Электронная Библиотека Порна Сайт (Рассказы для Взрослых 18+)

 Название: Радости фотоискусства
 Сайт: https://dojki.biz/book/
 Жанр: Порно рассказы
 Категория: Групповой секс

--- Радости фотоискусства ---

Радости фотоискусства. Часть 1

Когда нам пришла в голову эта идея, мы с супругой Иринкой, разбирались в очередной куче фотографий, благополучно нащелканных за две недели отпуска. Появление идеи вызвало большое, если не сказать - подавляющее количество, снимков с обнажённой натурой. Иначе говоря, мы с женой, как обычно, нафотографировали преимущественно её саму, в разных местах, во всеразличных нарядах и без нарядов. Периодически встречался и я, чаще - одетым. 
Суть пришедшей нам идеи, была простой, - огромное количество эротических фото должно каким-то образом трансформироваться в качество. А всё потому, что фотографировать и фотографироваться мы, