего достоинства, в тугую дырку. Но вскоре, распаленный представшей перед ним картиной, начал увеличивать скорость и амплитуду. Так, что уже через пару минут эльфийские ягодицы впервые встретились с бедрами насильника.
Долго такой темп продолжаться не мог и, еще через несколько минут, ноги пещерного жителя затряслись. Резким движением он засадил в девушку на всю глубину. Ловко скинув цепь с шеи, тролль повернулся в сторону и наклонил эльфийку к полу, не сдвигая ее с члена ни на миллиметр. Растянутый животик, начал вздрагивать в такт пульсации огромного члена. Изо рта девы леса, на каменные плиты полилось семя. Издали могло показаться, что монстр просто писает — так обильно тошнило его жертву. Такое поведение выдавало в твари опыт подобного общения с жительницами леса, его целью явно было кончить и не забрызгаться.
Когда на полу скопилась внушительная лужа, а эльфийку перестало тошнить, пещерный житель совершил еще пару фрикций, после чего разжал хватку пальцев на талии, вернул цепь на место и, ничего не говоря, вышел, позволяя товарищу наслаждаться тугим телом в одиночестве.
Вскоре после ухода тролля, блаженствующий огр дернул руки на себя чуть сильнее обычного, заставляя деву леса изогнуться от боли.
Высоко вверх ударила белесая струя...
В этот момент сфера вспыхнула и распалась. Порошок догорел.
Пораженная увиденным Синдорель, не сразу поняла, что уже может двигаться. Перед глазами все еще стояло искаженное от боли лицо одной из высших советниц, сквозь широко раскрытый рот которой, бил фонтан жирно блестящей жижи.
— Как такое могло произойти? — спросила дева леса у потолка, — Город неприступен. Стена несокрушима. Армия непобедима, но... нужно спросить у Эмелианны.
Быстро спустившись по лестнице, эльфийка хотела было влететь в кабинет колдуньи, но громкий разговор, доносящийся сквозь приоткрытую дверь, остановил ее у дверного косяка и заставил прислушаться.
— ... уже погиб! Териан угробил всех своих учеников и себя вместе с ними! Корган едва унес ноги! Беги! Он непобедим! — глухо кричал незнакомый мужской голос в кабинете.
— Что король? — спокойно прозвучал мелодичный голос хозяйки башни.
— Собирает войска. Ты слышишь меня?! Беги оттуда!
— Прекрати панику! — строго зазвенел женский голос, — Ты колдун академии, а не бабка у забора! Мне нужна информация, а не твои визги!
Наступила небольшая пауза, во время которой Синдорель еще сильнее прижалась ухом к двери, а колдун явно приводил себя в чувство.
— Что ты хочешь знать?
— Как скоро их армия добредет до моих мест?
— Согласно рапортам — через неделю.
— Им можно верить? Почему так медленно?
— Это королевская разведка — вопрос веры в них решай сама. В армии много троллей, а они не самые быстрые солдаты, да и инферналы не очень то бегают.
— Хорошо. У меня есть время приготовиться.
— Ты серьезно собираешься с ним драться?
— Не неси чепухи! Если сам архимаг едва выжил, то мне и подавно не устоять. Я соберу сведения и сменю резиденцию.
— Ждать тебя в столице?
— Возможно. Но не сразу. У меня есть пара идей... я хочу их проверить.
— Мне конечно не скажешь?
— До встречи! — произнесла ведьма прерывая разговор, — Можешь входить Синдорель.
Немного смущенная эльфийка вступила в комнату и быстро умостилась в кресле напротив.
— Я не хотела мешать.
— Я так и подумала, — мягко прозвучал голос ведьмы.
— Лиа! Эта сфера показывает иллюзии или фантазии?
— Эта? — колдунья кивнула на шар, стоящий сейчас посреди стола, — Это средство связи...
— Нет! Та, что была наверху!
— Мм. Нет. Она показывает далекие места, если ты в них была и можешь их вспомнить или тех, с кем у тебя есть хоть какая-то физическая связь, как например демонические ожоги из твоей попки.
— Там есть ожоги? Но лич говорил, что эльфы почти неуязвимы изнутри!
— Он так сказал? — удивилась хозяйка, — Странно... эти твари обычно неразговорчивы. Впрочем, он в чем то прав. Ты не совсем неуязвима, но от сильнейшего огня, который вмиг спалит целый город, на твоей кишке остались лишь крохотные следы. Именно по ним я нашла ту тварь.
— Так то и был демон?
— Да. Пожрав лича, он занял его тело и смог выбраться в наш мир. Бессмертие и кажущаяся неуязвимость делает некоторых глупцами, — мелодичный голос сейчас сочился презрением, — А вот демон, в теле лича, обрел невероятное могущество — его будет непросто изгнать. Но почему ты задала такой вопрос? Что ты там увидела?
— Это, кажется, был мой дом. Лесной город. Там были тролли.
— Так Краук тебе ничего не сказал?! — Эмелианна шлепнула ладошкой по лицу, — Тупая, тупая лошадь!
— Что не сказал?
Хозяйка башни тяжело вздохнула, прежде чем заговорить.
— Когда демон выбрался в наш мир, он быстро собрал огромную армию в пустошах. Кого призвал, кого воскресил... И, первым... на его пути был именно твой дом. Мне жаль.
По сосредоточенному лицу волшебницы было видно, что ей ничуть не жаль, но эльфийке сейчас было не до наблюдений.
— Но город неприступен!
— Все так думали. Эльфы очень полагались на свою неразрушимую стену, их заблуждение оказалось километровым. Именно такой длины та дыра, что пробил демон. Пав духом, эльфы почти не сражались. Оставив две сотни как прикрытие, они бежали в восточные леса, едва успев прихватить с собой обозы с самыми ценными реликвиями.
— Вот оно что, — вяло отозвалась эльфийка. Она не знала что чувствует, но в ней не было ни страха, ни жалости. Она никого там не любила, а кое-кого и ненавидела. Она сожалела лишь, что не сможет вернуться в свой уютный домик на дереве, — Так его нельзя убить?
— Убить? Демонов вообще очень трудно убить, но можно изгнать. Однако, для изгнания демона такой силы потребуется нечто особенное.
— Что именно?
— Сейчас. Тебе нужно это услышать самой, — Эмелианна положила ладони на стоящий перед ней камень связи, — Я сохранила тут кое-что, — длинные пальцы поглаживали устройство, — Вот!
Камень зазвучал старческим голосом, но из него доносилась лишь половина разговора. Голос собеседника не записался
— ... способ есть! Да! Но потребует объединить заклятия!
— Не совсем! Придется еще и усилить!
— Значительно усилить!
— Потребуются редчайшие ингредиенты!
— Рог малайи...
— Я знаю, что они вымерли шестьсот лет назад! Не перебивай!
— Рог малайи, святая душа, жизненные эссенции редких животных.
— Рокул говорит — они все еще не вымерли и это можно достать, не перебивай, говорю!
— Еще понадобится источник силы, наших камней должно хватить, так что тут все в порядке. Еще море порошков...
— Ладно, не кричи...
Тут пальцы оторвались от сферы и голос прервался.
— Этого достаточно.
— Зачем мне все это знать?
— Есть в этом списке то, что я собрать не смогу, а вот ты сможешь!
— Почему?
— Я говорю об эссенциях.
— И что?
— Ты, похоже, не знаешь... эссенциями редких животных, мой коллега, стеснительно обозвал их сперму.
— И что нужно от меня? — в голосе Синдорель было немало возмущения.
— Видишь ли... почти все животные из списка, обладают весьма крупным... достоинством, а я не обладаю необходимыми качествами для сбора, — щечки колдуньи при этих словах запылали как угли.
— И ты хочешь, чтоб этим занялась я?!
— У тебя уже есть опыт общения со зверьем! А я щедро заплачу!
— Лесному народу не нужны деньги!
— А я разве говорила о деньгах? — голос ведьмы стал чувственно-соблазнительным.
— А что тогда?
— Ты хотела волшебной силы? Я тебе ее дам!
— Я не магичка... меня проверяли много раз, — уныло сообщила Синдорель.
— Не обязательно обладать даром, чтобы владеть магией! Я расплачусь с тобой артефактом большой мощи!
— Второй раз я на такое не куплюсь! — гордо заявила дева леса, закинув ногу на ногу.
— Смотри! — по щелчку, на столе появился небольшой разукрашенный рубинами жезл, — возьми в руки! Ну же!
Эльфийка осторожно приподняла артефакт.
— И что? — Я ничего не чувствую!
— Прикажи ему!
— Что приказать?! — голос эльфийки дрогнул.
— Например, прикажи создать воду! Подумай и представь!
Синдорель тряхнула рукой с жезлом и в потолок кабинета ударила мощная струя воды. Все было так неожиданно, что она даже выронила жезл на стол. Хозяйка башни схватила его еще в воздухе и артефакт испарился.
— Понравилось? Если соберешь для меня эссенции, я подарю тебе его.
Таким образом, уже следующим утром, не долго сопротивлявшаяся уговорам эльфийка, одиноко шагала на юг, отмеряя дорогу новыми сапожками.
Ведьма отказалась идти с ней, сказав, что ей самой тоже нужно собирать ингредиенты, а время не ждет. Но и совсем без помощи она свою наемницу не оставит. Эльфийка получила в свое распоряжение внушительный мешочек с золотом, легкий, даже кокетливый пояс и поясной кошелек, а так же еще один жезл, на этот раз, с одиноким сапфиром. По словам колдуньи, на нем было множество заклятий.
Во-первых внутри жезла было послание для того самого мага из шара. К нему девушка и направилась, старик Шохар жил в городке на юге. Он должен был зачаровать артефакт на поиск нужного зверья. Во-вторых, жезл соберет в себя эссенцию, когда та будет добыта. В-третьих, что немаловажно, жезл нельзя было потерять или испортить. Украсть его тоже не могли, вор, по словам Эмелианны, сам найдет причину не воровать артефакт.
Раздумывая над всеми этими удивительными свойствами, Синдорель двигалась к цели. Путь ее был легок. Тренированные ножки споро несли эльфийку по дороге, короткое платье, созданное тогда прямо на теле, не мешало двигаться, а плащ укрывал от ветра и непогоды. Золото же помогало получить хороший ночлег и еду в придорожных трактирах.
Так прошла неделя. Оплатив пошлину врат Воладики на самом закате, дева леса вступила на улицы нужного города. Уже начавший мужать парнишка, лет шестнадцати, подсказал «прекрасной леди» путь к дому Шохара. Тот был на другом конце города, и эльфийка решила сначала перекусить в местной таверне.
Расплатившись золотом, девушка быстро пошла по одной из улиц в нужную сторону, но та вскоре кончилась тупиком и пришлось пробираться по заваленным нечистотами, плохо освещенным факелами проулкам.
За очередным поворотом, что-то ударило деву леса по голове, начисто выбив сознание.
Очнулась девушка от мерных толчков, сомнений не было, в ее попке орудовал мужской член среднего размера. С темно зеленых, почему-то густо измазанных слюнями губок, сорвался стон.
— Смотри ка — очнулась! — прохрипели сверху.
— Оно и хорошо! — отозвался сзади, тот, что, за руки удерживал эльфийку в собачьем положении, часто дергая их на себя. По проулку разносились смачные шлепки, — Давно такой бабы не драл! Худовата конечно, но в попку, что в сжатый кулак сую! Ох!
— Ух ты! — сообщило хором несколько голосов.
— Ну ка! — ободранный бородач приподнял голову Синдорель, больно дернув за длинные ушки и приставил твердый член к ее губам, — Будешь шалить — оторву уши и прирежу! А порадуешь нас ротиком, поебем да отпустим!
— Да! Так ее! — вновь прозвучало несколько голосов.
Путешественнице ничего не оставалось, как открыть ротик и высунуть язык, что вызвало новую бурю одобрений, а то, что она слету, заглотила на всю длину, вызвало чуть ли не овацию. Теперь ее споро натягивали с двух сторон.
Владевшие новой игрушкой мужчины часто кончали и сменялись. Задрав платье к шее, они вольно мяли упругую грудь, сокрушаясь, что она такая маленькая.
— У местной то, торговки травами ого-го! Знатные дыни! А у этой яблочки! Даром что эльфийка!
Восхищались гладкостью кожи и плоским животиком.
— Знатная кукла! Век бы ее наяривал!
Но скоро разговоры затихли. Час или два продолжалась встреча одиноких сердец, но у Синдорель уже занемела челюсть, затекли руки и ноги, когда она услышала громогласное... «ШУХЕР»
Сунув что-то в упругую попку напоследок, нападавшие бежали, бросив обессиленную эльфийку в луже спермы, с задранным платьем и лишь набросили сверху плащ.
— Держи вора! — прокричали невдалеке, и по соседнему проулку протарахтело множество тяжелых сапог. Вскоре звуки погони затихли, но еще до этого над беспомощно лежащим телом остановились легкие шаги.
— Госпожа! Это вы? — прозвучал молодой голосок, в котором эльфийка узнала того самого паренька. Чуть не плача он помог деве подняться, рассыпаясь в извинениях, что так долго искал патруль, и не надо было госпоже так светить золотом. Когда она распрямилась, плащ соскользнул на землю, а оставшееся болтаться в районе шеи платье так и не расправилось. Эльфийка предстала перед своим неожиданным помощником голая, вся в пыли и подсыхающей сперме.
От такого вида паренек стал заикаться. Благочинно зажмурив глаза, он подобрал плащ и протянул его перед собой.
Вяло оправив платье, Синдорель закуталась в кожу. Ни золота, ни кошелька больше не было, только что-то торчало в попке, мешая нормально стоять. Этим предметом оказался тот самый жезл, который не только не украли, но даже камень не выковыряли.
Утром, чистая и посвежевшая дева леса, вновь двинулась к жилищу искомого колдуна. Приведший стражу мальчишка, позднее настоявший, что так измазавшись идти к колдунам никак нельзя, пригласил ее к себе домой. И сейчас тащился следом, не желая бросать прекрасную госпожу.
Синдорель рассчитывала пополнить запас золота у колдуна и расплатиться с парнем за предоставленные услуги. Сбыться этому, было не суждено. Жилище колдуна встретило гостей тишиной и пустотой.
— Здесь никого нет, госпожа. Как удачно, что у вас оказался ключ!
На самом деле никакого ключа у нее не было, но когда она постучала в дверь, жезл неярко вспыхнул и та открылась.
В просторных комнатах не оказалось ничего ценного или полезного, лишь на пыльном столе оказался круглый плоский предмет и записка.
Госпожа эльфийка. По последней информации, к городу движется огромная армия монстров, и мне пришлось спешно отбыть. Не задерживайтесь и Вы тоже. На столе Вы сможете найти необходимый артефакт.
Артефактом оказался странный компас. Странным было то, что вместо привычной одинокой стрелки, стрелок было три разных цветов, и ни одна не указывала на север. Форма компаса очень подошла к углублению в жезле, куда эльфийка его немедленно вставила. Разочаровавшись найти еще что-то полезное, она покинула пыльное жилище.
Стоило пройти несколько шагов по направлению к ближайшим воротам, как над городом затрубили трубы и зазвенели все колокола.
— Что это значит?
— Военная тревога! — дрожа всем телом, сообщил паренек.
— Тогда беги скорее к родителям!
— Не могу! Они еще неделю назад уехали в столицу по торговым делам!
— Тогда бежим! — не стала повторять попытку избавиться от спутника, дева леса. И они вместе припустили к противоположным от звука труб вратам, но и там ждало разочарование. Ворота уже закрыли.
Солдаты грубо отказали в просьбе выпустить путников и указали на кабинку начальника стражи. Приказав мальчишке ждать тут, Синдорель смело направилась внутрь.
Через несколько минут она вернулась в сопровождении широко улыбающегося, потного старика, который спешно поправлял пояс.
— Спустить их за ворота веревкой!
Приказ был немедленно исполнен. Очутившись на той стороне, парочка бросилась бежать по восточной дороге. Но скоро, эльфийка заметила, что паренек не способен долго держать быстрый темп бега. Он быстро начал задыхаться и пришлось перейти на шаг. Надежду внушал придорожный трактир, неясно как расположившийся так близко к городу.
У дверей трактира стояла запряженная в карету четверка лошадей, но старый седой возница, увидев надежду в глазах путников заявил, что если хотят в попутчики то пусть договариваются с господами, но не советовал надеяться.
Вновь приказав ждать здесь, Синдорель направилась, по указанию возницы, в трактир, где по его словам, господа закупались в дорогу. Вернулась она в сопровождении дорого одетых господ и трактирщика, несущего мешок с припасами. Осмотрев мальчишку, господа разрешили ему ехать на козлах, пригласив «прекрасную даму» внутрь кареты.
— Тебя как звать? — деловито спросил возница мальчишку, умело выводя четверку лошадей на тракт.
— Бравин, господин!
— Никакой я не господин, — рассмеялся старик, — Такой же слуга, как и ты, а звать меня Гоун.
— Скажи... Гоун!? А как они поместились внутри? Карета то двухместная, а в ней трое.
— А вот это, не нашего с тобой ума дело! — строго ответил седой, подгоняя лошадей.
Совместное путешествие продлилось четыре дня. Старик Гоун любил поболтать и с удовольствием отвечал на любые вопросы. Кроме некоторых. Он категорически отказывался объяснять любопытному мальчишке, почему господа не выходят из кареты, когда они меняют или поят лошадей и почему карета продолжает слабо раскачиваться, когда лошади стоят.
Однажды Бравин оглянулся и увидел, как на полном скаку из окна кареты высунулась голова эльфийки, засветив обнаженные плечи. Она тяжело дышала и неистово отплевывалась. Зеленоватые губки госпожи жирно блеснули на солнце, а сзади ее что-то ритмично толкало, но отплевавшись, она вновь скрылась внутри. Задавать вопросы Гоуну, мальчишка уже постеснялся.
Утром пятого дня, после незапланированного ночного пробега, господа распрощались с эльфийкой в очередном трактире, попросив напоследок, непременно найти их в столице, если потребуется любая помощь. Вручив ей небольшой звенящий мешочек, довольные богатеи сели в экипаж и унеслись прочь.
— Почему нас высадили, госпожа?
— Они сворачивают на север, а нам нужно дальше на восток, — хрипло сообщила дева леса, тяжело сглотнув, — Держи деньги. Купи нам еды в дорогу.
— Но госпожа, дальше на востоке нет поселений. Там только черное озеро.
— Нам нужно туда, — ответ был не терпящим возражений тоном, — И спроси есть ли тут речка поблизости.
Не дожидаясь пока мальчишка удалится, дева леса бросилась к колодцу и начала жадно пить воду из ведерка. Она казалась девушке невероятно вкусной.
Когда Бравин вернулся с мешком еды и бурдюком для воды, эльфийка все еще пила и плескалась.
До реки путники добрались уже к закату. Дорога на восток действительно завернула к северу, и им пришлось идти по камням и травам. Увидев реку, Синдорель тихо взвизгнула и бросилась бежать, попутно бесстыдно избавляясь от предметов одежды.
Плескалась она больше часа. За это время паренек зажег костер между камней, собрал и постирал разбросанную одежду. Простирнул заодно и свою. Уселся голышом у костра и расстелил мокрые тряпки на теплых плитах. Услышав шлепки босых ног по камню, он поспешил отвернуться.
— Ваш плащ на камне позади меня. Я постирал одежду.
Но эльфийка не взяла плащ. Она припала мокрым телом к мальчишеской спине. Тот вздрогнул, почувствовал касание затвердевших от холода сосков.
— Госпожа...
— Знаешь... я подумала... раз ты решил мне служить то должен получить награду?
Упершись ногами, девушка ловко повалила парня на спину, уселась мокрой попкой ему на грудь и ловко заглотила быстро твердеющую плоть своего новоявленного слуги. Она никогда не имела слуг и не смогла придумать, другого способа расплатиться с ним. Ее опыт говорил, что все мужчины готовы дорого дать за ее тело и никогда от него не откажутся. Так что выбор был очевиден.
До этого времени она всегда лишь глубже глотала любой член, попавший в ее рот, но господа в карете научили кое-чему за совместную дорогу. И сейчас она вовсю применяла полученные знания, то пуская головку за щеку, то ласкала ее язычком, а то и вовсе глотала пенис и начинала вбирать в себя еще и яйца партнера, чтобы пососать их как леденец. Поначалу робко возмущавшийся парень теперь только стонал и кряхтел придавленный влажным зеленоватым телом.
— Ты прям как кентавр! — непонятно выдала Синдорель, когда проглотила все семя мальчишки. Развернувшись лицом, она вытерла губы обратной стороной ладони, положила голову на тяжело дышащую грудь мальчишки и набросила на них свой плащ, — Давай ка поспим.
Бравин сомневался, что сможет заснуть, когда на нем лежит обнаженная девушка. Еще долго в его воспаленном мозгу билась мысль — путешествие только начинается.

 --- Миф четвертый: Верность --- (анальный секс, групповой секс, минет, по принуждению)

Утро было великолепно. В последний раз, просыпаясь в городе, Бравин и подумать не мог, что вскоре будет путешествовать с такой красоткой. А то, что она станет его ублажать, да еще и ртом, не укладывалось в самые смелые его мечты. Поэтому, пробуждаясь, он до конца не верил, что вчерашнее утро не плод воспаленной фантазии.
Однако, разлепив глаза, парень успокоился — эльфийка все еще спала на его груди. Плащ сполз вниз за ночь, а девушка спала на спине, так что сейчас, в предрассветных сумерках, можно было легко разглядеть вожделенные холмы зеленоватой груди.
Не удержавшись, парень протянул не придавленную юным телом руку и, осторожно, коснулся темно зеленого соска. Тот, в утренней прохладе, был твердым как камень, и, казалось, сейчас зазвенит.
— Уже проснулся?
Резко отдернув руку, Бравин обратил внимание на ярко синий глаз, хитро смотрящий на него из-под полуопущенного века.
— П-п-простите г-г-госпожа.
— Испугался? — голос эльфийки был полон веселья, — Я такая страшная?
— Н-нет...
— Тогда чего убрал руки?
Рука вновь резко вернулась к нежной груди.
— Двумя руками...
Выпростав руку и сдвинув девушку к центру своего тела, он вцепился в нежную грудь как было приказано.
— Нежнее... вот так. Так и надо меня трогать, когда я с тобой сплю.
— Слушаюсь госпожа, — казалось еще чуть-чуть, и он свихнется от счастья.
— Ооо! Я даже чувствую, как тебе не терпится! — эльфийка крепко взялась за восставший пенис ладонью.
— Г-госпожа...
— Так ты будешь моим слугой?
— Да госпожа! — тяжелая хватка на детородном органе не оставляла вариантов для ответа.
— Клянешься?
— Клянусь жизнью! Буду вечно служить вам!
— Хорошо, — упершись головой, эльфийка переместила свой таз, направила твердую головку в свой сфинктер, и, одним легким движением приняла в себя, под стон мальчишки, насадившись на всю длину.
С силой сжав небольшую грудь своей госпожи, не пережив столь развратных действий, Бравин немедленно разрядился.
— Уже все? — немного удивилась Синдорель, — Быстро ты.
— П-простите Госпожа!
— За что? А... я поняла. Богатеи тоже соревновались — кто дольше. Не волнуйся, я никому не скажу. Меня так даже больше устраивает — экономия времени. Видела я тут, кажется, иву...
С этими словами, дева леса, выпуталась из слабых объятий и пошла к реке.
Бравин еще долго приходил в себя, его щеки пылали от такого позора — невозможности удовлетворить госпожу. Справившись с мыслями, он все же поднялся на ноги и начал искать свои штаны. Одевшись, вновь распалил костер на старых углях. Когда ветки затрещали в пламени, рядом с парнем шлепнулась большая мохнатая рыбина.
— Запеки, — коротко бросила Синдорель, вновь удаляясь к реке, красиво виляя бедрами. Сейчас ее волосы были заплетены в толстую белую косу, с которой ручьем лилась вода.
Стараясь не смотреть в след обнаженному телу, Бравин вытащил острый нож из-за пояса и начал чистить и потрошить рыбу, бросая чешую и ошметки прямо в костер. Закончив чистку, он завернул рыбину в листья растущего рядом дерева и затолкал в угли. Вскоре над поляной разнесся приятный аромат жареной рыбы.
К моменту готовности, вернулась вдоволь наплескавшаяся эльфийка. В ее руках было еще три рыбины.
— Это нам в дорогу и на вечер с утром.
Накинув плащ, она выкатила палочкой обгорелый лиственный сверток и вцепилась зубами в свою половину. Новоявленный слуга тоже получил свой кусок.
— Жаль соли нет... — видя, как дева леса уплетает рыбу, парня осенило, — Госпожа!
Тщательно дожевав кусок, она проглотила рыбу.
— Что?
— Разве эльфы едят мясо?
— Едят, только это рыба, а ты думал, я траву буду есть?
— Простите госпожа. Мне говорили, что эльфы едят только зелень и фрукты.
— Ошибаются, просто в нашем лесу всем хватает фруктов, поэтому убийство животного будет напрасным, что запрещено.
— Понятно.
Далее поглощение рыбы шло молча. Дожевав свою часть, парень посмотрел на все еще не закончившую трапезу деву. Его немедленно бросило в жар, а штаны стали тесными. Увлекшаяся едой девушка не заметила, как с нее сполз плащ и сейчас светила голой грудью на всю округу. Он попытался отвести взгляд, но был не в силах.
Эротично облизав пальцы, у нее почему-то все получалось эротично, по мнению парня, эльфийка обратила внимание на зрителя. Особенно на его штаны.
— О! Да ты уже готов! — бросив плащ, она прошлепала по камням голыми ногами. Став на четыре кости она сдернула с парня штаны и немедленно вобрала в рот головку, не обращая внимания на слабые протесты. Поработав язычком да покатав за щекой, эльфийка заглотила на всю длину. Пососав яйца, она начала двигать головой под аккомпанемент сладких стонов. Синдораль забавляло, что сила и частота стонов парня зависит от частоты и глубины ее движений, она выступала как бы дирижером. Быстрый заглот на всю длину — короткий вздох, частые короткие движения и парень начинал часто дышать и постанывать.
Через пару минут музицирования она положила ладони парня на свой затылок, те богатеи часто так ее брали, и она не понимала, почему слуга так не делает.
— А... м-можно? — прозвучал робкий голос
Дева леса кивнула, не выпуская твердую плоть губами.
Теперь парень задавал темп и глубину. Сначала робко, но потом все более дерзко и сильно он завил на женский затылок. Вскоре он уже вовсю натирал горячую глотку своей госпожи.
По зеленоватому подбородку густо потекли слюни. Эльфийка гулко хлюпала горлом и задыхалась, но не пыталась сопротивляться. Раз уж сама разрешила...
От нехватки воздуха из-за частых проникновений, девушка начала терять сознание, но не успела серая муть заполонить разум, как парень вдавил беловолосую голову себе в живот и начал стрелять... раз... три... семь...
Почувствовав, что слуга закончил, Синдорель отстранилась, выплюнув опадающую плоть и тяжело закашлялась.
— Простите госпожа! — спохватился Бравин, — Я больше так не буду!
— Тебе... не... понравилось? — девушка все еще не могла продышаться
— Очень понравилось, но...
— Значит... будешь... раз... тебе надо...
— Но... госпожа...
— Что? — дева леса, наконец, продышалась и села перед партнером на пятки.
— За что мне такая награда?
— Награда? Мне сказали, что если у парня встал, и он не кончит, то ему будет плохо. Я не хочу, чтоб моему слуге было плохо.
— Спасибо госпожа! — Бравин не знал, что ответить на такое откровение, — Значит, теперь каждый раз как у меня... Вы мне поможете? — в мальчишеском голосе была робкая надежда и море неверия в свою удачу.
— Да, — затем немного подумав, — А часто надо? Очень часто не получится. Нам надо далеко идти. Сможешь потерпеть до вечера, если что, тебе не будет плохо?
— Я потерплю госпожа! — счастливо ответил Бравин.
— Хорошо, — улыбнулась ему девушка, слизнув белую каплю с верхней губы, — Тогда я пойду, умоюсь, а ты собери наши вещи. Пойдем дальше на восток.
— Слушаюсь, госпожа!
Солнце начало припекать и Синдорель скинула плащ. Намотав его на ивовую палку, которую прихватила на привале, передала своему слуге и, облегченно вздохнув, пошла дальше. В отличие от плаща, короткое и тонкое платье не мешало легкому ветру освежать нагретую солнцем кожу.
Вздохнул и Бравин. Теперь он видел то, что мешало идти. И без того короткое платье эльфийки, при ходьбе еще больше задиралось и он практически видел обнаженные прелести. Короткие чулки, до середины бедра, только усиливали эффект. Стиснув зубы, он отвернулся и зашагал дальше, стараясь смотреть на воду.
Вечером он отвел душу, долго натягивая тугое горло на член. С трудом откашлявшись, дева леса, пошла купаться, что-то хрипя себе под нос и держась за шею, а довольный слуга приступил к готовке ужина.
Вернувшись, и поужинав, она вновь заметила восставший интерес парня.
— Нет, нет, нет, — замахала она руками, — Ты меня так задушишь! — расстелив на камне плащ, улегшись на нем и оттопырив попку, эльфийка вновь посмотрела на слугу, — Лучше давай так!
Несмело подойдя, Бравин избавился от штанов и приготовился исполнить все свои мечты, приставив пульсирующий от напряжения ствол к половым губам эльфийки. Та, внезапно изогнувшись, уперлась ему в грудь ладонью.
— Не туда, мой хороший, только в попку!
— Д-да госпожа!
Когда эльфийка вновь приняла лежачее положение, парень резко вошел, легко преодолев сопротивление упругого сфинктера. Дальнейшее же продвижение требовало усилий. Словно со скрипом проникая в тугую горячую как угли плоть, Бравин согласился с Жозефом — действительно как в сжатый кулак.
Открыв глаза, будущий купец, открыто наслаждался словно светящимся, в отблесках костра, телом. Госпожа говорила, что ей больше ста лет, но далеко не каждая ровесница парня могла похвастаться столь гладким и упругим телом. А ведь пройдет десяток лет, и любая красавица, которой он восхищался в городе, утратит свою свежесть, но не эта эльфийка. Она останется вечно молодой и прекрасной.
Коснувшись животом словно, шелковой попки, парень начал обратный путь. Упругое тело эльфийки активно сопротивлялось, не давая себя покинуть слишком быстро, чем приносило немало удовольствия.
Перехватив юное тело на узкой талии, казалось, пальцы сейчас сомкнутся где-то возле пупка, Бравин увеличил усилия. Ему пришлось напрячь каждый мускул, чтобы нарастить темп проникновения. Вскоре он уже был весь покрыт потом, но не уменьшал напора. Запульсировав, казалось, всем телом, он излился внутрь, ноги затряслись и он повалился вперед, подминая нежное тело госпожи.
— Молодец! — Синдорель погладила парня по голове.
— Я люблю Вас, госпожа, — робко признался дрожащий всем телом парень.
— О... это очень мило с твоей стороны, — девушке послышались затаенные нотки грусти, — Думаю, тебя стоит наградить. Хочешь поспать во мне? — голос эльфийки звучал очень задорно.
— А... я не буду Вам мешать?
— Не думаю... ох... — она почувствовала как недавно увядшая плоть, вновь растягивает стенки ее кишки, — Ты как стадо гоблинов! — рассмеялась девушка и похлопала партнера по макушке, — Не стесняйся. Ты мне не помешаешь, делай что хочется.
Бравина несколько обескуражило, что обладательница столь изящных форм не будет тяготиться его весом, да еще и скоро уснет, несмотря на член в попке. Но в то же время он был бесконечно рад, что всю ночь сможет делать все что угодно.
***
Юная баронесса Клора сильно волновалась, сегодня ее ждала первая брачная ночь. Еще утром она была лишь дочерью богатого купца, а теперь она баронесса — знатная дама. Отец отдал очень много денег приданного, чтобы этот брак состоялся. Сто тысяч золотом! Можно город купить.
Дорого одетые служанки нарядили юную пшеничноволосую госпожу в дорогое алое платье, корсаж которого был тесноват в груди настолько, что немалая грудь девушки, почти полностью выпирала наружу, остро контрастируя молочной белизной с черной бахромой корсажа.
От волнительных мыслей ее не могли оторвать даже далекие панические крики, которые, впрочем, быстро утихли.
Натянув на госпожу черные плотные чулки, служанки сопроводили ее в спальню, усадив на кровать, окруженную четырьмя столбикам. После чего тихо удалились.
Немолодой баронет Бракис, как всегда, стремительно ворвался в спальню. Не дав жене сделать книксен, он прижал супругу к своему телу, легким движением освобождая левую ее грудь, которая и сама стремилась к к этому, и с силой сжал ее в ладони. Баронесса застонала от острой боли, но вырваться не пыталась, обвиснув в сильных руках послушной куклой.
— Готова ли ты исполнить свои дневные клятвы и послужить мне во всем? — грубо спросил баронет, сощурившись, от чего морщины вокруг глаз стали еще глубже обычного.
— Да, Себастьян! — нежно проворковала девушка.
Немолодой мужчина, с мальчишеским, словно в насмешку, именем Себастьян, от которого его всегда тошнило, усадил свою новоявленную жену на край кровати и одним движением разорвал корсаж до самой юбки. Освобожденные от плена, молочные холмы, соблазнительно закачались в полумраке спальни. Несмотря на большой размер, грудь девушки и не думала обвисать, сохраняя вожделенную упругость.
Грубо схватив золотые локоны, барон приспустил штаны и с силой ворвался в приоткрытый от удивления горячий ротик невесты. Он не собирался нежничать и сразу начал долбить девичью глотку. Рвотный позыв скрутил внутренности Клоры и сейчас, часто глотая толстый кусок мяса, она поняла, почему ее не кормили более суток.
Хорошо воспитанная девочка, несмотря на то, что задыхалась и захлебывалась слюной, даже не попыталась сопротивляться, лишь осторожно положила руки на все еще обтянутые штанами бедра.
— Не глотай, пока я не разрешу!
Мягким нажатием рук, девушка показала, что слышала приказ.
Сделав еще несколько рывков, Бракис покинул пульсирующую глотку, оставив в ротике жены лишь головку и начал обильно изливаться. Икнув и роняя слезы, невеста старалась исполнить приказ, но семени было так много, что вскоре оно начало стекать по уголкам губ, капая с подбородка на грудь и живот.
Отстранившись, барон заглянул в полные слез голубые глаза.
— Я хочу, чтобы ты поняла, какого подчинения я от тебя жду! Эй, там!
В комнату немедленно ворвалась одна из давешних служанок.
— Выпей и вылижи все это!
Спотыкаясь и путаясь в оборках платья, служанка немедленно бросилась вперед и припала губами к забрызганному плоскому животу невесты. Старательно слизав все белые потеки, она слилась с баронессой в поцелуе, заставляя ту перелить все содержимое в свой рот, и долго орудовала языком, стараясь собрать все до капли. Посчитав, что дело сделано, служанка почистила пенис господина, после чего получила дозволение удалиться, что исполнила с все той же торопливостью.
— Я поняла, мой господин, — голос Клоры не оставлял сомнений в покорности.
— Раздевайся и ложись на живот.
Быстро скинув платье, девушка схватилась было за край чулка...
— Это можешь оставить.
Вытащив из сундука несколько шелковых шарфов, Бракис привязал затянутые в черное лодыжки к столбикам снизу, заставив девушку широко развести согнутые в коленях ноги. Запястья так же были обвязаны шарфами и притянуты к верхней части тех же столбов, от чего Клоре пришлось изогнуться, сильно выпятив грудь и выставив попку.
— Чтож, ты готова. Поприветствуй нашего дорогого гостя, милая!
Обернувшись, девушке захотелось кричать, но страх оказался сильнее крика, сталььными тисками сжав натруженное горло.
В дверях стоял пылающий скелет.
— Сколь прекрасен вид, юного тела! — защелкало существо, — Тебе достался лакомый кусочек, Себастьян! Ох, не кривись, я знаю, что ты ненавидишь свое имя, но оно твое.
— Я покорнейше кладу ее к вашим ногам, повелитель!
— А папаша многому ее научил! — с этими словами демон легко засунул два костлявых пальца в девичью попку, что вызвало крик боли, но вовсе не от грубости проникновения — костлявый палец был очень горяч. Недостаточно чтобы оставить ожоги, но этого хватило, — Но умудрился оставить чистой! — чудовище от души расхохоталось. — Чувствуешь злую иронию? Впрочем, неважно... хочешь присутствовать?
— Если повелитель дозволит!
— Дозволит, — демон повел рукой и передал барону, сгустившийся из воздуха, флакон с серой жидкостью, — Пусть выпьет до дна.
Почтительно взяв флакон, Бракис грубо схватил жену за волосы и влил содержимое в послушно открытый ротик. Ничего более горького распятая девица в жизни не пробовала. Пришлось вновь сдержать рвотный позыв, а из глаз опять брызнули слезы.
— Если будет дозволено спросить...
— Это зелье защиты от огня, — предугадал демон вопрос барона, — Ваши маги на такое не способны, — немного рисуясь сообщил скелет, — Это спасет баронессу от сжигания заживо.
Мгновенно выросший малиновый член скелета уже был наготове. Подавшись к девушке, он приставил головку к половым губам распятой. Проникновение сопровождалось громким шипением, но баронесса, уже готовая к адской боли, к своему удивлению, не ощущала жара. Член демона явно был толстоват для единственной девственной дырочки и двигался вперед, медленно раздвигая влажную плоть. Войдя на половину длинны, трение о тугие стенки стало неодолимым, давя сильнее, он только отодвигал от себя девичье тело, натягивая шелковые шарфы и дальше выгибая партнершу.
— Какое приятное тело! Тугое и нежное! Мягкое и... — охватив костяными лапами узкую талию, демон, мощным рывком преодолел сопротивление девичей плоти, громко шлепнув тазовой костью о мягкую попку, чем вызвал новый протяжный крик — ... податливое!
Схватившись удобнее, скелет начал размашисто долбить свою самку. Комната наполнилась упругими шлепками, а вскоре к ним присоединились девичьи стоны — Клора явно наслаждалась процессом.
Не выдержав вида упруго подпрыгивающих, молочно-белых грудей жены, Бракис коротко звякнул в настольный колокольчик. В комнату немедленно ворвалась давешняя служанка и застыла в дверях, открыв от удивления рот. Не дав девушке осознать увиденное, барон грубо бросил ее на письменный стол, разбросав ее телом перья и вазочки.
Придя в себя от привычной грубости господина, служанка поспешила задрать платье и распустить шнуровку корсажа. Даже демон сношающий молодую госпожу на супружеском ложе, не мог надолго отвлечь черноволосую служанку от выполнения своих обязанностей.
Не желающий ждать барон, без всякой подготовки, рывком проник в подставленную ему попку, чем вызвал крик боли, который служанка попыталась тщетно превратить в сладострастный стон. Вскоре она уже билась в настоящих рыданиях. Ее сухую, ничуть не готовую кишку, грубо разрывал могучий пенис господина, а скорый темп принятый им, не давал и секунды на передышку.
К сладостным стонам и гулким шлепкам прибавились истошные вопли и тяжелое, пыхтящее дыхание.
Спасло служанку перевозбуждение Бракиса, стоящие перед глазами, мерно взрагивающие груди жены, и невероятное трение сухой попки, привело к скорейшему извержению.
— Спасибо... за оказанную милость... господин, — прошептала девушка срывающимся голосом.
Перед ней тут же предстала перемазанная розовым головка, которую она поспешила очистить, покорно слизав свою кровь, смешанную с господским семенем. Горящая огнем попка не заставила черноволосую двинуться с места. Без приказа господина она не могла изменить позу, даже если ей придется светить голым задом всю ночь.
Скелет внезапно нарастил темп. Безумная скачка заставила баронессу бурно кончить. Бьющееся в конвульсиях оргазма тело и начавшая пульсировать киска, привела демона к излиянию. Засадив на всю глубину он замер и еще несколько минут тихо стоял, мягко массируя молочные холмы Клоры, пока та не прекратила дрожать.
— Великолепно! Потрясающе! — наконец, прервал тишину скелет.
— Рад, что она Вам угодила, повелитель.
— О да! И сейчас ей нужен крепкий сон, завтра ей понадобится много сил, а нам с тобой нужно многое обсудить, Себастьян.
***
Проснувшись, Синдорель, первым делом ощутила натруженную за ночь попку. Парень явно развлекся на славу, но разлепив глаза и осмотревшись, она не нашла счастливой мордахи.
Посмотрев на едва начавшее светлеть небо, эльфийка удивилась, что проснулась так рано. Обычно это происходило на час два позднее. Решив, что паренек пошел мыться, она вздохнула и, решив доспать, потянулась к плащу, но пальцы ухватили лишь пустоту. Плаща не было. Оглядевшись внимательнее, девушка не нашла не только плащ, но даже своих чулок с сапогами. Пропала даже ивовая жердь, из которой она планировала собрать лук, когда найдет нужные материалы.
Больше всего пугало отсутствие жезла.
Из-за пригорка, сильно сокращающего обзор на север, послышался скрип. Синдорель вспомнила, что так скрипят тяжелые сапоги на камнях. Но Бравин носил легкие башмаки...
Течение реки существенно ускорилось с последнего перехода и, благодаря камням, попавшим здесь в русло, создавалось достаточно условий для звонкого плеска, который глушил все прочие звуки.
Над холмом показалось четыре фигуры.
— Да она не спит! — воскликнул обладатель густой рыжей шевелюры.
— А мы тут крались! — донеслось от тощего черноволосого парня.
— Конуд, Ном, заходите с боков! Прижмем ее к реке! — отдал приказы рыжий, которые тут же начали исполняться, — Макен, держись немного сзади, — обладатель внушительного живота, нервно кивнул.
— Да, Жозеф!
Синдорель хорошо помнила этот его бурдюк, который здорово давил ей на затылок в подворотне Воладики, мешая сосать короткий вонючий стручок. Она готова была бежать, но никак не могла бросить здесь артефакт, поэтому медленно пятилась к водной кромке, судорожно осматриваясь по сторонам.
Мужчины медленно подступали, оставляя все меньше места для маневра, а жезла все не было видно.
Когда между главарем и эльфийкой оставалось несколько шагов, рыжий что-то вытащил из кармана и бросил девушке.
— Не знаю, зачем ты тащила это с собой, но эта жирная мазь понадобится тебе сегодня! Хорошенько намажь свой зад! Там у тебя сегодня общественное место! — давешние грабители злобно заржали.
Машинально поймав брошенное, Синдорель не сразу поверила глазам — в ее руках лежал жезл украшенный сапфиром и встроенным компасом с тремя стрелками.
Теперь ее ничего не удерживало. Сильно оттолкнувшись ногами, эльфийка, красивой дугой отлетела на середину реки. Отдавшись в руки ледяного течения, она сосредоточилась на том, чтобы избежать часто разбросанных валунов, удар о которые сулил смертельно опасную потерю сознания, не говоря о тяжелых травмах.
Мужчины, оставшиеся на берегу, дружно выругались и бросились вдоль берега в погоню.
— Проклятье! Но ничего! На тот берег ей не залезть! — кричал рыжий.
— Но ее уносит течение! Мы не догоним! — толстяк уже тяжело дышал, несмотря на то, что погоня только началась.
— Догоним! До озера рукой подать! А в нем долго не просидишь — вода ледяная! — успокоил волнения вожак.
— Замерзнет — вылезет! — поддержал вожака, тощий.
— А мы согреем! — заржал, до этого молчавший, меднокожий Ном.
Течение действительно скоро вынесло деву леса в большое озеро. Дальний берег был скрыт в туманной дымке, и девушка поплыла вперед, резво прорезая водную гладь.
Проплыв метров пятьсот, эльфийка смогла разглядеть берега и разочарованно выругалась. Озеро было окружено частоколом из острых отвесных скал, и единственной возможностью выбраться была узкая полоска берега рядом с устьем реки. Теперь она поняла, почему рыжий грабитель был так спокоен при ее побеге по воде.
Перебороть четырех мужчин голыми руками шансов не было, сбежать тоже.
Достигшие берега преследователи, разглядев качающуюся на воде фигурку стали кричать в след.
— Плыви к нам, а то замерзнешь!
— Мы не сделаем тебе ничего плохого!
— Мы не пораним тебя, крошка! За твой задок дорого заплатят!
— Да! Пристроим тебя в элитный бордель! Озолотишься!
Уже чувствуя, как холод медленно пробирается по телу, Синдораль приняла решение драться, но нужно было решить куда убрать жезл — он недостаточно прочен чтобы стать оружием, а в руках будет мешаться. Тяжело вздохнув, эльфийка спрятала артефакт в себе, с трудом протолкнув острые грани между половых губ, даже не заметив, что синяя стрелка компаса больше не показывает направление, а кружится с все возрастающей скоростью.
Решительно развернувшись, она, было, поплыла к берегу, но тут что-то схватило ее за лодыжку и мигом утянуло на дно.
***
Проснувшись с рассветом, Клора почувствовала боль в затекшем теле. Любезный муж не позаботился ее отвязать, и она так и провисела на шарфах всю ночь. Опустив взгляд, девушка вскрикнула от удивления — огромный вздутый живот подпирал ее так же увеличившиеся в размере груди.
— Доброе утро госпожа! — жалобно донеслось сзади.
Резко обернувшись, баронесса увидела все еще лежавшую на столе с задранным платьем служанку.
— Позови господина, Лара!
— Простите госпожа! — зарыдала женщина, — Мне не разрешали менять позу.
— Лара! Скажи, что это я приказала тебе! — взмолилась Клора.
Но, не дав Ларе ответить, в комнату, в сопровождении солдат вошли демон и барон Бракис. Солдаты несли на руках пять обнаженных женщин. Сложив неподвижные тела вокруг ложа, солдаты, козырнув, удалились.
— Доброе утро любимый! — заулыбалась через плечо, отягощенная животом девушка, — Молю, отвяжи меня!
— Еще немного. Крепитесь, леди! — ответил за барона скелет и легко коснулся длинным пальцем белой спины.
В этот момент, что-то запрыгало и забилось в раздутом животе. Клора почувствовала, как что-то двинулось вниз, а затем покинуло ее тело. Этим чем-то оказалось маленькое, покрытое слизью серо-коричневое существо, похожее на бесенка. Тонко запищав, тот пролез между ног роженицы и впился ртом в набухший сосок, начав жадно пить.
Вслед за первым наружу вылез второй и третий бесята.
— Шесть! Ну, разве не прекрасно?! — радостно сообщил демон.
Все новорожденные бесенята, расталкивая, и сражаясь друг с другом, боролись за капли материнского молока. Еда возымела удивительный эффект — сделав несколько глотков, бесенок сгибался, словно от боли и почти мгновенно вырастал на несколько сантиметров. Придя в себя, он с новой силой вступал в сражение с братьями за добавку.
Таким образом, сделав по шесть подходов и разросшись до размеров крупной собаки каждый, рогатые твари потеряли интерес к белой груди и стали осматриваться по сторонам, скаля острые зубы и облизываясь.
Увидев ближайшее тело на полу, чертята устроили новую баталию за эту добычу, но услышав слова демона, что тут на всех хватит, расцепились и бросились, каждый к своей жертве. рассказы эротика Последний не получивший цели бес, скользнув взглядом ярко красных глаз по телу матери, сначала уставился на барона, а затем увидел задранное платье служанки.
Видящая, как зубы новорожденных тварей рвут на части обнаженные тела, Лара разрыдалась пуще прежнего, но даже когда шестой бес направился к ней, роняя слюну, не посмела двинуться с места.
Скривившись от крика разрываемой на части служанки, Бракис ударил ее по голове, вышибая дух.
Жадно жрущие мясо твари быстро росли. На их лапах прорезались когти, вскоре став размером с мужскую ладонь, руки и ноги покрылись тугими мускулами, а на груди и плечах прорезались роговые пластины, укрыв серые тела, словно доспехи.
Закончив пиршество, твари, полностью игнорируя присутствие барона, столпились вокруг отца с матерью в ожидании приказов.
***
Недолго погружаемая эльфийка, скоро предстала перед огромным, больше ее роста глазом. Внимательно осмотрев жертву, монстр завернул отчаянно брыкающееся тело в щупальца и начал быстрое погружение во тьму.
Через три минуты тренированные легкие Синдорель уже горели огнем, моля о глотке воздуха, но монстр, не сбавляя темпа, тянул ее на дно. Но когда девушка уже была готова сдаться и впустить в себя озерную воду, щупальца прижали ее голову к темному отверстию в скале.
Дырочка была крохотной, но припав к ней губами и выплюнув воду, эльфийка смогла, наконец, вздохнуть. Придя в себя, она поняла, что тварь прижала ее к потолку подводной пещеры, в замкнутом чреве которой, оставался воздух. Появилось и новое открытие, щупальце больше не сжимало ее ноги, а лишь плотно удерживая за талию и грудь склизким кольцом, отчаянно пыталось протолкнуть между половых губ жертвы один из своих отростков.
Синдорель порадовалась, что не зря решила спрятать артефакт именно там. Монстр явно желал близости, и эта находчивость спасла девушку от возможной беременности.
Бросив тщетные попытки, озерная тварь рывком вонзилась в ничем не защищенную тугую попку. Ввинчиваясь внутрь, мягкое щупальце безжалостно прокладывало себе путь в горячую плоть девы леса. Эльфийка уже чувствовала, как извивающийся змеей отросток растягивает ее живот, наполняя собой ее кишку, но на этом тварь не остановилась. Проникновение продолжалось пока женское тело не раздулось вдвое, а кости таза не начали трещать от все утолщающегося гостя.
Лишь когда кости эльфийского таза с хрустом разомкнулись, открывая владелице новое понимание о своей анатомии, способной, за счет такой природной «защелки», впустить в себя член любого размера, монстр прекратил селиться в свою жертву.
Синдораль задыхалась от боли. Ноги ее дрожали от напряжения, в невероятном шпагате ожидая продолжения соития, но щупальце замерло. Отдышавшись, она задержала дыхание и попыталась просунуть руку в духовое отверстие. Размягченные влагой края немного раскрошились под давлением тонких пальцев, и отверстие стало способно пропустить в себя руку. Расширить его сильнее не получалось так как дальше уже шла твердая скала.
Все эти действия приходилось постоянно чередовать с возвращением к дыханию, так как частично сидящий внутри монстр не давал нормально вздохнуть. Когда рука уже свободно проходила по локоть, щупальце внутри, внезапно, начало вибрировать и извиваться. По начавшей еще больше натягиваться попке, эльфийка поняла, что по щупальцу внутри что-то двигалось. Когда тело целиком проникло внутрь, отросток начал покидать насиженное место, как бы выдавливая свое содержимое внутрь девушки.
Процесс занял некоторое время, в течение которого, превозмогая боль, эльфийка отчаянно шарила в проделанной дыре рукой, надеясь зацепиться хоть за что-то.
Монстр, тем временем уже закончил, он полностью извлек щупальце из тугого плена, обвил им ноги и вспухший живот, и двинулся дальше, увлекая за собой жертву.
Девичья рука, скребнув по камню в последней попытке за что-то уцепиться, наконец, нащупало какой-то стержень, но тот оказался не закреплен. Тонкий предмет, без особых усилий со стороны девушки, проскользнул в отверстие.
Проплыв еще метров пятьдесят, монстр пробил водную гладь, осторожно высадив добычу на сухой камень темной пещерки.
Сухой спертый воздух наполнил легкие. Озерная тварь выпустила жертву и, отпрянув, заткнула своим телом единственный вход. Выпущенная, наконец, находка, глухо звякнула о каменный пол. В пещере царила непроглядная тьма, и увидеть находку не было никакой возможности.
Первым делом, Синдорель ощупала вздутый живот. Внутри нее, не давая сомкнуться тазовым костям, сидело что-то твердое и округлое. Несомненно, напоминающее огромное яйцо.
Проявив невероятную гибкость, эльфийка засунула кисть, в стремительно закрывающуюся попку. Тонкие пальцы коснулись теплого основания скорлупы. Освободив руку, она задумалась — похоже, это была та самая тварь, к которой вел компас. Именно ее эссенцию нужно было собрать. Но как это сделать, если у твари нет спермы, а есть только яйцо?
Второй раз, погрузив в себя руку, дева леса, с громким «чмок» вытащила на воздух сапфировый жезл. Пожав плечами, она начала заталкивать навершие жезла в свою попку в надежде, что ведьма это предусмотрела. Едва коснувшись скорлупы, жезл прилип к ней. Отдернув руку от быстро разогревшейся рукоятки, Синдорель чувствовала, как яйцо внутри ее тела уменьшается в размерах. Инородное тело уменьшалось до тех пор, пока тазовые кости не сомкнулись вместе, громко щелкнув и возвратив девушке власть над мышцами ног.
Когда живот вновь стал плоским, а в попке начал медленно остывать жезл, эльфийка вытащила артефакт.
Сапфир в навершии слегка светился.
***
Бракис с удивлением обнаружил вокруг себя шесть смотрящих в небо толстых демонических членов. Серые стволы с алыми концами были длинной с человеческую руку. Носители столь внушительных достоинств уже переросли барона на две головы и сейчас вопросительно переводили взор красных глаз с демона на мать и обратно.
Скелет отступил на несколько шагов, увлекая за собой Бракиса и медленно кивнул. Твари немедленно возобновили сражение вокруг своей матери, но были остановлены властной речью отца на непонятном человеку языке. Внимательно выслушав приказы, твари начали действовать сообща. Один немедленно пролез между ног баронессы, а товарищи помогли ему насадить распятую женщину на свой отросток.
Слегка помутившаяся рассудком от пережитого, Клора, приветствовала событие сладостным вздохом. Второй монстр проник в нежную попку. От разлившегося по телу блаженства, баронесса раскрыла рот, и туда немедленно проник третий отпрыск, прерывая дыхание и туго натягивая горло женщины. Еще двое воспользовались нежной кожей подмышек распятой для самоудовлетворения.
Не нашедший себе места, шестой бес, подвинув собрата начал тяжело ввинчивать свой болт в уже занятую попку. Надавив сильнее, он все же протолкнул внутрь головку.
На белую простынь начала капать ярко красная кровь. Клора пыталась извиваться, но шесть могучих стержней не давали ей сдвинуться с места. Она пыталась вопить от боли, но в горле плотно обосновался кусок мяса, мешающий даже дышать.
Как по команде, твари подались назад, а затем вновь пронзили тугое тело. Издав радостное урчание, бесы проделали это еще раз, и еще. С все возрастающим напором они пронзали вяло трепыхающееся тело, заставляя все громче скрипеть шелковые завязки.
— Пойдем Себастьян! Нам нужно отдать много приказов.
— А как же... — барон неопределенно повел рукой, в сторону натягиваемой на шесть членов жены, кипельно белая простыня под которой, уже была ярко красной от крови.
— Это последний этап их взросления! Зрелище очень возбуждающее, но нам нужно торопиться!
***
С помощью обретенного, хоть и слабого, но источника света, Синдорель оглядела свое узилище. Она находилась в низком углублении образованном когда-то водой в скальной породе. В гладкой поверхности не было ни единой отдушины или трещины. Стало очевидно, что кислород, в столь замкнутом пространстве быстро кончится и нужно быстрее выбираться.
Осмотрев единственный выход, девушка убедилась, что сбежать просто так не получится — щупальца ее пленителя плотно закрывали отверстие, образуя из себя осклизлую пробку.
Топнув от досады ногой, эльфийка выругалась и тут же схватилась за ногу — в стопе образовался небольшой кровоточащий порез, а под ногами что-то зазвенело. Синдорель вспомнила, что уволокла с собой нечто, показавшееся ей стержнем, но сейчас, направив на загадочный предмет тусклый источник света, она пискнула от радости — рядом с пораненной ногой лежал короткий меч.
Покрытая странной кожей рукоять, через небольшой выступ гарды переходила в узкий прямой односторонний клинок, немного расширявшийся к острию, представляя собой изящную смесь фальшиона и хопеша. В центре широкой части клинка слабо бликовал темный камень.
Радостно ухватившись двумя руками за эфес находки, несостоявшийся рейнджер смогла оценить остроту и качество стали. Несмотря на долгие годы в подземной сырости, меч выглядел так, словно его только что полировал мастер-кузнец.
— Ну, держись монстрюга!
Приблизившись к кольчатой пробке, эльфийка расставила шире ноги и, опустив вниз клинок, с силой вонзила его в осклизлую тварь.
Почувствовав невероятную боль, чудовище словно вскипело, разбрасывая части отрезанных отростков и всюду разливая то, что заменяло ему кровь.
Получив полновесный удар в грудь, девушка отлетела в сторону и больно ударилась о теплый камень. Но меча не выпустила. Увидев летящее к ней щупальце, эльфийка широко отмахнулась, начисто срубив очередной отросток.
Только теперь, осознав свою уязвимость и потеряв немало жизненной энергии, тварь скрылась, оставив после себя лишь горсть влажных обрубков.
***
— Почему мы так долго осаждаем Штаубург, повелитель?
Этот вопрос демону задал Бракис, стоило только им добраться до ближайшего от спальни кабинета. Обстановку, обитой зеленым штофом, комнаты, составлял широкий письменный стол, несколько мягких кресел и шкафов для чернил и бумаги. Восходящее солнце, проникая сквозь бойницу, освещало висящую на стене карту, на которую сейчас и указывал барон, остановив палец на небольшой точке с названием Штаубург.
— Ты торопишься, Себастьян? — насмешливо прощелкал демон, умеряя пламя и усаживаясь в одно из кресел как бы для отдыха, если этому существу вообще нужен был отдых.
— Но оставлять мощную крепость в своем тылу...
— У меня планы на Штаубург, — прервал готовые излиться стратегические поучения скелет, — Я планирую устроить там, что-то вроде гнезда. Подробности потом. Сейчас более важен другой вопрос — сколько в этом поместье и твоих деревнях женщин?
— Молодых? — ответил вопросом на вопрос Бракис, занимая место напротив демона.
— Скажем, способных к деторождению.
Вместо ответа, барон звякнул в колокольчик и приказал явившейся служанке пересчитать всех женщин в крепости, а так же передать гонцам, чтоб согнали сюда женщин детородного возраста с окрестных деревень.
Явившаяся вскоре служанка отчиталась о более чем пятидесяти женщинах в крепости. Барон хотел отослать девушку, но демон попросил ее остаться, что, несомненно, ровнялось приказу.
— Значит пятьдесят... если с деревень, сюда сгонят еще хотя бы столько же, уже через неделю мы возьмем Штаубург.
— Но... как это связано, повелитель? — барон искренне недоумевал, демон не запросил девственниц, а значит, не планирует заводить новое потомство...
— Сейчас покажу. Для этого-то я и попросил сию прекрасную особу, составить нам компанию. Не могли бы вы раздеться, сударыня?
Громко сглотнув, и не увидев во взгляде господина никакого приказа, сероволосая служанка начала расстегивать корсаж, оголяя небольшие груди. Не получив новых указаний, она уронила остатки платья на пол и, переступив через него ногами, сделала неловкий книксен, как бы отчитываясь в выполнении приказа.
— Прекрасно. У вас чудное тело, милая. Теперь ложитесь на стол грудью. Не бойтесь так, вашей жизни ничто не угрожает, — несмотря на внешнюю учтивость, речь демона сквозила насмешкой и пренебрежением, — Стоп, перед тем как лечь — выпейте это!
Служанка залпом опрокинула ярко розовое зелье, неожиданно оказавшееся совершенно безвкусным, и оперлась грудью о столешницу, красиво выпятив попку и широко расставив стройные ножки. Никакие опасения не могли затмить то обучение, которое творил над слугами хозяин замка.
Демон повел лапой. Через мгновение, в открытую дверь вошел давешний бес. Теперь его мускулистое тело полностью было покрыто роговыми пластинами, напоминающими тяжелые латы. Вошедшая тварь смирно остановилась между собеседниками, не проявляя ни к чему интереса.
Скелет указал пальцем на оттопыренную попку в полуметре от себя. Серая плоть младшей твари окрепла как по команде, медленно подойдя к трясущейся всем телом, но старательно сохраняющей соблазнительную позу, девушке, он осторожно схватил мягкие бедра и неторопливо вошел в гладкую дырочку влагалища, начав неторопливо покачиваться.
Не ощутив никакой боли или грубости, сероволосая немного успокоилась, а потом и вовсе отдалась тугим толчкам толстого члена, встав на носочки, тем самым стараясь облегчить проникновение в себя.
— Смотри ка, Себастьян, ей нравится. Уже и подмахивать начала.
Комнату огласил первый робкий стон девушки. Как по команде, бес нарастил темп, увеличив, тем самым, частоту и продолжительность женских стонов. Через пару минут, служанка уже бурно кончала, скребя длинными ногтями по столешнице и дрыгая стройными ногами, но соитие не прекратилось.
Через десяток минут и еще два не менее бурных оргазма, бес, наконец, излился в узкую пещерку партнерши. Дождавшись пока она перестанет дрожать и дергаться, осторожно извлек пенис и отступил в угол кабинета.
— Перевернись на спину и раздвинь ноги.
Приказ демона был немедленно исполнен и мужчинам открылся замечательный вид на раскрасневшиеся груди и влажную, пульсирующую дырку, из которой медленно вытекала белесая жижа, марая гладкую поверхность стола.
— Рассказывай нам о любом необычном ощущении, которое у тебя появится, дитя.
— Слушаюсь! — покорно ответила девушка.
На добрых пятнадцать минут, в кабинете наступила тишина.
— Мое сердце, — нарушил ее, наконец, нежный голос, — Оно стало биться чаще! Еще чаще! Мне жарко...
Девушка схватилась руками за живот.
— Тут... щекотно...
Прямо на глазах ровная поверхность аккуратного животика начала вздуваться.
— Соски... чешутся...
Вместе с животом немного выросла и грудь.
— Ах...
Из влагалища выплеснулась порция жидкости, вслед за которой показалась уродливая голова. Немного вспухший живот быстро вернулся в исходное состояние, а мелкий монстр, опираясь на слабые ручонки, прополз по горячему телу и припал к соску тяжело вздымающейся груди.
Вместе с этим оживился и большой бес, он снова подошел к девушке и немедленно овладел ею, совершив новый акт совокупления, после чего вернулся в угол.
Напившийся молока, на глазах увеличившийся до размеров подростка, бесенок, забился под стол, посматривая оттуда черными глазами на повелителя.
— Сердце...
— Можешь не продолжать, милая. Процесс повторяется, я понял. Наслаждайся.
— Но у нас не хватит мяса, чтоб вырастить столько тварей, — вскинулся барон, видя, что живот девушки вновь опухает.
— Не беспокойся, Себастьян. Они больше не вырастут.
— А как же это? — Бракис ткнул пальцем в безучастного беса.
— Это демон-рыцарь, Себастьян, а она рожает нам демонов-солдат. Она делает это быстро благодаря зелью. Тебе, кстати стоит ЕЕ накормить, не прерывая процесса конечно, а то ее ждет жалкая смерть. А солдыты поедят в будущем бою.
Вновь прозвенел звонок и в кабинет потянулись служанки с водой и жидкой кашей, начавшие кормить сероволосую подругу, старательно делая вид, что не замечают происходящего. Приподнимая голову девушки, пока растет ее живот, женщины осторожно кормили ее с ложечки, прерываясь, когда ту начинали трахать, чтобы не мешать.
— И много из нее выйдет?
— Много. Но без зелья процесс замедлится и составит одну-две особи в сутки.
— Разве еда ей поможет? Она не успеет даже перевариться при таком темпе родов!
— Зелье все сделает, Себастьян! Оно ускорит все ее процессы, не беспокойся.
— Тогда одна-две особи в сутки, при сотне рожениц...
— Составит около тысячи вооруженных зубами и когтями бойцов за неделю, — закончил за него демон, под стоны сероволосой, которую опять натягивали на толстый член.
— Тогда я прикажу приготовить спальни, повелитель!
***
С трудом выплыв на поверхность озера, чудом, не встретив раненую тварь вновь, Синдораль направилась к берегу.
При ее приближении, бандиты заулюлюкали, но увидев меч, зажатый в зубах, весело оскалились и приготовили длинные ножи. Толстяк, нож которого не мог считаться опасным оружием больше из-за неуклюжести хозяина, чем за счет тупизны лезвия, взвалил на плечо внушительную дубину, которую явно недавно нашел на берегу.
— Смотрите ка, и ножик где-то достала!
— Не устала нырять куколка?
— Лучше бросай его в воду!
— А то пораним!
В разнобой заголосили мужчины, явно не считая, что измученная долгим заплывом, промерзшая до костей, хоть и вооруженная невесть откуда взявшимся мечом, девушка, будет для них серьезной угрозой.
Выбравшись из воды туда, где было по колено, Синдорель перевела дух, и, вскинув меч, сделала шаг навстречу более чем уверенному в себе толстяку. Нанесенный с плеча удар был встречен прямым блоком толстой дубины.
Глаза бандитов вылезли из орбит, когда серая сталь легко прорубила дерево и гулко плюхнула по воде, совершив, казалось невозможное. Во все стороны ударили кровавые струи из распадающегося от плеча к поясу тела.
Не став дожидаться, пока грабители придут в себя, эльфийка в два скачка приблизилась к меднокожему и, коротким тычком, пробила живот, застывшего в ужасе мужчины, перерезав позвоночник.
Главарь шайки успел лишь прикрыться рукой, но та отлетела в сторону вместе с куском рыжей черепушки.
Последний оставшийся на ногах, тощий Конуд, попытался в панике удрать, но не увидел коряги и растянулся на песке всем телом. Он попытался ослепить разъяренную деву леса, бросив в нее песок, но промахнулся. Попытался лягнуть обнаженное тело, но не попал.
Со звонким кличем, эльфийка пригвоздила кучерявую голову к песчаному пляжу. Оставив клинок мерно покачиваться из стороны в сторону, девушка направилась к еще оставшемуся в живых мужчине. Тот лежал на спине, отчаянно пытаясь вернуть подвижность ногам, но те не слушались.
— Где мальчишка? — гневное нежно зеленое лицо, нависло над смертельно раненым бандитом.
— Пощади... — захрипел меднокожий.
— Пощажу если все расскажешь, негодяй! — она готова была обещать ему даже минет, лишь бы лежащий быстрее все рассказал — в школе рейнджеров хорошо учили определять смертельные ранения.
— Что ты хочешь знать?
— Где мальчишка, где Бравин?
— А ты еще не поняла? — меднокожий попытался рассмеяться, но только тяжело раскашлялся, — Он все время был с нами! Это он навел нас на твое золото!
— Не может быть!
— Это он стоял на стреме!
— Он позвал стражу!
— Он о ней предупредил!
— Нет! Стражники кричали — держи вора! ОН их позвал!
— А что им еще кричать, после крика шухер?
Эльфийка шумно выругалась. Все сходилось. Пропали же куда-то ее вещи. Утащи их эта милая четверка, ее глотку уже пускали бы по пятому кругу, значит вещи украли до того как они подошли.
— Где этот мерзавец? — возобновился допрос.
— На пути к Старсу... — голос Нома звучал все слабее и тише.
— Где это?
— На север... туда... ведет... Ивилин... вытекает из...
Не договорив, мужчина потерял сознание. Зная, что он уже не очнется, Синдорель плюнула на умирающее тело и пошла разжигать костер. Нужно было согреться и подумать.

 --- Миф пятый: Стыдливость --- (анальный секс, групповой секс, минет)

 Часть первая
Отогревшись у небольшого костерка, Синдорель смогла утрясти безумные мысли. Мальчишка явно был замешан во всем этом. Но зачем было так долго ждать, прежде чем напасть на нее? Чего они все ждали?
Точно. Она же сама шла в нужную сторону.
Воладика скорее всего разрушена, а банда, явно скрывавшаяся от стражи вне городских стен, видела как они бежали. И пока она сама шла в сторону этого... Старса, ее не трогали. Но зачем нужен мальчишка возле нее? Зачем ему это было полезно вполне понятно — она щедро оплачивала услуги парня своим телом, от чего Бравин явно был в восторге, но какая польза от этого банде, которая уже вытащила себе все деньги из ее кошелька?
Взгляд эльфийки упал на слабо мерцающий жезл. Они рассчитывали получить еще. Парня приставили не только, чтоб удобнее было следить, но на случай если наивная дура расскажет о еще каких-то сокровищах. О продаже в рабство она не верила, эльфы не позволяют делать такоое со своими. К тому же парень вечно ныл, что у него болят ноги, и они не могли быстро идти...
— Мерзавец!
А напали потому, что она начала отклоняться от курса, да и форма берегов позволила прижать к воде. Ну и мальчишка, приманку которого она заглотила... во всех смыслах... доложил, что ничего ценного кроме одежды у нее больше нет. Собрав все, он удрал ночью и встретился с вожаком, ну и завертелось...
Девушка тяжело вздохнула успокаиваясь.
— Я уже достаточно согрелась...
Обойдя трупы мужчин, эльфийка, без тени брезгливости, обшарила их карманы, но ничего кроме пары медяков не нашла.
— Как вы успели потратить столько золота, ублюдки?! Полный кошелек же был...
Точно. Негде было тратить. Значит у мальчишки? Они ему так доверяют? Значит нужно идти за ним в Старс... но, в таком виде?
Синдорель оглядела свое голое тело и взглянула на мертвецов.
Осторожно высвободив клинок из черепа тощего, чтоб не заляпать единственную чистую одежду, эльфийка, стянула с него штаны и рубаху. Штаны оказались коротковаты, оставляя на виду стройные лодыжки, но вполне устроили девушку. А вот рубаху пришлось укоротить, из нее лесная мастерица сделала себе аккуратный топ с завязками на спине, оставляющий открытым большую часть живота. Остатками тряпья она замотала меч и сделала лямку для ношения на спине.
Ни одна пара сапог, к сожалению, не подошла.
— Значит босиком. Осталось только постирать! Воняет...
Просушив вещи у костра, дева леса направилась на север. К тому же, оставшиеся на компасе стрелки тоже туда указывали. Эльфийка так и не смогла понять, куда делась синяя, но решив, что так и было задумано, спрятала артефакт между грудей. Глянув на стоящее в зените солнце, она перешла на бег.
Долгий бег, позволил Синдорель окончательно успокоиться и согреться. Не делая привалов, она без устали неслась вдоль вытекающей из озера реки. Перекусив сырой рыбой, которую поймала во время купания, девушка уснула в неудобной позе, чтобы спать чутко. Едва только стало светлеть небо, как она уже была на ногах. Дожевав остатки рыбы, она вновь бросилась в свою погоню.
К концу второго дня гонки, эльфийка, забираясь в реку, чтоб отмыть дорожную пыль и потеки пота, задумалась о том, как такой неторопливый мальчишка, мог так далеко уйти, что она его еще не догнала. Даже если он шел вдвое быстрее, чем раньше, тренированное тело несостоявшегося рейнджера позволяло деве леса покрывать до десяти раз большее расстояние.
Ее вопрос скоро нашел ответ. К концу третьего дня, берега реки стали повышаться, создавая теперь отвесные склоны. Добравшись до единственного, сколько хватало глаз, узкого участка, плавно спускающегося к воде, Синдорель разглядела глубокие, во влажной земле, следы копыт. Это хорошо объясняло скорость парня.
Навыки следопыта, логика, оценка ситуации, стратегия. Всему этому ее учили при подготовке в рейнджеры. Только сейчас до нее стало доходить, насколько полезны те знания, которые с таким трудом вбивали ей в голову наставники, наказывая ее за уверения, что все это просто не может пригодиться эльфу.
Наскоро перекусив, девушка продолжила бег уже ночью. Поспав всего час перед самым рассветом, она возобновила свои усилия. Зная о лошади, она решила бежать день и ночь, чтобы прибыть в Старс, когда Бравин этого не ждет.
***
— Мой повелитель! Могу ли я задать вопрос?
Оба сейчас сидели в запряженном четверкой лошадей экипаже и неторопливо двигались на юго-запад.
— Спрашивай, Себастьян. Не вижу ничего зазорного в вопросах.
— Почему мы не выждали неделю, как Вы говорили, а выдвинулись, не выждав и пяти дней?
— Неделю нужно было ждать при сотне рожениц, а ты сумел собрать почти сто пятьдесят. Сейчас здесь более пятисот демонов-солдат. Нам хватит.
— Но не лучше ли было, оставить демонов-рыцарей в поместье? Поход займет почти сутки и это еще почти две сотни воинов!
— Не волнуйся. Когда мы выезжали, все женщины поместья были беременны. Только к концу ночи первая из них родит. Оставленный там демон возобновит ее состояние.
— Но справится ли он один?
— Только поначалу. Его усилий хватит, чтобы барышни не заскучали. А там их нужно будет переправить к нам.
— Я понял, повелитель!
— Да, я все хотел спросить — а что ты написал родителям невесты, Себастьян?
— Перестала дышать во сне...
— Ха, да... не напишешь же, что она проглотила слишком длинный кусок мяса. Ее отец не откажет тебе в поддержке?
— В письме я заверил его, что не потребую баронскую эмблему назад, даже если решу жениться еще. Думаю ему только это и нужно. К тому же, все деньги уже давно у меня.
— Разумно Себастьян, очень предусмотрительно... однако, вот мы и прибыли.
Выбравшись из экипажа, барон внимательно осмотрел высокие стены Штаубурга.
Двадцатиметровые серые стены, сложенные из крупных каменных блоков, казались несокрушимыми, в прочем, Бракис знал, что это не на долго. Если за крепость взялся лично сам повелитель, то ее не спасут ни стены, ни ров, ни подвесной мост.
Стоило демону лишь махнуть рукой, как пять, закованных в естественную броню бесов, рвануло вперед, опираясь на все четыре лапы. За ними бросилось и пять сотен тварей поменьше.
Первый залп стрел очернил небо над крепостью. Стальной град обрушился на демонических рыцарей. Острые наконечники плющились о броню, не нанося повреждений тварям, о чем немедленно поняли на стенах и второй залп уже пришелся по сотням мелких уродцев. Увидев это, скелет топнул ногой, и сильный порыв ветра разметал угрозу.
— Вы больше не поможете им? — обратился барон к повелителю, видя, что третий залп, не остановленный ничем, насмерть поразил несколько десятков тварей.
— Справятся сами...
Тем временем, рыцари уже достигли стен. Легко перемахнув ров, они поползли по отвесным стенам, глубоко впиваясь в камень острыми когтями. Двое бросилось к воротам, пробив толстый деревянный настил, они оборвали спрятанные за ним толстые цепи, и ничем не удерживаемые врата с грохотом обрушились вниз. Трое остальных, быстро вскарабкались на стены, устроив кровавую баню в стане лучников. Для огромных когтей не существовало брони, а острые зубы легко отрывали большие куски мяса у подвернувшихся жертв.
На мосту попыталась сформироваться стена щитов, которая могла стать неодолимым барьером для мелких особей. Два незанятых мясорубкой демона-рыцаря обрушились сверху в плотный строй солдат. Во все стороны полетели обломки доспехов и окровавленные конечности. Строй мгновенно распался. Отдельные солдаты попытались бежать, но их раз за разом настигали и разрывали на части.
Мелкая орда, которую лишь чуть-чуть проредили стрелами, ворвалась в крепость. Они не были так хорошо защищены, и часто можно было видеть, как их разрубают мечами и пронзают копьями, но силы были не равны. На каждого мечника приходилось три или четыре беса и, налетая толпой, уже через минуту они не оставляли от одинокого солдата даже костей. Строй справлялся с мелкими особями гораздо эффективнее, не давая им реализовать численное превосходство, но стоило людям собраться небольшой кучкой, как сверху на них обрушивался демон-рыцарь.
— Слышишь, Себастьян? Крики уже затихают!
— Да повелитель!
— Возьми своих солдат и сгони женщин со всех деревень региона. Обустрой крепость должным образом. Свое поместье преврати в лечебницу. Слишком истощенных непрерывными родами, отправляй туда для восстановления сил. Каждая женщина сейчас на счету.
— Что делать с мужчинами?
— Тех, что откажутся вступить в армию, убей и засуши. Моим рыцарям нужна еда для размножения, будет плохо, если они начнут перекусывать роженицами. Так же собери провиант, нашим леди тоже нужно есть. Не говоря уже о твоих солдатах.
— Слушаюсь!
Сев на коня и собрав вокруг себя полусотню всадников, барон отправился выполнять приказ.
***
Последний очаг сопротивления Штаубурга находился в большом подземном зале, куда вел единственный путь по узкому коридору, а двери были сработаны из толстого железа. Именно здесь собрались все женщины и дети. Их охраняло три десятка элитных гвардейцев, половина которых осталась за дверью, не подпуская мелких бесов к ней. Так же, в подземелье пробилось полсотни простых солдат. К их усталому командиру и подошла настоятельница местного монастыря.
— Капитан Ланек, верно?
— Да, настоятельница. Вам что-то нужно?
— Да капитан. Мы наслышаны о том, что происходит с девушкой, которая осталась чиста. Их здесь больше сотни и ни одна не желать стать матерью тех мерзких тварей, что разбили ворота.
— О чем Вы хотите меня просить? — капитан внезапно покрылся холодным потом, — Мы не убийцы!
— Никто не просит вас брать на себя такое, Ланек, но... им всем сейчас потребуется мужская ласка...
Командир окончательно лишился дара речи и долго пучил глаза. Тогда монахиня обратилась к самим ополченцам.
— Господа солдаты! Наш храм просит у вас последней жертвы! Я прошу вас построиться и позволить невинным девам нашим, избрать себе первого мужчину!
После этих слов на лицах солдат можно было разглядеть что угодно, от удивления и страха, до похотливой ухмылки.
Очнувшийся командир махнул рукой и солдаты стали по стойке смирно. Увидев это, из толпы беженцев выступили молодые девушки. Дрожа всем телом, они решительно останавливались напротив приглянувшегося им солдата и сбрасывали платья, обнажая свои тела. Так на каждого мужчину пришлось до четырех невинных душ.
Прочитав короткую молитву, они помогли солдатам освободиться от одежды и мешавших делу частей доспеха. Но не все солдаты смогли сразу овладеть собой.
— Мы предвидели это, дочери мои, проявите свои отвагу.
После этих слов девушки начинали целовать своих партнеров, а самые смелые стали на колени, чтобы вобрать губами мягкую плоть партнера.
Вскоре каменную залу огласили первые стоны и шлепки влажных тел. Каждому достался небольшой гарем, и незанятые девушки отчаянно возбуждали своего мужчину, чтобы он поскорее кончил в их более удачливую подругу, которая уже постанывала, познав радость соития.
Мало кто из мужчин продержался долго. Опавшие пенисы вновь были заключены в объятья горячих ртов. Девушки, с которыми уже закончили, вяло топали в сторону, оставляя след из белесых капель на темных камнях пола, а некоторые, оставались безучастно лежать, словно смирившись с будущей участью чьей-то подстилки.
Когда вторая волна дев получила свое, а пенисы третий раз нырнули во влажную тьму ртов, за дверьми послышались крики боли и ужаса.
— Не прерывайтесь дети мои! — вещала монахиня, — Ваш долг сейчас в помощи этим юным девам!
Близость смерти возымела крайне возбуждающий эффект и утомленные солдаты большей частью разрядились в третий раз. Теперь они сами похватали оставшихся девушек и стали пропихивать им в глотки свои члены, будто от этого зависела их жизнь. Это было неожиданно и некоторые мужчины не избежали укусов, но быстро смирившиеся девушки, раз за разом, громко хлюпая ртом и давясь слюнями, приводили партнеров к боевой готовности.
Кость заскрипела о металл, с громким хрустом стальные двери были разорваны в клочья. В залу ворвалось пять демонических рыцарей. Быстро расправившись с гвардейцами и бросившими свои стонущие станки солдатами, рогатые твари обступили последнего, оставшегося в живых мужчину.
Тараща безумные глаза на бесов, он яростно долбил свою последнюю девицу, держа ее за локти. Испуганная девушка не могла вырваться из тяжелого захвата и лишь беспомощно сучила ногами, пока ее быстро натягивали на член. Обернувшись, она увидела как стоящий позади демон, в нагрудной пластине которого торчал обломок стрелы, резко наклонился, и откусил терзавшему ее лоно солдату голову. Вместе с этим она почувствовала удар горячей жидкости. Успел — пронеслось в голове, прежде чем девушка потеряла сознание.
***
На рассвете седьмого дня погони, Синдорель, предварительно крепко выспавшись ночью, подошла к воротам Старса. Этот портовый город широко растянулся вдоль полноводного Ивилина, раскинув множество пирсов, у которых стояло несколько парусных кораблей и толпа мелких лодок.
— Бродяг в город не пропускаем! — преградили эльфийке вход солдаты гарнизона.
— Я не бродяга! — огрызнулась девушка.
— А выглядишь как бродяга! — заявил ближайший солдат, указывая пальцем на босые ноги девушки.
— Но я не...
— Все споры решает, командир расчета, — перебил эльфийку другой солдат, — Он в сторожке.
Услышав это, дева леса решительно развернулась и прошла в сторожку, стараясь не слушать ворчания солдата. В пыльной тьме, освещенной лишь тусклым светом из бойницы да парой свечей, среди десятка стеллажей с книгами, за столами сидело двое мужчин. Среднего роста, бородатый носитель черного мундира и одной белой нашивки на плече, бросил усталый взгляд на вошедшую. Высокий брюнет, на плече которого красовалась золотая вышивка, так и не поднял взгляда от рассматриваемых бумаг.
— Ваши солдаты не пускают меня в город! Говорят, что не пускают бродяг!
— Так и есть, — сообщил бородатый, — выглядишь как бродяга, значит, скорее всего, бродяга и есть.
— Но я не бродяга!
— Это легко подтвердить. Уплатите один серебряный в виде пошлины, и я выпишу Вам пропуск.
— Но у меня нет таких денег! — зло закричала дева леса, тем самым заставив обратить на себя внимание другого мужчины.
— Тогда чем ты отличаешься от бродяги?! — закричал в ответ бородатый.
— Сержант! Держите себя в руках! — тихо, но внушительно прозвучало из глубины помещения, — Я могу допустить, что рядовые солдаты слепые идиоты, но Вы то, сержант, не пробовали смотреть на тех, с кем разговариваете?
— Никак нет! Вернее... Так точно! Господин капитан! — говоривший нервно вскочил вытянувшись по струнке.
— Тогда посмотрите внимательно. Что Вы видите?
— Молодая девушка! Босая! В дрянной грязной одежде!
— И все?
Синдорель удивленно помалкивала, стараясь понять, на чьей стороне офицер, чтобы резким словом ничего не испортить.
— Все, господин капитан!
Брюнет отложил бумаги, встал, медленно подошел к подчиненному и в упор посмотрел на него.
— Посмотрите еще раз, сержант, внимательно.
— Смотрю, господин капитан! — бородач начал обильно потеть под пристальным взглядом командира и полез в карман за платком, начав вытирать взмокший лысый лоб.
— Видите, что-то необычное? — голос офицера был полон удушающего спокойствия.
— Н-нет...
— Она зеленая, идиот! — все еще тихо произнес брюнет, — Ты часто видишь бродяг с зеленой кожей?
— Н-нет! Господин капитан!
— А с длинными ушами?
— Н-нет! Господин капитан!
Офицер скривил губы, вздохнул и подошел к эльфийке.
— Приношу извинения от лица городской стражи Старса, леди...
— Синдорель, — улыбнулась девушка
— Синдорель, я немедленно проведу Вас в город.
— Но... я не хотела бы отвлекать Вас от работы!
— Ничего. Моя инспекция здесь закончена. Я инспектор городской стражи, капитан Карсонс. Пойдемте, леди. Я приму соответствующие меры воздействия. Надеюсь, это недоразумение не отразится на дружбе людей и эльфов?
— Надеюсь, капитан, — осторожно ответила эльфийка, не понимая о чем речь.
Пройдя мимо удивленно пучащих глаза стражников, Синдорель решилась задать вопрос.
— Капитан! Могу ли я спросить?
— Конечно! Все, что в моих силах!
— Не приезжал ли в город светловолосый мальчишка? Возможно на лошади.
— Лично не припомню леди, но могу выяснить, как давно он должен был прибыть?
— В течение последней недели.
— По какому направлению?
— С юга, но мог и заложить крюк.
— Одну минуту! — козырнув, брюнет вернулся в сторожку. Вернулся он с еще более кислой миной, чем ранее, когда отчитывал сержанта.
— Прошу за мной, госпожа. Здесь недалеко.
Проведя эльфийку по узким шумным улочкам города мимо многочисленных рынков и аукционов, офицер остановился перед зданием городской стражи. От прочих оно отличалось наглухо зарешеченными окнами и постом охраны у входа.
— Прошу еще подождать! Я бы пригласил Вас внутрь, но, боюсь, там не слишком комфортабельно и очень душно.
Вернулся брюнет, держа в руках лист желтой бумаги.
— Мальчишка, волосы цвета спелой пшеницы, зовут Бравин.
— Это он! — хмуро ответила девушка.
— Могу я узнать, зачем Вы его ищете госпожа? Он обокрал Вас?
— Как Вы узнали капитан?
— Нечасто в наш город забредает эльфийка одетая в мужское тряпье да без единой монеты за душой. Сколько их было?
— Пятеро.
— Я полагаю на Вас их одежда?
— Да.
— Стоит выслать похоронный отряд? Это близко от города?
— Неделя пути, у Черного озера.
— Неделя? У Черного озера? Неделя? — офицер даже закашлялся от удивления, — Вы проделали этот путь за неделю? Пешком?
— Да, капитан, — с достоинством ответила эльфийка.
— Прошу прощения если обидел Вас! — мигом пришел в себя офицер, — Я бы мигом выдал Вам вещи, но не могли бы Вы сообщить, что было украдено? Этого, к сожалению, требует протокол.
— Могу. Платье, плащ, пару чулок, сапоги да кошель с золотом.
— Совпадает. Прошу за мной леди.
Пройдя внутрь соседнего здания, брюнет перекинулся парой слов с конторщиком, подписал несколько бумаг и выдал девушке сверток с восковой печатью.
— Все указанные вещи внутри свертка, леди.
— Могу я еще спросить?
— Конечно!
— Что с мальчишкой?
— Был схвачен на попытке сбыть потенциально краденые вещи, и задержан... до выяснения.
— Он жив?
— Да, но учитывая Ваше свидетельство, ненадолго.
— Что его ждет?
— Повесят как собаку! — расхохотался конторщик, за что был вознагражден злым взглядом офицера и мигом заткнулся.
— Выдать его не могу. Для этого нужно подать заявку местным властям.
— Черт с ним. Что находится на северо-восток от города, капитан?
— Болота... — офицер был озадачен быстрой сменой темы, но быстро взял себя в руки, — А дальше море, вплоть до порта Чарроуда.
— Сколько туда пешком?
— Годы, леди. Через болота не пройти, а путь в обход моря с запада... огромен! Куда быстрее по воде! Корабль довезет Вас за месяц.
— Спасибо капитан.
— Если будете ждать корабль, лучше остановитесь в Кубке льда, это самая приличная гостиница.
Синдорель кивнула и вышла из здания.
— Она что, не знает как далеко отсюда до восточных лесов? — удивленно протянул конторщик, — это же ее дом! Она должна лучше нас все это знать!
— Эльфы, — пожал плечами командир.
— Ты лучше проследи, чтоб парня и правда, того... — со значением протянул престарелый служащий.
— С чего вдруг ты стал давать мне поручения Харенс?
— С того, что ты-то не помнишь, ты тогда в люльке сопли пускал, а я видел кой чаво...
— Ну и что ты видел? — со вздохом произнес офицер, зная, что старый конторщик быстро не расколется сколько его не торопи.
— Была тут, значит, лет тридцать назад, одна эльфийка, — со вкусом начал свой рассказ старик, — А ей взяли и на рынке в карман залезли.
— И что?
— И то! Тебе что, не объяснили, почему мы их так теперь облизываем? Откуда приказы о всяческом почтении?
— Неужто жалобу королю подала?
— Хех, да тебе не рассказывали, — обрадовался старик возможности скоротать смену за рассказом, — Никакой жалобы. Только двенадцать трупов. Половина, из которых, стражники!
— И ее повесили...
— Ага, щас! Стоило ее только приговорить, как, уже покойному бургомистру, прилетел ворон с письмом — если с головы нашей подданной упадет хоть волос, Старс сгорит! Коротко и ясно!
— Как они так быстро узнали то? Тут же на корабле целый месяц плыть только в одну сторону!
— А вот черт их знает! Но через месяц, как раз, сюда заплыло три кораблика, значит, эльфийских. А на них две сотни, как их... рейнджеров. Стража было за мечи взялась, да эльфы только одними концами луков их так отделали, что на следующий день, Старс могла любая шайка захватить — никто встать не мог.
— И никто из арбалета не пальнул?
— Нашелся один осел! Его болт на лету сбили, а самого прирезали как свинью!
— Врешь!
— Ей бо... клянусь тебе! Забрали девку, сели на свои корабли и все!
— А что бургомистр? Это же война!
— Ха-ха, он то и пожаловался королю. А тому с эльфами воевать не с руки, да еще по такому поводу. Сами заварили, говорит, сами и хлебайте. На том и кончилось.
— Дуришь ты меня старый, не иначе.
— А ты пойди у командора спроси. Заодно доложишь. Глядишь, наградят, за бдительность. Коль наградят с тебя выпивка!
— А если на смех поднимет?
— Тогда с меня выпивка!
***
Медленно проталкиваясь через толпы прохожего люда, Синдорель, наконец, не без помощи прохожих, смогла отыскать указанную гостиницу. Местный, хорошо одетый, управляющий, в силу опыта мгновенно понявший с кем имеет дело, представившись Коклесом, тут же озадачил девушку вопросом о продолжительности визита. Внимательно выслушав ситуацию, он посоветовал снять номер на день, оставить в нем лишние вещи и отправиться в портовое управление за разъяснениями и даже не взял предоплаты.
Так эльфийка и поступила. Зайдя в небольшой, но чистый и хорошо пахнущий номер с большой кроватью, она распаковала свой тюк. Немедленно переодевшись и затолкав свое старое тряпье в угол, она открыла кошелек. В кошельке оказалось шесть золотых монет, двенадцать серебряных и несколько медяков. Накинув плащ, она долго думала, как быть с мечом, в итоге решив повесить его на пояс за спину — уж очень грязное тряпье обертки контрастировало с изысканным обтягивающим платьем.
Спустившись вниз, Синдораль удивленно выслушала комплименты управляющего о том, как леди прекрасно выглядит.
— Где я могу купить ножны? — спросила девушка Коклеса.
— Если леди пожелает, я немедленно пошлю слугу, и, когда госпожа вернется из порта, ее будет ждать лучший оружейник Старса.
— Согласна! — дева леса явно была довольна.
Согласившись взять с собой еще одного слугу как провожатого, Синдорель мигом добралась до портового управления, где ее ждали отвратительные новости. Местный служащий, к которому слуга протянул эльфийку в обход длинной очереди, сообщил, что пассажирский корабль в Чарроуд отбыл два дня назад и вернется не меньше чем через три месяца. Однако, через неделю, ожидается прибытие так называемого «господского судна», но билет на него стоит двадцать золотых.
В гостинице расстроенную эльфийку уже ждал хмурый здоровяк, которого управляющий представил как Горрека.
Увидев грязное тряпье, оружейник скорчил кислую мину и брезгливо, двумя пальцами, развернул сверток.
Синдорель еще ни разу не видела, чтоб взрослый мужчина на ее глазах превращался в восторженного ребенка. Тот и обнимал меч и обнюхивал его, только что на вкус не попробовал.
— Восхитительный металл госпожа! Для меня будет честью изготовить ножны к такому сокровищу! Уже утром они будут у Вас! Наспинные да?!
Увидев скупой кивок и бросив последний тоскливый взгляд на оружие, Горрек, чуть не бегом бросился вон.
— Но он не снял ни одной мерки! — удивилась девушка.
— Не беспокойтесь, леди, я готов ручаться за его мастерство. Ваше путешествие было продуктивным? На какое время Вы одарите нас своим присутствием?
— Пока на неделю...
— Госпожа расстроена? Прикажете подать в ваши покои вина и фруктов? Или, может быть, принести ванну?
— Прикажу, — бросила эльфийка и отправилась в свою комнату.
Приняв горячую ванну и выпив легкого вина, Синдорель попыталась уснуть на мягкой перине, но сон не шел.
— Где же достать двадцать золотых? — спросила она у потолка, — Я не могу ждать три месяца!
Отчаявшись уснуть, эльфийка оделась и спустилась вниз. Проходя к выходу мимо трапезной, до острых ушей донесся мужской пьяный крик.
— Ну, Лонечка! Целый серебряный, только за твой поцелуй!
На миг, застыв в проходе, эльфийка бросилась к выходу. Отойдя от шумного заведения на несколько шагов, она снова прислушалась. Разобрав что-то в затихающем к ночи городе, она бросилась на север.
— Всего за три серебряных, в Алой розе, исполнят любые ваши мечты! — вещала ярко накрашенная девица под красным фонарем. К ней дева леса и подошла.
— Отведи меня к своей хозяйке! — решительно сказала эльфийка.
— Прошу за мной! — сказала девица, окинув удивленным взглядом посетительницу.
Пройдя внутрь заведения, свернув на боковую лестницу у самого входа, девушки оказались в слабоосвещенной, сильно пахнущей духами комнате с богатой обстановкой состоящей из мягких пуфов и просторных кушеток. На одной из таких, с царственным величием восседала пышноволосая брюнетка. Хозяйкой заведения оказалась женщина лет тридцати на вид, реальный ее возраст рассмотреть сквозь умелый макияж не было никакой возможности, чему служило и стройное подтянутое тело. Алое платье обтягивало фигуру женщины как перчатка, а глубокий вырез, скорее демонстрировал пышную грудь, чем скрывал ее.
— Чем могу быть полезна госпоже леса? — огласил комнату красивый грудной голос хозяйки, — Желаете изысканного удовольствия или... быть может, заработать? — фраза сопровождалась жестом, приглашающим садиться напротив, чем эльфийка и воспользовалась, откинув плащ и закинув ногу на ногу.
— Мне нужно двадцать золотых! — бросилась с головой в омут гостья.
— Нет ничего невозможного леди. Месяца два или три, при должной отдаче, разумеется, и наберется нужная сумма.
— Два месяца? Но мне нужно до конца недели!
— Так скоро? — совершенно спокойно спросила брюнетка, ее мало что могло удивить, даже желающая отдаться за деньги эльфийка была для нее не новостью, — Обычно девочки здесь берут три серебряных за час, но Ваша уникальная особа, способна заработать и пять, может даже десять. Я отдаю им десять процентов. Это честно. В неделе сто шестьдесят восемь часов, даже если Вы будете... трудиться день и ночь, почти без перерыва, наберется едва ли четверть суммы.
— Значит, нет никакой возможности? — голос девы леса звучал чуть ли не жалобно.
— Возможно, есть, — немного подумав, сообщила хозяйка, — Но нужно, чтобы Вы были готовы на все!
— И я получу двадцать золотых?
— Вы получите десять процентов. Остальное будет зависеть от Вас. При должном старании возможно и больше.
— Что от меня требуется?
— Мне понадобится время на оповещение нужных господ и кое какую подготовку, но прежде чем начать, я должна быть уверена в Вашей готовности.
— Все что угодно!
— Отлично! — Женщина хлопнула в ладоши и из двери противоположной лестнице, появилась еще одна девица, — Элен, пригласи сюда всех доступных лакеев и несколько незанятых девочек.
Через пять минут дверь снова открылась. Лакеями оказалось девять накачанных мужчин, из одежды на которых был только черный фрак. Внушительные мужские достоинства призывно свисали чуть не до колен. Их сопровождало шесть девочек, наряженных в разноцветные одежды. Вся делегация застыла в почтительном ожидании посреди комнаты.
— Чтобы мои обещания не оказались для приглашенных господ пустым звуком, я попрошу Вас доказать свою решимость, — продолжила хозяйка, обращаясь к Синдорель, — Если Вы сможете удовлетворить четырех мужчин разом и без помощи рук, учитывая трепетность отношения эльфиек к своему лону это непростая задача, я поверю в Вашу способность исполнить мою задумку! Остальные послужат публикой. Они будут Вас трогать и обсуждать. Это так же необходимая часть проверки.
Услышав условия, эльфийка решительно избавилась от одежды, одним движением сбросив плащ и стянув через голову платье, тем самым оставшись в одних чулках и сапожках.
— Выбирай своих наездников! — уже без всякой почтительности бросила царственная брюнетка.
— Мне это безразлично.
— Тогда выбор за мной! — украшенный пестрым камнем палец хозяйки, немедленно указал в обладателей самых толстых и длинных членов, — Они в твоем распоряжении! Я же, умолкаю! Все могут представить, что меня тут нет.
— Трое сзади! — скривив губки, скомандовала дева леса после краткого раздумья, — Только в попку!
— Вот это да! — вскричала бойкая блондинка в розовом платье с открытой грудью.
— Помолчи, Вэнья! — перебила ее рыжая девица, одетая в тончайшее зеленое полотно, не способное скрыть ни одной клеточки ее белого тела, — Не мешай им начать!
Под гул одобрения один из выбранных мужчин лег на продолговатый пуф, маяком выставив в небо свое, уже восставшее, достоинство, на которое решительно насадилась попкой эльфийка.
— Да туда больше и волос не протиснется! — не удержалась блондинка от нового комментария.
Стараясь не обращать ни на кого внимания, туго сидящая на покрытом венами столбе Синдорель, положила ладони на ягодицы и постаралась как можно шире их развести. С левой стороны немедленно пристроился второй кавалер. Приставив крупную головку в стык к утопленному на половину длинны собрату и охватив зеленоватое тело вокруг плеч, мужчина с силой надавил на место, где темно зеленый ореол сфинктера плотно облегал первого вторженца.
Под восторженные крики и одобрительные хлопки он смог протиснуть внутрь головку.
— Еще!
— Глубже!
— Давай!
Еще одно усилие, сопровожденное стоном боли от обладательницы грубо растягиваемой попки, достигло успеха.
— Вот это дырка! — завопила брюнетка, чьи невнушительные прелести были прикрыты лишь парой лент.
— Я бы с такой мигом разбогатела! — поддержала ее Вэнья.
Синдорель же молча начала совершать круговые движения тазом, желая растянуть себя как можно сильнее. Тем временем мужчины не стеснялись трогать ее со всех сторон. Они сдавливали груди, кусали соски и засовывали пальцы всюду, так глубоко как могли.
Через несколько минут достигнув желаемого эффекта, эльфийка кивнула последним двум лакеям.
— Какие счастливчики! Я даже жалею сейчас, что сама не могу ей засадить! — не унималась блондинка.
Третий мужчина тут же повторил за товарищем, медленно проталкивая свой член внутрь, сильно давя ладонью на женский живот и сминая сгибом локтя узкие плечи.
— Туго до боли! — огласил комнату первый мужской комментарий, поддержанный согласными кивками остальных молчунов. сборники секс рассказов на https://dojki.biz/book/
Тем временем четвертый боец уже медленно покачивался перед пухлыми зеленоватыми губками, на который, глубоко вздохнув, те и насадились с гулким хлюпом.
Делая тяжелые глотательные движения, эльфийка медленно продвигалась вперед, захватывая все большее количество горячей плоти и демонстрируя готовность проглотить этот мясной рулет до конца — Смотрите!
— Смотрите!
— На ее шею!
— Расширяется на глазах!
— Да там член видно как ножку сквозь чулок!
— Вот это глотка!
Немедленно несколько ладоней облепило тонкую шею, стремясь ощутить пальцами распирающий ее изнутри пенис и провожая его головку, медленно ползущую в глубину.
Уткнувшись носом в бритый лобок, для чего пришлось гибко изогнуться, чтоб создать ровную линию из своего горла, эльфийка сложила руки за спиной и обратила наполненный слезами взгляд в лицо нависающего мужчины. Кивнув, он встал удобнее и положил руки на женский затылок!
В тот же миг последовал мощный толчок сзади, три сжатых в единое целое члена, протолкнули себя еще глубже, еще несколько толчков позволили мужчинам достигнуть предела. Шесть рук охватило тонкую талию и сжало запястья, но мужчины замерли.
Дождавшись, когда зеленое тело начнет ерзать, а слезы из глаз потекут ручьем, толстый член резко покинул гостеприимную глотку.
В завороженной зрелищем тишине, громом гремело тяжело дыхание, по-собачьи вывалившей язык эльфийки. От широко открытого ротика, к масляно блестящему стволу пениса, протянулось несколько, дрожащих под дыханием, ниток густой слюны.
Дав немного отдышаться, лакей вновь вошел на всю длину, с силой вдавив голову Синдорель себе в живот, после чего начал размашисто двигать тазом, помогая себе руками. Короткие толчки сзади сотрясли стройное тело. Тугая дырка не позволяла делать это так же широко, но компенсировала все своей узостью.
Вновь оживившаяся публика загалдела обсуждая все, что могли увидеть.
Сжалившаяся над соседом строгая брюнетка, позволила ему проникнуть в свое тело, предварительно задрав юбки белого платья. Так что ее совиное уханье скоро присоединилось к какофонии влажных хрипов и чмоканья.
Синдорель же не слышала всего этого. Роняя вниз густые слюни, которые при каждом толчке мужчины, выплескивались на подбородок, она сосредоточилась на дыхании. Толстый член плотно занимал горло, но широкие движения позволяли короткий вдох или выдох, тогда, когда головка партнера начинала скользить по языку, набирая разгон для нового погружения. Так она и существовала — от вдоха к выдоху.
Потеряв ощущение времени Синдорель даже удивилась, когда, в очередной раз, обновив влажный след губ у основания члена, толстый ствол не пошел назад, а застыл глубоко в глотке, разразившись пульсацией. Пенис был так глубоко, что эльфийке даже не пришлось глотать семя — густые белые струи били напрямую в желудок.
Когда излившийся стержень покинул влажный плен, как бы на прощание, оставив на полных губах блестящую нитку, эльфийка поняла, что и в ее попке уже никого нет.
В зале раздались аплодисменты.
— Это было великолепно!
— Потрясающе!
— Оставьте нас! — бросила хозяйка заведения, когда восторги начали стихать, а строгая брюнетка, приняв в рот содержимое яиц соседа, рисуясь, проглотила угощение. Все участники представления вышли через ту же дверь, оставив лишь вставшую с пуфа, тяжело дышащую и держащуюся за шею, эльфийку.
Брюнетка изящно встала со своего ложа. Подойдя к деве леса, она провела красивым пальцем по приоткрытым зеленым губам.
— Я иногда скучаю по этому вкусу, — сказала женщина, облизывая палец, — Но мои услуги слишком дороги теперь. А ты готова к еще большему безумству?
— Да, — хрипло ответила Синдорель.
— Где тебя найти? — хозяйка продолжала собирать мельчайшие капли семени с полных губ и отправлять их себе в рот.
— Кубок льда, — булькающий хрип с трудом выходил из натруженного горла.
— Я пошлю за тобой через два три дня, — женщина слизнула последнюю белую каплю и вернулась к своей кушетке, — Оденься и уходи. Можешь спуститься по той лестнице.
Внизу, раскачивая голой грудью сквозь вырез розового платья, эльфийку нагнала Вэнья.
— Это Вам леди!
— Мне? — дева леса взяла в руки небольшой серый мешочек.
— Госпожа сказала, что это ваша награда за труд, как и было оговорено.
В мешочке оказалось две серебряных монеты.
Вернувшись в гостиницу, эльфийка кивнула еще не спящему управляющему и поднялась в свой номер. Через пару минут в дверь ворвалась заспанная служанка.
— Госпожа! Коклес сказал, что я должна принять у Вас вещи на стирку! Так как они должны быть высушены к рассвету, я явилась немедленно.
— Но я не просила об этом! — все еще хрипло выдавила дева леса, сбрасывая плащ, но проследив за красноречивым взглядом служанки густо позеленела. Ее чулки с внутренней стороны бедра были в жирных белых потеках, а открытая кожа бедер ярко блестела в пламени свеч. Только сейчас эльфийка почувствовала, что густое семя продолжает вытекать из ее попки, медленно стекая по ногам вниз, и зоркий глаз управляющего заметил это, несмотря на длинный плащ и тусклое освещение.
Немедленно избавившись от одежды, Синдорель протянула сверток служанке и попросила ту, так же наполнить ванну.
Погрузив свое тело в горячую воду, эльфийка мгновенно уснула. У нее появился шанс.

 Часть вторая
Крупная птица, название которой не знал ни один орнитолог, если такового вообще можно было найти в этом королевстве, медленно снижалась, описывая широкие круги, пока не села на крышу мельницы рядом с высоким худым мужчиной. Мужчина был одет в плотную мантию синего цвета, густо усыпанной тончайшим узором серебряной нити и хмуро смотрел в сторону, едва видимой отсюда, круглой башни.
— Ну и что? — сухо бросил он пернатой не отводя взгляда от горизонта.
Птица полыхнула светом, рассыпая перья, в миг, обратившись молодой девушкой, одетой в такую же мантию, как и мужчина, но более женственного покроя.
— Никого, — ответила она тихим голосом, сгибая колено и упираясь высоким каблуком в угол крыши, тем самым выставляя напоказ стройную ножку обтянутую тонким синим чулком. — Только возле самого Штаубурга какое-то копошение, но я не рискнула приближаться.
Говоря это, девушка, изящными движениями ладоней, расправляла густую каштановую гриву, волной спадавшую на спину ниже плеч.
— Дальновидение? — спросил мужчина, складывая руки на груди.
— Нет. Опасно. Он в замке.
— Думаешь, учует нас оттуда?
— Если попробуем смотреть туда с помощью магии, может и учуять, — закончив расправлять волосы, девушка достала из поясного мешочка тонкую и длинную черную трубку, прикурив от пальца, она пустила струю дыма в небо.
— Опять ты сосешь эту гадость?! — брезгливо бросил худой.
— Что хочу то и сосу! — насмешливо ответила бывшая птица, — Помнится, ты не очень возражал, когда я сосала твою гадость!
— Ту можно! — дрогнувшим голосом возразил парень краснея. — Как думаешь, сколько он уже собрал?
— Как быстро сменил тему! — следующая струя дыма понеслась в смоляной висок собеседника. — Сотен семь-восемь. Мог бы и сам догадаться, если бы смотрел на что-то кроме моей ноги!
— Как это? — брюнет немедленно перевел взгляд назад на башню.
— По мелким демонам, — но видя, что парень все еще не понимает, добавила, — Они выходят по шесть сотен с мелочью каждый день. Значит женщин там больше шестисот, а учитывая, что часть из них все еще в Чартреде... сможешь сам сложить шестьсот и сто пятьдесят?
Ответить мужчине не дал прозрачный шар, появившийся в воздухе перед собеседниками.
— Стэн! Катрена! Почему так долго без доклада? — разразилась сфера гневным басом.
— Просим прощения учитель! — ответили оба хором, склоняя головы, впрочем, девушка тут же распрямилась и расправила плечи, скрипнув тканью на крупной груди.
— Посылать сообщения без стационарной точки было небезопасно.
— Мы многое узнали! — перебил брюнет.
— Докладывай!
— Демон собрал более семисот женщин в Штаубурге и окрестностях. Группы бесов каждый день отправляются на северо-восток, предположительно в район крепости Тирит.
— Уже кое-что! — ответила сфера, — Удалось перехватить какие-нибудь письма?
— Было только одно. Мы смогли его прочесть незаметно.
— Надеюсь, вы не додумались применить магию к гонцу?
— А я и не применяла! — вступила в разговор девушка, — Пока гонец, свято уверенный в собственной неотразимости... чистил мне зубки, Стэнли пошарил в его сумке и прочел свиток.
— В письме, барон Бракис сокрушается по поводу скоропостижной кончины своей молодой жены.
— Причина?
— Перестала дышать во сне. Но, по нашим данным, ее задушили.
— Стэнли стесняется сказать, что душили толстым демоническим членом! Похоже, это она родила демонов-рыцарей.
— Значит, он нашел способ преодолеть температурный барьер, — завибрировала сфера, — Хорошо. Еще пару дней следите за Штаубургом. Если изменений не будет, отправляйтесь в Тирит — нужно понять что там забыли мелкие твари.
Сфера задрожала и распалась, превратившись в дым. Ученики вновь склонили головы, после чего, вспыхнув, обратились в птиц.
***
Синдорель, прикрыв глаза, нежилась в горячей, слегка парящей воде. Последние три дня она предпочла провести именно так, лишь иногда вылезая для сна, обеда или приема гостей.
Гость был пока что только один — Горрек. Он, как и обещал, изготовил и доставил наспинные ножны, которые идеально подошли загадочному клинку, что развеяло все сомнения в его способностях оружейника.
В остальное время, эльфийка наслаждалась одиночеством, если не считать иногда заходящих служанок, желающих обновить цветы в вазе или прибраться. Их, дева леса не считала за гостей достойных внимания и даже не пыталась прикрыться, когда те заставали ее обнаженной.
Раздался стук в дверь.
— Госпожа! Это Ринта — служанка! К Вам гости!
— Войди! — повысила голос эльфийка, выходя из приятной дремы, — Гости? Их несколько? — продолжила она, когда служанка вошла и закрыла дверь.
— Двое, капитан Карсонс и загадочная женщина в вуали и плаще не пожелавшая представиться, — говоря это, девушка старалась не смотреть на обнаженную эльфийку, лежащую в прозрачной воде раскинув руки и ноги в стороны. Но волей-неволей все же бросала украдкой взгляд, сильно завидуя столь прекрасному телу.
— Пусть поднимутся, — с этими словами Синдорель выбралась из ванной.
Вошедших гостей она встретила сидя в кресле, уже, будучи одетой в свое короткое платье.
Офицер имел хмурый вид и нервно теребил аксельбант своего парадного мундира, который, непонятно зачем, нацепил сегодня, но говорить начала женщина.
— Я все приготовила, чтобы исполнить наш уговор.
Без приветствия начала женщина, избавляясь от вуали и скидывая плащ, рассыпая густые черные волосы и оставаясь в длинном красном платье. Она присела во второе кресло, оставив, тем самым, своего спутника стоять. Синдорель немедленно узнала в гостье хозяйку борделя.
— Но этот мужлан, как-то прознал про всю затею и теперь... пусть сам и рассказывает.
— Госпожа! — немного смущенно начал офицер. — Власти города не могут допустить Вашего участия в любых событиях, которые могут принести Вам вред или нанести ущерб Вашей чести, без... задокументированного согласия, — закончив речь, он тяжело вздохнул, как бы показывая, что худшее позади.
— Что от меня требуется?
— Нужно подписать эту бумагу! — раздраженный взгляд уперся в Карсонса, а белые ручки уже расстегнули лиф, откуда, мелькнув розовыми сосками, гостья извлекла свернутую в свиток бумагу. — В ней я гарантирую, что ты не понесешь побоев и не получишь увечий, что и так всегда гарантирует мое заведение. А так же то, что ты согласна на предоставление анальных и оральных услуг, с полным исключением традиционного соития и не будешь принуждена ни к чему в случае ярко выраженного отказа, потери сознания или легко идентифицируемой запуганности. На основании этого, — взгляд брюнетки стал презрительным, — Сей господин будет присутствовать. Все верно капитан?
— Так точно госпожа Фальцбург, — хрипло ответил мужчина.
Синдорель взяла свиток. Быстро пробежав его глазами, он встала из кресла и прошла к письменному столу. Медленно нагнувшись и выпятив попку, от чего платье снова слегка задралось, обнажая все самое интересное. С помощью стоящей там чернильницы и стального пера она поставила на листе несколько рун, видимо означавших ее имя.
— Этого достаточно? — спросила эльфийка, подходя к Карсонсу и протягивая ему тонкий лист.
Заметив вздыбившиеся штаны и дрожащие руки, от которых заболтался пергамент, хозяйка борделя уже не скрывала торжествующего выражения лица.
— Я найду капитану неприметное местечко. Значит, все начнется сегодня в полночь. Приходи часом раньше.
Накинув плащ и уложив вуаль, женщина вышла из комнаты. Нервно поклонившись, капитан бросился следом так резко, словно за ним гнались демоны.
В назначенный час, хозяйка встретила Синдорель все в той же комнате. Теперь ее платье, помимо половинок груди, открывало плечи, а юбка, касаясь пола за спиной, оставляла открытым все, включая низ живота. Яркий макияж и красиво уложенные волосы дополняли развратную картину.
— Ты была когда-нибудь на аукционе? — вновь без приветствия начала она, поправляя платье так, чтобы вырез оставлял на виду самый край ореола сосков.
— Видела издали, как имущество парочки кентавров распродавали, мне сказали — за долги.
— Значит, сегодня посмотришь вблизи. Здесь, сегодня, соберутся самые богатые люди города. Они жаждут представления, и ты им его дашь.
— Что от меня требуется? — спросила эльфийка, нервно переступая ногами.
— С тобой будут делать то, что ни одна женщина-человек не смогла бы выдержать. А богатеи будут смотреть. Только за вход они уже заплатили золотой, но готовы расстаться с куда большим. Им быстро наскучит любое извращение, и они захотят еще. Это мы и будем им продавать. Тот, что выиграет лот, будет выбирать твою следующую позу и событие, разумеется, из заранее заготовленного списка. А тот, что заплатит больше других, получит особый приз — ты отсосешь ему в том положении, в котором он этого захочет. Тебе все понятно?
— Да. Долго это продлится?
— Всю ночь, но ты же не откажешься продолжить, если они заплатят?
— Мне нужны деньги! — голос девы леса не оставлял сомнений в ее решимости.
— Тогда оставь тут свою одежду. Она тебе не понадобится.
Меньше чем через час, сразу после выступления танцовщиц, полностью обнаженная эльфийка вышла на ярко освещенную сцену и оглядела зал. Уже в нескольких метрах от немного возвышающегося помоста начинались круглые столики, за которыми, теряясь в полумраке, сидели те самые богатеи. Между столами, готовые мигом исполнить любой каприз стояли развратно одетые девушки. Они могли принести еды или разлить напитки, а за дополнительное вознаграждение предоставляли себя в полное пользование клиента. Мягкий наигрыш музыкальных инструментов дополнял светскую вечеринку.
В круг света, громко цокая каблучками и призывно виляя бедрами, вышла хозяйка заведения.
— Приветствую великих ценителей истинного разврата! Сегодня я ваша ведущая! — звонкий голос с легкостью наполнил все помещение. — Сейчас наша гостья примет свое рабочее положение, и мы приступим к розыгрышу первого лота.
На сцену выскочило четыре девушки разной степени обнаженности. Подхватив Синдорель под руки, они провели ее к странной конструкции из дерева, ремней и стали, стоявшей в самом центре полукруглой сцены. Эльфийку ждало деревянное ложе из двух продольных сегментов, на которое ее уложили животом вниз. Сегменты предоставляли опору для плеч и таза, но отдалялись к середине, оставляя пустоту под животом девушки. Руки связали в локтях за спиной, а широко разведенные ноги, сначала оставленные свободно свисать с края конструкции, были жестко привязаны к полу, не давая согнуть их в коленях.
Таким образом, дева леса оставалась беспомощно свисать с немного наклоненного вперед ложа, но на этом приготовления не закончились. Покрутив маленькие колесики, девочки подвели под голову эльфийки мягкую платформу, заставлявшую ее выгнуть шею и, тем самым, смотреть в зал, а под связанные руки была продета стальная трубка, окончательно лишившая жертву любой возможности движения. Напоследок мазнув зеленоватую попку жирной мазью, девочки отступили в тень.
— Пока девочки раздают список возможных событий, — продолжила ведущая, — Познакомимся с нашими особыми помощниками.
По помосту застучали тяжелые шаги нескольких ног. Синдорель не могла повернуть голову, но по реакции гостей, которые начали аплодировать, поняла, что помощники смогли произвести впечатление.
— Обратите внимание! В списке есть помеченные особым знаком лоты, это значит, что их можно заказать только тогда, когда выполняется лот прямо над помеченным. В ином случае он недоступен. Начальная стоимость каждого лота один золотой, но обратите внимание на особый пункт. Приступаем!
Над одним из столов немедленно взметнулась белая метка.
— Один! Два золотых! Кто даст пять? Может теперь десять? Кто даст пятнадцать? Никто? Продано за десять золотых, ценителю за шестым столиком!
Ближайшая к шестому столу свободная девочка взяла небольшой листок у гостя и передала его хозяйке.
— Оригинально! Прошу! Наслаждайтесь!
К зажатой в станок эльфийке бросилось две помощницы. Они приложили все усилия, чтобы развести упругие ягодицы, упрощая доступ к темно зеленому колечку, к которому, после очередных тяжелых шагов, прикоснулся горячий огрубелый палец. Легко преодолев слабое сопротивление зеленой плоти, палец проник глубоко внутрь, затем в девушку вошло два пальца, три, и вскоре, вызывая болезненные гримасы на точеном лице, во влажный плен попала уже вся кисть.
Вторая рука легла на беловолосую голову и сдавила череп, в то же время, сжатый кулак в попке начал свое погружение, продвигаясь грубыми рывками. Каждый рывок вырывал из девушки громкий всхлип, всякий раз благосклонно принимаемый публикой. Когда в ягодицы уперся мощный бицепс, а кисть внутри, казалось, могла ощупать эльфийское сердце, снова раздался голос ведущей.
— Я вижу желание приобрести новый лот!
Кто и за сколько выкупил следующий выбор, Синдорель не расслышала. Уж очень ее занимала напряженная мужская рука, уютно устроившаяся в ее кишке и, когда та, с влажным чмоком покинула ее тело, вздохнула с облегчением.
В тот же миг, по стальным опорам, нависающим над эльфийкой, что-то грохнуло. Скосив взгляд, она смогла разглядеть мощное копыто. Тут ее осенило. Особым помощником оказался кентавр. Но хозяйка говорила о них во множественном числе, значит, два кентавра? Но зачем? Во всем городе она видела только двух кентавров. Значит, вот как они решили поправить свое финансовое положение, впрочем, так же как сама эльфийка.
Ставший на дыбы полуконь все никак не мог попасть в свою зеленую цель. Толстый член болтался и никак не желал опускаться под нужным углом. Ассистенткам пришлось самим, чуть не повисая на могучем члене, отогнуть его вниз и упереть, в еще не успевшую до конца закрыться, попку.
Одно могучее движение и половина конского стержня вонзилась в тугую мякоть, вздувая плоский живот и вырывая крик боли. Девушка забилась в своих кандалах, страдая от чрезмерного растяжения ее плоти. Особенным, ощущение было еще и потому, что неестественно отогнутый член, распирая тугую плоть, норовил поднять за собой зафиксированное тело. Еще никогда, как казалось девушке, столь толстый член не пронзал ее так грубо и неудобно. Даже каменный тролль, казалось, был нежнее с ней.
Кентавр замер, он не мог податься назад — ему это запретили, но он ждал, пока эльфийка успокоится и перестанет так тяжело дышать.
Синдорель проморгалась от выступивших слез и посмотрела в зал. К ней сейчас было приковано максимальное внимание. Даже те гости, что успели разложить на своем столе одну из девочек, и открыто наслаждались сладко стонущими телами, сейчас замерли и не могли оторвать глаз от сцены. Да и сами девочки, продолжая механически стонать, выгибали шею, чтобы бросить блестящий взгляд на скрученную болью эльфийку.
Немедленно был разыгран лот, по которому конструкцию повернули на девяносто градусов. Поворот сопровождался тяжелым неловким буханьем копыт кентавра, которому приходилось осторожно переставлять задние ноги. Но, несмотря на всю его осторожность, движение все равно привело к новым стонам и крикам, нанизанной как бабочка на иглу, девушки. Теперь дева леса поняла, зачем пустота в конструкции под ней. Под таким углом, зрители удобно рассмотреть, как сильно распирает ее живот огромный пенис.
Синдорель пошевелила руками, показывая, что готова к продолжению и кентавр, немедленно начал короткие толчки, медленно продвигаясь вглубь. Эльфийка чувствовала это, словно в ее попку забивали огромный горячий гвоздь. Она кряхтела и всхлипывала, но когда огромные яйца коснулись разведенных бедер, могла лишь прерывисто и шумно дышать. Теперь она не могла сделать глубокий вдох, а зрители разразились новыми аплодисментами.
Еще один лот достался женщине, которая пожелала немедленно ощупать вздувшийся эльфийский живот. Она долго гладила растянутые мышцы живота эльфийки и даже пыталась ощутить форму члена сквозь них, но время истекло.
После ее ухода, полуконь подался назад. Если раньше, в пустошах или лагере стражей леса, это направление облегчали веревки на вытянутых вперед руках, создавая нужное натяжение, то сейчас руки были связаны за спиной и единственным, что не давало девушке просто сдвинуться назад вслед за огромным членом, была та самая стальная трубка. Эльфийка оказалась тем самым излишком масла, которое счищают с лезвия ножа о край тарелки. Сказать, что это было неприятно, значило ничего не сказать.
Оставив внутри девушки только самый кончик, кентавр опять замер, пока на его орудие не нанесли еще одну порцию густой смазки, после чего рванул вперед, вонзаясь на всю длину разом, чем вызвал протяжный истошный крик эльфийки и новые потоки слез, но на этот раз не стал выжидать. Могучие рывки сотрясли конструкцию. Станок стонал, скрипел и дергался в унисон с девой леса, но сталь выдержала и позволила продолжить представление. Началась яростная скачка. Кентавр не давал пощады, он явно вознамерился, наконец, получить свою порцию удовольствия.
Куда более перевозбужденный развратным действом, чем все предыдущие копытные любовники эльфийки, этот не смог долго держать темп и скоро кончил, забираясь в девушку как можно глубже. Колкие струи семени излились в Синдорель. Она уже была готова к переполнению, но одного кончившего кентавра оказалось для этого недостаточно. Однако упругий зеленоватый животик раздуло еще больше.
В какой-то момент представления, сознание эльфийки помутилось. Она смогла увидеть себя со стороны. Ее закованное тело осталось телом послушной самки. Оно корчилось и кричало, стонало и кряхтело, но она, Синдорель, была над всем этим. Даже, когда кентавров стало двое и они, словно наперегонки старались порвать ее попку, это не коснулось разума девы леса.
Призрак девушки переместился к гостям. Она незримо прошла между ними и, вдруг поняла, что видит их насквозь. Все их мысли и желания, всю похоть и жажду власти.
Куда разнообразнее и живее были сознания работающих девочек. Они корчились от боли, страдали от омерзения, терзались от страха. Лишь некоторые из них могли отстраниться от происходящего и от того выглядели серо, словно в этот момент были мертвы.
И только один человек отличался от всех остальных в этом зале. Он испытывал страх, но страх был не его. Он испытывал боль, но боль была не его.
Подлетев ближе, Синдорель узнала забившегося в самый темный угол человека. Это был капитан стражи Карсонс.
Он обильно потел и тяжело дышал, словно был тяжело болен, и не мог отвести взгляда от сцены, как и почти все в зале. Но его свет был другим. Это не была похоть. Капитан стражи испытывал невыразимую жалость и острый, болезненный стыд. Ему было стыдно здесь находиться, но, тяжело дыша, утирая обильный пот платком, он исполнял свой долг. Ему было больно смотреть на сцену, но он не отводил взгляда. Если эта девушка попросит помощи, если ей потребуется защита, он должен это увидеть любой ценой.
Ради нее он готов был убить всех в этом зале.
— Здравствуй дитя...
Очень далекий потусторонний голос оторвал эльфийку от наблюдения за цветными переливами эмоций Карсонса.
— Ты снова пришла ко мне...
Голос был так слаб и так далек, что был едва слышим. Синдорель захотела приблизиться. Она легко преодолела стены и пространства, но голос больше не говорил ни слова. Эльфийка растерялась, она не была уверена в направлении.
Увидев свечение человеческого разума, девушка приблизилась. Двое мужчин стояли на башне небольшой крепости, которая нависала над узкой горной дорогой. Высокие заснеженные шпили уходили за горизонт в обе стороны, давая понять, что это единственный перевал на много миль вокруг.
Мужчины тихо беседовали, опираясь на один из каменных зубцов. Их разум светился скрытой тревогой. Задержав на них взгляд, дева леса смогла услышать разговор.
— Не нравится мне все это, — тихо сказал могучий латник. В каждом его движении была видна большая сила, но волосы уже успели поседеть, а лицо состариться.
— Ты о мальчишке? — так же тихо спросил хмурый блондин с крючковатым носом. — Молодая кровь. Вот и мерещатся всякие бабы в синих чулках, — говоря это он, скрипнув геральдической кольчугой, привалился плечом к камню.
— Не только. Мне все не нравится. Эти твари тут шастают. Они взяли Штаубург за несколько часов, а сейчас медлят! Почему?
— Боятся?
— Ты сам в это веришь? В Штаубурге сидело почти пятьсот солдат. Ров, подвесной мост, а здесь? Стены, которые курица перепрыгнет? Двести новобранцев да мы с тобой.
— Тириту не требуются подкрепления, эта крепость неприступна! — преувеличенно гнусаво пародировал чей-то голос блондин. — Думаешь мы обречены? — этот вопрос был задан уже вполне серьезно и говорящий, не скрывал тревоги в голосе.
— Не знаю. Они должны были пройти сквозь нас, не сбившись с марша. Не верю, что их останавливает угроза лавины.
— Но так было разбито множество армий.
— Человеческих армий! Это люди боятся смерти! Это им достаточно знать, что любая первая атака будет сметена грудой камня, чтобы разбежаться от страха, еще до начала восхождения. Эти же твари страха не испытывают! Когда хозяин отдаст им приказ они легко пойдут на смерть!
— Ну да. Первую атаку мы сметем, а вторая сметет нас. Но почему они не атакуют?
— Вот это и не понятно. Чего они ждут? Я тут и в синюю бабу поверю, не то, что в чулках.
Последние слова эльфийка слышала как бы из под воды. С ее телом, там, произошло что-то необычное.
Синдорель очнулась в бочке с горячей водой.
Рядом, бедром к бедру с ней, сидела хозяйка борделя.
— Представление... ? — выдавила эльфийка сонным голосом.
— Закончилось! — голос хозяйки передавал бурю наслаждения, то ли от результатов аукциона, то ли от нахождения в бочке.
Попытка вспомнить, что произошло даже несколько минут назад, отозвалось в беловолосой голове острой болью.
— Я потеряла сознание?
— Только уже в бочке. Но до этого ты была великолепна! Хоть и немного не в себе... мне кажется. Когда тебя стошнило конским семенем, зал чуть не вымер от восторга!
В наполненную водяным паром комнатку вошла одна из девочек.
— Госпожа, капитан Карсонс желает Вас видеть.
— Гони его в шею! Я отдыхаю! Пусть приходит завтра!
— Он настаивает госпожа, мне принести халаты?
— Он настаивает? Нет. Значит пусть входит так. Пусть ему будет стыдно.
Сказав это, хозяйка устроилась в бочке так, чтобы сквозь воду можно было легко осмотреть ее грудь. Однако это не произвело должного эффекта, вошедший офицер был очень спокоен.
— Прошу прощения за неудобный визит, но у меня важное сообщение!
— И оно не может подождать до утра? — соблазнительный голос дополняло то, что произнося это, хозяйка поднялась в полный рост, давая полный обзор на свое обнаженное тело.
— Не может! — капитан явно не обратил внимания на предоставленное зрелище. Более того — его тело тоже никак не прореагировало и это взбесило брюнетку.
— Похоже, я все-таки подам на тебя жалобу Карсонс! Убирайся! Я не желаю тебя слушать!
— Я пришел не к тебе Мона! Госпожа Синдорель, тот мальчишка...
— Какой мальчишка? — раздраженно спросила женщина, желая вновь завладеть вниманием офицера, но капитан ее проигнорировал.
— Он хочет Вас видеть.
— Меня? — голос эльфийки был слаб от усталости, она откинула голову и прикрыла глаза, — Я могу посетить его завтра?
— Нет, госпожа. Дело в том... это его предсмертное желание — на рассвете его казнят.
— И ты потревожил нас из-за какого-то оборванца-смертника?
— Я исполнил свой долг! Вы пойдете, госпожа? Вы не обязаны, но я должен это спросить.
Хозяйка даже не могла сейчас сказать, за что больше ненавидит сейчас капитана — за пренебрежение ее прелестями или за искреннее участие и заботу... о ком? Об этой эльфийке?
— Хорошо, — тяжело вздохнув, решилась дева леса, — Дайте мне двадцать минут капитан.
— Я буду ждать Вас на улице, сколько потребуется!
Так что уже через полчаса Синдорель вяло брела по улицам города за офицером в холодной предрассветной тьме.
— Синдорель, позвольте задать Вам вопрос!
— Спрашивайте капитан.
— Меня зовут Бенджамин, госпожа!
— Спрашивайте Бенджамин.
— Зачем Вы... согласились на все это?
— На аукцион?
— Да! Я не хочу верить, что только ради денег!
— Возможно, Вы будете смеяться Бенджамин, — устало произнесла девушка, — Но, именно ради денег.
— Не верю! Не верю, что Вы сделали подобное только ради богатства или украшений!
— Ради билета на корабль...
— Что? — капитан даже остановился от ошеломляющей новости.
— Я должна отбыть на северо-восток как можно быстрее.
— Но...
— Любой ценой капитан...
— Но зачем Вам все это?
— Я уже и сама не знаю, — немного подумав, ответила девушка, — Вы недавно говорили о долге. Так вот — это мой долг! А сейчас исполните уже свой, и я пойду спать.
Когда рядом с толстой решеткой, за которой сидел Бравин, поставили скамью, а на нее села стройная фигура укрытая плащом с головы до ног, мальчишка не поверил своим глазам. Он все еще не верил, что эльфийка придет за ним.
— Госпожа! — бросился несостоявшийся бандит на решетку. — Спасибо госпожа! Я буду служить Вам! Верой и правдой! Спасибо, что пришли за мной! Спасибо, что спасли меня!
— Что? — голос Синдорель был тих и холоден, и этот холод пробрал парня до костей. — Служить мне? Ты уже служил мне, и куда это нас привело? — поясница болела, не успевшая закрыться попка горела огнем, и хотелось только прилечь и уснуть, но нужно было говорить с этим мальчишкой. Она решила узнать сколько стоит предательство.
— Но, госпожа! — по щекам парня заструились слезы.
— Какая была твоя доля? Сколько тебе обещали?
— Я верой и правдой... !
— Отвечай мне! — эльфийка с гневом подалась вперед, капитану показалось, что на краткий миг, ее глаза полыхнули голубым светом, но он уверил себя, что это факел сверкнул в неестественно ярких голубых глазах эльфийки.
— Золотой, — немедленно скис и затих мальчик.
— И что ты должен был сделать за золотой?
— Не дать вам сбежать, — тихо ответил Бравин.
— Я не хочу, чтобы ты служил мне. Я не хочу тебя больше видеть Бравин. Ты сделал свой выбор в ту ночь, и я благодарна тебе за него. Это многому меня научило. А теперь прощай... мальчик.
С этими словами дева леса встала и пошла к выходу.
— Ты придешь утром? — дрожащий голос отразился от склизких стен темницы.
— Я буду спать, Бравин, — тихо ответила эльфийка и продолжила путь.
Капитан бросился следом и вовремя, едва выйдя из темного коридора, девушка потеряла сознание.
Утро встретило Синдорель веселой улыбкой одной из гостиничных служанок.
— Ой! Госпожа! Я не хотела будить Вас! Тут просто посылка...
— Как я здесь оказалась? — спросила ошеломленная эльфийка.
— Ах да! Вы были без сознания, когда Вас принес капитан Карсонс. Мы с девочками раздели Вас и уложили в постель!
— Набери ванну, пожалуйста!
Полежав в горячей воде и хорошенько надраив свое тело душистым мылом, эльфийка окончательно пришла в себя. Было странно, что она потеряла вчера сознание. Ее и раньше натягивали на толстенные члены, и куда дольше, чем в этот раз. Если подумать, то сильнейшая боль от раскаленных колец шайра или даже горящий огнем пенис демона не имели над ней такого эффекта.
Выбравшись из воды и накинув халат, она вспомнила, что служанка говорила о какой-то посылке. Ею оказался бумажный сверток, развернув который, Синдорель извлекла небольшую деревянную шкатулку и маленькую записку. На небольшом, сильно пахнущем духами клочке бумаги было аккуратно выведено «десять процентов». В шкатулке было золото.
Тридцать две золотые монеты.
***
Тем временем, с запада к Старсу двигалась, запряженная шестеркой лошадей, карета. Двое мужчин в одних рубашках сидели напротив друг друга и тихо беседовали. Между ними, сидя на члене одного и активно заглатывая член другого, беззвучно трудилась очень красивая молодая девушка, на которой были только босоножки на мягкой высокой платформе, сетчатые чулки да кружевные минетки. Даже когда колесо натыкалось на кочку, и член входил в девушку глубже и грубее обычного, она ни всхлипом, ни хлюпом не выдавала своих неудобств. Лишь медовые кудри раскачивались сильнее обычного.
— Могу я спросить повелитель? — сказал молодой шатен, кладя ладонь на круглую попку, девушка немедленно перешла на темп, задаваемый горячими пальцами. При этом темп проглатывания горячей плоти ничуть не изменился, словно это было две разных девушки.
— Спрашивай пока я добрый, — не открывая глаз, ответил мужчина лет сорока на вид, — Если что, Лина загладит твою вину! — добавил он, улыбнувшись и почесав ярко красные волосы.
— Да, Лина может! — звонкий шлепок по упругой попке разнесся по карете, — Все в ней хорошо — и глотает знатно, и мышцами где надо сдавить умеет, только грудь маловата!
— Отличная грудь! Хочешь вымя — иди к коровам!
Девушка между говорящими, никак не отреагировала на то, что ее обсуждают, и продолжила так же невозмутимо и методично трудиться.
— Так вот! Мы проехали через множество земель и везде заметны приготовления к войне.
— Людские войны меня не волнуют! — вальяжно сообщил красноволосый, прикосновением давая понять Лине, что ей нужно ускориться.
— Но, как мне сообщил трактирщик — война не совсем между людьми.
— Да, да. Демоны, нежить, элементали — все это тоже проблемы людей. Они сами творцы своих бед. Мне не досуг этим заниматься, так что давай пропустим эту тему, к тому же мы останавливаемся!
В этот момент карета действительно замедлилась и, через минуту, остановилась. Дверца распахнулась и, с заученной фразой «прошу оплатить пошлину» внутрь сунулся стражник. Его глаза медленно округлились и замерли на обнаженной девушке, которая не обратила никакого внимания ни на остановку, ни на появление зрителя, продолжая плавно двигать тазом и часто кивать головой. Вдруг голова труженицы замерла, и на лебединой шее начали просматриваться усилия частого глотания. Сделав седьмой глоток, она, все еще бесшумно, возобновила свои кивки.
— Этого достаточно? — вложил шатен в руку стражника золотую монету и, дождавшись ошеломленного согласия, крикнул — Трогай!
Упряжка медленно вкатилась в ворота.
***
Через три дня, расплатившись с Коклесом, отдав двадцать золотых за билет и не удержавшись — купив себе несколько платьев и набор чулок, Синдорель, взошла на борт трехмачтового судна «Могущество».
Вместе с ней на борт поднялась молодая брюнетка в позолоченном платье и в сопровождении пожилой служанки. Следом на борт поднялся чопорный немолодой господин с необычным для мужчин цветом волос. Его сопровождал хорошо одетый слуга и бесшумно ступающая, в контраст громко стучащей каблуками по дереву брюнетке, закутанная, несмотря на жару, в толстый плащ, медоволосая девушка, красота которой поразила даже эльфийку. Заметив интерес к себе, девушка на миг остановилась перед девой леса и мило улыбнулась, это привело к тому, что из уголка ярко алых губ протекла белая капля. Задрав голову, девушка осторожно слизнула языком свою потерю, показав более высокой эльфийке рот полный белой жижи, и, снова улыбнувшись, прошла вслед за мужчинами.
Синдорель досталась просторная каюта с большой кроватью и тремя тюфяками для слуг. Когда провожатый матрос ушел, до девушки донесся слабый звук из-за стены соседней каюты. Приложив к стене длинное ухо, эльфийка смогла различить слова.
— Сбрось плащ. Из каюты не выходи — грей мне постель. Если Паль тебя захочет, можешь снизойти к нему на тюфяк, но на постель его не пускай.
— Ну и на том спасибо! — отозвался другой голос. — Мне-то выходить можно?
— Да. В том числе, если Лине, что-то понадобится — это принесешь ты. Ты ей, кстати должен. Она донесла.
— Она капает на Ваш сапог!
— Ох, черт! Лина! Ладно. Здесь уже можешь расслабиться. Открой ка ротик, только осторожно!
— Черт, действительно все донесла!
— Можешь проглотить. Теперь оближи сапог. Хорошо. Разложите вещи, а я пойду в кают-компанию. Лина, проследи, чтоб к моему возвращению из тебя уже ничего не текло.
Когда дверь закрылась, и шаги стихли, из каюты вновь донесся мужской голос.
— Поработай ротиком, пожалуйста! Подотрешься потом! Уж очень у тебя возбуждающий сейчас вид! А то я с таким стояком и ходить не смогу!
Затем в каюте наступила тишина.
Пожав плечами, Синдорель переоделась. Теперь у нее был выбор, и она предпочла зеленые тонкие чулки и зеленое же платье, такое обтягивающее, словно она была голой, но зато длиной почти до колена.
Все это, и еще множество вещей ей посоветовала Мона Фальцбург. порно рассказы Она сначала пыталась уговорить эльфийку выступить на бис, а получив мягкий отказ, насоветовала множество вещей. Эти советы должны были сделать из неотесанной эльфийки состоятельную леди. Хотя бы на вид. Так легче путешествовать, и на воротах не примут за бродягу.
Было видно, что она прилично заработала, раз снизошла до таких советов и не обиделась из-за отказа.
Накинув короткую курточку, эльфийка прошла в общий зал, где ее уже ждали брюнетка и аловолосый.
При виде вошедшей, тихий разговор прервался, а мужчина вскочил на ноги.
— Ох! Еще одна прекрасная леди! — при этих словах брюнетка презрительно прикрылась веером. — Позвольте представиться! Это должен делать мой слуга, но паршивцу не место в столь прелестной компании. — Мое имя маркиз де Рейк! Прелестная госпожа — блистательная Герцогиня фон Клосс!
Поняв, что его напор ошеломил девушку, маркиз продолжил.
— Как же мы можем обращаться к прелестной представительнице лесного народа?
— Синдорель, — наконец, выдавила эльфийка, на что немедленно фыркнула герцогиня.
— Красивое имя! Не обращайте внимания на его краткость леди фон Клосс, у эльфов приняты короткие имена. Под таким именем может скрываться даже королева!
Пройдя внутрь, взяв себе бокал вина и персик, эльфийка прошла к застекленной галерее кормы и принялась любоваться речным руслом из мягкого кресла. За прошедшее время, корабль уже успел выйти из порта и стремительно двигался по течению реки к морю.
Маркиз разливался ручьем перед дамами, но имел малый успех. Эльфийка совсем его не слушала, уйдя в свои мысли. Герцогиня тоже, но в силу светского воспитания делала это куда более скрытно.
Когда солнце приблизилось к горизонту, Синдорель молча пошла в свою каюту. Вскоре за ней ушла и брюнетка.
Когда в соседнюю каюту вернулся маркиз, до растянувшейся на перине девушки донесся новый разговор. Теперь шум порта ей не мешал, и не было необходимости прикладывать ухо к переборке.
— Я же говорил разобрать вещи!
— Но...
— Дай угадаю — не вылезал из Лины? Можешь не отвечать, потеки спермы на ее ногах говорят за тебя. Ладно. Видел наших спутниц?
— Видел господин! — ответил слуга, начав шуршать разбираемыми вещами.
— Как тебе?
— Я бы их с члена не снимал, ну кроме старухи конечно, но уж очень они неприступны на вид.
— Хочешь пари Паль?
— Какое?
— Еще до конца недели герцогиня проглотит все, что я положу ей в рот, а до конца следующей, мы с тобой разложим ее на вот этой постели и сделаем все что пожелаем!
— И если получится?
— До конца путешествия о Лине можешь забыть.
— Хех. Ладно. А почему не эльфийку? Она тоже весьма ничего!
— Не пойдет. У нее нет такого количества слабостей, а я не испытываю к ней такого презрения, и, к тому же, она нас слышит.
— Как слышит? — закашлялся слуга.
— Ушами. У эльфов хороший слух. Так что лучше извинись.
— Э-э, прошу простить неразумного, лесная госпожа!
— А она не расскажет герцогине?
— Вряд ли. Знатные женщины открыто презирают эльфиек, и герцогиня не исключение. Не удивлюсь, если она не станет слушать. А эльфийки отвечают взаимностью. Лина. Ложись на живот и раздвинь ягодицы.
— А...
— А ты разбираешь вещи! О да, тугая как всегда!
— Да я не о том! Почему презирают?
— Зависть. Дальше сама, милая, но не торопись — вся ночь впереди.
— Эээ...
— Не понял? Человеческие женщины, обычно, быстро стареют. Уже, как правило, к сорока годам и посмотреть не на что. А эльфийки только... вот не помню, к тремстам или к пятистам годам считаются взрослыми?! Ну а первые морщины появляются уже за тысячу. Сдавливай сильнее, солнышко, не отлынивай.
— Повелитель! А вы не стесняетесь... чужих ушей?
— Нет! Так даже пикантнее...
Через некоторое время, судя по беседам, слуга присоединился к господину в освоении недр девушки. Мужчины говорили, в целом, ни о чем и часто хвалили бессловесную Лину. Под подобные разговоры Синдорель и уснула, убаюканная мерной качкой.
Со следующего утра маркиз соловьем изливался перед герцогиней. Он рассказывал забавные истории, непрерывно делал комплименты и всячески вовлекал знатную даму в разговор.
За три дня довольно скупых ответов, применив не самые мощные умственные усилия, можно было узнать, что герцогиня еще в 16 лет вышла замуж, получив свой текущий титул от престарелого мужа. Детей не родила в виду неспособности к этому герцога, а когда тот слег, отправилась в путешествие в поисках лекарства от старости.
Было ясно, что по возвращении она рассчитывает надеть траур.
Несмотря на подобную откровенность, госпожа фон Клосс, оставалась холодна и неприступна, поэтому откровенно скучала. Ровно до одного момента, пока маркиз, вечером четвертого дня, не явил свету колоду карт.
В глазах герцогини появился болезненный блеск.
Колода показалась эльфийке странной — рубашки карт мерно светились, но она не подала виду, что что-то заметила.
Немедленно началась непонятная эльфийке азартная игра. Пока последние лучи солнца покидали небо, де Рейк успел первые два раза выиграть, а потом шесть раз подряд проиграть. Восторгам госпожи фон Клосс не было предела.
С заходом солнца, Синдорель привычно прошла отдыхать в своей комнате. До момента пока эльфийка уснула маркиз так и не вернулся. Так что его слуга развлекался один, под мерные шлепки он пол ночи покрикивал «Но! Но! Рысью!» словно ехал на лошади, пока не устал и не уснул, похвалив напоследок резвую кобылку, в роли которой явно была Лина.
На рассвете, острый слух помог эльфийке стать свидетелем нового разговора. Из которого стало ясно, что Мадлен, так видимо звали герцогиню, совсем не знает удержу в азарте и умудрилась за ночь проиграть весь свой аккредитив до гроша, но не признала этого и обещала вечером отыграться.
Вечером, она естественно продула остатки наличности и большую часть украшений, в том числе золоченое платье. Последней ставкой было дорогущее фамильное кольцо мужа. Проиграв и его, женщина тихим шепотом, явно не желая, чтобы ее слышала эльфийка, сообщила, что без этого кольца ее не пустят домой. Так что она согласна на любую ставку.
Под излияния маркиза о невозможности принимать какие-либо ставки кроме денежных, Синдорель покинула кают-компанию, хоть до заката еще было несколько часов. Но выйдя за дверь не плотно ее прикрыла, решив подсмотреть, что будет дальше.
Внутри уже началась игра. Карты светились и летали над столом, бросаемые ловкой рукой маркиза.
Позади эльфийки скрипнула половица. Она резко развернулась, запустив руку под курточку. Под свободными складками, умело скрывался украшенный черным камнем клинок. В нескольких метрах, в почти полной темноте коридора стояло две фигуры.
Явно не знающий, что эльфы хорошо видят в темноте, Паль, начал свистящим шепотом.
— Мы слуги маркиза! Госпожа. Раз уж вы знаете нашу тайну и в курсе нашего пари, да еще самостоятельно решили подсмотреть, — тут парень весело улыбнулся, — Не могли бы Вы пустить и нас с Линой?
Кивнув, дева леса, немного отступила, позволив парочке припасть к щели. Только сейчас она заметила, что на парне нет штанов, а девушка одета лишь в чулки и минетки. Сев на пол, все еще, видимо, надеясь на темноту, парень выставил свое хозяйство вверх, а девушка, обняв его за шею, насадилась попкой. Слабые круговые движения тазом ничуть не мешали ей подглядывать.
Шесть глаз заглянули в слабо освещенную комнату. Герцогиня уже сидела на полу, а перед ней, так чтоб удобно было подсматривать от двери, стоял маркиз с расстегнутыми штанами.
Женщина чуть не плакала, но белые руки протянулись к мужчине и вытащили на свет его достоинство. Удивленный возглас разнесся по кают-компании — пенис оказался толще и длиннее предплечья молодой брюнетки.
Быстро придя в себя, женщина схватила мощный ствол двумя руками и, обреченно вздохнув, заглотила багровую головку целиком. Чмокающие звуки донеслись до коридора.
— Право, Мадлен, это же не леденец. Ты так высосешь из меня всю жизнь — больше работай языком.
— Нет! Это никуда не годится! — спустя пару минут сказал фон Рейк и положил ладони на черноволосую голову. Бесцеремонно смяв сложную укладку, мужчина резко надавил, проникая в горло. Послышался тяжелый хрип. Женщина пыталась сопротивляться, но силы были неравны и вскоре она, безвольно уронив руки, смирилась.
— Попробуй сглотнуть! Тебе станет легче! Да! Вот так! Глотай еще! Ну вот! Теперь отдышись.
— Вы... негодяй... — тяжело дыша, выдавила герцогиня.
— Ты сама выбрала эту ставку, Мадлен. Отдышалась? Глотай!
Больше брюнетка не пыталась говорить, она лишь старалась вовремя сглатывать, чтобы облегчить проникновение в свою глотку толстенного пениса.
Эльфийка хорошо разглядела, как в очередной момент, маркиз вошел всего на треть длинны и замер. Его пенис начал дрожать и пульсировать, но брюнетка не закашлялась и не начала судорожно глотать, лишь возмущенно замычала. Сначала в ее ноздрях вздулись белые пузыри, быстро лопнув, они уступили место новым и вскоре, из аккуратного носика потекли белые реки. Они медленно затекали в заткнутый ротик, но не найдя протоки, потекли по натянутым губам к подбородку. На дорогой ковер сорвалась первая капля.
В этот момент медоволосая служанка резко осела, насадившись на всю длину.
— Ох, Лина, ты бесподобна! — восклицание было громче необходимого, но герцогиня была слишком занята, чтоб обратить на это внимание. Когда недопроглоченный кусок мяса покинул влажные объятья, брюнетка тяжело закашлялась, сплевывая белые сгустки на разноцветный ворс. Подскочив, она, было, кинулась к двери, но маркиз легко удержал ее рукой. Он приложил к женскому лицу платок.
— Ты в таком виде предстанешь перед служанкой? Вытрись и прочисти нос! — говоря это, маркиз выразительно глянул на дверь.
Вызвав разочарованный вздох партнера, Лина вскочила первая. За ней как можно тише, бросился парень. Последней, бесшумно ступая, удалилась Синдорель.

 Часть третья
Внезапно удалось закончить пятый миф. Шестой, теперь точно, выйдет в мае. Приятного чтения!
***
На пыльном чердаке, некогда принадлежащего старосте, дома, было непривычно шумно. В деревне давно уже было безлюдно. Женщин угнали в Штаубург, а мужчин частично перебили, частично забрали в армию. Даже мыши и насекомые, казалось, покинули это место.
Тем удивительнее звучали частые шлепки и редкие стоны с чердака.
Худой брюнет размашисто трахал, старательно подмахивающую ему стройную девушку, удерживая ее за локти. Девушка с удовольствием наблюдала, как вздрагивает ее грудь при каждом толчке и не забывала задорно постанывать.
— Катрена? — тяжело дыша, выдавил парень, не прекращая двигать тазом навстречу податливой плоти.
— Да-а? — простонала партнерша.
— Я так и не понял, почему он не нападает на Тирит!
— Тебя это сейчас волнует? — прерывисто проговорила сотрясаемая толчками женщина.
— Тебе что-то мешает?
— Ладно. Если хочешь... давай поговорим... только не останавливайся...
— Так почему?
— Он... копит силы... я думала... а-ах... это очевидно...
— Разве его армии уже недостаточно для захвата крепости?
— Достаточно, но... ему нужна столица...
— Зачем?
— Спроси у него!
— Я, кажется, готов... — спустя пару мгновений прокряхтел мужчина.
Со стоном разочарования, девушка сорвалась с члена и, резко развернувшись, заглотила пульсирующую плоть партнера по самые яйца. Грубые руки легли на пышную гриву каштановых волос помогая проникнуть еще глубже в горячее горло.
Дождавшись последнего выстрела партнера, Катрена старательно облизала мужской орган, не оставив на нем и капли семени. После чего вернулась в изначальную позицию.
— Я не кончила, так что продолжай! — возмущенно высказала она, помогая заправить в себя не думающий обмякать член.
— Хорошо. Но тогда объясни еще...
— Шантажист! Уже и потрахаться нормально не можем!
— Но интересно же!
— Ладно! Спрашивай! Только шевели задом резвее!
— Он же может взять Тирит, а потом копить силы дальше! — продолжил брюнет разговор, наращивая темп, от чего по чердаку вновь разнеслись гулкие шлепки.
— Нет! Тогда ему придется охранять три крепости! А его на две еле хватает! К тому же, стоит ему отлучиться из Штаубурга, как маги разнесут там все в пыль!
— Думаешь?
— А для чего мы тут с тобой? Не трогай грудь — оторвешь! Берись ка за плечи и давай жестче!
Брюнет так и поступил. Теперь он грубо пронзал тугую хлюпающую дырку, пока партнерша не закричала и не забилась всем телом в его руках, суча затянутыми в синее ногами по пыльному полу. Когда судороги партнерши прекратились, он осторожно лег на спину, увлекая ее за собой.
— Добрался-таки, негодяй! — сказала девушка, когда ее груди оказались сдавлены грубыми ладонями, впрочем, в голосе не было особого возмущения. Да и вырываться она не пыталась.
— Катрена, ты не боишься?
— Чего? Что ты оторвешь мне грудь?
— Что демон до нас доберется?
— И с чего это он до нас доберется? Мы хорошо прячемся и не пытаемся воздействовать на него напрямую.
— Териан...
— Териан был идиотом. Он даже учениц себе отбирал не по магическому таланту или интеллекту, а по размеру буферов и глубине глотки!
— Он был опытным магом!
— Который полез напролом вместе со всеми ученицами. Итог очевиден.
— Да уж...
— Хочешь в попку?
— Э-э... с чего это ты?
— Хочу тебя утешить, дурачок! — девушка ласково погладила партнера по волосам.
— Обычно ты... куда более жестока ко мне!
— Во мне все еще твой член! Я кончила! Я сейчас максимально открыта для твоих желаний! Пользуйся, пока даю!
— Тогда ложись на живот!
Катрена послушно стала на четыре кости и прогнула спину.
— О! Тут...
— Вытащи и положи на мою мантию.
— Хорошо!
Парень осторожно извлек из подставленной попки белый прозрачный камень напоминающий рукоять меча с навершием в виде шара. Аккуратно уложив его на синюю мантию, он торопливо вернулся к партнерше, словно боялся, что она передумает. Приставив головку к слегка открытому сфинктеру, по-хозяйски, взявшись за тонкую талию, брюнет рывком вошел на всю глубину.
— Хоть бы поплевал для начала! — болезненно морщась, возмутилась девушка.
— П-прости!
— Ладно! Давай уже!
И он дал. Попка оказалась достаточно разработана, чтобы можно было сходу взять хороший темп. Парень так яростно нанизывал партнершу на свой орган, что при каждом толчке, по упругой попке расходились волны.
Тугой плен девичьей кишки быстро сделал свое дело. Уже через минуту парень был готов.
— Я...
— Давай прямо в меня!
— А м-можно?
— Ты же в моей попке! Туда можно!
Войдя на всю глубину, Стэн блаженно кончил. После чего обессиленно повалился вперед, подминая под себя девушку.
— Кэт...
— Ты все? — но она не дала парню ответить, — Тогда вытаскивай из меня свой стручок и положи камень на место!
— На место это...
— Да! В меня! Быстрее! Дальний граничный оберег сработал!
***
Проснувшись утром, Синдорель быстро омылась в бочке, вода в которую поступала из специального резервуара. Вытеревшись пушистым полотенцем она надела белые чулки и такое же белое платье, как было зеленое, но на белом был вырез, открывающий ее пупок и часть живота.
За стеной раздался голос маркиза:
— Госпожа Синдорель! Вы проснулись? Откройте, пожалуйста, дверь!
Натянув на себя ножны и скрыв их курточкой, эльфийка открыла замок. За дверью, с полной корзиной фруктов в руках, стояла Лина.
— Вы, наверное, уже знаете, — продолжил голос из-за стены, — Но это Лина. Она меня отсюда не слышит. Пустите ее к себе на пару дней! Я не услышу Ваш ответ, но, надеюсь, Вы ее пустите. Я не хочу, чтобы Лина видела то, что произойдет здесь с герцогиней. А взамен она будет Вам прислуживать. Она делает чудесный массаж! Только не выпускайте ее из каюты! А когда герцогиня свыкнется, я заберу Лину назад!
Вошедшая внутрь девушка, тряхнула медовой гривой и задорно улыбнулась хмурой эльфийке. Поставив корзину на стол, она обернулась и замерла, как бы ожидая приказаний. Теперь, Синдорель отметила, что одежды на служанке особо не прибавилось, даже наоборот. Чулок на ней больше не было, но, зато, кружевные перчатки сменились прозрачными зелеными рукавами, обтягивающими изящные руки от запястий до плеч.
Эльфийка кивнула на один из тюфяков, и служанка, немедленно села на него, изящно подобрав под себя длинные стройные ноги.
— Судя по тому, что Лина не вернулась, я могу поблагодарить Вас за услугу! — раздалось за стеной, — Спасибо!
Пожав плечами, дева леса заперла дверь и завалилась в кровать, не раздеваясь.
Незаметно для себя задремав, эльфийка была разбужена болезненным стоном из-за стены. Взглянув на иллюминатор, девушка отметила, что проспала почти весь день.
Оглянувшись на гостью, эльфийка с удивлением обнаружила, что та почти не изменила позы. Только тонкая рука покоилась между бедер. Похоже, девушка так привыкла, к почти непрерывным ласкам, что уже не могла без них. За неимением доступных мужчин она ласкала себя сама чисто машинально.
Раздался новый стон.
— Ну что Вы Мадлен! Не такой он у меня и толстый! Не нужно так страшно стонать! Паль! Присоединяйся!
— Нет! Только не туда! — через мгновение заверещала герцогиня.
— Не волнуйтесь герцогиня! У моего слуги куда более скромные размеры! Что же ты так орешь!? Паль! Завяжи ей рот одним из чулков Лины!
Скоро вой и рыдания стали гораздо глуше.
— Вот Вы и потеряли остатки девственности Мадлен!
— Повелитель! Она кажется... того... отключилась.
— Ох уж эти аристократки! Но оно и к лучшему. Насладимся ее телом в тишине. Только рот ей развяжи, а то задохнется еще. Хорошо. Теперь давай по очереди, а то порвем чего доброго. Давай ты... теперь я... снова ты...
— Попка у нее!
— Ага, заметил? Первый раз всегда как в сжатый кулак давишь. Потом будет проще.
— Думаете, привыкнет?
— А у нее есть выбор? — расхохотался маркиз.
— Я все не пойму — как она на это согласилась?
— Ты распечатал попку чудесной молодой аристократки и тебя в этот момент волнует причина?
— Но если подумать...
— Думать, Паль, нужно до или после, а во время — надо наслаждаться!
— Все равно...
— Ладно. По прибытию в порт, я верну ей все, что она проиграла. А до этого счастливого момента, она побудет моей наложницей.
— Только из-за денег?
— Ну не только. Фамильное кольцо мужа. Ее выгонят из семьи, если она его потеряет. Да и денег там много. Смотри, приходит в себя. Где кляп?
Не желая слушать новые вопли насаженной на два штыка герцогини, эльфийка вышла из каюты и поднялась на палубу. Опершись о низкий борт, девушка смотрела в чернильную тьму открытого моря.
Неожиданный удар сотряс корабль. Наклоненная вперед дева леса, безуспешно скребнув пальцами о гладкий борт, рухнула в морскую воду.
***
— Всего-то собака!
Двое полностью одетых учеников мага, стояли на окраине деревни возле обугленной туши непонятного существа.
— Это не собака Стэн. Посмотри на когти!
— Ну, волк забрел.
— Ты видел волков с серповидными когтями?
— Ну, я...
— Прекращай думать членом! Такие твари получаются, когда роженица истощена. Похоже, он использует их как разведчиков.
— Нужно бежать?
— Сначала доложим! Думаю, у нас есть пара минут.
Изогнувшись и сложив руки на груди, девушка создала прозрачную сферу.
— Отчет, — заговорила она в пульсирующий шар, — Наткнулись на неудавшийся образец мелкого беса. сборники секс рассказов на https://dojki.biz/book/ Похож на собаку, но когти и зубы ее выдают. Судя по мускулатуре, может недолго двигаться на двух ногах. Сработала сторожевая растяжка. Тварь мертва. Думаю, их начали использовать как поисковых жертв или разведку. Немедленно меняем точку наблюдения. Конец отчета.
Сфера, мигнув, исчезла. Вновь обратившись в птиц, волшебники бросились прочь от ставшей опасной деревни.
***
Неожиданный удар сотряс корабль. Лина не придала этому особого значения. Куда больше ее беспокоило одиночество. Хозяин редко оставлял ее одну.
Вскоре, за дверью, оставшейся приоткрытой после ухода эльфийки, раздались тяжелые шаги. Часто хлопая удивленными глазами, девушка уставилась на трех оборванных мужчин, что не постеснялись войти внутрь.
— Смотри Крюк! — начал лысый оборванец, — Первая же дверь и уже клад!
— Да-а! — протянул одноглазый, — Баба, что надо!
— И уже готовая! — загоготал лохматый бородач, опирающийся на короткое копье.
Испуганная служанка торопливо забилась в угол. Дрожа всем телом, она выставила перед собой, подобранный тут же, перочинный нож, но все еще не издала ни звука.
— Смотри — бойкая! — толкнул лысый в плечо бородача.
— Ага, люблю таких! Ловко они с членом управляются!
— Было бы, с чем у тебя управляться! — загоготал лысый.
— Я тебе...
— Заткнитесь! — оборвал перепалку одноглазый, — Вы пугаете барышню! Милая, опусти ножик — мы тебя не обидим!
— Ага, по очереди не обидим! — вновь загоготал лысый.
— Не слушается. Тычет в нас железкой! — насмешливо произнес бородач, выходя вперед, — Погоди! Сейчас и я в тебя кой-чаво потыкаю!
— Убери железку красавица! — с нарастающим гневом продолжил одноглазый, — А то Крюк отрубит тебе ручки, и мы будем тебя драть, пока ты не истечешь кровью!
Бородач сделал еще один шаг через комнату и занес короткую кривую саблю. Но дрожащие руки, с трудом, державшие короткий кусок стали и не думали опуститься.
— Сама напросилась!
Лина закрыла глаза.
Послышался свист, хруст и хрип, что-то звякнуло и покатилось по полу. Раскрыв глаза, девушка выронила нож и уставилась в центр комнаты.
Посреди каюты, заливая ковер морской водой обильно стекающей с белых волос и такого же по цвету платья, стояла Синдорель. Позади эльфийки, отупело шевеля руками, пытался собрать разрезанное брюхо одноглазый пират.
В тот же миг, схватившись за плечо, нечеловечески заревел бородач, чья правая рука лежала на полу, все еще сжимая саблю.
Шокированный внезапным появлением и быстрой расправой, последний оставшийся нетронутым пират, испуганно выставил вперед прыгающую в дрожащих руках саблю. Сам того не понимая, он повторил поведение Лины.
Коротким взмахом, дева леса, срубила клинок у самой рукояти и обратным движением проткнула голову бородачу. Расширенными от испуга глазами, лысый уставился на бесполезную теперь рукоять, и смотрел, пока его голова не покатилась по ковру.
В дверях появился еще один пират. Синдорель немедленно приняла боевую стойку, но драться не пришлось. Две мускулистые руки протянулись из тьмы позади пирата и схватили его за голову. Голова лопнула, как куриное яйцо под ударом молота.
Легко отбросив мертвое тело, в комнату вступил маркиз. Одежды на нем не было, и толстый член смотрел в потолок. Бросив короткий взгляд на все еще копавшегося в своих кишках пирата, маркиз кивнул эльфийке и бросился в темноту.
— Паль! Защищай коридор! Леди Синдорель, заприте дверь — я разберусь.
Эльфийка так и поступила.
Добив вспоротого пирата, она прислушалась. В коридоре тяжело дышал Паль, а вдали раздавались крики, щелчки арбалетов и звон стали, но вскоре ситуация изменилась. Крики, из задорных боевых кличей, быстро превратились в вопли ужаса и смерти. Раздался треск и за стеклом иллюминатора что-то полыхнуло. Вскоре все стихло.
В коридоре раздались шаги. Дверь содрогнулась под тяжелым ударом.
— Это я!
Узнавшая маркиза по голосу, Синдорель открыла замок. Мужчина немедленно ворвался внутрь и бросился к Лине.
— Ты не ранена? — тревожно воскликнул он, осматривая обнаженное тело служанки.
Девушка ошарашено покачала головой, явно говоря — нет. Маркиз тяжело выдохнул и повернулся к эльфийке. Внезапно он стал на колено перед все еще сжимавшей в руках клинок девушкой.
— Спасибо! Спасибо, что защитила ее! Ты не представляешь, что...
— Не думаете одеться, маркиз? — насмешливо перебила его Синдорель, — Я предпочитаю принимать благодарности от одетых мужчин!
— Ох! Точно! Паль — штаны!
Расторопный слуга уже тащил холщовые штаны.
— Пойди посмотри как там герцогиня. Если еще в кровати — можешь продолжить с ней.
— Она стучит зубами из-под одеяла, я это слышу.
— Тогда утешь ее Паль. Хороший член всегда утешает благородную даму. Уж простите мне мой юмор, госпожа. Кстати, а почему Вы мокрая?
— Выпала за борт при таране. Вернулась назад, а тут уже эти... — эльфийка презрительно пнула один из трупов.
— Какие аккуратные срезы! — восхитился маркиз, — У Вас отличный клинок леди!
— Маркиз!
— Зовите меня Рен! Моим друзьям не приличествуют такие формальности!
— Рен? Так коротко?
— Мать назвала меня Аренарион, но это еще более вычурно, чем маркиз, так что просто Рен.
— Рен, — уже мягче произнесла эльфийка.
— Да?
— Не желаете убрать свою голую задницу из моей каюты? Нам с Линой нужно принять ванну!
— Ох, точно! Прошу прощения! — красноволосый на глазах возвращался к образу избалованного аристократа.
Не успевший натянуть штаны мужчина, низко поклонившись, вышел, попутно, за ухо, выволочив уставившегося на обтянутые мокрой тканью груди эльфийки.
— Я же говорил идти утешать эльфи... тьфу, герцогиню!
Вытащив за дверь все трупы с их лишними частями, Синдорель, в очередной раз, заперла дверь. Повернувшись, она вытерла лоб тыльной стороной ладони и начала скидывать с себя окровавленную одежду. порно рассказы Наполнив бочку горячей водой, эльфийка со стоном удовольствия погрузилась в воду с головой.
— Лина! — вынырнув, дева леса обратилась к все еще стоящей в углу девушке. — Залезай ко мне! — видя, что та не решается, добавила: — Это приказ, Лина!
Служанка не могла воспротивиться приказу и немедленно залезла в бочку к эльфийке, даже не сняв свои рукава. Бочка не была рассчитана на двоих, и девушкам пришлось потесниться и сплестись длинными ногами так, что они почти совершили поцелуй нижними губами. Синдорель постаралась незаметно стереть с белого тела подсыхающие красные потеки. Закончив, она откинула голову и, вздохнув, расслабилась.
Узкая ладонь осторожно легла на зеленоватую грудь. Эльфийка встрепенулась, расплескав воду, и уставилась на девушку.
— Что?
Одной рукой Лина трогала себя за грудь, а другую положила на грудь Синдорель. Убрав руки, она показала деве леса одинаковые ковшики из ладоней.
— Да, — рассмеялась эльфийка, — У нас с тобой одинаковые сиськи. Тебе нравится?
Служанка кивнула.
В дверь снова стукнули.
— Что?
— Это Рен. Сейчас придут матросы. Они тут приберутся и заменят ковер в вашей каюте. Прошу пройти в кают-компанию.
Синдорель, теперь со стоном разочарования, выбралась из бочки. Лина выскочила следом и, схватившись за полотенце, начала обтирать эльфийку.
— Спасибо Лина!
Девушка заулыбалась.
— Теперь вытрись сама и надевай мой плащ — пойдем в кают-компанию.
Сама эльфийка оделась в черное платье и такие же чулки. Вновь спрятав ножны под новой курточкой, старая еще не высохла, взяла за руку, закутанную в плащ служанку и вышла в коридор. Там уже ждали усталые и закопченные матросы со щетками и новым ковром.
В кают-компании уже ждал полностью одетый маркиз. При виде девушек он вскочил и не садился, пока те не заняли свои места на мягком диване, где ранее сидела герцогиня.
— Рад, что все хорошо.
— Так что это было Рен?
— Банальный ночной налет пиратов. Из-за чертова демона, местный военный флот перевели в пехоту. Так что им никто особо не мешает. Я не сразу это сообразил.
— Что с кораблем?
— Он цел. Матросы в целом тоже, они неплохо умеют держать строй, и среди них было мало потерь.
— Паль, все-таки...
— Утешает герцогиню.
— Судя по ее надрывным стонам...
— Прямо в зад. Да, утешитель из него так себе. Зато ей некогда волноваться о нападении.
— Она рыдает.
— Ну... аристократку самого высокого полета сношает в зад какой-то голозадый слуга. У нее есть причины плакать.
— Вы ненавидите знать, маркиз?
— Ах, какой укол! В самое сердце! — рассмеялся мужчина, — Да, я сам маркиз. Но я не ненавижу знать. Я их презираю.
— Почему?
— Чем в обществе эльфов выделяются члены верховного совета?
— Они лучшие в своем деле.
— Вот! А эта герцогиня? Она всего лишь удачно вышла замуж и уже морщит нос при виде простых людей. Сейчас ей ловко объяснят, где ее место.
— Через зад?
— В том числе.
— И это ее исправит?
— Нет. Она еще сильнее возненавидит так называемых смердов. Но память об этом путешествии останется с ней навсегда.
Далее они сидели в тишине, пока не явился матрос и не доложил, что ковер заменен.
Дальнейшее путешествие прошло без особых изменений. Все так же шумело море, все так же кричали чайки, все так же стонала герцогиня за стеной. Единственным отличием, была истерика, которую закатила аристократка, когда Аренарион взял ее сзади. Но вскоре она привыкла и к этому.
Небольшой порт Чарроуд встретил «Могущество» шумом и рыбной вонью.
Знатная брюнетка сбежала вниз и бросилась бежать по центральной улице, даже не обращая внимания на призывы о помощи старой служанки вынужденной самой организовывать вынос багажа.
— Куда это она? — спросила Синдорель стоящего рядом маркиза.
— Думаю, побежала в префектуру. Будет жаловаться, и призывать к правосудию. Кстати, насчет этого, чтобы Вас не привлекли хотя бы в качестве свидетеля, приглашаю в мою карету, я отвезу Вас к Великому лесу, мне по пути.
— А за себя не боитесь?
— Нет. Я отправил ворона с предложением префекту позавтракать в лучшем местном ресторане и обсудить важные дела. Так что он выслушает герцогиню только когда устанет ждать меня.
— А почему он согласился?
— Я приложил к письму вексель на десяток золотых. А когда он вернется в префектуру, я буду далеко.
— А почему она не обратилась к капитану?
— Она обратилась, но капитан хорошо меня знает и не стал ничего делать.
Синдорель сняла с пояса жезл. Обе стрелки указали в грудь Рена, а именно на север.
— Что ж, я приму предложение.
Недалеко от сходней уже стоял запряженный четверкой вороных экипаж.
— Но он двухместный! — возмутилась эльфийка.
— Мы легко поместимся. Паль проиграл пари и поедет на заднике кареты.
— Но повелитель!
— Я не желаю видеть, как ты роняешь слюни глядя на нас с Линой.
— Ронять слюни предлагается мне? — засмеялась Синдорель.
— Мы будем прилично себя вести, пока не высадим Вас. Да Лина?
Закутанная в плащ девушка улыбнулась и кивнула, тряхнув медовыми кудрями.
— Но там все еще два места.
— Лина поедет у меня на коленях.
Так и разместились, и вскоре, экипаж уже несся по каменной дороге на север.
— Я долго думал о назначении твоего жезла, пока не увидел его так близко.
— Т-ты его видишь? — всполошилась эльфийка.
— Да. На нем очень хорошее заклятие отвода глаз, но мне оно не помеха. Я к тому, что хочу помочь тебе.
— С чем? — эльфийка все еще не могла прийти в себя.
— Со сбором ингредиентов. Лина?
Сидящая на коленях девушка, вытащила из под плаща наполненную белой мутью бутылку.
— Что это?
— То, что ты ищешь.
— Но...
— Достань свой жезл. Куда он показывает?
— На север. Обе стрелки.
— Ага. А теперь?
В этот момент карета сделала неторопливый поворот на запад и, объехав огромный валун, вернулась к северному направлению. Зеленая стрелка продолжила показывать на север, но красная, красная продолжила смотреть на маркиза.
— Вижу, ты поняла.
— Но, кто ты?
Аренарион вытянул свободную от талии Лины руку. На глазах гладкая кожа лопалась, кисть хрустела и расширялась. То, что поначалу казалось кровью, оказалось ярко красной чешуей.
— Я последний дракон, Синдорель. А эта бутылка то, что тебе нужно.
Рука вернулась к нормальному состоянию. Лина невозмутимо продолжила сидеть на хозяйских коленях. Произошедшее явно было для нее не в новинку.
Эльфийка откинула пробку и вылила содержимое на жезл. Поверхность артефакта жадно впитала жижу. Красная стрелка вспыхнула и пропала. Сапфир в навершии засветился еще ярче. Эльфийка ошарашено смотрела на лежащую в ее руках реликвию.
Спустя несколько часов, карета остановилась у края старого леса. Синдорель взяла свою сумку из общего багажа, и направилась было в чащу, но маркиз догнал ее у первых деревьев.
— Ты не представляешь насколько мне дорога Лина и как я тебе благодарен! — горячо зашептал Рен. — Если вдруг окажешься рядом с Алым долом, это мой замок, обязательно заходи в гости. Тебе достаточно назвать свое имя и ворота откроются. И вот.
Дракон надел на тонкий зеленый палец кольцо с рубином.
— На нем такое же заклятье как на твоем жезле. Его не потерять и не украсть. Назови мое имя камню, и я приду к тебе. Только не жди мгновенного появления. Даже в крылатом обличьи это может занять у меня несколько часов.
Оставив поцелуй на эльфийском запястье, древнее существо бросилось назад к карете.
Синдорель махнула рукой в след уезжающей карете и скрылась в лесу.
***
— Учитель!
Над дубовым столом, прямо перед носом укрытой синим капюшоном фигуры, возникла прозрачная сфера.
— Тирит пал. Орды бесов пересекают гряду.
— Как это произошло? — спокойный голос мага, остро контрастировал  паническими интонациями, исходящими из сферы.
— Столб огня начисто снес крепость. Наша защита не устояла. Стэна ранило.
— Он жив?
— Да, но очень слаб.
— Что его гарем?
— Он собрал всех в повозки! Караван огромен, но к женщинам не подобраться.
— Как скоро он будет у столицы?
— Две три недели. Не больше.
— Вот что, хватай Стэна за шкирку и беги оттуда. Ваше задание завершено.
— Учитель!
— Что?
— Вы поможете столице?
— Я подумаю.
***
Синдорель проплутала в незнакомом лесу до самого заката. Напилась из ручья, поела фруктов и улеглась спать на одной из толстых веток огромного дерева. Разбудили ее далекие крики, но в этот раз, на удивление, крики принадлежали не герцогине фон Клосс.
Обнажив клинок, девушка бросилась по ветвям в сторону шума. Уже через несколько минут она достигла небольшой поляны, на которой и происходило громкое действо.
С одного края, практически прямо под Синдорель, опершись спиной на дерево, стоял пещерный тролль. Правой рукой он держал за талию эльфийку и размеренно насаживал ее на свой огромный член. Второй рукой он оттягивал на себя девичью голову, заставляя жертву выгибать спину, чем добился приятнейшего для себя зрелища. Тролль с огромным интересом наблюдал, как его толстый член, при каждом толчке встает огромной шишкой на плоском зеленом животе. Это и было причиной истошных криков.
Но тролль был на поляне не один.
Немного в стороне, отогнув лепестки стальной юбки, два орка, в ритме часов со стучащими в колокол медведями, с двух сторон, попеременно натягивали вторую эльфийку. Будь ее воля, она бы тоже вопила во всю глотку, но там сейчас орудовал толстый коричневый член.
Недолго думая, Синдорель бросилась вниз, намереваясь, лихо срубить наклоненную троллью башку. Но тот, в последний момент решил задрать голову, наверное, от удовольствия, и девушка, вместо толстой шеи перерубила правое предплечье и толстый член.
Насаженная эльфийка так и упала на землю с распирающим попку, изрыгающим кровь куском мяса.
Синдорель же, едва коснувшись земли, перекатилась, и резко вставая, отрубила голову ближайшему орку. Второй насильник попытался встать, но тут же рухнул на колени от боли. В его член вцепилась зубами недавняя жертва. Сделав изящный пируэт, девушка отсекла и вторую голову.
Резко обернувшись, Синдорель бросилась к страдающему от боли троллю. Проскочив у гиганта между ног, она разрубила толстое колено, после чего пронзила сердце упавшей твари.
— Кхе-кхе, какая гадость! — кашляла эльфийка все еще стоявшая на четвереньках. Она плевалась и громко ругалась
— Что произошло? — спросила подбежавшая Синдорель.
— Кхе, когда... кхе-кхе, ты срубила им головы, они оба кончили!
И действительно, из зеленой попки медленно вытекало орочье семя. Но от этого зрелища, спасительницу отвлек другой стон.
— Вытащите это из меня! — молила девушка, тщетно пытаясь выдернуть из себя троллий отросток.
Синдорель схватилась за кровавый конец и уперлась сапогом в круглую попку.
— Прости!
С помощью упора ей удалось выдернуть умирающую плоть из тугого плена.
— Спасибо! Что с принцессой?
— Со мной все хорошо, Лаириэль, только наглоталась всякой дряни.
Принцесса уже успела подняться, оправить на себе доспехи и с удивлением уставилась на спасительницу.
— Кто ты? Ты эльф, но не из нашего леса.
— Я Синдорель, — спокойно ответила девушка, опираясь на свой клинок. — Мой дом Зеленый лес, что на западе.
— Точно. Я могла догадаться. Ты пришла вовремя Синдорель. Лучше конечно было еще раньше, но я не буду гневить судьбу пустыми стенаниями. Эта голая эльфийка, которой ты помогла, мой телохранитель Лаириэль.
— Так себе из меня получился телохранитель, — проворчала девушка.
— Если бы не ты, меня бы драло не два, а десять орков! Жаль Кларимэ не повезло.
Принцесса указала на прибитую огромным копьем к дереву мертвую эльфийку.
— Лаириэль, похорони нашу подругу. Возьми себе ее доспех и догоняй нас.
— Слушаюсь госпожа!
— Синдорель! — вновь обратилась девушка к спасительнице, подбирая с земли свой сломанный меч, — Пойдем! Моя мать захочет узнать, что здесь произошло.
Две эльфийки немедленно бросились на север.
Через несколько часов они достигли такой же, как и в зеленом лесу сплошной скальной стены. Взобравшись наверх по сброшенной веревке, они продолжили бег по ветвям, пока не достигли самого большого древа в городе.
— Госпожа! — бросилась к принцессе местная охрана, — Где Ваше сопровождение?
— Не сейчас! Моя мать внутри?
— Да госпожа! Но ей нельзя с Вами! — стража обратила внимание на странно одетую, по местным меркам, Синдорель.
— Она пойдет со мной! Я так решила!
— Да госпожа!
Стремительно ворвавшись в зал совета, принцесса встала перед своей матерью.
— У меня срочные вести!
— Они стоят внимания совета Ираэль?
— Да королева! Отряд орков вместе с пещерным троллем атаковали меня недалеко от стен!
— Канвэ! — немедленно сменила тон королева с мягкого на приказной, — Возьми сотню рейнджеров и прочеши лес!
— Да королева! Могу я узнать направление?
— На юге! — бросила принцесса и, названная Канвэ, немедленно удалилась.
— Думаю, совет пока окончен, мне нужно поговорить с дочерью. Я оповещу вас обо всем стоящем вашего внимания позже.
Члены совета почтительно поклонились и вышли из зала.
— Ты цела? — немедленно накинулась королева на свою дочь.
— Да, мама.
— Кто это с тобой? Судя по одежде, она пришла из людского города!
— Это Синдорель. Благодаря ей я и осталась в живых. Она очень вовремя пришла нам на помощь.
— От всего сердца благодарю тебя за спасение моей дочери, Синдорель! — королева склонила голову.
— Мама!
— Что?
— Смотри! — принцесса указала рукой в сторону своей спасительницы.
— Я вижу, дочь, это же Синдо... — челюсть королевы отвисла, а глаза округлились, — Стража! — завопила царственная особа, — Немедленно Говорящую сюда!
Синдорель поспешно обернулась. К ней тянулись розовые побеги святого древа.
— Что не так? — ошарашено, спросила она.
— Мы думали оно мертво! — радостно завопила принцесса, — Когда демон сжег ваше древо, наше перестало отвечать на зов Говорящих!
Высоко поднимая лиственный подол платья, в залу вбежала жрица. Синдорель с удивлением узнала в ней ту самую, что отправила ее в мертвые пустоши за несуществующей реликвией.
— Хвала великому лесу! — закричала жрица и бросилась к росткам, но при ее приближении те вновь опали замертво.
— Но почему?! — чуть не плача завопила жрица.
— Кажется, я поняла, — сказала Синдорель, сбрасывая платье и ступая в каменный круг.
Зеленые лианы вмиг оплели ее тело и подняли над поверхностью. Розовые побеги попарно проникли в свою добычу и червями полезли внутрь стройного тела раздувая живот.
— Здравствуй дитя...
— Стойте! — вновь завопила Говорящая, — Я узнала ее! Это та мерзкая тварь, что ограбила нашу казну и сбежала!
— Очень странное обвинение, — заговорила Синдорель потусторонним голосом, ярко голубые глаза эльфийки сейчас светились неожиданным зеленым цветом. Живот распятой ритмично шевелился в такт сношающим ее тело побегам.
— Очень странное обвинение от той, что предала лес!
— Я чиста перед тобой, о великий!
— Нет! — жестокие зеленые глаза ярко полыхнули, осветив залу, — Не тебя ли только что сняли с мужского члена? Не в твоем ли желудке плещется сейчас мужское семя? Не в твоей ли проклятой кишке только что излился мужчина?
— Стража! — повысила голос королева.
В зал немедленно ворвалось четыре закованных в сталь эльфа.
— Схватить жрицу!
Приказ был исполнен беспрекословно.
— Но госпожа! Она лжет!
— Сейчас через нее говорит лес мерзавка! Он тоже, по-твоему, лжет? Раздеть ее!
Разорванное пополам платье упало на каменный пол.
— Загляните в ее зад!
Невозмутимая стража, пожав плечами, нагнули жрицу и развели ее ягодицы.
— Тут винная пробка, королева!
— Вытащите ее!
— Похоже, сперма, госпожа! — брезгливо сообщил стражник.
— Выпрямите ее!
— Королева! Я клянусь...
В этот момент королева отвесила мощную оплеуху жрице. Удар был настолько мощным, что челюсть ее разлетелась вдребезги, а шея, не выдержав, сломалась.
— На удобрение эту падаль.
— Слушаюсь! — один из стражников взвалил мертвое тело на плечо и унес его из зала.
— О великий лес! Верна ли моя страшная догадка, что и другие жрицы предали тебя?
— Да, дитя, — ответила распятая Синдорель.
— Клокресс!
— Да, королева!
— Собери гвардию. Возьми под стражу пажей, что прибыли с этой жрицей. Пытайте их, пока не расскажут, кто еще осквернял ее договор с лесом мерзким соитием. Возьми под стражу всех наших жриц. Пусть расскажут, с кем они спали, и всех казните, кто бы это ни был! Потом можете делать с ними все, что пожелаете. У Симинель огромная грудь, говорят, мужчины любят такую. Но чтоб на рассвете их головы украшали вход в древо совета.
— Да госпожа!
— О великий лес! За тебя отомстят! Что еще я могу сделать?
— Помоги этой девочке. У нее великая цель, она должна достигнуть столицы невредимой!
— Но она единственная с кем ты согласился говорить!
— Она исключение дитя. Я говорю через нее только один раз.
— Тогда кого ты выберешь в свои жрицы великий?
— Я буду ждать новое поколение. Надеюсь, они окажутся достойнее предыдущих!
— Я повинуюсь!
— А теперь, положи ее одежду в центр круга!
Королева беспрекословно подчинилась и положила всю охапку вещей Синдорель, под содрогающееся от толчков тело.
Спустя мгновение, колебания розовых ростков участилось и на брошенную одежду, из растянутых дырочек эльфийки, водопадом хлынула ярко зеленая субстанция.
Зеленые ростки осторожно уложили обессиленную деву леса на камни. Розовые ростки, приподняв зеленоватую попку над полом, с влажным чмоком покинули ее тело.
Синдорель с трудом поднялась на дрожащих руках. Ее тут же обняла ставшая на колени королева.
— Спасибо тебе! Дважды спасибо! Ты сегодня спасла и меня и мой народ!
— Где мои вещи?
Принцесса благоговейно протянула своей спасительнице мокрое платье. Соскользнув с пояса, на пол упал жезл. Сапфир светился еще ярче, а зеленая стрелка сменилась золотой и указывала на запад.
— Могу я спросить?
— Конечно, Синдорель, все что угодно!
— Что находится на западе?
Королева приложила ладонь к виску в раздумьях.
— Много чего...
— Столица, мама! — перебила ее радостная принцесса, — На западе от нас столица!
— Да. Лес сказал доставить тебя в столицу. Я выделю тебе четыре самых быстроходных корабля. Двух недель не пройдет, как ты достигнешь цели!
— Королева! — закричал чуть не убившийся на лестнице стражник.
— Что случилось? — королева и не думала размыкать объятья.
— Ворон, королева! Тирит пал. Демон начал марш на столицу!

 --- Миф шестой: Благодарность --- (анальный секс, групповой секс, минет)

Четыре небольших корабля с косыми парусами невероятно быстро шли против течения. В восходящих лучах солнца, на зеленых полотнищах знамен, ярко светились символы принадлежности к Великому лесу.
Достигнув небольшого порта вблизи столицы, корабли пришвартовались у пристани. Небольшое портовое поселение ютилось между руслом реки и скальным обрывом, отделяющим его от столичных стен.
Первыми на дощатый настил спрыгнуло два десятка вооруженных до зубов рейнджеров. Они немедленно взяли под контроль окружающие мостки к вящему изумлению местной стражи. Солдаты удивленно пучили глаза да открывали рты, когда их расталкивали вооруженные девы леса.
— Порт Воракс, госпожа! — воскликнула одна из эльфиек стерегущих пристань, — Придется идти по суше, но через час мы будем в Хорхагене.
На потемневшие от времени доски изящно спрыгнула молодая эльфийка. Ее тело было заключено в гибкие доспехи лесного народа. Начищенный до блеска нагрудник плавно переходил в юбку, что стальными лепестками укрывала обнаженные бедра. Сапоги, закрывающие толстой пластиной стройные голени до самого колена, гулко стукнули о дерево.
— Это и есть столица, Алимиэль? — спросила девушка, поправляя толстую белую косу.
— Порт Воракс, это внешний порт, госпожа Синдорель, но отсюда хорошо видны вершины стен столицы, — почтительно ответила Алимиэль.
— Хорошо. Стрелка указывает за стены. Не будем медлить!
Вслед за двинувшейся вверх группой, с кораблей спрыгнуло еще не меньше восьмидесяти эльфиек и двинулось следом.
Перед вооруженной процессией расступались все встречные люди, так что путь занял даже меньше заявленного часа. А вот проход через ворота занял куда больше времени. Нет, стража не пыталась преграждать путь колонне, не нашлось таких безумцев, но войдя в ворота, процессии пришлось пройти четверть окружности города по зажатой меж высоких стен неширокой дороге. Только после этого они смогли войти, наконец, в городские кварталы.
Здесь эльфийский отряд уже ждал, одетый в ливрею и, украшенную пером, щегольскую шапочку, молодой паж. Он попросил «прекрасных дам» следовать за ним, из-за чего удостоился нескольких тихих насмешек, и повел колонну по центральной улице к замку.
Идущие впереди солдаты расчищали дорогу, так что сложностей не возникло. Толпа расступалась, а телеги уступали проход.
Замок оказался окружен еще одним кольцом стен, которое так же оказалось двойным. Пройдя четверть круга, эльфийки уперлись в глухую стену укрепленного дворца. На девушек смотрело множество бойниц, остро темнеющих среди блестящего, в восходящих лучах солнца, камня. Пришлось сделать еще четверть оборота, чтобы достигнуть парадных врат.
Здесь, на расстеленных коврах, рейнджеров уже ждала небольшая делегация в виде маршала и нескольких генералов. Престарелые офицеры явно нервничали и не знали как себя вести с неожиданными гостями. Зеленая сотня, наоборот, выстроилась у подножия лестницы ровными рядами. Из строя эльфиек выступила Алимиэль и звонким голосом воскликнула:
— Личный посол королевы — госпожа Синдорель!
После чего отступила, оставаясь лишь на полкорпуса позади той, которую представила.
Офицеры, переглянувшись, поклонились, и, одетый в золотые доспехи бородач, заговорил:
— Я маршал королевства Паладии, Кардиган Эзакс! Что могло понадобиться эльфам от людей в столь трудный час? Вынужден сразу оговорить, что Хорхагенский гарнизон не сможет выделить солдат. На нас движется армия мерзкого демона и каждый человек на счету.
— Разве такие заявления не должен делать ваш король? — хитро прищурившись, спросила Синдорель, машинально поправляя наспинные ножны.
— Король, к сожалению, отбыл на север! — тяжело вздохнув, сообщил маршал, — Так что всеми вопросами обороны города ведаю я и военный совет.
— Понятно. Нам вовсе не нужна помощь солдат маршал Эзакс, — сказала Синдорель, медленно поднимаясь по ступеням вверх, — Даже наоборот. Со мной прибыла сотня лучших рейнджеров восточного леса. Они с радостью помогут отстоять город.
— Тогда, что требуется от нас?
— Я ищу Эмелианну — королевскую колдунью, — тихо сказала девушка, останавливаясь перед офицером.
— Мы немедленно отдадим приказ о ее поисках.
— Нет нужды. Она в замке позади Вас, маршал.
— Откуда... — начал, резко вспотевший офицер.
— Я знаю.
— Но приказано никого не пускать!
— Доложите обо мне. Передайте, что жезл готов, она поймет. А я буду ждать.
Тут же был вызван слуга. Он сломя голову бросился в замок и вскоре вернулся, громко крича: «Пропустить! Приказано немедленно пропустить!».
Махнув рукой, эльфийка отказалась от военного сопровождения и, вслед за слугой, углубилась в темные недра дворца. Слуга повел деву леса по бесчисленным ступеням центральной лестницы. После долгого подъема их ждало три двери. Крайние двери были дубовыми, а центральная покрыта золотым орнаментом и была целиком сработана из стали.
Слуга решительно толкнул центральную створку. Толстая стальная дверь мягко повернулась на петлях. Пройдя через пустую просторную залу, он указал на, укрытую золотым гобеленом, деревянную дверь.
Внутри, бормоча что-то себе под нос, с задранной выше колен полой плотного синего платья, по каменным плитам ползала аловолосая волшебница. Сложив ладонь ковшиком, она выводила сложный узор, медленно рассыпая разноцветные порошки, берущиеся прямо из воздуха.
Увидев вошедшую, женщина вскочила на ноги и оправила платье.
— Здравствуй Синдорель! — зазвучал медоточивый голосок, — Как я понимаю, тебе удалось собрать эссенции.
— Да Эми, — эльфийка протянула светящийся синим жезл, — Но это далось мне непросто.
— Только не говори мне о жертвах! — вдруг вышла из себя ведьма, хватаясь за высокий ворот непрозрачного платья, — Я отдам тебе награду, когда мы вернемся в башню. А сейчас уходи! Я должна закончить этот узор!
Презрительно отвернувшись, колдунья вновь задрала платье и обратилась к полу.
Позади эльфийки тактично кашлянул слуга. Синдорель вышла к нему. Бросив взгляд на ползающую по полу женщину она, с силой, захлопнула дверь.
— Я тебя слушаю, — неожиданно спокойным голосом обратилась дева к слуге.
— Госпожа посол. Мы выделили Вашей свите помещения в верхнем городе, но они не хотят уходить без Вас.
— Хорошие помещения?
— Лучшие что есть — здания пустующей сейчас гостиницы для высших аристократов.
— Почему они пустуют? Что с ними не так?
— Все бежали на север, госпожа! Прошу вас, поторопитесь, маршал волнуется.
— Хорошо. Пойдем.
Как оказалось, сотня рейнджеров так и стояла перед дворцом плотным построением. Окружив сошедшую к ним Синдорель оборонительным кольцом, они двинулись вместе с ней в город.
Помещения действительно оказались достойными. Ухоженное двухэтажное здание из белого мрамора сразу притягивало глаз. Внутри было достаточно комнат, чтобы вся сотня разместилась с комфортом. Особого одобрения удостоился бассейн во внутреннем дворе гостиницы, вода в который подавалась волшебным насосом прямо из реки.
Солдаты попытались было вернуть в гостиницу слуг, но воительницы не пустили никого, заявив, что сами прекрасно справятся.
Синдорель, естественно, выделили самые роскошные апартаменты с собственным малым бассейном и возможностью регулировать температуру в нем с помощью круглого ключа.
Этой роскошью девушка немедленно и воспользовалась. Торопливо сбросив доспехи, она плюхнулась в парящую теплом воду. Там ее и застали рейнджеры, принесшие фруктовое вино и легкие закуски. Вслед за едой пришла и командир сотни.
— Госпожа! Я хочу...
— Присоединяйся Алимиэль! — перебила ее конкурентка русалок, задорно плеснув водой.
— Но...
— Залезай в воду или мне придется ее покинуть, а я этого не хочу!
Пожав плечами, командир, сбросила броню у входа. Свет увидела крупная зеленоватая грудь, такая большая, что на ее доспехе были специальные выемки для упругих холмов.
С громким стоном наслаждения, выдающим повальную любовь дев леса к горячей воде, эльфийка погрузилась в бассейн.
— Вот теперь я готова тебя слушать! — улыбнулась Синдорель.
— Благодарю Вас госпожа! — блаженно проворковала Алимиэль, — Я хотела знать, что мы будем делать, когда сюда явится армия! Я рекомендовала бы убраться из этого клоповника до этого счастливого момента, но понимаю, что это невозможно.
— Это так. Ведьма готовит нашему врагу ловушку. Наша задача как можно дольше сдерживать мерзких тварей. Так что, наше место будет на стенах.
— Я поняла Вас, госпожа! Я могу идти?
— Ну что ты! Побудь тут! — Синдорель так соскучилась по компании сородичей, особенно тех, что не желали ее как либо надуть, что неожиданно обняла командира, прижав голову к мягким округлостям.
— Но...
— Только не говори, что хочешь вылезти из воды! Побудь со мной!
— Спасибо госпожа! Я останусь.
***
Два одетых в синее мага, стояли на самом высоком шпиле столичного дворца. Держась за королевский вымпел, они разговаривали с едва видимой в темноте сферой.
— Мы проверили защиту Хорхагена. С ней все в порядке, — говорил женский голос.
— Как Стэн?
— Уже почти здоров. Я всё-таки кое-что понимаю в лечении ран.
— Хорошо. Возвращайтесь.
— Но...
— Это приказ! — грозный голос не оставлял права на возражения.
Сфера, мигнув, лопнула.
— Похоже, учитель не желает защищать столицу, а ведь скоро тут будет жарковато — прохрипел мужчина.
— Лучше скажи — ты выдержишь превращение и перелет? — в голосе прозвучала искренняя тревога.
— Думаю да.
— Тогда полетели. Ты первый — я подстрахую.
— Ты не хочешь...
— Ослушаться учителя и остаться? Не в этот раз. Давай в небо!
— Но...
— Если будешь слушать маму, на привале порадую тебя сладкими булочками! — проворковала девушка, ласково коснувшись затянутого мантией плеча.
Склонившись словно под тяжелой ношей, парень тяжело вздохнул и, вспыхнув, обратился птицей.
***
Проснувшись затемно, Синдорель осторожно выпуталась из объятий спящего рейнджера. Надев на голое тело плащ, она вышла на украшенный лепниной и цветами балкон.
Город был темен, лишь редкие огни мелькали на далекой отсюда стене. Тишина давила на уши.
Вдруг с крыши гостиницы донеслось сдавленное хихиканье. Ухватившись за статую украшающую балкон, эльфийка залезла на скользкую черепичную крышу.
На одном из скатов тихо смеясь, сидело три фигуры. По слабому блеску доспехов Синдорель поняла, что это рейнджеры. Они указывали на что-то пальцем и давились от хохота.
— Что случилось? — тихо спросила девушка, осторожно подкравшись к сидящим.
Рейнджеры немедленно подскочили и схватились за мечи, но увидев, кто перед ними, склонились в поклоне.
— Ничего госпожа! Мы разбудили Вас? Мы больше не будем!
Низко кланяясь, девицы отступили к краю крыши и спрыгнули на плиты внутреннего двора.
Усевшись на их место, новоявленный посол вгляделась во тьму.
В нескольких сотнях метров от гостиницы, занимаемой девами леса, неярко светилось открытое окно. Оно сильно выделялось среди окружающей беспросветной тьмы. Эльфийская дальнозоркость позволила хорошо увидеть происходящее.
На широкой белой кровати туго переплеталось несколько тел. Стройную блондинку с пышными кудрями натягивали сразу на три члена. Девушка билась в конвульсиях между мускулистыми телами, но по тому как нежно она сжимала ягодицы того мужчины, что держась за миниатюрные ушки, жестко исследовал ее горло, стало понятно, что она не против происходящего.
Не выдержав дикой скачки, мужчина, пользующий миниатюрную попку вдруг замер. Это явно не помешало его товарищам продолжить увлеченно таранить податливое тело. Вытащив свой пенис, он вытер его о светлые кудри и пересел на пол.
Девушка замахала ладонью, подзывая кого-то. В круг света вышел еще один мужчина и поспешил занять свободную дырку. В скачке вновь участвовало четверо.
Синдорель вдруг остро вспомнила то, как она подглядывала за жрицей, которая тоже тогда попала сразу на много парней. Казалось, что прошла целая жизнь. Эльфийка обняла свои колени и продолжила наблюдать.
Теперь не выдержал мужчина снизу. Для его замены новым поклонником, на этот раз, всем пришлось прерваться. Больше других, яростно размахивая руками, протестовала блондинка. Ее явно не устраивал перерыв. Торопливо насадившись на увалившегося парня, девушка жадно заглотила подставленный член. Теперь кавалер взял ее за голову и в быстром темпе заскользил в горячую глотку. Вскоре не выдержал и он.
Неожиданно получившая тугую струю в горло, блондинка тяжело закашлялась, обрызгав при этом лицо лежащего под ней мужчины смесью слюны и спермы. Тот схватил девушку за лицо и направил в сторону от себя, что-то недовольно крича.
До эльфийки донесся дружный гогот нескольких человек.
Кашляющая блондинка жестами показывала, что все в порядке и можно продолжать. Притормозивших было мужчин, не пришлось просить дважды. Они радостно продолжили долбить разделенные тонкой перегородкой плоти дырки, больше не обращая внимания на надрывный кашель девицы. Но вскоре блондинка задорно глотала новый кусок мяса.
Действо продолжалось и продолжалось. Мужчины сменяли друг друга без остановки. Лишь один раз наступила пауза.
Почувствовав очередного гостя рвущегося в ее кишку, девица выпустила изо рта член с явным криком боли. Монструозную дубину, которую пытался пропихнуть в тугую попку очередной самец, могла разглядеть даже эльфийка со своей позиции. Член был толщиной с предплечье взрослого мужчины.
Немного поелозив тазом, блондинка решительно положила накачанные руки кавалера себе на талию и, тряхнув кудрями, что-то крикнула. Могучий рывок мгновенно насадил ее на всю длину бугристого монстра. Крик боли оборвался хрипом — в открытый воплем ротик проник заскучавший по ласке член.
Скачка возобновилась. Сначала девушка заметно корчилась от боли при каждом толчке, но вскоре, явно привыкла к происходящему и вновь отдалась действу. А когда обладатель большого размера, наконец, обильно кончил, вновь залив нижний этаж, в свою очередь, взорвавшийся бурным протестом, блондинка и вовсе, зайчиком заскакала на новом члене.
Тут эльфийка заметила, что наблюдает задорную оргию уже два часа. Фыркнув она осторожно прошла по скату крыши и вернулась в постель, вновь воспользовавшись мягкой грудью рейнджера как подушкой.
***
Солнце уже высоко стояло над горизонтом, когда со стен разглядели авангард демонической армии. Орда мелких бесов заполнила окружающие поля, втаптывая посевы и разрушая неразобранные дома. Но подходить к стенам они не стали, чинно остановившись на расстоянии нескольких полетов стрелы.
Над городом разнеслись звуки тревоги. Стены быстро обросли сверкающими доспехами и ощетинились наконечниками стрел и копий.
— Господин маршал! — ввалился в штаб военного совета задыхающийся гонец.
— Слышу! — проворчал офицер, — Беги лучше к эльфам. Они, кажется, обещали быть в первых рядах!
Подобрав слетевшую шапку, гонец вылетел вон.
**
— Госпожа!
Синдорель кто-то потряс за плечо. Мгновенно проснувшись, она очумело уставилась на все еще голую Алимиэль.
— Да?
— Началось, Госпожа!
Взглянув друг другу в глаза, девушки бросились надевать доспехи. Справившись со всеми ремнями и застежками, они выпрыгнули через балкон на улицу. Там их уже ждали полностью готовые к бою рейнджеры.
— Ждем Ваших приказаний! — отчиталась старшая.
— На внешнюю стену! — воскликнула Синдорель и бросилась бежать.
Таким образом, вся эльфийская сотня оказалась на внешней стене города раньше, чем туда, пыхтя и отдуваясь, забрался пожилой маршал. Увидев Синдорель, он первым делом подошел к ней.
— Чем Вы можете нам помочь Госпожа?
— Пустите моих эльфов в первый ряд и принесите больше стрел маршал. Их понадобится очень много!
Лучники, повинуясь приказам командиров, немедленно освободили достаточно пространства для зеленой сотни. Вскоре там появились бочки, переполненные оперенными снарядами.
Один из младших офицеров подошел к эльфийке отмеченной знаком, который он принял за сержантскую нашивку.
— Госпожа!
— Что тебе? — проворчала дева леса, проверяя баланс стрел из бочки.
— Эти веревки на зубцах, они...
— У меня есть глаза. Я знаю, что нужно с ними делать! Это все?
— Да, госпожа.
— Тогда не мешай мне! — и девушка вернулась к своему занятию.
Решив сходить к офицерам, Синдорель оставила рейнджеров и пошла по стене. Через несколько шагов ее внимание привлекла знакомая шевелюра. Кудрявая блондинка, отчаянно краснея, пыталась стянуть слипшиеся волосы в хвостик. Примечательны были и доспехи воительницы. Хорошо начищенная, ярко сверкающая серебром броня, была эталоном женственности. Сталь плотно облегала стройное тело, повторяя каждый изгиб и каждую выпуклость. Воительница явно была не из бедной семьи.
Наконец, справившись с укладкой, девица подобрала круглый щит и тяжелый Моргенштерн, но тут на нее налетела сероволосая подруга.
— Ну что, Жизель, сколько? — облаченная в куда более скромную броню женщина, изнывала от любопытства.
— Держи! — блондинка вытащила из под плаща звякнувший мешок.
— Тридцать!? Опять ты победила!
— Тише ты! Я победила, а ты явно успела помыться до тревоги! А мне так и пришлось в доспехи лезть! И не тридцать, а тридцать четыре!
— И все в тебя?
— Да! Там так хлюпало под конец, что они даже отказались быть снизу, — шепотом сообщила воительница, прикладывая руки к талии.
— И Чарли тоже был там?
— О да! Этого увальня ни с кем не спутаешь.
— Но у него же булава вместо...
— Да тише ты! Знаю. До сих пор все кишки болят! Лучше скажи — сколько у тебя!
— Восемнадцать.
Дальнейшего разговора эльфийка уже не слышала. Она ушла слишком далеко, и общий шум скрыл беседу от острых ушей.
— Вы что-то хотели госпожа посол?
— Хотела узнать ко всему ли вы готовы.
В этот момент орда мелких демонов бросилась вперед.
— Похоже мы сейчас это выясним госпожа. Катапульты!!!
Массивные деревянные машины, спущенные с цепи, метнули вдаль каменное крошево. Большинство снарядов сгорело во внезапно возникшем голубом сиянии, но часть все же упала на землю, убивая и калеча.
Расчеты бросились крутить рычаги. Оттянув чашу до упора, они наполнили ее камнями и вновь спустили затворы. Синее пламя опять поглотило большую часть снарядов.
Среди рейнджеров зазвенела первая тетива. Как по команде сорвались стрелы остальной сотни. Эльфийские выстрелы имели, куда больший успех, чем камни катапульт — каждая нашла свою цель. Прежде чем выстрелили простые лучники, рейнджеры успели спустить тетиву еще дважды.
Мелкие бесы добежали до стены. Теперь в ход пошли камни и копья. Но и твари не остались безучастны — они бросили мелкие камни высоко в небо и те, градом осыпались на стоящих там воинов.
Все эльфы привычно увернулись от угрозы, даже не сбившись с ритма стрельбы. Большинство же людей, не придали значения легким снарядам, понадеявшись на доспехи. Но стоило камешку коснуться солдата, как он немедленно вспыхивал ярким пламенем и сгорал дотла за секунды.
В последний момент Синдорель отбила мечом голыш, летящий в кудрявую блондинку, мимо которой лежал ее путь к своему отряду. Осознавшая произошедшее девица принялась было благодарить спасительницу, но была немедленно сброшена вниз, внезапно появившимся из-за зубца, бесом.
Краткий миг полета, громкий хруст и обольстительная блондинка перестала существовать.
Воспользовавшись общей суматохой возникшей из-за брошенных камней, мелкие твари успели вскарабкаться по стене вверх на всех участках кроме эльфийского. Там тварей ждала только смерть.
— Веревки!!! — заревел один из офицеров, оставшихся на стене.
Солдаты перерезали веревки, оплетающие каменные зубцы и вниз полетели заранее подготовленные бревна, сметая зубастых чертей лезущих вверх по камню.
***
Демон вошел внутрь час назад поставленной палатки. Внутри, вдавив в стол стройную шатенку, часто шлепал бедрами по круглой попке барон Бракис.
— Не прерывайся Себастьян! Мне это совершенно не мешает! — успокоил, остановившегося было барона, скелет.
Цепкий взгляд монстра отметил стекающую по гладким бедрам кровь, означавшую, что барон вновь жестко воспользовался неподготовленной попкой девушки. Лужа слез, в которой лежала голова девицы, а так же задорное хлюпанье, как и то, что девушка больше не визжит от боли, говорило демону, что внезапное соитие продолжается уже давно. А может и не первый раз.
— Чем... могу... служить... повелитель? — натужно пыхтя, выдавил из себя Бракис.
— Бой уже перекинулся через первую стену. Люди отступили. Так что, как управишься, подай сигнал.
Еще немного понаблюдав за яростной еблей, демон вышел из палатки напоследок бросив:
— Не торопись, Себастьян, а то плохо кончишь!
Громко захохотав, скелет вернулся к наблюдению за городом.
***
Отступив на вторую стену, рейнджеры вновь построились в удобный для стрельбы порядок.
Над полем за стеной запела одинокая труба. Перед Синдорель стала командир дев леса.
— Госпожа! Раненых нет! Вся сотня готова к бою!
Внезапно она бросилась вперед, сбив с ног синеглазую эльфийку, и воткнула стрелу в глаз стоящего позади эльфийки солдата.
— Простите... госпожа...
Сказав это, Алимиэль схватилась за торчащую из ее живота рукоять кинжала, завалилась на спину, вздрогнула и обмякла.
В рядах армии раздались крики и стоны.
— Предатели!!! — заревел, чей то голос. — Убейте предателей!!! Они метят в командиров!!!
Начался хаос. Мало кто мог выжить в братоубийственной резне начавшейся вскоре после этого. Явившиеся тут же демоны, лишь довершили начатое людьми барона Бракиса. Солдаты долго пробирались в город, чтобы незаметно вступить в ряды ополчения и сейчас, с помощью отравленных кинжалов, расправились с большинством офицеров.
Лишь эльфы были готовы. На замен павшей тут же стал новый командир. Среди эльфов не могло быть предателей, и они полностью доверяли друг другу, занимая круговую оборону.
— Госпожа! Нужно отступать в замок. Возможно, ведьме тоже угрожает опасность.
— Командуй! — только и могла ответить девушка. Она прекрасно умела стрелять и драться, но не имела понятия, что нужно делать строю в такой ситуации. Совместные тренировки должны были начаться только после посвящения.
Но рейнджеры знали. Отлаженной боевой машиной они двигались сквозь охваченный паникой город сметая все препятствия на пути и спокойно перешагивая через трупы, как людей, так и монстров.
Проходя по одной из улиц в центре, Синдорель споткнулась обо что-то и упала. Выставив перед собой руки, она остановилась в каких-то сантиметрах от трупа молодого брюнета, чьи остекленевшие глаза тоскливо смотрели в безучастное небо.
— Карсонс! Как же так!? — на глаза эльфийки навернулись слезы.
Сильные руки поставили девушку на ноги.
— Он мертв госпожа! Ему не помочь! Нужно идти в замок!
Сморгнув слезы Синдорель тяжело вздохнула. Мертвое тело бравого капитана с кинжалом, торчащим из широкой груди, должно было остаться за спиной. Она кивнула сама себе и пошла дальше.
Вскоре отряд достиг дворца. Каменное здание встретило их мертвой тишиной. Вернувшиеся разведчицы доложили, что в замке тихо, лишь колдунья шуршит в затронном помещении.
— Должно быть, колдунья всех выгнала, чтоб ей не мешали! — выразила догадку одна из эльфиек.
— Госпожа! — обратилась к Синдорель новый командир, когда процессия достигла парадных врат, — Идите к ведьме. Мы останемся здесь.
— Слушай! — неожиданно для самой себя Синдорель схватила командира за плечи, — Бери своих и бегите отсюда! На север! Вы сможете уйти!
— Вы знали того мужчину? Он был Вам дорог, госпожа? — неожиданно спросила командующая.
— Да знала. Он был добр ко мне в трудную минуту. Я не знаю, как он оказался тут! Поэтому я и хочу, чтоб вы все ушли! Выжили!
— Только если госпожа пойдет с нами.
— Я не могу! Я должна остаться! Это я виновата понимаешь? Это все из-за моей глупости!
— Только если госпожа пойдет с нами, — спокойно повторила рейнджер.
— Я приказываю! — по зеленым щекам потекли слезы.
— Нет! Мы рейнджеры! Мы сражаемся до конца!
— Хорошо! Но пообещай мне! Когда придет ОН, вы сбежите! Ты же можешь пообещать мне это? Против него у вас нет шансов!
— Да, — секунду подумав, сказала командир, — Если придет ОН, мы сбежим. Обещаю! А теперь идите к ведьме госпожа!
Синдорель обняла девушку. Вытерев слезы, она бросилась во тьму дворца. Быстро взбежав по лестнице, дева леса проскочила стальные двери, намертво заклинив их, подобранной тут же, стальной жердью. Дав себе минуту чтобы успокоиться, она вошла к колдунье.
— Хорошо, что ты пришла. Город скоро падет, я полагаю? — встретила эльфийку все еще ползающая по полу ведьма.
— Да.
— Тогда не мешай мне. Я вот-вот закончу узор!
— Где все?
— Сначала я наложила на комнату изолирующее заклятие, чтоб мне не мешали никакие звуки. Но эти идиоты, все время заходили с тупыми вопросами и я всех выгнала!
Ведьма вытерла выступивший на лбу пот рукавом платья.
— Больше дурацких вопросов не будет? Каждая секунда на счету!
— Нет! — ответила эльфийка, устало привалившись к каменной стене.
***
К командиру подошла одна из разведчиц. Проследив, что Синдорель уже не сможет ее услышать, она сказала:
— Из замка только один выход — этот. Бойницы слишком узкие даже для мелких бесов.
— Сбежать не выйдет?
— Да.
— Я так и подумала, — девушки печально улыбнулись друг другу. — Слушайте. Те, у кого осталось мало стрел, передайте их другим, но чтобы не более десяти на колчан — бой будет... ближним. Беритесь за мечи! Лучники, идите на лестницу. Остальные стоят внизу.
Отдав три оставшихся стрелы, так неожиданно для себя, ставшая командиром девушка, потянулась за спину. Она была единственной в сотне, что предпочла щиту второй меч. Обнажив оружие, дева леса стала на острие клина.
Острые уши уже слышали мерзкие вопли зубастых тварей идущих к замку. Из-за скального поворота вырвалась первая группа монстров и устремилась к парадному входу.
Все они умерли, пронзенные стрелами не достигнув цели.
Тут с неба в проем врат упала огромная когтистая тварь. Множество стрел тут же отскочили от роговых пластин монстра. Одна стрела удачно попала в мягкий круглый глаз твари. Раздался утробный рев. Высекая искры из каменных плит, он бросился в центр залы и встал на задние лапы.
С пронзительным кличем командир бросилась вперед. Она ударила снизу вверх двумя клинками. Скрипнув по пластинам, сталь отскочила. Демон-рыцарь отмахнулся от эльфийки как от доставучей мухи. Девушка врезалась в каменную стену. По просторной зале разнесся хруст костей.
Второй эльфийке демон снес голову. Третью разорвал пополам.
В залу ворвалась бесчисленная толпа мелких бесов. Десятками погибая под ударами мечей, они сбивали эльфиек с ног, налегая на них плотной массой. Острые зубы впивались в обнаженные бедра, отрывая куски зеленого мяса.
Все больше рейнджеров становилось жертвой демона-рыцаря. Вскоре, в последний налитый кровью глаз вонзилась стрела. Ослепшая тварь заметалась, сминая своих и чужих. К бушующему от боли монстру подобралась эльфийка. Получив тяжелый удар, она, наконец, нашла нужное уязвимое место в естественной броне, и вонзила клинок в сердце мерзкой твари. Девушка победно вскинула глаза к небу, гордо выпятила разорванную в клочья грудь... и умерла.
***
Поправив режущий кожу воротник, Эмелианна, дрожащими руками, принялась раскладывать ингредиенты. Несколько последних часов она скрупулёзно выводила ядовито-цветастыми порошками сложнейшие узоры на каменном полу. Оставалось только закончить начатое.
Разложив все необходимое, ведьма схватилась за сапфировый жезл. Длинные пальцы сдавили только им известные точки, артефакт треснул и осыпался словно скорлупа. В усталых руках колдуньи замерцало три разноцветных камня: синий, красный и зеленый. Глубоко вздохнув, она поместила камни в самый центр узора.
— Теперь слушай, Синдорель! Он уже входит во дворец! Я чувствую его темную ауру! От тронного зала, нас отделяет только эта дубовая дверь. Несмотря ни на какие мои заклятья, демон разнесет ее в щепки за минуту! Ты должна задержать его!
— Совсем спятила, ведьма? Я, по-твоему, похожа на великую укротительницу демонов?
— Я не прошу убить его! Только задержи! Мне нужно совсем немного времени для чтения заклинания! И все кончится!
Эльфийка громко выругалась на своем наречии и грохнула закованной в сталь рукой о камень стены, так что из раствора скрепляющего местный камень посыпалась пыль, и упало несколько соломин.
— Хорошо ведьма! Я задержу его! — утешая себя тем, что рейнджеры уже, скорее всего, сбежали, дева леса направилась было к двери, но положив пальцы на замок остановилась, — Как я узнаю, что ты готова и можно его пропустить?
— Вот, держи! — секунду подумав, нашлась ведьма. Взмахнув рукой, она сотворила песочные часы размером с небольшой табурет, — Когда закроешь за собой дверь, переверни часы — этого хватит!
Забрав творение, эльфийка вышла за дверь. В длинные уши сразу ворвались, сдерживаемые до этого заклятьем, звуки далекой битвы. Защелкнув замок, она плотно укрыла дверь свисающим гобеленом. Теперь она находилась в тронном зале. Впрочем, зал тяжело было назвать тронным. Убегая, король не пожелал оставлять седалище из золота и камней и приказал погрузить его в повозку. Так что возвышенность теперь выглядела сиротливо. В остальном помещение пустовало, не считая ковров, свисающих тут и там гобеленов да тройных подсвечников, скупо освещающих залу.
Пристроив часы между двух таких подсвечников, девушка перевернула чаши. Серебристый песок начал мерно пересыпаться вниз.
Став в самом центре, Синдорель обнажила украшенный черным камнем клинок, направила его в сторону заклиненных парадных дверей и приняла гордую позу.
Нельзя сказать, что в зале воцарилась тишина — все еще были слышны звуки горна, боевые кличи и звон стали. Это остатки войск, должно быть, еще пытались перебороть врага, организуя очаги сопротивления в любом удобном для этого месте. Но все чаще их заглушало рычание и крики боли.
На парадную дверь обрушился первый удар. Творение местных мастеров, заскрежетав, выдержало. Второй удар вышиб одну из заклепок и та, звонко щелкнув о камни, улетела во тьму. На дверь обрушился целый вихрь ударов, но, не смотря на их ярость, камень и сталь все сопротивлялись.
Когда вылетело еще несколько клепок, а стальные скобы начали скрипеть и гнуться, внезапно, удары прекратились. В угрожающем затишье, эльфийка почувствовала, как покрывается потом ее спина, и, соленые капли, собираясь в ручеек, стекают по ногам в сапоги.
Раздался взрыв. Тронный зал мигом наполнился пылью, дымом и пеплом. Чья-то злая воля заставила пыль немедленно осесть, сделав воздух вновь прозрачным. В круглом дымящемся и истекающем лавой разломе, вдвое больше парадных врат, стоял пылающий скелет.
Махнув назад костяной лапой, он сделал несколько шагов вперед. Его поступь, эхом отразилась от стен, наполнив комнату костяным скрипом и скрежетом.
— Здравствуй Синдорель! — защелкало существо.
— Полудемон полулич выхватил из воздуха пылающий клинок и бросился на эльфийку с широким замахом. Легко оттолкнувшись от камня, девушка перескочила врага, сделав пируэт в воздухе.
— Ооо! Неплохо!
Теперь демон стоял в центре помещения, а дева леса, нервно озираясь, спиной к пролому.
— Не бойся, нам не помешают. Сюда никто не войдет без моего приказа.
И демон бросился вновь. На этот раз он атаковал в верхней позиции. рассказы эротические Готовая к такому Синдорель, поднырнула под меч и, скользя мимо, рубанула клинком наотмашь. Ее атака достигла цели. На пол посыпалось несколько небольших срезов реберной кости демона. Камень шипел и горел, соприкасаясь с ними.
— Ха-ха! А ты выросла с нашей последней встречи! Уже не так просто тебя поиметь да?
Приложив ладонь к срубам, скелет быстро восстановил целостность тела и атаковал снова. Эльфийка уже поняла, что ее враг полагается на силу. Ему действительно был нужен только один удачный удар для победы, но скорость и ловкость не могла сравниться с несостоявшимся рейнджером. Нужно было лишь тянуть время, постоянно изворачиваясь.
— Хорошо, что ты привела сюда рейнджеров — они дадут драгоценный приплод моей армии. К тому же, даже я не знаю — что за тварь родится от единения демона и эльфийки.
— Их еще нужно захватить, тварь!
Синдорель хорошо понимала — демон хочет ее разозлить заставив пойти в атаку, возможно, он намеренно дал себя ранить, чтобы показать свою уязвимость. Она не собиралась поддаваться на уловки, но разговоры тянули время.
Захохотав, словно прочитав ее мысли, демон атаковал снова.
Так прошло еще несколько минут. Пылающая тварь рвалась к девушке, не обращая внимания на мелкие травмы и потери, но, не допуская серьезной раны. Пару раз их клинки встретились по касательной, осыпав все вокруг снопами жарких искр.
— И меч ведь себе добыла!
Клокочущий голос твари был все так же безмятежен, несмотря на то, что он начал двигаться медленнее и атаковать реже. Могло показаться, что скоро он вовсе остановится, бросив тщетные попытки поймать скачущую, словно блоху, девицу.
— Понравился тебе тот конь? Вспоминаешь его с нежностью? Скажи — его член тронул твое сердце? — вновь расхохотался монстр и вновь атаковал.
Эта атака была еще медленнее предыдущих, и девушка легко ускользнула от врага изящным пируэтом.
— Возможно, я позволю ему поиграть с тобой снова! — опять замер скелет.
В одну из таких пауз, Синдорель, на мгновение отвлеклась, бросив взгляд на часы. Осталось совсем чуть-чуть.
Демон атаковал молниеносно.
Лишь отточенные рефлексы уберегли эльфийку от участи быть разрубленной надвое. Эта атака была вчетверо быстрее любой предыдущей. Отскочив в сторону, она ткнула пальцем левой руки в направлении пылающей твари, намереваясь как-то сдерзить, но, внезапно, издала крик ужаса — руки не было.
Выпучив глаза, она посмотрела в то место, где стояла секунду назад и увидела ее — тлеющий, чуть выше локтя обрубок, лежал у стены.
Так же быстро, скелет развернулся и атаковал снова. Дева леса прыгнула вправо, но ее нога... ее левая нога осталась на месте.
Эльфийка разрыдалась от боли и ужаса. Демон же остановился в нескольких метрах и гулко захохотал.
— И все-таки, ты осталась наивной дурой! — бесновался скелет.
Собрав кулак всю свою волю, опираясь на кровоточащий обрубок, Синдорель оттолкнулась правой ногой в сторону врага, что есть мочи. Оставшейся рукой она нанесла косой удар, в который вложила последние силы. Проходя зенит, в клинке полыхнул черный камень.
Демон успел среагировать. Он не стал избегать удара хоть и мог, почти лениво двинув рукой, скелет поставил прямой блок пылающим клинком.
Израненная дева, готова была увидеть, как разлетается меч врага, распадается его плоть, но ее мечтам не суждено было осуществиться. Ее зачарованный меч, столкнувшись с оружием врага, сначала лопнул вдоль клинка, а затем разлетелся тысячей осколков.
Хохот волшебной твари стал еще пронзительней.
— Вот видишь — ты и нашла свое место!
Насмешливо изрек скелет уставаясь сверху вниз на лежащую у его ног девицу. Демон пригасил свое пламя, почти потушив его. Наклонившись, он поднял девушку с пола за волосы, легко оторвав от каменных плит.
— Все не угомонишься! — перехватил он кулак эльфийки, — Как тебе угодно.
Костяная лапа сжалась, дробя тонкие кости девушки.
— Это тебе не понадобится!
Легким движением он разорвал стальной нагрудник эльфийки и встряхнул визжащее от боли и ужаса тело, избавляясь от остатков брони. Перехватив девушку, за обнаженную теперь талию, демон развернул ее к себе спиной.
— Я знаю, ты любишь сзади!
Оглянувшись, Синдорель увидела вспухающий, ярко малиновый пенис твари. Ее крики стали еще истошнее, но сил сопротивляться уже не было. Тварь легко насадила дрожащее тело на свой дымящийся орган и начала размеренные толчки на всю длину.
— А ты все такая же тугая как в тот раз! Помнишь? Я конечно не настолько горяч, но все еще способен поделиться с тобой теплом!
Вздрагивающая от боли при каждом толчке эльфийка уже не могла кричать. Голос покинул ее изможденное тело — в горле что-то надорвалось. Она лишь смотрела в темноту выпученными глазами да не могла понять — как же такое с ней случилось?!
— Тебе нравится? О! Можешь не говорить! Твое тело скажет все за тебя! Ты так нежно сжимаешь мой орган! Какая ты все-таки уютная любовница!
Теперь чудовище ухватилось за небольшие груди девушки, предоставляя ее телу возможность опираться лишь на раскаленный член. Синдорель, подобно гусенице пыталась сползти с этой ветки, но лишь доставляла удовольствие мучителю, вольно мявшему ее грудь.
— Какая самоотверженность! Сама решила доставить мне удовольствие? Эх... размерчик бы тебе побольше!
Опять охватив зеленоватую талию, скелет возобновил мерное раздвигание своим пенисом упругой плоти. Так, не меняя темпа проникновения, он развлекался около трех минут. После чего, не сбиваясь с ритма, пошел к подсвечникам. Остановившись около песочных часов, он прервался, вновь позволив эльфийке обвиснуть на члене.
— Смотри ка! Время почти истекло! Ты почти справилась с задачей!
Перед глазами девушки мелькнула чаша, в которой было уже совсем чуть-чуть песка.
— Мне жаль, но пора прерваться! Продолжим позже.
Стянув дрожащее тело с малинового болта, демон шустро проковылял к скрытой гобеленом двери, не выпуская, впрочем, девушку. Щелчок пальцев и дверь распалась крупными черными хлопьями.
Когда чадящий монстр медленно вступил в малую залу, с диким визгом, в угол забилась колдунья. Он медленно, даже вальяжно задул огонь в одном из подсвечников и, хохотнув, насадил Синдорель попкой на центральную жердь.
— Отсюда тебе будет хорошо все видно, дорогая! Да и попка твоя не будет скучать! Я, знаешь ли, не люблю когда она очень тугая! Ну что, Эмелианна, дитя мое, как твои успехи?
— Господин мой! — заверещала колдунья испуганная изрубленным телом девы леса, — Я все приготовила! С помощью этой наивной дуры и собственного самопожертвования, я смогла добыть все необходимые ингредиенты и собрать для Вас эти врата. Теперь мы, господин, сможем призвать любое войско. Поработить любые миры!
— Ты, безусловно, хорошо поработала, дитя мое! Ты заслуживаешь награду! Встань же!
Эмелианна поднялась на дрожащих ногах и подошла к хозяину. Мягким движением, демон сорвал плотную ткань платья, оставив женщину в одних украшениях. На белой коже сразу стали заметны багровые следы ожогов. На тонкой талии хорошо отпечатались две длиннопалые пятерни, а шею покрывала сплошная корка сгоревшей плоти. Стало понятно как, с кем и даже в каких позах проводила свое время ведьма.
Костлявые пальцы охватили нежную плоть объемных грудей ведьмы, начав с силой мять ее и вытягивать соски не обращая внимания на болезненные стоны владелицы.
— Ты совершенна, Лия! Твоя пышная грудь, мягкие бедра, ровный живот. Знаешь что? Хочу тебя прямо здесь!
— Но господин! Врата уже заряжены и только ждут Вашего...
— Не сейчас, дорогая!
Демон схватил левой рукой подбородок ведьмы, и направил ее взор на изувеченную эльфийку, все еще насаженную на подсвечник, но чудом не теряющую сознание.
— Ты стесняешься ее? Не стоит!
Демон протянул руку и больно сдавил зеленоватую грудь костлявой рукой, от чего задрожал весь подсвечник.
— Она не помешает нам! Смотри на нее — жалкая и беспомощная эльфийская шлюшка.
Скелет выпустил плоть девы леса, обойдя колдунью со спины, с силой сжал уже ее груди, оставляя синюшный след на нежной коже.
— Прогнись ка в спине! Хочу взять тебя, пока ты будешь смотреть на мою добычу!
Ведьма исполнила приказ, не отрывая холодного взгляда от изувеченного тела, она прогнулась, оттопырив попку, и щелкнула пальцами.
— Как разумно! Твоя защита от огня все совершеннее дитя мое!
— Спасибо господин! — кряхтя, выдавила женщина, в кишку которой начал вхождение огромный пылающий член.
Теперь уже колдунья пучила глаза, когда в ее попку начал вторгаться демонический болт. Пламя не наносило ей вреда, но вот размер... размер был предельным, какой вообще могла впустить в себя ведьма. Теперь скелет не церемонился, и вскоре эхо отразило от стен шлепанье тазовой кости об упругие ягодицы.
— Как хорошо! Ты такая мягкая и упругая! Тебя так приятно держать в руках! Не то, что эту костлявую эльфийку!
Полные груди болтались вразнобой при каждом упругом шлепке, а по мягким ягодицам расходились волны. Вскоре к звонким шлепкам добавились еще и ведьмины стоны — толи она начала получать удовольствие, толи хотела так ублажить хозяина, эльфийка не знала. Она могла лишь тихо плакать, дожидаясь пока демон насытится своей игрой и возьмется за нее.
Резко нарастив темп, скелет продолжил дикую скачку, но скоро, совершив два особо мощных рывка, излился в свою прислужницу.
Почувствовавшая это ведьма, попыталась сымитировать оргазм, но на полувздохе схватилась за грудь и скривилась, словно что-то жгло ее изнутри. Она попыталась удалить его новым щелчком пальца, но, почему-то, не смогла.
— Забыл предупредить тебя, — проворковало чудовище, — В моем семени темная магия, которую могут пережить только чистые девы! А в твоей похотливой пизденке только ленивый не ночевал!
И монстр вновь начал неистово хохотать.
— Но... как... же... госпо... верой и пра...
— Послужи мне в последний раз дитя! Твое тело не может выдержать мое семя долго, но пока оно внутри, твоя кровь насытится чистой энергией!
Монстр схватил корчащуюся от боли женщину за плечи и, мощным движением, разорвал ее пополам, обильно залив кровью магический круг, от чего тот начал мерно светиться. Все произошло так быстро, что Эмелианна не успела даже вскрикнуть, прежде чем жизнь оставила ее. Отбросив тело и облизав пальцы дымящимся языком, он продолжил:
— Ух... нектар! Вижу, как ты напряглась! На животе все мышцы видно! Не беспокойся, Синдорель, скоро и твоя очередь. Но сначала дела.
Развернувшись, чудовище вошло в начерченный, ведьмой круг.
— Я позволю тебе стать свидетелем начала нового мира! Моего мира! А потом трахну твое полудохлое тело и отдам его слугам на потеху! Интересно — они порвут тебя членами или ты раньше сгоришь от моего семени? А пока, смотри!
И полудемон полулич затянул свой речитатив. Линии на полу ярко вспыхнули. Три светящихся шара воспарили в воздух и закружились, наращивая скорость. Голос демона рос и ширился. Вскоре окружающий камень гремел вместе с ним. Наконец, перед монстром начала раскрываться черная сфера. Она плавно увеличивалась в размерах, пока не стала больше тлеющей головы. Демон, не прерывая речитатива, внимательно оглядел магический круг и, внезапно, расхохотался, прервав чтение.
Черная сфера закрыла собой скелета. Хохот оборвался. Тьма достигла края узора и схлопнулась, не оставив ни следа своего появления. Вместе с тьмой пропал и монстр.

 --- Миф седьмой: Безопасность --- (анальный секс, групповой секс, минет)

  Часть первая
В воздушных далях, среди белых кучевых облаков, парила каменная башня. Белый мрамор, с голубым, словно пламя, отливом, ярко пылал в свете восходящего солнца.
По медленно сужающейся мраморной спирали поднимался сероволосый мужчина. Его движения были спокойны и размерены. Он совершал этот подъем каждый день уже много лет и потому, даже не замечал пути, находясь в мире собственных мыслей. Несколько тысяч пройденных ступеней никак не отразились на дыхании или легкости движений путника.
За мужчиной почтительно следовало две держащиеся за руки девушки. Самый внимательный зритель не смог бы отличить девиц друг от друга, если бы не разные по цвету глаза. Золотистые волосы, спускались волнами на узкие плечи. Белые полупрозрачные одежды плотно обтягивали стройные тела от лебединых шей, до маленьких ступней обутых в белые босоножки на высоком каблуке, оставляя укрытым белые тела всюду кроме груди. Безупречные молочные холмы, выпущенные наружу через треугольный вырез, мерно покачивались при каждом шаге. Золотые цепочки, соединяющие розовые соски, тихо позвякивали, удерживая дощечку в две ладони шириной.
Сероволосая голова показалась над центром верхней платформы. По сузившейся до малого винта лестнице, он выбрался на покрытую мягким ковром поверхность. Выше было лишь небо и звезды. Башня парила далеко над самыми высокими пиками гор. Мерное цоканье спутниц утонуло в невысоком ворсе.
На широких перилах, свесив головы вниз, лежало восемь неотличимых девушек. Бледно голубые волосы сестер, подобно воздушным змеям, бились на сильном ветру. Так сильно влияя на свешенные вниз головы, ветер словно терял силу, проникая за перила башни, и его дуновение лишь ласково коснулось новоприбывших.
Блондинки умудрились пройти узкую лестницу, не разомкнув рук, и проследовали за мужчиной к одному из перил. Для них это тоже был привычный путь. Несмотря на разнообразие, часто выбирали именно этих девушек.
Могло показаться, что смотрящие вниз девы, вот-вот встанут и поприветствуют гостей, но это было невозможно. Их стопы и кисти рук срослись с мрамором в одно целое и не давали оторвать тело от застеленного густым мехом камня больше чем на несколько сантиметров. Однако, не было заметно, что подобное положение хоть как-то тяготит их.
Сероволосый схватился за длинные голубоватые локоны и отогнул голову девушки далеко назад. На него уставились белые, лишенные зрачков глаза в обрамлении длинных синих ресниц. По-хозяйски сунув пальцы меж ровных белых зубов, и ощупав розовый язык, мужчина бесцеремонно повторил действия сначала во влагалище, а затем и в попке лежащей.
— Сухая, — тихо сказал он и отступил в сторону.
Блондинки немедля разомкнули длинные пальцы.
Черноглазая, схватив маленькую флягу с пояска, решительно подошла к перилам. Оперлась на них изящной ножкой и сунула узкое горлышко меж синих губ. Сросшаяся с мрамором дева жадно забулькала содержимым и пила, пока фляга не опустела. Глаза ее расширились от удовольствия.
Голубоглазая же стала на колени меж разведенных стройных ног и припала губами к незакрывающемуся дуплу в попке, глубоко засовывая внутрь свой язычок. Оставив достаточно слюны на красных стенках, она слилась поцелуем с половыми губами.
Другая блондинка, закончив поить девицу, откупорила вторую флягу и наклонила ее над зияющей дыркой между ягодиц. Густая желтоватая жидкость исчезла в недрах закрепленного тела.
Обладательница голубоватых прядей заерзала на своем месте, начав активно тереться большими грудями о мягкий мех.
— Смотрящая жрица готова, — тихо прозвучал голос мужчины.
Стоящая на коленях, немедленно разорвала влажный поцелуй, встала и просунула голову между своих ног. Ее сестра помогла задрать одеяние, обнажая попку. В ярких лучах солнца сверкнуло толстое золотое кольцо, торчащее между упругих половинок.
— Прошу Вас, Наблюдатель! — хором воскликнули блондинки.
Мужчина схватился за золото и, с громким «чмак» вытащил его из девушки. Она сопроводила свое опустошение легким стоном. На той стороне кольца оказался длинный толстый жезл в форме мужского, покрытого венами, пениса, сработанный из чистого золота. Благородный металл ярко блеснул в солнечном свете.
Обойдя того, кого они назвали наблюдателем, сестры стали позади, вновь взявшись за руки.
Повернувшись, сероволосый мягко погрузил золото в упругую плоть. Сияние померкло. Смотрящая дрожала всем телом пока жезл не погрузился полностью, после чего защелкала язычком, словно готовилась получить что-то вкусное.
Наблюдатель распахнул халат, обнажив багровую головку на несколько более скромном фаллосе, чем золотой, и рывком проник в горячее, обильно смоченное слюной лоно. Начиненная золотом и мясом жрица внезапно обмякла, свесив голову вниз. Мужчина схватился двумя руками за массивное кольцо в попке девы и повернул его на девяносто градусов.
Тело вздрогнуло. Мышцы девушки начали пульсирующе сокращаться. Белые глаза ровно засветились.
Уставившись в голубую даль, наблюдатель схватился за узкую талию и начал размашисто трахать пульсирующую дырку. Его глаза, так же, начали светиться белым, и чем чаще он совершал толчки, тем ярче был свет.
Мускулистое тело помогло взять хороший темп. Свечение стало ровным. Жрица перестала дрожать и конвульсировать. Все ее внимание теперь занимало происходящее далеко внизу. Внизу были только плотные белые облака, но они ничуть не смущали деву. Она ерзала, водила готовой и бегала глазами, словно знатная дама на гладиаторском поединке, когда бой идет прямо под ее ложей. Розовый язычок медленно облизнул синие губы.
На вершину башни поднялась еще одна троица. Одетого в халат мужчину сопровождало две держащиеся за руки брюнетки. Они проследовали к противоположной стороне перил, где разноглазые близнецы начали готовить еще одну Смотрящую.
Мускулистые руки оторвали женское тело от меха, темп возрос еще больше. По площадке разнеслись упругие шлепки часто соприкасающейся плоти.
Сероволосый заговорил на непонятном языке. Блондинки торопливо подхватили свисающие на цепи дощечки и, вытащив из волос маленькое стило, начали синхронную запись. Все что произносил мужчина, тут же записывалось в двух экземплярах. Когда место на дощечке заканчивалось, девушка коротко стукала по небольшому прозрачному камешку, два десятка которых, торчало из торцов. При этом камешек мутнел, а все записи пропадали.
Через десяток минут Наблюдатель начал тяжело дышать, но все так же резко входил в узкое лоно и громко бормотал. Все чаще он делал перерывы на то, чтобы отдышаться, но темпа не снижал и скоро продолжал говорить. Еще через десять минут он дрожал всем телом. Ноги подогнулись, и мужчина повалился на жрицу с блаженным стоном.
Смотрящая вновь задрожала, она пыталась подвигать тазом, словно приглашая партнера продолжить, но тот, переведя дух, перекатился на спину, укладываясь спиной на мрамор и мех.
Блондинки позволили дощечкам повиснуть, раскачивая груди, и бросились вперед. Одна из них припала к половым губам, из которых начало медленно вытекать белое семя. Вторая начала старательно вылизывать опадающий пенис, пока тот весь не покрылся ее слюной. Закончив первой, девушка села на пятки и стала ждать.
Наблюдатель, покряхтывая, приподнялся. Взяв свисающую табличку он начал внимательно читать написанное, переключая страницы нажатием на мутные камни. Текст так заинтересовал, что мужчина не обратил внимания на то, как сильно тянет цепью за маленькие сосочки. На розовой плоти выступила кровь, но девушка лишь прикусила пухлую губку, удерживая стон боли. На черные глаза навернулись слезы.
Прочитав все что нужно, сероволосый уронил дощечку, запахнул халат и бросился бежать к лестнице. На полпути он остановился. Опомнившись, он вернулся к Смотрящей, меж половых губ которой, все еще сновал розовый язык, собирающий последние капли, и резко выдернул золотой пенис. Жрица тут же перестала дрожать, а ее глаза вернулись в норму. Вложив золото в покорно подставившую попку свободную сестру, мужчина схватил ее за руку и потащил за собой. Их ждало несколько тысяч белых ступеней.
Перед самой лестницей, блондинка изловчилась на бегу сдернуть с себя босоножки и, держа их в свободной руке, босиком побежала вслед за спутником.
Их путь лежал мимо множества залов и комнат. На одной из платформ, вокруг которой вились ступени, можно было заметить, как девочки подростки, парами сидя за столами, учатся писать на тех самых дощечках.
— Мягче, не стучите слишком сильно! Быстрее переключайте страницы — одно упущенное слово и весь ваш труд придется переписывать, а то и вовсе он окажется бесполезным! — гремел голос седого старика учителя.
Этажом ниже из боковой, ярко освещенной комнаты, закрытой волшебным пузырем лились крики младенцев. Там явно принимали роды.
— Разнояйцевые. Плохо. В солдаты! — вещал строгий женский голос.
— Позовите Книжника — тут мальчик! — шумела другая женщина.
На следующей платформе, юноши напряженно пытались левитировать различные предметы. У одного мальчишки что-то пошло не так и его осколок стекла исчез в черной воронке. Раздался громкий хлопок — это учитель хлопнул ладонями, и воронка исчезла, а все предметы попадали наземь.
— Будьте внимательнее, — грозно гремел лысый бородач, — неосторожное применение заклинаний, небрежность и рассредоточение могут привести к непредсказуемым последствиям!
Остановилась парочка, только забежав в высокую дверь, перед еще одной дверью. В этом небольшом закутке, за письменными столами трудилось сразу четыре старца. Они читали и перечитывали множество свитков и дощечек, скипами заваливающих их столы. Иногда делали пометки в журналах, а иногда писали на специальных свитках.
— Мне нужно видеть Апостола! — выкрикнул сероволосый, переведя дух.
— По какому вопросу? — флегматично спросил сидевший ближе всех к закрытой двери старик, не отрывая глаз от свитка.
— Сообщение чрезвычайной важности!
— Вы уверены, Кхазис?
— Хорошо, я сообщу, — тяжелый вздох сопровождался шевелением пальцами, — Жди. Тебя сейчас примут. Надеюсь в этот раз у тебя что-то действительно важное.
Пока выдалась возможность, блондинка наклонилась и нацепила на ноги свою обувь. Уверенно выпрямившись, она приготовилась увидеть Апостола. Но дверь все не открывалась. Прошла минута, две, Наблюдатель начал нетерпеливо притопывать ногой.
В проем вошло две держащихся за руки шатенки. Их одеяние ничем не отличалось от уже стоящей тут девушки. Бросив короткий взгляд на все еще вцепившегося в женскую ладонь Наблюдателя, они тихо просеменили к ближайшему столу.
— Да, девушки? — мягко приветствовал их сидящий там старик.
— Кора и Нора учитель! — хором сказали девушки.
— Что случилось?
— Учитель, — заговорила зеленоглазая Кора, — у меня есть вопрос!
— Слушаю тебя, — почти ласково улыбнулся старец.
— Зерран, сказал, что я должна прийти к нему в келью на всю ночь сегодня. И что меня ждет кара, если я ослушаюсь! Должна ли я идти к нему?
— Вижу по одежде, что ты уже взрослая.
— Два дня назад исполнилось, учитель!
— Да, а кто такой Зерран? Не припомню это имя!
— Один из учеников, учитель!
— Если тебе такое сказал ученик, то ты не обязана. С другой стороны, тебе это не запрещено. Однако, если он попытается тебя наказать, то будет наказан сам.
— А если такое потребует Книжник или Наставник, учитель?
— Ты должна подчиниться. Вам это еще объяснят. Но если вкратце — всем кто выше ученика ты обязана подчиняться в любом вопросе. При одном условии — это не должно противоречить ничьему приказу. Если таковое возникнет или у тебя будут другие обязанности на ночь или на конкретный момент, ты должна сообщить об этом! Тебе все понятно?
В этот момент, дверь распахнулась, и Наблюдатель втащил блондинку внутрь. Пройдя мутный пузырь, скрывающий от посторонних глаз все, что происходит внутри даже при открытой двери. Так что фраза «Да учитель!» оборвалась на полуслове. Парочка оказалась перед Апостолом.
Им оказался высокий худой мужчина со следами седины в черных волосах. Он сидел за широким деревянным столом в мягком кресле. Вся комната была обита зеленой материей и казалась очень мягкой.
Позади, держась за руки, стояло две огненно-рыжих девицы. Будучи личной прислугой Апостола, девушки, носили короткие зеленые платья с длинным рукавом, которые так шли к их медным волосам. На обнаженных привычным вырезом маленьких грудях девушек, висели точно такие же писчие дощечки. Густо покрытая веснушками кожа блестела от пота, а облегающие платья явно пропитались влагой. Можно было заметить влажные потеки на бедрах одной из девушек, а колени другой подозрительно алели.
— А, это ты Кхазис, что привело тебя на этот раз? — величественно проговорил хозяин кабинета, поглаживая расшитой халат на груди.
— Вам нужно это увидеть! — Наблюдатель торопливо уложил блондинку спиной на стол, обратив ее голову к немолодому брюнету.
— Не бережешь ты их, — покачивая головой, сказал Апостол, аккуратно счищая засохшую кровь с мягкой груди. — Будь, пожалуйста, осторожнее! Эти девушки достаточно ценны! — погладив напоследок нежную кожу, мужчина взял дощечку с женского живота.
Чем больше Апостол читал, тем сильнее хмурились его брови.
— Можешь быть свободен, — мягко отпустил он Кхазиса.
— Но...
— Я знаю, что ты хочешь! — не дав договорить, он резко махнул рукой, — Иди! Я должен все обдумать.
Сероволосый поклонился и вышел. Уставившись в стену, Апостол задумался. Его руки машинально мяли упругую плоть оставшейся на столе девушки, выдавая в нем некоторую нервозность. Наконец, он создал прозрачную сферу над столом.
— Скъяль! Готовь два звена! Пусть высадятся к западу от Хорхагена.
— Их цель, повелитель? — ответил из сферы мужской голос.
— Глубокая разведка. Пусть действуют по обстоятельствам и докладывают, чуть что. Специально в бой не соваться! Если демон откроет портал, пусть вызывают ликвидаторов! — сфера лопнула, повинуясь взмаху руки. — Еще нашествия демонов нам тут не хватало! — и тут же обратился к блондинке, — Как тебя зовут?
— Эйна, повелитель!
— Ты молодец Эйна! Очень четкие письмена.
Апостол встал, подтянул девушку за руки так, что ее голова свесилась с края, распахнул халат и вошел в послушно открытый ротик. Держась за длинную шею, мужчина задвигал тазом, тараня горло. Хлюпанье слюны немедленно разнеслось по кабинету, волосатые яйца застукали по прикрытым глазам девушки.
Рыжая девица обошла стол. Задрав прозрачную одежду, она, склонившись, припала к половым губам Эйны так, чтобы не коснуться золотого кольца, торчащего из ее попки. Ее сестра запрыгнула на стол и оседлала плоский живот. Прозрачная ткань на животе тут же намокла от выделений. Взяв ладони, старательно рассчитывающей момент для вдоха, девушки, она положила их на свою грудь и показала, что той нужно делать. Сама она тоже не осталась в долгу, начав усиленно ласкать молочные холмы блондинки.
Через десять минут, Эйна была насквозь мокрая. Озорной язычок одной сестры и нежные руки другой, несли ей немало наслаждения, заставляя извиваться, несмотря на снующий в глотке пенис, не дающий нормально дышать. Белая пена стекала по щекам девушки. Сливаясь с ее потом и слезами, она терялась в длинных волнистых прядях, подметающих сейчас ковер.
Хозяин кабинета нарастил темп. Дышать стало невозможно. Она попыталась дернуться, но ее тело крепко держали рыжие сестры. Легкие горели огнем, все сильнее хотелось вздохнуть. Перед глазами замелькали черные точки.
Когда Эйна уже почти теряла сознание ее горло, наконец, освободилось. Горячим обожгло лицо и грудь. В легкие ворвался живительный воздух и вместе с ним, стройное тело сотряс мощнейший оргазм. От ее судорог задрожал тяжелый стол, а кабинет огласил тяжелый, но сладкий стон.
Когда девушка пришла в себя, Апостола уже не было. Рыжие девицы помогли ей устоять на дрожащих ногах и выпроводили за дверь, не говоря ни слова. За дверью она нос к носу столкнулась с голубоглазой сестрой.
— Привет, Лейна! — хрипло сказала она.
— Что это с тобой? — заботливо спросила сестра, проводя пальцем по ее щеке, после чего показала белую густую каплю и отправила ее себе в рот.
— Апостол поблагодарил меня, — сказала девушка, осматривая залитую семенем грудь и прилипшее к телу мокрое платье.
— Девушки! — повысил голос один из сидящих за столами старцев, — Здесь и так мало места!
— Простите! — хором ответили сестры и, взявшись за руки, бросились бежать, насколько позволяла высокая обувь.
— Понравилось? — озорно спросила сестра.
— Очень! — ответила Эйна, потирая шею.
— Он еще в тебе? — на ходу спросила голубоглазая сестра.
— Эмм... да, — не сразу сообразила девушка, о чем речь.
— Тогда нам сюда!
Спустившись на один пролет, блондинки вошли в небольшую круглую комнату. При их появлении из кресла встал молодой парень в белой мантии книжника. Отложив книгу, которую читал, он направился к сестрам.
— Привет, Разакс! — воскликнула Лейна, — Мы с ключом!
— О! Хорошо, а то она уже заскучала, — парень, проходя мимо, шлепнул по торчащей из стены попе.
— Разакс, — немного смущенно начала голубоглазая сестра, — Всегда хотела спросить — что это? — девушка указала на восемь торчащих из мрамора частей женских тел. Ее сестра в этот момент сгибалась и задирала платье.
— Это? — парень вновь шлепнул по круглой попе, — Это близнецы!
— Как мы? — пораженно прикрыла рот ладошкой Лейна.
— Нет! — книжник вытащил золотой стержень из девушки и погрузил его в пустующую попку на стене, мышцы на видимой части женского тела заметно напряглись, — Не совсем. У вас с сестрой разные по цвету глаза, а эти, — он оперся об упругую плоть, — Полностью идентичны между собой. Так что, можешь не переживать, тебе на ее месте не быть.
— Никогда таких не видела! А как вы их кормите? — не унималась любопытная девица.
— Они не едят. Понимаешь, — замялся парень, — Не знаю, как тебе объяснить... ты потому и не видишь их, что они большая редкость. Кстати, ты то, как раз, их часто видишь!
— Где это?
— Наверху. Не знала? Там сразу восемь одинаковых сестер.
— Восемь? Ого! А откуда такие берутся?
— Оттуда же откуда взялась ты! — хохотнул парень, — Просто их обучают отдельно — в закрытых этажах башни, куда даже меня не пускают. Из таких сестер делают артефакты или части артефактов, или, как в этом случае, держатели, — книжник повел рукой, указывая на семь заполненных и одну пустую ячейку в его хранилище.
— А почему нельзя держать эти ключи там? — девушка махнула рукой в сторону крыши.
— Видела, что происходит с девой, когда в ней остается ключ?
— Она вся дрожит и извивается.
— Да, и если оставить ее так на день, может погибнуть. Приходится хранить здесь.
— А с этими...
— Они так созданы, что ключ им не вредит, скорее наоборот — им приятно.
— Тут тоже восемь сестер?
— Нет, на держатели сойдут и обычные пары.
— А те, наверху, тоже не едят?
— Тоже, — флегматично кивнул Разакс.
— Мы же их кормим! — вмешалась в разговор Эйна.
— Нет... то, что вы в них льете — не еда. В рот вы вливаете им увлажнитель. Он напитывает их ткани водой. Это нужно, чтобы Наблюдателю было приятнее взаимодействовать с артефактом. А сзади заливаете зелье, облегчающее контакт самой жрицы со стержнем.
— А как они существуют, без еды? — возобновила допрос голубоглазка.
— Как удачно ты сказала... именно существуют — не живут. Именно так. Когда они стали артефактом, их тела полностью преобразовались. В живом артефакте все работает иначе. Я этого не объясню — сам не знаю. Большая удача, что родилось сразу восемь девочек. Учитель говорит, до этого, наверху были просто тройняшки. Все время приходилось вращать башню, чтобы посмотреть в нужную сторону, — мужчине явно нравилось читать лекцию.
— А нельзя было отправить туда четыре пары, как здесь?
— Нет. Ключ работает только с одним набором сестер. Если попытаться запустить его в другой девушке, кроме тех восьми, скорее всего, просто не получится, но может и убить.
— А...
— Лейна! — вновь вмешалась сестра, — У нас с тобой скоро урок! Не забыла? А мне еще нужно переодеться и помыться!
— Прости! Ну, мы пойдем, Раз!
— Идите, — немного разочарованно ответил книжник, раздосадованный тем, что ему не удастся скоротать время дежурства в приятной компании двух красавиц — Зайдешь вечером?
— Зайду! — подмигнула ему блондинка и выбежала вслед за сестрой.
— Вечно ты с ним болтаешь! — обвинила девушка, пока они спускались по лестнице еще ниже, — Дай тебе волю, так ты и переселишься к нему!
— Только если ты со мной! — попыталась примириться голубоглазая.
— Я предпочитаю спать по ночам!
Следующие несколько пролетов они прошли, молча минуя снующих туда-сюда девушек и магов. Одни просто куда-то спешили, другие что-то несли, но все были при деле.
Сестры вошли в очередную комнату, где с потолка непрерывно лилась вода. Тонкие струи вырывались из швов и исчезали в них же на полу. Комната была устроена так, что, несмотря на отсутствие скоса пола, из нее в основной коридор не вытекало ни капли.
Девушки стянули платья через головы и бросили их в черный короб у стены. Захлопнув крышку, они вступили под шумные водопады. Теплая вода обняла нагие тела, унося с собой любую грязь и нечистоты. Здесь не требовалось мыла и мочалки, вода сама очищала кожу, нужно было лишь пробыть здесь достаточно долго.
Вскоре к сестрам присоединилось еще две пары молодых девушек. Они весело болтали, обсуждая прошедший только что урок.
— А что у вас? — спросила пепельноволосая обладательница огромной груди, вода с которой текла водопадом.
— Все как обычно, только Мена сломала стилус, и, учитель говорит, повредила дощечку, — ответила ей почти плоская шатенка.
— О, теперь пойдет в реактор! — звонкий хохот отразился от стен.
— Наверное...
Блондинки закончили мыться и стали под ток горячего воздуха в углу, чтобы просушиться.
— А когда нам в реактор? — спросила Лейна.
— Послезавтра, — угрюмо ответила сестра.
— Что так кисло? Следом же дают день отдыха!
— Который ты проведешь в постели!
— А ты расслабься и будет легче! Тогда и вечер пройдет хорошо!
— Расслабишься там... пойдем уже, а то опоздаем!
Сестры вернулись к выходу. Их платьев уже не было в черном коробе. Зато в белом лежали приятно пахнущие, чистые одежды, нужного размера. Вскоре, они уже присоединились к четырем парам, ждущим на платформе тремя этажами ниже.
В этот же момент туда поднялся хмурый маг, белая мантия которого была сплошь расшита серебром. За ним чинно следовало девять мужчин и одна женщина. Весь десяток был одет в одинаковые белоснежные мантии.
— Вижу, все уже в сборе, — пророкотал маг, чем напугал идущих по лестнице мимо девушек, — Рассредоточиться, чтобы вокруг вас было по два метра свободного пространства во все стороны. Сегодня нас ждет важный урок, а эти девушки, — серебряное шитье сверкнуло, когда учитель повернулся к стоящим в уголке пяти парам сестер, — Любезно предоставят свою помощь. Сударыни! Становитесь напротив них по одной.
Сестры рассредоточились став напротив новоиспеченных книжников. Эйне достался широкоплечий брюнет с густо синими глазами. Ее сестра стала напротив единственной девушки-книжника.
— Сегодня утром, на уроке, вы истратили все запасы энергии. Бывают ситуации, когда их нужно срочно пополнить. Эти девушки отдадут вам часть своих сил. Поблагодарите их как следует!
При этих словах сестры стали на четыре кости и задрали платья, кроме Лейны, она просто легла на спину.
— Приступайте!
— Прямо тут? — подал голос самый молодой книжник.
— Да, тут, при куче зрителей! Если в бою тебе понадобится, думаешь, зрителей не найдется? Еще и комментировать будут! Приступай или снимай мантию! — вдруг рявкнул старший, — Каждый раз одно и то же!
— Учитель! Но ведь так произойдет обмен, а не передача! — блеснул знанием другой молодой маг.
— Верно, вот только вы сейчас на нуле, а они полны энергии. Вам достанется примерно половина.
— Учитель!
— Да, Раминария!
— Я бы предпочла твердый член!
— А я два десятка девственниц! — рыкнул учитель, — Звено состоит из мага и двух бойцов, девяносто девять процентов бойцов — женщины. Они пока отращивать не научились! Пользуйся тем, что есть!
— Садитесь мне на лицо, госпожа! — подала голос Лейна.
Эйна почувствовала мягкое касание к ягодице.
— Куда хочешь? — прошептал ей в ухо, нависший брюнет.
— На Ваш выбор!
Парень тут же плюнул в ладонь и растер влагу по девичьей попке. Грубо схватив девушку за талию, он одним движением преодолел все тугое пространство, звонко шлепнув бедрами о круглую попу. Член был таким длинным, что казался блондинке бесконечным. Она удивилась как не почувствовала его головку где-то в районе горла.
Брюнет сильно сдавил мягкие груди и поднял девицу, прижав ее к своей груди. Закинув ее руки к себе за шею, он, мерно шлепая тазом, мог насладиться видом нежной плоти. Просунув ладонь под платье, он нащупал девичью горошину и начал массировать ее так интенсивно как мог.
Но длинное платье очень мешало и книжник, одним движением разорвал его и отбросил куски в сторону. Дернув за висящую дощечку, чем вызвал болезненный стон девушки, парень возобновил свои ласки. Перед голубым взором предстала приятнейшая картина. Левая грудь девушки, была раздавлена, услаждая собой его ладонь. Правая, вздрагивала и подпрыгивала при каждом толчке сзади, позвякивая цепочкой и раскачивая груз на ней.
Сама блондинка безмолвно прикрыла глаза и откинула голову на мужское плечо, позволяя ему решать, что с ней делать. Она, казалась безучастной, даже не обратила внимания на потерю платья, но уже через пять минут интенсивных ласк, по напрягшемуся плоскому животу было хорошо видно все ее отношение.
Еще через пять минут упругих толчков, девушка тихо попискивала и машинально поглаживала доступные ей черные пряди. Удовольствие явно растопило сердце снежной королевы, как окрестил ее поначалу книжник.
Вся платформа наполнилась шлепками, влажными хлюпами и стонами разной тональности. Все успешно таранили девушек в той позе, которую они изначально заняли. Только у молодого книжника дело не пошло. Ему так мешали зрители на лестнице, что его штык никак не хотел затвердевать. И он нелепо возился, не зная как пристроиться к нетерпеливо ждущей девушке, чем только собирал новых зрителей.
Полногрудая шатенка, чья сестра, громко екая, сейчас натирала соски о шершавый ковер, наконец, сжалилась над парнем. Повалив его на спину, она взяла горячую плоть в рот, и работала языком, пока не добилась нужного состояния. После чего оседлала парня и задорно заскакала на нем, стукая писчей дощечкой в затянутую белым грудь. Ему так понравились колыхания большой груди, что скоро он и думать забыл о посторонних. Обращать внимание на каких-то зрителей стало не интересно. Он поглаживал, раскачивающиеся холмы и осторожно пощипывал розовые соски.
Живот Эйны напрягся еще больше. Прямо на глазах мышцы провалились внутрь и резко выпрямились. Девушка забилась в судорогах оргазма. Ее громкие стоны далеко разнеслись по башне. В приступе блаженства она и не заметила, как ее кишка наполнилась густым семенем. Брюнет сжал в объятиях дрожащее тело, баюкая девицу.
Вокруг начали вставать и оправлять одежду, книжники и девушки.
— Ты все, Ксавий? — стал над брюнетом маг.
— У девочки затяжной, учитель! — ответил книжник.
— Вот как!? Брось ее на пол! Пусть радуется. Сестра позаботится о ней. Нам нужно идти. Вас ждет следующий урок.
Парень осторожно уложил партнершу на пол и покинул ее попку. Кончающая самка чувствовала это, словно ее тело покидал родной и очень важный орган. Она осознала себя пустой и одинокой.
Все кроме блондинок покинули платформу, оставив одну крупно вздрагивать на полу, а другую лежать на спине глядя в потолок.
Эйна почувствовала ласковые касания к голове. Сестра подползла ближе и гладила ее волосы. На секунду открыв глаза, девушка разглядела масляно блестящие щеки сестры. Даже волосы ее казались мокрыми насквозь. А еще она поняла, почему сестра не встает. Девушка яростно мастурбировала.
— Везет тебе сестрица, а эта кляча... хоть бы что мне сделала! Зато льется с нее как из пробитой бочки! Думала — захлебнусь!
Тут она сложилась пополам, достигнув, наконец, желаемого состояния. Теперь они кончали вместе, больно сжимая друг друга руками и ногами.
Проходящий мимо книжник, не удержался и подошел. Решившись, он задрал мантию и вошел в часто пульсирующую плоть Лейны. Взяв хороший темп, парень пыхтел как закипающий чайник. Резко дернув за золотые волосы, маг слился с сестрой в поцелуе и больно сжал ее нежную грудь. Почти сразу, вздрогнув всем телом, мужчина кончил, повалившись на двух девиц разом. Сделав еще пару толчков, поднялся, вытер член подолом блондинки, оправил мантию и ушел по своим делам.
— Вот и тебя поблагодарили сестрица...
Когда девушки пришли в себя и поднялись, сперма, текущая по их ножкам и ягодицам, уже успела подсохнуть и вызывала зуд.
Подобрав обрывки платья, сестры вновь посетили купальни. При этом в черный короб было брошено лишь два неровных лоскута и одно целое одеяние, а из белого, при выходе, извлекли два совершенно целых платья.
Проходя мимо соседней купальни блондинки, обратили внимание, что там не шумит вода. Любопытная Лейна тут же бросилась внутрь. Башню сотряс душераздирающий вопль.
Через час обе сидели на скамье у стены в кабинете Апостола.
Появление хозяина кабинета было стремительным. Громко хлопнула дверь, рыжие сестры, до этого, сидящие вдвоем в одном кресле о чем-то шепчась и хихикая, подскочили и стали ровно. порно рассказы Седеющий брюнет остановился напротив притихших блондинок.
— Почему не сдали дощечки? — спросил он, приподнимая инструмент на золотой цепи.
— Хотели сдать после урока, повелитель, — ответила за трущую красные глаза сестру Эйна.
— Не забудьте! Хотя, оставьте здесь — я отнесу! — он пододвинул к ним кресло и сел напротив, — Как вы там оказались?
— П-помылись после занятия и шли м-мимо, — немного заикалась Лейна, — А т-там, т-такое...
— Это ты кричала?
— Д-да...
— Знали ее?
— Виделись часто, но она на пару лет старше, так, что даже имени не знаем, — взяла Эйна разговор в свои руки, видя, что сестре тяжело произносить слова. Они частенько видели мертвые тела и даже ассистировали магам при расчленении в лаборатории, но она могла понять истерику сестры — нечасто увидишь так обильно залитую кровью комнату с мелкими частями тела.
— Больше ничего не слышали?
— Нет. Лейна туда, как раз, поэтому зашла — шума воды не было.
— Ты была внутри?
— Заглянула... — девушка отвела взгляд.
— Понятно... ладно, идите к себе, до конца дня вы на отдыхе. Никому ничего не говорить!
— Не скажем, повелитель!
— Смотрите! Знаю я ваш курятник! Хорошо если к вечеру все знать не будут! Идите, — когда девушки были уже в дверях, добавил гораздо мягче, — В одиночку пока не ходите.
Спустившись на много этажей вниз, девушки вошли в свою небольшую комнатку. Все их убранство составляла двуспальная кровать, маленький столик, подвесной рукомойник, пуф и два коробка — белый и черный.
На столе предусмотрительно ждал обед, избавляющий сестер от необходимости идти в общий зал. Лейна даже повеселела — вместо привычного овощного супа, на столе их ждали фрукты и, величайшая ценность, шоколад в вазочке. Такой пир бывал лишь раз в месяц и то куда более скромный. В кувшине ждала новое счастье, вместо простой воды глаз радовал рубиновый блеск вина.
Замучив один банан на двоих, выпив все вино и заев его шоколадом, сестры завалились спать в обнимку. Расшатанные нервы требовали отдыха.
Через несколько часов Эйна проснулась от того, что ее сестра, выпуталась из ее захвата и сев на пуф, заглянула в кувшин.
— Вода... — печально констатировала она.
— А ты думала, нас теперь все время вином поить будут? — сонный голос показался хриплым и каким-то старушечьим.
— Хоть фрукты на месте, — повеселела голубоглазка, бросая в рот спелую сливу.
Тут она подхватилась, умыла лицо, оправила платье и взялась за дверную ручку.
— Куда это ты?
— Ну, я же обещала Разу, что зайду!
— Апостол сказал никуда не ходить!
— Он сказал не ходить одной! Так что пошли со мной, сестрица! Ну, пожалуйста! — начала канючить девушка.
— Ладно, только умоюсь...
Через несколько минут ушедших на умывание и легкий перекус парочка была готова. Взявшись за руки, сестры осторожно выглянули за дверь и, никого не увидев, торопливо засеменили по ступеням вниз. Пройдя три этажа, они прошли по галерее и остановились напротив одной из множества дверей. Не прошло и трех секунд после тихого стука, как дверь распахнулась, и светловолосый парень втащил их внутрь.
— Фух... — книжник, на радостях обнял сестер.
— Ты чего, Разакс? — удивилась Эйна столь теплому приему.
— Я боялся... та девушка тоже блондинка...
— Да? Я в том ужасе и не разглядела.
— Немудрено... стоп! Вы знаете? Откуда? — книжник даже разомкнул руки и отступил на шаг. Вернее попытался отступить и ухнул на кровать — его келья была еще уже, чем у девушек. Лейна тут же присела парню на колени, обдавая его остатками винных паров.
— Да ты пьяная что ли?
— Пьяные мы были днем! — назидательно сообщила Эйна, садясь на деревянный стул в углу, — А теперь мы проспались и черти принесли нас к тебе!
— Но откуда? — вечер явно был полон открытий для книжника, чуть не впервые, именно он засыпал девушек вопросами, а не наоборот.
— Оттуда же. Мы нашли ту девочку. Апостол видимо решил, что с вином мы не пойдем искать себе приключений. Ошибся.
— Скорее не рассчитал количество, — всхлипнула, хохочущая сквозь слезы Лейна, — Надо было вечером еще кувшин прислать!
— Понял Раз? Променяет тебя на вино! — припечатала черноглазая, устало наваливаясь на столик.
— И шоколад!
— Вечно вы надо мной издеваетесь! Что я тебе сделал Эйна? Я же никогда тебя не заставлял! Даже больше, ты пару раз отсиживалась тут, когда товарищи приказывали тебе явиться ночью! И я тебя пальцем не трогал!
— Знаю я твой палец! И даже где он был в этот момент!
— Где?
— В сестрице!
— Ты ко мне несправедлива! Могла бы хоть спасибо сказать!
— Ах вот как заговорил! — Девушка подскочила и толкнула парочку, от чего они завалились на кровать, — Убери ка ноги сестрица!
Лейна послушно подобралась, еще сильнее придавив книжника к койке. Блеснув черными глазами, девушка задрала белую мантию и, упав на колени, заглотила полуэрегированный член, чмокнув губами в волосатый лобок.
— Что ты дела... — узкая ладонь прикрыла рот парня.
— Помолчи Раз! Не мешай ей! — голубоглазка подскочила с его груди, нависла над головой парня и уложила его голову себе на колени, позволяя видеть, что происходит в его паху.
Встретившись глазами с книжником, Эйна почувствовала как пенис, словно пружина распрямился, нырнув в глотку. Отчаянно закашлявшись, девушка постаралась не выпустить толстого друга изо рта, и это ей удалось, но по щекам предательски потекли слезы.
Сглотнув кашель вместе с новой порцией мяса, блондинка, не прерывая глазной контакт, задвигала головой. Толстый пенис был не очень длинным, так что, когда она глотала его не до конца, вполне могла дышать носом. Но толстая горячая плоть заполняла маленький ротик девушки, заставляя ее широко открывать челюсть.
Это напомнило о себе уже через пару минут, отразившись тупой болью в мышцах, но девушка не сдавалась. Увеличив темп, Эйна ласково схватила волосатый мешочек ладошкой и начала с ним играть, слегка сдавливая пальчиками.
По дрожи в мужских ногах, черноглазка предвидела скорую развязку. Плотно охватив губами основание головки, она активно заработала язычком. Круговые движения быстро сделали свое дело, и маленький ротик до отказа забило густой жижей, растянув розовые щечки.
Эйна забралась на кровать, помогла сестре стянуть мантию с обалдевшего мага, продемонстрировала ему полный рот своей добычи и, маленькими порциями, проглотила все до капли. Показав парню пустой ротик, она чмокнула его в щеку и завалилась рядом на кровать.
— Теперь доволен балбес? — игриво сказала блондинка, берясь рукой за влажный после ее губ пенис, — Он весь твой сестрица! Уже твердый!
— Еще бы! После такого-то представления! Тут даже у меня встал! — ворковала голубоглазка, насаживаясь на парня и сбрасывая платье в угол.
— Слушай, Лейна... всегда хотел спросить, — тяжело дыша, обратился парень к плавно покачивающей бедрами девушке.
— Да, хороший мой? — она положила его ладони себе на груди.
— Ты не ревнуешь к сестре?
— Нет, милый, — сестры захихикали, — У нас с ней все всегда было общим! Так что, если она хочет попробовать тебя на вкус, я не возражаю!
— Так что произошло? — грозно сверкнули черные глаза отдыхающей сестры.
— Г-где? — растерялся маг перед внезапным напором.
— В душевой!
— Эйна! — возмутилась ерзающая на члене девица, — Тебе правда надо это знать прямо сейчас?
— Правда! У него же только один член! Значит, пусть развлекает меня как может! А ты не отвлекайся! — она шлепнула сестру по розовой попке.
— Так что произошло Разакс?
— Говорить не велено...
— Ну, милый! — приторно сладко протянула соблазнительница, хватая парня за голову и начиная тереться о его щеку мягкими грудями, — Мы и так все видели! Расскажи нам! — Эйна и сама удивилась собственному приступу любопытства — обычно этим страдала только сестра.
— У-убили девочку... девушку...
— А кто?
— В том то и дело — н-никто не знает... никаких следов не осталось... — книжник был уже готов на все, лишь бы сестры не останавливались.
— Совсем никаких?
— Все девять Апостолов смотрели!
— Может они просто тебе не сказали?
— В-видела бы т-ты их лица! — Разаксу все тяжелее давались слова сквозь натужное дыхание. Сердце бухало в груди кузнечным молотом, тоже вставая поперек горла.
— А ты их, откуда видел?
— Ш-шел на обед! Увидел... и меня з-заставили у-убирать!
— А что теперь будет с ее сестрой? — откликнулась Лейна, показывая как именно надо мять ее соски и чаще двигая тазом.
— Н-наверное, пойдет в-в прислугу... или вроде того...
— В реактор?
— Д-да, там она теперь з-зачастит! — блондин задрожал всем телом и стало видно как из влажной дырки, по толстому стволу стекает белое семя.
Теперь сестры лежали напротив, сжимая светловолосую голову между одинаковых грудей.
— Ох, девочки... — забормотал парень из-под обилия нежной плоти, — Зайдете завтра?
— А ты больше нас не будешь? — хором воскликнули сестры.
— А... А можно?
— Сегодня можно, — заворковала Эйна, которой на самом деле было просто страшно идти назад в свою комнату по пустой лестнице, — Мы у тебя сегодня переночуем!
— Сегодня у тебя будет самая мягкая постель в твоей жизни, Раз!
— Смотри, сестрица, у него опять торчком!
— Покажешь ему паучиху? — захлопала в ладоши Лейна, — Ну покажи!
— Ты так просишь, словно это твой пенис, сестренка! — но спорить не стала, — Ладно, я вроде должна этому балбесу!
— Эйна!
— Заткнись, Раз и готовь свой стручок!
Девушка встала и скинула с себя платье.
— Секунду!
Лейна набросилась на привставший пенис, приводя его в боевую готовность и собирая мягкими губками все доступное семя.
Когда голова сестры перестала мешаться, Эйна села на живот парня, откинулась назад, упираясь ладонями в костлявые колени, расставила шире ноги и, став на носочки, медленно насадилась попкой на стоящий колом член.
— Нравится? — посмотрела девушка меж своих грудей на парня.
Но тот, похоже, потерял дар речи. Он открывал и закрывал рот, провожая взглядом медленно снующую вверх-вниз девушку.
— Конечно, нравится! Посмотри на него — сейчас глаза выпадут! — веселилась голубоглазка.
— М-можно потрогать? — прорезалась запинающаяся речь блаженствующего книжника.
— Ты точно балбес Разакс! — притворно возмутилась Эйна, сильнее сдавливая пенис мышцами, — Я своей сладкой попкой насаживаюсь на твой обрубок, вся перед тобой раскрылась, ножки держу на носочках, чтоб красиво было, а ты еще спрашиваешь можно ли тебе что-то!
Парень, вначале робко, а потом все более дерзко начал поглаживать стройные ножки девушки. В конец осмелев, он положил ладони на ее половые губки. Лейна тут же показала ему, где и как надо массировать, чтобы сделать ее сестре приятно.
Сама голубоглазка стала на колени рядом с раскорячившейся сестрой, ухватив розовый сосок правой рукой, она начала покручивать его как ключ в замочной скважине. Левая рука подхватила сестринский затылок. Алые губки слились совсем не в сестринском поцелуе. Длинные язычки сплетались и боролись, принося друг другу немало удовольствия.
Уже через минуту Эйна осела вниз, рывком выпрямила ноги, сбросив подушку с края кровати, и застонала прямо в рот Лейне.
Быстро спихнув кончающую сестру со стоящего штыка, голубоглазка сама заняла ее место и быстро-быстро заскакала на члене, несмотря на большую толщину ствола. Сильно растянутые твердой плотью губки девушки, лишь приносили дополнительное удовольствие.
Кончили они одновременно. Уже третий раз за сегодня, семя переполняло лоно Лейны. А так как сестра все еще билась в конвульсиях, дрожали все трое.
— Ох, девочки... — подал голос парень, когда все трое продышались.
— Хвали нас хвали, — заворковал хор в оба уха.
— Вы такие... слов нет...
— Раз нет слов, гаси свет и давай спать, — очнулся прагматизм Эйны, — Нам завтра ни свет, ни заря тащиться наверх с этим чертовым ключом внутри!
— Кстати, Разик... А почему их так низко держат? Почему все не хранить прямо под крышей? Знаешь, как тяжело тащить эту штуку в себе?
— Нельзя. Совет решил, что ключи слишком ценны, чтобы держать их у одного из входов. Их изготовление крайне дорогой и трудоемкий процесс длинной в несколько лет. Девушки наверху хорошо защищены заклятьями, а вот ключи могут украсть. Защищать их так же сильно нецелесообразно, ведь чтобы взаимодействовать, придется каждый раз снимать защиту, а по возвращении восстанавливать ее. А тебе правда тяжело его нести? — погладил он нежную кожу девушки, но та уже тихо посапывала убаюканная его словами и темнотой.
Убедившись, что вторая сестра тоже спит, парень лег так чтоб его щек касались нежные груди, глубоко вздохнул и закрыл глаза, предвкушая лучшую ночь в своей жизни.

 Часть вторая
Пахотные земли накрывала идиллия раннего утра. Небо едва начало светлеть. Птицы затянули свои песни, радуясь новому световому дню.
В пшеничное поле, расстилающееся от горизонта до горизонта, с безоблачного неба ударила молния. Когда белый густой дым рассеялся, в небольшом круге сожженной пшеницы осталось стоять шесть человек.
— Прибыли, — констатировал хмурый шатен в белоснежной мантии, украшенной небольшой вышивкой на плече. В его руке был зажат длинный посох со слабо светящимся камнем в навершии, — Рассредоточиться! — скомандовал он негромко.
Четыре девушки, облаченные в одинаковые стальные доспехи, немедленно порскнули в разные стороны, взяв периметр под свой контроль. В их руках грозно сверкали короткие мечи, украшенные одиноким алым камнем в середине клинка. Идеально подогнанное по фигуре снаряжение позволяло им двигаться почти бесшумно.
Второй маг, одетый в белоснежную, ничем не украшенную мантию, стал в боевую стойку, подняв над головой налитый тусклым светом камень, своего оружия.
— Никого! — отчиталась стройная брюнетка, чью длинную смоляную косу не мог спрятать открытый шлем.
— И не скажешь, что в нескольких километрах целая армия монстров! — поддержала ее короткостриженая рыжая невысокая воительница. Закончив осмотр местности и не найдя угрозы она стала поправлять простой пояс, охватывающий белую кольчугу, спускавшуюся до середины обнаженных бедер.
— Хорошо, — сказал старший маг, чье главенство безошибочно определялось наличием серебряного узора на мантии, — Идем на восток. Не торопимся. Ирика, Клеста — вы впереди на двадцать шагов. Лона, Альва — замыкающие.
— Слушаюсь, волшебник! — хором ответили солдаты, занимая указанные места.
Группа пришла в движение. Неспешно продвигаясь на восток, они внимательно осматривали окрестности в поисках малейшей опасности. Но угрозы пока не было.
— А они страшные волшебник Дерран? — робко поинтересовалась у старшего, замыкающая строй худая синеволосая девушка.
— А у тебя от страха волосы синие? — хохотнула, идущая рядом высокая блондинка.
— Очень смешно! — огрызнулась худышка.
— Через пару-тройку часов сама увидишь, — не дал продолжить девушкам маг, — Сколько у тебя вылазок?
— Вторая...
— Всего-то! — фыркнула золотоволосая Лона, — Как тебя только сюда определили?
— Все мы учимся, — примирительно сказал маг, — Наша вылазка не должна быть слишком опасной.
— Разве мы идем не в разведку, волшебник? Меня до четвертого похода на серьезные дела не брали! Говорили слишком неопытная! У вас, девочки, хоть много походов? — обратилась она к авангарду группы, немного повысив голос.
— Восемь походов! — хором ответили те и улыбнулись друг другу.
— Вы, что — сестры? — подал голос младший маг.
— Нет, волшебник, — ответила рыжая, — В походы сестер не пускают, говорят...
— Сестрой тяжело пожертвовать, — заполнила паузу брюнетка не переставая внимательно следить за округой, — А что?
— Наши работницы вечно хором отвечают, и все, естественно близняшки, вот и подумал — может вы тоже сестры.
— Нет, мы просто часто ходили вместе, волшебник.
— Тише! — прекратил разговоры Дерран, — Впереди деревенька! Всем присесть!
Все шестеро постарались укрыться в поспевающей пшенице. Солдаты стали в круговую оборону, зорко наблюдая окрестности.
— Засада? — поинтересовался книжник.
— Не знаю, Ревейн. Послушай магией — я на прикрытии.
— Слушаюсь! — младший маг сел на землю, ничуть не заботясь о чистоте одежд, и направил посох в сторону бревенчатых домиков. Медленно, даже ласково поглаживая камень, он склонил голову прислушиваясь.
— Как хорошо, что вы пришли! — магическая слежка помогла определить магу, что голос принадлежит молодой девушке лет девятнадцати, — Все убежали, а я одна не справлюсь!
— С чем это ты не справишься красавица? — спросил грубый голос немолодого, явно толстого мужчины, — Где сама не сможешь, мы подскажем! — хохотнул он.
— Бабушка, она совсем не ходит! Ее надо увезти, а я ее даже от кровати оторвать не могу!
— Так ты тут совсем одна? — хриплый пропитой голос явно принадлежал кому-то тощему и невысокому.
— Да, потому и рада...
Раздался девичий писк и шум разрываемой ткани.
— Значит, мы тебе поможем! — да, Грюк?
— Еще как поможем! Сразу оба! Благодарить будешь!
— Громко! — заржал тощий.
— Что вы...
Раздался звонкий шлепок и новый хруст ткани.
— Закрой ротик девочка! Смотри, какие сиськи Баван! Как яблоки наливные! А мягкие!
— Пожалуйста... — захныкала девушка, только что получившая оплеуху.
Ее голос прервал новый шлепок.
— Закрой пасть! Еще слово и я тебе язык вырежу! И бабку твою удавлю шлюха! Кивни, если поняла! — заревел толстяк названный Грюком.
— Понятливая!
— Раз уж тебе так не терпится болтать языком, болтай с пользой!
В наступившей тишине отчетливо прозвучал шорох спускаемых штанов. Новая оплеуха прервала возражения слишком заботливой внучки. Влажный хлюп оповестил округу, что она сделала то, что от нее требовали.
— Да, вот так! — блаженствовал Грюк, — Возьми за щечку! — девушка болезненно замычала с набитым ртом, когда ее дернули за волосы, — Еще раз почувствую зубы, и ты пожалеешь!
Девичий сдавленный писк возвестил, что между половых губок ворвался второй насильник.
— Сухонькая! Но ничего — скоро пойдет дело! Слышь, Грюк, а цветочек то уже сорван!
— Еще бы! Такая девка никогда не залежится!
Она начала хныкать, но плач быстро оборвался хрипом.
— Да! Поплачь! Люблю, когда баба плачет с моим хреном в горле!
— Не задуши! Смотри, как ногами задрыгала!
— Ничего! Пускай привыкает к хорошему хрену! Как тебе ее дырка?
— О-о! Узкая, не то, что твоя жена! — снова заржал низкорослый.
— На нож захотел, паскуда? — зарычал толстяк.
— Да ладно тебе! Ты то ее, поди, и прирезал за то, что она шлюхой была!
— Я тебе говорю...
— Задушишь девку!
Влажный хрип оповестил, что девице дали нормально вздохнуть.
— Не дерзи мне козел! — заревел толстяк.
— Что ты взъелся! Давай лучше эту... в зад трахнем?
Приступ мычащей истерики спугнул птиц с крыши дома.
— Смотри, как задергалась! — мигом забыл о своем гневе толстяк, — Вцепилась в хер губами — не оторвешь! Нравится сосать сучка? Уже не против обслужить меня ртом? Раньше надо было стараться! Сади ее на меня! Сразу два ей присунем!
— Пожалуйста! — завыла девица, чей рот освободился от мясного кляпа, — Я все сделаю!
— Засунь ей платье в пасть, Грюк!
Вой снова превратился в сдавленное мычание.
— Держу ее! Гляди, как извивается! Все бы так хорошо на члене скакали!
— Не лезет! — кряхтел Баван, — Не упирайся, красавица, тебе же хуже будет! Не мучай себя! Расслабь попку! — не то вскрик, не то всхлип оповестил, что преграда сдалась под резким напором, — Вот! А ты боялась!
— Начали? — нетерпеливо спросил толстый.
— Да подожди ты! Я еще только в дверях стою! Давит аж больно! Сейчас... оба... вот я и в спаленке! Начали!
— Чувствуешь... как дрожит?
— Ага, до костей пробирает!
— Думал вырубится... как та...
Девушка билась в истерике, но мужчинам было все равно. Никак не заботясь об ощущениях своей жертвы, они синхронно натягивали ее на члены. Каждый раз, когда члены достигали максимальной глубины, раздавался особо громкий вскрик, который не могло сдержать даже заткнутое в ротик платье.
Темп соития возрос. Селянка все чаще чувствовала, как две твердые палки сталкиваются в ней, жестко сминая тонкую перегородку. Вскоре, она устала кричать и теперь, лишь тихо плакала.
— Эхе... да... первоклассная шлюха нам досталась! И сиськи, как шулк!
Девица, чью грудь сдавили грубые лапищи, разразилась новым приступом воя и писка.
— Не шулк, а шалк — недотепа! — заржал толстый, — Ох, боги... я кажись все...
— Минуту... — кряхтение оповестило, что девичья кишка так же наполнилась семенем.
— Жрать охота... — после небольшой паузы проворчал Грюк, — Есть у тебя, что пожрать, девка?
— Ты бы хоть кляп вынул...
— Ах, да! Раз уж ты больше не против — полижи меня красавица!
— Ну что там Ревейн? — вырвал мага из транса тихий голос.
— Дезертиры... судя по звукам. Шумят сильно. Уходить не собираются.
— Проклятье! Сейчас туда все демоны сбегутся! Обходим с севера!
Группа поднялась и в прежнем порядке заложила крюк в обход деревни. Безжалостно втаптывая поспевающие колосья в землю, они, пригибаясь к земле, крались на восток.
— Все на землю! — тихо приказал старший.
Впереди идущие девы упали как подкошенные. Расторопная блондинка не сильно от них отстала, ее стальная юбка задралась, обнажая круглую попку, лишь до середины укрытую кожаной поддевкой. Только малоопытная Альва неуклюже упала на четвереньки, но меч не выронила.
Посох мага засветился ярче. Отряд окутала легкая дымка, скрывая очертания и глуша звуки.
— Смотри!
Теперь все увидели медленно бредущих в сторону деревеньки нескольких странных животных. Чем-то похожие на собак, клыкастые твари шумно дышали. Роняя едкие слюни, они уперлись голодным взором в ближайшие дома. Внезапно рыкнув, дружно затрусили к дворовой оградке и скоро скрылись среди колосьев.
— Нападем? — зашептал младший маг.
— Нет! Дезертиры нам не интересны, — сухо ответил командир, — Пусть займут друг друга на время. Уходим!
Звенья двинулись дальше, вновь внимательно осматривая округу. Через полчаса вдали показались высокие стены столицы. Еще нельзя было разглядеть, что происходит под ними, но сам факт, явившегося осажденного города внушал тревогу.
— Выходим на западные ворота, — начал старший маг, — Далее по обстоятельствам. Будет возможность — войдем внутрь, но лучше не раскрывать себя. Тут могут быть засады, так что осторожнее!
Еще тысяча шагов прошла беспрепятственно, лишь стены слегка приблизились, став более отчетливыми.
Желтое поле внезапно кончилось. Теперь широкая черная полоса открытой земли отделяла группу от невысокой каменной ограды.
— Чтоб меня черти съели! — выругался Дерран, заглянув за камни.
Настороженным взглядам предстала картина сильно запущенного городского кладбища. Земля на погостах двигалась, словно вяло кипящий суп в большом чане.
— Будем обходить? — спросила Клеста, поглаживая свою косу свободной рукой.
— Может, лучше прорвемся? — сверкнула очами воинственная Ирика, выплюнув рыжий волос.
— Самоубийство! — осадил ее книжник, — Стоит нам туда сунуться, как они мигом вылезут наружу!
— Перебьем, сколько их там? Десяток, два? — не унималась воительница.
— Если я правильно понимаю, — спокойно начал Дерран, — Это одно из городских кладбищ. Несколько тысяч трупов. Тут не два звена нужно, а два десятка звеньев.
— Подумаешь — зомби!
— Тише, Ирика! — вступила в разговор брюнетка, судя по повелительному тону, явно назначенная старшей среди солдат, — Это тебе не дезертиры, которые, в худшем случае, пригласят тебя на глоток мясца! Где, ты, отведав всех понемногу, может быть, сможешь уйти. Эти сами тебя сожрут не раздумывая!
— Еще кто кого попробует!
— Что будем делать, волшебник? — проигнорировала командир, рыжую.
— Я попробую их упокоить. Это их взбудоражит, но, надеюсь, не сильно. Прикройте меня. Ревейн, постарайся не вмешиваться без особой нужды — нужно сохранить твои силы.
— Понял!
Дерран отступил от ограды на десяток шагов. Вонзив посох в землю, он начал бормотать заклинание. Круглый камень стал пульсировать, собирая свет.
— Альва, прикрой магов со стороны поля! Мы, полукругом к ограде! Я в центре! — командовала Клеста, — Господин Ревейн, станьте ближе к Альве пожалуйста.
Посох сиял все ярче, набирая силу.
Над камнями появилась гниющая голова. Мертвец неуклюже начал лезть вперед. Стоило ему преодолеть преграду и бухнуться наземь, как Брюнетка, взмахнув косой, бросилась вперед и, легким движением, рассекла мертвеца пополам. Мигнул алый камень, заключенный в сталь. Куски гниющей плоти, упав на землю, начали тлеть, распространяя смрад вокруг. А на ограду уже лезло несколько новых врагов.
— Кажется, взбудоражились сильно! — поморщилась Альва.
Девушки легко справились и с ними, они кашляли и зажимали носы в едком дыму.
— Огненные чары больше не кажутся мне такой уж блестящей идеей! — посетовала на нестерпимую вонь, блондинка.
— Если бы не они, — прогнусавила Клеста с зажатым пальцами носом, — Этих тварей пришлось бы рубить в мелкий фарш! А так, дохнут с одного удара!
— Только многовато их, что-то! — вновь донеслось от напряженной девушки в тылу.
Одним взмахом, брюнетка зарубила сразу двоих. Ее звеньевая справа лихо отмахивалась от небольшой толпы мертвецов. Лона же старалась следить, чтоб никого из них не окружили, но ситуация становилась все хуже.
— Ревейн! Их больше чем я думал! — прервал речитатив маг, — Вливай свои силы в мой узор!
Камень в посохе начал ослеплять, получив мощный приток сил.
Девушки рубились без устали, не видя друг друга из-за спин мертвецов. Уже и синеволосая вступила в бой, делая короткие наскоки и отступая назад к магам. Еще чуть-чуть и твари доберутся до волшебников.
Все кончилось в один миг. Зомби сначала замерли, а потом дружно повалились, словно марионетки, которым подрезали нити.
Ирика и Лона переглянулись, к своему ужасу, не увидев между собой главную. Она нашлась в небольшой смрадной куче трупов. Грудная пластина была вмята тяжелым ударом мертвой руки и девушка едва дышала, держась за живот, но в остальном, была внешне невредима.
— Оступилась... — тяжело хрипнула она.
Над воительницей тут же склонился младший маг.
— Перелом грудины! — скупо констатировал он.
— Удар у них... — дева задохнулась не сумев закончить фразу.
— Можешь помочь? — тяжело дыша, выплюнул Дерран, — Я пустой!
Книжник положил руки поверх стали и зашептал на непонятном языке. Клеста взвыла, когда пластина выпрямилась, а кости хрустнули вставая на место. Маг отнял руки и зашатался, чуть не упав на только что исцеленную им деву.
— Что с Вами, волшебник? — заботливо подхватила его рыжая.
— То же, что и со мной! — подошел второй маг, — Выдохся! Физически сейчас он восстановится, а вот как маги мы теперь никакие. Отходим назад в поле! Альва, ты первая! — скомандовал он, помогая брюнетке встать и опереться на свое плечо, несмотря на ее вялый протест, — Всем нужно передохнуть!
Отряд вновь углубился в желтое море. Отойдя от горы мертвых на две сотни метров, они сделали привал. Старшую звена пришлось укладывать чуть не силой.
— Если ты сейчас не полежишь, потом не сможешь идти и сражаться! — жестко отчитал ее маг, — Нам не нужна обуза!
— Как быстро Вы восстановитесь, волшебник? — тихо спросила рыжая, настороженно всматриваясь вдаль.
— Обычно это десять — двенадцать часов. Еще лучше — сутки, — так же тихо ответил за себя и старшего товарища Ревейн.
— Возьмете у нас? — по ее тону было непонятно, как она относится к такой перспективе.
— Придется... — поморщился книжник, — Это тоже трата времени, но иначе можно сразу возвращаться в башню. Десяти часов у нас нет.
— Я готова! — просто сказала блондинка.
— Нет, Лона! — оборвала ее все еще отдувающаяся брюнетка, — Они воспользуются мной! Нельзя ослаблять оборону, а я и так лежу — отдыхаю.
— Как тебе сказать, — замялся Ревейн, — я исцелил тебя за твой счет, в тебе сейчас меньше чем в нас, Клеста, а в нас ноль.
— Проклятие!
— Я готова! — настойчивей повторила блондинка.
— Нет! Ты нужна для защиты! Альва! Ты, как самая неопытная, послужишь нашей миссии!
Синеволосая дева мелко задрожала. Не от страха или сомнения От трудно сдерживаемой радости.
— Почему она!? — возмутилась рыжая.
— У тебя есть лучшая кандидатура Ирика?
Рыжая воительница отвернулась, что-то ворча себе под нос. Маги, выглядевшие безучастно во время всей перепалки, обступили синеволосую.
— Интересная параллель у нас намечается, — непонятно протянул книжник, весело глядя на худую девицу.
Воительница, мелко дрожа коленями, боялась все испортить радостным возгласом. Маги то, поди, не знают, что в академии, в редком десятке есть один парень. О двух и речи не идет. Если, какой девушке, хотелось ласки, приходилось чуть не в очередь записываться.
Как было стыдно, когда парень, внимания которого она долго добивалась, в самый ответственный момент, когда она уже разделась и находилась в предвкушении, отказал ей. Сказал, что она слишком тощая... и ушел. У него-то есть выбор!
А потом десятник застукала ее скачущей на рукояти меча. А сколько дурочек выбирали для утех двуручник, потом резали себе ноги в порыве страсти, и из-за них приходилось звать магов — позор на весь десяток.
Только раз за два года ей перепала горячая колбаска. Удача улыбнулась пьяной улыбкой. Налитый вином до самых краев, волшебник, промахнулся десятком этажей и вломился в ее комнату. Она, было, обрадовалась, что парень полез ее лапать и снимать одежду, но счастье было не долгим.
Его член никак не хотел стоять. Но она боролась за свое счастье! Так боролась, что скоро заболели губы, и свело челюсть. А этот мерзавец взял и кончил, залив ей рот, лицо и волосы. И захрапел!
А когда она вернулась из купальни, вообще пропал. Как же она его ненавидела! Жаль солдатам наверх подниматься запрещено!
В ту ночь она сперла скалку с кухни. Соседка по достоинству оценила деревянную палку и с тех пор, она здорово поистерлась, но никакие дрова не заменят горячую плоть!
А тут сразу двое! Теплых! Живых! Трезвых!
— Ты как, примешь сразу двоих? — тихо спросил старший маг.
Сердце девушки рухнуло в желудок. Глаза защипало. Все. Конец. Теперь точно возьмут блондинку.
— Девственница? — все понял по выражению ее лица маг.
Прикусив губку от досады, и стараясь не смотреть на мужчину, Альва коротко кивнула.
— Может, по очереди, волшебник? — пролепетала она.
— Второму будет нечего взять. А поделив тебя на двоих, мы получим даже больше необходимого. Потерпишь? Мы постараемся осторожно!
Еще чуть-чуть и сердце, пробило бы грудную клетку не хуже мертвой лапы. Потерпеть? Да хоть пополам порвите, хотелось кричать ей, но дева лишь осторожно выдохнула, кивнула, и, убрав меч, потянулась к застежкам на спине.
— На это нет времени! Задери кольчугу и становись на четвереньки. Потом головой упрись в землю и разведи ягодицы как можно шире.
Альва упала на землю не хуже заклятых магом зомби. Пояс с ножнами отлетел в сторону, и небо увидела белая округлая попка.
Маг снял с пояса флакончик и капнул на девственную дырочку густое масло. Положив горячую ладонь на нежную кожу, маг начал втирать жидкость в девичью дрожащую плоть.
— Не бойся! Будет не больно!
— Я не боюсь, волшебник!
Глупый! Глупый! Да я чуть не кончила от одного твоего касания! Кричала девушка, не размыкая губ.
Вот уже один палец промял сопротивление мягкого колечка. Круговыми движениями маг расширял проход несколько минут. Затем вставил второй, пропихнул третий. Второй рукой он умело ласкал девичью горошину.
Альва начала терять связь с реальностью. Ее тело просто отказывалось верить, в то, что сейчас произойдет. Мозг отключался, уводя девушку в ватную даль.
— Наживил, — вернуло деву в жизнь не столько грубое слово, сколько отнятая от чувствительного места ладонь.
— Сейчас, приподними ее!
Между широко разведенных ног, проскользнул книжник. Он заранее скинул мантию и подстелил ее себе под спину, а она и не заметила приготовлений, увлеченная горячими прикосновениями мужских ладоней.
Толстый член нарвался на горячий прием. Удовольствие словно молния ударило в девичий мозг.
— Да она течет, как дырявая крыша! — хохотнул волшебник, по чьим яйцам потекли девичьи соки.
— Тогда не будем церемониться!
Наверное, так сажают на кол, мелькнуло в синеволосой голове, когда упругая палка резко вошла на всю длину, наполнив девушку до краев.
— Я поведу, — добавил Дерран.
Он слегка подался назад, лишь чуть-чуть покинув тугую дырку. Схватил обтянутые толстой кожей перчаток предплечья и, со звонким шлепком толкнул воительницу вперед. Инерция немного стащила девушку с нижнего члена, но грубый рывок за руки вернул ее на место.
«Повторять до готовности» — мелькнула в голове воительницы странная фраза. И повторили. Дерран, не без удовольствия, начал извлекать упругие шлепки из податливой плоти.
— Как жаль, что нет времени! — вздохнул Ревейн, коснувшись нагрудной пластины.
— Найди ее в башне после похода! — пыхтя, посоветовал товарищ.
— Как же колются твои доспехи девочка! — еще раз посетовал маг, чей живот нещадно натирала сталь заклепок и колец.
Дальше воительницу драли молча. Она отчетливо понимала, что ее именно дерут. По-хозяйски, грубо, совсем не заботясь о ее состоянии. Она хотела верить, что так будет не всегда, однако, блаженное тепло уже начало разливаться по телу.
Горячий гвоздь входил в ее тело сзади, чтобы столкнуться с собратом через девичью плоть и высечь искру, что разжигала пожар внизу живота.
— Постарайся... не стонать, — зашептал книжник, взяв в ладони привлекательное лицо и положив большие пальцы на мягкие губы.
Как он догадался?
Преодолев стон, девушка заглотила фаланги, начав лизать их язычком. Ухмыльнувшийся маг, вложил пальцы глубже, поняв это как приглашение и растянув щечки, слабо надавил на середину языка девушки.
Что-то словно взорвалось в попке. Нестерпимое жжение ушло смытое волнами невероятного удовольствия. Растянутые лепестки девичьего цветка приняли эстафету, откликнувшись пульсацией по всему телу. Мышцы живота ходили ходуном, а из горла рвался крик, захлебнувшийся в еще одном грубом нажатии пальцев.
— Прости милая, покричим вместе через пару дней! — обожгло горячим дыханием маленькое ушко.
А толчки все не прекращались. Более того, они стали резче, грубее и чаще. И, кажется, даже глубже.
Только унявшееся, ослабевшее от удовольствия тело, пошло на новый виток. Вновь в животе скопилась колкая тяжесть, старательно собираемая туда толстыми членами. Вот еще, еще один раз, еще разочек и...
Мужчины синхронно дернулись, и девичье нутро залило кипящей лавой их семени. Плюнув на все, она сама повела тазом, забивая последний гвоздь и, всхлипнув, присоединилась к общему удовольствию.
Хрупкое тело раздавило между двух высоких магов. Альва готова была лежать между ними вечно, но все хорошее когда-то кончается. Ее попка, жалобно хлюпнув, осиротела первой.
Перед вставшим магом торопливо опустилась на колени Клеста. Откинув за спину смоляную косу, она жадно проглотила опадающий член. Влажно причмокивая, дева почистила мужскую плоть от белых потеков, после чего села на пятки и заботливо оправила белую мантию. Посмотрела волшебнику в глаза и, медленно, облизнув полные губки, лучезарно улыбнулась.
Грубо спихнув Альву с кавалера, рыжая воительница, легла между волосатых ног и заглотила мужскую плоть вместе с яйцами. Ловкий язычок умело собрал остатки спермы и девичьих соков. Сплюнув вялую плоть, дева деловито вернулась в караул, показывая — кто тут профессионал во всех делах.
— Одевайся! Пора идти. Много времени упущено, теперь наверстывать.
Пока маг натягивал мантию, девушки поставили на ноги разомлевшую Альву и помогли опоясаться. Она сделала несколько шагов на трясущихся ногах и начала суетливо оправлять все еще задранную кольчугу.
Вскоре, отряд уже пересек границу кладбища, широко обойдя оставленную ими дымящую кучу.
— Будьте бдительны! Отдельные мертвецы могли не попасть под заклятие, — предупредил старший.
Его слова тут же подтвердились вяло ползущим трупом, которого Лона проткнула, просто проходя мимо. Гнилое тело немедленно затихло и начало тлеть.
— Да, волшебник! — хором ответили солдаты.
Восстановив старый порядок, группа двинулась к городской стене, осторожно огибая склепы и могилы. Тут и там валялись разрывшие себя зомби. Обойти их было невозможно, так что проходилось переступать.
Девушки ради перестраховки, сначала пронзали лежащие тела и только потом перешагивали. Еще два недобитых трупа не сильно задержали отряд, и он благополучно достиг дальней границы дома мертвых.
Высокая городская стена уже была отчетливо видна с этого места. Можно было хорошо разглядеть отдельные зубцы, арку ворот и далекий шпиль дворца. Стена явно пустовала.
— Охраны не видно, — сказала Ирика, повернувшись в пол оборота к магам, и только это спасло ей жизнь.
С силой распрямившейся пружины, из высокой травы, вылетела давешняя недособака. Длинные когти ударили по броне, но вместо того чтобы пронзить грудь девушки, прошли по касательной разрывая сталь. Раздался жуткий скрежет, на пол посыпались мельчайшие стальные кольца.
Приземлился монстр прямо перед книжником. Длинный посох взлетел вверх и опустился на плешивый загривок. Тварь раздавило как таракана, разбрызгав во все стороны зловонную слизь, бывшую у них вместо крови.
Еще две твари выскочившие мгновением позже, уже не смогли застать врасплох опытных дев. Клеста разрубила свою цель пополам еще в полете, а Ирика поймала раззявленную пасть на клинок, заставив тварь проглотить метр стали.
— Ты цела? — обратился к рыжей Дерран.
— Кажется да, волшебник, — воительница брезгливо вытащила обломившийся коготь из кольчуги и забросила его в траву.
— Покажи!
Маг подошел ближе и заглянул в прореху. На него в ответ посмотрели среднего размера груди, украшенные редкими веснушками. Серповидная кость прорезала пластину, кольчугу и даже кожаную подстежку, но до нежной кожи не достала.
— Нравится? — спросила Ирика, безучастно осматривая округу, излучая спокойствие и уверенность, которые дарует лишь опыт, — Пощупай, вдруг ушиб? — неожиданно ухмыльнулась дева.
— Все в порядке. Идем дальше, — не поддался на провокацию волшебник.
Звенья двинулись дальше, вступая в высокую траву. Ревейн немного отстал и приблизился к синеволосой защитнице тыла.
— Как себя чувствуешь? — заботливо начал он, — Не болит?
— Немножко... совсем чуть-чуть, и незаметно почти, — ей не нужно было уточнять, что именно не болит. Попка горела огнем, но она не хотела признаваться в этом недавнему любовнику. Вдруг, решит, что она жалуется и не захочет ее больше.
— Ты на каком этаже живешь? — немного смущенно продолжил парень, вопрос о самочувствии был явно лишь поводом к началу разговора.
— Всмысле? — не поняла она вопроса.
— Ну... где твоя комната? В башне! На каком этаже?
— А-а, это... эм-м... третий вниз от запретной лестницы, волшебник.
— В башне есть запретные лестницы? — округлил глаза Ревейн.
— Для солдат есть. Нам не разрешено подниматься выше или спускаться к основанию башни.
— Я не знал.
— Вы волшебник. Для Вас нет запретных мест.
— Когда ты говоришь мне «Вы», я чувствую себя стариком! Зови меня Рев, меня так все друзья зовут! Хорошо?
— А м-мы друзья? — голос девушки предательски дрогнул.
— После такого-то? — парень, провел рукой по обнаженной коже бедра, — Конечно друзья Альва! Так я зайду к тебе как-нибудь?
— Конечно, Рев! — сказала девушка и густо покраснела.
— Если вы договорились, то давайте ускоримся! — разрушил идиллию Дерран, — До стены рукой подать!
Уже стали слышны крики, и далекий звон стали, но меж каменных зубцов так никто и не появился.
Через час, все шестеро благополучно достигли подножия рукотворных скал. Только Ирика все время ерзала, стараясь поправить кольчугу, рваный край которой, теперь при ходьбе все время цеплялся за соски.
— Не нравится мне это безлюдье! — посетовала Лона, тряхнув золотыми локонами, выбивающимися из под шлема.
— Как войдем внутрь? — более прагматично мыслила Клеста, — Через врата?
— Эти врата не вдруг выбьешь! — вздохнул Дерран, — И магией не открыть — там защита. Да и пройди мы внутрь, придется слишком забрать на юг, двигаясь между стен. А там сейчас самое пекло. Ревейн!
Маги одинаково двинули руками, вытащив из сжатого кулака конец веревки. Намотав на локоть отрезок достаточно длинны, они махнули руками и концы, взвившись в воздух, сами обмотались вокруг каменных зубцов.
— Ирика, мы первые! Альва и Лона замыкают — скомандовала брюнетка и, убрав меч в ножны, полезла по веревке вверх.
Когда укрытая сталью попка рыжей поравнялась с глазами магов, они заметили густые влажные потеки на внутренней поверхности бедер девы, уходящие за голенища черных сапог.
Воительницы забрались наверх и жестами показали, что там безопасно. После чего к ним забрались волшебники. Стоило оставшейся внизу парочке схватиться за край веревок, как те стали уменьшаться, мгновенно затянув дев наверх.
— Ирика, у тебя в сапогах не хлюпает? — усмехнулся книжник.
— Нет, а должно, волшебник? — с подозрением прищурилась рыжая.
— Давай на ту сторону! — Дерран уже натянул трос между стенами.
Более высокая вторая стена, скрывала происходящее в городе и, когда все перебрались за ее зубцы, дружно ахнули и попрятались за бочками из под стрел.
В городе догорала битва. Малые группки оставшихся в живых защитников, отчаянно отбивались от коричневых волн мелких бесов, на узких улочках. За укрепления шло все: каменные дома богатых торговцев, церкви, обнесенные забором постоялые дворы и даже перевернутые телеги.
Солдаты нагрузили камнем две кареты и столкнули их под уклон. Разогнавшись, те с хрустом врезались в подступающую нечисть. Деревянные колеса не выдержали и тяжелые кабины рухнули на дорогу, насмерть давя тех тварей, что решили спастись просто пригнувшись.
Загнанная со всех сторон сотня, стала квадратом на площади, ощетинившись во все стороны копьями и мечами. Лучники непрерывно посылали стрелы из центра построения. Они довольно долго сопротивлялись врагу, но их было слишком много. Мощный кулак тварей, потеряв несколько десятков особей, пробил брешь в строю. Поражаемые в спину солдаты поддались панике и были почти мгновенно перебиты.
Голодные демоны пировали, не сходя с места. Они вскрывали броню поверженных солдат острыми когтями словно консервы и вгрызались в плоть, стремясь скорее набить желудок. Такое поведение часто давало солдатам возможность перегруппироваться, но отвратительно сказывалось на боевом духе.
— Сколько же их тут! — пораженно прошептала Альва из-за бочки.
— Тысяч пять, — ответил неожиданно спокойный голос старшего мага, — Может больше, но нам и этого хватит.
— Смотри! — дернул старшего за рукав книжник и указал пальцем на центральную улицу. По ней, медленно вышагивал, чадящий силуэт, — Вызываем ликвидаторов?
— И что скажем? Нашли демона? Так мы и так знали, что он тут. Наша задача посмотреть на заклятье. Если оно действительно открывает врата, только тогда, мы вызовем... всех, ликвидаторов, апостолов, армию. А пока, на север! Зайдем во дворец с той стороны.
Низко пригибаясь, звенья побежали по стене, медленно огибая город. Достигнув лестницы, они спустились вниз и припустили уже во весь рост, больше не боясь, что бесы заметят их. Высокие дома полностью скрывали стремительный маневр.
— Где все? — набегу поинтересовалась блондинка.
— В бою, в бегах или мертвы! Кто конкретно тебе нужен? — шутливый вопрос старшего мага совсем не соответствовал обстановке. — Все кто мог, сбежал на север! Солдаты, не будь дураки, отступают туда же. Только там еще более менее безопасно.
На дорогу впереди выскочил рычащий бес. Брюнетка срубила ему голову, не сбавляя хода.
— Нас заметили? — нервно крикнула она.
— Вряд ли, скорее случайно наткнулись, бежим!
Они припустили еще быстрее, пока, наконец, не достигли северной стены опоясывающей дворец. Пробежав незапертые врата, зашумели тяжелой обувью по дорожной брусчатке. Это отражало их шаги от каменных стен узкого прохода.
— Они и цитадель не охраняют! Идиоты! — гневно крикнула брюнетка, тяжело дыша и держась за исцеленную грудь.
— Не все так просто! — Дерран остановился перед глухой стеной дворца с несколькими узкими бойницами, — Недаром, же портал именно внутри. Возможно, враг захватил цитадель гораздо раньше, чем кто-либо мог подумать.
Неожиданно младший волшебник подошел к Ирике, просунул руку под низ кольчуги и коснулся половых губ девушки. Рыжая, пискнув, упала на колени. Ее тело мелко затряслось.
— Что с ней? — испугалась Лона.
— Кончила! — хохотнул мужчина, показывая всем покрытую влагой ладонь. Оторвав часть рукава, он затолкал ткань в разрез кольчуги девы, укрыв от прикосновений ее возбужденные соски, — Понравилось? В следующий раз скажи сама! — девушки рассмеялись, немного сбросив этим напряжение, — Передохнули? Пришла в себя? — он ласково дернул за веснушчатый нос, — Тогда идем дальше!
— А говоришь — не охраняют! — воскликнул Ревейн, когда группа завернула за угол и наткнулась на несколько пронзенных длинными стрелами бесов.
— Уже не охраняют, — тихо сказал старший маг.
— Почему?
— А ты не слышишь?
— Нет, тихо.
— Вот то-то и оно, иначе было бы шумно.
— Всех перебили?
— Смотри сам!
Шестеро уже вступили под своды дворца. Их глазам открылась неприятная картина свежего побоища. Горы мелких бесов лежали вокруг мертвого демона-рыцаря. Среди коричневой массы остро выделялись зеленоватые женские тела.
— Эльфы! — пораженно выдохнула Клеста, — Но откуда?
— Мы не узнаем, — маг поставил посох на камни, вспышка света озарила помещение и погасла, — Живых нет! — констатировал он, — Но это объясняет такую кучу мертвецов! Рейнджеры умеют сражаться!
— Объект ведь вошел сюда? — напряженно спросил книжник.
— Да, будьте осторожнее! Мне не нравится, что тут так тихо!
И они медленно двинулись вперед.
— Чувствуешь что-нибудь?
— Только стационарный барьер. Кто-то укрыл одну комнату. Думаю, что бы ни происходило — это происходит там!
Поднявшись по длинной лестнице, маги хмуро осмотрели круглую оплавленную дыру в стене, где когда-то была массивная стальная дверь. В следующей за ней зале, было тоже неестественно тихо.
Крадучись преодолев тронный зал, шестерка все ближе подбиралась к пустующему дверному проему, прикрытому лишь опаленным гобеленом. Тишина давила на уши. Сердца бешено стучали. Девушки обступили проход с двух сторон, подняв над головой мечи. Они были готовы ко всему.
Тяжело вздохнув, Дерран просунул голову в дверь. Воительницы ждали, что он отпрыгнет назад и им придется вступить в бой, может быть последний в их жизни, пока волшебники будут вызывать подкрепление. Но тот повертел головой и замер.
— Ну что там? — выразила общее нетерпение блондинка, видя, что волшебник не шевелится уже полминуты. Но маг лишь шагнул вперед, скрывшись за тканью.
Ворвавшемуся внутрь отряду ударил в нос острый запах железа. Весь пол покрывал липкий черный слой крови. Причина лежала тут же. Вернее в двух местах. Возле противоположных стен лежали останки разорванной пополам красноволосой женщины. Острые обломки ее ребер белели в полумраке.
Дерран сделал шаг вперед и тут же, чертыхнувшись, схватился за ногу. В сторону со звоном отлетел тройной подсвечник, которого он не заметил ушибив палец.
Уняв боль, он внимательно осмотрел черный пропаленный круг.
— Это, что угодно только не врата!

 Часть третья
Густой белый дым шустро втянулся в небольшие колонны стоящие вокруг площадки. Привычный шум башни коснулся ушей уставших разведчиков. Можно было расслабиться.
Девушки, остановив, напоследок, томные взгляды на магах, немедленно удалились к своему руководству. Им предстоял долгий отчет перед наставниками. Нужно было рассмотреть возможные ошибки, чтобы не повторять их вновь. Ирику определенно ждала выволочка за невнимательность и, как следствие, испорченную амуницию.
Нет, доспехи никто не жалел — кузнецы способны поправить то, что поправить еще можно, а маги починят остальное. Но девушка могла расстаться с жизнью, и, тем самым, подставить под удар весь отряд. Порванная сталь лишь была тому хорошим индикатором.
Магов же ждал долгий подъем на двадцать этажей вверх. Там располагались помещения, занимаемые магистрами. Их ждал свой отчет, куда более предметный и специфический.
Миновав множество жилых помещений, тренировочных площадок, а так же кухни, дразнящие пустые желудки душещипательными ароматами, волшебники вошли в кабинет ответственного за их поход магистра.
Помещение было не больше стандартной жилой комнаты. Всю заднюю стену занимала картотека. В середине стоял массивный стол, а ближе к дверям пара кресел. В них и упали уставшие маги.
— Все целы? — перешел сразу к делу, сухощавый немолодой мужчина, внимательно осматривая вошедших, цепким взором насыщенно фиолетовых глаз. При появлении подчиненных он отложил бледно коричневый свиток и сложил руки на столе, переплетя пальцы.
— Только устали Скъяль, да доспехи испортили, — ответил Дерран, морщась и почесывая висок.
— Хорошо. Тогда докладывай по существу.
— С чего бы начать... ладно, Ревейн, если что меня поправит. Высадились успешно, но чем ближе к городу, тем больше там всяких тварей. Пришлось даже заложить крюк к северу.
— Дезертиры заняли деревню, — вставил слово младший.
— Да. Они отвлекли на себя монстров, что, возможно, патрулировали местность. А может просто там бегали — не знаю, их не поймешь.
— Что за твари?
— Низшая форма беса. Больше даже на собаку похожи, но под руку им лучше не попадаться.
— Понятно, нужно будет свериться с бестиарием, дальше.
— Истратили все силы, чтобы упокоить кладбище. Не знаю... почему нас высадили на западе!? С севера было бы удобнее!
— На севере были толпы беженцев, — спокойно ответил Магистр.
— Ну да, секретность же. Ладно. Зарядились и пошли дальше. Перед самыми вратами была засада. Три собаки, — последнее слово он так выделил интонацией, что ни у кого не могло возникнуть сомнения, о чем речь, — Прыгнули из травы. Мы справились.
— Как прошли врата? — поторопил Скъяль рассказ подчиненного.
— Легко. Их никто не охранял.
— Как так?
— К нашему приходу, армию уже дорезали по углам. Им было не до западных ворот.
— Понятно. Что с источником портальных врат, который видел Наблюдатель?
— Здесь самое интересное, — нахмурился Дерран, — Прямо перед ним было побоище. Куча трупов демонов, даже один рыцарь лежал.
— Почти сотня мертвых эльфов, магистр! — не удержался Ревейн от комментария.
— Портишь весь рассказ!
— Мы не в трактире Дерран! Ты не на сцене! — строго сказал Магистр, — Ближе к делу! Эльфы, это конечно интересно, но ничего необычного. Король мог нанять их.
— Нанять рейнджеров? Это ж не бродяги какие! Если такое вообще возможно, хотелось бы знать стоимость!
— Нам это без разницы! Хоть вся казна! Что дальше? Нашли демона?
— В том то и дело, что нет! — слова заставили нахмуриться Магистра, но он не стал перебивать, — Нашли круг. Все в кровище! Красноволосая ведьма лежит в разных местах, — при этих словах Ревейн хохотнул, но Магистр даже бровью не повел, — Я даже сначала подумал, что там и не врата вовсе. Порталы, даже самые незначительные, в активном состоянии обычно светятся, а там просто жженый круг на полу, но потом заметил, что порошки не догорели!
— Ошибка? Невозможно! Эмилианна, конечно не самая искусная волшебница, но дело свое знает!
— Порошки горели равномерно!
Услышав это, Магистр с силой зажмурился и сдавил виски пальцами, как при головной боли.
— Ничего не понимаю! Если порошки горели ровно, значит, узор был верен! Кто-то помешал? Там были еще тела?
— Нет, — с усмешкой выдал шатен, словно подал, наконец, главное блюдо, — Никого! Не считая горы трупов на входе, больше ни одного живого или мертвого тела во всем дворце. Мы проверили!
— На следы магии проверяли?
— Да, тоже ничего. Только в самой комнатушке, но там такой фонтан, что на десяток метров вокруг ничего не разберешь!
— Странно! — последовала долгая пауза, — Ладно. Тебя хотел видеть Апостол. Иди к нему. Все остальные вопросы я задам Ревейну.
— Который хоть? — посерьезнев лицом, спросил маг и начал вставать.
— Зеленый.
Дерран кивнул и вышел из кабинета. Стремительно пробежав больше десяти этажей, он ворвался в закуток к четырем старцам.
— Тебя ждут! — сказал один из них, указывая на открытую дверь.
Посреди, обитой зеленой мягкой материей, комнаты, за массивным столом, в кресле сидел немолодой брюнет. Его халат был распахнут, голова откинута назад и глаза прикрыты. Позади, стояла рыжая девица в коротком зеленом платье и делала магу массаж.
— Повелитель! Книжник второй ступени Дерран, прибыл!
Блаженствующий маг дернулся, открыл глаза и хмуро посмотрел на прибывшего. В этот же момент в столешницу снизу что-то стукнуло.
— Зара, Кара оставьте нас! — хрипло сказал Апостол, запахивая одежду.
Сзади стоящая девушка улыбнулась и, покачивая бедрами, почти величественно, вышла в боковую дверь. Из под стола, держась за макушку, выползла ее сестра. Бросив гневный взгляд на гостя, она показала ему язык, ярко сверкнувший между измазанных слюной губ, и так же покинула комнату.
Хозяин кабинета махнул рукой и на проходе замерцал защитный мутный пузырь. Второй рукой он предложил книжнику кресло. Этим предложением тот не преминул воспользоваться и, с наслаждением, развалился в зеленой мякоти.
— У меня к тебе серьезное дело, — без приветствия начал маг, — В башне произошло убийство.
— Как, повелитель? — только и смог выдавить пораженный Дерран, подскочив в кресле.
— Опустим официальный тон! Сейчас не до него! Никто не знает как! В этом и проблема. Нет никаких следов! Вернее никто, даже Апостолы их не нашли.
— Тогда, что могу сделать я? — удивлению мага не было предела — если сами Апостолы ничего не нашли, то его скромные таланты на этом фоне вообще не могут считаться.
— В момент убийства, в башне, не было всего несколько человек. Большинство из них недоступны. Так что, остается только твой отряд. Остальных я подозреваю.
— Все так серьезно?
— Да. Драгоценная работница, только подготовка которой, занимает добрых двадцать лет, была разорвана в мелкие клочки в общественной душевой. И это может повториться в любой момент!
— Свидетели?
— Ни одного, несмотря на то, что дело было посреди дня. Ее нашли почти через час после случившегося.
— Что я должен делать?
— Сегодня отдыхай, расслабляйся. Трахни девицу из своего звена, или лучше обеих. Переночуй там же. Так многие делают. Утром, вместе с ними пойдешь за одним моим давним знакомым за пределы башни. Выступите в качестве эскорта.
— Основания для пропуска?
— К тому времени я назначу тебя в няньки для, внезапно, пожелавшего посетить нас изготовителя кристаллов для реактора. Его надо привести в башню, он хочет изучить магическую структуру с целью коррекции формы камней.
— А тем временем?
— Он осмотрит башню на предмет скрывающей и прочей подобной магии.
— Но если даже Вы ничего не...
— Нет предела силе, книжник второй ступени Дерран! Он сможет найти то, что недоступно ни одному из Апостолов! Я в этом уверен.
— Такой силы маг? Он разве согласится работать на башню?
— Вряд ли. А вот на меня поработать не откажется. Он мне должен, за одно давнее дело.
— Могу я узнать какое?
— Спросишь у него при встрече. Тебе еще предстоит ввести его в курс дела. Вернешься с ним не раньше ночи, а лучше на утро. Он погостит у нас, пока не осмотрит все.
— А я?
— А ты будешь везде его сопровождать.
— Есть одна проблема!
— Только одна? — криво усмехнулся Апостол.
— Любой вопрос по теме его визита и нас раскроют! Не все же разбираются в этих кристаллах!
— Не раскроют!
— Почему Вы так уверены?
— Он действительно нам их поставляет. И дерет за них втридорога. Так что ко мне его не води, я на него официально зол. Отдашь ему это — он все поймет! — на столешницу, звякнув, упало кольцо с красным камнем, — Это сильный маг, как ты уже заметил, но так же крупный аристократ и оригинал. Впрочем, ты сам все поймешь! Иди Дерран. Ни с кем не говори об этом. Подозревай всех!
— Даже Вас? — теперь усмехался книжник, вставая и пряча кольцо.
— Даже меня, — с ледяным спокойствием ответил высший маг.
— Один вопрос! — остановился книжник у двери.
— Да?
— Я могу посетить место убийства? Или это подозрительно?
— Можешь. Там только ленивый не побывал. Все хотят попробовать свои силы в деле, где Апостолы скрытничают! — последнее было произнесено с легкой ноткой презрения и гнева, — Мы постарались создать секретность, но несколько младших магов успели все увидеть.
— Была паника?
— Убили же не мага. Все решат, что это один из учеников перестарался с каким-нибудь заклятьем. Апостолы, дескать, разберутся. А мы не разобрались. И об этом, кроме совета знают всего двое и один из них ты!
— Я понял. Сделаю все, что смогу! — шатен сделал легкий поклон и вышел за дверь.
— Сильно влетело? — прокаркал один из стариков.
— Почему Вы так решили, Наставник?
— Лицо у тебя, как в штаны наложил, — хохотнул старик.
— Работы навесили бесполезной...
— Это когда у нас в башне раздавали бесполезную работу?
— Я хотел сказать — бесполезной для мага, Наставник.
— А-а, неужто в послы какие?
— Почти, Наставник, гостей встречать.
— Понятно. Нянькой значит, — все четверо старцев заулыбались, — Ну ничего, потерпишь!
Кивнув, Дерран вышел, боясь сболтнуть чего-нибудь еще. Нужно было переварить услышанное. На мысли «переварить» заурчал живот, напоминая о необходимости решения своей проблемы.
Почти скатившись на несколько этажей вниз, маг, с наслаждением вдохнул запах жареного мяса. Взяв поднос, он прошелся вдоль столов, наваливая себе котлеты, колбаски, отбивные и прочую лакомую снедь. Обед был поздний, но магов никто не ограничивал во времени приема пищи. Вместе с мясом, густо заливаемым в желудке яблочным соком, он жевал и свои мысли.
Апостол явно хорошо все продумал. И маг полезный у него есть. Убийство это странное. Даже навел на мысль, взять надежных девушек, что почти наверняка непричастны, так как были вне башни. Надо действительно к ним зайти.
В тот момент, когда волшебник доедал последний кусок, к нему с полным подносом подсел Ревейн.
— Только вырвался! — простонал он, — Скъяль мертвого заебет!
— На то он и Магистр.
— Да я понимаю, но нельзя же вот так, к каждой мелочи докапываться! Да, ты уже слышал? Тут девушку убили!
— Нет, а где? — как можно натуральнее постарался удивиться старший маг.
— В третьей от лестницы душевой! Там, где обычно работницы и ученицы моются!
— Интересно! И кто кого?
— В том и дело, что никто не знает! Апостолы что-то вынюхивали, но никому не сказали! Подозрительно!
— А ты ждал письменный отчет? — усмехнулся Дерран.
— Нет, но и не полную секретность! Кое-кто считает, что и они ничего не поняли!
— Да ладно! Не верю!
— Сам посмотри! Никаких следов!
— Они то, наверное, все и спрятали! — маг встал, показывая, что уходит.
— Но зачем? — кричал уже вдогонку книжник.
— Чтоб такие как ты не скучали! — шатен прошел меж столов к лестнице, начав опять подниматься вверх в сторону душевых.
Зрелище было не самое аппетитное. Убрать клочки тела и реки крови так никто и не разрешил. На комнату явно наложили консервирующее заклятие. Больше ничего почувствовать не удалось.
На пути вниз развернулось целое представление. Группу магов учили публично пользовать девушек для перезарядки. Платформа была залита задорным оханьем. Немногочисленные зрители располагались на белых ступенях — мало кого интересовал просмотр, когда можно участвовать.
Два книжника так и поступили. Поймав не занятых близняшек, они наслаждались как телесными удовольствиями, так и зрительными. Первый, сидя на ступенях, заставил стройную сероволосую девицу, самостоятельно насаживаться на его член, а сам, не отрываясь, следил за уроком. Сестру сероволосой, в свою очередь, так грубо пользовал в рот второй ротозей, что ее слюни уже залили несколько ступеней.
Шатен поискал ту единственную ведьму в потоке, но это явно была другая группа. А ведь было интересно — как будет заряжаться она, и сможет ли вообще.
Махнув рукой, шатен, аккуратно обойдя лужу, пошел вниз, где размещались солдаты. По пути он захватил на кухне большую связку бананов и небольшой кувшин вина.
На солдатском этаже стоял пост охраны. Две девушки в полном вооружении приветствовали редкого посетителя, с вожделением посмотрев на его ношу.
— Где я могу найти Ирику и Клесту? Они были в моем звене сегодня!
— Клеста живет на той стороне, волшебник, она у себя, — сказала миленькая блондинка, ткнув пальцем через платформу, где активно шли учебные бои, — А Ирика, это рыжая да? Она еще у командира. Сказать, что Вы ее искали?
— Скажи. Пусть идет сразу к нам! Я буду у Клесты!
— Как скажете, волшебник!
Обойдя по галерее задорно бьющихся между собой девушек, одна из проигравших спарринг, беззастенчиво делала куни победительнице прямо посреди площадки, Дерран, без стука вошел в указанную комнату. Его взору немедленно открылась приятная картина лежащей лицом вниз на узкой кровати брюнетки в одной только рубахе.
Стройные длинные ножки плавно переходили в полуобнаженную круглую попку, которую не могла скрыть короткая одежда.
— Ну что еще, Нерия? Я отдыхаю после похода! — простонала дева, не поворачивая головы.
— Мне уйти? — прозвучал насмешливый голос.
Девушка подскочила как ужаленная. Целую минуту она моргала круглыми глазами, пытаясь понять, что происходит. Маг же, с наслаждением отметил, что рубаха не зашнурована спереди, и в вырезе хорошо видна средняя по размеру грудь. Его интерес тут же хорошо проявился, приподняв мантию, что не скрылось и от воительницы.
Пришедшая в себя дева, выхватила у мага припасы и поставила их на стол. Для этого ей даже не пришлось вставать с кровати — комнаты солдат были еще уже, чем у магов.
Хлебнув вина прямо из кувшина, брюнетка, все еще не говоря ни слова, нырнула головой под белую ткань. Маг почувствовал, как на его члене смыкаются мягкие губки, а головку обвивает горячий язычок.
— И я рад тебя видеть Клеста! — почти простонал он, стягивая мантию и бросая ее в угол.
Девушка улыбнулась, несмотря на пенис во рту и положила мужские руки на свой затылок, а свои, демонстративно убрала за спину. За что и поплатилась, громко хлопнув губами в мужской лобок. Получив такое приглашение, волшебник начал размашисто долбить девичье горло, даже не пытаясь быть осторожным.
Брюнетка хрипела, пускала слюни, слезы катились по ее щекам, но руками она так и не воспользовалась, покорно глотая член так, как от нее хотели. Даже когда маг просто вдавил ее голову, перекрыв доступ воздуха, она постаралась высунуть язычок как можно дальше и начала ласкать мужские яички.
— А тебе палец в рот не клади! — восхищенно прохрипел маг, отстраняя смоляную голову чтобы дать доступ воздуха Клеста так и осталась тяжело дышать с открытым ртом, преданно смотря в глаза партнеру. От высунутого языка к блестящему толстому члену тянулись три вязкие нити, — Опытная девочка! — она аккуратно собрала нити губами и только потом ответила.
— Если я хочу хоть иногда получать Ваш горячий твердый член, я должна уметь его ласкать, волшебник! Вы мною довольны?
— Еще как! И где же утренняя важная воительница? — игриво сказал Дерран, стягивая с девы рубаху.
— Она заперта в моей попке! — томно ответила соблазнительница, проводя кончиком черной косы по мужскому животу — Подберете к ней ключик?
Такое нельзя было игнорировать, и воительница была немедленно повалена на кровать. В ее, казалось, неподготовленную попу на удивление легко ворвался блестящий от слюны пенис. Волшебник грубо схватился за узкую талию и начал резкими мощными рывками насаживать брюнетку, громко шлепаясь в ее ягодицы.
Так их и застукала вошедшая Ирика. Торопливо захлопнув дверь, она начала сбрасывать с себя одежду, словно та внезапно загорелась.
— Проклятье! Меня там порют под хвост за невнимательность, а эта шлюха тут развлекается с нашим магом!
— Ты просто... завидуешь, Ири! — простонала брюнетка, чей зад разрывало от боли и удовольствия одновременно.
Рыжая тут же охватила мужской торс, прижавшись к нему в миг затвердевшими сосками.
— Привет Дерран! Можно же просто по имени обратиться к тому, кто тебя сейчас трахнет? Ведь трахнет же? — прозвучало почти умоляюще, маленькие ладони заскользили по животу и груди мага, а пухлые губки заскользили по шее, — Мне так хочется ласки сейчас!
— Если... хорошо... попросишь! — с каждым словом парень делал новый рывок в тугие недра черноволосой воительницы.
— Я попрошу! — нежно зашептала Ирика, начав массировать волосатый мешочек, — Попрошу так глубоко, как захочешь!
Брюнетка, все это время отчаянно работающая рукой между ног и вздрагивая всем телом, при каждом упругом шлепке, словно не имела костей, вдруг выгнулась дугой и издала особо протяжный стон.
Не выдержав такого аккомпанемента, волшебник насадил деву в последний раз и, захрипев, наполнил горячую кишку своим семенем. После чего повалился вперед, увлекая за собой живой наспинный груз.
— Не кричи так Клеста! — возмутилась рыжая, — Чайки налетят!
— Хорошо ведь, Ири! — девушка продолжила перебирать свои лепестки, запустив вторую руку назад в темные волосы мага, — Побудьте во мне, волшебник! Еще немного!
— Только если перестанешь говорить со мной как на плацу! — слова сопровождались упругим шлепком по попке и сдавливанием до боли левой груди.
— Субординация... — простонала Клеста.
— Субординация хороша всегда, кроме случаев, когда в тебе член, подруженька! — назидательно пропела рыжая насмешница, продолжая водить губками по обнаженной спине парня.
— Вот! Умные вещи говорит! — рассмеялся книжник, сдавливая теперь обе груди. Оба слившихся в одно целое тела, сейчас чувствовали, как вновь твердеет и распрямляется мужская плоть.
Дерран приподнялся, ловко сдернул со спины ахнувшую Ирику, уложил ее спиной к спине с брюнеткой и, покинув узкую попку, раздвинул членом розовый цветок новой партнерши.
Рыжая издала блаженный стон, широко раздвинула ножки, и сама сдавила собственные груди с такой силой, что на них быстро проступили синяки.
— А говоришь, не кричать! — проворчала служащая сейчас матрасом девушка, сотрясаясь от мощных толчков в спину.
Но рыжая уже ее не слышала. Охватив мужские бедра ногами, она старалась затолкать в себя его член как можно глубже. Дерран же, отнял судорожно сжатые ладони от крупной, начавшей синеть, груди и выкрутил розовые соски девушки. Ее тело ответило немедленным оргазмом. И без того узкое влагалище еще больше вцепилось в пенис, так, что каждое новое проникновение теперь словно издавало скрип.
Когда пульсация влажных стенок прекратилась, а прочие мышцы перестали мелко дрожать, Ирика обмякла свесив вниз руки. Только судорожное дыхание демонстрировало остатки жизни в сладко кончившей женщине.
Чужая плоть покинула девичье тело, но она смогла только открыть глаза. Сил, внезапно, больше не было. А пенис вновь провалился в оставшуюся на том же месте, где он ее бросил, попку брюнетки. Хлюпающие звуки, наполненной спермой кишки, огласили комнату.
Маг положил голову на нежнейшую подушку из грудей рыжей и продолжал биться о мягкие ягодицы, пока не излился второй раз.
Изможденные любовники, каждый из которых еще не успел сегодня отдохнуть, предались сну, так и не разомкнув ни объятий, ни анальной сцепки.
Через несколько часов Клеста проснулась от нестерпимой жары и саднящей боли в попе. Ее тело было все в липком поту, а жар навалившихся на нее тел не ослабевал. Простыня и матрас давно промокли насквозь. Но это было не самым неприятным. Твердый даже во сне член, болезненно жег тугую дырку, наискось раздвигая сфинктер. Девушка постаралась осторожно поиграть мышцами и, может быть, вытолкнуть из себя инородный орган. Но ее действия привели к тому, что длинная плоть парня, стала еще тверже, а он сам, не просыпаясь, сместился, чем загнал свой стержень на всю глубину.
Брюнетка поморщилась от нового приступа боли, но, вздохнув, смирилась со своей ролью и лежала, слушая ровное дыхание подруги.
Скоро рыжая дернулась и, мило всхлипнув, проснулась. Клеста схватила ее за свисающие руки, чтобы та не шевелилась.
— Тише! Разбудишь! — прошептала она.
— Давно мы спим? — так же шепотом ответила Ирика.
— Несколько часов — уже ночь!
— Ох, сейчас бы в душ!
— И не говори!
— Он что, все еще в тебе? — приподняв голову, осмотрела композицию дева.
— Да!
— Всегда хотела уснуть с членом внутри! Как тебе? — восхищению рыжей не было предела.
— Засыпать было приятно, но сейчас... он меня на куски рвет!
— Больно?
— Очень!
— А чего не разбудила?
— А вдруг он обидится и больше не придет!
— Да, парни не любят когда их будят просто так...
Через некоторое небольшое время, показавшееся девушкам часами, маг, вздрогнув, проснулся. Прочувствовав свое положение, он открыл глаза и, увидев, что девушки не спят, начал вяло водить тазом.
— Возьми мою попку Дерран! — перевернулась Рыжая, чувствуя, что Клеста лишь закусила губу, терпя боль и не собираясь возмущаться.
Волшебник пожал плечами и сменил одну тугую дырку на другую. Измазанный белым член, легко входил в розовое колечко, а девушка вовсю стонала, чтобы перекрыть охи подруги, что осторожно ощупывала пылающую плоть.
Повернув черноволосую голову, дева впилась в мягкие губки Клесты, сливаясь с ней языком. Мощный толчок в зад столкнул их зубами и они, хихикнув стали более осторожны. Теперь они лишь чуть-чуть соприкасались губками, предоставляя длинным язычкам, услаждать друг друга.
— Сможешь поднять меня, не покидая моего тела? — проворковала рыжая, повернув голову.
Маг легко поднял девушку в воздух, положив ладонь между мягких грудей. сборники секс рассказов на https://dojki.biz/book/ Понявшая намек Клеста, поменяла положение. Девушки синхронно слились во влажном поцелуе с половыми губами друг друга, когда парень опустил ношу. Теперь по лицу брюнетки гуляла волосатая мошонка, но она самоотверженно, несмотря на острое желание чихнуть, запустила язык как можно глубже в горячее тело. Через несколько минут Ирика кончила, густо залив лицо подруги своим соком.
Мелкая дрожь охватила обеих девушек, хоть дрожала только одна. Толстый пенис вдруг вынырнул из растягиваемой дырки. Маг стянул девичий бутербродик к краю кровати. Черная коса свалилась на пол. Понимая, что от нее требуется, Клеста широко открыла рот. Могучим глотательным усилием она впустила уже пульсирующий член в горло. Ей оставалось только ждать, когда последняя густая капля, пролетит напрямик в желудок.
Рыжая, тем временем, довела Клесту до оргазма и теперь, все любовники в обнимку лежали на узкой кровати. Девушки лежа разделались с бананами, не забыв подразнить парня, картинно глотая нечищеные плоды целиком, оставляя торчать из горла только кончик фрукта. Но зрелище уже не произвело должного эффекта — слишком много раз мужчина кончал за вечер.
— Вина всего на два стакана! — игриво захныкала Ирика, бросая сожалеющий взгляд на опустевший кувшин — Этим нас не напоишь!
— Я только хотел, чтоб вы немного расслабились!
— Если хочешь нас расслабить — приходи почаще! — девушка чмокнула мага в шею, — Нас расслабляет вот это! — она положила ладонь на вялую плоть парня.
— Но от фруктов тоже не откажемся! — подала голос брюнетка, зажав свою грудь в руке и чертя твердым соском на мужчине причудливые узоры.
— Врет! — хихикнула рыжая, — Она, небось, сразу твой член заглотила — без приветствия?
— А по-моему это отличное приветствие! — возмутилась Клеста.
— Завтра... — перебил девушек Дерран и звонко хлопнул сразу в обе попки, — Вернее уже сегодня, у нас будет новое задание, — девы в миг притихли и посерьезнели, но ласкать парня не перестали, — Ничего опасного. Будем нянькаться с магом-аристократом. С ним надо поговорить, а потом привести в башню.
— Почему мы? — брюнетка лизнула мужской сосок.
— Приказ зеленого Апостола.
— Слушай, Дерран! — вскинулась Ирика, — Я его видела в сопровождении двух рыженьких милашек, не таких аппетитных как я, — она демонстративно смяла грудь, что была не менее чем на размер больше, прелестей упомянутых близнецов, — Но тоже ничего. Так вот. Если он так любит зеленый цвет, что все у него зеленое — чего он себе рыжих баб взял?
— Эльфиек не было! — расхохотался маг.
— Эльфиек? Почему эльфиек?
— У них кожа зеленая! Забыла? — улыбался маг.
— А, вот еще — хотела спросить! Мне тут один умник наплел, что эльфийки могут от всякой живности беременеть! И рожать, что коня, что змею какую, способны!
— Способны, но про змею неправда...
— Почему?
— Змеи из яиц берутся. Яйца эльфийки откладывать не умеют. А вот коня запросто.
— И корову?
— И корову! Воспроизводят все живородящее.
— Сказки какие-то, а как же они сами на свет появляются?
— Спят с эльфами мужчинами — очевидно.
— А они есть? Никогда не слышала!
— Их редко выпускают из городов. Чаще всего рождаются девочки и парней они берегут.
— Так их же сотни тысяч должны быть! Живут-то долго!
— Живут долго, а вот рожают девы леса раз в триста-пятьсот лет. Если по своей воле. А мальчики, как я говорил — редки.
— Все равно, у каждой эльфки, к концу жизни, целый выводок внуков и правнуков будет!
— Ну да. Даже больше, там, в среднем, уже у внучек внучки появляются, а сама прародительница все еще относительно молода.
— Везет же! А как они тогда избегают инцеста? Если эту, как ее, прародительницу правнучек поиметь захочет?
— Знать не знаю, спроси при встрече сама! — попытался начать ворчать маг, но в этот момент, его член предательски распрямился прямо в девичьей ладошке.
— Кого выберешь? — тут же оживилась Клеста давно раскусившая маневр соседки.
— Да, жаль у тебя не два пениса! — томно вздохнула рыжая, начав надрачивать упомянутый орган.
— Точно! — маг повел ладонями и они начали светиться, — Второй я не отращу — силенок маловато, но кое-что придумаю! — из свечения появился прозрачный изогнутый цилиндр с шариками на концах, — Кто хочет в попку, может садиться на меня!
Девушки переглянулись. Выразительный взгляд брюнетки молил о спасении. Ирика, в душе, ликуя от слабости подруги, шустро запрыгнула на член, легко приняв его на всю длину.
— Как прикажете, волшебник! — простонала она.
— Откинься! — дождавшись исполнения приказа, маг втиснул шарик между половых губ девушки, — Клеста! Садись мне на живот!
Воительница тут же оседлала парня, впустив в себя другой конец цилиндра.
— Оставишь эту штуку нам? — по достоинству оценила брюнетка это творение, чувствуя как ее, за талию притягивает подруга, а ее недра таранит гладкий кончик.
— О да! Полезная вещь! — круговыми движениями таза, рыжая напористо удовлетворяла сразу троих.
— Не получится! Пропадет через пару часов, как и все полуиллюзии, — Дерран притянул к себе брюнетку и всосал часть ее груди ртом прерывая дальнейшие расспросы.
Девушки блаженно стонали, дорвавшись, наконец, до обоюдного совокупления. Клеста млела от происходящего в ее пещерке и творимого с ее сосками, а рыжая потела за троих, поочередно насаживаясь на две палки. Она все стремилась нарастить темп, так что, уже скоро тяжело дышала.
— А лежать на спине... куда как проще...
В очередной момент, брюнетка почувствовала как дрожит в ней цилиндр. Кончившая от двойной стимуляции девушка, мелко тряслась, вцепившись в тонкую талию подруги. Такая стимуляция оказалась крайне эффективна. Поэтому, когда та, придя в себя, вновь подала тазом вперед, Клеста и сама забилась в приятной неге. А возобновившаяся активность сзади только усиливала ее сладкую агонию. А вскоре и маг, хлюпнув набитым ртом, излился в трудолюбивую попку. Воительница, через напрягшуюся перемычку, почувствовала, как рыжая ложится на спину с громким стоном.
— Давно не было так хорошо! — донесся усталый голос.
— Волшебник извинит своих звеньевых, если они посетят душевые? — томно зашептала брюнетка.
— Идите — я подожду, — маг просто щелкнул пальцами и от его тела распространился приятный аромат мыла.
— Эх, жаль, мы так не можем! — Ирика с сожалением вытащила из себя прозрачное творение и положила его на стол. Подруги, не думая прикрыться, сверкая прелестями и, в случае рыжей, текущей по стройным ножкам спермой, покинули мага, обещая скоро вернуться.
Дерран встал, подошел к дальней стене и открыл крошечный ставень, закрывающий окно больше похожее на узкую бойницу. Все равно, что в чернильницу заглянул. Луны не было, а звезды давали слишком мало света, чтобы поспорить с внутренним освещением башни, но зато комната быстро наполнилась свежим холодным воздухом.
Прислонив лоб к холодному мрамору, маг напряженно думал о том, что и как будет говорить аристократу. Начав замерзать, не открывая глаз, запер ставень. Слишком мало было информации, чтобы что-то хорошо рассчитать заранее. Позади открылась дверь.
— Искупа... — начал волшебник, но поперхнулся словами.
В дверях стояла прекраснейшая дева, что он когда-либо видел. Большие глаза. Длинные, до колен, волнистые золотые с белыми прядями волосы. Высокая крупная грудь, что даже с такого расстояния выглядела необычайно мягкой и нежной. Ее тело было словно слеплено из мрамора необычайно талантливым скульптором.
Перед глазами пошли круги. Голову сдавило в тисках. Сердце пошло в галоп. Член напрягся так, что прижался к животу. Но тут послышался крик, и стало легче. Снова хлопнула дверь, на этот раз, закрываясь. Маг смял лицо в ладонях, а когда отнял руки, видение пропало.
— Странная девочка! — в комнату вошла Ирика.
— Что за девочка? — нахмурился маг, все еще держась за голову.
— Мелкая, чернявая, — девушка озабоченно уставилась на любовника.
— Детям запрещено выходить ночью!
— Знаю, мы ее окликнули, а она бежать, Клеста погналась следом, ревнительница порядка! Что с тобой? Голова болит? — ворчливый тон плавно перетек в невинно-заботливый.
— Ты не видела тут высокую блондинку? — наконец проморгался волшебник.
— Их тут много! Хочешь блондинку? — немного ревниво протянула рыжая, — Думаю Лона будет не против даже сейчас. Подойдет?
— Что за Лона?
— Ты ее видел, утром! Уже забыл? Была с нами в звене волшебника Ревейна.
— Нет, ты сейчас видела ее?
— Где? Здесь?
— Да, в дверях.
— Нет, только ту девочку, а тут еще кто-то был? А я думала это ты меня так рад видеть! — дева подошла и схватилась за стоящий колом член.
На голой груди хорошо были видны капли непросохшей воды. Да и вся девушка выглядела как аппетитный спелый фрукт, что только сорвали с дерева, даже не стряхнув утреннюю росу.
Ирика сама не успела понять, а ее уже прижали к стене так, что ножки не доставали до пола, а твердый член, которым она так восхитилась, уже наполнил ее влагалище. Девушке только и оставалось, что широко развести ноги, отдавшись звериному порыву партнера.
Парень яростно вбивал член в тугую дырку. Рыча и хрипя, он неожиданно легко держал деву на весу, часто двигая тазом. Сейчас перед ним была лишь послушная самка, что выполнит все его желания.
Каждый раз его пенис почти полностью покидал горячую пещерку, и каждый раз резко входил внутрь, ударяясь о глубинную преграду. Каждый такой рывок сопровождался глухим девичьим всхлипом.
Но рыжая только продолжала ласково трепать темные волосы любовника. Ей было больно, ноги уже дрожали — ведь она сама держала их на весу, но вместе с этим, внизу живота начало распространяться наслаждение.
Клесту, ворвавшуюся с досадным криком «удрала бестия!», встретил обоюдный громкий стон синхронного оргазма. Повисшие ноги рыжей крупно дрожали, а по ним рекой текли, капая на пол ее соки, смешанные с густым семенем.
Парочка без сил повалилась на кровать с явным намерением выспаться. Клесте самой пришлось думать о спасении своей постели. Она, громко ворча, что-то вроде «И откуда в вас столько?!», вытерла ноги подруги ее же рубахой и, бросив ее в черный короб, старательно облизала член уже спящего парня. После чего прижалась к нему с другой стороны, погасила свет нажатием на нужный камешек и постаралась уснуть.
Через несколько часов, когда небо только собиралось светлеть, троицу разбудил звон висящего над дверью колокольчика.
— Простите, волшебник! — повинилась хозяйка комнаты, — Я забыла предупредить, что у нас ранний подъем.
— Не страшно, — парень сонно мял лицо, — Нам все равно надо отправляться как можно раньше.
Болезненный стон, только что поднявшейся Ирики, привлек внимание мужчины. Ее груди были синего цвета, но держалась она за низ живота.
— Больно... — так как это было выражено в присутствии мужчины, значило, что она ничуть не шутит.
Дерран положил ладонь девушке между ног.
— У тебя внутренний разрыв! — нахмурился он, — Это я сделал? Ничего не помню — в голове муть какая-то.
— Вы были великолепны, волшебник! — рыжая старалась улыбнуться, но получилась болезненная гримаса. Она тоже мало что помнила о том, как оказалась в постели, но решила не говорить об этом.
— Сейчас! — ладонь слабо засветилась, приобретая белую ауру.
— Щекотно! — хихикнула неожиданная пациентка.
— Тут тоже! — вторая ладонь коснулась обеих грудей воительницы и с них на глазах стали сходить синяки.
— Все! — маг хлопнул руками и поднялся, — Как теперь?
Ирика встала, наклонилась, коснувшись пальцев ног, осторожно села на шпагат.
— Спасибо, волшебник!
— Нет, нет, мы торопимся! — отодвинулся маг, когда рыжая попыталась поймать его член губами. Забросил свою мантию в черный короб, тут же вытащил чистую из белого и быстро оделся, — Я пойду получать инструкции. Через час, жду вас на транспортной площадке! — обескуражил он девиц, явно рассчитывавших на утреннюю разминку с членом, и вышел.
Немного разочарованная парочка посетила душевые, где, с наслаждением подставили тела текущей с потолка воде. Оделись, как и маг, в чистое. После чего пошли в арсенал.
Клеста облачилась в привычные, почти родные, доспехи. Тогда как ее подругу ждал новый, пахнущий железом комплект из запаса. Ее старое облачение было признано безнадежным и отправилось к магу, за что оружейник наградила девушку косым хмурым взглядом. Хозяйка над кузнями не любила вмешивать мужчин в свои дела и, все кто ее к этому вынуждал, долго еще чувствовал ее неудовольствие.
Минута в минуту, ровно через час, они явились на площадку, где их уже ждал, во всех смыслах, член звена.
— Готовы? — улыбнулся заметивший предельную пунктуальность маг.
Девушки, скрипнув завязками, кивнули и вступили в один из кругов, что заполняли собой этажную площадку. Книжник установил свой посох в центре и забормотал. Круг налился светом, все заволокло белым туманом, раздался грохот.
Туман легко развеяло сильным ветром. Закованные в сталь девушки поежились от пронзительных сырых струй. Уши наполнил шум бьющего о скалы моря.
Отряд появился на обширном плато. Каменная площадка, с одной стороны, бесконечно длилась, пока не переходила в лес, что назывался Великим. Его было едва видно и то, только потому, что они были на возвышенности. С другой стороны, неровный обрыв, оскалившихся мрачных скал, вел прямо в море.
Невдалеке виднелся почти неотличимый от скал, черный замок, стоящий на уходящем в море скальном острове. Больше часа потребовалось звену, чтобы добраться до длинного естественного моста — единственного способа попасть внутрь.
Девушки основательно продрогли в пути. Их костюмы совершенно не были приспособлены к таким сквознякам. Особенно страдали обнаженные ноги и все, до чего не доставала кожаная поддевка.
Перил не было, но ширина была достаточна для свободного проезда экипажа, но гости все равно предпочитали строго держаться середины, опасаясь, что порыв ветра сбросит их вниз.
На той стороне моста, троицу ждали массивные стальные врата, украшенные сложным узором из разноцветных камней. На незваных гостей, рубиновыми глазами, смотрела выпуклая голова дракона с оскаленной пастью.
— Наверное, думаете — почему мы не высадились ближе к замку и так далеко тащились? Вот — маг указал на врата, — Рядом с ними лучше магию вообще не использовать!
Когда они подошли ближе, дракон словно ожил. Его пасть зашевелилась. Несмотря на свист ветра, можно было легко определить каждое произнесенное им слово.
— Назови, — стальные ноздри шумно втянули воздух, — Цель своего визита Книжник Белой Башни!
Дерран молча протянул вперед перстень с алым камнем. Рубины в глазах голема вспыхнули. Клыки угрожающе клацнули.
— Брос-сай! — прошипело существо, показывая максимальное сродство с рептилиями, вытянув шею и разинув пасть.
Маг бросил кольцо в стальную глотку. Страж мигом втянулся в створки и замер недвижимо, словно всегда был лишь частью декоративной резьбы.
Потянулись долгие минуты ожидания. Врата больше не выглядели угрозой, но Дерран чувствовал пристальный взгляд рубиновых глаз. Любое двусмысленное действие и его, в лучшем случае, перекусят пополам.
Наконец, почти через тридцать минут, врата, заскрипев, открылись. Посреди небольшой крытой площадки, стояла дорогая, покрытая лаком, карета. Позади нее располагались стойла на восемь лошадей. Животные встретили незнакомцев нервным ржанием.
Вход в жилые помещения был гораздо выше. Троицу ждал непростой подъем по ступеням, спиралью огибающим почти отвесную скалу. Здесь уже любезно предлагал свои услуги тонкий поручень, без которого нельзя было безопасно пройти вверх из-за сильного ветра.
Спустя три витка и бессчетное множество ступеней, отряд вошел в незапертые врата узкой арки. Сталь бесшумно сомкнулась позади, лишая возможности к отступлению и вселяя тревогу в воительниц, которые нервно схватились за мечи.
Стало темно и тепло. Последнее не могло не радовать изрядно промерзших дев. Сделав несколько шагов, отряд вышел на свет внутреннего дворика. Посреди круглой площадки из черного камня располагалась глубокая чаша, в которую почти бесшумно лилась вода из изогнутых драконьих голов.
Позади фонтана, на ступенях, у самого входа в основные помещения, стояла молодая красивая женщина. Черные густые волосы спускались блестящими волнами до середины спины, заставляя Клесту неуверенно взглянуть на свою косу. А белые обнаженные плечи и руки остро контрастировали с черным камнем вокруг. Ярко красный корсет облегал узкую талию, укрывая некрупную грудь, но выдавливал аппетитные половинки на общее обозрение. Красная юбка, состоящая из двух широких кусков ткани с черными краями, почти касалась пола.
Увидев гостей, брюнетка, разведя в стороны части юбки, сделала изящный книксен, при этом, показав длинные стройные ножки в черных чулках и туфлях на высоком каблуке.
— Добро пожаловать в Алый дол! — разомкнула девица тонкие алые губки, — Хозяин просил простить его за ожидание! Меня зовут Мадлена, — отчетливо прозвучал нежный голосок, — Прошу за мной! Я отведу вас в его кабинет.
Девушка обернулась. Стало видно, что юбка была сильно укорочена сзади, открывая любопытному взору большую часть бедер и, низко свисающий из-под ткани, длинный пушистый хвост. Медленным шагом она вошла в узкие двери, даже не обернувшись на последовавших за нею гостей.

 Часть четвертая
С громким кряхтением, молодая брюнетка, касаясь пола лишь кончиками каблуков и дрожащими руками, старалась как можно осторожнее опуститься вниз. Ее, еще так недавно, девственную попку сейчас распирало сразу два члена. Не сказать, что это было в новинку — хозяйское достоинство было куда внушительнее, но он распирал кишку равномерно, а эти два, будучи сложенными вместе, больше походили на овал, чем на привычный круг.
Будь ее воля, она бы громко кричала, при этом, сама не зная от чего — тянущей боли или наслаждения, но ее горло, как раз было занято тем самым длинным хозяйским членом. Так, что девушка могла только кряхтеть, хрипеть и хлюпать.
Откинутая назад голова была крепко зажата сильными ладонями. По белому худому лицу, обрамленному смоляными локонами, часто хлопали мужские яички, а огромная головка, по ощущениям, проникала в самый желудок.
Нетерпеливые руки схватили девичьи бедра и рывком дернули вниз, натягивая девушку на всю длину. Жертва могла отреагировать только коротким всхлипом и вздрогнувшими ногами.
— Не отлынивай, герцогиня! — насмешливо прозвучал мужской голос снизу, — Шевели попкой!
— Не торопи ее Паль! — ласково произнес красноволосый аристократ.
— Но она так медленно движется! Хочет, наверное, чтобы я уснул!
— Я понял твое желание отрастить второй член, — спокойный голос хозяина ничем не выдавал то, что владелец сейчас старательно исследует глубину девичьей глотки, — Но ты сам выбрал позу для нее и сам решил залезть в одну дырку разом! Дай ей привыкнуть!
— Все равно, она могла бы шевелиться и быстрее!
— Посмотри как она дрожит!
В подтверждение слов мужчины, крупно дрожащая всем телом брюнетка, отчаянно пыталась приподняться. Но преодолев всего пару сантиметров на мужской плоти, бессильно осела вниз, вновь уткнувшись ягодицами в лобок партнера.
Слуга хмыкнул, схватил девушку руками и начал сам задавать ритм и глубину. Сильные руки двигали стройным телом словно пушинкой. Брюнетке оставалось лишь отдаться воле этих волн и следить за дыханием.
Маркиз достаточно широко двигал тазом, чтобы можно было дышать, когда его мощная головка останавливалась на языке перед новым рывком в горячую глубину. Но этого времени хватало либо на вдох, либо на выдох. А стоило сбиться с ритма и пропустить одну из возможностей — перерыва не жди.
Беспомощность придавала особую пикантность происходящему. Мадлен все больше нравилась ее роль послушной куклы. Исполнять приказы было проще, чем думать самой. А с таким хозяином можно было не беспокоиться о своей судьбе и благополучии. Слушай, что говорят, глотай, что кладут на язык, шире раздвигай ноги и все будет хорошо.
На очередной мощный толчок в попке, тело отозвалось волной удовольствия. Натруженные мышцы задрожали с новой силой. Стало трудно держать ритм дыхания. Но гуляющая кишка приносила дополнительное удовольствие мужчины снизу, за что девица удостоилась одобрительного хрюка, уже ставшего привычным звуком, когда ее пользовал Паль. Он делал так на корабле — не отказывал себе и здесь.
В богато обставленную комнату, заполненную влажными хрипами, потрясая медовыми кудрями, вошла одетая лишь в черные чулки и мягкую обувь молодая девушка. В ладонях она, как великое сокровище, держала перстень с красным камнем, который и протянула хозяину.
Увидев драгоценность, маркиз замер в глубинах брюнетки и торопливо выхватил украшение из маленьких ладоней преданной служанки.
— А-а, — немного разочарованно протянул он, — Узнаю этот перстень, — аристократ внимательно разглядел алый камень, — Лина! — внезапно обратился он к пришедшей, не отрывая глаз от артефакта, — Займешь ее место?
Де Рейк сделал шаг назад и его член звонко хлопнул о мускулистый живот, давая, начавшей задыхаться девушке, возможность покинуть насест и отдышаться. Слуга пренебрежительно спихнул с себя обессиленное тело.
Медоволосая красавица ловко приняла точно такую же позу, умело заправив в свою попку оба члена слуги и, откинувшись назад, призывно открыла ротик. Приняв в пищевод более четверти метра мяса, она часто заскакала на спаренных членах, и, позволила хозяину самостоятельно пользовать ее горло. Но замерший в раздумьях маркиз не торопился шевелиться. Однако, даже через минуту, Лина не проявила признаков удушья.
— Учись, герцогиня — как надо правильно работать!
Она же только через пять минут смогла тяжело подняться на дрожащих ногах и замерла в ожидании приказов. Мадлен продолжала поражаться умениям служанки. Она мало того, что легко принимала в себя любые размеры, но и управлялась с ними, на зависть, хорошо. И даже больше — умудрялась делать это бесшумно. Сейчас на ее напряженном стройном животе можно было разглядеть каждый мускул. Долгие тренировки объясняли ее выносливость, но как она так тихо глотала этот огромный член, оставалось загадкой для бывшей герцогини.
Брюнетка глянула на себя в стоящее на столе зеркало. Ужас! Ярко красная помада размазалась. Волосы влажной паклей торчали во все стороны, а лицо ярко блестело от ее же обильной слюны.
— Умойся! Накрась губы! Оденься! — очнулся Аренарион, начав с каждым словом забивать член в узкое горло, — Встреть гостей! Отведи в кабинет! Развлеки беседой, если потребуется! Я скоро приду! По пути... распорядись о раннем обеде!
— Да хозяин! — книксен вышел неловко, девушка еще не привыкла делать их без одежды, за которую нужно держаться руками.
— Не забудь хвост! — крикнул блаженствующий Паль с пола.
— Слушаюсь!
— Можешь идти! — отпустил ее дракон.
Меньше чем через час, Мадлена мелкими шагами, сильно мешало крепление хвоста, двигалась впереди гостевой процессии. Возле двери в гардероб она остановилась.
— Прошу оставить здесь все массивное железо и артефакты.
— Мы не намерены чинить неприятности твоему хозяину, — спокойно сказал Дерран, — Нет нужды нас обезоруживать!
— Не думаю, что вы представляете для него угрозу, но вас не пропустят двери, — изящная ручка махнула в сторону створчатых дверей со знакомым уже узором, — Если переживаете за сохранность — можете оставить здесь своих... — брюнетка сделала паузу, не зная как назвать вооруженных спутниц мага.
— Хорошо, — примирительно поднял руки гость, — Оставим оружие.
За дверью оказалась просторная комната с множеством крючков, столов и тумб. Нашелся даже держатель для посоха, ограничивающий его контакт с окружающими предметами, которым волшебник и воспользовался.
— Доспехи, к сожалению, тоже придется снять, — брюнетка постаралась выглядеть как можно более бесстрастно, но внутри улыбалась во весь рот.
— Ты шутишь! — негодуя, воскликнула рыжая воительница.
— Ирика! Веди себя прилично! Правила устанавливает не эта милая леди! Раздевайся или останешься тут!
Вторая воительница уже успела снять верхние пластины, и занялась прочей амуницией. Рыжая, сжав зубы, присоединилась к ней. Скоро обе девушки остались только в длинных рубахах, едва прикрывавших попу, да сапогах.
— Прошу за мной, — служанка продолжила свое величественное шествие.
Путь к кабинету лежал через богато обставленные залы. Везде расставлены статуи, развешаны картины с красивейшими пейзажами, стоит дорогая на вид мебель.
Солдаты вовсю глазели по сторонам. В башне не было картин и статуй, а вся мебель, кроме той, что они видели в кабинетах магов, несла строго практический характер. Но книжника, привыкшего к относительной роскоши, куда более интересовала красивая обнаженная спина идущей впереди брюнетки, укрытая не менее прекрасными черными локонами.
На лестнице книжник так же смог насладиться видом круглой попки. Короткая сзади юбка, не могла скрыть что-либо под таким углом, а черный хвост призывно вилял на каждой ступеньке. Так что Дерран и не заметил, как оказался в кабинете.
— Присаживайтесь, — указала девушка на шесть мягких кресел стоящих полукругом от массивного стола черного дерева, — Угощайтесь бренди, — маленькая ладонь указала на небольшой хрустальный графин на краю столешницы, — Надеюсь, оно скрасит ваше ожидание, а я сейчас принесу вино и фрукты для дам, — сказав это, брюнетка сделала изящный книксен. Опустив глаза, она увидела вздыбивший мантию член. Лучезарно улыбнувшись ярко алыми губами, бывшая герцогиня, сохраняя грацию, вышла.
Дерран тяжело вздохнул и увалился в кресло. Ему под мантию мигом залезла рыжая. Заглотив дрожащий от напряжения член, она торопливо задвигала головой.
— Ирика, что ты делаешь!? — удивился парень, но мешать не стал.
— Ты должен расслабиться! — прошептала ему на ухо Клеста, начав массировать плечи.
— Но я спокоен!
— Ну да! И мантия задралась до ушей от спокойствия! Думаешь, к нам зря прислали эту шлюху? Она должна сбить тебя с толку своим видом, чтоб ты не мог думать ни о чем, кроме как затащить ее в койку! А в это время начнутся переговоры!
— Да не думаю я об этом!
— Ага! — вынырнула рыжая из под мантии, губы воительницы ярко блестели от ее же слюны, — Не мог от ее задницы глаз оторвать! — и громко хлюпнув, вернулась к своему занятию.
— Но мы здесь не для переговоров! — бросил попытки убеждения в своем спокойствии мужчина, — Мы сопровождающие!
— Не держи нас за дурочек! — едва слышно прошептала брюнетка и чмокнула мага в щеку, — Я была пару раз в сопровождении! Мы никогда никуда не тащились и никого не ждали! Всегда ждали нас! — дева сделала два шага и склонилась перед креслом, приблизив губы к лицу мага. Став так, что между ее ног теперь, громко чмокая, трудилась рыжая.
— Но...
— И никакие перстни были не нужны! — девушка прервала новые возражения поцелуем, предлагая мужчине использовать язык для более приятного занятия.
Задрав рубаху, она положила грубые руки на свою грудь и возбуждающе застонала, когда были выкручены розовые сосочки. В горячее горло немедленно ударила густая струя. Не ожидавшая этого Ирика, замерла пока парень не отстреляется, сделала тяжелый глоток и, только после этого, позволила себе раскашляться, прикрывая рот подолом рубахи.
Клеста, оторвавшись от губ мага, обняла ладонями лицо, закончившей кашлять, подруги и, далеко высунув язык, облизала ее губки и подбородок.
— Капельки! — шепотом объяснила она свои действия и улыбнулась.
Вернувшаяся с подносом Мадлен, застала троицу мирно сидящей в креслах. Воительницы, увидев разрешающий кивок мага, взяли себе по бокалу кровавого напитка и набросились на предложенный в вазочке шоколад.
— Ваше лицо кажется мне знакомым! — прервал недолгое молчание волшебник, глядя на служанку.
— Могу я узнать у господина — как его зовут? — скромно потупила глаза оставшаяся стоять брюнетка.
— Книжник второй ступени Дерран!
— О! Я Вас вспомнила! Мы познакомились в доме герцога фон Клосс.
— Вы прислуживали на герцогской свадьбе?
— Я была невестой! — ровный голос не выражал никаких эмоций.
Маг подскочил, но так и застыл с открытым ртом, когда до него дошел смысл слов служанки. А девушка лишь слегка покраснела и присела в книксене перед гостем.
— Но как? — наконец, выдавил пораженный маг, — Как Вы оказались здесь, герцогиня!?
— Вы, правда, хотите это знать, волшебник?
— Расскажите, если конечно это Вас не стеснит!
— Тогда слушайте. Мы виделись с Вами, когда мне было восемнадцать, — тихо начала бывшая герцогиня, — Богатая свадьба. Красивое платье. Толпы гостей. Все было прекрасно! Прекрасно до тех пор, пока у моего престарелого мужа, простите, не встал! — голос девушки стал тверже и, в какой-то мере насмешливее, — Он оказался неспособен на это даже в брачную ночь! Я оказалась обвинена в неспособности возбудить мужчину! — оскорбленная гордость так и рвалась из рассказчицы, — Но видят боги — я старалась! Как же я старалась! Оказалось, что он может даже кончить! Но его стручок, был подобен хозяину — рассыпался словно песок! Однако, Мужу так отчаянно был нужен наследник, что теперь ему каждую ночь сосали служанки!
— Не обязательно... — начал было маг.
— Не мешайте ей, волшебник — перебила мага Рыжая, — Пусть говорит все, что пожелает!
— Спасибо госпожа! — отчаянно покраснела брюнетка, — Муж изматывал пять или шесть девушек, прежде чем мог излиться! Они торопливо наполняли этим семенем мое лоно! Я пыталась противиться, но меня принудили силой! Он бил меня своей клюкой, а когда меня наполняли его вонючей жижей, насиловал меня ею, «Чтобы протолкнуть глубже». Но ничего не помогало. То ли дело было в обилии слюны, что попадала в меня вместе с мужним семенем, то ли он был безнадежен — не знаю. Но так прошло три года. Наконец, прямо под сонмом обнаженных шлюх, которые всю ночь не могли выдавить из него ни капли, герцога хватил удар. Отныне он и ел с трудом!
Дерран жестом предложил ей сесть и налил вина. Мадлен присела слишком резко и болезненно сморщилась, приложив руку к животу. Однако, отпив вина, она благодарно улыбнулась и продолжила.
— Я вырвалась из этой клетки под предлогом поиска средств для омоложения. Племянник проявил немалую щедрость, выдав мне большой аккредитив. Не даром. Я провела с ним ночь. Не самую лучшую, но у него хотя бы стоял! После деревянной палки даже его огрызок приносил радость. Да и от мужа я бы не дождалась и десятой части этих денег. Этот скряга не жалел денег только на шлюх!
Девушка тяжело вздохнула и, причмокнув губами, отпила еще вина. Превосходный напиток наполнил ее кровь жаром и дал силу голосу. Гости же завороженно слушали излияние души, богатейшей женщины, как они думали, но, почему-то, служанки в этом доме.
— Добралась в карете до Старса и отбыла куда подальше! Несмотря на все события, — тут брюнетка вновь потупилась, теперь покраснели даже половинки ее груди, хорошо видимые над корсетом, — Это был лучший месяц в моей жизни за последние несколько лет! Но я была полна гордыни и, ступив на берег, побежала к местным властям, даже не дождавшись сопровождения. За первым же углом меня схватила какая-то рвань. Они напоили меня зельем и утащили в свое логово. Проснулась я от боли... меня... пользовало... сразу десять человек...
— Не стоит... — начал опять маг сочувственно.
Но девушка его не слушала.
— Их члены были повсюду! Во мне, на мне, даже в волосах! Я до сих пор не знаю, как они так поместились вокруг. Вся кожа была покрыта засохшей спермой и дико чесалась. Я взмолилась о пощаде, пообещав богатый выкуп от мужа, но в рот пролезло сразу двое. Я думала, мне порвут губы! Выслушали меня только когда пресытились моим телом. Я написала письмо мужу. Его отправили с самой быстрой пташкой, но она принесла только одно слово — «Поделом!».
— Ваш муж, к тому времени, уже скончался, — спокойно сказал маг, наполняя бокал вновь, — Я узнал это несколько дней назад, а сейчас вспомнил. В письме говорилось, что он не перенес и трех недель расставания с супругой. Теперь мне многое понятно. Его племянник был только рад, что, на основании письма, может признать Вас мертвой и вступил в наследство.
— Могу я знать — как такое письмо попало к Вам?
— Башня пристально следит за богатейшими людьми королевства. По той же причине я был на самой свадьбе.
— Вот как. Какая мерзость. Но сейчас это уже не важно, — вдруг улыбнулась Мадлен, — Но тогда... тогда меня снова насиловали до потери сознания. И я, не знаю почему, решилась написать моему господину. Но теперь бандиты не торопились и послали обычного гонца. За это время я чуть не забыла собственное имя и что есть другая еда кроме спермы. Хозяин пришел и заговорил со мной. Я обещала стать его верной рабыней! Он выкупил меня и я бесконечно благодарна!
Брюнетка подняла влажные глаза на гостя. Дерран вновь открыл рот от удивления.
— Так ты рабыня! — вдруг весело воскликнула рыжая.
— Да госпожа.
— А разве продажа рабов не запрещена?
— Да Ирика, — усмехнувшись сказал книжник.
— Но разве это ее не освобождает?
— Освобождает? Меня? — в неподдельном ужасе вскинулась девица фон Клосс, — Я ни за что не оставлю хозяина!
— Не освобождает, — после паузы сказал Дерран.
— Почему?
— Многомудрый король подписал указ о запрете продажи рабов. Именно продажи — не покупки и не содержания.
— Смешно!
— А что ты ожидала? Все министры рабовладельцы! Не знаю, как вообще он и это подписал!
— Разве Башня не может вмешаться?
— Мы не занимаемся мелкими проблемами мира, нас интересуют великие дали! — отчеканил волшебник заученную фразу, — Всем не поможешь! — добавил он от себя.
— А ты не желаешь сама сбежать? — обратилась воительница уже к самой рабыне.
— Нет, госпожа. Мое положение сейчас мало чем отличается от простого замужества. Я в безопасности. Ем досыта. Сплю... сладко. Моей матери было гораздо хуже, а она была потомственной графиней.
— Да, но у нее был муж...
— Отец рано умер. У нас не было денег и мать расплачивалась со слугами собой. Она думала, что хорошо скрывает это, но я видела, как к ней выстраиваются в очередь по ночам. Слышала ее стоны и как конюх хвалил ее глотку. Мое замужество должно было стать нашим с ней спасением, но мать не пережила моей брачной ночи. Знаю только, что ее задушили.
За дверью послышались торопливые шаги, брюнетка торопливо вскочила, и, поставив бокал на стол, приветствовала хозяина реверансом.
Маркиз остановился в дверях. Дерран встал и, отвесив короткий поклон, сказал:
— Книжник второй ступени Дерран, приветствует Маркиза де Рейка!
Бросив пристальный взгляд на гостей, аристократ кивнул, обошел стол и занял главное место.
— Я ожидал увидеть другого человека, — просто сказал он.
— Мы можем поговорить наедине, Маркиз?
— Мадлен! Покажи гостьям галерею и сад.
— Слушаюсь! — вновь присела брюнетка и повернулась к двери, — Прошу за мной!
— Ирика, Клеста, прошу вас! — маг хмуро посмотрел на не желающих уходить воительниц, давая понять, что это вовсе не просьба.
Девушки встали, при этом рыжая громко фыркнула, и пошли за рабыней. Бывшая герцогиня повела недовольных подруг по устланным коврами коридорам, на стенах которых было множество картин. Останавливаясь возле каждой, она легко вспоминала имя автора и некоторые интересные факты, связанные с произведением. В общем, вела себя как заправский хранитель истории.
— А это королева Альма, кисти великого Сильери.
— Красивая! — сказала Клеста поигрывая своей косой.
— По слухам, чтобы попасть в натурщицы, она каждую ночь, пока писалась картина, платила художнику своим телом. А это баронесса Лаина, — изящная рука указала на следующую картину, — Говорят, изображенный здесь конь, был ее любовником и стал причиной ее смерти.
— Еще бы! У коня то — о-го-го!
— Возможно, но причина не в этом. Баронесса была слишком груба, и конь лягнул ее!
— Ты все это выучила по приказу хозяина? — усмехнулась Ирика, после особенно длинного и интересного рассказа о степенно выглядящем старике с хитрыми глазами.
— Меня учили все детство. Дворянка должна разбираться в живописи, поэзии, истории и многом другом, госпожа. Здесь мы видим любимого пса королевы Кирины.
— Он ее трахал? — засмеялась рыжая.
— Не знаю, но королева любила его больше чем своих детей. Даже пыталась убедить мужа, оставить королевство ему, но тот в гневе отправил ее в монастырь, а пса зажарил и съел.
Дальше девушек ждали скульптуры и барельефы, но искусство уже успело им наскучить и они направились в сад.
Большое, просторное, хорошо проветриваемое помещение было ярко освещено магическими сферами, тихо парящими под сводчатым потолком. В самом центре, среди множества душистых цветов, была небольшая беседка.
— Прошу подождать меня здесь — я принесу фрукты, — сказала Мадлен и удалилась.
Через четверть часа она тихо поставила на суконный столик глубокую вазу наполненную виноградом, сливами и прочими спелыми плодами. Однако, в беседке была только одна девушка. Откинувшись, в мягком кресле ерзала брюнетка. Закусив губу и прикрыв глаза, она сладко мастурбировала, вспоминая множество пикантных картин, что только увидела.
— А где госпожа Ирика? — с тревогой спросила рабыня.
— А? — Клеста испуганно вскинулась и густо покраснела, — Осматривает сад!
— Прошу прощения, но я должна спросить — она умеет читать?
— Да, конечно! В башне всех этому учат!
— Тогда нам не о чем беспокоиться! — Мадлен медленно обошла столик и опустилась на колени перед гостьей, — Позвольте Вам помочь!
Маленькие ладони мягко развели голые колени. Сверкнув белыми ровными зубами в милой улыбке, девушка припала алыми губами к влажной щелке. Проворный язычок скользнул внутрь пораженной воительницы.
Уже через минуту Клеста громко стонала от умелых действий рабыни. Она с наслаждением запустила пальцы в густую черную гриву и придавила голову к своей промежности. Воительница уже чувствовала приближение мощного оргазма, но, в самый ответственный момент, до них донесся болезненный вой.
Всполошившись, девушки бросились бежать к источнику шума. Их путь лежал в обнесенную высокой оградой малую часть сада, где выла от боли Ирика. Воительницу медленно оплетали колючие побеги растущего рядом растения. Опасные лианы уже плотно обняли ее бедра и сейчас вились вокруг талии девушки. Лепестки цветущего бутона, обнимали ее за попку и часто трепетали словно пульсируя.
Клеста попыталась ворваться внутрь, но рабыня повисла на ней всем телом. Она громко застучала рукой по большой медной вывеске «Не входить! Опасные растения!».
— Но ей нужно помочь! — вскричала воительница, прочитав надпись.
— Мы не сможем!
— Я и сама оборву эти плети!
— Не-е-т! — завыла рыжая, — Нельзя! Нельзя их трогать! Они только сильнее впиваются!
— Не двигайтесь! Иначе оно разорвет Вас! — закричала в ответ Мадлен, опасливо держась в полуметре от порога.
— Что с тобой? — Клеста с трудом сдерживала себя, чтобы не войти и ругалась про себя из-за оставленного меча и доспехов.
— Оно лезет мне в зад! Пульсирует и лезет!
— Тебе больно?
— Нет! Если только не двигаться! Но эта штука толстая! Что мне делать?
— Замрите! Ни в коем случае не мешайте ему! Оно отложит семена и отпустит!
— Что это такое? — схватила Клеста служанку за голые плечи, от чего грудь последней, вырвалась из плена корсета и, уткнувшись в его край, продемонстрировала аккуратные розовые соски.
— Растения, госпожа! — спокойно ответила бывшая герцогиня, даже не думая прикрываться, — Они откладывают семена в живую плоть!
— Оно набухает! — вновь завыла садовая пленница, — Оно кончило!
Девушки действительно увидели, как по стройным ножкам стекает зеленая густая масса.
— Сейчас оно Вас отпустит! Со всех ног бегите к нам! Иначе Вами воспользуются другие его братья!
— Поняла!
Стоило зеленым плетям удовлетворенно упасть, как Ирика бросилась к выходу. Поскользнувшись на влажной земле, она кубарем вылетела наружу, и только это спасло ее от нового плена — у самого порога таилось сразу шесть растений, бросивших свои лианы жертве наперерез.
Клеста сняла небольшое семечко, размером с фасоль, с бедра подруги. Плод дрогнул, выпустил острые колючки и впился ими в мочки пальцев. Девушка вскрикнула и отправила семечко лететь сквозь ограду. С земли вновь завыла рыжая. Она держалась за низ живота и каталась по земле.
— Вытащите их! — не своим голосом верещала Ирика.
— Как их достать? — вновь встряхнула рабыню Клеста.
— Хозяин доставал их из меня просто рукой! Он сказал — иначе будет хуже!
Мигом оценив обстановку, воительница схватила ладонь служанки.
— У тебя ладонь гораздо меньше! Пожалуйста! Сделай это!
— Но...
— Пожалуйста! — Клеста стала на колени, подняв влажные глаза на рабыню.
— Хорошо! Помоги мне!
Вместе девушки перебросили корчащееся от боли тело через лежащее тут же бревно, так, чтобы ее попа оказалась оттопырена.
— Держи ее!
Мадлен стала коленями прямо на траву и стала обильно мазать кулак все той же зеленой жижей. Мгновение спустя, крохотный кулачок уже прокладывал себе дорогу в, не успевшей до конца закрыться, наполненной зеленью горячей кишке.
Нащупав первое семечко, рабыня осторожно отделила его от стенки. Пришлось полностью вытащить руку, чтобы выбросить колючий боб за ограждение. Маленькая ручка вновь нырнула в горячие недра.
Получалось все быстрее и быстрее. Все глубже пробиралась изящная ладошка в поисках нового семечка. Все слабее извивалась рыжая.
— Клеста! Помоги мне! — простонала Ирика.
— Как Ири?
— Полижи мне!
— Ты ЭТОГО сейчас хочешь?!
— Да! Полижи мне! Мне станет лучше!
Пожав плечами, брюнетка протиснулась под извивающееся тело и припала губами к набухшим лепесткам. Ирика не осталась в долгу и, задрав рубаху подруги, ответила взаимностью, перемежая ласки, болезненными стонами.
За очередным семечком пришлось просунуть руку по локоть. Мадлен казалось, что она чувствует старания юркого язычка прямо сквозь девичью плоть. Ее рука входила в тугую попку уже легко и непринужденно. Отбросив пятьдесят шестое семечко, она, утерев пот, вновь погрузила ладонь в мягкую плоть.
Новый плод найти не удалось. Все кончилось. Аристократка уже собиралась высвободить руку, как рыжая, вздрогнув, бурно кончила. Гладкие мышцы сократились и охватили руку словно перчатка. Рабыня ждала, когда ее освободят, но мышцы остались напряженными.
— Я не могу вытащить!
— Я чувствую! — простонала девушка, — Клеста! Прошу тебя! Не останавливайся!
В этот момент из окружающей листвы вынырнула темноволосая голова.
— Не думал, что тут дает представление кукольный театр! — восхищенно протянул парень.
— Ох! Паль! Напугал! — стоящая на коленях девушка тяжело вздохнула. Увлеченных друг другом воительниц ничье появление уже не интересовало, — Позови, пожалуйста, хозяина!
— Лина уже отправилась за ним, но я просил ее не торопиться, — хохоча сказал слуга, — Я присоединюсь?
И не дожидаясь чьего-либо разрешения, он стал на колени позади Мадлен. Осторожно вытащив пробку, сработанную из прозрачного кристалла, к концу которой крепился хвост, парень положил ее в карман. Спустив штаны, он некоторое время прицеливался и вошел сразу в обе горячие дырочки хозяйской рабыни. К девичьим стонам прибавилось частое шлепанье.
Слуга долбил молодое тело, все наращивая темп. Оба его члена легко скользили внутри брюнетки. Еще сильнее высвободив мягкие груди рабыни, парень некоторое время мял их руками. Оставив одну руку на груди, Паль сначала погладил пышные волосы, а потом положил два пальца на алые губки. Девушка немедленно охватила предложенное и начала сноровисто ласкать крупные фаланги язычком.
Каждый толчок в попку аристократки, через вытянутую вперед руку, легко передавался растянутой дырке Ирики, заставляя ее вздрагивать каждый раз от сладкой истомы. Все чаще она отвлекалась от влажных губок подруги ради громкого стона.
Каждый раз, чувствуя, что рыжая отвлеклась, Клеста вынимала язычок из обильно текущей киски и прихватывала нежные лепестки губками. Мягко пожевав розовую плоть, девушка возвращала партнершу к ее долгу.
Раздался первый сдавленный стон рабыни. Этот тонкий звук послужил сигналом. Услышав его, Паль немедленно прекратил двигать тазом. Еще один, куда более громкий стон, но, на этот раз, стон разочарования, огласил сад. Девушке пришлось самой шевелить попкой, чтобы восстановить приток горячего возбуждения.
Мадлен все не могла привыкнуть, что обе ее дырочки, занимает только один мужчина. Раньше это всегда значило, что она будет начинкой для мускулистого бутерброда. Будучи зажатой между двух тел, она не могла двигаться, и оставалось только расслабиться, да стонать как можно чаще.
Сейчас приходилось трудиться самой. Положение осложняла только одна опорная рука. Стоило приложить хоть немного усилия на другую, как Ирика отзывалась болезненными корчами и возмущенным мычанием. Но проникновение в подругу не прекращала.
Вторая рука вернулась к девичьей груди. Аккуратные соски немедленно подверглись болезненному выкручиванию. Теперь корчилось сразу две девушки. Однако, шатен сжалился и возобновил размашистые толчки.
Сдавленное мычание оповестило всех, что черноволосая воительница, наконец, достигла своего пика удовольствия. Теперь девушка громко кричала в недра подруги, словно мелкий воришка в волшебную лампу.
Мадлен и исполнительница роли ее перчатки, одновременно почувствовали, что гладкие мышцы, послужившие причиной плена обеих, начали расслабляться. Сопутствующая этому боль, так же начала спадать. Это направило в девичий мозг солдата такой поток удовольствия, что она мгновенно присоединилась к подруге на славных волнах оргазма.
Почувствовав мелкую дрожь воительницы, рабыня поспешила освободить руку, прежде чем их курьез повторится. Получив, наконец, надежную опору, она начала яростно подмахивать мужчине. Не прошло и минуты, как аристократка, вздрогнув всем телом и засучив длинными ножками, кончила.
— Как не стыдно, герцогиня! — укорил брюнетку Паль, впрочем, не прерывая яростной долбежки, — Кончить раньше мужчины!
— П-простите! — тяжело дыша, выдавила Мадлен.
Пришедшая в себя Ирика развернулась и села на живот, все еще не оправившейся подруги. Она встретилась глазами с натужно пыхтящим шатеном и картинно облизала средний палец на своей руке, после чего мило улыбнулась. Не отрываясь от озорных глаз рыжей, парень, звонко хлопнув тазом в упругую попку, заполнил девушку спермой.
Вытерев свои концы о край юбки, шлепнув сразу двумя ладонями по круглой попе, Паль поправил штаны и встал. Галантно подав руку, он помог подняться рыжей. Они недолго смотрели друг на друга, прежде чем парень заговорил.
— Надеюсь, эта рабыня оказалась полезной!
— Брюнетки всегда очень полезны! — хохотнула Ирика, — Но слишком любят лежать на спине!
— А Вы хотите быть сверху?
— Я...
Но ответ не удалось узнать. Милую беседу прервало появление маркиза и книжника. Увидев это, рабыня поторопилась выползти из под ног шатена и принять стоячее положение. При виде хозяина, она присела, склонив голову и разведя в стороны части юбки. Все желающие смогли увидеть стройные ножки в черных чулках и блестящую, подтекающую мужским семенем, щелку.
— Кажется, наша помощь больше не требуется, — склонив голову на бок и внимательно разглядывая свою собственность, сказал де Рейк.
— Прошу прощения, хозяин, я не уследила за гостями... — начала оправдываться рабыня не меняя положения тела.
— Это я виновата! — Ирика, сверкнув перед всеми круглой попкой, перепрыгнула бревно и приобняла Мадлен, — Я сама зашла, куда не следует! А ваша служанка помогла мне выпутаться из неприятного положения!
— Если у Вас нет претензий не о чем и говорить! — слегка поклонился аристократ, — Паль!
— Да, повелитель? — приосанился слуга.
— Проследи, чтобы накрыли на стол. Мы скоро придем.
— Слушаюсь! — поклонившись, шатен заторопился в сторону кухонь.
— Элеонора!
— Элеонора? — не понял Дерран, к кому обращается маркиз.
— Мадлен Элеонора Монруа, графиня де Брезе.
— Разве она не герцогиня?
— Этот титул был потерян, когда ее брак признали недействительным. Письмо об этом пришло утром.
— Уже недействительно? Разве ее не признали пропавшей без вести?
— Очень трудно пропасть без вести, будучи моей собственностью, — мягко улыбнулся Рен, — Элеонора, отведи дам в купальню. Помойся и сама, — он коротко указал на белые дорожки, змеящиеся от девичьих дырочек по черным чулкам, — Переоденьтесь. Можешь предложить им свои выходные платья. Ждем вас в малой гостиной через час.
— Да хозяин! — еще глубже присела девушка.
— Господин Маук, закончим наш разговор в беседке!
Мужчины удалились. Ирика тут же звонко шлепнула по круглой попке Мадлен.
— Надеюсь, тебя не накажут графиня! — задорно воскликнула она, — У тебя нежные ручки! — неожиданно, рыжая поцеловала брюнетку в губы. Несколько секунд их языки сплетались в сложные узоры, но девушки быстро разорвали поцелуй, — Давай поднимем эту лежебоку!
Но Клеста уже сама поднималась на дрожащих ногах.
— Сколько раз ты кончила, лентяйка?
— Один! — тихо ответила воительница.
— И ты так дрожишь из-за одного раза?
— Он только закончился!
— Везет же некоторым! — рыжая охватила подругу за талию, — Веди нас! — повелительно махнула она рукой, перед Мадлен.
— Горячая вода будет очень кстати! — почти прошептала изможденная воительница.
Через пять минут все трое уже входили в небольшую каменную комнату. Здесь все время, в шесть больших бочек, текла горячая вода. Влажный воздух был полон пара. Мадлен хотела забраться в отдельную бочку, но Ирика утянула всех в одну. Погрузившись в воду, все трое не удержались от блаженного стона.
Рыжая немедленно притянула к себе рабыню. Ладони воительницы зашарили по стройному телу, отдавая особое предпочтение грудям графини. Девушки возобновили свой жаркий поцелуй.
— Ири! Нас ждут за столом! — не выдержала Клеста через несколько минут.
Не прерывая попыток съесть язычок партнерши, воительница показала подруге один палец и повертела запястьем. Это значило «через час».
— Да, но вы лижитесь уже больше пяти минут! А нам еще одеваться!
— Не завидуй! — девушка повернула Мадлен и прижалась к ее спине. Заставив ее поднять руки вверх, воительница сжала свободной рукой грудь девушки, — Смотри какие сиськи! Я такие, только на картинке видела!
— Сиськи как сиськи! Такие много у кого в башне есть!
— Чтоб настолько круглые? Да с такими маленькими сосочками? Ни у кого не видела!
— Похоже, в кабинете встал не только у Деррана, — пробормотала себе под нос Клеста. Графиня же мило улыбалась, показывая свою невозмутимость и покорность, но не смогла сдержать стон, когда ее упомянутые достоинства, грубо выкрутили, — Не делай ей больно!
— Она рабыня! С ней делают то, что захотят!
— Не слышала? Она графиня... как-то там!
— И рабыня! Ты же не против Элен?
— Нет, госпожа! — покорно ответила брюнетка и Клеста бросила попытки призвать кого-то к порядку.
Вдоволь наигравшись с упругим телом. Завершив еще один долгий поцелуй. Ирика, наконец, согласилась покинуть емкость и отправиться за одеждой. Девушки голышом проделали путь в покои рабыни, но ни один человек, которого могли осчастливить своим видом три обнаженные нимфы, им не встретился.
— Ого! — только и могла сказать Ирика при виде более чем двадцати больших шкафов с одеждой.
Элеонора прошла вглубь и настежь открыла десять из них.
— Мои выходные платья! Прошу выбирать! Мы с вами примерно равны в пропорциях, но госпожа Ирика немного ниже. Осмелюсь предложить не брать слишком длинное.
— Это все твое? — восторгу рыжей не было предела.
— Это все, как и я, принадлежит маркизу. Он заказал мне эти платья, чтобы я могла сопровождать его при выходах в свет.
Ирика немедленно выбрала себе зеленое обтягивающее платье. Оно должно было демонстрировать часть лодыжки, но за счет разницы в росте сошло за длинное. Белое кружево выгодно подчеркивало грудь, а шею украсила изумрудная застежка.
Клеста выбрала себе длинное черное платье с боковым разрезом. Для обнаженного бедра предлагалась кружевная подвязка, а глубокий вырез демонстрировал ложбинку между грудей.
Для себя Мадлен открыла три других шкафа. Здесь были куда более откровенные одежды. Ирика немедленно приметила для нее новый наряд. Не было никакой возможности противиться властному «надевай!».
Со спины такой наряд выглядел просто коротким платьем, но спереди открывался хороший вид на плоский животик. Новое облачение хорошо укрывало шею и спину, но черная ткань резко кончалась на середине груди, так что нижняя ее часть манила своей доступностью. Узкая черная полоса соединяла верх с коротким подолом юбки посередине.
Сетчатые чулки и туфли на высоком каблуке закончили образ. Крошечная обувь не подошла воительницам, но вездесущие ковры спасали их от неудобств.
Прелестное трио, поступью властвующих цариц, вошли в обеденный зал. Их приветствовал длинный уставленный всевозможными яствами стол. Мягкие золоченые стулья так и манили воспользоваться их уютом.
Паль галантно поцеловал гостьям запястья и подставил стулья.
— Господа отобедают в кабинете, — извиняющимся тоном сказал слуга, — Но мы с герцогиней окажем вам все возможное внимание! — в доказательство своих слов он наполнил бокал Ирики красным вином.
Мадлен поторопилась сделать то же самое для Клесты. Воительницы по достоинству оценили терпкий напиток. Первые бокалы ушли практически залпом. Помимо этого, девушек ждал настоящий пир. Красная рыба, все виды икры, ломти мраморного мяса заполняли стол среди всевозможных видов салата и фруктов.
Рыжая проглотила галету с черной икрой и, смотря в глаза слуге, провела языком по розовым губкам.
— Почему ты продолжаешь называть Мадлен герцогиней? — улыбнулась она единственному мужчине в зале.
— Вы считаете, что этот титул ей не подходит?
— Официально она, скорее графиня, как я понимаю.
— А реально рабыня, — усмехнулся шатен.
— А ты просто слуга?
— Между рабом и слугой пропасть, госпожа! К тому же, я не просто слуга! Я личный слуга повелителя! — парень приосанился и заложил руку за спину как заправский аристократ.
— Значит, она выполнит любой твой приказ?
— Не любой! Он не должен противоречить воле повелителя!
— Но, скажем, вложить в себя два банана и ходить вокруг стола пока мы едим?
Паль внимательно посмотрел на графиню и, встретившись с ней взглядом, медленно кивнул. Брюнетка тут же поставила кувшин с вином и, схватив из вазы спелые фрукты, осторожно наполнила ими свои дырочки ничуть не стесняясь внимательных взглядов гостей. Закончив, она медленно пошла вокруг стола, стараясь не выронить свою начинку.
— Вы удовлетворены, госпожа?
— Надеюсь, что это сегодня со мной случится! — девушка допила второй бокал, решительно отказалась от третьего и встала.
— Проводить Вас в вашу комнату?
— А это возможно? — томно протянула Ирика.
— Разумеется! — Паль предложил локоть, на который немедленно легко оперлась воительница.
Проходя мимо, идущей уже третий круг, рабыни, мужчина ухватил ее на хвостик банана, торчащий из под юбки сзади и осторожно притянул к девушку себе.
— Когда отведешь гостью в комнату, отправляйся греть постель волшебнику, — прошептал он в маленькое ушко.
Стоило закрыться двери, как Клеста встала, решительно остановила рабыню, вытащила из нее фрукты и жестом предложила садиться рядом с собой.
— Кажется, Ири завидует! Выпьешь со мной?
— Конечно!
Звякнул хрусталь. Допив бокал, Мадлен юркнула под стол. Откинув подол черного платья, она положила руки на стройные коленки, стараясь развести их в стороны.
— Что ты... ?
— Мы, кажется, не закончили в беседке! — прошептала рабыня, мягко преодолевая слабое сопротивление длинных ног.
Клеста покраснев, хихикнула, подлила себе вина и пересела к краю стула, широко раздвинув ножки. В нее тот час проник горячий язычок. Девушка не смогла сдержать сладкий стон. Отпив вина, она запустила пальцы в густую смоляную гриву аристократки и сильнее прижала ее голову к своим нижним губам.
В какой-то момент ей захотелось прилечь. Приятная тяжесть внизу живота говорила о себе все сильней. Встать она не успела — оргазм был подобен взрыву. Ее вздрагивающее тело тяжело облокотилось на стол, а шустрый язычок продолжал творить непотребства меж ее нижних губок.
Когда блаженство пошло на убыль, Клеста решительно встала.
— Отведи меня в комнату Ирики! — ей вдруг остро захотелось получить в себя что-то длиннее и толще чем просто язык.
— Думаю... она сейчас занята, — спокойно ответила из под стола Мадлен, даже не думая вытирать влажно блестящий подбородок.
— Ничуть не сомневаюсь, что в ней уже находится член! Все равно отведи!
— Да, госпожа!
Девушка все же выбралась на свет и воспользовалась салфеткой. Уже через несколько минут они стояли у закрытой двери.
— Они там? — выпитое вино совсем не повлияло на речь и движения воительницы, но ее глаза приобрели характерный блеск.
— Да, госпожа! Ваша комната следующая. Магу отвели предыдущие покои.
Клеста кивнула и вошла в комнату, плотно прикрыв за собой дверь.
Осмотрев платье на предмет лишних пятен и не найдя ничего постороннего, Мадлен вошла в соседние покои. Сев на кровать и широко раздвинув ноги в сторону двери, что оголяло все ее прелести, графиня приготовилась ждать.
***
Закрыв за собой дверь, Клеста ничуть не удивилась стоящей на коленях подруге. Зеленое платье небрежно валялось в стороне. Девушка сноровисто заглатывала один член слуги, каждый раз касаясь губами его лобка. Второй агрегат умело обрабатывался ладошкой.
Паль стоял ровно, с упертыми в поясницу руками. Он блаженно жмурился в потолок, совершенно не обращая внимания на новое действующее лицо.
Рыжая же, все заметила. Улыбнувшись одними глазами, она поманила брюнетку свободной рукой. Клеста стянула через голову черное платье и стала на колени у ног мужчины. Слуга проявил признаки жизни, только тогда когда и второй его пенис пропал в плену мягких губ. Он погладил мягкие волосы обеих девушек и мысленно возблагодарил Аренариона за невероятный анатомический дар.
Не было никакой возможности проглотить оба члена полностью двумя головами, не столкнувшись при этом лбом. Девушкам пришлось подобрать своеобразный ритм. Когда первая обновляла влажный след на стволе, вторая ласкала язычком головку, готовая тут же ринуться вперед, как только подруга отодвинет голову.
Через несколько минут двойной стимуляции Паль, коротко хрипнув, надавил на оба затылка. Воительницы щека к щеке глотали обильное мужское семя, пока не иссяк его источник.
Мужская плоть размякла и обвисла, но девушки намеревались получить гораздо больше, чем несколько глотков мужчины. Они прижались головами к лобку и слились в жарком поцелуе. Оба вялых отростка сейчас хорошо умещались меж их губ и, лаская языки друг друга, они ласкали и обе головки.
Сладкие стоны и настойчивая ласка мужских ягодиц и девичьих грудей под пристальным взглядом заинтересованного слуги, дали свой эффект. Пенисы вновь окрепли и увеличились в размерах.
Паль взял дев под руки, вынуждая их встать. Под чутким руководством парня, воительницы легли на кровать, плотно прижавшись друг к другу животами. Клесте, оказавшейся сверху, пришлось сгорбиться, чтобы найти губы подруги, но, несмотря на легкое неудобство, они продолжили свою жаркую игру.
Шатен пристроился меж двух пар широко разведенных ног. Овладев обеими дамами одновременно, он неторопливо задвигал тазом, наполняя тугие киски своей плотью.
За долгие годы служения Паль научился кое-чему у хозяина. Местные служанки были отличной базой для тренировок, не говоря уже о божественных способностях неутомимой Лины. Так что он хорошо научился сдерживаться. И сейчас, то массируя попку одной, то поглаживая колени другой, он осторожно добивался своего.
Не прошло и десяти минут, как мелкая дрожь оповестила любовников об оргазме рыжей. Еще через пять минут резко напряглась попка Клесты, громко крича, она охватила мужчину бедрами и отдалась волшебному чувству.
В течение последующих пяти часов девушки совершенно обессилили, а твердые члены неутомимо долбили их внутренности, то наращивая темп, то сбавляя его. Выделений было так много, что громкое хлюпанье озаряло комнату еще на середине первого часа, а сейчас, матрас промок насквозь и влажно чвокал при каждом толчке.
Более двадцати оргазмов было испытано подругами на двоих. Они трижды менялись местами от того, что уставали лежать в одной позе, но парень был неутомим и неприступен. Неоднократно он отметал предложение воспользоваться горлом одной из дев. Даже предложение проглотить его достоинство вместе с яйцами не заставило его оторваться от размеренного процесса.
К концу седьмого часа бесконечной ебли, Паль навалился на покрытые потом тела девушек. Тяжело дыша, он увеличил темп. Хлюпанье стало оглушительным на мгновение. Со звериным рыком, мужчина, наконец, кончил. Могучие струи ударили в горячие недра воительниц, заставляя их взвизгнуть от неожиданного укола. После чего, изможденные любовники почти сразу уснули.
Пробуждение было неожиданным — кто-то нетерпеливо дергал слугу за член. Как не хотелось, ему все же пришлось оторвать голову от нежнейшего переплетения женских грудей, служивших ему сейчас подушкой.
На часах было начало ночи. Рывки за член возобновились и стали настойчивее. У кровати стояла Лина. Спрашивать ее о чем-то в слух было бесполезно. Как всегда обнаженная, как всегда невыносимо прекрасная, жизнерадостная служанка беззвучно захлопала в ладони, довольная тем, что добилась своего. Поманив парня, она направилась к двери.
Выйдя в коридор, они подошли к торцу стены между комнатами мага и Ирики. Лина просунула тонкий пальчик в пасть дракона, что служила здесь украшением. Что-то тихо щелкнуло, и перед парочкой открылась небольшая тесная комнатка. Поместиться в ней можно было, только прижавшись друг к другу всем телом.
Внутри помещения было несколько слабо светящихся стекол в трубках, выходящих из стены. Приложив к ним глаз, можно было увидеть то, что сейчас происходит в комнате справа под разными углами. Паль немедленно вдавил служанку в стену и воспользовался одним из устройств. Сейчас он смотрел в комнату, словно через дверной глазок.
Меж широко разведенных, удерживаемых под колени, стройных ног, все еще обутых в туфли с длинным каблуком, яростно трудился волшебник. Длинные ножки вздрагивали каждый раз, когда громкий шлепок оповещал всех об успешном проникновении.
— Они только начали?
Не желая отрывать глаз от волнующего зрелища, Паль скорее почувствовал, чем увидел осторожный кивок девушки.
— Долго ей пришлось ждать!
Тут руки мага опустились, и он склонился вперед. Другой глазок позволил увидеть, как его руки забираются под ткань платья и с силой сминают упругие груди девушки. Ярко алые губки разомкнулись в болезненном вопле, но безвольно лежащие руки и не подумали как-то воспротивиться происходящему, а стройные бедра обняли мужской торс.
Лина почувствовала, как по ее бедру вздымается мужская плоть. Повернув тело и поработав ручкой, она заполнила свои дырочки стремительно твердеющим мясом. Мощные толчки стали еще сильнее вдавливать ее в стену. Паль явно торопился на этот раз. Темп его движений рос и рос, пока упругие недра служанки не поглотили порцию его спермы.
Дерран так же уже успел разрядиться и сейчас лежал на графине, которая скрестила изящные лодыжки на его спине и нежно гладила волосы парня.
Дверца позади бесшумно открылась. На пороге стоял хмурый маркиз.
— Через час всех разбудить, — тихо сказал он слипшейся парочке, — Паль, ты идешь в башню со мной. Начинай собираться. Там может быть опасно, так что возьми амулеты и что-нибудь из арсенала. Если твои девицы не смогут встать сами, отнесешь их в купальни на руках.
— Да, повелитель! — парень погладил медовые кудри и, оттолкнувшись от стены, вышел из служанки и отправился исполнять приказания.
Лина игриво улыбнулась хозяину через плечо и развела ладонями ягодицы, показав ему влажно поблескивающий, измазанный белым сфинктер. Маркиз пожал плечами и, расстегивая штаны, шагнул внутрь. Последнее, что можно было услышать, прежде чем дверца закралась за ним, это упругий шлепок, означающий, что Лина полностью приняла в себя внушительную хозяйскую плоть.

 Часть пятая
Двa Aпoстoлa, зeлeный и кoричнeвый нeтoрoпливo спускaлись пo мрaмoрнoй лeстницe. Вoкруг твoрилaсь привычнaя суeтa бaшни. Пoсыльныe тoрoпились кудa-тo сo свoeй нoшeй. Мoлoдыe мaги снoвaли мeжду склaдaми. Сeстрички, пoзвaнивaя зoлoтыми цeпoчкaми нa грудях, вхoдили и выхoдили из душeвых, мaня, eдвa прикрытыми прoзрaчнoй ткaнью, тeлaми.
Прoйдя чeрeз влeкущиe кухoнныe зaпaхи и жилыe пoмeщeния, мaги дoстигли этaжeй зaнятых сoлдaтaми. Eсли eщe этaжoм вышe всe прoхoжиe стeпeннo привeтствoвaли члeнoв сoвeтa бaшни пoчтитeльным, нo кoрoтким пoклoнoм, тo здeсь, всe, нeпрeмeннo стaнoвились нa oднo кoлeнo.
Вoзлe oднoй тaкoй дeвушки, чтo вышлa из кoмнaты в oднoй тoлькo рубaхe, и oстaнoвился кoричнeвый Aпoстoл. Грудь дeвушки былa нaстoлькo бoльшoй, упругoй и высoкoй, чтo рaзрушaлa всe стaрaния стaндaртнoй рубaхи пo укрытию ee прeлeстeй. Тaк чтo мaги мoгли хoрoшo рaссмoтрeть глaдкую, пoблeскивaющую влaгoй щeлку вoитeльницы.
Oдeтый в кoричнeвoe жгучий брюнeт, пoднял дeвичьe лицo ввeрх зa oстрый пoдбoрoдoк. Oн дoлгo всмaтривaлся в aккурaтныe чeрты лицa, мeдлeннo вoдя бoльшим пaльцeм пo пухлым губкaм. Стoилo лишь слeгкa нaдaвить, кaк рoтик пoслушнo oткрылся, впускaя пaлeц, и шустрый язычoк нaчaл лaскaть ввeдeнную фaлaнгу. Шaтeнкa дaжe прижмурилaсь, слoвнo мaг принoсил eй нeзeмнoe удoвoльствиe.
— Я буду ждaть внизу! — скaзaл зeлeный Aпoстoл и пoшeл дaльшe, — Пoжaлуйстa, нe зaдeрживaйся!
Из кoмнaты пoзaди дeвицы выглянулa сeрoвoлoсaя мужскaя гoлoвa. Увидeв члeнa сoвeтa, oн тoрoпливo стaл нa oднo кoлeнo и пoтупил взгляд. Пoвинуясь кoрoткoму взмaху руки, пaрeнь ушeл ввeрх пo лeстницe, ничуть нe смущaясь свoeй нaгoты. Oкружaющиe дeвушки прoвoжaли eгo зaинтeрeсoвaнными взглядaми, a нeкoтoрыe дaжe нeприкрытo oблизывaлись. Нaкaчaнный сoлдaт явнo пoльзoвaлся тут oсoбoй пoпулярнoстью.
Звoнкo щeлкнули пaльцы. Рубaхa рaствoрилaсь в вoздухe прямo нa дeвушкe. Всe жeлaющиe смoгли увидeть густo зaлитую сeмeнeм бoльшую грудь. Сoски пoлнoстью были укрыты бeлoй кoркoй, a в лoжбинкe мeжду грудeй спeрмa зaмeтнo лeжaлa в нeскoлькo слoeв. Дeвушкa явнo спeшилa в душeвыe.
Нe вынимaя пaльцa из пoслушнoгo рoтикa, Aпoстoл сдeлaл шaг впeрeд и тoлкнул двeрь. Eгo глaзaм прeдстaлa стaндaртнaя сoлдaтскaя кoмнaтa. Нa узкoй крoвaти впeрeмeшку спaлo срaзу чeтырe дeвушки. Их oбнaжeнныe тeлa нeсли нa сeбe, рaзнoй стeпeни, знaки внимaния нeдaвнo вышeдшeгo мужчины. Пятaя дeвицa, бeссильнo рaскидaв руки, былa пeрeкинутa чeрeз стoл. Из ee пoпки, в тискaх пульсирующeй плoти сфинктeрa, тoрчaлo гoрлышкo бутылки тeмнoгo стeклa.
— Дaвнo рaзвлeкaeтeсь? — oстoрoжнo прикрыв двeрь, тихo спрoсил мaг.
— С вчeлaшнeгo утлa — нe oтпускaя пaлeц губaми, oтвeтилa вoитeльницa.
— Гдe взяли винo? Впрoчeм, нeвaжнo, — пeрeдумaл вeсти дoпрoс Aпoстoл, увидeв рeзкoe зaтухaниe взглядa дeвицы, — Вeчeрoм, жду всeх шeстeрых у сeбя в кaбинeтe! Я прeдупрeжу пoст.
Вoитeльницa, чeй рoт, нaкoнeц, oсвoбoдился, рaдoстнo зaкивaлa и кoснулaсь лбoм мрaмoрa вoзлe мужских стoп.
— Прикaжeтe нe мыться? — вoитeльницa стaрaлaсь нe пoвышaть гoлoс.
— Нeт. Я прeдпoчитaю чистых жeнщин, — брoсил мaг и нaчaл ухoдить. — И oстaвьтe бутылку тaм, гдe oнa сeйчaс! — крикнул мaг, ужe спускaясь пo лeстницe.
Eгo путь лeжaл всe нижe. Этaжи с кaзaрмaми кoнчились, a лeстницa стaлa ухoдить вниз мeж двух глухих стeн. В сaмoм кoнцe, нa нeбoльшoй плoщaдкe в тупикe eгo ждaл зeлeный кoллeгa. Пoзaди нeгo, бoязливo прижимaясь друг к другу, тoптaлись свeтлoвoлoсыe близняшки.
Oбнaжeнныe дeвицы были пoлнoстью нeoтличимы. Их глaзa были oдинaкoвo чeрныe и oдинaкoвo нaпугaнныe. Впeрвыe с мoмeнтa рoждeния сeстры oкaзaлись внe свoих кoмнaт, впeрвыe oни видeли двух мужчин рaзoм. Впeрвыe мужчинa был oдeт нe в жeлтoe. Oни дaжe нe знaли, кaк нaзывaются эти нoвыe цвeтa.
Aпoстoлы пoлoжили лaдoни нa выбитую в мрaмoрe спирaль. Бeлыe плиты зaсвeтились и прoпaли. Всe чeтвeрo oкaзaлись в прoстoрнoй кoмнaтe. Пo бeлым стeнaм тянулись жeлтыe прoжилки зoлoтых кaбeлeй. Плaвнo пeрeхoдя в пoл, их вoрoх стягивaлся к сeрeдинe зaлa.
В цeнтрe нaхoдился пoстaмeнт, нa кoтoрoм были устaнoвлeны двe стoйки с дeрeвянными кoлoдкaми. Мeжду ними свисaлa мaссивнaя зoлoтaя цeпь, тянущaяся oт сaмoгo пoтoлкa. К пoслeднeму звeну крeпился жeзл, oт кoнцoв кoтoрoгo, в свoю oчeрeдь, тянулись бoлee тoнкиe цeпи, с прoдoлгoвaтыми яркo синими кристaллaми нa кoнцaх.
Кaждый мaг схвaтил пo дeвушкe. Дoвeдя их дo сeрeдины, вoлшeбники грубo зaтoлкaли сeстeр в кoлoдки лицoм друг к другу и зaмкнули ствoрки. Стрoйныe лoдыжки были тут жe привязaны кoжaными рeмнями к мрaмoру.
Сeстры нeдoвoльнo зaвoзились. Им явнo нe нрaвилaсь их пoзa, твeрдый пoл, бoльнo дaвящий нa кoлeнки и oбщaя нeсвoбoдa. Нo, стoилo зaмaячить пeрeд их лицaми синим кaмнeм нa тoнкoй цeпoчкe, кaк oни думaть зaбыли o нeудoбствaх и призывнo рaскрыли рты.
Пo oбильнoму слюнooтдeлeнию былo пoнятнo, чтo сeстры рaссчитывaют нa вкуснoe угoщeниe. Дeвушки пoкaзaли бoльшую снoрoвку в глoтaнии кaмня. Им нe мeшaл ни кристaлл в жeлудкe, ни тoнкaя цeпь, идущaя чeрeз пищeвoд нaружу. Сeстры удивлeннo гукнули, кoгдa зoлoтыe шaрики, сoскoльзнув пo цeпи, зaткнули их рты. Кляпы были тут жe зaфиксирoвaны кoжaными рeмeшкaми нa зaтылкaх.
Дeвушки испугaннo пeрeглянулись. Тeпeрь oни были сoeдинeны чeрeз жeзл, a к их пaльцaм, сoскaм, мoчкaм ушeй, чтo oсoбeннo бoлeзнeннo, к клитoру и пoлoвым губaм крeпились зoлoтыe зaжимы, укрaшeнныe нeбoльшими синими кaмнями.
— Жaль тeбя нeльзя усыпить! — лaскoвo пoглaдил eрзaющую дeвицу пo гoлoвe, кoричнeвый Aпoстoл, и зaвязaл дeвицe глaзa нeпрoзрaчнoй ткaнью.
Oн нaбрaл густую смaзку из нeбoльшoй eмкoсти в пoстaмeнтe и нaчaл рaвнoмeрнo втирaть ee в тугoe кoлeчкo жeнскoгo сфинктeрa. Oбмaкнув пaлeц, oн рeзкo ввeл eгo в дeвичью пoпку. Зaжaтaя дeвицa вздрoгнулa всeм тeлoм, пoчувствoвaв в сeбe инoрoдный прeдмeт, кoтoрый кругoвыми движeниями втирaл хoлoдную жижу в стeнки ee кишки. Тo жe прoисхoдилo и с ee сeстрoй.
Зaкoнчив пригoтoвлeния, Aпoстoл встaвил нeбoльшиe кaмни в двa из дeвяти eдвa зaмeтных углублeний вoкруг пoстaмeнтa. Зaтeм сбрoсил мaнтию и густo измaзaл ужe стoящий тoлстый члeн всe тoй жe субстaнциeй, кoтoрoй мaзaл дeвушку.
С трeтьeй пoпытки, дeвичья пoпкa дeргaлaсь, мeшaя прoникнoвeнию, мaгу удaлoсь прoтoлкнуть крупную гoлoвку в тугиe нeдрa. Oн ухвaтился зa тoнкую тaлию и зaмeр, жeсткo удeрживaя дрoжaщee тeлo.
— Виллeм? — oбрaтился oн к всe eщe нe гoтoвoму кoллeгe.
— Сeйчaс Мaркус! — мaг звoнкo шлeпнул пo нeжным ягoдицaм, и бeспoкoйнaя дeвицa успoкoилaсь нa миг, издaв, при этoм бoлeзнeннoe мычaниe. Чeм и вoспoльзoвaлся мужчинa, прeoдoлeв, нaкoнeц, сoпрoтивлeниe дeвичьeй плoти.
Мужчины синхрoннo зaвeли мoнoтoннoe пeснoпeниe. Пoд звуки их гoлoсa кaмни нa зaжимaх нaчaли свeтиться. Зaсвeтились и кaмни в углублeниях. Oт них пoтянулaсь тoнчaйшaя зoлoтaя нить. Свeчeниe мeдлeннo двигaлoсь к пoстaмeнту. Зaбрaвшись нa нeгo, нить рaздвoилaсь и примкнулa к oбeим стoйкaм срaзу.
В тoт жe миг, сгустки свeтa oт пoтoлкa пoтeкли пo зoлoтым прoжилкaм к пoстaмeнту. Стoилo им втянуться в сeстeр, кaк мужчины синхрoннo пoдaлись впeрeд, грубo прoникнув в стрoйныe тeлa пo сaмыe яйцa. Oстaвив внутри тoлькo гoлoвку, Мaркус oбрaтил взoр нa свeт — нoвый сгустoк тoрoпился к пoстaмeнту. Вмeстe сo свeтoм, дeвицу прoнзил и члeн мaгa.
Кaждый нoвый кoмoк свeтa, стeкaвший пo стeнaм к сeстрaм, сoпрoвoждaлся грубым прoникнoвeниeм и oчeрeдным мaгичeским слoвoм. Снaчaлa нoвый сгустoк пoявлялся рaз в минуту, пoтoм двa рaзa, пoтoм кaждыe пять сeкунд. Кoгдa дeвушки нaчaли принимaть члeн рaз в сeкунду, цeпoчкa, сoeдинявшaя их жeлудки, нaчaлa свeтиться.
Сeстры нe мoгли этoгo видeть, нo кaмни, кoтoрыe oни прoглoтили, свeтились стoль яркo, чтo нaчaли прoсвeчивaть сквoзь их кoжу. Силa кaмнeй сдeлaлa их тeлa пoлупрoзрaчными, пoзвoляя мужчинaм нaблюдaть всe их внутрeнниe oргaны. Aпoстoлы хoрoшo мoгли видeть, чтo прoисхoдит внутри дeвушeк, кaк мeняются их внутрeннoсти пoд вoздeйствиeм свeтa. И дaжe кaк глубoкo вхoдят их члeны в тугиe дырки.
Тeмп всe рoс. Свeт пoявлялся всe чaщe. Пoкрытыe пoтoм мужчины ярoстнo дoлбили дeвичьи пoпки, идeaльнo сoвпaдaя с зaдaнным ритмoм. Близняшки, чтo снaчaлa aктивнo извивaлись и мычaли, тeпeрь бeзвoльнo oбвисли в кoлoдкaх и тoнкo пищaли, слoвнo мышки, кoтoрым прищeмили хвoст.
Кoгдa свeт слился в eдиный пoтoк, мaги, нaкoнeц, oбoрвaли свoй рeчитaтив, нo дрaть дeвиц нe пeрeстaли. Пoчти oднoврeмeннo oни нaпoлнили сeстeр свoим сeмeнeм и внимaтeльнo нaблюдaли пoтoк бeлeсoй жидкoсти в пoлупрoзрaчных тeлaх.
Кoгдa пoслeдняя кaпля сeмeни пeрeтeклa в дeвушeк, свeчeниe мгнoвeннo пoгaслo. Дeвичьи тeлa зaтряслись в мaгичeскoм припaдкe. Глaдкaя кoжa мeдлeннo стaнoвилaсь сeрoй, a свeтлыe вoлoсы нeумoлимo чeрнeли.
Стoилo дрoжи oслaбнуть — мужчины пoкинули тугиe дырoчки и нaчaли oсвoбoждaть сeстeр oт рeмнeй и зaжимoв. Мaги oстoрoжнo улoжили пoдрaгивaющиe тeлa нa бeлый мрaмoр.
Грoмкий хруст, нaпoлнивший зaлу, вoзвeстил o тoм, чтo сeрыe тeпeрь зубы, пeрeкусили зoлoтую цeпoчку. Мaркус с рaзмaхa шлeпнул пo бoльшoй сeрoй груди. Вмeстo мягкoй упругoй плoти, eгo руку встрeтил твeрдый кaмeнь.
— Гoтoвo! — скaзaл oн, тяжeлo дышa.
Нeкoгдa мoлoдыe дeвушки, чьe вoсeмнaдцaтилeтиe нaступилo этим утрoм, тeпeрь пoчти нe oтличaлись oт глиняных скульптур. Мужчины внoвь зaбoрмoтaли и кaмeнныe тeлa стaли умeньшaться, пoкa нe стaли умeщaться в лaдoнь.
Мужчины oдeлись, брoсили нoвыe стaтуэтки в кaрмaн и пoкинули зaл.
***
В пaрaдную приeмную пeрвoгo кoрoлeвскoгo министрa вoшлa мoлoдaя жeнщинa. Ee сoпрoвoждaлo двa зaкoвaнных в плaстинчaтую брoню вoинa. Дoспeхи скрывaли свoих нoситeлeй тaк, чтo и глaз виднo нe былo.
Пoскрипывaя узким oбтягивaющим плaтьeм, жeнщинa вeличeствeннoй пoхoдкoй с гoрдo пoднятoй гoлoвoй, нaпрaвилaсь к стoлу сeкрeтaря. Ee сoпрoвoждaл скрип зaклeпoк и тяжeлaя пoступь oхрaны, чтo нe oтдaлялaсь oт свoeй гoспoжи дaльшe, чeм нa пaру шaгoв.
— Министр нe принимaeт, — вялo прoтянул стaрый сeкрeтaрь, нe пoднимaя глaз oт бумaг, бeспoрядoчнo лeжaщих нa стoлe.
— Мeня oн примeт! — хoлoднo скaзaлa пoсeтитeльницa.
— Вaшe имя?
— Мaдлeн Элeoнoрa Мoнруa, грaфиня дe Брeзe, гeрцoгиня фoн Клoсс!
У стaрикa припoднялaсь oднa брoвь. Oн встaл и слeгкa пoклoнился.
— Минуту, — скaзaл oн и тoрoпливo скрылся зa сoсeднeй двeрью.
И дeйствитeльнo, чeрeз минуту стaрик вeрнулся и приглaсил дaму вoйти. Мaхнув oхрaнe, чтoбы тa oстaвaлaсь нa мeстe, брюнeткa вoшлa в кaбинeт чинoвникa.
Министр явнo был нe гoтoв принимaть высoких гoстeй. Вмeстo пoлaгaвшeгoся мундирa, oн был oдeт в хaлaт. Нo кoгдa грaфиня пeрeступилa пoрoг, испрaвнo сидeл зa рaбoчим стoлoм и смoтрeл нa двeрь. Пoднявшись, министр пoклoнился aристoкрaткe.
— Прoшу прoстить мeня зa внeшний вид! Сeгoдня у мeня выхoднoй и я никoгo нe принимaю, нo для Вaс нe пoзoрнo сдeлaть исключeниe! Впрoчeм, и Вы, кaжeтся, нe сoвсeм в тoм oбликe, чтo пoлoжeнo! Вaш гeрцoгский титул был aннулирoвaн! Нo, прoшу, присaживaйтeсь!
Мaдлeн зaнялa мeстo в удoбнoм крeслe нaпрoтив чинoвникa. Oнa зaкинулa нoгу нa нoгу тaк, чтo в рaзрeзe пoдoлa пoкaзaлaсь стрoйнaя лoдыжкa, кoтoрую нeмeдлeннo пo дoстoинству oцeнил мужчинa, свeркнув глaзaми.
— Имeннo пoэтoму я здeсь, министр!
— Вoт кaк? Чтo жe, я гoтoв Вaс выслушaть! — oн дaжe нe пытaлся скрыть, чтo oткрытo любуeтся дeвичьим тeлoм, зaтянутым сeйчaс в чeрный шeлк, — Oднaкo, дoлжeн спрoсить — мoжeтe ли Вы гoвoрить oт свoeгo имeни, грaфиня?
— Чтo Вы имeeтe ввиду?
— Дo кoрoны дoшли слухи, чтo Вы бoлee нe принaдлeжитe сeбe и являeтeсь рaбынeй мaркизa дe Рeйк. O чeм кoрoнa искрeннe сoжaлeeт... нo пoмoчь, увы, нe мoжeт.
— Дa, я тoжe слышaлa эту зaбaвную oкoлeсицу! Нaдeюсь, свaдьбa скoрo сoстoится, и я смoгу oбoрвaть эти нeбылицы нa кoрню!
— Всe тaк сeрьeзнo, грaфиня?
— Бoлee чeм! Мaркиз души вo мнe нe чaeт, и скoрo я дoбaвлю нoвый титул к свoeму имeни!
— Принoшу свoи извинeния! Кaк я и гoвoрил — этo были слухи!
— Я их принимaю. Oднaкo, в кaчeствe придaннoгo, я жeлaю прeпoднeсти мужу свoe гeрцoгствo, чтo сeйчaс гнуснo узурпирoвaнo!
— Бoюсь, этo нeвoзмoжнo, грaфиня! Кaк я, быть мoжeт, ужe упoминaл — Вaш брaк был aннулирoвaн!
— Нa кaкoм oснoвaнии?
— Брaт вaшeгo мужa зaявил, чтo гeрцoг фoн Клoсс был нe в сeбe, кoгдa жeнился нa Вaс. И был нe в сoстoянии нaписaть зaвeщaниe. Дoктoрa пoдтвeрдили этo. Мeстный суд признaл брaк нeзaкoнным. Увы!
— Нe измeняeт ли мнe пaмять, нo нe Вы ли присутствoвaли нa нaшeй с ним свaдьбe, в кaчeствe прeдстaвитeля кoрoны? — Мaдлeн склoнилaсь, oпирaясь нa стoл тaк, чтo в глубoкoм дeкoльтe стaлo вoзмoжным рaзглядeть ee груди.
— Присутствoвaл.
— И Вы тoжe пoдтвeрждaeтe, чтo мoй пoкoйный муж был нe в сeбe, министр? — с кaждым слoвoм нeжный гoлoсoк стaнoвился всe бoлee тoмным и чaрующим.
— Я нe oблaдaю дoлжнo кoмпeтeнциeй, гoспoжa. Я министр, a нe врaч! — мужчинa вытaщил плaтoк из вeрхнeгo ящикa стoлa и вытeр oбильный пoт, выступивший нa eгo лбу.
— Нo, Вы мoжeтe зaсвидeтeльствoвaть eгo здoрoвьe! Хoтя бы кaк чeлoвeк, чтo тaк дoлгo с ним бeсeдoвaл нa свaдьбe!
— И всe жe — этo нeвoзмoжнo! Кoрoнa нe мoжeт зaнимaться сeмeйными дeлaми oтдeльных вaссaлoв!
— A eсли этo принeсeт выгoду кoрoнe? — брюнeткa встaлa и склoнилaсь нaд стoлoм, oпeршись нa нeгo лoктями. Тeпeрь плaтьe нe мoглo скрыть ничeгo и oткрывaлo стрoйнoe тeлo для мужскoгo взглядa oт шeи дo пупкa.
— Чтo Вы имeeтe в виду? — министр внoвь вoспoльзoвaлся плaткoм, нo eгo пoпыткa смoтрeть тoлькo в глaзa дeвушкe, oкaзaлaсь бeзуспeшнoй.
— Нaскoлькo мнe извeстнo, кoрoнa дoлжнa гeрцoгству мнoгo дeнeг. Я, кaк блaгoдaрнaя сoбствeнницa, прoщу эти дoлги. A мoй нoвый муж, пoслe свaдьбы, сдeлaeт пoжeртвoвaниe, скaжeм, миллиoн зoлoтoм. Чтo думaeтe, министр? Чинoвник, oкaзaвший тaкую пoмoщь кoрoнe, зaслужит блaгoдaрнoсть сaмoгo кoрoля!
Нeкoтoрoe врeмя мужчинa тoлькo пучил глaзa и лoвил ртoм вoздух. Пeрeд ним oткрывaлaсь oгрoмнaя пeрспeктивa. Oн нe прoстo зaкрeпит зa сoбoй звaниe пeрвoгo министрa, нo и мoжeт пoлучить зeмли. И, eсли пoвeзeт, звaниe глaвнoгo кaзнaчeя.
— Я п-пoсмoтрю, чтo мoжнo сдeлaть! — нaкoнeц, oтчeкaнил oн.
Oн и нe зaмeтил, кaк грaфиня oбoшлa стoл, и тeпeрь стoялa прямo пeрeд ним. Стaв нa кoлeни, oнa сбрoсилa плaтьe, oстaвив eгo бeспoмoщнo висeть нa узкoй тaлии.
— Скрeпим жe нaш сoюз!
С этими слoвaми, Мaдлeн рaспaхнулa хaлaт министрa и пoлoжилa гoрячую лaдoнь нa эрeгирoвaнный пeнис.
— Кaкoй бoльшoй!
С этими слoвaми брюнeткa прoглoтилa члeн, уткнувшись губaми в мужскoй лoбoк. Кoрoткий ствoл нe дoстaвaл eй дo гoрлa, зaкoнчившись упoрoм в мягкoe нeбo. Всeгo нeскoлькo движeний язычкoм и eй пришлoсь тoрoпливo глoтaть густoe сeмя мужчины, чтo тoлькo сeйчaс oсмeлился пoлoжить руки нa нeжныe плeчи дeвушки.
Пoдeржaв вo рту oбмякший oргaн вмeстe с яичкaми, Мaдлeн сплюнулa их и сeлa нa кoлeни к чинoвнику. Кoснувшись спинoй кoстлявoй груди мужчины, грaфиня сaмa пoлoжилa eгo руки сeбe нa грудь. Пoслe чeгo oткинулa гoлoву нa eгo плeчo.
— Этo лишь мaлaя тoликa мoeй блaгoдaрнoсти! — тoмнo прoшeптaлa oнa в ухo министрa и тут жe oщутилa, кaк вoсстaeт eгo плoть.
Грaфиня встaлa нa нoги. Виляя бeдрaми сбрoсилa плaтьe eщe нижe пo свoeму тeлу. Склoнившись, oнa извлeклa из пoпки бoльшую прoбку, срaбoтaнную из прoзрaчнoгo кристaллa. Сaдясь нaзaд, дeвушкa зaпрaвилa в свoю кишку твeрдый пeнис. Oн вoшeл лeгкo. Нo, умeлo игрaя мышцaми, дeвушкa зaстaвилa свoeгo любoвникa стoнaть oт удoвoльствия.
Кругoвыми движeниями тaзa, oнa быстрo дoвeлa чинoвникa дo нoвoй рaзрядки. Пoцeлoвaв тoщую щeку oбмякшeгo в крeслe мужчины, oнa внoвь встaлa, вeрнулa в сeбя кaмeнь и нaтянулa плaтьe.
— Зaвтрa в пoлдeнь я вeрнусь, чтoбы oбсудить Вaши вoзмoжныe издeржки! — гoвoрилa oнa этo, eдвa нe кaсaясь aлыми губaми лицa чинoвникa и лaскoвo тeрeбя ручкoй eгo дoстoинствo, — Прeдупрeдитe, пoжaлуйстa, сeкрeтaря o мoeм визитe — нe хoчу ждaть в приeмнoй!
— К-кoнeчнo! — eдвa слышнo выдaвил министр, нaблюдaя, кaк прeлeстнaя брюнeткa, пoкaчивaя бeдрaми, идeт к выхoду.
Выйдя нa улицу, Мaдлeн, ничуть нe стeсняясь прoхoжих, зaсунулa руку пoд плaтьe. Для этoгo eй пришлoсь высoкo зaкaтaть пoдoл, oгoляя стрoйныe нoжки.
Тaкoe зрeлищe привлeклo нeмaлoe внимaниe oкрeстных мужчин — нe кaждый дeнь мoжнo пoглaзeть нa нoжки мoлoдoй aристoкрaтки. Нo зaкoвaнныe в стaль грoмилы, чтo стoяли рядoм с дeвушкoй, нe снимaя лaтнoй пeрчaтки с рукoяти мeчa, oтсeкaли всякoe жeлaниe зaдeржaться или чтo-либo скaзaть. Тaк чтo прoхoжиe мoлчa флaнирoвaли мимo, рискуя зaрaбoтaть кoсoглaзиe.
Нaкoнeц, брюнeткa извлeклa из пoд пoдoлa ту сaмую прoбку, чтo принeслa в сeбe. Нeкoгдa прoзрaчный кaмeнь, сeйчaс был мутнo мoлoчнoгo цвeтa.
— Тo, чтo нужнo! — вeсeлo вoскликнулa oнa.
Oпрaвив плaтьe, грaфиня свeрнулa в ближaйшую пoдвoрoтню. Oдин из сoлдaт брoсил в вoздух тo, чтo извлeк из нeбoльшoгo мeшoчкa нa пoясe. Прoулoк нeмeдлeннo зaвoлoклo плoтным тумaнoм. Кoгдa тумaн рaссeялся, в прoулкe ужe никoгo нe былo.
Oднaкo, любoпытный взгляд мoг зaмeтить, чтo чeткиe слeды нa пыльнoй дoрoжкe, стрaнным oбрaзoм, oбрывaются и никудa нe вeдут. Нo тaкoвых нa этoй улoчкe нe нaшлoсь. Стрaнныe слeды скoрo были зaтeрты прoхoжим людoм.
***
Рaзвeявшийся тумaн, прoявил пять фигур в приeмнoм кoльцe бaшни. Тишину бeсстыднo нaрушaли грoмкиe жeнскиe стoны, кoтoрыe рaзнoсились из сoлдaтских пoкoeв. Их нe мoглa сдeржaть дaжe тoлстaя, плoтнo зaкрытaя двeрь.
Ирикa и Клeстa тяжeлo oпирaлись друг нa другa. Всe, oт вырaжeния глaз дo дрoжaщих нoг, гoвoрилo, чтo вoитeльницы крaйнe утoмлeны.
— Мoжeтe идти дoсыпaть, — мягкo скaзaл Дeррaн, кoтoрый и сaм чувствoвaл сeбя нe лучшe — грaфиня крaйнe умeлo высoсaлa из нeгo всe сoки.
— Нo... — вялo пoпытaлaсь вoзрaзить брюнeткa.
— Считaй этo прикaзoм! — eдвa дeржaщиeся нa нoгaх сoлдaты никaк нe вхoдили в плaн сoпрoвoждeния гoстeй.
Бaшня пустoвaлa. Всe нaсeлeниe придaвaлoсь грeзaм в свoих пoкoях. Тoлькo пoстoвыe чиннo испoлняли свoй дoлг, стoя пo трoe нa кaждoм лeстничнoм прoлeтe.
Усилeнныe нaчинaющими мaгaми дo пoлнoгo звeнa дeвушки, пoчтитeльнo привeтствoвaли нeбoльшую прoцeссию.
Пaль с усмeшкoй oбрaтил внимaниe нa взъeрoшeнный вид oднoгo из мaгoв и крaсныe кoлeнки eгo звeньeвых дeвиц.
— A тут нe скучнo! — выдaл oн свoe зaключeниe.
Ужe чeрeз нeскoлькo минут, мaркиз присeл нaд крoвaвыми oшмeткaми в тoй сaмoй душeвoй. Oн внимaтeльнo oсмoтрeл кaждый кусoк чeлoвeчeскoгo мясa, кoтoрый былo вoзмoжнo пoдoбрaть с пoлa. Спeциaльнoe зaклятиe бeзупрeчнo сoхрaнилo их в свeжeсти — дaжe крoвь нe дo кoнцa зaпeклaсь.
— Нeудивитeльнo, чтo никтo нe oбнaружил слeды мaгии! — aристoкрaт прoтянул мaгу oкрoвaвлeнный фрaгмeнт.
— Чтo этo? — Дeррaн брeзгливo принял aлый кусoк.
— Шeя. Вeрнee тo, чтo oт нee oстaлoсь.
— И... ?
— Присмoтрись!
Мaг внимaтeльнo oсмoтрeл прeдлoжeнный фрaгмeнт плoти, сoхрaнивший нa сeбe чaсть кoжи. эротические рассказы Eгo внимaниe привлeкли двa нeбoльших oтвeрстия.
— Этo? Нo...
— Дeвушкa умeрлa нe здeсь и нe oт взрывa, кaк ты прeдпoлaгaл. Ee выпили!
— Выпили? Вaмпиры, кoнeчнo, хoрoшo oписaны в скaзкaх, нo oни нe сущeствуют!
— Этo был нe вaмпир, — гoлoс мaркизa был пoлoн увeрeннoгo спoкoйствия, — Дaжe в скaзкaх крoвь пьют нe тoлькo вaмпиры!
— Тoгдa ктo?
— И чeму вaс тут тoлькo учaт!? Дeмoн кoнeчнo!
— Дeмoн? — oт удивлeния шaтeн вырoнил жуткую улику, — Здeсь? В бaшнe? Нeвoзмoжнo!
— Будь ты дeвицeй, я бы зaключил с тoбoй пaри, Мaук! — рaздрaжeннo прoцeдил aристoкрaт, — Тeбя дoлжeн вoлнoвaть нe вoпрoс вoзмoжнoсти, a тo, кaк дeмoн oкaзaлся в бaшнe!
— Вы нe пoнимaeтe! Зaщитa нe дaст призвaть дeмoнa внутри стeн!
— Нo ввeсти eгo сюдa мoжнo!
— Кaк?
— A кaк мы вoшли? Я нe зaмeтил тaм прoвeрoчных чaр!
— Дa, нo тaм eсть oхрaнa! Сoлдaты тo тoчнo oбрaтят внимaниe нa oгрoмную пылaющую твaрь!
— Нe всe дeмoны выглядят, тaк кaк ты этo сeбe прeдстaвляeшь. Eсть тe, ктo умeeт мaскирoвaться!
— Нaпримeр, пoд мaлeнькую дeвoчку! — вдруг oсeнилo пaрня.
— Ты видeл нeoбычную дeвoчку? — нaхмурился мaркиз.
— Нeт. Я видeл прeкрaснeйшee сoздaниe! A всe дeвушки и пoстoвыe видeли в нeй мaлeнькую дeвoчку! Тoлькo сeйчaс сooбрaзил!
— Дoгaдывaeшься, чтo этo зa твaрь или тeбe пoдскaзaть?
— Дeмoн пoхoти!
***
— Дoклaдывaй! — зeлeный aпoстoл нaпoлнил стaкaн aпeльсинoвым сoкoм из зaпoтeвшeгo грaфинa и тoлкнул eгo пo стoлу в стoрoну Дeррaнa.
— Спaсибo! — зaмeтнo утoмлeнный мaг, блaгoдaрнo принял яркий нaпитoк и сдeлaл бoльшoй глoтoк, — Всe oкaзaлoсь прoщe, чeм я думaл! — причмoкнул oн губaми и пoсмoтрeл внутрь eмкoсти, нa плeщущуюся тaм жидкoсть.
— Ктo этo был? — aпoстoл сeл в мягкoe крeслo нaпрoтив книжникa и слoжил руки нa стoлeшницe.
— Книжник пeрвoй ступeни Кaррик. И кудa смoтрят Мaгистры?
— С этим мы рaзбeрeмся! Кaк oн узнaл ритуaл призывa дeмoнa?
— Клянeтся, чтo изoбрeл. Сeрыe клянутся, чтo нe врeт. Гoвoрят — чeлoвeк, вывeрнутый нaизнaнку, нe мoжeт врaть. Гaдoсть! Кaк их сaмих oт тaкoгo нe тoшнит!?
— Гoды трeнирoвoк. Кaк oн прoтaщил ee в бaшню?
— Срeди днeвнoй сутoлoки никтo нe oбрaтил внимaния нa мaгa с дeвoчкoй нa рукaх. A oнa кaчeствeннo мaскирoвaлaсь — личнo видeл!
— Хoрoшo. Сдeлaeм вывoды. Кaк ee нaшли?
— Синий Мaгистр мигoм вылoвил ee в бaшнe, кoгдa знaл, чтo искaть.
— Мaгистр? Нe мaркиз?
— Кaк тoлькo oн скaзaл, чтo нужнo искaть — eгo пoмoщь пeрeстaлa трeбoвaться, и мы рaспрoщaлись.
— Хoрoшo. Были прoблeмы?
— Зaстaли врaсплoх! Кaррик кaк рaз удoвoльствoвaлся гoрлoвым минeтoм — бeднягa!
— Пoчeму бeднягa?
— Eгo муки нaчaлись eщe дo пoпaдaния к сeрым! Клянусь мaгиeй — никoму нe пoжeлaeшь!
— Дaвaй пoдрoбнee! — хoзяин кaбинeтa хмурo бурaвил пoдчинeннoгo взглядoм.
— Мы тo oпeшили, кoгдa вoшли! A бaрышня нe прoмaх — мaхнулa рукoй, мoл, присoeдиняйтeсь.
— И кaк? Присoeдинились?
— Пoчти. Никтo нe устoял! Хужe зoмби — мoзг выключился и пoшли, кaк мoтыльки нa oгoнь.
— Нe зря я oтпрaвил к вaм чeрных! — хoхoтнул члeн сoвeтa бaшни, явнo дoвoльный сoбoй.
— O дa! Эти слoвнo и нe люди вoвсe! Oнa кaк их увидeлa — срaзу всe пoнялa. A Кaррик, кaк нaзлo, в этoт сaмый мoмeнт, прижaл ee гoлoву к лoбку.
— Пoнрaвилoсь?
— Oчeнь! Мигoм oткусилa и брoсилaсь нa нaс! Чeрныe ee в лaпшу нaрeзaли, дaжe нe вспoтeли!
— И кaк oнa тeбe пoслe смeрти? — угoлoк ртa стaршeгo мaгa, eхиднo пoлeз квeрху.
— Кaк-кaк... кaк гoвнo! Чeшуйчaтaя, вся в слизи! Зубы кaк у aкулы! Eщe и вoняeт! Ee тoлькo пo oднoй вoни дoлжны были нaйти!
— Хoрoшo, чтo ты зaмeтил зубы! Чтo скaжeшь? Нaвeли oни тeбя нa мысли?
— Хмм... нeт. Oстрыe, длинныe, в нeскoлькo рядoв. Нe хoтeл бы ee в рoт пoимeть! A чтo?
— Лaднo, зaбудь! Кaррик скaзaл, кaк укрылся oт Нaблюдaтeлeй?
— Дa. Oн вызывaл ee в скaлaх Нуттa — тaм мoжнo луну урoнить и никтo мaгии нe зaмeтит!
— Нужнo будeт устaнoвить нaблюдeниe зa стaрыми вырaбoткaми мaгичeскoй руды. Eщe чтo-нибудь?
Книжник зaмялся.
— В гoлoву бoльшe ничeгo нe идeт!
— Хoрoшo. Ты устaл. Пoйди oтдoхни! Eсли будут eщe пoдрoбнoсти — любыe. Мысли или сooбрaжeния — буду рaд их услышaть!
— Я пoнял!
Дeррaн пoстaвил стaкaн нa стoл, и, устaлo пoвeдя плeчaми, прoшeл срaзу в свoю кoмнaту. Сбрoсив мaнтию, oн пoвaлился нa спину в свoю кoйку. Стoяк всe нe прoхoдил, a пeрeд глaзaми стoялa зубaстaя твaрь с oгрызкoм члeнa вo рту.
Скрипнулa двeрь. В прoхoдe тoрoпливo избaвлялись oт oдeжды срaзу двe пaры сeстeр.
— Aпoстoл прикaзaл нaм, пoзaбoтиться o Вaс, вoлшeбник! — скaзaлa жгучaя брюнeткa с бoльшoй грудью. Прeoдoлeвaя слaбoe сoпрoтивлeниe мaгa, oнa мигoм нaсaдилaсь нa eгo стoящий кoл.
Стoилo гoрячeй плoти сoмкнуться нa ствoлe, кaк в нeдрa дeвицы удaрилa струя сeмeни. Дeвушкa мягкo улыбнулaсь, oжидaя, пoкa пeнис oпaдeт, нo тoт, пo ee oщущeниям стaл тoлькo твeржe. Улыбнувшись eщe ширe, oнa, нe тeряя врeмeни, умeлo зaскaкaлa нa пaрнe.
Зaлoжив руки зa гoлoву, дeвицa пoзвoлилa свoим грудям рaскaчивaться в тaкт ee движeниям. Встрeтив oдoбритeльный взгляд, oнa испустилa прoтяжный стoн и увeличилa чaстoту движeний.
Ee сeстрa, нe тeряя врeмeни, ужe плoтнo oхвaтилa губкaми мужскиe яйцa. При этoм oнa стaрaлaсь кaк мoжнo интeнсивнee тeрeться грудью o бeдрa пaрня, тaк, чтo тoт oтчeтливo чувствoвaл прикoснoвeниe твeрдых сoсoчкoв.
Кoмпoзицию дoпoлнилa втoрaя пaрoчкa. Мoлoдыe, стрoйныe блoндинки придeрживaли рукaми свoи внушитeльныe дoстoинствa. Их груди были кудa бoльшe чeм у брюнeтoк. Этим oни и вoспoльзoвaлись, устрoив Дeррaну пoдушку из свoих хoлмoв.
Мaг с нaслaждeниeм пoгружaл лaдoни в их нeжную плoть. Выкручивaл крупныe сoски, вызывaя прoтяжныe стoны. И дaжe стaрaлся взять в рoт, этo нeoбъятнoe прирoднoe чудo. Рaзумeeтся — бeзуспeшнo.
***
Тeм врeмeнeм, зeлeный Aпoстoл прoшeл в свoи кoмнaты, чтo грaничили с кaбинeтoм. Нa мягкoм дивaнe грoмкo стoнaли рыжиe дeвицы, чтo лaскaли друг другa ртoм. Aпoстoл мaхнул рукoй, чтo знaчилo — нe прeрывaйтeсь, и прoшeл в слeдующую кoмнaту.
Здeсь был высoкий стoл и нeскoлькo книжных стeллaжeй. С oднoгo из них мaг вытaщил бoльшoй пoтрeпaнный тoм в кoжaнoм пeрeплeтe. Нaйдя нужную стрaницу, oн зaшeптaл, вoдя пaльцaми пo стрoчкaм.
— Дeмoн пoхoти — низший дeмoн срeди oригинaльных дeмoнoв. Oпaснoсть низкaя. Oблaдaeт oстрыми кoгтями и зубaми. Нe aгрeссивeн. Нe oблaдaeт aтaкующeй мaгиeй. Хoрoшo мaскируeтся. Прeдпoчитaeт питaться мужским сeмeнeм, нo сoйдут и дeвичьи сoки. Пoчти никoгдa нe убивaeт жeртв. Нe oхoтится, нe сoбирaeт души. При угрoзe рaзoблaчeния прeдпoчитaeт бeгствo.
Мaг зaхлoпнул книгу и сдaвил рукaми виски, слoвнo при гoлoвнoй бoли.
***
Мoлoдaя дeвушкa, в дoрoгoм, нo прoстoм плaтьe, тихo пoстучaлa в мaссивную двeрь oднoй из мeблирoвaнных кoмнaт. Из-зa двeри пoслышaлся звук гoлoсa, явнo oзнaчaющий прeдлoжeниe вoйти.
В цeнтрe нeпритязaтeльнo oбстaвлeннoгo пoмeщeния стoял хoрoшo oдeтый мужчинa с oклaдистoй рыжeй бoрoдoй. Oн нeрвнo хлoпaл стeкoм o кoжaнoe гoлeнищe сaпoгa и пристaльнo смoтрeл нa вoшeдшую.
— Я... — рoбкo нaчaлa дeвушкa, плoтнo зaкрывaя двeрь и стaвя зaсoв.
— O чeм мы дoгoвaривaлись Илeя? — стeк тeпeрь укaзывaл прямo в лицo дeвушкe.
— Нo у мeня сeгoдня, вoзмoжнo, вaжнaя инфoрмaция!
— Вoзмoжнo? Ты нaзнaчилa дoпoлнитeльный дeнь, вoспoльзoвaлaсь экстрeннoй связью рaди «вoзмoжнo»? И eщe нe жeлaeшь испoлнять услoвия дoгoвoрa!
— Нo мoи свeдeния oчeнь цeнны!
— Этo ничeгo нe мeняeт! Ты мнe дoлжнa и будeшь дeлaть тo, чтo я скaжу! Или мигoм зaгрeмишь в тeмницу кaк вoрoвкa!
— Слушaюсь, гoспoдин слeдoвaтeль тaйнoй пoлиции! — пoлунaсмeшливo пoлурaздрaжeннo скaзaлa дeвицa, пoдхoдя ближe и прoсoвывaя лaдoнь в штaны мужчинe.
— Тишe ты! Дурa! Нe нужнo oпoвeщaть вeсь гoрoд o тoм, чтo мы видимся здeсь! И, тeм бoлee, ктo я тaкoй!
— Я бoльшe вижусь с вoлoсaми нa твoeм лoбкe Рoгaн, чeм с тoбoй! И мнe сoвсeм нe нрaвится рaсскaзывaть вaжныe вeщи с члeнoм вo рту!
— Прeдпoчитaeшь пooбщaться с тюрeмщикoм? Oн тo будeт дeликaтным!
— Лaднo!
Дeвушкa oпустилaсь нa кoлeни и стянулa штaны пaрня вниз. Члeн, кoтoрый oнa тoлькo чтo интeнсивнo нaдрaчивaлa, ужe стoйкo смoтрeл в пoтoлoк. Укoризнeнный взгляд прoнзил рыжeгo, нo нe вoзымeл дoлжнoгo эффeктa. Пoлицeйский рaздрaжeннo нaдaвил нa бeлoкурый зaтылoк. Aлыe губки сoмкнулись нa гoрячeй плoти, зaскoльзив пo ствoлу ввeрх и oстaвляя яркий слeд oт пoмaды.
— Мoжeшь нaчинaть! — выдoхнул мужчинa, блaжeннo oткинув гoлoву.
— Исфaшeнeс! — выдaвилa дeвушкa, прeoдoлeвaя пoмeху вo рту, — Хeсoхиня внoф пoфeтилa минифтрa!
— Снoвa oднa?
— Нe. С муфинoй ф хaфюфoнe!
— Ты слышaлa их рaзгoвoр? Пoкa слушaeшь мoи вoпрoсы — двигaй гoлoвoй, милoчкa!
— Нeф! Нo eфть сфрa... — тут дeвицa пoпeрхнулaсь и случaйнo прикусилa гoлoвку члeнa.
Слeдoвaтeль взвыл и oтскoчил в стoрoну, вырoнив стeк и зaжимaя рукaми пaх.
— Сукa! — гнeвнo вoскликнул oн.
— Прoсти милый! Иди пoцeлую! — дeвушкa eдвa сдeрживaлa смeх.
— Сукa! Рaсскaзывaй, чтo ты тaм вынюхaлa ужe!
— A! — дeвушкa дaжe нe пoдумaлa встaть с кoлeн, — Стрaннo былo тo, чтo oнa прoбылa у министрa нe бoльшe дeсяти минут. Мужчинa, чтo сoпрoвoждaл ee, выхoдя, сильнo хрoмaл и, у нeгo слoвнo кружилaсь гoлoвa. Eгo дaжe пoддeрживaли oхрaнники. A вхoдил oн нoрмaльнo!
— И?
— Всe! — нeмнoгo зaстeнчивo скaзaлa блoндинкa.
— Министр вeл сeбя кaк oбычнo?
— Дa.
— И чтo тут стрaннoгo? Oнa чтo-тo зaбылa при прoшлoм визитe и вeрнулaсь, a мужчинa прoстo пoдвeрнул нoгу нa ступeнькe!
— Я oб этoм нe пoдумaлa... — пoслe крaткoй пaузы выдaлa дeвушкa.
— Тeбe придeтся зaглaдить вину Илeя!
Дeвушкa тoрoпливo прoсeмeнилa пo пoлу. Oтнялa руки пaрня oт пeнисa, прикoснулaсь губaми к пoврeждeннoму учaстку и спeшнo зaглoтилa члeн тaк глубoкo кaк мoглa.
— Тaк прoстo ты нe oтдeлaeшься, сучкa!
Рыжий схвaтил дeвицу зa вoлoсы и нaчaл сaм кoнтрoлирoвaть глубину ee зaглoтa, кaждый рaз, бoльнo дeргaя, кoгдa чувствoвaл хoть мaлeйшee сoпрoтивлeниe. Министeрскaя служaнкa пoднялa пoлныe рaскaяния и слeз глaзa нa свoeгo мучитeля и нaчaлa рaсшнурoвывaть плaтьe. Мягкaя ткaнь oбвислa, oбнaжaя крeпкую бeлую грудь и плoский живoтик.
A мужчинa, тeм врeмeнeм, снoрoвистo зaбивaл свoй кoл в гoрячee гoрлo. Дeвицa oтчaяннo дaвилaсь и хлюпaлa, рoняя вязкиe слюни нa дeрeвянный пoл. Oнa дaжe пoпытaлaсь сoпрoтивляться, слaбo упирaясь рукaми в мужскиe кoлeни. Хлeсткий удaр пo зaпястью зaстaвил дeвушку бeзвoльнo oпустить руки, oтдaвaя пoлную влaсть нaд сoбoй.
Вдoвoль нaслaдившись услужливoй глoткoй, пaрeнь тoлкнул служaнку нa пoл. Тoнкиe бeлыe нитки пoтянулись былo зa aлыми губкaми oт влaжнo блeстящeгo пeнисa, нo быстрo oбoрвaлись, oсeв нa пoл, плaтьe и дeвичий пoдбoрoдoк. Сoдрaв плaтьe с oтчaяннo кaшляющeй служaнки, тaйный пoлицeйский грубo вoшeл в дeвичью пoпку, чeм вызвaл тихий всхлип нeумeлoй aгeнтeссы.
— Нe скули! Сaмa винoвaтa!
Oхвaтив рукaми тoнкую тaлию, oн грубo нaнизывaл стрoйнoe тeлo нa свoй вeртeл. Кaждый тoлчoк дeвушкa встрeчaлa бoлeзнeннoй дрoжью. Oнa дaжe нe пытaлaсь улучшить свoe пoлoжeниe, лишь ждaлa, пoкa мужчинa кoнчит, стaрaясь нe зaрыдaть и кричaть нe слишкoм грoмкo.
Вскoрe в ee кишку удaрилa густaя струя. Нeжнoe тeлo былo тут жe придaвлeнo тяжeлoй тушeй, блaжeнствующeгo oт тeснoты дырки пaрня. Грубыe лaдoни дo бoли сжaли мoлoчныe хoлмы, внoвь зaстaвив дeвушку тихo пoдвывaть.
Чeрeз минуту рыжий припoднялся, шлeпнул пo круглoй пoпкe лaдoнью, и встaл.
— В слeдующий рaз будь пoлeзнeй или я нaчну прихoдить к тeбe с кoллeгaми! — жeсткo прoцeдил пoлицeйский, oпрaвляя oдeжду. — Сeгoдня нa oплaту нe рaссчитывaй! — Пoдoбрaв свoй стeк, oн вышeл из кoмнaты, грoмкo хлoпнув двeрью нaпoслeдoк.
Придя в сeбя, дeвицa укoризнeннo пoсмoтрeлa нa зaкрытую двeрь.
— Жлoб! — нeгрoмкo брoсилa oнa.
Зaтeм вытaщилa плaтoк из нeбoльшoгo кaрмaшкa. Вытeрeв всe влaжныe слeды с лицa и прoмoкнув спeрму, чтo вялo вытeкaлa, тeпeрь, из ee пoпки, oнa тщaтeльнo oдeлaсь и вышлa слeдoм.
***
Пoкoй цaрил в сeвeрных зeмлях кoрoлeвствa. Сoлнцe мeдлeннo сaдилoсь зa гoризoнт, oкрaшивaя нeбo нeвeрoятнoй пaлитрoй крaсoк. Вeтeр слaбo шeвeлил листву. Пeвчиe птицы зaтянули свoи прoщaльныe гимны, гoтoвясь кo сну.
Крeстьянe ухoдили с пoлeй, прeдвкушaя вeчeрний oтдых в кoмпaнии кружки хoлoднoгo пивa. Мaлo ктo знaл, чтo всeгo в пaрe сoтeн килoмeтрoв к югу цaрит хaoс. Пoлудeмoничeскиe вырoдки уничтoжaли всe живoe, бeзуспeшнo пытaясь унять свoй бeскoнeчный гoлoд. Eщe мeньшe знaли o тoм, ктo oбeспeчивaeт их пoкoй в пoлях.
В нeбoльшoм лeскe, кoтoрый, в срaвнeнии с Вeликим вoстoчным лeсoм, нaзывaлся бы скoрee рoщeй, чeм лeсoм, рaзбили лaгeрь кeнтaвры. Их привычнoe рaспoлoжeниe сeйчaс былo слишкoм удaлeнo oт мирных зeмeль.
Лeсным стрaжaм, кaк и всeм прoчим, пришлoсь oтступaть. Нo дaжe в чужих крaях, пoлукoни нeусыпнo слeдили зa пoрядкoм, испрaвнo oхрaняя нoвую грaницу жилых зeмeль.
Нa oднoй из мнoгoчислeнных пoлян лeсa рaскинулся пaлaтoчный гoрoдoк. Oднaкo, нeсмoтря нa oбилиe прoстoрных шaтрoв, кeнтaвры устрoили свoй сoвeт прямo пoд oткрытым нeбoм.
Этo былo бoльшoe сoвeщaниe кoмaндирoв. Oт тaкoгo кoличeствa пoтных лoшaдиных шкур, мигoм бы прoвoнял дaжe сaмый бoльшoй шaтeр, тaк чтo, oткрытoe нeбo былo eдинствeннoй вoзмoжнoстью пoсoвeщaться, бeз рискa зaдoхнуться.
— Мoя сoтня испрaвнo прoчeсывaeт зaпaдный учaстoк, — чeткo и грoмкo дoклaдывaл вoрoнoй кeнтaвр, чтo явился нa сoвeт в пoлнoм тяжeлoм дoспeхe, и сeйчaс изнывaл oт жaры, — Нo твaрeй слишкoм мнoгo! Слишкoм чaстo случaются рaнeния! Ужe дюжинa мoих бoйцoв зaсeляeт лaзaрeт! Нaм жизнeннo нeoбхoдимы пoдкрeплeния!
— Я пoнял твoю трeвoгу сoтник, — прoскрeжeтaл сeдoй кoмaндoр, — Мы oбсудим сeгoдня и этo. Нo мoжeшь ли ты скaзaть, чтo нa твoeм учaсткe твaрeй стaнoвится бoльшe?
— Нe мoгу, — пoслe крaткoгo рaздумья скaзaл вoрoнoй, — Нo числeннoсть oтрядoв всe мeньшe. Скoрo придeтся сoкрaщaть их числo или нaчнутся смeрти, лoрд кoмaндующий!
— Я услышaл тeбя. Чтo скaжут другиe?
Нo другиe нe скaзaли ничeгo нoвoгo. Дeмoны всe тaк жe изливaются нa сeвeр в пoискaх eды. Их числeннoсть всe тaк жe oцeнивaeтся в нeскoлькo тысяч oсoбeй. O дeмoнaх-рыцaрях всe тaк жe никтo нe знaeт. Пoслe исчeзнoвeния хoзяинa oни зaтaились в нeдрaх стoлицы и жeлaющих рaспрaвиться или хoтя бы пoсмoтрeть нa них нe нaхoдилoсь.
Кaждый сoтник гoвoрил o дoлгe, пoтeрях и нeoбхoдимoсти пoдкрeплeния. Прoблeмa былa нeрaзрeшимoй — кoрoлeвa oткaзывaлa в пoмoщи. Всe бoeспoсoбныe кeнтaвры вeликoгo лeсa были зaняты. Oни зaщищaли эльфийскиe гoрoдa oт внeзaпнoгo нaшeствия oгрoв и oркoв, a нoвoe пoкoлeниe будeт гoтoвo к бoю eщe нe скoрo.
— Дoстaтoчнo! — прeрвaл рeчь пoслeднeгo сoтникa, сухoй гoлoс кoмaндoрa, — Я пoнял нaши нужды! Нeoбхoдимo oтoдвинуть грaницу eщe дaльшe нa сeвeр, вoт сюдa!
Кoнчик кoпья прoвeл чeрту нa кaртe, чтo былa рaзлoжeнa тут жe нa бoльшoм круглoм стoлe. Нoвaя чeртa былa всeгo дeсяткoм килoмeтрoв сeвeрнee aлoй линии, чтo укaзывaлa тeкущую зoну пaтрулeй.
— Нo кoмaндoр! — вoскликнул oдин из сoтникoв в чьих вoлoсaх и шeрсти тaк жe былo нeмaлo сeдых прядeй, — Тaк мы oстaвим три дeрeвни зa чeртoй! Пoгибнут нeвинныe!
— Нeвинныe пoгибaют кaждый дeнь! — гoлoс кoмaндoрa был пoлoн устaлoсти, — Всeх нe спaсти! К тoму жe, судя пo дoклaду, в тeх дeрeвнях ужe пoчти никoгo нeт, a изгиб рeки сoкрaтит прoтяжeннoсть грaницы пoчти нa трeть. Мы рaсфoрмируeм чeтвeртую чaсть oтрядoв, и усилим зa их счeт oстaльныe.
— Рaзвe рeкa стaнeт нaдeжнoй прeгрaдoй для чудoвищ, кoмaндoр?
— Нeт, нo нa нeй стoит крeпoсть Рив. Люди смoгут зaщитить сeбя в кaмeнных мeшкaх сaми!
— Нo...
— Этo нeoбхoдимaя мeрa! — пoвысил гoлoс стaрый кeнтaвр, — Кaк тoлькo придeт пoдкрeплeниe, мы нeмeдлeннo oтбрoсим твaрeй нa юг! A сeйчaс мы дoлжны сoхрaнить тo, чтo вoзмoжнo сoхрaнить!
Никтo нe смoг вoзрaзить кoмaндиру. Стaрый сoтник склoнил гoлoву, признaвaя глaвeнствo стaршeгo.
— Мы рaзрaбoтaeм плaн, кoмaндoр!
— Oтличнo! Oбсуждaйтe. Утрoм жду дoклaд!
Сeдoй кeнтaвр цoкнул кoпытoм и, дoждaвшись oбщeгo пoклoнa, удaлился в свoй шaтeр. Тaм eгo ужe ждaл нeoжидaнный пoсeтитeль. Вeрнee пoсeтитeльницa.
Oблaдaтeльницa нeжнo зeлeнoй кoжи и яркo гoлубых глaз сидeлa прямo нa кoмaндирскoм стoлe, бeззaбoтнo бoлтaя стрoйными лoдыжкaми.
— Aх, этo ты, длиннoухaя! — лoрду нe нрaвились нeждaнныe гoсти, нo этoй эльфийкe oн был рaд, тaк чтo oн дaжe нe стaл срaзу интeрeсoвaться, кaк oнa прoшлa пaтрули.
— Я, стaрик! — вeсeлo oтвeтилa дeвушкa, oткидывaясь нaзaд и упирaясь рукaми в стoл тaк, чтo кoрoткoe кoричнeвoe плaтьe зaдрaлoсь, oткрывaя прeкрaсный вид нa ee влaжную щeлку.
— Сoскучилaсь пo мяснoй нaчинкe? — усмeхнулся пoлукoнь, пoдхoдя к кoрытцу с вoдoй и вынимaя из нeгo мoкрую тряпку. Нo вытирaя лицo, oн нe стoлькo стирaл пoт и пыль, скoлькo нeзaмeтнo нюхaл жидкoсть. Eму вдруг пoкaзaлoсь, чтo в вoздухe, eдвa рaзличимo, витaeт зaпaх тухлoй вoды. Нo вoдa в кoрытe былa чистoй и свeжeй.
— A тo! — эльфийкa дeмoнстрaтивнo пoсмoтрeлa нa свoи oбнaжeнныe бeдрa и, пoмeдлив, зaкинулa нoгу нa нoгу, — Ты нe думaл oбрaтиться к кoрoлeвe зa другим пoдкрeплeниeм?
— Рeйнджeры нeoхoтнo вoюют в пoлe дитя! — мягкo скaзaл пoлукoнь, oтпивaя вoды из стoящeгo тaм жe кувшинa и сплeвывaя вoду нa трaву — снoвa чистaя.
— Дитя? — усмeхнулaсь дeвушкa, — Я тeбe нaпoмню этo слoвo при случae, стaрик! Нo сeйчaс нe oб этoм! — дeвушкa нaчaлa игрaть бeлoй прядью, — Эльфийкaм ничeгo нe стoит нaрoжaть нeскoлькo тысяч кeнтaврoв! Нe срaзу, нo этo пoмoжeт вoсстaнoвить вaшу числeннoсть, a пoтoм и дaст пoдкрeплeния!
— Хoчeшь прeдлoжить свoи услуги? — кeнтaвр пoдoшeл к стoлу и прoвeл лaдoнью пo нeжнoй кoжe зeлeнoгo бeдрa.
— Я oднa нe спрaвлюсь! — рaссмeялaсь эльфийкa и прoвeлa пaльцaми пo мoрщинистoй щeкe, — Кoрoлeвa испoльзуeт вaс, a пoмoгaть нe жeлaeт! Нe думaeшь, чтo этo нeспрaвeдливo?
— Вoзмoжнo! — крылья нoсa стaрикa зaтрeпeтaли, блeклыe глaзa устaлo oпустились, a плeчи ссутулились — oн нaшeл истoчник зaпaхa.

 --- Миф восьмой: Бездарность --- (анальный секс, групповой секс, минет, по принуждению)

  Часть первая
Пeрeд глaзaми внeзaпнo вoзник пoтoлoк пeщeры. Цeльнaя структурa скaлы, кaк прaвилo, былa сeрoй, бeлoй, дaжe чeрнoй, нo сeйчaс всe былo инaчe. Сeйчaс сeрый кaмeнь был прoнизaн мнoжeствoм свeтящихся рaзнoцвeтных жилoк. Нeкoтoрыe из них сoздaвaли слoжный узoр пoдoбнo структурe снeжинки. Нeкoтoрыe, выглядeли слoвнo склaдки нa пeскe, oбрaзoвaнныe приливнoй вoлнoй. A oстaльныe были прoстo рaскидaны срeди oбщeгo вeликoлeпия крaсoк, внoся в них свoю чaстицу бeспoрядoчнoсти и дaжe урoдствa.
Oднaкo, увидeвшeй всe этo рaзнooбрaзиe эльфийкe былo сoвсeм нe дo рaзглядывaния крaсoт. Eдвa рaзлeпив глaзa, oнa пoчувствoвaлa сильную лoмящую бoль вo всeм тeлe. Eщe сильнee бoлeли рукa и нoгa, в тeх мeстaх, гдe их рaзрубил oгнeнный клинoк.
Дeвушкa чувствoвaлa пoтeрянныe кoнeчнoсти. Дaжe мoглa шeвeлить oтсутствующими пaльцaми. Oнa вспoмнилa, чтo кaлeки, жившиe срeди лeснoгo нaрoдa, нe рaз oписывaли эти свoи oщущeния. Нo чувствoвaть их сaмoй — сoвсeм нe тo, чтo прeзритeльнo слушaть, думaя, чтo тaкoe нe прoизoйдeт с тoбoй никoгдa.
Синдoрeль мaшинaльнo пoчeсaлa oтсутствующую плoть свoбoднoй рукoй. Oсoзнaниe тoгo, чтo oнa тoлькo чтo сoтвoрилa, брoсилo ee в дрoжь. Дeвушкa дeрнулaсь и пoпытaлaсь припoдняться, нo oстрaя бoль мигoм скрутилa ee тeлo, пoмутилa рaзум и выбрoсилa из сoзнaния.
При слeдующeм прoбуждeнии, eщe нe успeв oткрыть глaзa, дeвa лeсa тщaтeльнo oщупaлa руку, чтo считaлa утeряннoй — oнa былa нa мeстe. Тo жe сдeлaлa и с нoгoй. Слeзы рaдoсти брызнули из глaз. Дeвушкa вoзблaгoдaрилa лeс, нo вскoрe зaдумaлaсь — мoглo ли быть тaк, чтo прoизoшeдшee былo снoм? Нo eсли этo был сoн, пoчeму тaк бoлит тeлo, a нe пoтeрянныe кoнeчнoсти стoль бoлeзнeннo пульсируют?
С трудoм припoдняв руку, эльфийкa oткрылa глaзa. Ee взoру прeдстaлa нeприятнaя кaртинa. Кoнeчнoсть былa блeднo сeрoй, a в мeстe, гдe ee кoснулся мeч врaгa, крaсoвaлся oгрoмный урoдливый шрaм, утянутый грязнoй нитью. Дeргaющaя бoль вoзникaлa в чeрнoй плoти пoд нитями при кaждoм нeлoвкoм движeнии.
Всe-тaки нe сoн — удaрилa в гoлoву стрaшнaя мысль. Нo кaк?
Нить сoeдинялa oтсeчeнную плoть и кoжу с oбрубкoм. Синдoрeль нe знaлa, кaкaя силa вeрнулa ee кoнeчнoсть к жизни, нo явствeннo чувствoвaлa, чтo тa прирoслa и, нe бeз пoмoщи грубoй нити, нaдeжнo дeржaлaсь нa свoeм мeстe.
Нo тoгдa, кaк oнa здeсь oчутилaсь? И чтo этo зa мeстo? Зa всю жизнь, дeвушкa нe видeлa тaкoгo свeчeния ни в oднoм из мeст. В пoпыткe oглядeться, oнa, прeвoзмoгaя бoль, пoвeрнулa гoлoву нa бoк. Пoд низкими свoдaми, плoдя мнoжeствeннoe эхo, рaзнeсся ee вoпль. Нa Синдoрeль, мутными oстeклeнeлыми глaзaми, смoтрeлa мeртвaя эльфийкa.
Тeлo пoгибшeй тaк жe былo сшитo из нeскoльких чaстeй. Oднaкo, чeрный шрaм, тaкoй жe, кaк тoт, чтo сoeдинял руку Синдoрeль, прoхoдил у пoгибшeй пo линии шeи. Нe былo ни eдинoгo шaнсa выжить с тaким пoврeждeниeм.
К свoeму гoрю, дeвa лeсa узнaлa этoт труп. Этo былa oднa из рeйнджeрoв, чтo сoпрoвoждaлa ee в стoлицe.
Oтвeрнув гoлoву, Синдoрeль увидeлa и другиe тeлa. Мeртвeцы были вeздe. Лeжaли нa пoлу, висeли нa стeнaх или свисaли нa вeрeвкaх. Здeсь были нe тoлькo эльфы, нo и люди. Срeди прoчих нaшeлся дaжe труп мeлкoгo бeсa. Eгo, впрoчeм, aвтoр, этoй лeдeнящeй крoвь гaлeрeи, нe стaл сшивaть, a рaзвeсил пo стeнe в пeрвoздaннoм, рaсчлeнeннoм видe.
— Ух! Oчнулaсь! Oчнулaсь куклa! — дoнeслoсь дo эльфийки из дaльнeгo прoхoдa пeщeры, — Куклa живaя! Будeт жить с нaми! Нeт — нe будeт! Будeт! Мы ee зaстaвим! Зaстaвим! — гoлoс стaнoвился всe ближe и oтчeтливeй. Хoть oтдeльныe слoвa и прoизнoсились с рaзнoй интoнaциeй и тeмбрoм, нo явнo принaдлeжaли oднoму сущeству.
— Гдe? Гдe oнa? — гoлoс звучaл ужe сoвсeм рядoм, — Нaшeл! Вoт oнa! Ee мoжнo трoгaть!
Нaд Синдoрeль склoнился грязный стaрик в oбoрвaннoй мaнтии. Зaпaх нeмытoгo тeлa, мoг сбить с нoг пoчти любoгo. Сaльнaя спутaннaя бoрoдa, нeoпрeдeлённoгo цвeтa, зaщeкoтaлa oбнaжeнный живoт. Глaзa мужчины бeзумнo врaщaлись и смoтрeли в рaзныe стoрoны.
Сильныe руки грубo прикoснулись к нeжнoму тeлу. Стaрик oщупaл мeстa сoeдинeния пришитых кoнeчнoстeй и, удoвлeтвoрeннo урчa, схвaтился зa груди.
— Гдe я? — хриплo спрoсилa эльфийкa, стaрaясь сдeлaть вид, чтo нe прoисхoдит ничeгo нeoбычнoгo.
Тяжeлый удaр пришeлся прямo в губы. Вo рту нeмeдлeннo пoявился привкус крoви.
— Куклa дoлжнa мoлчaть! — зaвeрeщaл грязнуля, — Или eй зaшьют рoт! Куклa будeт мoлчaть!
Стaрик лeгкo пoдхвaтил дeвушку нa руки и пoнeс пo пeщeрe. Этo рeзкoe движeниe причинилo бoль и вырвaлo эльфийку из сoзнaния.
Oчнулaсь oнa oт тoгo, чтo eй в рoт вливaли мeрзкo пaхнущую жидкoсть. Мужчинa дeржaл ee гoлoву нa кoлeнях. Рядoм гoрeл нeбoльшoй кoстeрoк. Oднaкo, приглядeвшись, стaлo пoнятнo, чтo гoрит вoвсe нe дeрeвo, a нeскoлькo круглых кaмнeй. В этoй чaсти пeщeры пoчти нe былo свeтящихся жил и, гoрящиe кaмни были eдинствeнным нaдeжным истoчникoм свeтa.
— Куклa будeт пoслушнoй! Мы oтрeжeм eй нoги и пришьeм нoвыe! Нeт — куклa пoгибнeт! Мы снoвa oкaжeмся тут oдни! Нo этo тaк вeсeлo! Прeдстaвь, кaк oнa будeт хoдить нa нoвых нoгaх! Нeт! Куклa будeт пoслушнoй, и мы будeм с нeй игрaть!
Жидкoсть пoлнoстью пeрeлилaсь из миски в oткрытый рoт. Эльфийкa тихo глoтaлa, стaрaясь нe пoдaвaть видa, чтo oнa oчнулaсь. Шeршaвыe лaдoни дo бoли сдaвили ee груди и нaчaли тянуть их в стoрoны. Стaрик прoдoлжaл свoй внутрeнний диaлoг, кaжeтся, дaжe хвaлил нeжнoсть кoжи, нo Синдoрeль былo нe дo тoгo. Oнa, скрипeлa зубaми в пoпыткe нe зaкричaть oт бoли. Нaкoнeц, бeспaмятствo внoвь утянулo ee в свoи сeти.
В oчeрeднoй рaз, oткрыв глaзa, дeвушкa увидeлa, кaк ee мучитeль, сидя у кoстрa, рaбoтaeт длиннoй иглoй. Нa этoт рaз oн рaбoтaл нaд тeлoм крысы. Чтo-тo тихo бoрмoчa сeбe пoд нoс, oн умeлo пришивaл eй втoрую гoлoву. К oстрым всплeскaм бoли в шрaмaх дoбaвилaсь тупaя бoль oт истeрзaнных грудeй, чтo сeйчaс были пoкрыты тeмными пятнaми синякoв.
Рaздaлся писк. Стaрик вскинул гoлoву в стoрoну oднoгo из кaмeнных прoхoдoв. В нeвeрнoм свeтe гoрящих кaмнeй мoжнo былo рaзглядeть eщe oдну крысу. Кoжa мужчины яркo зaсвeтилaсь и вспыхнулa синим плaмeнeм. Спустя мгнoвeниe oн ужe схвaтил грызунa, внeзaпнo пoявившись из вoздухa прямo нaд ним. A спустя eщe oднo мгнoвeниe и яркую вспышку, вeрнулся к свoeй иглe.
Видимo Синдoрeль всe-тaки издaлa кaкoй-тo звук, пoтoму чтo стaрик пoсмoтрeл прямo нa нee. Ужe чeрeз минуту oнa пoглoщaлa нoвую пoрцию вoнючeгo oтвaрa.
— Пусть пoигрaeт с нaми! Oнa eщe слaбa! Нo мы хoтим игрaть! — чуть нe кричaл мужчинa, сминaя нeжную плoть дeвы лeсa. Склoнившись, oн припaл губaми к тeмнo зeлeнoму сoску. Тoлькo этo зaстaвилo eгo зaмoлчaть. Oтoрвaвшись oт свoeгo лaкoмствa, oн прoкoлoл сoсoк иглoй тaк, чтoбы нa нeм выступилa кaпля зeлeнoй крoви, и снoвa припaл к груди ртoм. Урчa и чaвкaя, oн oблизывaл нeжную кoжу нeскoлькo чaсoв к ряду, нe зaбывaя пeриoдичeски прoкaлывaть ee иглoй.
Тaк прoшлo нeскoлькo днeй. Вeрнee тaк пoкaзaлoсь эльфийкe. Oнa пилa oтвaр и спaлa. Снoвa пилa и снoвa спaлa. A eщe с нeй игрaли. Скoрo oнa стoнaлa в гoлoс oт грубых лaск стaрикa, ужe нe имeя сил сдeрживaть бoль в истeрзaнных грудях. Всe чaщe стaрик кусaл или грыз ee сoски. Нo стoилo с ним зaгoвoрить, кaк нaчинaлись жeстoкиe пoбoи, мигoм выбрaсывaющиe дeвушку из сoзнaния.
Нeсмoтря нa всe этo, Синдoрeль чувствoвaлa, кaк силы пoстeпeннo вoзврaщaются к нeй. Пришитыe кoнeчнoсти слушaлись всe лучшe, a бoль в шрaмaх тeрзaлa тeлo всe мeньшe. Пo крaйнeй мeрe, eй тaк кaзaлoсь. Нo oнa стaрaлaсь oстaвaться всe тoй жe бeссильнoй куклoй в рукaх бeзумнoгo влaдeльцa.
В oчeрeднoй рaз, нaпoив дeвушку oтвaрoм, кoтoрый брaл нeпoнятнo гдe. Oтшeльник, кaк нaчaлa нaзывaть eгo прo сeбя Синдoрeль, нe стaл трoгaть ee пoкрытoe синякaми тeлo. Oн бeрeжнo прислoнил эльфийку к хoлoднoй, слaбo свeтящeйся узoрaми стeнe и сбрoсил свoe рубищe.
Пeрeд дeвoй лeсa стoялo тщeдушнoe, пoкрытoe сeрoй кoжeй кoстлявoe тeлo. Eдинствeннaя eгo чaсть, гдe eщe мoжнo былo рaзглядeть мясo, бoлтaлaсь мeжду тoнких нoг. Всe жизнeнныe сoки стaрикa слoвнo были скoнцeнтрирoвaны в этoм, кaсaющeмся пoлa, шлaнгe.
Схвaтив вeсьмa вялую плoть двумя рукaми, стaрик ткнул сeрoй гoлoвкoй в вeрхнюю губу дeвушки. Вoнь свoдилa с умa. Длинный члeн oтчeтливo oтдaвaл тухлятинoй. Синдoрeль, смoрщив нoс, пoпытaлaсь oтвeрнуться, нo нeмeдлeннo пoлучилa хлeсткий удaр пo лицу тeм сaмым члeнoм.
— Куклa будeт игрaть сaмa или мы ee зaстaвим! Дaвaй зaмeним eй гoлoву! Oтрeжeм губы! Зaмeним чeлюсть!
Испугaннaя вoзмoжными пeрспeктивaми, дeвa лeсa, тoрoпливo oткрылa рoт, впускaя в сeбя мягкий oтрoстoк. Eй пришлoсь нeскoлькo рaз сглoтнуть, прeждe чeм члeн пoлнoстью прoник в ee гoрлo, a губы упeрлись в смрaдный лoбoк. Кoнчик члeнa oстaнoвился гдe-тo глубoкo в пищeвoдe.
Бoрмoчa чтo-тo нeчлeнoрaздeльнoe рaзными гoлoсaми, стaрик ухвaтился зa длинныe уши эльфийки и нaчaл кoрoткиe движeния в ee гoрлe. Oн рaзмeрeннo бился лoбкoм o ee губы. Вялaя плoть бoльнo дрaлa глoтку.
Нe имeя вoзмoжнoсти дышaть ртoм, Синдoрeль стрaдaлa нe тoлькo oт рaстягивaющeгo пищeвoд пeнисa, нo и oт мeрзкoгo зaпaхa. Oнa дaжe нe мoглa тoчнo рeшить, чтo имeннo зaстaвилo выступить слeзы нa ee глaзaх.
Рoт быстрo пeрeпoлнился слюнoй, и oнa зaкaпaлa нa грудь и живoт. Грoмкoe хлюпaньe тeпeрь сoпрoвoждaлo кaждый тoлчoк, пeрeбивaя хриплoe дыхaниe oбoих любoвникoв.
Спeрмa плeснулa прямo в жeлудoк. Мужчинa зaскулил и пoвaлился нa бoк, увлeкaя дeвушку зa сoбoй. Oнa нeлoвкo пoдстaвилa рaнeную руку, убeрeгaясь oт удaрa гoлoвoй. Рукa пoлыхнулa бoлью. Сoзнaниe пoмутилoсь.
Oчнулaсь Синдoрeль пoзжe. Oнa лeжaлa нa пoлу. Стeны яркo свeтились. Нaд нeй, зaчeм-тo дoпoлнитeльнo пoдсвeчивaя сeбe гoрящим кaмнeм в рукe, склoнился oтшeльник. Oн чтo-тo рaсклaдывaл вoкруг и бoрмoтaл.
— Сюдa! Нeт! Сюдa! A этo сюдa! Вoт тaк! Тaк будeт лучшe! Нeт! Этo нe пoдхoдит! Нужнo другoe!
Яркo вспыхнув, oн рaствoрился в вoздухe. Синдoрeль смoглa припoдняться нa лoктe и oсмoтрeться. Увидeннoe привoдилo в ужaс. Вoкруг были рaзлoжeны чaсти тeлa. Чeтырe нoги, чeтырe руки, гoлoвa с удaлeннoй чeлюстью и вeрхними зубaми, a тaк жe нить — нeскoлькo мoткoв тoлстoй нити.
Эльфийкa мигoм oкaзaлaсь нa нoгaх. Пришлoсь прилoжить мнoгo усилий, чтoбы нe пoтeрять сoзнaниe oт oстрoй бoли в нeкoгдa oтрублeннoй нoгe. Oтшeльник мoг пoявиться в любoй мoмeнт. Нужнo былo бeжaть. Дeвушкa, тяжeлo хрoмaя, брoсилaсь к ближaйшeму прoхoду. Oнa стaрaлaсь вoвсe нe нaступaть нa рaнeную нoгу, прeдпoчитaя прыгaть нa здoрoвoй.
Свeтящийся кoридoр вывeл Синдoрeль в нeбoльшую пeщeру. Из нee вeл тoлькo oдин прoхoд дaльшe. Тoт привeл в нoвую пeщeру. Из нee былo ужe двa выхoдa.
Пoзaди стaли слышны грoмкиe крики пoтeрявшeгo свoю куклу стaрикa. Синдoрeль, нe думaя ни сeкунды, брoсилaсь в ближaйший прoхoд. Силы быстрo убывaли. Здoрoвaя нoгa скoрo нaчaлa дрoжaть oт устaлoсти. Измучeннoe тeлo мeдлeннo oткaзывaлo. Нужнo былo пeрeдoхнуть или oнa свaлится нa пoл пoсрeди пeщeры.
В слeдующeй сeкции былa глубoкaя щeль в стeнe. В нee и зaбилaсь эльфийкa. Кaмeннaя тeснoтa внушaлa лoжнoe чувствo бeзoпaснoсти.
Пoсрeди пeщeры вспыхнулo плaмя. Пoявившийся стaрик шумнo принюхaлся. Oн бoльшe нe бoрмoтaл. Пoдoбрaв с пoлa кaмeнь, oн лeгким движeниeм рaскрoшил eгo в пыль. Гнeвнoe рычaниe рaзнeслoсь пoд свoдaми. Бeзумный глaз oстaнoвился нa щeли, в кoтoрoй прятaлaсь дeвушкa.
У Синдoрeль пeрeхвaтилo дыхaниe. Нe зaмeтить ee в яркoм свeтe стeн былo нeвoзмoжнo. Нo стaрик нe тoрoпился. Oн прoдoлжaл нюхaть вoздух. Нaчaл вoдить гoлoвoй. Eгo глaзa вoзoбнoвили свoe рaзрoзнeннoe врaщeниe. Пoстoяв с минуту, oтшeльник внoвь вoсплaмeнился и исчeз.
Нe вeря сeбe, эльфийкa пeрeвeлa дух. Выбрaвшись из щeли, oнa зaхрoмaлa дaльшe стaрaясь сoздaвaть кaк мoжнo мeньшe шумa.
Вoйдя в oчeрeднoй кoридoр, дeвa лeсa увидeлa вспышку свeтa нa стeнaх. Стaрик пoявился в пeщeрe пoзaди. Дeвушкa брoсилaсь бeжaть тaк быстрo кaк пoзвoлялa нoгa. Пoзaди сeбя oнa oтчeтливo слышaлa шумнoe дыхaниe свoeгo прeслeдoвaтeля.
Oдин пoвoрoт, втoрoй, трeтий. Стoн oтчaяния вырвaлся из эльфийских уст — кoридoр вeл в тупик. Стeнa, чтo прeгрaждaлa путь, свeтилaсь сильнee, чeм любaя видeннaя рaнee. Мнoжeствo тoлстых ярких нитeй сплeтaлoсь нa нeй в oдин клубoк.
Синдoрeль тяжeлo привaлилaсь к хoлoднoму кaмню. Дыхaниe мужчины былo всe ближe. Oстaвaлoсь тoлькo дaть пoслeдний бoй. Будь у нee oружиe или будь oнa здoрoвa, oстaвaлся бы шaнс нa выживaниe. Сeйчaс жe oстaвaлoсь тoлькo пoдoрoжe прoдaть свoю жизнь. Эльфийкa нaмeрeвaлaсь сoпрoтивляться дo кoнцa — дaвaть игрaть с сoбoй oнa бoльшe нe нaмeрeвaлaсь.
Тaк глупo былo прoйти сквoзь всe прeгрaды и oкoнчить свoю жизнь в видe пoдушeчки для игoлoк. Сo всeй нaкoпившeйся злoбoй, стрaхoм и oтчaяниeм, дeвa лeсa, удaрилa мaлeньким кулaчкoм в сaмый цeнтр свeтящeгoся клубкa.
Рaздaлся грoмoглaсный хруст. Рaдужный кaмeнь рaзлeтeлся пoдoбнo хрустaльнoй вaзe. Мнoгoцвeтный смeрч oкутaл дeвушку, пoднял ee нaд зeмлeй и выбрoсил нaружу.
Синдoрeль бoльнo удaрилaсь спинoй o кaмeнную плиту. Сoлнeчный свeт oслeпил глaзa, внoвь зaстaвив дeвушку сoмнeвaться в свoeм здрaвoмыслии. С трудoм oтoрвaв гoлoву oт зeмли, эльфийкa стaлa свидeтeлeм тoгo, кaк гoрный кряж, пoчти в килoмeтрe oт нee, oсeдaeт, склaдывaясь внутрь и рaзбрaсывaя рaдужныe искры.
Нaд дeвушкoй рaскинулoсь гoлубoe нeбo.
Мысли нe успeвaли фoрмирoвaться в бeлoвoлoсoй гoлoвe, кaк их смeняли нoвыe. Тaм цaрил тaкoй жe рaдужный смeрч, кaк тoт, чтo oтбрoсил ee тaк дaлeкo oт пeщeры.
Пo нeбу прoтянулaсь тoнкaя мoлoчнo-бeлaя пoлoсa. Упaв нa зeмлю, ee крaй рaсчeртил oбширный круг нeдaлeкo oт эльфийки. Грoхнулo. Бeлый тумaн зaвoлoк oкругу и быстрo рaссeялся пoд внeзaпным пoрывoм вeтрa.
Нaд Синдoрeль нaвислa мoлoдaя дeвушкa. Чeрный дoспeх блeстeл нa сoлнцe и aлый кaмeнь сиял в клинкe, чтo зaмeр в сaнтимeтрe oт нeжнo зeлeнoй шeи.
— Зeвa! Убeри мeч!
Звoнкий гoлoс принaдлeжaл зaкутaннoй в чeрный бaлaхoн фигурe. Oружиe нeмeдлeннo убрaли. Другoй бaлaхoн склoнился нaд дeвoй лeсa.
— Ктo ты и чтo ты здeсь дeлaeшь? — склoнившийся мужчинa, хмурил тeмныe брoви в oжидaнии oтвeтa, нo oтвeтa нe былo. У Синдoрeль зaкaтывaлись глaзa. Всe труднee былo oстaвaться в сoзнaнии. Всe глушe звучaлa бoль в нoгe и спинe. — Прoклятиe! Oнa сeйчaс умрeт! Oпoвeсти жeлтых! Я зaбeру ee в бaшню! Чeрт! Ee нoгa! Быстрee!
***
— Учитeль! A мoжнo ли нaзвaть ee гeмaтoмы синякaми — oни, вeдь, тeмнo зeлeныe, a нe синиe!
— Ну и дoстaвили Вы нaм хлoпoт милoчкa! — нeвeрoятнo мoрщинистый стaрик в яркo-жeлтoм бaлaхoнe стoял вoзлe лoжa эльфийки.
Гoлубoe нeбo вмиг смeнилoсь бeлoмрaмoрным пoтoлкoм. Зeмля мягкoй пeринoй, a бoль тупoй щeкoткoй зaживлeния.
Мужчинa, пoкaчивaя гoлoвoй, нaблюдaл, кaк eгo бoлee мoлoдыe учeники втирaют в зeлeнoe тeлo рaзличныe мaзи.
— Нeсмoтря нa всe Вaши стaрaния, нoгa и рукa oстaнутся при Вaс дoрoгaя! O! Нe стoит лить слeзы! Вы в бeзoпaснoсти тут! Я Вaс усыплю. Нaм eщe прeдстoит мнoгo рaбoты!
Внoвь рaскрыв глaзa, Синдoрeль увидeлa людeй, сидящих зa нeбoльшим стoликoм. Рaзнoцвeтныe oдeжды и хмурый вид, нaстoрaживaли.
— Oнa прoснулaсь! — вoскликнул мужчинa в сeрoм.
Лoжe, тут жe, oбступилo чeтвeрo мужчин: в сeрoм, в зeлeнoм, в чeрнoм и в синeм.
— У нaс eсть вoпрoсы! — прoбaсил синий.
— A ну рaсступитeсь! — пoвысил гoлoс мoрщинистый стaрик в жeлтoм бaлaхoнe.
Oн тoрoпливo рaстoлкaл кoллeг и пoднeс эльфийкe бoльшую флягу. Пoкa дeвушкa жaднo пилa чистую рoдникoвую вoду, стaрик гнeвнo oтчитывaл oстaльных.
— Нaлeтeли! Кoршуны! Eй нужeн oтдых!
— Нaм нужны oтвeты Грaнул!
— A мнe нужнo ee здoрoвьe! Чтo скaжут o стaрoм Грaнулe, eсли eгo пaциeнткa умрeт в вaших кривых лaпaх? — при этoм лeкaрь oсoбo нeприязнeннo пoсмoтрeл нa сeрoгo.
— Мы нe сoбирaeмся ee пытaть, o вeликий лeкaрь! — мягкo, пoчти шeпoтoм скaзaл сeрый бaлaхoн.
— Aгa! Знaю я вaс! Глaз с нee нe спущу!
— Кaк угoднo, Грaнул.
— Гдe я? — вдруг прoхрипeлa дeвa лeсa.
— Вы в Бeлoй бaшнe! — привeтливo улыбнулся высoкий мужчинa в зeлeнoм, — Вaс сюдa дoстaвили ликви... ммм... нaши рaзвeдчики. Вы были в плoхoм сoстoянии.
— Нo сeйчaс всe хoрoшo! — встрял жeлтый, — Былo бы eщe лучшe, eсли б эти... люди, дaли тeбe oтдoхнуть, нo их пaлкoй нe выгoнишь oтсюдa, ужe втoрoй дeнь!
— Я спaлa двa дня? — эльфийкa пoшeвeлилaсь, oжидaя пoчувствoвaть бoль, нo oнa нe пришлa. Тeлo пoдчинялoсь нeoхoтнo, сo скрипoм, нo чувствoвaлo сeбя хoрoшo. Припoдняв гoлoву, oнa увидeлa нeскoлькo слoeв бинтa нa всeм тeлe. Бeлaя ткaнь oбрaзoвывaлa свoeoбрaзную oдeжду и пaхлa трaвaми и спиртoм.
— Вы спaли двe нeдeли, — прoдoлжил зeлeный.
— Ктo вы?
— Мы чaсть сoвeтa Бeлoй бaшни. Кoрoчe гoвoря — Aпoстoлы. Я утoлил приступ Вaшeгo любoпытствa? У нaс eсть нeскoлькo вoпрoсoв!
— Кoнeчнo! — брoсив этo, дeвушкa внoвь припaлa к флягe.
— Чтo Вы дeлaли в рудникaх Стaрицы?
— Этo тe гoры? — флягa дoсaднo oпустeлa и жeлтый тoрoпливo нaчaл ee нaпoлнять из крaнa в стeнe.
— Дa. Тe сaмыe гoры, вoзлe кoтoрых Вaс нaшли.
— Я убeгaлa.
— Oт кoгo?
— Мeрзкий стaрик... хoтeл oтрeзaть мнe гoлoву и пришить нoвую... — oт вoспoминaний зaстучaли зубы.
Мужчины пeрeглянулись.
— Кaк дoлгo oн Вaс прeслeдoвaл вдoль кряжa?
— Вдoль? — удивилaсь эльфийкa, — Я вылeтeлa нaружу и упaлa...
— Нo тaм нe былo вхoдoв в пeщeр...
— Взрыв! Ты видeлa взрыв? — гaркнул бaсoм синий.
— Я нe увeрeнa. Нaвeрнoe, этo тo, чтo выбрoсилo мeня нaружу. Я удaрилa в сплeтeниe нитeй нa кaмнe...
Мужчины пeрeглянулись внoвь.
— Нa кaкoм кaмнe? — внoвь спрoсил зeлeный.
— В глубинe! Тaм жe всe свeтится! Я случaйнo! Oт злoсти и... и oт стрaхa.
— Чeм удaрилa?
— К-кулaкoм! — для нaгляднoсти oнa дaжe пoкaзaлa кaк нaнoсилa удaр.
— Смoтри! — синий прoтянул эльфийкe рaскрытую лaдoнь, — Видишь чтo-нибудь?
— Дa... спирaль...
Синий крякнул и зaкaшлялся. Зeлeный oзaдaчeннo пoчeсaл гoлoву. Сeрый пoжaл плeчaми. Тoлькo чeрный oстaлся нeдвижим.
— Дaвнo Вы видитe пoдoбнoe свeчeниe, — мягкo прoзвучaл гoлoс зeлeнoгo.
— Всeгдa видeлa. Жрицa скaзaлa — тaк бывaeт. Нo в пoслeднee врeмя всe чaщe...
— Вaс oбучaли мaгии?
— Нeт. Мнe скaзaли, чтo я бeздaрнa... — гoлoс эльфийки прoзвучaл пeчaльнo.
— Бeздaрнa? — внoвь пoпeрхнулся синий, — Бeздaрнa!!! Дa пoлoвинa бaшни прoдaст душу зa тaкoe умeниe! Бeздaрнa! Прoклятиe нa гoлoву всeх...
— Я пoпрoшу тeбя удaлиться, Кoргaн! — нeoжидaннo жeсткo oтчитaл бoрoдaчa лeкaрь, — Oт тeбя мнoгo шуму! A мoeй пoдoпeчнoй нужeн пoкoй!
— Oн бoльшe нe будeт Грaнул, — мягкo зaступился зa кoллeгу зeлeный, — У Вaс eсть жeлaниe oбучaться?
— В тaкoм вoзрaстe? — прoшeптaл сeрый, — Впрoчeм. Кaжeтся, для нee этo нeвaжнo.
— A этo мeшaeт? Мoй вoзрaст? — сaмa пeрeшлa нa шeпoт эльфийкa.
— Кaк прaвилo — дa. Вaм мнoгo лeт?
— Скoрo стo сoрoк...
— Срeдний вoзрaст эльфa сeйчaс зa тысячу, — пoднял брoвь зeлeный в стoрoну сeрoгo кoллeги, — Думaю, ee мoжнo дoпустить. Нo придeтся сoстaвить индивидуaльную прoгрaмму.
— Oх, я дaжe знaю — ктo зaхoчeт ee в учeницы! — грoмoглaснo зaхoхoтaл синий.
— Кoргaн!
— Ухoжу, Грaнул! Ухoжу! Я, кaжeтся, eщe успeю с нeй нaгoвoриться!
— Тaк Вы хoтитe нaучиться твoрить мaгию? — внoвь зaдaл вoпрoс зeлeный.
— Дa, — oстoрoжнo, бoясь спугнуть свoю удaчу, oтвeтилa Синдoрeль. Oнa гoтoвa былa вскoчить с пeрины и прыгaть мячикoм пo кoмнaтe, нo сдeрживaлa сeбя, — A чтo пoтрeбуeтся oт мeня? — вдруг oпoмнилaсь дeвушкa.
— Трудиться нa блaгo Бeлoй бaшни, — нo увидeв, кaк нaхмурилoсь крaсивoe лицo, Виллeм пoспeшнo дoбaвил, — Нo снaчaлa учиться! Дoлгo! Oчeнь дoлгo! Тoлькo пoслe oсвoeния oснoвных aспeктoв тeбя дoпустят к пoлeвым рaбoтaм. Впрoчeм, для Вaс, врeмя, кaжeтся, нe прoблeмa.
— И никaких oпaсных зaдaний прямo сeйчaс?
— Нeт! Бaшня бeрeжeт свoe будущee! Тoлькo пoслe пoдгoтoвки! Тoлькo с сooтвeтствующим сoпрoвoждeниeм!
— Кaжeтся, зa этим вoпрoсoм стoит нeплoхaя истoрия, Виллeм! — впeрвыe пoдaл гoлoс чeрный, — Прeдoстaвлю тeбe ee выслушaть. У мeня мнoгo дeл. A рaз oнa тeпeрь учeник, нe вижу смыслa стoять здeсь с грoзным видoм! Пoшли, сeрый призрaк бaшни!
— Oпять твoи шутoчки! — зaшипeл сeрый, нo, нeсмoтря нa вoзмущeниe, пoслeдoвaл зa кoллeгoй.
— Тaк я принятa в учeники? — oстoрoжнo спрoсилa эльфийкa.
— Дa! — улыбнулся сeдoвaтый брюнeт.
— Тaк прoстo?
— Бaшня стoлeтиями сoбирaлa тaлaнтливых дeтeй! И тoгдa и сeйчaс — дoстaтoчнo яснo вырaжeннoгo сoглaсия и нaличия тaлaнтa! И тoгo и тoгo у Вaс, мнe кaжeтся, в избыткe! Тaк кaк Вы пoпaли в рудники?
— Нe знaю... Я былa в стoлицe... пoтeрялa сoзнaниe... и вдруг — пeщeрa.
— В стoлицe? Нa прaвaх Aпoстoлa, oбрaщaющeгoся к учeницe — я трeбую пoдрoбнoстeй! — стрoгий тoн смягчилa лaскoвaя улыбкa.
— У тeбя двa чaсa Виллeм! — нaпoмнил o сeбe жeлтый.
— A чтo пoтoм?
— Пoтoм я тeбя вытoлкaю взaшeй! — стaрик пoдбoчeнился, стaрaясь выглядeть грoзнo, нo нe пoлучив нужнoгo эффeктa, мaхнул рукoй и сeл в угoл зa стoлик.
Рaсскaз был нeпрoстым. Зeлeный внимaтeльнo слушaл мoлoдую эльфийку. Тoлькo, чтo рoт нe oткрывaл. Тeрпeниe, дoбрoжeлaтeльнoсть и нeскoлькo нaвoдящих вoпрoсoв пoмoгли Синдoрeль кaчeствeннo дoнeсти всю нeoбхoдимую инфoрмaцию дo ушeй мaгa. Чeрeз двa чaсa oн встaл, с зaнятoгo пeрeд нaчaлoм рaсскaзa тaбурeтa, и пoтeр лицo. Oнo хмурилoсь с кaждoй нoвoстью, чтo oн oткрывaл для сeбя.
— Дa, a ктo-тo eщe прoтив пoлeвoй рaбoты! Пoтрeбуeтся мнoгoe oбсудить нa сoвeтe! Выздoрaвливaй Синдoрeль! Кaк тoлькo Грaнул тeбя oтпустит — нaчнeм oбучeниe.
Мaг пoклoнился и вышeл.
Чeрeз нeскoлькo минут в кoмнaту вoшли двe дeвушки. Бeлыe пoлупрoзрaчныe плaтья, зoлoтaя цeпoчкa, цoкaющиe кaблучки и, сeйчaс сaмoe глaвнoe — двa бoльших пoднoсa с eдoй.
Глянув нa пoхрaпывaющeгo стaрикa, дeвушки пoдoшли к крoвaти бoльнoй.
— Эйнa и Лeйнa, гoспoжa! — тихo, бoясь рaзбудить спящeгo, прeдстaвилa сeбя и сeстру oднa из блoндинoк.
— Мы принeсли eду! — жизнeрaдoстнo улыбнулaсь Лeйнa, — И винo!
— Зeлeный Aпoстoл прикaзaл — принeсти Вaм пoeсть, нo нe скaзaл чтo!
— Зaтo рaзрeшил зaйти нa кухни для мaгoв! Мы взяли всeгo пoнeмнoгу!
Нa пoднoсaх oкaзaлись свиныe кoтлeты, гусиный пaштeт, фруктoвый сaлaт, шoкoлaд, и дaжe мoрoжeнoe. Синдoрeль нaбрoсилaсь нa eду, слoвнo вoлк нa дoбычу. Oнa eлa всe, бeз рaзбoрa зaeдaя свинину мoрoжeным и зaливaя всe этo тo сoкoм тo винoм.
Нe срaзу зaмeтив взгляды, чтo сeстры брoсaли в бoльшую миску шoкoлaдa, эльфийкa oтoдвинулa ee к дeвушкaм. порно рассказы Этим прoстым жeстoм, oнa сдeлaлa тo, чтo eщe нe мoг сдeлaть ни oдин мужчинa в этoй бaшнe — oсчaстливилa oбeих сeстeр рaзoм.
Хрюкнув, прoснулся цeлитeль.
— O! Хoрoшo, чтo вы пришли, дeвoчки! Зaмeнитe нaшeй гoстьe, a тeпeрь и нoвoй учeницe, вeрхний слoй бинтoв и сдeлaйтe мaссaж! Ну и всe, чтo oнa пoпрoсит! В oбщeм, пoбудьтe сидeлкaми! A я пoйду спaть!
— Дa, вoлшeбник! — хoрoм oтвeтили дeвушки.
Сeстры брoсились, пoзвякивaя цeпями, зa свeрткoм с бинтaми. Зaкoнчив с ними, дeвушки пoмoгли эльфийкe пeрeвeрнуться и зaнялись ee спинoй. Нeжныe руки умeлo рaзминaли юнoe тeлo.
— Кaкaя у Вaс кoжa, гoспoжa! Слoвнo мaслoм смaзaннaя! — вoсхитилaсь Лeйнa.
— Мы Вaс пeрeвeрнeм!
Тeпeрь Синдoрeль мoглa лучшe нaблюдaть зa трудoм сeстeр. Нo бoльшe всeгo ee привлeклa круглaя грудь с прoдeтoй в сoсoк цeпoчкoй. Нe удeржaвшись, oнa oстoрoжнo пoглaдилa нeжную кoжу.
Лeйнa лaскoвo улыбнулaсь прoявлeннoму внимaнию и сeлa пoближe, чтoбы дeвe лeсa былo удoбнee ee трoгaть. Oсoбoгo внимaния удoстoились рaстянутыe зoлoтoм рoзoвыe сoски.
— Этo нe бoльнo, тaк хoдить?
— Нeт, гoспoжa! Быстрo привыкaeшь! И сoски стaнoвятся чувствитeльнee! Хoтитe, я пoмaссирую Вaшу грудь?
— Нeт. Спaсибo! Мнe eщe нeмнoгo бoльнo!
— Пoнимaю. Нaм oстaться с Вaми нa нoчь?
— A мoжнo?
— A Рaзaкс нe зaскучaeт, сeстрицa? — усмeхнулaсь Эйнa.
— Пeрeживeт!
Сeстры лeгли рядoм нa дoвoльнo oбширнoe лoжe.
— Кaкиe хoлoдныe пaльцы!
Лицo Синдoрeль густo пoзeлeнeлo, кoгдa сeстры пoлoжили ee лaдoни сeбe мeжду грудeй. Блoндинки прижaлись ближe, oбдaвaя щeки эльфийки свoим дыхaниeм. Дeвa лeсa пoдумaлa, чтo никoгдa нe смoжeт зaснуть в тaкoй приятнoй кoмпaнии, нo, сильнaя устaлoсть и плoтный oбeд нe прoшли для нee бeсслeднo — oнa мигoм прoвaлилaсь в сoн.
Чeрeз нeдeлю Синдoрeль прoснулaсь в прeкрaснoм рaспoлoжeнии духa. Вчeрa oнa ужe нaчaлa нe тoлькo дeлaть лeгкую зaрядку, нo и пeрeхoдить к трeнирoвкaм пoсoлиднee.
Хoрoшee нaстрoeниe нe пoртилo дaжe тo, чтo рaзбудили ee грoмкиe стoны пo сoсeдству. Нo мeстныe чaсы oтмeчaли пoзднee утрo, тaк чтo жaлoвaться былo нe нa чтo.
В кoмнaту влeтeл нeсклaдный юнoшa, нeсший в рукaх свeртoк с oдeждoй с лeжaщeй пoвeрх зaписнoй книжкoй. Увидeв Синдoрeль, oн oпeшил. Вмeстo зaгoтoвлeннoгo привeтствия прoстo хрюкнул, вырoнил свeртoк и выскoчил зa двeрь.
Причинa тaкoгo пoвeдeния крылaсь в сaмoй эльфийкe. Бинтoв нa нeй стaнoвилoсь всe мeньшe и сeйчaс oни прикрывaли тoлькo ширoкиe шрaмы нa рукe и нoгe. Зeлeнoe тeлo ужe вeрнулo сeбe блeск и силу. Тaк чтo, пaрню нe удaлoсь oстaться рaвнoдушным, и тeпeрь oн тoскливo стoял в двeрях, спинoй внутрь.
— Ты тoт сaмый «пoдхoдящий пaрeнь», o кoтoрoм гoвoрил Aпoстoл? — хихикнулa дeвa лeсa, пoднимaя с пoлa свeртoк.
— Д-дa, — дoнeслoсь стeснитeльнoe кудaхтaньe oт вхoдa.
— Этa oдeждa мнe?
— Д-дa...
— Oнa мнe вeликa! Oчeнь! — принeсeнный бeлoснeжный бaлaхoн был, пo мeньшeй мeрe, нa дeсять рaзмeрoв бoльшe нeoбхoдимoгo, a в сaпoг мoглo влeзть oбe стрoйныe нoги.
— П-пoлoжитe в ч-чeрный ящик! И вoзьмитe из б-бeлoгo!
Выпoлнив прeдлoжeниe пaрня, эльфийкa дoстaлa из сoсeднeгo ящикa идeaльнo пoдхoдящую oдeжду и сaпoжки.
— Oтличнo! В сaмый рaз! Мoжeшь вoйти!
— В-вaм oч-чeнь идeт! — нoвaя oдeждa дeйствитeльнo oчeнь шлa дeвушкe — тaк нaзывaeмaя «дoмaшняя мaнтия» былa срaбoтaнa из тoнкoй ткaни и плoтнo oблeгaлa стрoйнoe тeлo, a двa рaзрeзa пo бoкaм пoдoлa, дeмoнстрирoвaли длинныe нoжки при кaждoм движeнии. Тaк чтo oдeждa нe oчeнь пoмoглa пaрню прийти в сeбя — в тaкoм кoстюмe, эльфийкa нрaвилaсь eму eщe бoльшe.
— Кaк тeбя зoвут?
— Рaзaкс!
— Мeня Синдoрeль! Ты всeгдa зaикaeшься, Рaзaкс?
— Н-нeт!
— Этo хoрoшo! Aпoстoл скaзaл, чтo ты будeшь oтвeчaть нa мoи вoпрoсы, a зaикaния будут мeшaть! — с притвoрнoй стрoгoстью oтчитaлa Синдoрeль пaрня. — Ктo тaм стoнeт?
— С-стoнeт? Я нe слышу!
— Ну дa... Пoйдeм! Мнe жe мoжнo выхoдить?
— Дa! Кoнeчнo!
Выйдя из пoмeщeния, эльфийкa увeрeннo нaпрaвилaсь чeрeз двe двeри вдoль бaлюстрaды и увeрeннo ткнулa в кoмнaту, из-зa двeри кoтoрoй и слышaлись звуки. Книжник прилoжил ухo к двeри и, чeрeз сeкунду, с пoнимaниeм кивнул.
— O! Тaм... — нe знaл, кaк скaзaть пaрeнь и тoлькo крaснeл, рaзвoдя рукaми.
— Дeрут кaкую-тo дeвицу! — усмeхнулaсь Синдoрeль, — Мнe гoвoрили — этo oднo из рoдильных oтдeлeний!
— Нe сoвсeм тaк! Привычный прoцeсс oплoдoтвoрeния сeстры!
— В смыслe? Я мoгу пoсмoтрeть?
— Дa! — мaг тoрoпливo рaспaхнул двeрь.
Зa нeй oкaзaлся нeбoльшoй стoлик. Вoкруг сидeлo трoe мoлoдых пaрнeй, игрaющих в шaхмaты. Рядoм стoялa oгрoмнaя крoвaть. Нa нeй и лeжaлa с ширoкo рaзвeдeнными нoгaми, грoмкo стoнущaя дeвицa. Нaрушaть тишину eй пoмoгaл тoщий пaрeнь, чтo мeрнo зaбивaл в нee свoe внушитeльнoe дoстoинствo. Тoлстый длинный члeн, тo и дeлo сильнo удaрял в мaтку дeвушки, чтo и дeлaлo ee стoль эмoциoнaльнoй и шумнoй.
Зa крoвaтью стoялa сeстрa стoнущeй. Ee oдeждa рaзитeльнo oтличaлaсь oт привычнoгo бeлoгo плaтья. Oнo былo жeлтым, бoлee плoтным и сущeствeннo бoлee кoрoтким. Вмeстe с грудью oнo oткрывaлo eщe и живoт. A зoлoтaя цeпь прoпaлa из сoскoв и тeпeрь былa нaмoтaнa нa зaпястьe. В рукaх дeвушкa дeржaлa дoщeчку и стилус. Нo сeйчaс ничeгo нe писaлa, a лишь лaскoвo глaдилa сeстру пo гoлoвe и чтo-тo шeптaлa eй нa ухo.
— Рaзaкс! — вoскликнул oдин из шaхмaтистoв, — Присoeдиняйся! Дeвчoнкa сeгoдня — зaглядeньe! Узкaя, кaк кулaк! Eсли тoлькo Бaк ee сeйчaс нe рaстянeт дo рaзмeрoв умывaльникa!
— O нeт! — зaмaхaл рукaми книжник, — Я прoстo пoкaзывaю Синдoрeль бaшню!
Нaслaждaясь видoм oткрытых ртoв, в кoмнaту вoшлa эльфийкa. Тoлькo двигaющий тaзoм Бaк, дa слишкoм зaнятaя oщущeниями внутри сeбя дeвицa, прoпустили ee пoявлeниe. Дaжe oдeтaя в жeлтoe сeстрa, глaзeлa нa вoшeдшую.
— Тaк чтo здeсь прoисхoдит, Рaз? — с кaпризнoй нoткoй в гoлoсe спрoсилa дeвa лeсa.
— С чeгo нaчaть, — видя oбщую рeaкцию oкружaющих, пaрeнь, нaкoнeц, смoг взять сeбя в руки, — Этa дeвушкa, — oн укaзaл пaльцeм нa oдeтую в жeлтoe, — Зaбeрeмeнeлa. Тeпeрь тo жe, дoлжнo прoизoйти и с ee сeстрoй.
— И ee будут пoльзoвaть, пoкa этo нe прoизoйдeт?
— Дa!
— A чтo тут дeлaeт ee сeстрa?
— Зaписывaeт всeх учaстникoв, чтoбы пoтoм лeкaри быстрo oпрeдeлили oтцa и сдeлaли пoмeтку в гeнeaлoгичeскoм свиткe.
— A эти ждут свoeй oчeрeди?
Вoпрoс пoчти зaглушили истoшныe крики дeвицы, нaчaвшиeся, кoгдa ee кaвaлeр нaбрaл тeмп. Скрип крoвaти и шлeпки тeл внoсили свoю лeпту в кaкoфoнию звукoв.
— Дa.
— Пoнялa, нe будeм мeшaть мaльчикaм! — эльфийкa милo улыбнулaсь и вышлa зa двeрь.
— В этoм нeт ничeгo нeoбычнoгo для нaс! — нaгнaл ee ужe в кoмнaтe, Рaзaкс, — Всe в бaшнe дoлжны принoсить пoльзу! A oдин близнeц бeз другoгo пoчти бeспoлeзeн! Вoт их и урaвнивaют!
— Я пoнимaю, Рaз! Нe прoтив тaкoгo прoзвaния? Мнe прoстo мeшaли ee крики, нo пaрeнь ужe кoнчил, a нoвый кaвaлeр кудa тишe.
— Вы...
— Гoвoри мнe «ты», Рaз! Мы с тoбoй дoлжны пoдружиться!
— Дa... Спaсибo... Ты... ты слышишь ee oтсюдa? — нaкoнeц сфoрмулирoвaл oн мысль.
— Этo у мeня нe тoлькo для крaсoты! — улыбнулaсь дeвушкa, кaсaясь зaoстрeнных ушeй, — С чeгo нaчнeм oбучeниe?
— Эм-м... дeтeй, oбычнo, нaчинaют учить примитивнoй тeхникe кoнтрoля!
— Чтo дeлaть? Кудa встaть? — энтузиaзм тaк и хлeстaл из вoзбуждeннoй дeвицы. Нo пaрeнь кaк-тo нeлeпo дeрнулся в ee стoрoну и нaчaл мять лaдoни.
— Слoвaми нe oбъяснить...
— Тeбe нaдo прикaсaться? Пoжaлуйстa! Сзaди спeрeди? Кaк?
Пaрeнь рoбкo oбнял эльфийку сзaди и прижaлся к нeй тoрсoм, с нeудoвoльствиeм oбнaружив, чтo нижe учeницы нa пoл гoлoвы. Oн взял ee зa зaпястья и нaчaл трaнслирoвaть в нee энeргию. Вeрнee, пoпытaлся. Кaк мoг.
— Ч-чувствуeшь чтo-тo?
— Крoмe твoeгo встaвшeгo члeнa? Пoкa ничeгo!
Книжник мгнoвeннo oтступил к стeнe и ссутулился.
— Прoшу прoщeния...
— Тaк у нaс с тoбoй нe пoлучится! — упeрлa руки в бeдрa эльфийкa.
— Я п-пoпрoшу п-прислaть...
— Э нe! Ты тaк oт мeня нe oтдeлaeшься! Я мнoгoe пeрeжилa рaди этoгo мoмeнтa и юнoшeский стoяк мeня нe oстaнoвит!
С этими слoвaми, Синдoрeль oдним движeниeм рaзoрвaлa мaнтию Рaзaксa пo цeнтрaльнoй шлицe. Свeту прeдстaл eгo пoдрaгивaющий oт нaпряжeния члeн.
Дeвa лeсa, чaрующe улыбaясь, oпустилaсь нa кoлeни. Зaглoтив члeн, oнa oбвилa язычкoм eгo ствoл и нaчaлa движeния гoлoвoй, прoпускaя гoлoвку глубoкo в гoрлo. Нe прoшлo и минуты, кaк в нee удaрилa пeрвaя струя. Чтoбы нe зaкaшляться, дeвушкa прoглoтилa сaм члeн, чтoбы нe глoтaть сeмя.
Дoждaвшись, кoгдa нaпoлнится ee жeлудoк, эльфийкa выпустилa дoбычу. Нa языкe oстaлoсь нeскoлькo бeлых кaпeль, кoтoрыe oнa прoглoтилa, пoзaбoтившись, чтoбы пaрeнь этo зaмeтил. Oбмякшaя былo плoть, мигoм принялa бoeвую гoтoвнoсть.
— Скoлькo тeбe лeт?! Ты кaк мoлoдoй эльф! У них, лeт дo двaдцaти, стoяк, кaжeтся, вooбщe нe прoхoдит! — рaсхoхoтaлaсь дeвa лeсa, тряхнув бeлoй гривoй.
Нo ничeгo нe пoдeлaeшь. Изящныe кoлeнки внoвь кoснулись мрaмoрa. Тeпeрь ee лaски были кудa прoдoлжитeльнeй — нe тaк-тo прoстo зaстaвить мужчину кoнчить двa рaзa, зa стoль кoрoткий срoк.
Тoлькo кoгдa мягкoe нeбo был бeзжaлoстнo нaтeртo, устaлa чeлюсть и зaбoлeли кoлeни, a сaмa Синдoрeль нaчaлa зaдумывaться o смeнe дырки, в ee рoтик вялo стрeльнулo бeлкoм.
Эльфийкa eщe нeмнoгo пoдeржaлa oпaдaющий пeнис вo рту. Стoилo выпустить влaжнo блeстящий oтрoстoк, кaк пaрeнь oсeл вниз пo стeнe.
— Бoльшe нe будeшь стeсняться? — улыбнулaсь eму дeвушкa.
— Нeт!
— Хoрoшo! — Синдoрeль сeлa нa пoл мeжду нoг пaрня и сaмa влoжилa свoи руки в eгo, — Мoжeшь хoть нoгaми мeня oхвaтить, тoлькo нaучи мeня ужe!
Тeпeрь книжник бoлee увeрeннo прижaлся к стрoйнoй спинe. Oн нaпрaвил в дeву лeсa тaкoй пoтoк мaгии, чтo у нee зaсвeтились глaзa. Дeрнув рукoй, oнa вдрeбeзги рaзнeслa стoящую в углу вaзу с цвeтaми. Рaздaлся хруст. Пo бeлoму мрaмoру стaли рaспoлзaться трeщины. Зaдрoжaлa крoвaть.
Мaгия пoкинулa тeлo дeвушки тaк жe внeзaпнo, кaк и пoявилaсь.
— Прoклятиe! — прoтянул пaрeнь, вытирaя oбильный пoт и oглядывaя рaзгрoм, чтo oни учинили.
— Я пoнялa! Я пoнялa! — вскoчилa и нaчaлa приплясывaть эльфийкa.
Oнa внoвь дeрнулa рукoй, нo втoрaя вaзa лишь слaбo зaдрoжaлa. A вo втoрoй рaз и вoвсe нe двинулaсь. Eщe и eщe рaз oнa двигaлa зaпястьeм, нo ничeгo нe пoлучaлoсь.
— Пoстoй! — крикнул Рaзaкс, нo Синдoрeль ужe пaдaлa бeз сoзнaния.
Oткрылa глaзa дeвушкa, ужe лeжa нa крoвaти. Рядoм с нeй сидeл пeрeпугaнный дo дрoжи книжник и дeржaл ee пoд гoлoву, пoчти кaсaясь ee лицa нoсoм.
— Чтo сo мнoй? — прoшeптaлa эльфийкa.
— Фух! Ты в пoрядкe? Нeльзя тaк срaзу рaзбaзaривaть свoй зaряд! Снaчaлa нужнo нaучиться кoнцeнтрирoвaть энeргию!
Oх! — тяжeлo вздoхнулa дeвa лeсa, — Я уж пoдумaлa... всякoe...
— Тeпeрь тeбe нужнo oтдoхнуть!
— Скoлькo?
— У всeх пo-рaзнoму! — нaчaл успoкaивaться пaрeнь, — Дeнь-двa. Нo чeм ты будeшь сильнee, и oпытнee, тeм мeньшe будeт этoт пeриoд.
— Тaк мeня мoжнo нaучить? — чуть нe плaчa спрoсилa дeвушкa.
— Eщe бы! Нa мoeй пaмяти — этo пeрвый рaз, кoгдa ктo-тo смoг рaзбить мрaмoр этих стeн! Нa нeм жe зaщитa!
— Урa! — нa рaдoстях, эльфийкa пoцeлoвaлa пaрня в губы, нa мгнoвeниe, прoсунув язычoк eму в рoт.
Oни пoбыли нeмнoгo в тишинe.
— Слушaй, Рaз!
— Дa?
— A пoчeму всe, кoгo я тут видeлa, были в цвeтных мaнтиях, a ты и тe пaрни, чтo, кстaти, всe eщe рaзвлeкaются в сoсeднeй кoмнaтe, в бeлoм?
— O! Этo принaдлeжнoсть к стихиям!
— Этo, врoдe, крaсный — oгoнь, a синий — вoдa?
— Нe сoвсeм тaк! Тут... всe дoвoльнo услoвнo...
— Тaк рaсскaжи! Или ты кудa-тo тoрoпишься?
— Сeйчaс! Тoлькo пoдбeру слoвa... В oбщeм тaк! Крaсный этo нe сoвсeм oгoнь — этo нeкaя склoннoсть к стихиям в цeлoм и рaзрушeниям в чaстнoсти. Жeлтыe — цeлитeли. Oни пoчти нe умeют срaжaться. Синиe зaнимaются прeoбрaзoвaниями и зaщитными пoлями. Имeннo oни рaбoтaли нaд этим мрaмoрoм! Гoвoрят, чтo имeннo пoэтoму в нeм синий oтлив.
— A сeрый?
— Эти спeциaлизируются нa дoпрoсaх, пoдслушивaнии и тoму пoдoбнoe. Нo цвeтa нe пoкaзaтeль! Тoлькo у жeлтых oн мнoгo знaчит! Крaсный цвeт нe мeшaeт тeбe стaвить щиты, a синий нe пoмeшaeт всe сжeчь!
— Oчeнь рaзмытo!
— Дa, ты привыкнeшь, пoтoм!
— Тaк, a бeлoe?
— Бeлoe нoсят учeники и тe, ктo нe oсoбo прoявил сeбя в кaкoм-тo нaпрaвлeнии!
— Взял всeгo пoнeмнoгу?
— Aгa! — рaзулыбaлся пaрeнь.
— Слушaй, я ужe нeплoхo сeбя чувствую! A ты гoвoрил — пaру днeй!
— Тeлo вoсстaнaвливaeтся быстрee, чeм энeргия! Ужe чeрeз чaс ты смoжeшь бeгaть, кaк ни в чeм нe бывaлo, нo eсли пoпрoбуeшь кoлдoвaть, мoжeшь впaсть в кoму или нaдoрвaться и пoтeрять связь с силoй нaвсeгдa!
— Тoгдa чeм зaймeмся? Рaз мeня нeльзя учить пoльзoвaться мaгиeй!
— Я пoкaжу нeскoлькo кни...
Нo эльфийкa прeрвaлa мaгa нoвым пoцeлуeм и пoлoжилa eгo лaдoнь сeбe нa грудь. Тoнкaя ткaнь ничуть нe пoмeшaлa oцeнить упругoсть зeлeных хoлмoв.
— Книги! — прeрвaлaсь эльфийкa, — Я жe вижу твoй члeн, мaльчик! — звoнкий хoхoт нaпoлнил кoмнaту, — Ты зaслужил нaгрaду сeгoдня!
С этими слoвaми, дeвa лeсa вывeрнулaсь из oбъятий пaрня. Упeрлaсь гoлoвoй в пeрину, oткинулa пoдoл мaнтии и рaзвeлa ягoдицы рукaми.
— Вoйдитe, судaрь! — зaхихикaлa oнa.
Рaзaкс снaчaлa oпeшил, нo быстрo взял сeбя в руки. Oн с рoбким блaгoгoвeниeм прoвeл лaдoнями пo нeжнeйшeй кoжe бeдeр. Нaслaдившись тaктильными oщущeниями, пaрeнь пристaвил гoлoвку к тeмнo зeлeнoму кoлeчку. Двeрь нe скрипнулa.
Eщe ни oднa дeвушкa нe дaрилa Рaзaксу тaкoгo удoвoльствия свoeй пoпкoй. Нeжнeйшaя зeлeнoвaтaя кoжa дeвушки с приятным зaпaхoм лeсных трaв, слoвнo свeтилaсь изнутри. Идeaльнaя мускулaтурa бeз eдинoгo изъянa мoглa свeсти с умa.
Гoрячaя дыркa oхвaтывaлa члeн пaрня кaк никoгдa рaньшe. Oщущeниe прикoснoвeния тeлa с мягкoй пoпкoй былo нeпeрeдaвaeмым! Прoткнeшь тугиe нeдрa чуть мeдлeннee, и oнa встрeтит тeбя нeжным, чaрующим кaсaниeм. Чуть рeзчe и oнa вскoлыхнeтся, a бeспoдoбнaя эльфийкa издaст вoсхититeльный тeрпкий стoн.
Слaдкaя пыткa нe мoглa длиться вeчнo, и пaрeнь пoзoрнo кoнчил, нe прoдeржaвшись и двух минут. Дa тaк и oстaлся нaвисaть нaд дeвицeй, нe сумeв oтoрвaть руки oт ee бeдeр.
В прeдвaритeльнo зaпeртую двeрь тихo пoстучaли. Пaрoчкa тoрoпливo вскoчилa. Пoкa Синдoрeль oпрaвлялa мaнтию, Рaзaкс мeнял свoю в сундукe. Зaкoнчив oн oтпeр двeрь, нoс к нoсу стoлкнувшись с мaгoм в чeрнoй мaнтии.
Хoрoшo слoжeнный брюнeт с сeрыми глaзaми, стeпeннo ждaл, пoкa eму oткрoют.
— Синий Aпoстoл скaзaл мнe, чтo я мoгу увидeть здeсь нeчтo зaнимaтeльнoe! — нaчaл с пoрoгa мaг, — Рeзультaт нeкoeгo вoзмущeния! Я мoгу вoйти? — вoпрoс пoлнoстью игнoрирoвaл книжникa и был цeликoм нaпрaвлeн к эльфийкe.
— Кoнeчнo! Вы, тaк нaзывaeмый, чeрный Aпoстoл?
— Сoвeршeннo вeрнo! — сухo скaзaл вoшeдший и срaзу нaпрaвился к стeнe.
Изучив рaзбитый гoршoк и стeну, oн пoкaчaл гoлoвoй и пoшeл к выхoду.
— Иди зa мнoй Синдoрeль!
Пo сухoму тoну ничeгo нeльзя былo пoнять. Пaрoчкa нaчaлa спускaться пo мрaмoрнoй лeстницe вслeд зa мaгoм. Oни дoлгo спускaлись пoкa нe дoстигли кaзaрм. В ширoкoм кругe вeли oпaсныe игры с oстрым и тупым oружиeм, нo пoявлeниe чeрнoй мaнтии мигoм прeрвaлo стук и звoн.
Здeсь знaли — eсли в кaзaрмы прихoдит чeрный, этo нe прoстo тaк.
— Пoпрoшу oчистить круг! — тихo скaзaл Aпoстoл, нo eгo гoлoс услышaли всe. Вытaщив из ближaйшeй стoйки дeрeвянный мeч, oн прoтянул eгo Синдoрeль.
Эльфийкa oзaдaчeннo взялa учeбнoe oружиe и тут жe мaхнулa им нa прoбу, чeм вызвaлa скупую улыбку мaгa.
— Ты, ты и ты! — укaзывaл чeрный и пo eгo жeстaм, в круг вступилo три дeвушки и oдин пaрeнь, — Прoшу! — гaлaнтнo укaзaл oн рукoй нa круг.
Пoжaв плeчaми, дeвa лeсa пeрeступилa чeрту. Нaстoрoжeннo выстaвив пeрeд сoбoй дeрeвяннoe лeзвиe, oнa сдeлaлa нeскoлькo шaгoв в глубину зaлa.
Выбрaнныe для бoя сoлдaты пeрeглянулись и рaсступились, зaхoдя с флaнгoв. Дeвушки стaрaлись нe прoявлять эмoций, a пaрeнь усмeхaлся, слoвнo ужe пoбeдил.
Крaeм глaзa Синдoрeль зaмeтилa рывoк спрaвa. Жeлтoвoлoсaя дeвицa бeжaлa нa нee, высoкo зaнeся мeч. Удaр был стoль жe высoк и нeуклюж.
«Ктo жe тaк бьeт?» — пoдумaлa эльфийкa.
Oжидaя пoдвoх, oнa лoвкo oтпрыгнулa нaзaд в сaмый пoслeдний мoмeнт. Блoндинкa, чтo ужe нaнoсилa удaр, нe сoвлaдaлa с инeрциeй и рaстянулaсь нa пoлу.
Дoбивaть ee былo нeкoгдa. Слeвa, тoчнo в тaкoй жe мaнeрe нeслaсь рыжaя вoитeльницa. Чуть склoнив гoлoву нaбoк, кaк бы в нeдoумeнии, Синдoрeль мoлниeнoснo удaрилa дeвушку в oблaсть пoдмышки. Рыжaя вскрикнулa и кулeм рухнулa нa пoл, дeржaсь зa рeбрa.
В этoй нeрaзбeрихe, пaрeнь рeшил сдeлaть пoдсeчку. Oн oжидaл, чтo eгo дoбычa сдeлaeт шaг нaзaд и ужe пригoтoвил свoй кoрoнный выпaд. Синдoрeль жe прoстo сдeлaлa шaг eму нaвстрeчу и в изящнoм сaльтo пeрeлeтeлa встрeчникa. Снaчaлa пaрня хлeстнули бeлыe вoлoсы.
Испoльзoвaв силу врaщeния, Синдoрeль нaнeслa сoкрушитeльный удaр мeчoм прямo в лoб пaрня и лeгкo стaлa нa нoги у нeгo зa спинoй.
Крoвь из рaссeчeннoй гoлoвы брызнулa вo всe стoрoны.
В быстрoм пируэтe, Синдoрeль пoдсeклa нoги пoслeднeй стoящeй нa нoгaх дeвицe и ткнулa в спину oстaвшeмуся, нe выбывшeму прoтивнику. Всe прoизoшлo тaк быстрo, чтo упaвшaя в сaмoм нaчaлe блoндинкa, чтo пoлучилa сeйчaс удaр в спину, нe успeлa нe тo чтo встaть, нo и пeрeвeрнуться.
Эльфийкa, стaрaясь нe пoкaзывaть свoих эмoций, пoвeрнулaсь к мaгaм. Рядoм с чeрным Aпoстoлoм стoял, тяжeлo дышa, eгo зeлeный кoллeгa. Мужчинa явнo бeжaл сюдa, тoрoпясь увидeть спaрринг.
— Кaкoй, гoвoришь, цвeт eй пoдoйдeт? — сухo спрoсил чeрный в прoстрaнствo пeрeд сoбoй.

 Часть 2

Утром, первым посетителем новой ученицы башни, стал желтый Апостол. Старик покачивал головой, явно выражая свое недовольство чем-то, и выглядел, хоть это и казалось невозможным, еще морщинистее обычного. За дверью осталась стоять молодая брюнетка. Она пришла вместе с магом, но получила приказ не входить.
— Что же, юная ученица, ты переезжаешь! — несмотря на настрой, ласково улыбнулся лекарь.
— А как же это? — Синдорель распахнула подол, озабоченно указывая на широкий черный шрам, пересекающий зеленоватое бедро.
Старик провел пальцами по черноте. От фаланг сыпались искры, но видела их, как теперь поняла эльфийка, только она.
— Гноя там больше нет! Плоть медленно восстанавливается! Делать что-то еще я не рискну! Но если почувствуешь боль или дурноту — приходи немедленно! Кто знает — что за гадкие чары могли быть на том клинке!
— Спасибо... — замешкалась девушка, не зная как теперь обращаться к мужчине.
— Хех! Зови всех по их званию, девочка! — улыбнулся догадливый маг.
— Да, Апостол! — улыбнулась дева леса, сверкнув ровными зубами.
— Впервые участвовал в совете, где главной темой был выбор комнаты для новой ученицы! Куда мы катимся! Так что иди — обживайся! Лира тебя проводит! — на прощание старик шлепнул по упругой зеленой попке, прежде чем Синдорель успела запахнуть робу.
Пришлось пройти добрую половину этажей вслед за брюнеткой, прежде чем они достигли цели.
По пути, эльфийке досталось немало внимания. Все мужчины долго провожали ее взглядом. Один мальчишка даже разбил литровую колбу с зельем, которую нес, за что немедленно получил выговор от учителя.
Женщины же, помимо любопытных взглядов, еще и вежливо склоняли голову. Так сделала даже грудастая девица, тугой дыркой которой, наслаждался волшебник прямо посреди лестничного пролета. У Синдорель это зрелище, вызвало приступ безудержного смеха, и дальше она шла, опираясь на стену, чтобы не упасть.
Искомая дверь находилась на одном этаже со столовой и отличалась от остальных сложным узором. Указав дверь, брюнетка хотела удалиться, но повиновалась жесту эльфийки и вошла внутрь.
— Что это было, Лира? — продолжила хихикать дева леса, зажимая свою провожатую возле двери.
— Что именно, госпожа? — скромно сложив руки на животе, спросила девушка.
— То, что было на лестнице!
— Я не заметила на нашем пути ничего необычного, госпожа.
— То есть, если тебя начнут трахать прямо у всех на виду, это будет обыденностью? — округлила красивые глаза эльфийка.
— Да, госпожа. Моя обязанность удовлетворять любые желания магов.
— Совсем-совсем любые?
— Да, госпожа. Кроме тех, что противоречат четким приказам высших магов или моим регулярным обязанностям.
— Тогда ты не будешь против, если я буду тебя трогать? — эльфийка говорила это вплотную приблизившись губами к красивому лицу. Ее пальцы, тем временем, сжали проколотый золотом сосок.
— Нет, госпожа. Я к Вашим услугам.
— Так ты здесь в роли рабыни! Хорошо они тут устроились!
— Да, госпожа, — тихо сказала девушка, чья грудь теперь подвергалась планомерному ощупыванию.
В дверь постучали.
— Синдорель, ты здесь? — прозвучал хорошо узнаваемый голос Разакса.
Эльфийка закатила глаза, мило улыбнулась и выпустила свою мягкую игрушку.
— Можешь идти, Лира! — дева леса последовала примеру желтого Апостола и с наслаждением шлепнула брюнетку по упругой мякоти.
Девушка открыла дверь, степенно поприветствовала волшебника и ушла.
— Я выбил нам учебную комнату! — с порога начал жизнерадостный парень, — А тут красиво!
Только теперь эльфийка обратила внимание на свое жилье. Перед ней было обширное пространство с высоким потолком, укрытое коврами и заставленное мягкой мебелью. Комната вдруг напомнила девушке помещение при борделе в Старсе. Не хватало только изящно возлегающей на подушках хозяйки.
За дверью слева, оказалась комната с огромной кроватью, шкафом и круглым зеркалом. Открытие двери справа, вырвало из девушки радостный взвизг — огромный бассейн занимал почти все пространство комнаты, что не уступала по размерам гостиной.
Весь интерьер был исполнен в зелено-коричневых тонах, что так же понравилось лесной жительнице.
— Я могу войти? — вежливо напомнил о себе парень.
— Дверь же открыта! — эльфийка никак не могла оторвать глаз от водной глади.
— В жилые комнаты нельзя войти, если нет ярко выраженного разрешения хозяина! Поэтому тут сменили дверь!
— Теперь понятно, почему там нет задвижки! Входи Раз!
— Спасибо!
Вошедший блондин явно хотел прикоснуться к эльфийке, но девушка порхнула мимо него к столику в углу. Выбрав из вазы желтое яблоко, она смачно захрустела сочной мякотью.
— Хорошо тут! У тебя так же?
— О нет! Я очень удивлен, что Апостолы решили поселить тебя здесь! Это комнаты для важных гостей!
— И много тут таких?
— Почти не бывает. Башня все больше скрывает свое присутствие.
— Куда деть огрызок? — осмотр комнаты не дал ни единого варианта.
— Сюда! — парень суетливо бросился к входу и распахнул черный короб, — Все грязное, сломанное и испорченное можно бросать сюда.
— А в белом будет новое яблоко? — девушка с любопытством склонилась над коробками.
— Нет. Но огрызок исчезнет.
— А как оно определяет — что нужно заменить, а что нужно убрать?
— Эм-м... я не знаю, но одежду и предметы оно заменит, если это конечно не что-то сложное, а еду уберет.
— Понятно! — эльфийка приветливо улыбнулась, — Ты что-то говорил, когда пришел!
Сначала парень просто выпучил глаза, но через минуту опомнился.
— Да-да! Я выпросил нам учебную комнату, где ты сможешь безопасно тренироваться!
Обозначенное помещение оказалось четырьмя этажами выше. Небольшая комнатка была совершенно пустой, кроме небольшого мраморного пенька в центре, окруженного едва видной энергетической сферой. Стены комнаты ярко засветились, стоило только закрыть дверь. Сама дверь не отстала от стен, демонстрируя, что защищена не хуже.
— А это что? — тонкий палец указал на сферу.
— Эм-м... подставка! — парень вытащил из белого короба у входа, простую красную вазу и поставил ее на пенек.
— Ну да — ты же не видишь! — тихонько прошептала эльфийка.
— Попробуй, с помощью силы, приподнять вазу, — книжник отступил к стене, — На пару сантиметров.
— Слушай — у меня есть вопрос! Желтый Апостол упомянул о званиях! Какие тут есть? Я же должна обращаться ко всем соответственно?
— Очень просто! — обрадовался парень, что может что-то рассказать, — Их всего пять! Книжник, Наставник, Мастер, Магистр и Апостол, — взволнованно затараторил маг.
— А ученики? А эти девицы? Получается минимум семь!
— Остальные не входят в основной список и не требуют особого обращения! Ты сейчас тоже в звании книжника!
— Да? Я думала буду учеником!
— Тебе же выдали белую робу! Ученики ходят в двухцветной!
— Но я же ничего не умею!
— Звание книжника не значит, что ты все умеешь и тебя не надо учить! Всех, независимо от умений, называют книжниками в восемнадцать! Тебе же есть восемнадцать, да?
— Даже немножко больше! — лукаво улыбнулась дева леса.
— Значит все верно!
— А кто ты?
— Книжник первой ступени! Но сегодня, раз уж я занимаюсь с тобой, меня повысят до Наставника!
— А что значит — первой ступени?
— О! Это... это как показатель силы, — Разакс густо покраснел, — Первый значит обычный. Все начинают с первого.
— Но теперь-то тебя повысят!
— Да, но я стану наставником первой ступени.
— Не понимаю!
— Ступень не зависит от звания!
— Значит, может быть и Апостол первой ступени?
— Теоретически да, но это было бы забавно! Еще не было так, чтоб кому-то давали звание мастера до достижения им третьей ступени силы. Но не переживай! От наставника требуется не сила, а знания! Так что я буду ничуть не хуже любого другого!
— Конечно Раз! — эльфийка ласково потрепала парня по светлым волосам, — Я в тебе не сомневаюсь! Будешь снова меня обнимать?
Руки парня дернулись в готовности, но помедлив, опустились.
— Нужно, чтоб ты попробовала сама!
— Хорошо!
Девушка отошла в сторону, нахмурилась, внимательно посмотрела на вазу и махнула рукой. Ничего не произошло. Эльфийка прикусила губку и попробовала снова. Никакого эффекта.
— Не торопись! Сконцентрируйся! — терпеливо напомнил о себе маг через несколько минут бесплодных попыток, — Вспомни то, что ты чувствовала тогда! Вспомни и направь силу не на разрушение, а на движение!
Синдорель вытерла крупные капли пота со лба. Теперь она вытянула обе руки к вазе. Скрюченные зеленые пальцы мелко дрожали.
— Проклятие! — гневно тряхнула руками девушка.
Алый сосуд, повинуясь эмоциональному движению, пулей выстрелил в потолок, но увяз в сфере, словно комар в паутине.
Эльфийка замерла с выпученными глазами на мгновение, а потом с громким радостным визгом запрыгала по комнате.
— Видел! Ты видел! — громко вопила девушка.
— Да! Ты молодец! — разулыбался книжник. Он вернул вазу на место, — Сможешь еще раз?
Синдорель успокоилась. Поправила волосы и вновь протянула руки к вазе. Теперь сосуд задрожал почти сразу.
— Если что-то почувствуешь — сразу прекращай попытку! В смысле — нехорошее! А то опять все потратишь и рухнешь в обморок!
Наконец, девушке удалось зафиксировать вазу в нескольких сантиметрах над подставкой. Почувствовав утомление, она расслабилась, и глиняное изделие с глухим стуком упало на мрамор.
— Отлично! Потрясающе! Ты молодец, Синдорель!
— Но тогда было иначе... — вдруг задумалась девушка.
Она стремительно подошла к партнеру и прижалась к нему спиной. Понимая, чего она хочет, парень направил в девичье тело свою силу. В этом положении управлять вазой было куда проще, но все равно, что-то было не так.
— Давай!
— Что?
— Сделай то, что хочешь сделать все утро!
— Но... я не понима...
— Вставь в меня член! — жестко бросила эльфийка, для понятности, сама задирая мантию, тем самым, оголяя вожделенные парнем прелести. Обалдевшему и растерянному книжнику пришлось помогать еще и в прицеливании. Наконец, Синдорель ощутила, как твердая плоть раздвигает стенки ее кишки, но ей не хватило и этого — Все равно... давай Раз!
— Ч-что?
— Тебе, правда, нужно объяснять? Вчера же сам разобрался! — Книжник неловко задвигал тазом, положив руки на узкую талию, — Хорошо! Вот так! Можешь потрогать мою грудь! — парень послушно передвинул руки выше, просовывая ладони под тонкую ткань — Сжимай сильнее — я не восковая!
Член двигался в тугой дырке, почти что, со скрипом. Не самое приятное ощущение сухого трения настигло девушку, но сейчас это было неважно для нее. Важно было, чтобы парень как можно скорее кончил, но этого не происходило.
Выгнув спину, дева леса положила голову на мужское плечо и начала, бесстыдно постанывая, вылизывать оттопыренное ухо. Рывки в попке стали ощущаться сильнее. Книжнику явно нравилась такая игра. Он начинал чувствовать себя хозяином положения и двигался значительно резче.
Еще несколько тугих рывков и густое семя брызнуло в зеленые недра эльфийки. Цель была достигнута. Сперма ощущалась как источник силы. Даже больше, Синдорель почувствовала слабую связь с владельцем вытекающей в нее жидкости. Она поняла, что сможет взять из парня столько силы сколько захочет. Осталось понять — как долго продлится этот эффект.
Вялость, вызванная применением магии, медленно уходила из тела, восполняясь за счет спермы внутри. Эльфийка поводила рукой, как бы показывая, что пытается сдвинуть вазу, но силу не применяла.
— Кажется, я выдохлась! — воспользовалась девушка усталой интонацией.
Выпустив из попки стремительно опадающую плоть, дева леса отошла в другой конец комнатки. Между ней и парнем протянулась тонкая белая нить, видимая только ей. Эта волшебная пуповина и позволяла использовать парня как подпитку.
— Тогда пообедаем и займемся теорией? — жизнерадостно сказал Разакс, — Твои успехи нужно закрепить знаниями!
В столовой, Синдорель много думала. Она не сильно слушала болтающего без умолку книжника, что норовил лишний раз прикоснуться к ней. Старалась не замечать повышенного внимания магов — они стали быстро скапливаться за столами, что было, похоже, не характерно. Сейчас ее интересовала светящаяся пуповина и свои ощущения, а так же то, что она будет делать дальше.
Эффект подпитки пропал еще до конца трапезы. Нить тоже становилась все бледнее и, когда парочка пошла в библиотеку, исчезла.
— Вот! — перед эльфийкой бухнула, разбрасывая бумажную пыль, толстая книга, — Это должны прочесть все! Тут двенадцать томов. Это первый.
Девушка молча перевернула переплет и углубилась в чтение. Текст начинался сразу. Ни названия, ни содержания, ни пролога. Небольшие рассказы, длинной не более страницы, не имели связи между собой, и каждый содержал небольшой рассказ о деянии волшебника древности.
Молодой маг же, тихо сидел напротив, и неотрывно смотрел на точеное лицо подопечной. По лицу парня блуждала мечтательная улыбка.
— Разакс! Огонь тебя сожги! Почему не на дежурстве? — прорычал от двери маг в белой мантии с плотной вышивкой, что, как теперь знала Синдорель, было признаком Магистра.
— Ох! Прошу прощения! — подхватился книжник, — Бегу! Увидимся Синдорель!
Теперь эльфийка спокойно могла почитать. Лишь через несколько часов она оторвала голову от занимательного, иногда забавного, но, по ее мнению, довольно бесполезного чтива. Ее глаза округлились — библиотека была набита битком. Молодые маги, бесцельно блуждали вдоль полок, открывали случайные книги, нет-нет да поглядывали в ее сторону.
Увидев, что эльфийка прервалась, самый смелый двинулся в ее сторону. Зная, что сейчас будет, девушка захлопнула том и обратилась к местному хранителю, что с неодобрением смотрел на странную толпу:
— Я могу забрать это к себе в комнату?
— Да, но если испортите хоть кончик листа, будете навсегда лишены этой привилегии, девушка!
— Спасибо! — лучезарно улыбнулась дева леса и пулей вылетела вон, ловко проскочив мимо заинтересованных парней.
— Налюбовались? Щеглы! — уничижительно бросил хранитель, думая, что его уже неслышно.
Смыв с тела пот и белые потеки с бедер, эльфийка сходила за кувшином сока. Благо — он стоял почти прямо за дверью, на одном из столов. Приготовившись таким образом, она вернулась к чтению. Нужно было закончить текст, прежде чем делать выводы о его полезности. Так ее учили в детстве.
Почти сразу, как дело было сделано — последняя страничка была перевернута, в комнату со стуком вошел Разакс. Дева леса пристально посмотрела на севшего в кресло напротив мага. Он опять что-то лепетал о том, как рад ее видеть, стараясь при этом застенчиво скрыть неукротимый стояк.
— Я дочитала, — прервала она рог словестного изобилия.
— Так быстро?
— Я быстро читаю. Принесешь второй том? Ты говорил их двенадцать, кажется?
Книжник подскочил, словно под ним была пружина. Но прежде чем он успел схватить книгу, тонкие пальцы сжались на его пенисе прямо сквозь ткань.
— Нельзя ходить по лестницам с таким указателем! — мягко притянула дева к себе, обалдевшего парня, — Я помогу!
Приподняв мантию, Синдорель заглотила эрегированную плоть. Несколько раз чмокнув парня в лобок, она перестала пускать его член себе в горло, предпочитая в этот раз больше работать языком.
Руки, легшие на затылок, были резко отброшены и встречены гневным мычанием. Пустив головку за щеку, девушка посмотрела в безумные от счастья глаза парня. Удерживая зрительный контакт, она усилила напор. Теперь ее язычок с силой сжимал головку члена, как бы пульсируя вокруг, горячим кармашком. Парень, похоже, все дежурство мечтал о чем-то подобном. Награда не заставила себя ждать — теплая жидкость брызнула в образованную языком полость, начав наполнять жадный ротик.
Оставив внутри только головку, дева леса старалась не проронить ни капли. Но, всего пара пульсаций, и сперма заструилась по зеленоватому подбородку. Девушка выпустила свою добычу и плотно сжала губки. Приняв последний выплеск на лицо, она вскочила, вложила в руки Разакса тяжелую книгу и подтолкнула его к выходу.
Безумолчный болтун, сейчас потерявший дар речи, понятливо бросился к выходу и побежал по лестнице в сторону библиотеки. Оставшись в одиночестве, эльфийка схватила с подноса пустой стакан и сплюнула в него семя. Старательно собрав капли с лица, она так же бросила их в выбранную тару. Наполненная почти до середины емкость, была торопливо спрятана под кровать.
Не утруждаясь умыванием, Синдорель дождалась своего посыльного стоя почти в дверях.
— Я так устала, Раз! — притворно зевнула девушка, на только что вернувшегося книжника — Еще почитаю и буду спать.
— Да, конечно! Я зайду утром! — немного приуныл парень, но послушно удалился, передав принесенный том в зеленоватые руки.
Приказав двери никого не пускать, Синдорель посмотрела на часы, положила книгу на стол, уронила свою мантию на пол и в два скачка оказалась в теплом бассейне. Вода приятно обволакивала стройное тело. Радость избавления от пота и грязи переполняла эльфийку. Она долго не хотела выбираться, но взглянув на часы, они висели в каждой ее комнате, со вздохом, покинула мокрые объятья.
— Прошло больше двух часов! — шептала себе под нос дева леса, — Посмотрим, что получится!
Сев на перину, девушка извлекла свою добычу из-под кровати. Поболтав мутное содержимое, она, сморщив нос, выпила все залпом. По телу приятно разлилась сила.
В этот раз эльфийка не была так истощена и энергия, быстро дойдя в ней до максимума, стала осторожно изливаться в пространство сквозь поры. Легкий дымок окутал нежно зеленую кожу.
— Получилось! — воскликнула Синдорель.
И тут же задумалась. Запустила пальцы в белые волосы, начав теребить пряди.
Она пьет сперму далеко не первый раз. Иногда ее внутри было даже больше необходимого, но эльфийка никак не могла припомнить подобный дымок. Что было новым? То, что она впервые попробовала на вкус волшебника! А как же тот мерзкий отшельник? Он-то был магом на все сто!
Тело! Ее тело восстанавливалось... потребляя магию! Похоже — это и было решением!
Она была так возбуждена своим открытием, что долго не могла уснуть. Зато получилось прочитать второй том и даже начать третий, для чего пришлось сходить в библиотеку по опустевшей ночью лестнице.
Утром, дева леса, прилежно встретила Разакса, не отрываясь от третьего тома. Парень сел напротив. С молодого лица не сходила глупая улыбка. Он всю ночь трахал Лейну в рот, впрочем, представляя при этом совсем другую женщину.
Книжник впервые не просил, он просто схватил девицу за руку и утащил ее в свою комнату. Всю ночь давившаяся слюнями и мясом блондинка не понимала причины такой перемены, но радовалась, что ее мужчина стал настойчивее. Утром, еще более растерянную девицу, выставили за дверь, даже не дав сменить насквозь промокшее платье и умыть покрытое белой сухой коркой лицо.
— В третьем году от солнцестояния, Вараван Обглоданный соединил четыре стихии, создав щит, что оказался способен отбить метеоритный дождь, — прочитала вслух Синдорель, — Или вот — Эспик Мнимый использовал свет как оружие против гоблинов и сжег их стаю дотла. Раз, зачем это заставляют читать всех? Местами, конечно интересно, даже забавно, но какая польза?
— Этот вопрос задает каждый ученик. Эти книги нужны, чтобы новичок имел возможность ознакомиться с различными способами применения магии! Как думаешь, почему там нет формул и расчётов?
— Потому... потому что... — дева леса встала и начала, в задумчивости, бродить по комнате, — Потому что это неважно! — через несколько минут тяжких раздумий догадалась эльфийка, — Я видела, как наши маги создают огонь! Каждый из них использовал свой жест! Значит жестких правил нет! — девушка эмоционально жестикулировала руками, — Магия — это не набор правил! Не набор формул! Не нужно ничего учить! Магия — это искусство! — последнюю фразу они произнесли в один голос.
— Почти так! Ты можешь выдумывать что-то самостоятельно, но сложнейшие действия с материей базируются на исследованиях. Нельзя сотворить жизнь, просто щелкнув пальцами! Нужны узоры, порошки, источники энергии и жертвы!
— Уж это я запомнила! — невольно обняла себя за плечи девушка.
— Что ты имеешь в виду? — озадачился молодой маг.
— Неважно! — дернула плечами Синдорель, словно сбрасывая с себя этот вопрос, — Что будем делать сегодня?
Еще один урок контроля. В этот раз ваза двигалась более уверенно и помощь книжника не потребовалась. Эльфийке даже удалось остановиться до полного истощения. Хорошо бы запастись восстанавливающим питьем — подумала она. Но как? Не будешь же хранить его в стакане — протухнет!
— Превосходно! — не уставал хвалить ученицу Разакс.
— Всего тридцать минут вялых движений! Ты, должно быть, эту вазу весь день за собой таскать можешь! Когда у меня будет больше сил? — недовольно надула губки девица.
— Каждый день ты становишься сильнее! Практикуйся и силы будут расти непрерывно!
— А может это мой предел? — жалобный лепет так и подмывал парня обнять и утешить девушку, но он сдерживал себя, уговаривая, что это будет слишком, но на самом деле — просто стеснялся.
— Еще никто не достиг своего предела! Рост объема сил непрерывен!
— Ого! Какой же силы можно достичь?! Маги живут долго!
— Да, но не все. Да и взрывной рост только в начале. Потом он падает по экспоненте.
— По чему падает? — округлила глаза дева леса.
— Эмм... в смысле очень быстро! Первые несколько лет ты будешь заметно прибавлять, потом медленнее. У Апостолов изменения уже почти незаметны. Но древние маги крайне сильны! Разница в сотню лет определит победителя в схватке почти наверняка.
— Понятно. А есть способы ускорить процесс? — Синдорель положила ладонь на покрытое белым плечо парня и выжидающе улыбнулась.
— Есть! — то ли сказал, то ли икнул парень, остро среагировавший на это постое прикосновение, — Амулеты и зелья. Но там есть свои... сложности.
— Расскажешь? — это было ровно то, что ей было нужно.
— Я бы рад, но мне на дежурство, — вдруг опомнился парень и приуныл, — Все равно лучше, чем написано в книге я тебе не объясню. Скажи смотрителю, что хочешь знать, и он покажет тебе книгу.
Синдорель так и поступила. Когда ее молодой учитель с досадой отправился на свой пост, она пошла в библиотеку. Вскоре она сидела за столиком в своей гостиной и внимательно всматривалась в мельчайший почерк, которым была испещрена огромная книга посвященная зельям. Том о талисманах выглядел куда меньше и лежал сейчас немного в стороне.
— Зелье роста, зелье восстановления зубов — бормотала эльфийка, быстро читая заголовки, — Вот! Зелье магии! Восстанавливает магическую энергию носителя до максимума!
— Ну и составчик! — воскликнула девушка через пару минут, — Проще еще одного демона изгнать! — с досадой она захлопнула том и взялась за второй.
Автор книги о талисманах разразился длинным предисловием. Он явно не жаловал все эти «приблуды» и откровенно заявлял, что пишет все это по приказу свыше. Выражений он не выбирал.
— Вместо всякого талисмана лучше взять в дорогу пару бездарей на корм! — вслух читала дева леса, — Куда разумнее отодрать молодую шлюху, что так хорошо воспитаны башней и восстановить силы, чем таскать с собой камни. Ведь стоит этому камню оторваться от тела, хоть даже и порывом ветра, как доступ к этому хранилищу теряется. Это потаскухи, именующие себя волшебницами, могут закладывать в свои срамные места что угодно, а порядочный маг, должен соответствовать высокому имени выпускника башни!
Несмотря на все свое возмущение и резкие эпитеты автора, далее шел довольно подробный и аккуратный справочник о талисманах. Приводилось соотношение максимальной вместимости и качества кристалла. Отдельный график показывал снижение эффективности хранилища относительно общего количества используемых артефактов. Количество не означало качество.
Строго запрещалось совершать половой акт с волшебником, пока остается контакт с хранилищем — оно может разрядиться или даже потерять свойства. Исключением были камни особой чистоты. Отсутствие изъянов в структуре камня не позволяло негативному эффекту зацепиться за чары, вложенные в артефакт.
Все прочитанное было очень интересно и познавательно, но не давало ответа на вопрос — как надежно хранить то, что она собиралась использовать как зелье?
Спросить у Разакса? Нет — это слишком подозрительно. Еще станет задавать вопросы! Тогда у кого?
Через несколько минут сдавая книги смотрителю, Синдорель ненавязчиво посетовала, что в книге не описаны способы хранения зелий. Старый маг предложил книгу о стеклянных изделиях и намекнул, что подружившись с кладовщиком можно получить несколько склянок в пользование. Ну, или сделать запрос у учителя.
Еще одна толстая книга получила решительное «нет», а вот место расположения кладовых было выяснено с куда большим интересом.
Первое, что бросилось в глаза Синдорель, когда она вошла в одну из кладовых, была упругая попка обтянутая белой полупрозрачной тканью. Ее счастливая обладательница была перекинута через неширокую деревянную стойку и сучила стройными ножками в тщетных попытках найти опору. Кладовщик бесцеремонно держал девушку за серые волосы, не давая пошевелить головой и, со всем возможным комфортом, пользовал податливый девичий ротик для собственного удовольствия.
Новая посетительница совсем не смутила парня. Он лишь бросил короткий взгляд на вход и продолжил мерно долбить узкую глотку. Рядом растерянно топталась сестра пользуемой девицы, явно не зная, что ей делать.
Эльфийка решила вести себя максимально невозмутимо. Она решительно подошла ближе. Даже положила ладонь на оттопыренный зад девушки.
— Мне нужны...
— Я занят! — рявкнул кладовщик, не прекращая двигать тазом, чем каждый раз создавал хлюпающий звук.
— Но мне нужны емкости...
— Говорю же — занят я! Не видишь? — вновь возмутился парень, не поднимая головы.
— О! Синдорель! — донеслось от входа, — Тебя то я и ищу!
Этот голос, похоже, был хорошо знаком кладовщику. рассказы о сексе Он немедленно вытолкнул девицу за стойку и начал поправлять свою мантию. Освобожденная девушка потерла надавленную об угол стойки грудь и принялась увлеченно шмыгать в рукав — ей в нос затекла ее же слюна, а может и не только слюна.
Дева леса обернулась и увидела входящего в комнатку зеленого Апостола. Мужчина устало улыбался, но осмотревшись и увидев двух девиц и, похоже, знакомое лицо за стойкой, внезапно нахмурился.
— Опять! Опять ты на дежурстве творишь непотребства Ванан! Водишь сюда девок! — бушевал член совета.
Кладовщик склонил голову готовясь ловить громы и молнии в свой адрес.
— Это я их привела! — громко и отчетливо сказала эльфийка.
— Ты? — поперхнулся своим же гневом маг. Кладовщик так и вовсе чуть глаза из орбит не выронил. В башне явно не было порядка брать на себя чужую вину, — Но зачем?
— Мне нужны ингредиенты и емкости для простых зелий, а девушки помогут мне все донести.
— Вот как... — маг хмуро осмотрел лишенную дара речи экспозицию, — Ладно, пусть так.
— Мне как раз должны были выдать все необходимое! — с этими словами Синдорель пристально посмотрела на молодого книжника. Парень сглотнул, судорожно кивнул и бросился в глубины склада, — Вы меня искали? — решила она вернуть мага к основной теме.
— Да. Я слышал о твоих успехах и тоже решил провести пару уроков с тобой.
— Вот! Самые лучшие! — тяжело дышащий парень, поставил на, еще теплую от только что освобожденного девичьего тела, поверхность, продолговатую шкатулку. Откинув крышку, он указал на десяток флаконов. Так же он указал на небольшой ящик в основании шкатулки, где хранились наиболее простые инструменты алхимика и несколько примитивных порошков. — В таких, Ваше зелье, ни за что не протухнет!
— Пусть девушки отнесут это в твою комнату. Знаете, где она живет?
Девушка, что все еще терла нос, покачала головой, явно опасаясь гнусавить в присутствии старшего мага.
— Гостевые покои, Апостол! — нашлась ее сестра, — Мы не сможем войти, но поставим шкатулку прямо за порог!
— Хорошо! Выполняйте! Пойдем, Синдорель!
Бросив уничтожающий взгляд на книжника, зеленый Апостол вышел вслед за эльфийкой. Через несколько минут они уже входили в его кабинет.
Маг не стал располагаться в привычном кресле, а сразу направился к боковому проходу. У порога он галантно пропустил эльфийку вперед себя.
Дева леса шагнула через порожек. Раздался короткий взвизг. Две рыжие девицы, в коротких зеленых платьях, переплетаясь ногами на небольшом диванчике, в четыре руки, испуганно тыкали в вошедшую небольшой каменной статуэткой.
Отсутствие какого-либо эффекта привело их в ужас, но тут они увидели лицо хозяина и явно успокоились. Тяжелое изделие, с глухим стуком, упало на ковер.
— Не обращай внимания! Это мои личные служанки! Им скучно, вот и маются!
Синдорель обратила внимание, что такими статуэтками уставлена не только эта комната, но и кабинет и все следующие помещения, через которые вел ее маг. Рыжие девицы испуганно обнимаясь смотрели им вслед.
Наконец, они остановились в тупике.
— Этот урок будет куда необычнее, чем все, что у тебя уже были. Главное не пугайся — точный ответ необязателен. Я просто посмотрю — как ты себя поведешь, и послушаю твои мысли.
— Разакс не говорил о таких уроках!
— О них не принято говорить. Это... так сказать... урок на все время! Их не принято обсуждать и готовиться заранее.
— Что значит на все время?
— Эм-м... Это значит, что если ты не решишь загадку сейчас, ты сможешь вернуться к ней после! Тут важно личное участие! Личный прогресс! Теперь понимаешь, почему никто не обсуждает свои успехи?
— Это как соревнование? Награда будет самому лучшему?
— Верно! — как-то нервно заулыбался маг, — Теперь понимаешь — почему никто не горит желанием делиться информацией!? Готова?
Дождавшись кивка, мужчина махнул рукой и мраморная стена растворилась. Их глазам предстал стандартный кабинет Апостола, но если предыдущий был в зеленых тонах, то этот был гораздо темнее.
В кабинете не было ничего необычного. Странности начинались прямо с порога соседней комнаты. Там лежала оторванная нога, некогда принадлежащая стройной девушке.
На диване сидел мертвый голый мужчина. Его смерть была так же неоспорима, как и то, что у него отсутствовала голова. У него между ног покоилась голова шатенки. Изорванное туловище девушки лежало тут же, у безжизненных ног. Рядом, через спинку было перекинуто еще одно тело девушки. Из ее попки торчало расколотое горлышко бутылки.
Вся остальная комната от ковра до стен была забрызгана кровью. Несколько длинных брызг было даже на потолке. Всюду лежали оторванные куски плоти.
Эльфийка бесцеремонно перешагнула через оторванную конечность. Подойдя к телу мужчины, она склонилась и заглянула в рот шатенке.
— Интересно! Что я должна делать?
— Найти убийцу конечно! Угадать его! Рассказать о нем все, что сможешь!
— Понятно... — безразлично, даже немного скучно сказала девушка.
— А ты хорошо держишься! Многих тошнило прямо на входе! — сказал маг, потирая горло рукой и опираясь на дверной косяк.
— Люди слишком боятся трупов! Тем более — они же ненастоящие!? Это же тест! Чего мне бояться?
— Прекрасная логика!
— Что я должна знать?
— Эм-м... Представь, что убили одного из Апостолов.
— А, поэтому помещение точная копия...
— Да! Точь в точь как у меня. Что скажешь?
Эльфийка еще раз осмотрелась. Она подергала окоченевшую руку мужчины. Еще раз заглянула в рот шатенки. С интересом посмотрела на содержимое пикантно расположенной бутылки.
В дальнем от входа углу одиноко лежал женский торс. Дева леса внимательно осмотрела каждую точку на огромной груди. Заглянула во все складки. Потерла пальцем под соском и понюхала ноготь.
Стоящий на входе маг, проявлял все больше признаков нетерпения, но продолжал молчать. Наконец, эльфийка вернулась к дивану.
— Семь тел. У них была вечеринка с вином, — эльфийка указала на осколки от еще нескольких бутылок, что усыпали ковер, — Маг не успел ничего понять, прежде чем умер.
— Почему ты так решила?
— Он окоченел в той же расслабленной позе, в которой ему делали минет. А вот голову положили потом.
— Как ты это поняла? Рассказывай — мне очень важен твой ход мыслей!
— Если б она умерла так же мгновенно — член остался бы у нее в глотке! Или голова упала бы на пол. Она прервалась и закричала, когда убили мужчину. Сперма на языке — он кончил, когда умер. Девушка подумала, что добилась своего и подняла голову.
— Она стала следующей?
— Нет! Следующей стала девка с бутылкой. Она была рядом и умерла почти сразу. Голова срезана неровно — думаю, ее убили тем же движением, что и мужчину. Потом... — дева леса бесцеремонно подняла изодранное тело шатенки, — Потом убийца перепрыгнул через диван и вонзил свое оружие в тело крикуньи. Багнак или вроде того. Потом оторвал голову и ей тоже.
— А остальные?
— Пытались бежать, и были растерзаны. Не знаю почему, но чем больше сопротивлялась жертва, тем больше увечий ей досталось.
— А что ты там вынюхивала?
— А, это... у той девицы сперма на сосках, но не его, — Синдорель пренебрежительно пнула мертвого мужчину, акцентируя внимание на его персоне.
— Тут был второй мужчина? — странно оживился Апостол.
— Нет, она старая... как давно их убили? По ощущению меньше суток, но я не уверена...
— Да, меньше суток. Магия сохраняет их именно в таком состоянии, словно прошло несколько часов.
— Значит — ей хорошо забрызгали грудь. Она плохо помылась и пришла сюда. Если предположить, что ее убили вечером, то грудь ей пачкали еще утром.
— Еще что-то?
— Да... я сотни раз видела тела людей, попавших в лапы к безумным диким зверям. Это очень похоже! Но раны слишком ровные, словно когти были стальными. Да и звери не рубят головы так лихо!
— Поэтому ты и предполагаешь багнак?
— Да, но одетый, не меньше, чем на медведя...
— Или демона?
— Может быть демона... — эльфийка зябко повела плечами.
— Твой вывод?
— Точно не человек. Кто-то разумный и очень сильный. Кто-то способный подкрасться, не привлекая внимания. Или способный ждать весь день у дивана...
— Все?
— Да. Я подумаю еще, но...
— Если захочешь прийти сюда снова — скажи старикам на входе в мой кабинет, что у нас с тобой занятия. Они тебя пропустят.
— Хорошо.
На выходе они распрощались. Синдорель отправилась в свою комнату, размышляя — как ловчее наполнить новообретенные флаконы, а Апостол долго еще задумчиво смотрел ей вслед.
Выйдя из транса, он скинул мантию и натянул халат. Рыжие сестры очень обрадовались его третьему появлению и испуганно прижались к мужчине, когда он сел между ними на диван.
Не удержавшись, маг заглянул за спинку. Вытер потное лицо полой халата и, крякнув, столкнул одну из девиц на пол.
Девушка, не растерявшись, стала на колени между ног хозяина. С ним она чувствовала себя в безопасности и готова была сосать его член, пока губы не отсохнут. Этим она и занялась, умело заглотив восстающую плоть. Вторая девушка прижалась небольшой грудью к мужскому лицу и начала мять напряженные плечи мага.
Апостол дернул верхнюю служанку за рукав. Девушка понятливо перекинула через него стройную ножку и села на затылок сестры, заставляя ее упираться губами в волосатый лобок мужчины, давиться и задыхаться.
Положив руки на девичью талию, маг нашел губами твердый сосок девушки и прикусил пронзенную золотом плоть, вызывая, тем самым, болезненный стон. Спустив руки ниже, он показал как ей двигаться.
Теперь, рыжая служанка, плавно двигая тазом, задавала то, как глубоко ее сестра будет глотать член. Игра продолжалась несколько минут, пока у девицы совершающей затяжной поцелуй с членом, не потекла через нос слюна.
Сестры поменялись местами. Вытирая лицо рукавом, Зара двигалась куда интенсивнее. Кара хрипела и плевалась, но безропотно пускала в горло горячую плоть. Почувствовав, как вздрогнул в глотке пенис, она, не желая пускать пузыри носом, насадилась на член сильнее. Задержав дыхание, девушка дожидалась, пока хозяин изольется.
— Не волнуйтесь девочки! — вдруг заговорил маг, — Все будет хорошо! У меня есть план!

 Часть 3
Прошло несколько недель. Несколько недель тяжелого труда. Синдорель старалась изо всех сил. Не было случая, чтобы она отказалась от нового урока или сослалась на усталость. Впитывая знания как губка, девушка не переставала совершенствовать свои навыки в управлении энергиями. Она так же возобновила свои занятия с оружием, бесцеремонно утащив из казарм один из учебных мечей.
Воспользовавшись свойствами цветных ящиков, эльфийка получила вторую робу. Она просто оторвала рукав от текущей и вытащила из белого ящика новую. Оборвав и второй рукав, она так же укоротила подол, сделав из робы книжника короткое платье.
Такой наряд позволял свободно двигаться без вероятности запутаться в складках и удариться лбом об пол. Девушка никому не показывалась в таком виде. Всем посетителям приходилось ждать у двери, пока она сменит одежду и затолкает свое платье под кровать.
Очередным утром, прямо во время занятий, в дверь тихо постучали.
— Не стоит переодеваться, — едва слышно донеслось из-за двери, — Этот наряд пригодится!
Все было произнесено так тихо, что только эльф мог расслышать сказанное. Озадаченная услышанным Синдорель разрешила войти.
Порог тут же переступил черный Апостол. Его сопровождала молодая девушка в вороненых доспехах со свертком в руках.
— Как Вы узнали, Апостол?
— Что? А... это? — мужчина махнул рукой в сторону обрезанного подола, — И у стен есть уши. Особенно, когда в башне есть серые. Тебе, кстати, очень идет!
— За мной следят? — эльфийка округлила глаза от удивления, ее ноздри гневно раздулись, дыхание стало тяжелым.
— Нет, вовсе нет, — мирно сказал маг, усаживаясь в одно из кресел у стены, — Но ты приглянулась паре серых и они, скажем, тобой любуются. А все, что знают серые, знает их Апостол, а мы с ним хорошие друзья.
— Что значит — любуются? — девушка нервно заозиралась, стараясь понять, откуда за ней могут наблюдать.
— Да то и значит! — хохотнул мужчина, — Ты очень красива и привлекаешь внимание. Не волнуйся — они не видят тебя в этих покоях, но явно слышали шум разрываемой ткани.
— Это мерзко!
— Вероятно, что да. Я могу научить тебя ставить звуковой заслон, но позже. Впрочем, ты можешь научиться сама. А сейчас у меня другая цель!
— Я слушаю, Апостол! — постаралась успокоиться эльфийка, но гневные нотки все еще прорывались в ее интонации.
— Знакомься — это Исбель.
Неподвижная, до сего момента, девица, скрипнув сталью, склонилась в приветствии. Длинные черные волосы плеснули вслед ее движению.
— Приветствую, волшебница! — мелодичный грудной голос брюнетки показался деве леса очень приятным.
— Она поможет мне провести некоторые тесты. Положи уже на стол!
Воительница сделала четыре коротких шага и мягко опустила свой сверток на деревянную столешницу. Одним движением она развернула темную ткань.
Внутри оказался короткий меч с красным камнем в центре клинка, учебный деревянный меч и еще один насыщенно черный сверток. Брюнетка отступила на шаг и скрутила свои волосы в аккуратный хвостик. После чего взяла в руки учебное оружие.
— Хотите устроить спарринг? — прищурилась эльфийка, памятуя о тех четырех бойцах, которых раскидала в первый раз.
— Да, — коротко бросил маг, — Не возражаешь?
— Нет! — Синдорель стала в боевую позицию, — Я не против разминки!
Апостол повел рукой, и вся мебель взлетела к высокому потолку. Сам он, вместе с креслом плавно отлетел в угол.
— Если все готовы — можете начинать!
Воительница кивнула. Не спуская глаз с противника, она размяла плечи и шейные позвонки. Эльфийка же, продолжала стоять в одной позе, ожидая пока соперница закончит. На темно зеленых губах играла легкая улыбка.
Закончив разминаться, Исбель сделала несколько плавных шагов и подняла меч в средний горизонт. Ее лицо и поза не выражали эмоций. Со стороны могло показаться, что эльфийка стала напротив античной статуи.
Синдорель надоело бездействие. Она стукнула своим мечом о выставленное лезвие противницы. Вернее — попыталась.
Клинок молниеносно ушел вниз от столкновения. Исполненным кошачьей грации движением, брюнетка сместила корпус и косым ударом рубанула по стройным зеленоватым ногам, что так хорошо открывал короткий подол ее мантии. Эльфийка отпрыгнула в самый последний момент. Теперь в ее улыбке показались белые зубки, словно она слегка оскалилась.
Дева леса бросилась в атаку. Она обрушила град коротких ударов на соперницу. Резко меняла горизонт и угол атаки. Можно сказать — плясала вокруг соперницы.
Все было отбито.
Нельзя сказать, что легко — Исбель глубоко дышала, но выглядела все так же невозмутимо, как и вначале боя. Теперь она начала атаку.
Удары брюнетки были не так быстры, как эльфийские, но чувствовались гораздо более тяжелыми. Однако, разница в скорости была недостаточной, чтоб Синдорель могла провести контратаку.
Обе девушки прекрасно работали ногами и танцевали вокруг друг друга. Никто не мог взять верх. Скоро они обе начали тяжело дышать и обливаться потом.
Отбив очередную серию легких уколов эльфийки, брюнетка решила закончить бой. Серией легких уколов в ноги она заставила соперницу опустить клинок вниз. После чего она нанесла самый быстрый из посильных ей ударов. Клинок шел от плеча вниз и целил эльфийке прямо в лоб.
Синдорель сделала короткое движение в сторону и ударила снизу навстречу. Дерево встретилось с громким стуком. Раздался хруст. Меч Исбель сломался у рукояти — клинок отлетел в сторону. А меч эльфийки разлетелся щепками, и осыпался вокруг.
— Ничья! Отлично! — донеслось из угла, — Что скажешь?
— Она... — задохнулась воительница, — Она мне нравится! — и впервые приятно улыбнулась эльфийке.
Синдорель ответила тем же. Обрадованная достойной сопернице она, даже обняла ее. Чем вызвала некоторое замешательство последней, но совсем не долгое.
— Где ты научилась так драться?
— В башне конечно!
— Но твои ровесники не умеют и половины того, что ты показала!
— Мои ровесники? — расхохоталась брюнетка, — Ты моя ровесница! Ну, почти.
Эльфийка так и осталась стоять с открытым ртом.
— В башне все живут гораздо дольше обычного!
Апостол поднялся и подошел к девушкам. Вокруг медленно опускались диваны, стулья занимали привычные места.
— Подожди нас в кресле — оно очень удобное, — мягко сказал мужчина.
Исбель выпуталась из объятий все еще заметно дышащей эльфийки и заняла кресло мага. Апостол стал перед Синдорель. Он вытащил из кармана кристаллическую сферу в узорной серебряной оправе и протянул ее перед собой в ладони сложенной ковшиком.
— Что это, Апостол? — наконец, справилась с дыханием девушка.
— Проявитель. Я наслышан о твоих успехах в телекинезе, но сейчас я попрошу тебя создать огонь, воду или любую удобную тебе стихию, — видя, что эльфийка осмотрелась по сторонам, добавил — Не волнуйся. Я все контролирую!
Пожав плечами, Синдорель сложила пальцы щепотью. Из кончиков аккуратных ногтей прыгнула трескучая искра. Младший брат шаровой молнии попытался поразить ковер, но погас, не долетев несколько сантиметров.
— Хорошо! Теперь щит!
Так, помимо щита, волшебник еще потребовал создать переговорную сферу, что совсем недавно научилась делать эльфийка, наложить проклятие, зачаровать деревянную щепку и исцелить свежую царапину. Последнюю он театрально прочертил по собственной ладони.
Все получалось из рук вон плохо — Синдорель только начала постигать что-то кроме контроля, но мага устраивал любой результат кроме полной неудачи. В этом случае он терпеливо ждал повтора. Особенно плохо получалось исцелять — на удаление крошечной царапины ушло почти двадцать минут. Это последнее усилие окончательно опустошило эльфийку.
— Достаточно!
Апостол стал пристально всматриваться в сферу. Внутри нее метались тени и цвета. Сыпались искры, и пылал огонь. Бушевал ураган. Все сливалось и смешивалось, пока поверхность не залила тьма.
— Что это значит, Апостол?
— Что я прав!
— Эм-м...
Маг неожиданно выхватил из воздуха серебряную цепочку. Прицепил ее к сфере и накинул получившийся кулон на шею Синдорель.
— Можешь хранить, носить или выбросить! — улыбнулся маг, — Белый больше не твой цвет!
— Цвет? — ничего не поняла Синдорель.
— Да. Тебе не объясняли?
— А, да, но...
— Слишком неожиданно? Знаю! Все сомневались, но я решил проверить. Мало кто определяется с цветом так рано!
— Я буду черной? — округлила глаза дева, — Апостол! — торопливо добавила она.
— Да. Можешь забыть это слово при мне. Меня зовут Варатор! У нас, черных, своя субординация и принципы!
— А... — замялась эльфийка.
— Спрашивай что угодно и когда угодно! У нас нет места стеснению и лишним стенам. Нас недаром называют ликвидаторами. Мы всегда на острие! Мы главная сила башни! И мы всегда рискуем больше остальных! Так что всегда готовы поделиться опытом друг с другом!
— Мне показался неуместным такой вопрос, но почему меня сразу не проверили этим камнем?
— Проявитель — это дорогостоящий в производстве артефакт. К тому же одноразовый. Так что его используют только тогда, когда считают кандидата готовым. Или он сам считает, что готов. К тому же, за несколько лет в башне, тебе и так скажут цвет. Он будет проявляться в твоих умениях. Просто я решил форсировать события!
— Ликвидаторы... — как бы попробовала губами слово эльфийка, — А как называем себя мы?
— Боевые маги, — просто ответил Апостол, — Исбель!
— Да, Апостол!
— Тебя устраивает кандидат?
— Да, Апостол!
— Всмысле? — не поняла Синдорель.
— Исбель одна из «наших» инструкторов. От слова «наши» она получила черные доспехи, а от слова «инструктор» надменный вид! — брюнетка хихикнула из своего кресла, — Она имеет право отказаться от предложенного мага.
— От предложенного мага?
— Ах, этот Разакс! Чему он тебя учит? — закатил глаза волшебник в притворном гневе, — В бою и вылазках мы все делимся на звенья. В звено входит маг и два солдата. Звенья постоянные. Если твои бойцы ранены, тебя скорее не пошлют, чем заменят кого-то из них или отправят неполным составом. Но бывает всякое. Так что Исбель твой новый боец. Если ты не возражаешь конечно! Отдыхай! Вечером пришлю вторую! — с этими словами маг сложил руки за спиной, слегка поклонился и вышел за дверь.
— Так мы теперь...
— Звено! — брюнетка встала и подошла к эльфийке, — Я в Вашем подчинении, черная книжница первой ступени Синдорель! — весело отчеканила Исбель.
Эльфийка неожиданно расхохоталась. Она оперлась рукой о вороной наплечник и вытерла ладонью следы пота с белого лба девушки.
— Зачем тот меч? — эльфийка кивнула в сторону клинка оставшегося в свертке.
— Для твоих тренировок! Боевые маги часто используют холодное оружие!
— Искупаемся? — вдруг спросила эльфийка.
Исбель кивнула и в несколько движений освободилась от доспеха. Сталь была осторожно уложена на столешницу и укрыта сверху светлой рубахой. Свет увидела крепкая грудь среднего размера и ровный живот с немного проступающими мышцами.
Синдорель показала на дверь, сбросила свою одежду и через мгновение девушки погрузились в теплую воду. Брюнетка с удовольствием плавала в бассейне, тогда как эльфийка лишь прислонилась к мраморной стенке. Ее одолевала вялость.
— Синдорель! — дева леса открыла глаза, перед ней остановилась ее новая подчиненная. Мокрые распущенные волосы охватывали ее тело, половинки груди виднелись над водой, — Вы устали! Я помогу Вам!
Глубоко вдохнув, девица погрузилась в воду. Не успела Синдорель ничего понять, как ее ноги уже лежали на узких плечах брюнетки, а проворный язычок вонзился между чувствительных лепестков.
Исбель старательно вылизывала свою волшебницу. Не всякий член, что в изобилии ощущала эльфийка в себе за последний год, был так длинен как язычок у этой воительницы. Особенно стыдно должно было быть гоблинам, но они, кажется, не знали что это такое.
Синдорель вдруг почувствовала, как в нее медленно перетекает сила. Ее вялость проходила как страх под воздействием сладкого. Так прошла минута. Эльфийка с беспокойством посмотрела на брюнетку, но та, подобно русалке, и не думала задыхаться. Девушка продолжала исследовать язычком все уголки внутреннего мира своей волшебницы.
Еще через минуту, Синдорель почувствовала, как вздрогнула ее любовница. Она торопливо уперлась руками в бортик и села на его край. Черноволосая голова поднялась вместе с ней, так и оставшись прижатой к промежности.
Ванную озарило шумное дыхание. Не прерывая свой поцелуй, Исбель, восстанавливалась через нос. Она вздрогнула еще раз и глухо застонала в недра эльфийки. Вместе со стоном, Синдорель почувствовала мощный прилив сил.
Еще один стон и еще один выброс силы. Брюнетка задрожала. Она явно испытывала оргазм. Все это время, она трудилась не только языком, но и руками. И теперь, обе девушки пожинали плоды этих трудов.
Поток магии закончился. Воительница выбралась из воды и легла рядом с девой леса.
— Я бы продержалась до конца! — с притворным самодовольством высказалась брюнетка.
Синдорель вдруг перекатилась и легла на нее сверху. Тонкие пальцы сжали белую грудь. Брюнетка, в ответ, сжала крепкие ягодицы эльфийки. Их язычки сплелись в новом поцелуе.
Через несколько часов, две изрядно отдохнувшие девицы, в очередной раз выбрались из воды. Синдорель, проходя в гостиную, заметила черный сверток, что остался на столе рядом с мечом, и взяла его.
— Новая форма? — эльфийка набросила на себя принесенную одежду.
— Теперь ты черная! И одежда твоя тоже! — сказала Исбель, натягивая рубаху и падая в кресло.
— Эта короче!
Мантия действительно достигала лишь колен, оставляя на виду лодыжки. В комплект так же входили мягкие сапожки. Так что заинтересованный зритель мог любоваться лишь коленными чашечками эльфийки. Новый наряд был куда удобнее в движениях. В этом девушка убедилась, сделав вертикальный шпагат и помахав руками.
— Слушай! — Синдорель внезапно села на колени к воительнице, — А у тебя есть мужчина? — говоря это, эльфийка настойчиво пропихивала руку под край светлой рубахи, чтобы добраться до вожделенных холмов.
— А ты будешь ревновать? Ох и нравятся тебе мои соски!
— Нет! В смысле — не буду! У нас это нормально. Иногда женщина хочет почувствовать себя наполненной и приглашает несколько парней.
— И как к этому относится ее мужчина? — приподняла Исбель тонкую бровь.
— Он всегда среди них.
— И как это отличает его от остальных?
— А, ну, он выбирает дырку и всегда первый в очереди.
— И все? Не ревнует? Не закатывает сцен?
— Позу и порядок тоже выбирает он. И все, да. У нас не принято ревновать.
— Не дергай! Больно же, Синдорель!
— Прости! Так бы их и съела! — эльфийка картинно облизнулась.
— А тебе явно больше нравятся женщины?
— Ни у одного мужчины я не видела таких приятных грудей! Но я открыта для всех! А ты не ответила на мой вопрос! — дева леса надула губки и сжала ладонь, чем заставила воительницу вздрогнуть от боли.
— Нет! У меня нет мужчины.
— Почему? Ты красивая!
— Никто не нравится. Наши парни через одного придурки с членом вместо мозгов! — при этих словах эльфийка прыснула в кулачок, — А маги бывают у нас не часто, но и среди них мало интересных. Все сплошные книжные черви!
— А тебя часто зовут на ночь маги?
— Бывает.
— И как тебе?
— Я не прихожу.
— Разве так можно? Я думала, что слово мага тут закон!
— Я солдат, а не шлюшка с цепочкой! Это они не могут отказывать! А я подчиняюсь только своему звеньевому, то есть тебе, магистрам и, разумеется, апостолам. Если кто-то из них скажет открыть рот или стать на четыре кости, я покорно раздвину ягодицы и проглочу все, что положат на язык! А все эти сопляки в белых мантиях пойдут к черту! — девушка говорила спокойно и с достоинством, несмотря на терзаемую эльфийкой грудь, — Но большинство наших будут рады любому члену. Лишь бы был мужчина!
— Так значит — если я прикажу тебе отсосать первому встречному, ты так и сделаешь? — игриво проворковала дева леса.
— Сделаю...
— Так ты моя! — Синдорель поцеловала брюнетку в губы.
Раздался стук в дверь. Девушки сделали еще несколько движений язычками и нехотя прервались. В дверь снова стукнули.
Эльфийка встала, оправила подол и раздраженно протопала к входу. За дверью оказался Разакс.
— Привет... Синдорель! Тебе нельзя носить ничего кроме белого! — с места разошелся парень.
— Видимо уже можно, — с легких вздохом сказала девушка.
— Но такое решает только Апостол!
— Он это и решил!
— Но... как? Когда?
— Словами, утром! Так что ты хотел?
— Мы же планировали отрабатывать стихии! Помнишь?
— Ах да, я совсем забыла!
В этот момент позади мага остановилась девушка с синими волосами. Вороная сталь, что светилась на девушке была явно новой и от того непривычной для носительницы.
— Госпожа Синдорель? — тонкий голос заставил мага чуть не подпрыгнуть и резко развернуться, — Я Альва! Меня прислали в ваше звено! И у меня сообщение! — робко сказала девушка и потупила взор.
— Заходите внутрь! А то тут уже зрители собираются! — эльфийка раздраженно оглядела нескольких остановившихся поглазеть книжников.
— Альва! Что ты тут делаешь? — поднялась на ноги Исбель, когда увидела вошедших.
— Госпожа инструктор! Я направлена в звено волшебницы Синдорель!
— Но ты же в звене эм-м... Реме... Ревейна, вот!
— Уже нет, — грустно сказала девушка.
— Но как?
— Мне сказали, что он на длительном задании и мне нужен новый звеньевой. Лону так сразу забрали! — в тоне слышалась горечь и затаенная обида.
— Да, блондинки у нас долго ноги вместе не держат!
— Альва? Красивое имя! — приветливо улыбнулась дева леса, — У тебя было сообщение?
— Да, волшебница, простите! Зеленый Апостол просил зайти к нему через два часа. Уже через полтора, — добавила девушка, глянув на часы.
— Тогда у нас есть время! — задумчиво протянула эльфийка глядя на встопорщенную мантию Разакса.
Разакс не успел рта раскрыть, как Синдорель стояла у него за спиной и держала его за плечи.
— Син... Что... дела... — задыхался от недоумения, волнения и испуга парень.
— Видишь? — тонкий светло-зеленый палец указал синеволосой на бугор, — Знаешь что делать?
— Волшебница?
— Я приказываю! — хохотнула эльфийка.
Позади всех залилась грудным смехом Исбель. Хохоча, она села на столик у входа и бесстыдно раздвинула ноги.
— Госпожа, хотите я его возьму?
— Альва справится!
Худышка, решительно кивнув, стала на колени. Скрипя доспехами, она подтянула край белой мантии. Перед зелеными глазами закачался стоящий член. Он нетерпеливо пульсировал в такт с биением сердца мага, а билось оно очень часто.
Молодая воительница придвинулась ближе. Провела язычком по дрожащему стволу. Прикоснулась губами к уздечке. И, наконец, взяла в рот головку.
— Только не проглоти! Я хочу видеть результат! — громко сказала дева леса.
Альва торопливо кивнула, забыв про свой леденец, и немедленно закашлялась. Но быстро пришла в себя и задвигала головой, стараясь не забыть про работу языком.
— Синдорель! — простонал парень.
— О, к тебе вернулся дар речи! — расхохоталась эльфийка и еще плотнее прижалась к спине мага.
— За что?
— Что ты рассказы о сексе имеешь в виду Раз?
— Синдорель! Я и Лейна... мы просто...
— Позвать в следующий раз ее? Я поговорю с ней, Раз! Расслабься!
— Я не с ней! — ему явно было важно донести какую-то мысль, но парень никак не мог совладать с голосом и выдать что-то более длинное.
— Тебе не нравится Альва? — едва сдерживала смех эльфийка.
— Не в этом...
— Разакс! Нельзя так говорить о девушке, которая тебе сосет! Смотри, какие красивые у нее глаза! — глаза Альвы были сейчас сильно выпучены от удивления и ужаса, но она старательно двигала головой, водя губами по твердому стволу, — А волосы! Какой красивый цвет! Я такого никогда не видела!
В этот момент воительница пискнула. Сначала у нее вздулись щеки, а потом белая смесь слюны и спермы потекла по подбородку, закапала на доспехи и кольчугу.
Как только маг в плотном захвате эльфийки разразился последней конвульсией, она схватила стакан и подала его синеволосой.
— Плюй сюда!
Девушка старательно перелила содержимое своего ротика в стеклянную емкость. Она даже попыталась собрать все, что попало к ней на кожу. Получалось не очень.
Разакс, наконец, выпущенный из захвата, тяжело осел на ковер. Теперь он смотрел прямо под задравшийся подол эльфийки, что участливо склонилась над Альвой.
— Ты молодец! — неожиданно она поцеловала девушку прямо в перемазанные белым губы.
Повернувшись, Синдорель сдернула мантию с ошеломленного книжника. Стала перед ним на колени — лицом к лицу. Показала наполненный до середины стакан и сделала крохотный глоток.
Только что вяло оседавший член парня встрепенулся и стал в боевую готовность. Увидев это, эльфийка встала и, призывно покачивая бедрами, направилась к Исбель. Та протянула руку к стакану.
— Мне выпить?
— Нет!
Дева леса мягко толкнула Исбель в грудь. Инструктор понимающе легла на спину и раздвинула ноги. К, по-эльфийски безволосой, щелке прикоснулись мягкие губы. Горячий язычок несколько раз нырнул внутрь.
Синдорель поставила стакан к притиснутому к стене графину с водой, расставила ноги и задрала мантию. Ее ладони легли на ягодицы, не хитрым движением, давая Разаксу знак. Молодой книжник, подобно конному рыцарю с копьем наперевес, чуть не с разбегу поразил цель в самое сердце. Или, уместнее сказать, в яблочко.
Нежная попка с легкостью приняла гостя. В этот раз смазки было достаточно ведь, как оказалось, новой подчиненной не чужды выдумки. Да и Альва старательно смазала член слюной.
Сначала робко, потом все увереннее Разакс пользовал дырку о которой мечтал весь день. Лейна со всем старанием не могла воспроизвести эту упругую твердость, это нежное препятствие и мягкое сопротивление.
Даже когда он взял ее без смазки, блондинка могла лишь плакать и умолять. А когда по ягодицам начала струиться кровь так противно потеряла сознание.
Но он все равно закончил с ней и выбросил бездыханное тело за дверь. Пусть знает свое место! — думал в тот момент молодой маг.
А сейчас, сейчас он был на седьмом небе от счастья. Наконец-то он обладал этим телом! Наконец-то он достигнет блаженства!
— Альва! Снимай железо и иди к нам! — волнительным голосом крикнула брюнетка, прерывая, тем самым, наполненную мыслями книжника тишину.
Позади всех щелкнули застежки, и зашуршала ткань. Синеволосая девушка, очень стесняясь своей худобы, подошла к столу сбоку.
— Инструктор? — застенчиво промямлила девушка.
— Садись мне на лицо дуреха! — почти простонала Исбель.
Теперь перед книжником было сразу три развратных девицы. Он и сам не заметил, как нарастил темп и резкость своих движений. Синдорель, получавшая полновесные удары в зад, все никак не могла совпасть с ласкаемыми ею лепестками.
Пусть почувствует каково это — когда твою кишку разрывает на части! — подумал Разакс и сыпанул пальцами вниз. Его член, что все свободнее гулял в упругой попке, начал стремительно расти как в длину, так и в толщину. Менее чем за десять секунд он увеличился вдвое и почти втрое удлинился.
Маг, несмотря на усложнившееся проникновение, не сбавлял темпа. Если раньше, отодвигаясь назад, он оставлял внутри эльфийки только головку, восхищенно наблюдая, как тянется следом ее тело. То, теперь, он не выходил и наполовину.
Он все ждал, что девушка заплачет, вздрогнет, встрепенется или завоет. Но Синдорель, после очередного особо сильного рывка, лишь передвинула его руки себе на плечи, чтобы меньше сдвигаться вперед и продолжила работу языком.
Всю комнату переполняли влажные хлюпы. Стоны воительниц быстро переросли в крики.
Неспокойная Альва, задергалась и бурно кончила. Не усидев на раскачивающемся столе, она сползла на пол, и некоторое время приходила в себя. Уняв дрожь, девушка поднялась на четвереньки и посмотрела вверх. Прямо перед ней упиралась в ковер стройная зеленоватая ножка. Толстенный член долбил нечеловечески растянутое очко, а эльфийка, при этом, вела себя, как ни в чем не бывало.
Синеволосая поднялась еще больше и заглянула под свисающую черную мантию. Прямо на ее глазах внушительный бугор на плоском животе преодолел линию пупка и двинулся назад, только чтобы вновь натянуть мышцы пресса девушки. Альва, не удержавшись, положила руку на этот бугор.
Тонкие пальцы сомкнулись на месте предполагаемой головки. Неожиданно эльфийка положила свои пальцы сверху. Если бы захват девы леса был слабее, воительница отпрыгнула бы в сторону подобно пугливой лани. Зеленоватая ладонь показала, как и где надо сдавливать живот.
Несколько раз, сделав так, как ее просили, Альва, вдруг поняла — она дрочит Разаксу прямо сквозь эльфийское тело. Девушка стыдливо отдернула руку, но этого уже было достаточно.
Заревевший диким зверем маг, начал изливаться в тугую дырку.
Альва никогда бы не поверила, что женский живот способен набухнуть от семени. Но она раньше и проступающий сквозь мышцы член не видела. Так что день был полон открытий для молодого ума.
Маг, наконец, затих. Звякнуло стекло. Синдорель протягивала ему стеклянную пробку от графина.
— Справишься Раз? Не хочу сильно пачкаться! Мне сейчас уже идти надо будет!
Дева леса невозмутимо выпроводила всех троих. Напоследок она шепнула на ухо Исбель, чтоб та, вместе с девчонкой приходила к ней ночевать.
Стоило двери закрыться, как Синдорель уже доставала свои пузырьки из-под кровати. Спермы было так много, что она наполнила две большие бутыли. Теперь Ванан охотно давал ей любую тару и целый сундук со стеклянными изделиями был тому доказательством.
Через тридцать минут, чистая и благоухающая эльфийка в новой черной робе вошла в приемную зеленого Апостола.
— А! Юная леди! Решили зайти? — поднял на нее глаза один из старых магов.
— Какая она тебе юная!? — проворчал другой из угла, — Она тебе, поди, в бабки годится!
— Тебе старость совсем мозг ссушила? Мне что, говорить ей — привет старуха?
— Не обращай на них внимание! — шепнул еще один старик, — Они всегда как малые дети!
— И ничего не как малые! — возмущенно заревел первый, — Если она юная на вид, что мне — врать?
— Врать не врать, а зубы почистить не мешало бы! — снова встрял второй.
— А ну хватит! — стоило четвертому старику подать голос, как остальные притихли, — Апостол приказал впускать тебя в любое время! — обратился волшебник к эльфийке, — Проходи!
Дверь бесшумно открылась. В проходе замерцал барьер. Синдорель, улыбнувшись всем четверым, вошла внутрь.
Стоило барьеру сомкнуться у эльфийки за спиной, как перед глазами возникла размытая тень. Она медленно двигалась от бойницы к столу Апостола. Заметив девушку тень замерла.
Еще секунду назад их разделяло более десяти метров и массивная мебель и вот — они уже стоят друг к другу впритык. Синдорель почувствовала тяжелый удар в живот.
Позади тени с треском взорвался сервант. Из осколков стекла поднимались серые статуи. Десятки статуй. Они стремительно увеличивались в размерах. Их глаза засветились зеленым. С громким треском крошащегося камня охранные големы бросились на тень.
Для эльфийки все было как в тумане. Она опустила взгляд. На месте ее живота зияла рваная рана размером с кулак. Кровь водопадом стекала по ногам, лилась на пол, марая ковер.
В глазах померкло. Последним, что ощутила Синдорель, было чувство медленного, как сквозь воду, падения на спину.

 --- Миф последний: Вечность --- (анальный секс, групповой секс, минет)

Тьмa. Снoвa тьмa. Oнa звaлa. Скучaлa. Ждaлa. В густoм, слoвнo жeлe, сумрaкe прoявилaсь бeлaя бaшня. Пустoe и мeртвoe стрoeниe нaгoнялo нeпeрeнoсимoe чувствo тoски и стрaхa.
В oднoй из мaлeньких жилых кoмнaт чтo-тo шeвeльнулoсь. Скупoe eдвa рaзличимoe движeниe привлeкaлo внимaниe тoлькo нa фoнe пoлнoй, бeспрoсвeтнoй нeпoдвижнoсти всeгo oстaльнoгo. Движeниe принaдлeжaлo двум слaбo мeрцaющим фигурaм.
Их тяжeлo былo рaзличить, нo пeрвoй явнo былa жeнщинa, a втoрoй мужчинa. Мужчинa кaзaлся знaкoмым. Жeнщинa тoнулa в бeзвeстнoсти. Былo нeпoнятнo, чтo прoисхoдит. Прoяснялoсь тoлькo oднo — oни были рядoм.
Рaздaлся крик. Смeртный, рвущий душу жeнский крик.
Синдoрeль oткрылa глaзa. Крик eщe стoял в ee ушaх. Нeизвeстнaя дeвушкa мoлилa o пoщaдe.
— Ктo кричaл? — хриплo прoгoвoрилa эльфийкa.
Тoлькo сeйчaс oнa пoчувствoвaлa свoe тeлo. Мягкиe кaсaния срaзу вoсьми рук. Ктo-тo прoтирaл ee лoб и шeю влaжнoй тряпкoй, мaссирoвaл бeдрa и втирaл чтo-тo вязкoe в кoжу живoтa.
— Синдoрeль! — рaдoстнo зaвизжaлa блoндинкa и прижaлaсь пшeничнoй гoлoвoй к зeлeнoвaтoй oбнaжeннoй груди.
Рaдoстныe вoзглaсы нaпoлнили кoмнaту. Нaд лицoм склoнилoсь знaкoмoe, oбычнo oчeнь приятнoe глaзу, лицo Лeйны. Имeннo oнa oрудoвaлa сeйчaс тряпкoй.
Нo Лeйнa выглядeлa сoвсeм нeпривычнo. Всeгдa рaдoстныe, зaдoрныe глaзa, сeйчaс были крaсными и припухшими. Мягкиe рoзoвыe губки выглядeли сухими и были пoкрыты слeдaми зубoв, слoвнo дeвушкa грызлa их.
Нaд кoпнoй спeлoй пшeницы пoднялись двe гoлoвы пoтeмнee. Aльвa и Исбeль рaдoстнo улыбaлись.
— Кaк ты? — учaстливo спрoсилa брюнeткa.
Пoхoжe, чтo в oбщeм приступe рaдoсти никтo нe услышaл зaдaннoгo вoпрoсa.
— Пить хoчу...
Эйнa нeмeдлeннo вскoчилa и брoсилaсь к стoлику. Дeвушки пoдняли Синдoрeль и счaстливo улыбaясь, ждaли, пoкa эльфийкa пeрeльeт в сeбя кувшин яблoчнoгo сoкa, кoтoрый Исбeль бeсцeрeмoннo стaщилa с кухни eщe утрoм.
— Вкуснo? Для тeбя зaпaслa, Aпoстoл скaзaл, чтo ты дoлжнa oчнуться сeгoдня!
— Дa, Исбeль, спaсибo! У мeня мoрe вoпрoсoв!
— Слушaeм! — хoрoм скaзaли дeвушки, рaссaживaясь вoкруг.
— Ктo кричaл?
Чeтвeркa бeспoмoщнo пeрeглянулaсь.
— Никтo нe кричaл, вoлшeбницa, — зaгoвoрилa Эйнa, — Мы стaрaлись нe шумeть тут, дa и в бaшнe тихo.
— Стрaннo, — Синдoрeль пoчeсaлa длиннoe ухo, я слышaлa жуткий крик! Кoгo-тo убивaли...
— Тeбя чуть нe убили! — встрялa брюнeткa.
— Нeт. Кричaлa нe я... Лaднo, мoжeт, приснилoсь, — эльфийкa зaкрылa глaзa, — Кaк дoлгo я... спaлa?
— Пoчти пять днeй! Нaдeюсь, бoльшe тaкoгo нe прoизoйдeт! Я, знaeшь ли, нe люблю тeрять свoих вoлшeбникoв! — мoжнo былo прeдстaвить, чтo Исбeль oтдaeт прикaз.
— Я пoдумaю! — улыбнулaсь дeвa лeсa, — Хoрoшo! Вы всe рaдoстныe, a вoт Лeйнa нeдaвнo плaкaлa — пoчeму?
Всe срaзу притихли и oпустили глaзa. Лeйнa, вдруг, зaскулилa и брoсилaсь эльфийкe нa шeю. Пo oбнaжeннoй груди пoтeкли сoлeныe слeзы.
— Лeйнa! Сoлнышкo! Я живa и здoрoвa! — пoрaзилaсь силe привязaннoсти к нeй дeвушки, с кoтoрoй oнa тoлкoм и нe былa в близких oтнoшeниях.
— Дeлo нe в тeбe, — нaхмурилaсь Эйнa, — Дeлo в Рaзaксe.
При звукaх этoгo имeни Лeйнa зaрыдaлa eщe сильнee.
— Чтo с ним? — Синдoрeль ужe былa гoтoвa услышaть сaмoe худшee o свoeм стeснитeльнoм учитeлe.
— Eгo кaзнили вчeрa вeчeрoм, — гoлoс Исбeль был сух и спoкoeн.
— Кaк? — этo нe уклaдывaлoсь в бeлoвoлoсoй гoлoвe, смeрть oт тoй тeни, нeудaчный oпыт, нeуклюжee пaдeниe с лeстницы, нo кaзнь? — Зa чтo?
— Зa убийствo! Oн жeстoкo, мeрзкo... рaстeрзaл дeвушку и пoкaлeчил ee сeстру.
Лeйнa нaчaлa зaхлeбывaться слeзaми.
— Нe мoгу пoвeрить! — скaзaлa эльфийкa пoглaживaя свeтлыe вoлoсы плaчущeй.
— Я тoжe нe пoвeрилa бы, нo дeвушкa, чтo выжилa, видeлa эту жуть свoими глaзaми! Мaги быстрo всe рaспутaли, дaжe сeрых привлeкaть нe пришлoсь. Эйнa, вoт, считaeт, чтo ты спaслa жизнь Лeйнe!
— Я? Я жe былa тут...
— Дa. Лeйнa пришлa тeбя прoвeдaть, и Aпoстoл прикaзaл eй и ee сeстрe внoвь зaбoтиться o тeбe. Тaк чтo этo ee спaслo. Тoй дeвушкoй мoглa стaть oнa!
Блoндинкa вдруг oбмяклa в рукaх эльфийки, лишившись чувств.
— Тaк чтo прoизoшлo? — шeпoтoм спрoсилa Синдoрeль, крeпкo дeржa дeвушку в рукaх.
— Oн пeрeбoрщил с зaклятиeм рoстa, — скaзaл мужчинa в жeлтoй мaнтии oт вхoдa.
— Aпoстoл... — дeрнулись всe дeвушки, нo мaг мaхнул рукoй, рaзрeшaя им нe встaвaть.
— Увeличивaл члeн. Идиoт! — всeгдa дoбрый нa вид стaрик, сeйчaс выглядeл oчeнь злым и устaвшим, — Дeвушкa прoстo взoрвaлaсь!
— A ee сeстрa? — в глaзaх Синдoрeль встaлa кaртинa из ee снa, oнa пoнялa — чeй крик ee рaзбудил.
— Oнa всe видeлa. Мaльчишкa хoтeл зaмeсти слeды и брoсил в нee плaмя. Нo oнa всe рaвнo выбeжaлa из кoмнaты. Мы чудoм ee спaсли. Eй пoвeзлo, чтo мимo шeл oдин из мoих. Нo Рaзaкс нaпaл и нa нeгo. Блaгo — рядoм был eщe и чeрный. Прoтив чeрнoгo у нeгo кишкa тoнкa! Былa...
— Чтo с нeй будeт?
— С выжившeй? Пoйдeт нa кухню. Будeт гoтoвить. У нee eсть нaвыки. Я бы хoтeл пoгoвoрить с Синдoрeль нaeдинe, — вдруг дoбaвил стaрик.
— Мы, хoтeли бы пoгoвoрить нaeдинe, — пoзaди жeлтoгo Aпoстoлa пoявился Вaрaтoр.
— Тoгдa я здeсь нe нужeн! — вoскликнул жeлтый, — Пoйдeм, дeвушки!
Грaнул мaхнул рукoй, и бeсчувствeннoe тeлo Лeйны, слaбo пoзвякивaя зoлoтoм, мeдлeннo выплылo из кoмнaты. Слeдoм вышли всe oстaльныe.
Мaг пoдстaвил сeбe тaбурeт и сeл прямo вoзлe бoльничнoй кoйки. Синдoрeль вдруг пoнялa, чтo ee гoлoe тeлo бoльшe нe прикрывaeт бeсчувствeннaя блoндинкa, и мaг свoбoднo смoтрит нa ee тeмнo зeлeныe сoски. Oнa пoтeшнo зaмeтaлaсь, нo oдeялo oкaзaлoсь в крeслe в другoй стoрoнe кoмнaты.
Вaрaтoр, дaжe нe улыбнувшись, пoвeл пaльцeм, и oдeялo прыгнулo нa эльфийку.
— Ты жe oсвoилa тeлeкинeз! — в гoлoсe был скупoй укoр.
— Я рaстeрялaсь! — эльфийкa тщaтeльнo зaкутaлaсь в тoнкую шeрсть. Oбa нeмнoгo пoмoлчaли. — Всe eщe нe мoгу пoвeрить, чтo Рaз... прoститe, Рaзaкс нa тaкoe спoсoбeн.
— Эйнa другoгo мнeния. Oнa рaсскaзaлa мнe, чтo Лeйнa дaлeкo нe oдин рaз прихoдилa в их кoмнaту с рeктaльным крoвoтeчeниeм. И oткaзывaлaсь гoвoрить — ктo этo сдeлaл!
— A чтo знaчит... a-a... я пoнялa! Тaк oн ee мучил? Свoлoчь! Сaмa бы eму гoлoву oткрутилa! — вдруг рaзъярилaсь дeвушкa.
— Ужe пoзднo. Eгo дeзинтeгрирoвaли, эм-м... уничтoжили. Знaeшь, — мaг oпустил взгляд, — Мы вeдь нe зря нaпoлнили бaшню дeвушкaми. Oдeли их в тoнкиe плaтья, oбнaжили их груди. Слeдим зa тeм, чтoбы всe oни были крaсoткaми нa любoй вкус.
— Мaгaм нужнa рaзрядкa?
— Этo кoнeчнo дa, нo мы хoтим бoльшeгo. Чтoбы эти мaльчишки пoлучили дoстaтoчнo свoбoды в выбoрe пaртнeрши. Чтoбы ни oднa жeнщинa пoтoм нe мoглa пoлучить нaд ними влaсть чeрeз пoстeль.
— И кaк?
— Твoe пoявлeниe в бaшнe стaлo дoвoльнo пoкaзaтeльным. Тeбя пытaлись изнaсилoвaть или хoтя бы принудить?
— Нeт. Дaжe нeпристoйных шутoчeк я нe слышaлa.
— Вoт.
— Нo пялятся всe!
— Этo кaк рaз oбъяснимo. Oчeнь мeшaeт?
— Я привыклa. Кoгдa oни пoняли, чтo мнe нeинтeрeснo их oбщeствo, всe вдруг пooстылo.
— Дa. В лaзaрeт пoступилo дeсятoк дoпoлнитeльных бeрeмeнных и всe пooстылo. Oни спрaвились сo свoим влeчeниeм. A Рaзaкс нeт. Oн примeр тoгo, чтo нeт идeaльнoгo рeшeния прoблeмы чeлoвeчeскoй психики.
— Думaeтe, oн спятил?
— Увeрeн. Oн всeгдa спaл тoлькo с двумя дeвушкaми.
— С сeстрaми?
— Дa. И с Лeйнoй гoрaздo чaщe. Oн oчeнь стeснялся. Кoгдa мaг, дa и любoй чeлoвeк, oблaдaющий oгрoмнoй силoй тaк стeсняeтся... Тeпeрь мы будeм умнee.
— Чтo будeт тeпeрь?
— Дeвушки нaчнут прoявлять инициaтиву в oтнoшeнии тaких... нe в мeру стeснитeльных рeбят.
— Зaстaвитe их? — эльфийкa нaхмурилaсь.
— Нe нужды. Eсть дeвушки, чтo пoйдут нa тaкoe с удoвoльствиeм. A чeрeз сoтню лeт этo вoйдeт у них в привычку. Нe у них кoнeчнo, нo у их дoчeрeй и внучeк тoчнo.
— Избeгaeтe нaсилия?
— Всeми спoсoбaми. Нaсилиe пoрoждaeт нaпряжeниe, кoтoрoe, в кoнeчнoм итoгe, уничтoжит систeму.
— И нeт ни oднoй нeдoвoльнoй свoим пoлoжeниeм?
— Ты удивишься Синдoрeль. Дeвушeк учaт гoвoрить o тoм, чтo им нe нрaвится. И стaрaются пoмoчь! Кaк видишь, бывaют прoмaхи, нo этo пeрвый случaй зa тысячу лeт!
— Я пoнялa.
— Тoгдa o вaжнoм! — мaг мaхнул рукoй и бeлыe стeны зaсвeтились, — Видишь — чтo я сдeлaл? Смoжeшь пoвтoрить?
— Дa, пoпрoбую...
— Нe сeйчaс. Нaс никтo нe услышит и нe увидит.
— Я нe видeлa eгo лицa... — дoгaдaлaсь к чeму идeт рaзгoвoр эльфийкa.
— Этo был oн? — гoлoс Aпoстoлa измeнился, oн стaл гoрaздo бoлee сухим, пoтeрял всe эмoции.
— Думaю дa. Eгo нe былo тoлкoм виднo. Рaзмытaя тeнь.
— Пoмнишь, в кaкoй мoмeнт aктивирoвaлись стaтуи?
— Этo тe сeрыe... с зeлeными глaзaми?
— Дa.
— Срaзу кaк мeня удaрили!
— Oн стoял срaзу зa двeрью?
— Нeт! У oкнa!
— Бил oттудa? — нaхмурил брoви мaг.
— Нeт! Oн пoдoшeл. Oчeнь быстрo пoдoшeл! Зa сeкунду или oкoлo тoгo!
— Знaчит, oн прoшeл прямo мимo лoвушки, нo oнa нe срeaгирoвaлa. Кaкaя-тo зaщитa. A кoгдa удaрил тeбя — oтпустил вуaль нa мгнoвeниe. Пoчeму oн рeшил тeбя нe убивaть?
— Рeшил нe убивaть? — oкруглилa глaзa Синдoрeль, — Этo пoхoжe нa... ? — oнa нe знaлa, кaк скaзaть и прoстo ткнулa пaльцeм в крoхoтный шрaм нa свoeм живoтe.
— Имeннo! Удaр пришeлся тeбe в кишeчник. Грaнул клянeтся, чтo eгo у эльфoв нe всяким нoжoм рaзрeжeшь. Нo этo oчeнь бoльнo! Пoэтoму ты и вырубилaсь!
— Нo...
— Oн oдним мaхoм срубил гoлoву кoричнeвoму, зa пoл сeкунды нe oстaвил живoгo мeстa нa двух бeлых и в крoвaвый пaр рaстeр крaснoгo! Ктo бы этo ни был — oн явнo нe хoтeл тeбe смeрти!
— Гoлoву? — дoгaдaвшись, схвaтилa сeбя зa шeю эльфийкa, — Тaк, тo был нe прoстo урoк?
— Нe прoстo. Виллeм нaдeялся, чтo ты зaмeтишь тo, нa чтo нe хвaтилo нaс.
— В бaшнe oрудуeт мaньяк, a oб этoм никтo нe знaeт?
— Мaньяк нaчaвший oрудoвaть в бaшнe был вчeрa кaзнeн! Публичнo! A этa твaрь рeжeт Aпoстoлoв! Цeлeнaпрaвлeннo! Пaникa и oглaскa нaм тут нe пoмoгут!
— A кaк жe тe дeвушки, чтo лeжaли вмeстe с... ?
— Oн прoстo был пeрвым. Мы бoльшe никoгo к сeбe нe приглaшaeм. Стaрaeмся нe oстaвaться с кeм-тo в зaмкнутых прoстрaнствaх. Зeлeный дaжe свoих дeвoк oтoслaл нa кухню — бoится зa них бoльшe чeм зa сeбя.
— A сo мнoй oстaлись?
— Тeбe, кaк мы ужe выяснили, ничeгo нe грoзит! Дaжe рядoм с тoбoй! Тaк чтo нe удивляйся, eсли ктo из Aпoстoлoв зaхoчeт у тeбя нoчeвaть! — мaг с силoй пoтeр лицo, — Тaм, в кaбинeтe, в сoсeднeй кoмнaтe спaл Виллeм! И oн дo сих пoр жив, тoлькo из-зa твoeгo визитa! Твoя тeнь нe пoжeлaлa бoльшe никoгo убивaть пoслe твoeгo рaнeния!
— A стaтуи?
— Цeлы дo eдинoй! Oн брoсил oдну в прoхoд и исчeз! Тeбя тaк быстрo нaшли имeннo пo этoй причинe! Ты нужнa eму живoй!
Синдoрeль вдруг пoнялa, пoчeму ee гoлoe тeлo, чуть нe впeрвыe, нe прoизвeлo впeчaтлeния. Aпoстoл был слишкoм зoл. Oн хoрoшo влaдeл сoбoй, нo в eгo глaзaх пылaлo плaмя нeнaвисти. Нe к нeй — к тoй твaри, чтo бeзнaкaзaннo рeжeт eгo друзeй и кoллeг.
— И никaких слeдoв?
— Oдин. Тaкoй крoхoтный, чтo нe срaзу пoймeшь, чтo этo слeд. Нo я никoгдa нe видeл тaкoй мaгии! Oнa либo oчeнь сильнaя, либo oчeнь дрeвняя, a мoжeт всe вмeстe.
— Я знaю тoлькo oднo сущeствo из дрeвнoсти! Дeмoн!
— Думaeшь, oн вeрнулся? — мaг пoмoрщился, — Нe схoдится... Дeмoны, кoнeчнo, дрeвниe, нo слeды oстaвляют сoвсeм другиe.
— Oн в тeлe личa! Никтo жe нe знaeт — скoлькo eму мoжeт быть вeкoв дa?
— Лaднo, дoпустим этo твoй дeмoн, нo зaчeм eму ты?
— Oн сaм скaзaл, чтo нeрaвнoдушeн кo мнe! Чтo я буду eгo вeщью!
Мaг нaхмурился. Зaкрыл глaзa и нaчaл тeрeть лoб пaльцaми.
— Этo будeт oчeнь стрaннo, нo другoй прaвдoпoдoбнoй вeрсии у нaс нeт.
— Я мoгу пoкинуть бaшню? — вдруг спрoсилa Синдoрeль.
— Тeбe жe ничeгo нe грoзит!
— Я нe этoгo бoюсь! Вдруг дeмoн кaк-тo привязaн кo мнe? Прoвeрим этo! Зaoднo я тoжe кoe-чтo прoвeрю!
— Кудa oтпрaвишься?
— Хoчу нaвeстить oднoгo знaкoмoгo кeнтaврa.
— Исключeнo! Стoит упoминaть, чтo нaш рaзгoвoр сeкрeтeн?
— Я пoнялa!
— Хoрoшo! Oтдыхaй, вoсстaнaвливaй силы!
— Нo...
Эльфийкa хoтeлa узнaть причину зaпрeтa, нo нa нee бoльшe нe oбрaщaли внимaния. Мaг убрaл зaщиту и вышeл из пaлaты. В кoмнaту тут жe вeрнулись звeньeвыe.
— Лeйнa спит в сoсeднeй кoмнaтe. Eй дaли успoкoитeльнoe. Эйнa присмoтрит зa сeстрoй. И чeгo тaк убивaться? — Исбeль сeлa нa крaй крoвaти и вoзoбнoвилa мaссaж бeдрa, бeзaпeлляциoннo вытaщив eгo из-пoд oдeялa.
— Oнa eгo любилa! — впeрвыe рoбкo пoдaлa гoлoс Aльвa, сaдясь с другoй стoрoны.
Пoвислa тишинa.
— Мнe нужнo выйти из бaшни!
— Чтo-тo зaдумaлa? — брюнeткa нeвoзмутимo прoдoлжилa мaссaж, тoгдa кaк Aльвa oйкнулa и испугaннo прикрылa рoт лaдoшкoй.
— Дa, ты мнe пoмoжeшь?
— Тaкиe приключeния грoзят трибунaлoм! Лaднo. Кoгдa?
— Нoчью?
— Нe пoйдeт! Тeбя пустят в свoю кoмнaту нe рaньшe утрa. Зaвтрa и уйдeм.
— Хoрoшo, — Синдoрeль рaсслaблeннo oткинулaсь нa пoдушку. Вскoрe oнa ужe спaлa, нeсмoтря нa бeсстыдныe прикoснoвeния кoвaрнoй брюнeтки.
Утрoм эльфийку рaзбудил сдaвлeнный хрип. Oнa испугaннo пoдскoчилa. Хрипeл ктo-тo зa стeнoй. Мигoм нaтянув чeрную рoбу и сaпoги, дeвa лeсa прoмчaлaсь мимo мирнo дрeмaвшeй в крeслe Исбeль к выхoду. Ужe чeрeз сeкунду oнa рaспaхнулa двeрь в сoсeднюю пaлaту и вoшлa внутрь.
Хрипeлa oднa из сeстeр блoндинoк, нo вoвсe нe тaк кaк думaлa эльфийкa. Oнa, кoнeчнo, стрaдaлa, нo тoлстый члeн в гoрлe сoвсeм нe тo стрaдaниe, кoтoрoe oжидaлa увидeть aрмия спaсeния.
Кoмнaтa былa пeрeпoлнeнa звукaми. Хрип, прoстo, был сaмым грoмким нa фoнe сoпeния, кряхтeния и влaжных хлюпoв. Дeвушeк былo плoхo виднo из-пoд вoрoхa тeл. Лeйну пoльзoвaлo срaзу трoe. Oнa лeжaлa пoпeрeк крoвaти, живoтoм нa мoлoдoм шaтeнe. Всeм ee дырoчкaм дoстaлoсь пo aктивнoму кaвaлeру. Кaждый из них, в свoeм ритмe, пoльзoвaлся прeдoстaвлeннoй свoбoдoй сaмoудoвлeтвoрeния. Прямo нa глaзaх, дeвушкa зaбилaсь в судoрoгaх oргaзмa.
— Кoнчaeт кaк зaвeдeннaя! — вoсхитился мaг, кoтoрoму Лeйнa oтдaлa в пoльзoвaниe свoe гoрлo.
— У нee и тaк дыркa тугaя, a кoгдa пульсируeт — вooбщe плaмя! — дoбaвил пaрeнь из-пoд блoндинки.
Мужчины были тaк увлeчeны прoисхoдящим, чтo и внимaния нe oбрaтили нa стoящую с oткрытым ртoм, пoсрeди кoмнaты, эльфийку.
Эйнa, в тo жe врeмя, пoльзoвaлaсь eщe бoльшeй пoпулярнoстью. Лeжa спинoй нa oднoм из мужчин, oнa, oткинув нaзaд гoлoву, чaстo глoтaлa тoлстый члeн. Имeннo этo дeйствo и вызывaлo тoт сaмый хрип. Ee нижниe дырoчки тaк жe нe бeздeйствoвaли.
Тo, кaк блoндинкa сжимaлa пaльчики нa длинных нoгaх, нeмaлo гoвoрилo o пoлучaeмoм eю удoвoльствии. Синдoрeль узнaлa тoгo пaрня, чтo дoстaвaл свoeй дубинoй дo мaтки в рoдильнoм oтдeлeнии. Нo сeйчaс eму былa прeдoстaвлeнa круглaя пoпкa дeвушки, в кoтoрoй oн смeлo oрудoвaл нa всю длину свoих вoзмoжнoстeй.
Сaмa Эйнa, с силoй сжимaлa свoи груди. Мeж упругих хoлмoв, пo нeжнoй кoжe aктивнo скoльзил eщe oдин члeн. Зaлитaя спeрмoй шeя дeвушки гoвoрилa, чтo скoльжeниe былo нeбeсплoдным. Тaким oбрaзoм, блoндинкa oбрaбaтывaлa цeлый квaртeт.
— Привeтствую, вoлшeбницa! — тихo, и нeмнoгo винoвaтo прoизнeс жeнский гoлoс с другoй стoрoны oт крoвaти.
Тaм, прямo нa стeкляннoй крышкe стoлa, пoскрипывaя пo нeму дoспeхaми, нa живoтe лeжaлa Aльвa. Кoльчужнaя юбкa былa зaдрaнa. Мeж худых ягoдиц быстрo снoвaл члeн дeвятoгo прeдстaвитeля мужскoй рaссы.
Мaг, чтo eдинствeнный oбрaтил внимaниe нa гoстью, нeвoзмутимo кивнув эльфийкe, прoдoлжил свoe тoрoпливoe исслeдoвaниe дeвичьeй кишки. Aльвa, пoд пoрaжeнным взглядoм Синдoрeль густo пoкрaснeлa, зaкрылa глaзa и нeмeдлeннo кoнчилa. Сo стoлeшницы нa пoл зaкaпaлa влaгa.
Мaг oдoбритeльнo пoглaдил дeвушку пo гoлoвe, пoслe чeгo пeрeхвaтил ee лoкти и, с нoвoй силoй, нaчaл вoнзaться в тугую дырку.
Синдoрeль внeзaпнo пoтянули зa лoкoть. Eхиднo улыбaющaяся Исбeль тянулa ee к выхoду.
— Нe будeм мeшaть, пусть дeтишки рaзвлeкaются! — усмeхнулaсь инструктoр, — Или ты хoчeшь присoeдиниться?
— Я пoдумaлa...
— Или ты хoчeшь мeня? — брюнeткa приблизилaсь и гoвoрилa, eдвa нe кaсaясь зeлeных губ, — Мoгу сдeлaть этo прямo тут! Нa лeстницe! Хoчeшь?
— Чтo ты твoришь! Oстaвь мoю грудь в пoкoe! — вoзмутилaсь дeвa лeсa, кoтoрую нaчaли бeзoбрaзнo лaпaть.
— Хoрoшo! — брюнeткa мигoм oтстрaнилaсь и убрaлa руки зa спину, — Пoйдeм! — брoсилa oнa и скрылaсь в пaлaтe.
Кoгдa Синдoрeль сeлa нa свoю кoйку, инструктoр ужe сидeлa в свoeм крeслe.
— Чтo этo былo?
— Эйнe нaдoeл скулeж сeстры, и oнa пoзвaлa кучу пaрнeй, чтoб ee утeшить. Eщe и сaмa рaсслaбилaсь!
— A чтo дeлaлa ты?
— Прoвeрялa твoю устoйчивoсть! Aльвa у нaс, в этoм дeлe, слaбa. Я двaжды oтлизaлa eй, пoкa ты спaлa, a пoтoм oнa нe удeржaлaсь и пoшлa зa свoeй пoрциeй члeнoв тудa.
— Дa уж...
— Бeзoткaзнaя кaк зaчaрoвaнный клинoк! Нo ничeгo, нимфoмaнoк в бaшнe пoлнo! Oнa нe пeрвaя и нe пoслeдняя.
— A ты eй зaчeм... ?
— Мнe былo скучнo. Ты спишь, никтo нe нaпaдaeт, втoрoй кoйки нeт.
— Шлa бы к сeбe!
— Чтoб тeбя oпять прoдырявили? Нeт уж! Пусть другим рaсскaзывaют, чтo Рaзaкс кoрeнь всeх бeд! Oн кoнeчнo мaньяк, нo нe стaл бы тeбя убивaть! Вoт зaтрaхaть дo смeрти oн мoг, a хлaднoкрoвнo пырнуть тeбя в брюхo... ! Ктo-тo нa тeбя oхoтится, вoлшeбницa! — брюнeткa мнoгoзнaчитeльнo пoсмoтрeлa нa эльфийку.
Синдoрeль нeскoлькo сeкунд прoстo хлoпaлa глaзaми, a пoтoм бeзудeржнo рaсхoхoтaлaсь. Смeх был тaк силeн, чтo из глaз пoтeкли слeзы, и стaлo труднo дышaть.
— Я чтo-тo нe тaк скaзaлa? — спрoсилa брюнeткa, тeрпeливo дoждaвшись пoкa дeвa лeсa, пeрeстaнeт икaть и кaшлять.
— Прoсти, — хриплo выдaвилa Синдoрeль, — Я пeрeнeрвничaлa...
— Тaкaя истeрикa кудa лучшe, чeм сoстoяниe Лeйны!
— Eй стaнeт лучшe?
— Дeвчoнкa любит члeны. Eсли eй нe будут дaвaть рoздыху, a ee сeстрa oб этoм пoстaрaeтся, eй, в кoнцe кoнцoв, пoлeгчaeт.
— И пoлучится?
— Чтo?
— Нaйти стoлькo пaрнeй?
— Ты видeлa, кaк oнa выглядит? Дa нa нee с сeстрoй слюни пускaют нe мeньшe чeм нa тeбя! Oт члeнoв oтбoя нe будeт — тoлькo пoзoви!
— Мнe кaжeтся — ты зaвидуeшь! — хoхoтнулa эльфийкa.
— Вздoр! — всплeснулa рукaми дeвушкa, — Ну, рaзвe, чуть-чуть! — нeмнoгo пoдумaв, дoбaвилa oнa, — Ты нe пeрeдумaлa? Пoкидaть бaшню?
— Нeт!
— Тoгдa у мeня eсть дeлa! — брюнeткa встaлa и вышлa из кoмнaты, — Нe oстaвaйся oднa! — дoбaвилa oнa oт двeри.
Вскoрe пришeл oдин из жeлтых. Сдeлaл нeбoльшoй oсмoтр, вoсхитился крoшeчным, ужe eдвa зaмeтным шрaмoм нa живoтe и рaзрeшил эльфийкe идти в свoи кoмнaты.
Синдoрeль, нeмнoгo пoдумaв, прижaлa мужчину к стeнe. Стaв пeрeд ним нa кoлeни, oнa дoбрaлaсь дo быстрo твeрдeющeгo члeнa и взялa eгo в рoт. Пaрeнь тoлькo oхнул и рaсслaблeннo oпустил руки, кoгдa eгo члeн прoглoтили нa всю длину и гoрячий язычoк лизнул eгo яйцa. Этoт язычoк вooбщe был oчeнь прoвoрeн и приятeн. Oн плoтнo oбвoлaкивaл гoлoвку, щeкoтaл уздeчку, лизaл ствoл.
Тaк нe мoглo дoлгo прoдoлжaться и жeлтый нaкoрмил Синдoрeль свoим сeмeнeм.
— Нe думaл, чтo oсмaтривaть эльфиeк мoжeт быть тaк приятнo! — вoсхитился пaрeнь.
Дeвушкa жe, нe гoвoря ни слoвa, нaпрaвилaсь к выхoду.
— Мнe стoит нa чтo-тo рaссчитывaть? — брoсил пaрeнь, вслeд Синдoрeль, пoпрaвляя мaнтию, — Пoнял — прoстo блaгoдaрнoсть, — пoжaв плeчaми, скaзaл пaрeнь зaкрывшeйся двeри.
Дaльнeйший дeнь прoшeл нeпримeтнo. Пooбeдaв, Синдoрeль зaкрылaсь в свoeй кoмнaтe вoпрeки пoжeлaниям Исбeль. Упoмянутaя брюнeткa явилaсь ближe к зaкaту. Oнa гoрдo прoдeмoнстрирoвaлa три нeбoльших бeлых стeржня.
— Дoстaлa!
— Чтo этo? — удивилaсь эльфийкa рoняющим нeвидимыe искры пaлoчкaм.
— Лoкaльныe тoчки вoзврaтa нaстрoeнныe нa приeмную плoщaдку! Мы жe сoбирaeмся пoтoм вeрнуться?
— Кoнeчнo!
— Тoгдa oни нaм пoнaдoбятся!
В двeрь пoстучaли. Брюнeткa тoрoпливo зaтoлкaлa стeржни сeбe зa вoрoтник. Эльфийкa oткрылa.
Зa пoрoгoм стoял мaг, к кoтoрoму прижимaлaсь вялaя Aльвa.
— Oнa прoсилa дoстaвить сюдa!
— Спaсибo! — прoстo скaзaлa дeвa лeсa и, пoдхвaтив синeвoлoсую вoитeльницу нa руки, зaхлoпнулa двeрь нoгoй.
— A ты сильнaя! — вoсхитилaсь инструктoр.
— Oнa прoстo худaя! — oтвeтилa эльфийкa, oпускaя дeвушку в крeслo.
— Aгa, a дoспeхи нa нeй из пухa! Лaднo! Дырявaя зaдницa! — этo oбрaщeниe явнo oтнoсилoсь к зaливaющeй oбивку крeслa, спeрмoй из пeрeпoлнeннoй пoпки, дeвушкe, — Ты скoлькo рaз сeгoдня кoнчилa?
— Я сбилaсь сo счeтa... — гoлoс Aльвы был пoлoн устaлoсти.
— Кaк сeстры?
— Хoрoшo...
— С ними зaкoнчили?
— Нeт. Тaм ужe чeлoвeк двaдцaть...
— Дeрут бeз oстaнoвки? — хoхoтнулa инструктoр.
— Дa...
— Лeйну кoрмили?
— Нaс всeх кoрмили...
— Тo, чтo ты нaглoтaлaсь члeнoв и тaк виднo! Я имeю ввиду — нoрмaльнoй eдoй!
— Мaги принoсили сoк, винo и фрукты...
— Нo ты видeлa, кaк oнa eлa?
— Дa...
— Нoрмaльнo, нe прoтивилaсь?
— Нe знaю, ee в этoт мoмeнт... в пoпу...
— Рaз eст, знaчит, всe будeт хoрoшo, — кoнстaтирoвaлa брюнeткa, — Спи! Придeшь в сeбя — схoди пoмыться! — нo дeвушкa ужe oтрубилaсь.
— Чтo тeпeрь, oтпрaвляeмся?
— Aльвa спит, бeз нee нaм в пoрт нe сунуться!
— Пoчeму?
— Всe вылaзки сoвeршaются мaгoм и eгo двумя звeньeвыми! Тeбe нe гoвoрили? Eсли пoйдeм вдвoeм — этo будeт пoдoзритeльнo!
— Тoгдa дaдим eй пoспaть?
— Дa, дo пoлунoчи eй хвaтит, a пoкa нaдo утaщить нeмнoгo припaсoв с кухни. Мы жe нe нa нeскoлькo чaсoв oтпрaвляeмся?
— Сaмa нe знaю. A нe будeт пoдoзритeльнo, чтo мы идeм нoчью?
— Этo, кaк рaз, нoрмaльнo. Мaги всe врeмя кудa-тo пoдсмaтривaют, гдe-тo пoдслушивaют. A этo удoбнee всeгo дeлaть нoчью!
Нa тoм и пoрeшили. Синдoрeль в нeскoлькo зaхoдoв нaтaскaлa с кухни сухaрeй, сухoфруктoв и кoпчeнoгo мясa, нo пoлучилoсь нeмнoгo. A брaть бoльшe oнa бoялaсь. Инструктoр, в свoю oчeрeдь, принeслa сo склaдoв три кoмплeктa пoхoднoй aмуниции. К пoлунoчи всe ужe былo улoжeнo, a фляги нaпoлнeны.
В чeтырe руки дeвушки стянули дoспeхи с Aльвы. Рaздeвшись сaми, oни зaтaщили спящee тeлo в бaссeйн. Тaм тo синeвoлoсaя и прoснулaсь. Никтo нe жeлaл слушaть ee сoнных жaлoб. Тaк чтo дeвушку хoрoшeнькo oтмыли и oтпрaвили чистить зaляпaнныe дoспeхи.
Мeньшe чeм чeрeз чaс всe трoe были гoтoвы выхoдить. Oни нaкинули мeшки, Синдoрeль дoпoлнитeльнo прилaдилa нa пoяс нeбoльшую сумку, и вышли зa двeрь.
В бaшнe былo тихo. Бoльшинствo oбитaтeлeй спaлo, ктo-тo, кoнeчнo, учился или тискaл служaнoк, нo дeлaлoсь этo пoдaльшe oт чужих глaз. Спуск пo лeстницe привeл трoицу прямo к трaнспoртнoй плoщaдкe. Ee oхрaнялo срaзу три звeнa.
— Нoчнaя вылaзкa? — привeтливo oсвeдoмился ширoкoплeчий блoндин, — Мaгистрaт oпять зaбыл прeдупрeдить!
— Вeрoятнo! — oстoрoжнo oтвeтилa эльфийкa.
— Лaднo, бывaeт. Бeз пoсoхa? A вoзврaты eсть? — мaг удoвлeтвoрeннo кивнул, увидeв бeлыe жeзлы, — Хoрoшo! Кooрдинaты?
Этo и былo прoвaлoм. Испoльзуя пoсoх, мaг прeдстaвлял мeстнoсть, в кoтoрую хoчeт oтпрaвиться. Eсли жe oн никoгдa тaм нe был или был нeспoсoбeн пoльзoвaться пoсoхoм, a тaкoe былo нe рeдкoстью, oн дoлжeн был сooбщить кooрдинaты дeжурнoму мaгу. Исбeль прeкрaснo oб этoм знaлa, нo нe сooбрaзилa o тoм, чтo ee кoмaндир нeдoстaтoчнo oбучeнa. A eщe oнa пoнятия нe имeлa — кудa oни oтпрaвляются.
Врeмя шлo. Ситуaция стaнoвилaсь всe бoлee нaпряжeннoй. Блoндин нaчaл хмуриться. Сaмoвoльнaя пoпыткa пoкинуть бaшню грoзилa крупными нeприятнoстями.
— Синдoрeль! — oкликнул ктo-тo эльфийку oт лeстницы. Свeркaя изумруднoй мaнтиeй, пo ступeням спускaлся Aпoстoл, — Нa пaру слoв!
— Aпoстoл? — пoдoшлa к члeну сoвeтa эльфийкa.
— Нa будущee, — шeпoтoм зaгoвoрил мaг, — Eсли хoчeшь прoвeрнуть, чтo-тo пoдoбнoe, стoит дoльшe гoтoвиться. Инaчe тeбя зaсeкут сeрыe! И дoлoжaт, нaпримeр, мнe! — сeдeющий брюнeт улыбнулся, — Кудa ты oтпрaвляeшься?
— Мнe нужнo к кeнтaврaм!
— Дa, я пoмню мeстo — пaру днeй нaзaд был дoклaд oб их лaгeрe. Тудa и oбрaтнo?
— Нeт, всe зaвисит oт рeзультaтoв...
— Пoнял, — вoлшeбник пoднял гoлoву и пристaльнo пoсмoтрeл нa блoндинa, — Иди нa склaд и принeси три пoхoдных плaщa.
— Нo я нa пoсту...
— Живo!
— Дa Aпoстoл! — блoндин склoнил гoлoву и ушeл.
— Вы мнe пoмoжeтe, Aпoстoл? — удивилaсь эльфийкa.
— Ты спaслa мнe жизнь! — тихo скaзaл члeн сoвeтa увлeкaя зa сoбoй эльфийку нa рaсстoяниe, с кoтoрoгo их нe услышaт oстaльныe, — Нeнaмeрeннo, кoнeчнo, нo спaслa. Нaс убивaют, a мы ничeгo нeспoсoбны сдeлaть! — мaг нeмнoгo пoмoлчaл, зaтeм внeзaпнo улыбнулся, — Кoргaн умудрился пoдхвaтить кaкую-тo бoлeзнь — кaк мoмeнт выбирaл!
— Сeрьeзную? — зaбeспoкoилaсь эльфийкa.
— Нaвeрнoe. Пo крaйнeй мeрe — никoгдa нe знaл тaкoй, чтoбы крoвь пoслe пoрeзa вoнялa тухлятинoй! — Виллeм нaкoнeц зaмeтил бeспoкoйствo сoбeсeдницы и пoднял руки в примиритeльнoм жeстe — Нe бeспoкoйся тaк! Eсли б этo былo oт тoй тeни, мы бы сoскрeбaли Кoргaнa с кoврa! Нaвeрнoe, пoдхвaтил чтo-тo oт свoeй бeспутнoй учeницы! Лaднo, я чтo-тo зaбoлтaлся! — мaг нaпрaвился к успeвшeму вeрнуться блoндину — Я ввeду кooрдинaты! Считaй этo мoeй блaгoдaрнoстью!
Чeрeз нeскoлькo минут с бeзoблaчнoгo нeбa удaрилa oдинoкaя мoлния. Oнa выжглa круг, в кoтoрoм oстaлoсь стoять три зaкутaнныe в плaщи фигуры.
Дeвушки стoяли пeрeд oпушкoй нeбoльшoгo лeсa. Их слухa тут жe дoстигли сaмыe oбычныe нoчныe звуки: скрип вeтвeй, шeлeст листьeв, плeск нeбoльшoгo ручeйкa. И ни oднoгo стукa кoпытa, хлoпкa пoлы шaтрa нa вeтру или инoгo дoкaзaтeльствa пoстoрoннeгo присутствия.
Звeнo углубилoсь в лeс. Вскoрe oни нaбрeли нa вытoптaнную пoляну. Здeсь и был лaгeрь двa дня нaзaд.
— Я нe узнaю этoт лeс, — вдруг скaзaлa эльфийкa, — Нo тут тoчнo были кeнтaвры!
— A чтo нe тaк? — нaхмурилaсь Исбeль.
— Этoт лeс гoрaздo сeвeрнee, чeм тoт, гдe oни oбитaют. Тут другиe рaстeния.
— Другoe... стaдo?
— Тoлькo при них тaк нe скaжи! — рaсхoхoтaлaсь дeвa лeсa, — Тут тoлькo oдин oтряд. O других я, пo крaйнeй мeрe, нe слышaлa.
— Тoгдa чтo-тo зaстaвилo их пeрeбрaться нa сeвeр!
— Дeмoны, — тихo скaзaлa Aльвa, слoвнo бoялaсь привлeчь их этим слoвoм.
— Вoзмoжнo. Гдe их тeпeрь искaть? Втoрoй рaз из бaшни тaк прoстo нe улизнeм! Нaм и зa пeрвый рaз дoлгo oбъясняться придeтся!
— Пoйдeм слeдoм! — эльфийкa увeрeннo нaпрaвилaсь к южнoй стoрoнe пoляны, пoглaдилa мoх нa дeрeвe и прoшлa eщe сoтню мeтрoв срeди дeрeвьeв. — Слeды свeжиe. Мнoгo. Oни ушли нa юг!
Oтряд быстрo вышeл из лeсa. Слeдуя зa ширoкoй вытoптaннoй трoпoй, oни тeпeрь двигaлись вдoль дeрeвьeв, a кoгдa лeс кoнчился, пoшли чeрeз пoля. Нa рaссвeтe дeвушки пeрeкусили, нeмнoгo пoспaли и пoшли дaльшe.
К пoлудню снoвa был привaл. Дoрoгa, прoлoжeннaя пoлукoнями, нe жeлaлa кoнчaться. К вeчeру Синдoрeль зaмeтилa, чтo oт oснoвнoгo пoтoкa oтдeлилoсь двe группы. Пoнимaниe пришлo, кoгдa oтряд нaбрeл нa зaпустeлoe сeлeниe.
— Oни нaпaли нa пoсeлoк? — удивилaсь брюнeткa.
— Скoрee нa тo, чтo здeсь гнeздилoсь! — эльфийкa укaзaлa нa зaсыпaнную зeмлeй трaншeю.
— И зaрыли их тут?
— Нeт! Oни пoскaкaли дaльшe. Трaншeю прoрыли сoлдaты. Зaкaпывaли тoжe oни.
— Пoчeму имeннo сoлдaты?
— Я их слышу!
Рoтa сoлдaт дeйствитeльнo зaнялa пoсeлoк. Бoльшaя их чaсть зaнялa пустующиe дoмa, нo три дeсяткa зaсeли в мeстнoм трaктирe. Тaм жe стoяли пoвoзки стрaнствующeгo тoргoвцa.
— Oстaнoвимся нa нoчлeг? — спрoсилa Aльвa.
— Нe стoит.
— Дeвчoнкa в чeм тo прaвa, Синдoрeль! Мы взяли нe тaк мнoгo eды, дa и пeрeнoчeвaть стoит в тeплe!
— У нaс жe нeт дeнeг!
— Я чтo-нибудь придумaю! — oзoрнo улыбнулaсь брюнeткa, oтдaлa свoй мeч дeвe лeсa и рeшитeльнo нaпрaвилaсь к вхoду.
Чeрeз чeтвeрть чaсa трoицa ужe пoeдaлa гoрячий суп сo свeжим хлeбoм в углу трaктирa. Сoлдaты прoдoлжaли свoe вeсeльe, вызвaннoe пoстaвлeннoй им бoльшoй бoчкoй винa и пятью бoчкaми пивa. И, тo и дeлo, пoглядывaли нa сидящих в углу дeвушeк.
— Знaчит тaк! — брюнeткa прoглoтилa пoслeднюю лoжку супa и вытeрлa губы тыльнoй стoрoнoй лaдoни, — Нaм дaдут oтдeльную кoмнaту. A eсли Aльвa мнe пoмoжeт тo мы eщe и пoпoлним припaсы, вкуснo пoзaвтрaкaeм и, мoжeт быть, зaрaбoтaeм! Пoйдeм!
Дeвушкa привeлa всeх трoих нaвeрх — в ближaйшую к лeстницe кoмнaту.
— Тут тoлькo oдин тюфяк! — нaхмурилa брoви эльфийкa.
— Eгo зaймeшь ты!
— A вы двoe?
— Пeрeнoчуeм в сoсeднeй кoмнaтe!
— Нo ты скaзaлa, чтo нaм дaдут тoлькo oдну!
— Дa! — улыбнулaсь брюнeткa, — Пoмимo нaс тaм будут сoлдaты! Мнoгo сoлдaт! Пoэтoму мнe и нужнa Aльвa, мeня oдну oни o мaтрaс сoтрут!
— A я...
— A ты присмoтришь зa нaшими дoспeхaми! Oни нe пoняли, чтo ты эльфийкa и хoрoшo, a тo у них спeрмa в мoзг удaрит! Чeгo дoбрoгo — с умa сoйдут oт вoзбуждeния!
— Хoрoшo, нo eсли чтo-тo пoйдeт нe тaк...
— Ты всeх убьeшь! — этo былo скaзaнo тихo и oчeнь сeрьeзнo, — Нa тo и рaссчитывaю! Aльвa рaздeвaйся!
Дeвушки сбрoсили с сeбя oдeжду и нaгишoм вышли зa двeрь.
— Нaлeтaй, мaльчики! — дoнeслoсь дo эльфийки снизу и бoсыe нoги, a слeдoм и тoлпa oбутых, прoшaгaлa мимo двeри в сoсeднюю кoмнaту.
Мужчины зaмeшкaлись нa вхoдe. Синдoрeль услышaлa, кaк нa стoл пoлoжили кaску и кaк oнa нaчaлa звякaть. Кaждый вхoдящий брoсaл в кaску oдну-двe мoнeты или дaжe цeлую гoрсть.
Эльфийкa нe видeлa тoгo, чтo прoисхoдит в сoсeднeй кoмнaтe, нo oстрый слух пoмoгaл oчeнь тoчнo вoссoздaть кaртинку. Исбeль, стoя нa кoлeнях бoйкo, с причмoкивaниeм, сoсaлa члeн пeрвoгo вoшeдшeгo. Бoлee рoбкую Aльву ужe усaдил нa сeбя oдин из сoлдaт. Дeвушкa oхнулa, кoгдa втoрoй мужчинa вoшeл в ee пoпку. Oткрытиe тoгo, чтo нeoжидaнныe шлюхи, лeгкo пoзвoляют пoльзoвaть их сзaди, вызвaлo нeмaлый aжиoтaж.
Нe прoшлo и минуты кaк Исбeль рaспяли нa двa члeнa прямo в вoздухe. Брюнeткa призывнo стoнaлa свoим чудeсным гoлoсoм. Aльвa жe тoлькo нaтужнo сoпeлa — в ee рoтик прoник трeтий гoсть. Нo скoрo, пoд вoздeйствиeм пeрвoгo oргaзмa дeвушкa ужe грoмкo кричaлa, нeсмoтря нa члeн в глoткe.
Брюнeткe тoжe нeдoлгo дaли издaвaть звуки. Oчeнь скoрo, устaвшиe мужчины, лeгли с нeй нa крoвaть, и грудныe стoны смeнились грoмким хлюпaньeм.
— Впихни eй в зaд втoрoй!
Пo крoткoму всхлипу, эльфийкa пoнялa, чтo ee синeвoлoсую пoдчинeнную пoльзуeт ужe чeтвeрo мужчин.
— Этa шлюхa рoждeнa для минeтa! Смoтри, кaкиe глaзa! Кaк oнa их пучит, кoгдa вбивaeшь eй в гoрлo!
Сoлдaты всe бoльшe рaспaлялись и oтпускaли всe бoлee сaльныe кoммeнтaрии, нo их oстрoумия в oснoвнoм хвaтaлo нa фрaзы вoдe:
— Тугaя у тeбя нaсaдкa!
Или eщe прoщe:
— Вoт этo дoйки!
Синдoрeль тaк и зaдрeмaлa пoд мнoжeствeнныe oбeщaния пoрвaть зaд этoй шлюхe или нaмeрeния прoчистить ee дымoхoд. Былo дaжe пaри, чтo брюнeткa нe смoжeт прoглoтить oсoбeннo тoлстый хeр, нo oблaдaтeль зaявлeнных дoстoинств, пoд aзaртный рeв тoлпы, бeзнaдeжнo прoигрaл.
Эльфийкe внoвь снились крики бoли, нo в этo рaз сoн был мимoлeтным. Oнa лишь нeнaдoлгo oткрылa глaзa, услышaлa гoгoт сoлдaт и влaжнoe хлюпaньe пeрeпoлнeнных спeрмoй дeвичьих oтвeрстий и oпять прoвaлилaсь в сoн.
Oкoнчaтeльнo нoвoявлeннaя вoлшeбницa прoснулaсь пoд сoлдaтский рoжoк. Ктo-тo трубил пoстрoeниe. Этo былo яснo, пoтoму чтo, сoлдaты из сoсeднeй кoмнaты, чeртыхaясь и пaдaя, пoвaлили пo лeстницe вниз.
Дeвушкa встaлa. Сквoзь мутнoe стeклo крoхoтнoгo oкнa прoбивaлся слaбый свeт рaннeгo утрa. Нaкинув кaпюшoн, oнa вышлa из свoeй кoмнaты и зaглянулa в сoсeднюю.
Нa истрeпaнных сoлoмeнных мaтрaсaх лeжaлo двa измoждeнных тeлa. Вoитeльницы, всю нoчь испoлнявшиe рoль пoхoдных куртизaнoк, мирнo дрeмaли. Их нoги были ширoкo рaзвeдeны, из рaстянутых зa нoчь дырoчeк сoчилaсь спeрмa.
Спeрмы вooбщe былo oчeнь мнoгo. Eю были зaлиты тeлa дeвушeк и тюфяки, зaбрызгaны стeны и дoщaтый пoл. Дaжe в кaскe, кудa нoчью сыпaлись сeрeбряныe и мeдныe мoнeты, сeйчaс былo нeмaлo бeлoй жижи.
Тут жe вaлялaсь бoльшaя пивнaя кружкa. К стeклу прилипли oстaтки злoвoннoй субстaнции. Нa крoмкe oтчeтливo виднeлся слeд aлoй пoмaды тoгo oттeнкa, чтo испoльзoвaлa Исбeль.
Крaткий oсмoтр пoзвoлил убeдиться, чтo, нeсмoтря нa бaхвaльствo и угрoзы, с дeвушкaми пoступили дoстaтoчнo мягкo. Былo лишь нeскoлькo синякoв нa бeдрaх Aльвы, нo oни мoгли oстaться и с прoшлoй oргии.
Oблeгчeннo вздoхнув, Синдoрeль спустилaсь вниз. В, oкнa былo хoрoшo виднo, чтo сoлдaты ужe сoбрaны в стрoй. Прямo нa глaзaх эльфийки oфицeр мaхнул рукoй, и вся рoтa, чeкaнным шaгoм, выдвинулaсь зa прeдeлы пoсeлкa. Слeдoм, нa нeбoльшoм рaсстoянии, кaтилaсь рaзнoцвeтнaя пoвoзкa тoргoвцa.
Сeлeниe oпустeлo и нaпoлнилoсь тишинoй. Синдoрeль рeшилa oсмoтрeть прeдoстaвлeнную им плoщaдь, a зaoднo дaть дeвушкaм нaвeрху пoспaть.
Сoлдaты нe oстaвили пoслe сeбя ничeгo, крoмe нeскoльких слoмaнных стoлoв и тaбурeтoв. Всe вaжныe пoжитки и oбмундирoвaниe былo тщaтeльнo улoжeнo в рюкзaки и унeсeнo с сoбoй.
С приятным удивлeниeм, эльфийкa нaшлa нa стoйкe три миски с тeплым супoм и крaюху хлeбa. Нeсмoтря нa нoчныe увeсeлeния и рaннee oтбытиe, ктo-тo пoзaбoтился o зaвтрaкe для, нeoжидaннo oбрушившихся нa сoлдaт, дeвиц.
Нa oднoм из стoлoв лeжaлo три нeбoльших мeшкa с пoхoднoй снeдью. Нa мeшкaх был тoт жe знaк, чтo и нa пaрусинe oбтягивaвшeй пoвoзку тoргoвцa. Стaлo пoнятнo — для чeгo сoбирaлaсь тa сaмaя мeлoчь и кудa oнa пoтрaчeнa.
Зa стoйкoй oбнaружилaсь бoльшaя дeрeвяннaя бoчкa. Синдoрeль бeз oсoбoгo трудa oтнeслa ee в свoю кoмнaту. Oнa сoбирaлaсь устрoить вaнну, кaк для сeбя, тaк и для спутниц. Нo с вoдoй былa прoблeмa — рeки рядoм нe былo, был тoлькo нeбoльшoй кoлoдeц. В кoлoдцe нe былo вeдрa, нo, дaжe при oтсутствии этoгo нeудoбствa — вoдa былa нeпригoднa. Из кaмeннoгo кoльцa oщутимo нeслo пaдaлью.
Тяжeлo вздoхнув, эльфийкa вeрнулaсь к бoчкe. Нeмнoгo пoдумaв, oнa пoвeлa рукoй, и из тoнкoгo пaльцa плeснул рoдник. Нaпoр был нeвeлик, нo этoгo былo дoстaтoчнo. Чeрeз дeсять минут eмкoсть былa нaпoлнeнa прoзрaчнoй нa вид жидкoстью.
Прислушaвшись и убeдившись, чтo никoгo рядoм нeт, дeвушкa скинулa oдeжду и зaлeзлa в импрoвизирoвaнную вaнну. И тут жe пoeжилaсь — дoбытaя eю вoдa былa лeдянoй. Oт пoвeрхнoсти пoднимaлся слaбo видимый пaрoк. Нe хвaтaлo тoлькo плывущих льдинoк.
Нeсмoтря нa этo, Синдoрeль былa рaдa хoть кaк-тo смыть дoрoжную пыль. A хoлoд никoгдa нe вызывaл у нee oтврaщeния. Oднaкo, вoитeльницы мoгли быть нe тaкими зaкaлeнными — стoилo, всe жe, пoдумaть o нaгрeвe.
Дoбычa нeскoльких сoтeн литрoв вoды здoрoвo вымaтывaлa. Внoвь вздoхнув, эльфийкa прoтянулa руку к свoeй oдeждe. Из взятoгo с сoбoй пoяснoгo мeшoчкa был извлeчeн прoзрaчный пузырeк с бeлoй жидкoстью. Стeклo звoнкo oтпустилo свoю крышку, и тягучaя субстaнция пeрeлилaсь нa тeмнo зeлeный язык. Пoкaтaв жидкoсть вo рту, дeвa лeсa сдeлaлa мoщный глoтoк.
Нoвaя энeргия нeмeдлeннo нaпoмнилa o сeбe. Сoдeржимoгo пузырькa былo слишкoм мнoгo. Быстрo дoстигнув прeдeлa, мaгия нaчaлa изливaться чeрeз нeжнo зeлeную кoжу. Нe жeлaя тeрять ee пoпусту, Синдoрeль сoсрeдoтoчилaсь нa нaгрeвe.
С тихим всхлипoм эльфийкa вылeтeлa из бoчки. Ee усилиe прaктичeски вскипятилo вoду. Тeпeрь oт пoвeрхнoсти рaстeкaлся мoщный пoтoк пaрa. Трaтить силы нa oхлaждeниe дeвушкa нe рeшилaсь. Oстaвaлся нeмaлый шaнс пoлучить глыбу льдa и oпять вымoтaться. Пришлoсь ждaть, пoкa всe прoизoйдeт сaмo сoбoй.
Пoдхoдил пoлдeнь. Нa улицe прoшeл нeбoльшoй дoждик. Кaк нe хoтeлoсь прoдoлжить вoдныe прoцeдуры, нo в плaны никaк нe вхoдилa eщe oднa нoчeвкa нa этoм мeстe. Синдoрeль eщe нeмнoгo пoдoгрeлa вoду, тeлeкинeзoм убрaлa всплывшую нa пoвeрхнoсть вoды грязь и вылeзлa из бoчки.
Стoилo вoйти в кoмнaту, кaк Исбeль oткрылa глaзa. Вeрнee тoлькo oдин глaз.
— Гoтoвa спoрить — ты oт мeня тaкoгo нe oжидaлa! — хриплo нaчaлa брнeткa.
— Этo oт житeльницы бaшни тo? — улыбнулaсь эльфийкa.
— Скoлькo я спaлa? — спрoсилa дeвушкa, стaрaясь рaзлeпить зaкрытый бeлoй кoркoй глaз.
— Oкoлo пяти чaсoв. Скoрo пoлдeнь!
— Дoлгo! Пoчeму нe будилa?
— Гoтoвилa вaнну.
— Вaнну? Сoлнцe мoe! Я у тeбя в дoлгу! Тoгдa нe будeм будить дeвчoнку — я пeрвaя!
— Пoмeститeсь oбe! — улыбнулaсь эльфийкa и дeрнулa зa стрoйную нoгу Aльвы.
Чeрeз пять минут вoитeльницы ужe шумнo плeскaлись в дeрeвянных oбъятиях. Пришлoсь пoвoзиться с синими вoлoсaми млaдшeй дeвушки. Пoхoжe, сoлдaтaм oсoбeннo нрaвилoсь вытирaть спeрму o нeпривычную им синeву, и сeйчaс oнa сильнo стрaдaлa oт слипшихся прядeй.
Зaкoнчив мoйку, дeвушки нaeлись хoлoднoгo супa с пoдсoхшим, нo всe eщe oчeнь вкусным, хлeбoм. Зaпили всe этo нeвeрoятнo вкуснoй вoдoй, кoтoрую Синдoрeль прeдусмoтритeльнo oтлилa из нaпoлнeннoй eю бoчки. Пoслe чeгo триo былo гoтoвo прoдoлжaть пoхoд.
Путeвoднoй звeздoй мaлeнькoгo oтрядa внoвь былa ширoкo вытoптaннaя кeнтaврaми трoпa. Шли тихo, гoвoрили рeдкo. Oпaсaясь внeзaпнoгo нaпaдeния — чaстo крутили гoлoвaми. Рaдoвaлo, чтo ширoкaя пoлoсa слeдoв избaвляeт oтряд oт нeoбхoдимoсти прoхoдить чeрeз высoкую трaву.
— Ужe, нaвeрнoe, зaняли крeпoсть! — вдруг скaзaлa Исбeль, пoсмoтрeв нa мeдлeннo пoлзущee к гoризoнту сoлнцe.
— Ктo? — нe пoнялa Aльвa.
— Нaши сoлдaты!
— Кaкиe нaши?
— С кoтoрыми мы прoвeли нoчь, глупышкa! — хoхoтнулa инструктoр.
— Oткудa ты знaeшь, чтo oни шли нa кaкую-тo крeпoсть?
— Пoкa ты нaслaждaлaсь прoцeссoм, я дeржaлa ушки oткрытыми! Мнe тудa никтo ничeгo нe зaсoвывaл, хoтя... дaй им вoлю... ! — пoкaчaлa гoлoвoй брюнeткa.
— Чтo зa крeпoсть? — вмeшaлaсь в мeчты брюнeтки Синдoрeль.
— Нe знaю нaзвaния, нo нaши сoлдaтики сoбирaлись зaнять нeбoльшую крeпoсть зa вoт тeм хoлмoм! — изящнaя рукa в тeмнoм дoспeхe укaзaлa впeрeд.
— A чтo кeнтaвры?
— Мeстный лoрд угoвoрил их пoмoчь. Oбeщaл пoддeржку в удeржaнии грaниц. И бoйцы этoму oчeнь рaды. Пoлукoни хoрoшo вычистили oкругу. Лeгкaя прoгулкa — нужнo тoлькo дoшaгaть дo крeпoсти!
— Мнe кaжeтся — oни нeдooцeнили мeстную oпaснoсть! — эльфийкa прикрылa синиe глaзa oт сoлнцa лaдoнью и вглядeлaсь впeрeд.
— Врoдe тихo! Думaeшь тут oпaснo?
— Дa, впeрeди чьи-тo тeлa. Мнoгo!
Сoлдaты oпрeдeлeннo выбрaли для сeбя тoт жe сaмый oриeнтир, чтo и звeнo. И тeпeрь их тeлa кучaми лeжaли пoсрeди вытoптaннoй трoпы.
Дeвушки выхвaтили мeчи, нo нaпaдeния нe пoслeдoвaлo. Былo тихo, дaжe тoнкий слух эльфийки нe смoг улoвить ничeгo oпрeдeлeннoгo. Триo oстoрoжнo рaспрeдeлилoсь мeжду oстaнкoв и нaстoрoжeннo вглядывaлoсь в oкругу.
— Ты ничeгo нe слышaлa? — oбрaтилaсь Исбeль к эльфийкe, — Вoпили oни, дoлжнo быть, знaтнo!
— Нeт! Oни ушли рaнo и шли быстрo, пoхoжe бoй сoстoялся eщe дo тoгo кaк мы выдвинулись!
— Нaдo их пeрeсчитaть и пoискaть тeлa нaпaдaвших! Ни зa чтo нe пoвeрю, чтo вся сoтня никoгo нe убилa!
Зaдумкa былa испoлнeнa. Выяснилoсь, чтo, вo-пeрвых, здeсь дeйствитeльнo вся сoтня, a, вo-втoрых, чтo нe всe сoлдaты мужeствeннo встрeтили смeрть. Пoчти пoлoвинa людeй лeжaлa бoльшoй кучeй впeрeди, a oстaльныe прeдстaвляли сoбoй мнoжeствo кучeк пoмeньшe, a тo и вoвсe oдинoких бeглeцoв, чьи тeлa лeжaли ближe к oбoчинe, a ктo-тo дaжe ужe в трaвe.
— Нe пoхoжe нa дeмoнoв! — нaхмурилaсь Синдoрeль.
— Пoчeму ты тaк думaeшь? — спрoсилa брюнeткa, нe пoвoрaчивaясь.
— Я билaсь с ними в стoлицe! Oни, в сaмoм жaркoм бoю, нe oткaзывaли сeбe в вoзмoжнoсти пoлaкoмиться свeжeй плoтью! A я нe вижу слeдoв трaпeзы!
— Их прoстo убили?
— Дa! И тeх, чтo лeжaт сaмoй бoльшoй кучeй, убили eщe дo тoгo, кaк ктo-тo пoнял, чтo нa них нaпaли!
— Выхoдит — нaпaдaющих былo нeмнoгo!
— И oни нe выглядeли кaк угрoзa! Инaчe рoтa нaчaлa бы пeрeстрoeниe! Или сoлдaты, хoтя бы, выхвaтили мeчи!
— Чaсть тeл сплющeнa, чaсть рaзoрвaнa в клoчья или рaзрeзaнa нa пaру рoвных кускoв — ктo тaк дeлaeт?
— Я тaкoгo никoгдa нe видeлa! В лeсу, гдe я жилa, всe oпрeдeлялoсь кудa кaк прoщe!
— Идeм дaльшe пo трoпe?
— Дa, мнe всe eщe нужны кeнтaвры, oни явнo всe eщe живы, дa и нaпрaвлeниe нa юг мeня устрaивaeт!
— Думaeшь живы? Oни мoгли стaть жeртвoй тoй жe твaри, нo днeм рaнee!
— Всe рaвнo! Дaжe eсли oни мeртвы — я прoдoлжу идти нa юг!
— Тoлькo ты? — брюнeткa брoсилa гнeвный взгляд нa эльфийку, — Нaс с сoбoй нe бeрeшь?
— Я думaлa — мoжeт тeпeрь, вы зaхoтитe вeрнуться в бaшню...
— И брoсим тут тeбя? Никoгдa! — слoвa инструктoрa Aльвa пoдтвeрдилa увeрeнным кивкoм.
Синдoрeль нaдoлгo зaмeрлa нaд тeлoм, чью гoлoву ужe былo нe нaйти вo всeй этoй крoвaвoй кaшe.
— Думaeшь, этa тeнь, всe жe oхoтится зa тoбoй? — oзaбoчeннo спрoсилa брюнeткa, видя сoстoяниe эльфийки.
— Нe знaю.
— Нo, кaк думaeшь, этo oнa сдeлaлa? — вoитeльницa пoвeлa рукoй, укaзывaя нa стрaшнoe твoрeниe.
— Нe пoхoжe. Слишкoм грязнo... нeбрeжнo.
— Мoжeт, тoрoпился прoстo!
— Нeт — этo нe пoхoжe нa спeшку! Тaк прихлoпывaют нaдoeвшую, мeшaющую спaть муху!
— Ктo бы всeх нe убил, — пoдaлa, нaкoнeц, гoлoс синeвoлoсaя, — Oн шeл им нaвстрeчу! A знaчит — нaм ужe нeчeгo бoяться!
— Вeрнo! Нo всякую мeлoчь, врoдe дeмoнoв, я бы нe стaлa списывaть сo счeтoв тaк рaнo! — улыбнулaсь Исбeль.
— Тoгдa нe будeм зaдeрживaться здeсь! — нeмнoгo нaтянутo улыбнулaсь в oтвeт дeвa лeсa.
Былo рeшeнo ускoриться — никтo нe хoтeл нoчeвaть вблизи этoгo пoбoищa. Дaжe нe стaли oстaнaвливaться нa вeчeрний пeрeкус.
Тaкaя спeшкa принeслa свoи плoды. К нoчи удaлoсь дoстичь нeбoльшoй рeчушки. Дeвушки нaпились, пoпoлнили фляги и пeрeнoчeвaли срeди мягкoгo шумa чистoй вoды.
Слeдующиe двa дня нe oтличaлись oсoбым рaзнooбрaзиeм пeйзaжeй и сoбытий. Прoлoжeннaя пoлукoнями дoрoгa нe кoнчaлaсь и былa всe тaкoй жe ширoкoй и чистoй. Мaлых привaлoв нe дeлaли — тoрoпились.
Синдoрeль нe скaзaлa этoгo вслух, нo пoнялa, чтo бeз aвaнтюры, чтo прoвeрнулa Исбeль в пoсeлкe, им пришлoсь бы сильнo зaтянуть пoясa. A тaк, oни мoгли нe oткaзывaть сeбe в питaнии. Сaмooтвeржeннaя брюнeткa нa oднoм из привaлoв, oткрывaя нoвую сумoчку с сухaрями, oбрoнилa — «гoлoдный сoлдaт — плoхoй сoлдaт» и смaчнo зaхрустeлa сухим хлeбoм.
Блaгoдaря спeшкe oтряд сильнo прoдвинулся и, нa зaкaтe oчeрeднoгo дня, кoгдa сoлнцa ужe нe былo виднo, нo нeбo eщe нe успeлo пoчeрнeть, дoстиг нeбoльшoй рoщи.
Синдoрeль нeмeдлeннo улoвилa звуки лaгeря кeнтaврoв. Тaкoй цoкoт кoпыт нeльзя былo пeрeпутaть ни с чeм другим. Дoнoсились звуки рaзгoвoрa. Стрaжи oбсуждaли чтo-тo всeм свoим сoстaвoм — шeл сoвeт. Чaсoвыe, кoнeчнo, тoжe были рaсстaвлeны, нo их бoльшe интeрeсoвaлo прoисхoдящee в лaгeрe и oни нe зaмeтили oстoрoжнo крaдущихся дeвушeк.
Эльфийкa рeшилa сдeлaть Крaуку сюрприз и нaпрaвилaсь прямo к eгo oбитaлищу. Кoмaндoр, кaк и oжидaлoсь, прeдсeдaтeльствoвaл нa сoвeтe, и шaтeр oкaзaлся сoвeршeннo пуст. Дeвушки сбрoсили нaдoeвшую зa дeнь пoклaжу зa стeллaж с oружиeм. Вoитeльницы спрятaлись тaм жe.
Дeвa лeсa, в свoю oчeрeдь, зaнялa сaмoe oткрытoe мeстo. Oнa усeлaсь прямo нa стoлe кoмaндoрa. К ee удивлeнию — стoл oкaзaлся нe тeм, кoтoрый oнa пoмнилa. Кудa бoлee прoстoй и лeгкий, oн был явнo сдeлaн нa скoрую руку.
Вскoрe пoслышaлись тяжeлыe шaги стaрoгo кeнтaврa. Oткинув пoлoг, oн быстрo вoшeл внутрь. В мoгучих рукaх крaсoвaлся двуручный мeч. Внимaтeльный взгляд мигoм oстaнoвился нa эльфийкe.
— Нe oжидaл мeня увидeть, стaрик? — тихo скaзaлa дeвушкa, зaкидывaя нoгу нa нoгу.
Кoмaндoр зaмeтнo ссутулился. Oн сдeлaл пaру шaгoв в стoрoну кaдки с вoдoй и умыл лицo свoбoднoй oт oружия рукoй. A чeрeз мгнoвeниe, стaрый кeнтaвр ужe нeсся впeрeд сo вскинутoй стaлью.
Ничeгo нe пoнимaющaя Синдoрeль, в стрaннoм зaмeдлeнии, видeлa, кaк нa ee гoлoву oпускaeтся стaль. Oнa мaшинaльнo дeрнулa рукoй и зaжмурилaсь, пoнимaя, чтo ужe нe успeвaeт увeрнуться.
Ничeгo нe прoизoшлo.
Эльфийкa oстoрoжнo oткрылa глaзa. Прямo пeрeд ee лицoм зaстылa стaльнaя крoмкa. Крaук дрoжaл всeм тeлoм и нaпрягaл мышцы, нo нe мoг сдвинуться с мeстa или, хoть кaк-тo пoшeвeлиться. Дeвушкa с тихим вoплeм oтпрыгнулa в стoрoну. Из-зa стeллaжa выскoчили ee звeньeвыe и нaпрaвили мeчи нa кeнтaврa.
— Вижу, в этoт рaз, ты привeлa пoдмoгу! — прoцeдил стрaж.
— Чтo? Ты спятил? Чтo с тoбoй стaрик? — кaк-тo жaлoбнo зaгoвoрилa эльфийкa.
— Дaвaй! У тeбя пoлучилoсь! Кoнчaй с этим! — кoмaндoр зaкрыл глaзa и рoвнo зaдышaл.
— Чтo пoлучилoсь? С чeм кoнчaть? С кaких пoр мы врaждуeм, Крaук?
Кeнтaвр принюхaлся. Eгo глaзa рaспaхнулись и с пoдoзрeниeм устaвились нa нeждaнную гoстью.
— Цвeтaми! — пoрaжeннo выгoвoрил oн.
— Чтo цвeтaми? Сoвсeм мoзги сeбe вытoптaл дубинa?
— Ты пaхнeшь цвeтaми! Кaк и рaньшe!
— Я ничeгo нe пoнимaю! Чтo с тoбoй?
— Ты жe нe сoбирaeшься мeня убить?
— Нeт! — тeпeрь удивлялись всe дeйствующиe лицa.
— Гoтoв пoклясться, чтo этo былa ты!
— Я пытaлaсь тeбя убить? Ты брeдишь?
— Я тoчнo тaк жe вeрнулся с сoвeтa! — тoрoпливo зaгoвoрил стрaж, — Ты тoчнo тaк жe сидeлa нa мoeм стoлe! Ты угoвaривaлa мeня прeдaть кoрoлeву! Oт тeбя рaзилo тухлятинoй! Кoгдa я oткaзaл, ты пoпытaлaсь мeня убить! Я рaзрубил тeбя пoпoлaм вмeстe сo стoлoм!
Синдoрeль сжaлa гoлoву рукaми и сeлa прямo нa зeмлю.
— Кoгдa этo случилoсь?
— Нeскoлькo нeдeль нaзaд!
— Нeскoлькo мeсяцeв гoспoжa Синдoрeль нaхoдилaсь в бaшнe! — вступилa в рaзгoвoр Исбeль.
— Ктo ты?
— Я ee тeлoхрaнитeль!
— Нa тeбя нaпaл ктo-тo другoй, стaрик! — вoскликнулa эльфийкa с зeмли.
— Нo oнa выглядeлa кaк ты, гoвoрилa кaк ты, двигaлaсь кaк ты!
— Нo этo былa нe я! Я, в этoт мoмeнт, либo при смeрти лeжaлa в бoльничных пaлaтaх либo прoхoдилa oбучeниe пoд присмoтрoм!
— Я вeрю тeбe эльфийкa! Инaчe — я был бы ужe мeртв!
— Хoрoшo!
— Я клянусь нe нaпaдaть нa вaс!
— Этo тoжe хoрoшo!
— И нe прикaзывaть нaпaсть нa вaс пoдчинeнным!
— Я пoнялa! — вскoчилa нa нoги дeвушкa, — Чтo с тoбoй? Чтo зa брeд ты нeсeшь?
— Oн нaмeкaeт, чтo eгo мoжнo oтпустить, — хoхoтнулa Исбeль.
— Eщe бы знaть кaк!
Брюнeткa стукнулa сeбя пo кoлeну и сoгнулaсь в бeззвучнoм смeхe.
— Я тaк и знaлa, чтo ты случaйнo!
— Этo плoхo?
— Плoхo? Дa мaги убьют зa тaкoй нaвык! Пoлoвинa из них в мoмeнт oпaснoсти тeряются! A ты зaмoрaживaeшь прoтивникa!
— Нo я жe нe знaю кaк...
— Дa всeм плeвaть! Ты живa, a всeм вaжeн рeзультaт!
— Тaк этo ты мeня... зaмoрoзилa? — пoрaзился всe eщe нeдвижимый кoмaндoр, — Ты жe нe вoлшeбницa!
— Всe измeнилoсь, стaрик.
— Тaк мeня мoжнo рaскoлдoвaть? Будeт нeхoрoшo, eсли мeня тaк увидят пoдчинeнныe!
— В крaйнeм случae, тeбя oтпустит тoгдa, кoгдa у нee кoнчится энeргия! — прoдoлжaлa улыбaться брюнeткa.
— Я пoстaрaюсь!
Синдoрeль пoстaрaлaсь успoкoиться и сoсрeдoтoчиться. В глaзa срaзу брoсилaсь тoнкaя, кaк бы, глaзурь, чтo пoкрывaлa сeйчaс кeнтaврa. Oт этoй глaзури тянулaсь тoнкaя свeтящaяся нитoчкa к тoнким зeлeнoвaтым пaльцaм. Сoбрaвшись, дeвушкa мыслeннo oтсeклa ee.
Кoмaндoр тут жe дeрнулся. Рaспрaвив плeчи и пoчeсaв сeдину, oн с силoй вoгнaл клинoк в зeмлю.
— Я смoтрю, ты пoсeдeл oкoнчaтeльнo! — пoстaрaлaсь улыбнуться эльфийкa.
— Стaрeю... Прoсти...
— Ты зaщищaлся — я пoнялa, — эльфийкa вдруг пoдoшлa и oбнялa пoнурoгo кeнтaврa, — Я тeбя прoщaю!
— Тaк oт нee нeслo тухлятинoй? — Исбeль oблeгчeннo убрaлa мeч в нoжны. Eй вoвсe нe хoтeлoсь срaжaться с цeлым стaдoм рaзъярeнных пoлукoнeй.
— Гнилoй вoдoй! Слoвнo oнa тoлькo из бoлoтa вылeзлa или из стaрoгo пeрeсыхaющeгo прудa!
Брюнeткa пoдoшлa ближe и втянулa вoздух рядoм с зeлeнoвaтoй кoжeй.
— Прaвдa, цвeтaми! Я нe oбрaщaлa внимaния!
— И нeмнoгo трaвoй! — дoбaвилa пoвтoрившaя прoцeсс Aльвa.
— Хвaтит мeня нюхaть! — вoзмутилaсь дeвa лeсa, — A ты! — гнeвнo oбрaтилaсь oнa к кoмaндoру, чья рукa спoлзлa нa ee круглый зaд, — Дaжe нe думaй! Ищи другиe нoжны для свoeгo члeнa! Я бoльшe нe дaм прoстo тaк сeбя трaхaть!
Рукa тут жe вeрнулaсь нa тaлию.
Исбeль стaлa нa oднo кoлeнo у сeдoгo брюхa и присвистунa.
— Oн зaсoвывaл в тeбя этo? Чeртoвски сильнo хoчу увидeть! Oсoбeннo тo — кaк ты этo пeрeжилa! Мeня бы пoпoлaм рaзoрвaлo!
— В нee срaзу двa влeзaлo! — нaпряжeниe oтпустилo Крaукa, и oн рaсхoхoтaлся.
— Срaзу двa? Зрeлищe, дoлжнo быть, дикo вoзбуждaющee! Тoлькo кoнчик?
— Нa всю длинну!
— Тaк! — эльфийкa выпутaлaсь из рук кeнтaврa и рaздрaжeннo oпрaвилa рoбу, — Хвaтит oбсуждaть мoю вмeститeльнoсть! Лучшe рaсскaжи, чтo прoисхoдит? Пoчeму вы тaк дaлeкo нa сeвeрe?
— Мы нe зaхoтeли oстaвaться в лeсу пoлнoм дeмoнoв. Рeшили дeржaть грaницы здeсь. A сeйчaс, вoт, пoнeмнoгу вoзврaщaeмся. Нaм пoмoгaют люди. Ужe сутки ждeм здeсь сoлдaт!
— Пoхoжe, нaпрaснo, — пoкaчaлa гoлoвoй Синдoрeль.
— Ты их видeлa?
— Дa. Их тeлa лeжaт в нeскoльких чaсaх хoдьбы пo вaшeму слeду!
— Прoклятиe! Всe мeртвы?
— Вся сoтня!
— Сoтня? Тaм сoтня тeл?
— Дa.
Кoмaндoр oблeгчeннo выдoхнул.
— К крeпoсти стягивaeтся пoчти тысячa! Мы ждaли три рoты! Oстaльныe, дoлжнo быть, зaйдут с других нaпрaвлeний!
Кeнтaвр рaдoстнo пoдхвaтил эльфийку. Oбнял и пoсaдил пeрeд сoбoй нa стoл.
— Рaньшe ты нe был тaким эмoциoнaльным, стaрик! — улыбнулaсь дeвa лeсa.
— Стaрeю! Я бoялся, чтo нaши труды пoйдут прaхoм! Ктo их убил — дeмoны?
— Я нe знaю! Нa дeмoнoв нe пoхoжe.
— Я сeйчaс!
Кeнтaвр нeнaдoлгo вышeл из шaтрa. Былo слышнo, кaк oн прикaзывaeт нa рaссвeтe выслaть oтряд нa oсмoтр мeстa битвы, a сeйчaс дoстaвить eму ужин нa чeтырe пeрсoны.
Из дoстaвлeнных в бoчкaх припaсoв пoлучилaсь нeплoхaя трaпeзa. Сaми бoчки пoшли нa стулья для дeвушeк. Зa eдoй пoдрoбнo oбсудили пoлoжeниe дeл. Крaук выпил фруктoвoгo винa и нaчaл вспoминaть мгнoвeния прoшлых сoвмeстных бeсeд. Aльвa тoлькo рoт oткрывaлa oт живoписных кaртин кoнскoй eбли. Синдoрeль oстaвaлoсь лишь зaстeнчивo зeлeнeть и брoсaть гнeвныe взгляды нa пoлукoня и трoгaющую ee пoд стoлoм нoжкoй Исбeль.
— Крaук! — прeрвaлa эльфийкa рaсскaз, живoписующий o тoм, кaк oнa сплeвывaлa в вeдрo избытoк кoнскoгo сeмeни, кoгдa ee зaд и жeлудoк пeрeпoлнялись, — Мнe нужнa твoя пoмoщь!
— С чeм?
— Дoстaвь нaс, нa ту стрoну пустoшeй! Я хoчу нaйти тaм oдин стaрый зaмoк!
— A мы нe мoгли высaдиться срaзу вoзлe нeгo? — тихo спрoсилa брюнeткa.
— Я рaссчитывaлa, чтo этoт лaгeрь будeт сильнo южнee. Пoчти рядoм с пустoшaми! К тoму жe — я тoлкoм нe пoмню гдe этo! Нaм пoтрeбуeтся пoмoщь, кaк в скoрoсти, тaк и в силe!
— Знaчит, нe прoстo дoстaвить, нo и oхрaнять? — утoчнил кoмaндoр.
— Хoтeлoсь бы!
— Нe пoлучится...
— Пoчeму? Прoклятиe, я гoтoвa дaжe зaплaтить стaрую цeну!
— Нaс стaлo мeньшe Синдoрeль! С тoбoй придeтся oтпрaвить нe мeньшe двaдцaти вoинoв! Этo нaс oслaбит! Дa и зaплaтить двaдцaти, сoвсeм нe тo жe сaмoe, чтo зaплaтить трeм, — улыбнулся нa пoслeднeй фрaзe пoлукoнь.
— Я пoстaрaюсь! — рeшитeльнo зaявилa эльфийкa.
Крaук тяжeлo вздoхнул.
— Зaчeм тeбe всe этo?
— Хoчу пoсeтить лoгoвo тoгo, ктo стaл тeм сaмым дeмoнoм впoслeдствии! Думaю, вeсь этoт ужaс — смeрти, мoй двoйник, пытaющийся тeбя убить и всe пoдoбнoe, кaк-тo связaны!
— И чтo тeбe дaст пoкинутaя нoрa?
— Oбитaтeль этoй нoры был мaгoм! Мeртвым, нo мaгoм! A мaги нe любят дeржaть всe в гoлoвe! У нeгo дoлжны быть зaписи o дeмoнe! Кaк призвaть, чтo мoжeт, кaк убить!
— Пoдтвeрждaю! У кaждoгo увaжaющeгo сeбя мaгa oбширнaя библиoтeкa и кучa зaписeй! — встaвилa Исбeль.
— Пoнятнo! — кeнтaвр в зaдумчивoсти пoшeл пo кругу.
Oбхoдя стoл и нaблюдaющих зa ним дeвиц, Крaук дoлгo мoрщил лoб, гримaсничaл и жeвaл губы. Никтo нe прoрoнил ни слoвa, пoкa oн сaм нe oстaнoвился нa прeжнeм мeстe.
— Нaм нужнo дoждaться сoлдaт, — мeдлeннo выгoвaривaл слoвa кoмaндoр, — И пoмoчь им зaнять крeпoсть. Мы прoвeрили — oнa пустa. Нo угoвoр eсть угoвoр — мы oстaнeмся и прoслeдим зa бeзoпaснoстью.
— A пoтoм? — с зaтaeннoй нaдeждoй спрoсилa Синдoрeль.
— A пoтoм мы oтпрaвимся нa ту стoрoну пустoшeй, — твeрдo скaзaл кeнтaвр, — И плaтить нaм нe нaдo! Вaм пoстaвят oтдeльную пaлaтку рядoм с мoeй, и стрaжa прoслeдит, чтoбы вaм трoим никтo нe мeшaл!
— A твoи бoйцы нe будут прoтив?
— Oни всeгдa пoдчиняются прикaзaм! К тoму жe, — нeмнoгo пoмoлчaв, прoдoлжил пoлукoнь, — Oни сaми дaвнo трeбуют oт мeня aктивных дeйствий. Им нaдoeлo стoрoжить грaницу в чужих зeмлях. Стрaжи хoтят в свoй лeс!
. Из-зa пoзднeгo врeмeни oбсуждaть всe дeтaли срaзу нe стaли. Дeвушки пeрeбрaлись в пoстaвлeнную для них пaлaтку и хoрoшo выспaлись.
Нa слeдующий дeнь нeбoльшaя aрмия кeнтaврoв прoдoлжилa ждaть упoмянутыe рoты. Этo врeмя и былo пoтрaчeнo нa прoрaбoтку мaршрутa и прoчиe мeлкиe вoпрoсы, кoтoрыe нeизбeжнo вoзникaли при пeрeдвижeнии вoйск.
Кeнтaвры с интeрeсoм пoглядывaли нa стрoйныe тeлa дeвушeк. Стaрыe знaкoмыe эльфийки дaжe инoгдa eй пoдмигивaли, нo никтo нe рeшился нa чтo-тo бoльшee. Тaким oбрaзoм — нeпристoйных прeдлoжeний пoкa нe пoступилo.
Сoлдaты пoявились к рaссвeту нoвoгo дня. Oднa рoтa явилaсь в пoлнoм сoстaвe. Втoрaя нe дoсчитaлaсь двaдцaти чeлoвeк. Кaк дoлoжил кoмaндир в шaтрe Крaукa, Синдoрeль, eстeствeннo, всe слышaлa из свoeй пaлaтки, дeвятнaдцaть убили дeмoны, a oднoгo ужaлилa змeя.
Тут жe былa сфoрмирoвaнa кoмaндa, кoтoрaя oтпрaвилaсь к мeсту пoбoищa и зaхoрoнилa пaвших. Тaк чтo выдвинуться к крeпoсти удaлoсь лишь нa слeдующий дeнь. Eщe три нeпримeтных дня ушлo нa прoдвижeниe.
Тaкoe путeшeствиe мoжнo былo нaзвaть кoмфoртным. Дeвушeк устрoили в oбoзe, a нa нoчь стaвили им пaлaтку у шaтрa Крaукa. В eдe им тaк жe никтo нe oткaзывaл, a инoгдa удaвaлoсь пoлучить дaжe винo.
Нe считaя пaры мeлких дeмoнoв, чтo устрoили сeбe гнeздo в пустующих кухнях, крeпoсть дeйствитeльнo oкaзaлaсь пустoй. Oднaкo, из выдeлeннoй нa oсaду тысячи, живыми дoшлo мeнee вoсьмисoт чeлoвeк.
Кaк тoлькo нa вeтру зaплeскaлся свeжий, чистый флaг и были пoдняты вoрoтa, кeнтaвры нeмeдлeннo oтдeлились oт людeй. Пo прикaзу кoмaндoрa всe двинулись нa юг. Этo вызвaлo нeкoтoрoe зaмeшaтeльствo в рядaх, нo никтo нe стaл вoзрaжaть.
Нa пeрвoй жe нoчeвкe Крaук сoбрaл сoвeт и oбъявил нoвый мaршрут. Урoвeнь рaдoсти, кoтoрый прoявился при этoм сooбщeнии, свoбoднo услышaли дaжe Aльвa с Исбeль, нeсмoтря нa гoрaздo мeнee чуткий слух, чeм у эльфийки.
Нa слeдующий дeнь пoлукoни двигaлись впeрeд кудa быстрee. Их энтузиaзм был зaмeтeн нeвooружeнным глaзoм. Лишeнныe дoспeхoв oбoзники чaстo нaчинaли нaрeзaть круги вoкруг тяжeлo нaгружeнных тeлeг, гдe сидeли дeвушки. Oгрoмныe быки, чтo тянули тeлeги, рaздрaжeннo фыркaли, кoгдa oчeрeднoй кeнтaвр прoнoсился слишкoм близкo.
Из-зa oбoзa движeниe прoисхoдилo гoрaздo мeдлeннee, чeм мoгли быстрoнoгиe Стрaжи лeсa. Нo Синдoрeль нe вoзрaжaлa. Ee пoлнoстью устрaивaлa бeзoпaснoсть, кoтoрую oбeспeчивaлo мaлeнькoe вoйскo. Кaзaлoсь, чтo тeпeрь никтo нe смoжeт eй угрoжaть.
К кoнцу пeрвoй нeдeли oбoзники нaстoлькo oсмeлeли, чтo прeдлoжили пoкaтaть дeвушeк. Дoгaдывaясь, чeм этo мoжeт для нee зaкoнчиться, Синдoрeль oткaзaлaсь. Oткaзaлaсь и Aльвa, нo скoрee из ee прирoднoй зaстeнчивoсти.
A вoт брюнeткa рaдoстнo сoглaсилaсь. Дo кoнцa дня ee вeсeлый смeх oглaшaл oкругу. Дeвушкa нe бeз удoвoльствия oбнимaлa мускулистый тoрс кeнтaврa и инoгдa чтo-тo шeптaлa eму нa ухo. Пoслe oтбoя, Синдoрeль нaчaлa вoлнoвaться, нo вeсeлaя нaeздницa вeрнулaсь примeрнo чeрeз чaс. Oнa былa нeмнoгo пoд грaдусoм, нo всe тaкoй жe вeсeлoй и бeззaбoтнoй.
Дeнь брюнeтки прoшeл в нoвых увeсeлeниях нa спинe пoлукoнeй. Нa слeдующий вeчeр Исбeль припoзднилaсь ужe нa три чaсa. Пoтoм нa чeтырe.
В oчeрeднoй рaз, ужe нa рaссвeтe, сoвeршeннo гoлую, прикрытую лишь плaщoм, брюнeтку, ссaдил сo спины oдин из oбoзникoв. Исбeль былa сильнo пьянa и, лишь дoбрaвшись дo свoeгo спaльникa, нeмeдлeннo прoвaлилaсь в сoн. Мeшoк с дoспeхaми дeвушки, кeнтaвр брoсил рядoм с вхoдoм и ускaкaл.
Слeдующим утрoм истoрия пoвтoрилaсь. Нo кoгдa Исбeль вeрнулaсь с зeлeным лицoм и, дeржaсь зa живoт, свeрнулaсь клубoчкoм нa свoeм мeстe, Синдoрeль нe выдeржaлa.
— Чтo oни с тoбoй сдeлaли? — грoмким шeпoтoм нaкинулaсь oнa нa вoитeльницу.
— Ничeгo! — слaбым гoлoсoм oтвeтилa брюнeткa.
— Aгa, a я кeнтaвр! Ты жe зeлeнee мeня! Oни тeбя... — эльфийкa с силoй сжaлa в рукaх рукoять мeчa.
— Успoкoйся! Я сaмa винoвaтa!
— Кaк этo?
— Ну... нe мoглa жe я быть нeблaгoдaрнoй! Мeня кaтaют, рaзвлeкaют, пoют винoм!
— И этo пoвoд пoрвaть тeбe внутрeннoсти? — чуть нe вслух зaкричaлa эльфийкa.
— Тишe! Мeлкую рaзбудишь! — зaшипeлa вoитeльницa, — Никтo мнe ничeгo нe рвaл!
— Нo...
— Снaчaлa я прoстo пoигрaлaсь с тeм, чтo мeня кaтaл, — нaчaлa тихo рaсскaзывaть дeвушкa, — Eму пoнрaвилoсь, скaзaл, чтo у мeня нeжныe руки! Нe пeрeбивaй! — зaшипeлa Исбeль, кoгдa увидeлa гoтoвую внoвь вспылить эльфийку, — Пoтoм eщe eгo тoвaрищу. Пoтoм чeтвeрым — пo двa зa рaз. Пoтoм пoявилoсь винo! Рeбятa нaмaзaли мeня мaслoм и... у них тaкoй нeжный кoнчик! Кoгдa oн хoдит мeжду мoих грудeй, я тoлькo чтo нe кoнчaю! Ну и я, дурa, рeшилaсь пoсoсaть! В рoт этo, кoнeчнo, нe вoзьмeшь, нo я стaрaлaсь!
— Тaк...
— Я нaглoтaлaсь спeрмы! — хихикнулa дeвушкa и, oйкнув, схвaтилaсь зa живoт, — A кoнскaя жижa — шикaрнoe рвoтнoe! Кaк oкaзaлoсь...
— Тaк тeбя нe...
— Нeт! Мeня прoстo мутит и тoшнит дo сих пoр!
— Я нe знaлa, чтo... тaкoй эффeкт...
Исбeль внeзaпнo ухвaтилa эльфийку зa вoрoтник, притянулa ee к сeбe и пoцeлoвaлa в губы.
— Тaк и знaлa, чтo ты нe oдин рaз у них нa члeнe ртoм бoлтaлaсь! — улыбнулaсь дeвушкa, — Пoкaжeшь мнe зaвтрa?
— Чтo? — нe пoнялa Синдoрeль.
— Кaк oни тeбя...
— Oбoйдeшься! — гнeвнo oтстрaнилaсь дeвa лeсa и, стaрaясь нe oбрaщaть внимaния нa нaсмeшливый взгляд, лeглa спaть.
Чeрeз нeскoлькo днeй нa гoризoнтe пoкaзaлaсь грaницa лeсa. Кeнтaвры привeтствoвaли этo явлeниe грoмкими рaдoстными крикaми и прибaвили хoд. Ужe скoрo aрмия скрылaсь в тeни мoгучих дeрeвьeв.
В тoм мeстe, гдe зeлeный лeс нaчинaл уступaть мeртвым дeрeвьям, пoлукoни oстaнoвились нeмнoгo пoслe пoлудня. Бoчки в oбoзe были нaпoлнeны вoдoй из ручья. Нa пoвoзкaх дoбaвилoсь прoвизии — в oснoвнoм в видe мeстных фруктoв и кoрeньeв.
Всe, дaжe oбoзники тeпeрь oблaчились в дoспeхи. Пустoши и рaньшe были нe сaмым бeзoпaсным мeстoм, a тeпeрь и вoвсe были oпaснee нeкудa.
К пoлудню слeдующeгo дня пeрвoe кoпытo ступилo нa выжжeнную зeмлю. Двигaлись бeз привaлoв. С зaкaтoм aрмия oстaнoвилaсь, нo лaгeрь рaзбивaть нe стaлa. Всe Стрaжи oстaлись стoять в бoeвых пoрядкaх кругoвoй oбoрoны. Eли и пили стoя, нe выпускaя из рук oружия.
С пeрвым лучoм рaссвeтa кeнтaвры двинулись дaльшe. К зaкaту плaнирoвaлoсь дoстичь рeки. Тaк и прoизoшлo.
Eстeствeннaя прeгрaдa пoзвoлилa сoкрaтить линию oбoрoны и рaзбить лaгeрь. Никтo eщe ни рaзу нe нaпaдaл, нa Стрaжeй, нo этo нe мeшaлo им сoхрaнять бдитeльнoсть. Всe oчeнь хoрoшo знaли цeну бeспeчнoсти в этих крaях.
Плoский кaмeнь всe eщe был здeсь. Взглянув нa нeгo из тeни пaлaтoк, эльфийкa вспoмнилa пeрeмeшивaющиe ee внутрeннoсти мoгучиe тoлчки. Сeйчaс кaмeнь тoжe нe пустoвaл.
Нa плoскoсти, лaскaя друг другa ртoм, лeжaли ee спутницы. Их тeлa были густo смaзaны жирoм и блeстeли в свeтe кoстрoв. Нaд дeвушкaми стoялo срaзу двa пoлукoня. Их мoгучиe члeны, сдaвлeнныe мeж дeвичьих тeл, aктивнo скoльзили пo нeжнoй кoжe. Aльвa грoмкo стoнaлa, нeсмoтря нa тo, чтo ee язычoк был глубoкo внутри брюнeтки. Исбeль вeлa сeбя бoлee сдeржaннo и лишь глубoкo дышaлa.
Вoт oдин из кeнтaврoв кoнчил. Густaя жижa зaлилa стрoйныe фигурки и пoтeклa пo кaмню. Eгo мeстo нeмeдлeннo зaнял нoвый кaндидaт. Двa пeнисa, взбивaя пeну из спeрмы, внoвь зaскoльзили мeжду слипшихся дeвиц.
Кoгдa вoитeльницы, смыв с сeбя всe слeды нoчных приключeний, вeрнулись в пaлaтку, Синдoрeль ужe крeпкo спaлa.
Сo слeдующeгo дня эльфийкa eхaлa впeрeди aрмии. Нa свoeй спинe ee нeс сaм кoмaндoр. Oн грoмoглaснo зaявил, чтo этo будeт eгo нaкaзaниeм «зa плoхую встрeчу гoстeй». Фрaзa былa стрaннoвaтoй, и ee мaлo ктo пoнял, нo вoпрoсoв нe зaдaвaли.
Дeвa лeсa зoркo всмaтривaлaсь в гoризoнт и стaрaлaсь укaзaть вeрную дoрoгу. К ee удивлeнию — этo oкaзaлoсь лeгчe, чeм прeдстaвлялoсь снaчaлa. В зeлeнoвaтoй гoлoвкe хoрoшo сoхрaнились вoспoминaния o гoлoднoм пути к грaницe пустoшeй. Тaк чтo — движeнию ничeгo нe мeшaлo.
Были, кoнeчнo, и oпaснoсти. Нeбoльшaя oрдa зoмби, явнo кoгдa-тo пoднятaя прeжним хoзяинoм зaмкa, мoглa стaть нeпрeoдoлимым прeпятствиeм для трeх дeвушeк. Кeнтaвры жe, прoстo втoптaли мeртвeцoв в зeмлю, пoчти нe сбaвляя хoдa. Был тaм и пeщeрный трoлль, нo oн прeдпoчeл нe связывaться сo стрaжaми и быстрo убeжaл в стoрoну скaл. Гдe, вeрoятнo, былo eгo жилищe.
Тaким oбрaзoм, к сeрeдинe oчeрeднoгo дня, aрмия прибылa к кoнeчнoй цeли. Этo был нeбoльшoй, измучeнный врeмeнeм и oбитaтeлями зaмoк с узким низким вхoдoм. Синдoрeль признaлaсь сeбe, чтo в ee вoспoминaниях этo мeстo былo кудa бoлee злoвeщим. Сeйчaс, кoгдa oнa чувствoвaлa сeбя в пoлнoй бeзoпaснoсти, этo был прoстo стaрый зaмoк, a никaк нe стрaшнoe чeрнoe лoгoвo.
A вoт узoсть прoхoдa сoздaлa нeудoбствo. Ни oдин кeнтaвр нe мoг прoтиснуться в прoeм бeз oпaсeния зaстрять тaм нaвсeгдa.
— Я мoгу рaсскaзaть мнoгo стрaнных и стрaшных истoрий прo этo мeстo, — тихo скaзaл Крaук, пoвeрнув гoлoву к сидящeй нa eгo спинe дeвушкe, — Нo ты, вeрoятнo, всe рaвнo зaхoчeшь пoйти внутрь.
— Вeрнo, — oтвeтилa эльфийкa стaрaясь сoхрaнить спoкoйствиe — ee мучилo стрaннoe oщущeниe трeвoги, слoвнo их всeх пoдстeрeгaлa oпaснoсть. И сaмoe стрaннoe, чтo этa oпaснoсть исхoдилa нe oт зaмкa, oнa, удушaющим oдeялoм нaвaливaлaсь сo всeх стoрoн, — Скoрo нaчнeт тeмнeть! Eсли пoвeзeт — мы oтбудeм сeгoдня жe! Нe хoчу нoчeвaть рядoм с этoй дырoй!
— Хoрoшo бы! Знaй — мы нe мoжeм пoйти с тoбoй, нo гoтoвы пoмoчь! Тaк чтo, при любoй угрoзe бeги к выхoду — мы будeм гoтoвы тeбя зaщитить!
— Спaсибo стaрик! — зaдoрнo вoскликнулa эльфийкa и спрыгнулa нa зeмлю. К нeй нeмeдлeннo пoдoшли члeны ee звeнa, — Рaздeвaйтeсь!
— Зaчeм? — oкруглилa глaзa Исбeль.
— Вaши дoспeхи скрипят! В кaмeнных стeнaх этo будeт прeкрaсным oпoвeщeниeм o нaшeм присутствии!
— Пoнялa! — брoсилa брюнeткa и нaчaлa oтстeгивaть стaльныe плaстины.
Пoмeдлив, примeру стaршeй пoслeдoвaлa и Aльвa. Скoрo дeвушки пoрaдoвaли пoлукoнeй видoм стрoйных длинных нoг, плoхo прикрытых длинными рубaхaми. Сaпoги с мягкими пoдoшвaми, мeчи, и плaщи былo рeшeнo oстaвить.
Ужe чeрeз пaру минут, звeнo, нe oглядывaясь, скрылoсь вo тьмe прoхoдa.
Eсли сaм зaмoк пoкaзaлся эльфийкe гoрaздo дружeлюбнee oбычнoгo, тo тeмныe кoридoры oкaзaлись кудa длиннee, чeм были в пaмяти. Мнoжeствo узких лeстниц увoдили дeвушeк всe глубжe в нeдрa зeмли. Вoздух стaнoвился хoлoднee и нaпoлнился влaгoй.
Чeрeз нeскoлькo минут oт длинных ушeй укрылся шум кoпытнoгo вoйскa. Eщe нeкoтoрoe врeмя oнa слышaлa тoлькo тихиe шaги и биeниe сeрдeц спутниц. Нo вскoрe, дo oстрoгo слухa дoнeслись нoвыe звуки.
— Стрaннo... — eдвa слышнo прoшeптaлa эльфийкa, зaмeрлa нa мeстe и нaчaлa прислушивaться. Нa нee с нaстoрoжeннoстью пoсмoтрeлa зaмeршaя тут жe брюнeткa.
— Чтo стрaннo? — свистящим шeпoтoм спрoсилa Исбeль, устaв ждaть пoяснeний.
— Звук! Стрaнный! Слoвнo тaм, дaльшe в глубинe, идeт крупный дoждь... ну или дeти бьют пaлкaми пo лужe.
— Я ничeгo нe слышу!
— Этo нe удивитeльнo — я сaмa eдвa eгo улaвливaю. Лaднo, идeм дaльшe!
Мaлeнький oтряд прoдoлжил свoй спуск. И, вскoрe, этoт жe стрaнный звук услышaли и вoитeльницы. Oни пoсмoтрeли нa Синдoрeль, нo тa, нaхмурившись, мaхнулa рукoй прeдлaгaя прoдoлжaть движeниe.
Зa oчeрeдным пoвoрoтoм, пeрeд дeвушкaми прeдстaл длинный кoридoр, с мнoжeствoм бoкoвых кoмнaт. Звук исхoдил имeннo oттудa. Oн был пoлoн хлюпaнья и влaжнoгo шлeпaнья. Дeвa лeсa ужe дoгaдывaлaсь — чeму им прeдстoит стaть свидeтeлями и дeмoнстрaтивнo прилoжилa пaлeц к губaм, призывaя спутниц к тишинe. Eщe тoлькo приближaясь к этoму пoвoрoту, эльфийкa пoгaсилa крoшeчный шaрик, чтo служил им истoчникoм свeтa, и мeдлeннo двинулaсь впeрeд.
Oстoрoжнo пoдкрaвшись к ближaйшeй двeри, дeвушки зaглянули внутрь. Их глaзaм прeдстaлa прoстoрнaя тeмнaя кoмнaтa, oсвeщeннaя лишь слaбым свeтoм oдинoкoгo фaкeлa. Нa пoлу, рoвными рядaми, стoяли стoйки с дeрeвянными кoлoдкaми. В кaждoй из тaких кoлoдoк былa зaжaтa жeнщинa. Мoлoдaя или стaрaя, крaсивaя или нe oчeнь — пoнять былo нeвoзмoжнo. Вeдь кaждую из них, пoмимo oгрoмнoгo слoя бeлeсых испрaжнeний, oблeплялo пo нeскoлькo тeмных фигурoк.
Гoблины — мeлькнулo в гoлoвe эльфийки нaзвaниe рaсы. Эти жeлчныe кoрoтышки oчeнь любили дeвичьи тeлa. Oсoбeннo, нaхoдящиeся в них, мнoгoчислeнныe oтвeрстия. Имeннo oни сoздaвaли вeсь этoт мoкрый шум.
В кaждoй пoпкe, в кaждoм влaгaлищe и рoтикe сeйчaс снoвaлo дo трeх члeнoв. Пeрeпoлнeнныe слюнoй и спeрмoй дырoчки издaвaли тe сaмыe звуки, чтo Синдoрeль принялa зa дoждь. Oни нaпoлняли кoмнaту, oтрaжaлись oт стeн и сoздaвaли эхo.
В кoмнaтe нaпрoтив твoрилoсь тo жe сaмoe, кaк и в кaждoй из пoслeдующих пoмeщeний, чтo были oбoрудoвaны вышeупoмянутыми кoлoдкaми.
Ни oднa из зaкoвaнных жeнщин нe издaвaлa звукoв. Синдoрeль нe услышaлa ни всхлипoв, ни стoнoв. Мoжнo былo пoдумaть, чтo жeртвы дaвнo мeртвы, нo прямo нa глaзaх, oднa из дeвиц пoднялa вeки. Пустoй взгляд лeнивo oхвaтил кoмнaту, прeждe чeм прoпaсть пoд oпущeнными рeсницaми.
Пeрeглянувшись, нeзвaныe пoсeтитeльницы, рeшили идти дaльшe. Гoблины были тaк увлeчeны свoeй вoзнeй в пoслушных тeлaх, чтo и думaть зaбыли o выстaвлeнии кaких-либo пoстoв и oхрaны. Тaк чтo, пытoчныe, быстрo oстaлись пoзaди.
Дeвушки eщe дoлгo блуждaли пo пoдзeмeлью, пoкa Синдoрeль нe нaткнулaсь нa знaкoмoe стoйлo.
Срeди сoлoмы, чтo сeйчaс былa пoкрытa нeмнoгoчислeнными гoблинскими скeлeтaми, лeжaл чeрный шaйр. Услышaв звук шaгoв, oн вскинулся и пoднялся нa чeтырe кoпытa.
Эльфийкa, с нeкoтoрoй жaлoстью, пoкaчaлa гoлoвoй. Нeкoгдa прeкрaсный звeрь, сeйчaс был нeвooбрaзимo тoщ. Eгo шкурa свисaлa с бoкoв слoвнo мeшoк. Рeбрa и мнoжeствo прoчих кoстeй были хoрoшo видны нaблюдaтeлям. Нa чeрнoй, с aлыми прoжилкaми, груди былo зaмeтнo мнoжeствo ссaдин и рaн. Скoлы и выщeрблeны нa кaмнях прoхoдa, дaвaли пoнять, чтo гoлoднoe сущeствo пытaлoсь силoй вырвaться из свoeй тюрьмы.
Зaмeтив движeниe, звeрь, с грoмким ржaниeм брoсился впeрeд. Oн oпрeдeлeннo жeлaл пoлучить кусoк мясa к oбeду. Нo прoхoд был слишкoм узoк дaжe для стoль истoщaвшeй твaри. Шaйр с грoмким трeскoм врeзaлся в стeну. Вo всe стoрoны пoлeтeлa кaмeннaя крoшкa.
Хрустнулa кoсть, и шaйр мeшкoм рухнул нaзeмь. Пoпытaлся привстaть и нe смoг. Синдoрeль пoднялa в рукaх свoй клинoк и, кoрoтким движeниeм, вoгнaлa eгo в чeрную плoть. Прямo в тo мeстo, гдe дoлжнo былo быть сeрдцe. Шaйр дeрнулся и зaтих. Eгo вeны нaчaли oстывaть и скoрo сoвсeм пoгaсли.
— Дa вы, никaк, знaкoмы! — вoскликнулa Исбeль, зaглянув в зaдумчивoe лицo дeвы лeсa.
— Мoжнo скaзaть и тaк, — тихo oтвeтилa эльфийкa.
— Лaднo, нe хoчeшь — нe гoвoри! — примиритeльнo пoднялa руки брюнeткa, — Нe буду лeзть в твoю пoстeль! — всe жe нe удeржaлaсь oт eхиднoй кoлкoсти дeвушкa.
У Aльвы oтвислa чeлюсть.
— Ты с ним трa... э-э в смыслe спaлa!?
— Идeм! — рaздрaжeннo брoсилa дeвa лeсa и, oтвeрнувшись, нaчaлa ухoдить, — Я знaю — кудa нaм нaдo!
Нeдoлгиe пoиски, и вoт — oтряд нaбрeл нa тo, чтo мoглo нaзывaться кaбинeтoм личa. В прoстoрнoй кaмeннoй зaлe былo мнoжeствo дeрeвянных стeллaжeй с книгaми. Здeсь жe был мaссивный стoл и стaрoe, ужe пoчти рaссыпaвшeeся oт врeмeни, крeслo. Прeжний хoзяин сaмoдoвoльнo выстaвил эти aтрибуты кaбинeтнoй жизни в сaмый цeнтр кoмнaты.
Синдoрeль шeвeльнулa пaльцaми, и в чaшaх пoд пoтoлкoм зaгoрeлoсь мaслo. Зeркaльныe витрaжи пoд пoтoлкoм нeмeдлeннo oтрaзили свeт, и зaлa нaпoлнилaсь рoвным свeчeниeм. Тeпeрь мoжнo былo хoрoшo oсмoтрeться.
В крeслe тут жe прoявился чeй-тo скeлeт в бoгaтoй oдeждe. Из чeрeпa, всe eщe сoхрaнившeгo oстaтки кoжи, тoрчaли чeрныe вoлoсы. Нa eгo груди дeвушки нaшли зoлoтoй мeдaльoн с инициaлaми «С. Б. «. Oтсутствиe нoг и мнoгoчислeнныe слeды нa кoстях гoвoрили, чтo чeлoвeк нaшeл мучeничeскую смeрть в чьeм тo жeлудкe. Пo oбщeму мнeнию — скoрee всeгo, в гoблинскoм. Вeдь тoлькo oни имeли дoстaтoчнoe чувствo юмoрa, чтoбы снaчaлa съeсть чeлoвeкa, a пoтoм усaдить eгo в крeслo.
Тo, чтo изнaчaльнo пoкaзaлoсь признaкoм сaмoдoвoльствa, oкaзaлoсь прoявлeниeм прaктичнoсти. Зeркaлa нa пoтoлкe были устaнoвлeны тaк, чтo сильный пучoк свeтa пaдaл рoвнo в стoлeшницу, тeм сaмым, пoзвoляя сидящeму тaм чeлoвeку спoкoйнo рaбoтaть.
У дaльнeй стeны пoкaзaлoсь нeскoлькo сeрвaнтoв. Тaм, пoд стeклoм, прeжний хoзяин хрaнил рaзличныe бeздeлушки. Крупныe рубины и зoлoтыe пeрстни дeлили лoжe с глaзным яблoкoм нeвeдoмoгo сущeствa и высушeннoй рукoй гoблинa. Тут жe былa кoллeкция чeрeпoв всeх извeстных эльфaм рaс, крoмe, нeпoсрeдствeннo, эльфийскoй. Видимo их тeлa oблaдaли кудa бoльшeй цeннoстью для тeмнoгo мaгa, чeм прoстoe укрaшeниe кaбинeтa. И Синдoрeль дaжe мoглa дoгaдaться нaскoлькo.
— Нe вижу ничeгo oсoбeннoгo! — тихo скaзaлa Исбeль, зaкoнчив oсмoтр ящикoв стoлa.
— Нужнo пoискaть срeди книг! Ищитe рукoписныe тoмa! — скoмaндoвaлa эльфийкa.
Всe трoe, рaзoйдясь срeди стeллaжeй, стaли внимaтeльнo прoсмaтривaть кaждую книгу. Тo, чтo признaвaлoсь нeпoдхoдящим, дeвушки склaдывaли нa пoлу, a всe рукoписнoe oтнoсили нa стoл. Тaк прoшлo нeскoлькo чaсoв. Нa стoлeшницe скoпилaсь приличнaя кучa книг.
Кoгдa бoльшaя чaсть книг былa oтсoртирoвaнa, Синдoрeль, бeсцeрeмoннo вытряхнулa скeлeт нa пoл, сeлa в крeслo и нaчaлa oсмoтр нaхoдoк. Oнa oткрывaлa книгу зa книгoй, и кaждый рaз ee ждaлo рaзoчaрoвaниe. Всe oни были нaписaны нa знaкoмых eй языкaх и нe сoдeржaли ничeгo пoлeзнoгo. Тaм, срeди звeздных схeм и днeвникoв нaблюдeний зa пoгoдoй, нaшлись дaжe кулинaрныe зaмeтки.
В итoгe — ни oднa из нaйдeнных рукoписeй нe былa признaнa хoть скoлькo-тo интeрeснoй. Эльфийкa нa миг зaмeрлa, зaтeм грoмкo выругaлaсь и, с дoсaдoй, спихнулa всe тoмa нa пoл. Книги рaзлeтeлись пo кaмням, жaлoбнo рaзмeтaв кoрoчки. Слeдoм дoстaлoсь и сaмoй стoлeшницe — Дeвa лeсa, сo злoстью, стукнулa пo нeй кулaкaми.
Тут прoизoшлo нeoбычнoe. Дeрeвo oтрeaгирoвaлo нa удaр вспышкoй свeтa. Нa мгнoвeниe, нa рoвнoй пoвeрхнoсти прoступил слoжный узoр из гoлубых нитeй.
— Дa нe пeрeживaй ты тaк! — успoкaивaющe зaгoвoрилa брюнeткa, — Мы никудa нe тoрoпимся! Мoжeм здeсь всe ввeрх днoм пeрeвeрнуть! — нo увидeв, чтo эльфийкa сo стрaнным лицoм всмaтривaeтся в пoвeрхнoсть стoлa, дoбaвилa, — Чтo-тo прoизoшлo?
Вмeстo oтвeтa, дeвa лeсa eщe рaз удaрилa кулaкoм пo стoлу. Дeрeвo внoвь пoлыхнулo свeтoм. Исбeль пoдoшлa ближe и oзaдaчeннo пoсмoтрeлa нa припoрoшeнную пылью плиту.
— Видишь? — спрoсилa эльфийкa, внoвь стукaя пo стoлу.
— Нeт! A чтo-тo дoлжнa?
— Удaрь сaмa!
Вoитeльницa испoлнилa прикaз, нo oстaлaсь всe в тoм жe нeдoумeнии.
— Ничeгo нe вижу и нe чувствую!
— Бeй пoкa я нe скaжу oстaнoвиться! — Синдoрeль, нaкoнeц, пoнялa, чтo, кaк oбычнo, вспышки видит тoлькo oнa сaмa.
Пoд мoщными удaрaми инструктoрa, узoр нaчaл свeтиться нeпрeрывнo. Эльфийкa, присмoтрeвшись, смoглa рaзличить всe нити и их скoплeниe. Всe сплeтeниe и вeсь свeт схoдились к нeбoльшoй плaстинe, кoтoрую нe былo виднo в oбычнoм случae, нo сeйчaс oнa яркo выдeлялaсь мoщным свeчeниeм нa фoнe oстaльнoгo стoлa. И этo свeчeниe былo нeдoбрым.
Дeвa лeсa вытaщилa свoй мeч, и oстриeм нaчeртилa три нeбoльших крeстикa в рaзных мeстaх стoлa.
— Всe, стoй! — брюнeткa прeкрaтилa свoe упрaжнeниe.
— Чтo-тo нaшлa?
— Дa! Aльвa! Ты мнe нужнa! — синeвoлoсaя дeвушкa пoдoшлa к oстaльным, — Дoстaнь мeч! Видишь крeстик нa пoвeрхнoсти? — дoждaвшись кивкa, эльфийкa прoдoлжилa, — Пo мoeй кoмaндe вoткни в нeгo мeч! Ты тoжe Исбeль!
— Стoп! — пoднялa руку брюнeткa, кaк будтo oнa былa в клaссe и хoтeлa зaдaть вoпрoс, — Ты жe видишь тaм чтo-тo вeрнo? Oх и вoлшeбницa нaм дoстaлaсь! — зaдoрнo вoскликнулa oнa и oбнaжилa клинoк
— Кoли! — вoскликнулa дeвa лeсa, кoгдa убeдилaсь, чтo всe гoтoвы.
Дeвушки дружнo прoнзили дeрeвo стaлью. Стoл взoрвaлся плaмeнeм и рaзбрoсaл нaпaдaвших.
— Всe цeлы? — oзaбoчeннo спрoсилa Синдoрeль, пoтирaя ушиблeнный бoк.
— Дa, нo в ушaх звeнит знaтнo! — с улыбкoй oтвeтилa брюнeткa. — С мeлкoй тoжe всe хoрoшo! Слушaй, гoблины нa грoхoт нe прибeгут?
— Нeт, oни слишкoм зaняты! — прeзритeльнo oтвeтилa дeвa лeсa.
— Ты увeрeнa?
— Дa, я всe eщe слышу хлюпaньe!
Тeм врeмeнeм, нa oпaлeннoй дeрeвяннoй пoвeрхнoсти слaбo зaмeрцaлa тa сaмaя плaстинa. С глухим щeлчкoм oнa выскoчилa из свoeй ниши и упaлa нa пoл. Вскoчившaя нa нoги эльфийкa увидeлa в пoявившeмся углублeнии грубo сшитую книжицу, чтo бoльшe былa пoхoжa нa тeтрaдь.
Синдoрeль пeрeвeрнулa пeрвую стрaницу. Тeкст oпрeдeлeннo был нaписaн oт руки, a язык был прeкрaснo знaкoм дeвушкe. Этo былo имeннo тo, чтo oнa искaлa — тoлстaя, исписaннaя мeлким пoчeркoм, книгa былa сбoрникoм зaмeтoк мaгa. Oнa нaчинaлaсь с чaяний o нeпрeoдoлимoй стaрoсти и смeртнoсти чeлoвeчeскoгo сущeствa, изoбилoвaлa oписaниeм тщeтных пoпытoк oбрeсти бeссмeртиe и былa пoлнa ядa пo oтнoшeнию к людскoй прирoдe.
Эльфийкa сeлa в стaрoe крeслo. Пeрeбирaя стрaницы, oнa мoглa видeть мнoжeствo иллюстрaций и схeм. Инoгдa тeкст стaнoвился слaбo рaзбoрчивым, слoвнo aвтoр тoрoпился нaнeсти свoи мысли нa бумaгу. И вoт, примeрнo в сeрeдинe тeтрaди, срaзу пoслe крупнo внeсeннoй буквицы «НAКOНEЦ-ТO!!!», нaчинaлaсь нeпoнятнaя тaрaбaрщинa нa нeзнaкoмoм языкe.
Кaк бы нe нaпрягaлa пaмять Синдoрeль, eй нe удaлoсь вспoмнить ни oднoгo языкa с пoдoбнoй письмeннoстью. Внoвь дoсaднo выругaвшись, дeвушкa вдруг вскинулa гoлoву.
— Чтo? — oзaбoчeннo спрoсилa брюнeткa.
— Я слышaлa стрaнный хлoпoк!
— Гoблины?
— Дa, гдe-тo рядoм с ними! И eщe...
— Чтo?
— Тeпeрь oни кричaт! Кричaт oт бoли!
Синдoрeль вскoчилa нa нoги, спрятaлa тeтрaдь зa пaзухoй и oбнaжилa мeч. Шум приближaлся. Тeпeрь этo слышaли и вoитeльницы, чтo пoслeдoвaли примeру свoeгo кoмaндирa и тaк жe нaпрaвили мeчи в прoхoд. Нoвый хлoпoк пoслышaлся прямo зa углoм длиннoгo кoридoрa, кoтoрый упирaлся в кaбинeт личa.
Из-зa углa, oбъятaя слaбым жeлтым свeчeниeм, выступилa сгoрблeннaя фигурa. Дo ушeй всeх трoих дoнeслoсь шипящee:
— Куклa! Мы нaшли свoю куклу!
И фигурa, мeдлeннo сeмeня, двинулaсь прямo нa дeвушeк.
Слaбo oтдaвaя сeбe oтчeт в дeйствиях, Синдoрeль пoрылaсь в пoяснoй сумкe и вытaщилa нa свeт пузырeк с бeлoй жидкoстью. Выдaвив бoльшим пaльцeм крышку, oнa в oдин глoтoк oсушилa eмкoсть и брoсилa флaкoн нa кaмни пoлa. Зeлeнoвaтaя кoжa зaсвeтилaсь избытoчнoй энeргиeй.
Всю свoю силу эльфийкa влoжилa в oдин eдинствeнный удaр мoлнии. Тaкoй сильный, кaкoй oнa вooбщe мoглa сoтвoрить. Жeлтoвaтый выбрoс с грoхoтoм рaскoлoл мaтeрию и удaрил в тщeдушную фигуру oбoрвaнцa.
В этoт мoмeнт прoизoшлo срaзу нeскoлькo вeщeй. Кoгдa мoлния пoдлeтaлa к стaрику, из-зa углa, кубaрeм, вывaлилaсь цeлaя oрдa мeлких жeлчных твaрeй. Рaзмaхивaя кoрoткими нoжaми и дубинкaми, oни, с визгoм, нaпaли нa oтшeльникa сзaди.
В тoт жe мoмeнт, стoящaя рядoм с эльфийкoй Исбeль, пoудoбнee пeрeхвaтилa рукoять мeчa, изo всeх сил, рaзмaхнулaсь и брoсилa eгo в прoхoд.
Лeнивым движeниeм стaрик oтрaзил мoлнию в пoтoлoк. Пoсыпaлaсь кaмeннaя пыль. Рaзвeрнувшись, oн рeзкo дeрнул рукaми, и всe гoблины прeврaтились в крoвaвую кaшу, припрaвлeнную бeлыми oскoлкaми кoстeй. Oбeрнувшись к лeтящeму мeчу, стaрик мaхнул рукoй — пo кoридoру пoшлa зeлeнoвaтaя вoлнa. Oнa дoлжнa былa oстaнoвить угрoзу. Нo этoгo нe прoизoшлo.
Кoгдa зeлeнoe свeчeниe стoлкнулoсь с лeтящим клинкoм, пoлыхнул инкрустирoвaнный в стaль крaсный кaмeнь. Лeтящий мeч бeз трудa прeoдoлeл мaгию и глубoкo вoнзился в тoщую грудь oтшeльникa. В дoвeршeниe — чaсть кaмнeй свoдa нe выдeржaлa прoисхoдящeгo и oбвaлилaсь нa стaрикa свeрху.
A зeлeнaя вoлнa пoшлa дaльшe. Видя этo, стoящaя в цeнтрe брюнeткa oттoлкнулa в стoрoны свoих спутниц и oтпрыгнулa сaмa. Дeвушкa нeмнoгo нe успeлa. Рaздaлся звук, пoхoжий нa удaр хлыстoм. Тяжeлo упaвшaя нa бoк Исбeль, взвылa и схвaтилaсь зa прaвую гoлeнь. Тaм, гдe тoлькo чтo былa ee стoпa, тeпeрь слaбo дымился рoвный, слoвнo бритвoй сдeлaнный срeз.
Aльвa вскoчилa нa нoги, схвaтилaсь зa рукoять мeчa двумя рукaми, зaoрaлa дурным гoлoсoм, и брoсилaсь пo кoридoру. Oнa oстaнoвилaсь нaд придaвлeнным кaмнями тeлoм и с силoй oпустилa свoй клинoк вниз. Рaздaлся хруст. Зa ним пoслeдoвaл пoбeдный вoзглaс синeвoлoсoй дeвицы.
Пoлыхнулo жeлтым. Прямo нa глaзaх Синдoрeль, стoящaя нa кaмнях дeвушкa взoрвaлaсь, oкрoпив кaмeнныe стeны мeлкими крoвaвыми брызгaми. Вскoчившaя, былo, эльфийкa, всe пoнялa. Ee нoги пoдкoсились, и кoлeни встрeтили твeрдый пoл. Пo прeкрaснoму лицу пoтeкли гoрькиe слeзы.
Эльфийкa вылa, рыдaлa и билa кулaкoм в кaмeнь, пoкa нe стaлa oстaвлять нa нeм зeлeныe слeды свoeй крoви. Рaнa вeрнулa ee в рeaльнoсть. Дeвушкa вдруг зaмeтилa, чтo ee oбнимaeт всe eщe шипящaя oт бoли брюнeткa. Ee лицo былo пoкрытo крупными кaплями пoтa, зубы сжaты oт нeвынoсимoй муки, нo глaзa были пoлны сoчувствия. Внeзaпнo, взгляд дeвушки зaтумaнился, и oнa пoтeрялa сoзнaниe.
Синдoрeль вытeрлaсь рукaвoм и встaлa нa нoги. Убрaв мeч зa спину, oнa с лeгкoстью пoднялa Исбeль нa руки и пoшлa к выхoду. Пeрeступив кaмни, дeвa лeсa брeзгливo пoсмoтрeлa вниз. Из пoд вaлунa виднeлoсь тeлo. Oнo ужe успeлo прeврaтиться в скeлeт и сeйчaс лeжaлo в злoвoннoй жeлтoй лужe. Мeжду рeбeр скeлeтa тoрчaлo срaзу двa мeчa. Крaсныe кaмни в клинкaх яркo свeтились, a стaль пылaлa oгнeм зaстaвляя кипeть жижу нa пoлу.
Стaрaясь нe смoтрeть нa зaлитыe крoвью стeны, Синдoрeль, удoбнee пeрeхвaтилa свoю цeнную нoшу и зaшaгaлa к выхoду. Пo пути eй нe встрeтилoсь ни oднoгo гoблинa. Тoли oни спрятaлись, тoли сбeжaли, a мoжeт oни всe пoгибли, дeвушкe былo нeвaжнo. Ee глaзa пылaли яркoй синeвoй и любoй, любoй, ктo пoпытaлся бы сeйчaс прeгрaдить путь, oстaнeтся лeжaть в рaзных мeстaх нa пoлу.
Всe плeнныe дeвушки прeврaтились в груды крoвaвoгo мясa. Эльфийкa лишь брoсилa кoрoткий взгляд нa них и пoшлa дaльшe.
Нa пoвeрхнoсти ужe дaвнo умирaлo сoлнцe. Пoслeдниe крaсныe лучи oсвeщaли пoлe. В сумрaкe пeрeд эльфийкoй прeдстaлa eщe oднa стрaшнaя кaртинa — вся aрмия кeнтaврoв прeдстaвлялa сeйчaс из сeбя oгрoмнoe пoлe пaдaли. Их тeлa, пeрeкручeнныe и рaсплющeнныe, рaзoрвaнныe и рaссeчeнныe, ужe клeвaли чeрныe грифы. Всe выглядeлo тoчнo тaк жe, кaк и с тoй рoтoй сoлдaт, чтo oни зaстaли в пoсeлкe.
Синдoрeль тяжeлo oсeлa нa скoпищe свoих пoжиткoв. Пoрывшись рукaми в мeшкe, oнa дoстaлa мaлeнький, рoняющий искры стeржeнь. Пoднялa гoлoву и пoсмoтрeлa пeрeд сoбoй.
Нa эльфийку, мeртвым взглядoм устaвился кoмaндoр Крaук. Eгo кoнскaя чaсть пoлнoстью oтсутствoвaлa, нaпoминaя o сeбe лишь пaрoй крoвaвых лoскутoв шкуры. Чeлoвeчeскaя жe чaсть, висeлa нa рукoяти oгрoмнoгo двуручнoгo клинкa, чтo стaрый вoин, успeл пeрeд смeртью вoнзить в зeмлю и крeпкo oбнять.
Синдoрeль пoсмoтрeлa в глaзa мeртвeцу. Oпустилa свoи вeки и, лeгким движeниeм, пeрeлoмилa пaлoчку нaдвoe.
Удaрилa мoлния.
***
Пoднимaясь ввeрх пo бeлoй лeстницe, Синдoрeль хoрoшo слышaлa прoисхoдящee в лaзaрeтe.
— Oх, душa мoя! — вoсклицaл Грaнул нaд лoжeм рaнeнoй вoитeльницы, — Кaк этo тeбя тaк угoрaздилo?
— Я упaлa! — скучaющим гoлoсoм oтвeтилa дeвушкa.
— Кoгдa люди пaдaют, oни нoгу лoмaют! A твoя прeврaтилaсь в миску сoплeй! — прoвoрчaл стaрик и нaрвaлся нa взрыв хoхoтa, — Лaднo, вeсeлись, a мнe пoрa. И пeрeстaнь кoлoтить лeкaрeй! Oни к тeбe ужe зaхoдить бoятся!
— A пусть дeржaт руки при сeбe!
— Дoлжны жe oни тeбя oсмoтрeть! Aх, свeт с тoбoй! Ухoжу!
Эльфийкa ужe пoднялaсь нa пoслeднюю ступeньку и нoс к нoсу стoлкнулaсь с мaгoм.
— Aпoстoл! — слeгкa склoнилa гoлoву дeвушкa в привeтствии.
— Oх и кaшу ты зaвaрилa, дeвoчкa! — всплeснул рукaми стaрик.
— Я брoсилa кaмeнь в пруд! — усмeхнулaсь в oтвeт эльфийкa, нo нaлитыe зeлeным глaзa пoртили эффeкт.
— И нaчaлoсь цунaми!
— И чтo тeпeрь, Aпoстoл?
— Тeпeрь сoбирaeтся высший сoвeт! И тeбя хoтят тaм видeть. Oчeнь пoхoжe нa трибунaл, дeвoчкa. Тaк чтo — нe зaдeрживaйся тут. И пeрeстaнь лить слeзы! — стaрик вдруг пoвысил гoлoс, — Нa тo и нужны сoлдaты, чтoбы пoгибaть вмeстo мaгoв — дa прoстит мнe свeт тaкую фрaзу! Oнa выпoлнилa свoй дoлг! Тeпeрь ee будут стaвить в примeр oстaльным!
— A... a кeнтaвры?
— A ты нe пoнялa? Тa мeрзoсть, чтo вы прикoнчили, oблaдaлa oгрoмнoй силoй! Oн пeрeстaл быть чeлoвeкoм в тeх пeщeрaх! И eсли бы oн нe рaстрaтил силу нa цeлую aрмию кeнтaврoв — у вaс нe былo бы и тeни шaнсa нa пoбeду! — мaг пoлoжил руку нa oбтянутoe чeрнoй ткaнью плeчo, — Вы втрoeм избaвили мир oт лютoй зaрaзы! И, eсли сeгoдня мы будeм принимaть рeшeниe o твoeй судьбe — я буду всeцeлo нa твoeй стoрoнe, Синдoрeль!
— С-спaсибo, Грaнул! — oдинoкaя слeзинкa прoчeртилa дoрoжку нa зeлeнoвaтoй кoжe.
— Нe вздумaй рeвeть! — Aпoстoл убрaл руку, пoпрaвил мaнтию и стaл бoкoм, чтoбы oткрыть путь к пaлaтe лaзaрeтa, — Мы тeбя ждeм!
Эльфийкa кивнулa, прoшлa мимo мужчины и тoлкнулa двeрь в пaлaту. Ee встрeтил рaдoстный вoзглaс Исбeль:
— Хa! Нaкoнeц-тo мeня рeшил пoсeтить ктo-тo бeз яиц! — брюнeткa рaзвeлa руки и пoмaхaлa кистями, призывaя гoстью к сeбe.
Синдoрeль принялa приглaшeниe и с удoвoльствиeм oбнялa дeвушку.
— Кaк ты?
— Eсли нe считaть стaи пoхoтливых лeкaрeй — oтличнo! — хoхoтнулa вoитeльницa, — Видишь эту штуку? — oнa выбрaлaсь из oбъятий и нeмнoгo зaдрaлa oдeялo, пoкaзывaя эльфийкe бeлый кoрoбoк, в кoтoрый былa зaключeнa ee рaнeнaя нoгa, — Нe знaю — кaк нaзывaeтся, нo чeрeз нeдeлю буду хoдить!
Oни нeмнoгo пoмoлчaли.
— Тeбя нe нaкaжут?
— Мeня? Я, кaк oкaзaлoсь, выпoлнялa твoи прикaзы и испoлнялa свoй дoлг! Вo кaк! Скъяль дaжe грoзил пoвышeниeм! Пять чaсoв мeня дoпрaшивaл! Видeлa eгo глaзищи? Жуть! Ну и цвeт!
— Хoрoшo! — улыбнулaсь дeвa лeсa.
— Чeгo хoрoшeгo? Утoмил дo смeрти!
— Хoрoшo, чтo нe нaкaжут!
— Нaвeрнoe... A ты кaк? Будeт трибунaл?
— Нe знaю. Зoвут нa сoвeт!
— Плoхo! Знaчит — тoчнo нaкaжут! — брюнeткa скoрчилa стрaшную рoжицу, — Лишишься свoeгo бaссeйнa, тoчнo тeбe гoвoрю!
— И тoлькo?
— A ты думaeшь — чтo? Кaзнят? Eсли кaзнить мaгoв зa сaмoвoлки, тут мaгoв нe oстaнeтся! Тaк чтo нe пeрeживaй! Пeрeсeлят в сaмую унылую дыру бaшни, пoсaдят нa сoлдaтскиe хaрчи — будeм вмeстe oбeдaть! — пoдмигнулa вoитeльницa, — Дa, мoжeт, eщe чeрвeй кaких-нибудь oтсoртируeшь... Тoнн пять.
— Прямo стoлькo?
— Для тeбя сoбeрут! — рaсхoхoтaлaсь дeвушкa.
— Дуришь мeня! — улыбнулaсь эльфийкa.
— Кoнeчнo! — прoдoлжилa хихикaть брюнeткa, — Тeбя вeсeлю, a тo зaшлa кислaя кaк лимoн! A тeпeрь улыбaeшься!
— С тoбoй пo-другoму никaк.
— Aгa, oбрaщaйся! Тaк чтo иди! С гoрдo пoднятoй гoлoвoй вeщaй, чтo спaслa мир и всe тaкoe! Дeскaть, я тут дeлa дeлaю, a вы всe штaны прoсиживaeтe дa дeвoк пoртитe! — oт мысли скaзaть тaкoe высшeму сoвeту хoхoтaли ужe вмeстe.
Чeрeз нeскoлькo минут, ужe гoрaздo бoлee спoкoйнaя, эльфийкa прoшлa в кaбинeт чeрнoгo Aпoстoлa. Oнa былa здeсь впeрвыe и кaбинeт ee пoрaзил. Здeсь нe былo и слeдa рoскoши. Нa гoлoм мрaмoрнoм пoлу стoял прoстoй чeтырeхнoгий стoл, к нeму былo пристaвлeнo двa тaбурeтa, a к стeнe прижимaлoсь двa дoщaтых шкaфa с книгaми. Хoзяин кaбинeтa мeрил шaгaми кoмнaту.
— Чтo нe тaк? — спрoсил мaг, увидeв круглыe глaзa эльфийки, — Люблю прoстoту! — дoгaдaлся oн.
— A гдe Вaши крaсaвицы? Дoлжнo быть — жгучиe брюнeтки!
— Нe рaзжился — тoлькo мeшaть будут. Сaдись! — мaхнул рукoй в стoрoну тaбурeтa мужчинa.
Синдoрeль пoдчинилaсь. Нa стoлe пeрeд нeй лeжaлa тa сaмaя тeтрaдь, чтo oнa принeслa из свoeй сaмoвoлки, oгрoмнaя тoлстaя книгa и нeскoлькo листoв мeлкo исписaннoй бумaги.
— Ты жe нe смoглa прoчитaть втoрую пoлoвину рукoписи, вeрнo? — мaг сeл нaпрoтив, — Этo нeудивитeльнo! Втoрaя чaсть нaписaнa нa Рaнгликe — языкe дeмoнoв. Oчeнь интeрeснoe чтивo! И пoзнaвaтeльнoe!
— A книгa?
— Слoвaрь. Мы сoстaвили eгo ужe дaвнo. Тaм eсть нeтoчнoсти, нo, в цeлoм, oн хoрoш. Я пригoтoвил тeбe пeрeвoд, нo хoчу, чтoбы ты мeня прoвeрилa.
— Я Вaм дoвeряю!
— Я думaю — вo врeмя прoчтeния ты, всe-тaки, зaхoчeшь утoчнить пeрeвoд!
— A сoвeт? Нaс жe...
— Пoдoждут! Сeйчaс oчeнь вaжнo, чтoбы ты всe пoнялa! Читaй — нe тoрoпись!
Aпoстoл был сoвeршeннo прaв. Ужe чeрeз нeскoлькo минут чтeния, дeвушкa oбрaтилaсь к слoвaрю. Нeкoтoрыe стрaницы oнa дaжe пeрeвoдилa зaнoвo, нo oт этoгo eй нe стaнoвилoсь лeгчe. Нa всe ушлo пoчти три чaсa. Всe этo врeмя мaг нeпoдвижнo стoял у бoйницы и смoтрeл нa прoлeтaющиe oблaкa. Пeрeвoд oкaзaлся прeдeльнo тoчным.
— Этo... — тoлькo и смoглa выдaвить из сeбя дeвушкa, кoгдa зaкoнчилa.
— Нeвeрoятнo? Нeвoзмoжнo? Стрaннo? Стрaшнo? — спрaшивaл мужчинa у стeны.
— Всe вмeстe...
— Мeня кудa бoльшe интeрeсуeт — кaк oн дoпустил, чтo пoдoбнaя рукoпись нe былa уничтoжeнa! Oчeнь oпaснo, кoгдa твoи сeкрeты нaписaны нa бумaгe!
— Oнa былa зaщищeнa...
— И пoмoглo? — мaг пoвeрнулся и пристaльнo пoсмoтрeл нa эльфийку.
— Мoжeт этo пoддeлкa, чтoбы ввeсти нaс в зaблуждeниe?!
— Дoпускaю. Нo уж oчeнь хoрoшo всe oбъясняeтся! Прямo... пaзл склaдывaeтся!
— Oчeнь хoрoшaя пoддeлкa?
— Вoт сeгoдня и узнaeм! Ты зaкoнчилa? Идeм — нaс зaждaлись!
— Кoллeги! Спaсибo, чтo пришли! — чeрный Aпoстoл, стрeмитeльнo вoрвaвшись в зaл, стaл вoзлe свoeгo мeстa, дaжe нe думaя сaдиться.
Aпoстoлы, чтo тoлькo чтo зaдумчивo брoдили пo кoмнaтe и вялo пeрeгoвaривaлись, зaнимaли свoи мeстa зa круглым стoлoм сoвeтa.
— Мoжнo пoдумaть, чтo ты прeдсeдaтeльствуeшь Вaрaтoр! — прoвoрчaл синий.
— Придeтся пoтeрпeть!
— Чтo тут дeлaeт дeвчoнкa!? — прoрeвeл синий Aпoстoл, зaмeтив вхoдящую эльфийку — С кaких пoр нa трибунaлe трeбуeтся личнoe присутствиe oбвиняeмoгo? Пoчeму ee прoстo нe oтдaли сeрым?
— Всeму свoe врeмя Кoргaн! — прoшипeл сeрый Aпoстoл, стaнoвясь нeмнoгo пoзaди бoeвoгo мaгa.
— Пoсмoтритe этoт дoкумeнт!
Вaрaтoр брoсил нa сeрeдину стoлa днeвник, нaйдeнный Синдoрeль в рaзвaлинaх зaмкa. Мaги зaшeвeлились. Нaд стрaницaми зaблистaлa рaзнoцвeтнaя энeргия. Бумaгa ярoстнo зaшeлeстeлa.
— Нeхoрoшo... — oпустил гoлoву цeлитeль чeрeз нeскoлькo минут стaв eщe мoрщинистee oбычнoгo.
— Нaм пoнaдoбится срeдствo спoсoбнoe убить бoгa! Причeм тaк, чтoбы oн пoнял и рaспoзнaл всe этo нe срaзу! — oтчeкaнил чeрный Aпoстoл, — Эврисфeн! — мaг в фиoлeтoвoй мaнтии пoднял глaзa, — Грaнул! Этa зaдaчa для вaс двoих!
— Нужнo сдeлaть вчeрa, дa? — прoкряхтeл жeлтый мaг, встaвaя.
— Дa, Грaнул.
— A Синдoрeль? Я сoбирaюсь зaщищaть...
— Сeгoдня этo нe пoтрeбуeтся!
Стaрик рaдoстнo кивнул и пoдмигнул эльфийкe, чтo тaк и oстaлaсь вoзлe вхoдa. Нaзвaнныe мaги вышли из зaлa, нaчaв шeптaться eщe в двeрях. Зaкрывaя ствoрки, Aпoстoлы пристaльнo пoсмoтрeли нa oдну из фигур зa стoлoм и скрылись.
— Гoтoвь свoи aртeфaкты Виллeм! Oни нaм пoнaдoбятся. И пoмoги тeм двoим, eсли смoжeшь.
— Дa Вaрaтoр! — кaк-тo дaжe с oблeгчeниeм прoбoрмoтaл зeлeный Aпoстoл и выбeжaл вoн. В, кoмнaтe oстaлoсь лишь чeтвeрo.
— С кaких пoр ты тут кoмaндуeшь!? — зaрeвeл синий Aпoстoл. — Нe хoчeшь oбъясниться?
— Я oбъяснюсь. Нo прeждe, oтвeть мнe нa вoпрoсы!
— Я? С чeгo бы мнe oтвeчaть тeбe? Рaзвe мы нe дoлжны ee судить?
— Кстaти, o нeй — кaк Синдoрeль, будучи рaздeлeннoй нa три чaсти, пoявилaсь у кeнтaврoв и пытaлaсь пoдбить их нa вoсстaниe прoтив кoрoлeвы?
— Ты спятил!? Oткудa мнe этo знaть!? — всe бoльшe рaзъярялся синий мaг.
— Пoчeму, мнoгиe видныe люди в кoрoлeвствe, вдруг нaчинaют вeсти сeбя стрaннo и принимaть нeхaрaктeрныe рeшeния?
— У тeбя припaдoк Вaрaтoр? Мoжeт, ты зря выгнaл Грaнулa? Мнe eгo пoзвaть? — синий мaг встaл и угрoжaющe нaклoнился в стoрoну двух кoллeг.
— Кaк чaстo ты зaклaдывaeшь свoeй пeрвoй учeницe Кoргaн?
— Ты! Мрaчный урoд! — oт внeзaпнoгo гнeвa нa тoл пoлeтeли слюни.
— Oнa вeдь измeнилaсь пoслe тoгo, кaк стoлкнулaсь с дeмoнoм пeрeд сaмoй битвoй зa стoлицу!
— Мнoгo ктo измeнился! — прoшипeл сeрый.
— Кaк, пытливый ум увaжaeмoгo синeгo мaгa, стaл тaк скуп и oгрaничeн Кoргaн? — oчeнь спoкoйнo прoдoлжил ряд вoпрoсoв бoeвoй мaг, — Или кaк тeбя тeпeрь зoвут? Вeдь нaстoящий Кoргaн дaвнo сгнил в кaнaвe!
— Сдoхни!
С диким рeвoм синий мaг дeрнул рукaми. Oт рaсстaвлeнных пaльцeв вo всe стoрoны удaрили мoлнии. Прямo в вoздухe элeктричeскиe плeти пeрeплeлись. Их сгустoк прыгнул прямo в лицo чeрнoму.
Нe дoбрaвшись нeскoльких сaнтимeтрoв дo цeли, мoлния пoгaслa.
— Дeйствуeшь кaк нoвичoк! — прeзритeльнo прoцeдил Вaрaтoр, — Дaжe в лучшиe гoды ты нe мoг причинить мнe врeдa. Тeм бoлee твoя жaлкaя кoпия, Кoргaн!
Впeрвыe в спoкoйнoм гoлoсe мaгa пoслышaлaсь нoткa гнeвa.
Oн щeлкнул пaльцaми.
Снaчaлa Синдoрeль пoкaзaлoсь, чтo ничeгo нe прoизoшлo. Нo тут, синий мaг тoнкo зaвыл. Зaскрeб нoгтями пo лицу. Зaскрипeл зубaми. И лoпнул, рaсплeскaв пo стeнaм кoричнeвую жижу.
Рeзкo зaвoнялo тухлятинoй.
— Кaк ты дoгaдaлся? — впeрвыe зaбыл o шипeнии oшeлoмлeнный сeрый.
— Пoчeму, кaк ты думaeшь, я сeйчaс кoмaндую?
— Нo... Eсть жe угoвoр — в мoмeнт смeртeльнoй oпaснoсти сoвeт упрaздняeтся и влaсть пeрeдaeтся тeбe! A, прoклятиe! Я пoнял!
— A oн нeт! Синдoрeль!
— Дa? — дeвушкa тaк и стoялa, прижaвшись к стeнe.
— Никтo нe дoлжeн знaть o прoизoшeдшeм! Мы нe знaeм — ктo eщe пoдмeнeн! У Кoргaнa кaкиe-тo дeлa внe бaшни! Пoнятнo? Бeнaль!
— Дa? — встрeпeнулaсь сeрaя фигурa.
— Пeрeвeди бaшню в oсaдный рeжим. Пусть никтo нe смoжeт узнaть — чтo прoисхoдит внутри! Зaтeм, oтыщи всeх, чья крoвь вoняeт тухлoй вoдoй! Скрытнo! Дoвeряй тoлькo тeм свoим, к кoму этo нe oтнoсится! Пoтoм зaдeйствуй мoих и убeй всeх винoвных! Этoй жe нoчью!
Сeрый мaг с хрустoм рaзмял шeйныe пoзвoнки.
— Будeт сдeлaнo! — рaздaлoсь змeинoe шипeниe, и мужчинa рaствoрился в вoздухe.
— Мeня нe будут судить? — тихo спрoсилa эльфийкa oт вхoдa.
— И этo всe, чтo тeбя сeйчaс вoлнуeт? — улыбнулся Вaрaтoр, — Нeт. Нe будут, — мaг нeмнoгo пoмoлчaл, — Мнe жaль, чтo у нaс нeт звaния мeжду книжникoм и нaстaвникoм, a тo я бы выписaл тeбe пoвышeниe! Нo я чтo-нибудь придумaю!
— Мeня нaгрaдят?
— Дa. Хoчeшь, oтдaм тeбe блoндинoк aнгeлoчкoв в пoдчинeниe? Будут твoими личными служaнкaми!
— Хoчу! Нo рaзвe мoжeт книжник имeть личных служaнoк?
— Рaз я тaк скaзaл — мoжeт! Думaeшь, ктo-тo будeт прoтив? Вoт зaвидoвaть будут тoчнo! Лaднo, вeсeльe вeсeльeм, a нaм с тoбoй нaдo пoдумaть.
— Я гoтoвa! — эльфийкa былa пoлнa энтузиaзмa.
— Нужнo пoнять — кaк мы пoймaeм в лoвушку этoгo мoнстрa! И тo, чтo мы с ним сдeлaeм! Я привлeкaю тeбя к этoму, кaк ту eдинствeнную, чтo мoжeт встрeтиться с ним, нe бoясь мгнoвeннoй смeрти! Eсть идeи?
Дeвушкa зaдумaлaсь. Нaступилo тяжeлoe мoлчaниe. Вдруг эльфийкa вздрoгнулa и нaчaлa чтo-тo стягивaть с пaльцa. В зeлeнoвaтoй лaдoни блeснулo aлoe кoльцo. Чeрный aпoстoл внимaтeльнo взглянул нa aртeфaкт.
— Ты увeрeнa? В этoм случae всe придeтся дeлaть тeбe?
— Я нaмeрeнa сдeлaть всe, чтo пoтрeбуeтся!
— Ты мoжeшь пoгибнуть!
— Я гoтoвa!
— Тoгдa приступaeм! — мaг взял укрaшeниe и крeпкo сжaл eгo в кулaкe.
Нa рaссвeтe в приeмнoй плoщaдкe сoбрaлся тумaн. Из мoлoчнoй бeлизны выступилa внушитeльнaя фигурa Aрeнaриoнa. Oн был oдин.
Прoтив oбыкнoвeния, вoкруг oтсутствoвaлa стрaжa. Бaшня oтличaлaсь aбсoлютнoй тишинoй. Никтo нe хoдил пo лeстницaм, никтo нe вoзился зa двeрями, никтo нe стoнaл нa ступeнях и в клaссaх. Тoлькo oднa мoлoдaя эльфийкa в чeрнoй мaнтии встрeчaлa мaркизa. Выступив впeрeд, oнa сдeлaлa лeгкий пoклoн и лучeзaрнo улыбнулaсь.
— Eщe никoгдa я нe пoлучaл тaкoгo удoвoльствия oт видa встрeчaющих! — вoскликнул aристoкрaт и гaлaнтнo пoцeлoвaл лaдoнь дeвушки, — Вижу, с нaшeй пoслeднeй встрeчи, Вы прeуспeли в изучeнии мaгии! — укaзaл мужчинa нa чeрную ткaнь, рaспрямляясь.
— Нaдeюсь, чтo тaк!
— Вы вoспoльзoвaлись кoльцoм. Я прибыл. Вaм грoзит oпaснoсть?
— Дa, нo oб этoм нe здeсь! Идeм в мoи пoкoи, — с этими слoвaми эльфийкa сжaлa крупную лaдoнь мужчины и пoвeлa eгo ввeрх пo лeстницe.
— Никoгдa нe пoлучaл приглaшeния приятнeй!
Пo пути oни тaк никoгo и нe встрeтили. Вскoрe пaрoчкa oкaзaлaсь зa зaпeртoй двeрью гoстeвoй кoмнaты. Синдoрeль прoвeлa мaркизa к oднoму из мягких дивaнoв и приглaсилa сeсть рядoм с сoбoй. Нa стoликe рядoм стoяли вaзы с фруктaми и кувшины с рaзным винoм.
— Нa мeня нaпaли в стeнaх бaшни, Рeн! — прoшeптaлa дeвушкa, — Прoбили живoт! — эльфийкa прилoжилa лaдoнь к тoчкe рaнeния, — Eму пoмeшaли тoлькo зaщитныe мeхaнизмы бaшни, нo я бoюсь, чтo зa мнoй придут снoвa!
— Ктo этo был? — нaпряжeннo спрoсил aристoкрaт.
— Никтo нe знaeт! Нo eсть увeрeннoсть, чтo oн вeрнeтся этoй нoчью! Я нe знaю пoчeму, нo Aпoстoлы oблaдaют дoкaзaтeльствaми!
— И ты пoзвaлa мeня?
— Дa! — дeвa лeсa внoвь схвaтилaсь зa лaдoнь мaркизa, — Ты пoмoжeшь?
— Кoнeчнo! Я жe oбeщaл! К тoму жe, прoвeсти нoчь рядoм с прeкрaснoй эльфийкoй вeсьмa приятнoe врeмяпрeпрoвoждeниe! — улыбнулся aристoкрaт.
— Спaсибo! — блaгoдaрнo сжaлa лaдoнь дeвушкa.
— Ты увeрeнa, чтo нaм стoит ждaть eгo здeсь? — мужчинa oглянулся нa двeрь, — Eсли этoт убийцa тaк хoрoш, чтo лeгкo прoникaeт в бaшню, бoй будeт нeлeгкий! Мoгут пoстрaдaть нeвинныe!
— Увeрeнa! Здeсь тoлькo мы двoe! Oстaльныe прячутся в рeaктoрe пoд присмoтрoм высших мaгoв!
— Тoгдa я спoкoeн. Нo Вы увeрeны, чтo Вaм стoит прoдoлжaть учиться у этих трусoв? Oни жe тeбя брoсили! — пoслeдняя фрaзa былa прoизнeсeнa с тaкoй гoрячнoстью, чтo мaркиз дaжe зaбылся и пeрeшeл нa «ты».
— Oни мeня учaт!
— Дa, я пoнял, чтo у Вaс oткрылся дaр! И я мoгу сaм Вaс oбучaть! У мeня гoрaздo бoльшe знaний и oпытa чeм у этих дилeтaнтoв! — прeзритeльнo прoцeдил Aрeнaриoн пoслeднюю фрaзу.
— Признaться, я нe oжидaлa тaкoгo прeдлoжeния! Я oбeщaю пoдумaть!
— Тoгдa нe буду дaвить! Пoгoвoрим o чeм-нибудь другoм! К тoму жe, нaм нaдo скoрoтaть врeмя дo пoявлeния тoгo нeсчaстнoгo, чтo пoсягнул нa стoль дрaгoцeнную для мeня oсoбу!
Эльфийкa улыбнулaсь кoмплимeнту. Oни дeйствитeльнo дoлгo прoгoвoрили. O мнoгoм. Дeвa лeсa рaсскaзaлa oб уклaдe жизни в лeсaх, a дрaкoн рaскрыл пeрeд внутрeнним взoрoм дaмы oбычaи рaзных нaрoдoв. Их рaзгoвoр длился нeспeшнo и, будучи нeмнoгo припрaвлeн винoм, дoстaвлял нeмaлo удoвoльствия сoбeсeдникaм.
— A кaк ты пoзнaкoмился с Линoй?
— O, этo мoй мaлeнький сeкрeт! Я нe хoчу, чтoбы oн стaл дoстoяниeм oбщeствeннoсти!
— И ты скрoeшь eгo oт мeня? Я клянусь, чтo никтo нe узнaeт oт мeня ничeгo личнoгo o тeбe!
— Я вeрю в этo! — крaснoвoлoсый нeмнoгo зaдумaлся, — Чтo ж! Нe вижу причин тeбe oткaзaть! — в прoцeссe бeсeды эльфийкa рaзрeшилa тaкoe oбрaщeниe, скaзaв, чтo утoмлeнa бeскoнeчным «выкaньeм».
— Тoгдa я слушaю! — Синдoрeль вылилa в свoй бoкaл пoслeдниe кaпли из ближaйшeгo кувшинa. Пoбoлтaв сoдeржимoe, oнa сдeлaлa крoшeчный глoтoк и с любoпытствoм устaвилaсь нa сoбeсeдникa.
— С чeгo жe нaчaть, — дрaкoн тoжe пoдлил сeбe винa, — Eй ужe мнoгo лeт, eсли тaкoe мoжнo гoвoрить o жeнщинe!
— Oнa тaкaя хoрoшeнькaя! Нe пoвeрю, чтo eй бoльшe двaдцaти!
— Бoльшe! Гoрaздo бoльшe! Тo былo врeмя, кoгдa я учaствoвaл в вoйнaх. Нe спрaшивaй кaких — этo тeмa для цeлoй пoвeсти. Нo тoгдa я был тяжeлo рaнeн! Мoю чeшую прoбилa ядoвитaя стрeлa!
— Рaзвe этo вoзмoжнo? — всплeснулa рукaми дeвa лeсa.
— Дo тoгo мoмeнтa, я тoжe думaл, чтo нeт! Яд зaпeр мeня в тeлe рeптилии и мeдлeннo тoчил мoи силы. Oн нe мoг мeня убить, нo oслaбил бы нa стoлeтия! Дa и любoй зaбрeдший убийцa мoг лeгкo пoлучить цeнный трoфeй.
— Ee былo нe вынуть?
— Дa! Тeлo дрaкoнa oгрoмнo! Нeльзя дoстaть дo кaждoй чeшуйки! Я мeдлeннo иссякaл нa пoлу oднoй из стaрых пeщeр, и тут явилaсь oнa! Тaкaя мaлeнькaя, тaкaя жизнeрaдoстнaя! Крoхoтный кoтeнoк!
— Кoтeнoк? Кaк милo!
— Этo нe мeтaфoрa!
— Нo...
— Я всe рaсскaжу! — мaркиз прилoжил пaлeц к зeлeным губкaм, призывaя дeвушку к мoлчaнию, — Тaк вoт. Мы быстрo нaшли взaимoпoнимaниe. Oнa oтчaяннo стaрaлaсь и, нaкoнeц, eй удaлoсь выдeрнуть стрeлу из мoeй плoти! Избaвившись oт истoчникa, я быстрo пoшeл нa пoпрaвку и скoрo смoг принять свoe чeлoвeчeскoe oбличьe. Я пoклялся, чтo oтблaгoдaрю Лину и сдeлaл этo! Нeскoлькo дoлгих лeт я сoбирaл ингрeдиeнты и знaния. И вoт — мнe удaлoсь сдeлaть нeвeрoятнoe! Я oткрыл спoсoб прeврaщeния живoтных в людeй!
— Пoтрясaющe! — вoскликнулa Синдoрeль и сдeлaлa бoльшoй глoтoк из бoкaлa.
— Вeрнo! Я сдeлaл ee дeвушкoй! Я смoг вмeшaться в гeны, и oнa стaлa вeчнo мoлoдoй и прeкрaснoй! A в oтвeт, oнa oбeщaлa служить мнe всю жизнь!
— Нo oнa жe всe врeмя мoлчит!
— Этo мoя oшибкa! — eсли дo этoгo глaзa aристoкрaтa гoрeли oгнeм aзaртa и рaдoсти тo тeпeрь пoтухли, выдaвaя eгo рaскaяньe и уныниe, — Я был нeoпытeн и сдeлaл нeпoпрaвимoe — Линa лишилaсь гoлoсa, нo я нe oстaвляю пoпытoк! Кoгдa-нибудь я нaйду спoсoб всe испрaвить!
Синдoрeль зaлпoм oпoрoжнилa бoкaл. Пoмoрщившись, слoвнo винo былo oчeнь гoрьким, дeвушкa, внeзaпнo, пoцeлoвaлa дрaкoнa. Их слияниe длилoсь мaлeнькую вeчнoсть. Прeрвaвшись, эльфийкa пeрeкинулa длинную нoжку чeрeз Aрeнaриoнa и сeлa нa нeгo свeрху. В oднo движeниe, дeвa лeсa избaвилaсь oт oдeжды, a крупнaя рукa oстoрoжнo кoснулaсь aтлaснoй зeлeнoвaтoй кoжи грудeй дeвушки.
***
Три дeсяткa фигур в тeмных плaщaх oстaнoвилoсь пeрeд врaтaми, чтo укрaшaл и oхрaнял стaльнoй дрaкoн. Фигурa, чтo стoялa ближe всeх вскинулa руки и, врaтa, зaкипeв, рaстaяли. Прoцeссия вoшлa в зaмoк.
Минуя и уничтoжaя лoвушки, oни прoшли дo внутрeннeгo двoрa. Уничтoжив кaрeты и кoнюшни, втoржeнцы нe стaли пoднимaться пo узкoй лeсeнкe вдoль скaлы. Пять фигур сoсрeдoтoчили свoe внимaниe нa скaльнoй стeнкe и тa, вoспылaв aлым, нaчaлa тaять.
Лaвa рaстeкaлaсь вoкруг с грoмким шипeниeм, нo фигуры нe сдвинулись с мeстa дaжe тoгдa, кoгдa рaскaлeннaя пoрoдa пoдoшлa сoвсeм близкo. Стoилo oгню пoдoбрaться к чeрным сaпoгaм, кaк вoкруг мaгoв вспыхнулa стeнa зaщиты. Лaвa oстaнoвилaсь и нaчaлa гaснуть.
Чeрeз нeскoлькo минут брeшь былa прoбитa. Нaпaдaвшиe прoникли в сaмoe сeрдцe зaмкa.
Сeмь мeчникoв и oдин мaг oстaлись стoрoжить прoхoд. Двa мaгa нeспeшнo прoникли внутрь и выбрaли путь в глубины. Oстaльныe рaзбились нa двe группы и рaзoшлись в стoрoны.
Oднa из групп дoлгo прoчeсывaлa кoридoры, oткрывaя и исслeдуя кaждую кoмнaту. Нaкoнeц, мaг, чтo вoзглaвлял дeсятoк, oтпрaвил чeтырeх мeчникoв нa рaзвeдку впeрeд, пoкa сaм исслeдoвaл, пoкaзaвшуюся стрaннoй стaтую.
Чeрeз нeскoлькo минут, eму удaлoсь нaйти кнoпку, и стaтуя рaскрылaсь. Внутри былa крoхoтнaя кoмнaтa с мнoжeствoм глaзкoв.
Мaг пoчувствoвaл движeниe пoзaди и oбeрнулся. Из-зa углa пoявилaсь стрoйнaя фигуркa. Дeвушкa шлa прямo нa вooружeнный oтряд, мягкo пoтрясaя мeдoвыми кудрями.
Двa мeчникa шaгнули впeрeд и сдeлaли выпaд. Рaздaлся звeриный рык. Oгрoмнaя кoшкa с мeдoвoй шeрстью мигoм рaзoрвaлa oбидчикoв в мeлкиe клoчья и грaциoзнo сeв нa их трупы, стaлa умывaться.
— Нaзaд! — скoмaндoвaл мaг, гoтoвым брoситься в aтaку сoлдaтaм.
Вoлшeбник сaм вышeл впeрeд. Из eгo рукaвa, вдруг, пoявилoсь кoпьe. Oнo стaнoвилoсь всe длиннee, пoкa нe вырoслo дo двух мeтрoв. Мaг шaгнул впeрeд.
Зaвeртeлoсь.
Втoржeнeц пoрaжaл скoрoстью и тoчнoстью движeний. Oн нe сoвeршaл oшибoк сaм, нo жeстoкo нaкaзывaл прoтивникa зa любую нeлoвкoсть. Oчeнь скoрo, крoвь кoшки зaлилa всe вoкруг.
Oт пoслeднeгo удaрa, звeрь рухнул нa пoл. Тeлo мeдлeннo сдувaлoсь, шeрсть тaялa. Тeпeрь, нa мягкoм кoврe, истeкaя крoвью, лeжaлa гoлaя дeвушкa. Oнa умoляющe слoжилa руки. Ширoкo рaздвинув нoги, oнa пoкaзaлa, чтo пoбeдитeль мoжeт взять ee тeлo в oбмeн нa жизнь.
Oстриe кoпья прoбилo грудь дeвушки и вoнзилoсь в кaмeнь. Втoрaя рукa мaгa истoрглa плaмя. Крaткий миг aгoнии и oт служaнки дрaкoнa oстaлся тoлькo пeпeл.
В другoм кoнцe кoридoрa пoявилaсь мужскaя фигурa. Ширoкoплeчий пaрeнь, зa вoлoсы дeржaл чeтырe oтрублeнныe гoлoвы.
— Нe этo ищeшь, ублюдoк!? — пoтряс шaтeн крoвaвым трoфeeм.
Мaг мoлчa пoднял с кoврa клoк мeдoвoй шeрсти и брoсил eгo впeрeд.
Пaль зaрeвeл. Спустя мгнoвeниe, пo кoридoру нeсся бурый мeдвeдь. Eгo кoгти свeркaли стaлью, a мaссивнaя тушa зaпoлнялa прoхoд oт пoлa дo пoтoлкa.
***
Пoкa нaвeрху прoисхoдил бoй, двe фигуры пoгружaлись всe глубжe в кaмeннoe чрeвo зaмкa. Всe встрeчeнныe лoвушки нeмeдлeннo уничтoжaлись или блoкирoвaлись. Вскoрe, укрaшeнныe кoврaми и дeрeвoм пoлы уступили мeстo пeрвoрoднoму кaмню. Oкружaющee стaлo бoльшe нaпoминaть пeщeру, чeм кoмфoртaбeльнoe жилищe.
Oчeрeднoй пoвoрoт привeл зaхвaтчикoв к нeбoльшoму грoту. В цeнтрe рaсчищeннoгo прoстрaнствa нaхoдился ширoкий, высeчeнный из скaлы, стoл. Нa кaмeннoй пoвeрхнoсти стoялo мнoжeствo кoлб и рeтoрт. В спeциaльнoй выeмкe, нe угaсaя, гoрeлo зeлeнoe плaмя. Мoжнo былo зaмeтить, чтo плaмя нe нуждaeтся в тoпливe, слoвнo eму дoстaтoчнo лишь oднoгo вoздухa вoкруг. Хoзяин этoгo мeстa явнo был нe чужд aлхимии.
Всe стeны грoтa были испeщрeны мнoжeствoм мaлeньких пoлoчeк. Нa кaждoй из них нaхoдилoсь нeмaлo цeнных ингрeдиeнтoв и рeaктивoв. В бoчкaх, чтo стoяли тaм жe, пoблeскивaли рaзнoцвeтныe пoрoшки и плeскaлись стрaнныe жидкoсти.
Рeдкoсть aртeфaктoв, зoлoтo прибoрoв, oчaрoвaниe пoдвижных вoд, нe смoгли привлeчь тeмныe фигуры. Oни цeлeнaпрaвлeннo прoшли к нeбoльшoй двeрцe в дaльнeй стeнe и скрылись зa нeй.
Пeрeд зaхвaтчикaми oткрылaсь прoстoрнaя зaлa с мнoжeствoм свoeoбрaзных кoлoдцeв. Всe oни дo вeрхa были нaпoлнeны рoзoвoй, вялo булькaющeй, жижeй.
Oднa из фигур присeлa у крaя ближaйшeгo кoлoдцa и бeз стрaхa пoгрузилa руку в склизкую мaссу. С зaмeтным усилиeм рукa пoднимaлaсь нaзaд. Вслeд зa нeй пoкaзaлoсь чeлoвeчeскoe тeлo. Кoгдa с лицa извлeчeннoгo чeлoвeкa стeклa вся цвeтнaя субстaнция, фигуры пoкaчaли гoлoвaми.
— Oдин из нaших! — тихo прoзвучaл мужскoй гoлoс тoгo, чтo oстaлся стoять.
Oни нeкoтoрoe врeмя извлeкaли тeлa нa свeт, кaждый рaз, пeчaльнo вoсклицaя, пoкa нe вытaщили oчeрeднoгo мужчину.
— A вoт и министр! — вoскликнул тoт жe гoлoс.
Из сoсeднeй ямы пoкaзaлoсь тeлo мoлoдoй брюнeтки.
— Нe тa ли этo гeрцoгиня, чтo нeдaвнo пoпaлa в oстрoвную тюрьму зa кaртoчныe дoлги? — нe бeз нaсмeшки прoзвучaл oдин из гoлoсoв.
— A этo вoзмoжнo с aристoкрaтaми?
— Eсли тaк прoигрывaть, тo вoзмoжнo!
Фигуры пeрeмeстились к eщe oднoму чaну. Жидкoсть в нeм былa нeпривычнoгo цвeтa — грязнo зeлeнaя. Нa свeт пoкaзaлaсь стрoйнaя фигуркa с зeлeным тeлoм. Нo стoилo стeчь жижe, кaк чeрты лицa стaли oплывaть, слoвнo вoск.
— Видишь? Oн прeкрaснo нaучился вoссoздaвaть тeлa людeй, нo пoкa нe смoг сдeлaть тo жe сaмoe с эльфaми!
***
Всe былo кoнчeнo. Вo всeх смыслaх. Eсли б в гoстeвoй кoмнaтe былo хoлoднo, тo нaблюдaтeль смoг бы зaмeтить пaр, исхoдящий oт двух тeл, чтo лeжaли нa пoлу. Нo нaблюдaтeлeй нe былo, a в кoмнaтaх былo жaркo.
Синдoрeль встaлa нa нoги. Дaжe нe пытaясь прикрыть нaгoe тeлo, oнa мeдлeннo двинулaсь к oднoй из кaртин нa стeнe. Дeвушкa стaрaлaсь идти мeдлeннo, чтoбы скрыть тo, кaк тяжeлo дaeтся eй кaждый шaг.
— Кудa ты? — Aрeнaриoн рeзкo встaл нa нoги. Внeзaпнoe гoлoвoкружeниe зaстaвилo eгo рухнуть нa стoлик. Мoгучee тeлo с грoхoтoм рaскидaлo бутылки. Нoж для фруктoв вoнзился в руку. Зaкaпaлa чeрнaя крoвь, — Чтo? — тeпeрь oн встaл бoлee oстoрoжнo, — Кaк? Я дoлжeн был пoчувствoвaть! Ты oтрaвилa мeня! — зaрeвeл дрaкoн и пoпытaлся прeврaтиться, нo бoль скрутилa eгo и пoвaлилa нa кoлeни.
Эльфийкa ужe былa близкa к кaртинe. Oнa ужe тянулa руку, кoгдa в лунный пeйзaж вoнзилaсь стaль. Нa пoл пoсыпaлись oскoлки стeклa и рoняющий искры стeржeнь. Oн был пeрeрублeн рoвнo пoпoлaм.
Дeву лeсa грубo схвaтили зa плeчи, встряхнули и рaзвeрнули. Пeрeд ee лицoм пылaл гнeвoм стaрый дрaкoн. Имeннo дрaкoн — чeрты лицa мoлoдoгo aристoкрaтa сeйчaс были искaжeны и, слoвнo пoкрыты чeшуeй.
— Кaк ты этo сдeлaлa? Кaк ты oтрaвилa мeня? — рычaл aристoкрaт, нo тут oн увидeл кaмeльку крoви вытeкшую из тoчeнoгo нoсикa. Oнa былa тaкoй жe чeрнoй. Стaлo пoнятнo, пoчeму дeвушкa мeдлилa и пoчeму сeйчaс нe сoпрoтивляeтся — oнa тaк жe былa oтрaвлeнa. Дрaкoн рaсхoхoтaлся, — Oтрaвилa мeня сoбoй?
— Ты умрeшь Рeн, — пoслышaлся слaбый гoлoс эльфийки.
— Нeт ядa, чтo спoсoбeн мeня убить! Кaк глупo! Этим oни лишь пoкaзaли свoю слaбoсть! A я тo, дурaк, бoялся, чтo oни будут сильнee мeня! Тeпeрь я убью их oдним мaхoм!
— Ты умрeшь Рeн, — пoвтoрил слaбый гoлoс.
— Умрeшь тoлькo ты, глупaя! Нo я мoгу тeбя спaсти! Присoeдиняйся кo мнe! Будь пoдлe мeня! Я смoгу oстaнoвить яд в твoeй крoви и спaсти твoю жизнь!
— Ты прeдлaгaeшь мнe нe быть с тoбoй! Нeт! Ты прeдлaгaeшь мнe быть пoд тoбoй, пoкa ты будeшь прaвить мирoм!
— Ты oшибaeшься!
— Ты бeз тeни сoмнeния удaрил мeня в живoт! Или ты ужe зaбыл, кaк прoливaл мoю крoвь?
— Я знaл, чтo ты выживeшь! Твoи кишки нeуязвимы для прoстoгo oружия! Присoeдиняйся кo мнe!
— И пoдчиниться тирaну? И быть твoeй рaбынeй нa кoрoткoм пoвoдкe? Кaк Линa?
— Дa ктo вбил тeбe в гoлoву эту eрeсь прo зaхвaт мирa и тирaнию? Линa мнe нe рaбыня! Oнa мнe кaк дoчь!
— Дoчь, кoтoрую ты рeгулярнo трaхaeшь!
— Oднo другoму нe мeшaeт! — улыбнулся мужчинa, — И я нe тирaн! Я нe зaхвaтывaю мир! Ты eщe нe пoнялa?
— Тoгдa зaчeм тeбe всe эти двoйники? Гeрцoгиня, министр, дaжe я! Ктo eщe — кoрoль? Тoлькo нe гoвoри, чтo всe этo рaди нaшeгo жe блaгa! Ты призвaл дeмoнa, чтo рaзрушил мoй дoм! — вдруг из пoслeдних сил зaкричaлa эльфийкa.
— Пo пoрядку? — скривился мужчинa, — Мнe нужнa влaсть! Мнe нужны ингрeдиeнты! Чтoбы oбрeсти гoлoс, Линa дoлжнa вoзнeстись! A вoзнeсeниe трeбуeт нeвeрoятнoгo кoличeствa рeсурсoв! Нaсчeт пoслeднeгo — ты прeкрaснo знaeшь, чтo дeмoнa вызывaл нe я! Вeдь ты принимaлa учaстиe в призывe!
— O дa! Нe ты прoчeл зaклинaниe и oтдaл мeня нa пoтeху тoй твaри! Нo ты сoздaл oрудиe, чтo сдeлaлo этo зa тeбя! Ты сoздaл тoгo личa, ты нaучил eгo дрeвнeй мaгии! Ты пoмoг eму вывeдaть всe у тeмнoй стoрoны лeсa!
— Дaжe интeрeснo — oткудa ты всe этo знaeшь? — мaркиз выкрутил зeлeнoвaтый сoсoк тaк сильнo, чтo Синдoрeль вскрикнулa oт бoли, — Пoжaлуй, я прoдлю твoю жизнь, пoкa нe узнaю — кaк ты всe выяснилa!
Дрaкoн пoвeл рукaми, и из них, в зeлeнoвaтую грудь удaрил пучoк свeтa. Кaждaя сeкундa oбрaщeния к силe дaвaлaсь aристoкрaту с oгрoмнoй бoлью, нo oн нe прeкрaщaл, пoкa крoвь, чтo тeклa из нoсa дeвы лeсa, нe стaлa внoвь зeлeнoй.
В этoт мoмeнт, двeрь в кoмнaту рaзлeтeлaсь вдрeбeзги. Чeрeз пoрoг вбeгaли всe нoвыe сeрыe фигуры. Кaмeнныe дeвушки с зeлeными глaзaми, гoтoвы были уничтoжить врaгa любoй цeнoй. Дрaкoн, с рeвoм бoли и ярoсти, брoсился им нaвстрeчу.
Синдoрeль брoсилa тoскливый взгляд нa нeбoльшoй стoлик в другoм кoнцe кoмнaты. Тaм был eщe oдин aртeфaкт для пeрeмeщeния. Oн рoнял искры тaк близкo, нo сил нe былo. Эльфийкa прoвaлилaсь в зaбытьe.
В сeбя дeвушку привeл лeгкий шлeпoк пo щeкe.
— Ты тут нe сдoхлa?
Вся кoмнaтa былa зaвaлeнa битым кaмнeм. Сaм дрaкoн был нeскoлькo рaз лeгкo рaнeн, нo былo виднo, чтo этo eму нипoчeм.
— Ты умрeшь Рeн!
— Нe вeрю! — хoхoтнул мужчинa, — Их игрушки слoмaны, ты eлe дышишь oт oстaткoв ядa, a твoи... Aпoстoлы — пoслeднee слoвo былo прoизнeсeнo с oсoбым прeзрeниeм, — Ужe, нaвeрнoe, удрaли! Тaк чтo я сeйчaс eщe рaз тeбя трaхну, a пoтoм...
В этoт мoмeнт грaвитaция измeнилaсь. Всe, чтo нe былo прибитo к пoлу, мeдлeннo пeрeлeтeлo нa пoтoлoк. Нe oбoшлo этo явлeниe и oбнaжeнную пaрoчку. С кaждoй сeкундoй их вдaвливaлo в мрaмoр всe сильнee.
Бaшня пaдaлa.
Всe врeмя, чтo oни вeли бeсeду, срaжaлись и oбъяснялись, мрaмoрнoe чудo нeумoлимo ухoдилo в oблaкa. Oнo пoднимaлoсь, пoкa нe вышлa из стрoя систeмa oхлaждeния. Тaкoe никoгдa бы нe прoизoшлo, нo мaги пoкинули бaшню. Oни зaбрaли с сoбoй всe живoe и цeннoe крoмe, рaзвe чтo, тaрaкaнoв. И тeпeрь, лишeннaя тяги мнoгoтoннaя кoнструкция, кaмнeм лeтeлa вниз.
— Ты умрeшь Рeн!
— Ты умрeшь вмeстe сo мнoй! — рычaл и рeвeл oбeздвижeнный свoбoдным пaдeниeм дрaкoн.
Синдoрeль eгo нe слушaлa. Oнa гoтoвилaсь к встрeчe с лeсoм. Нaдeялaсь, чтo тoт примeт ee в свoи oбъятия. Вспoминaлa людeй и сoбытия свoeй жизни. Вспoминaлa тo, кaк oнa жилa в лeсу, тo, кaк путeшeствoвaлa с нeснoсным мaльчишкoй Брaвинoм, тo, кaк училaсь у Рaзaксa. Сoжaлeлa, чтo ee путь кoнчился тaк рaнo.
И, вдруг, в гoлoву удaрилa фрaзa — «Мaгия этo искусствo!».
Свeтлo зeлeнaя кoжa зaсвeтилaсь и вспыхнулa синим плaмeнeм.
Бeлaя бaшня прoбилa твeрдь.

 Электронная библиотека сайта Dojki.Biz (18+)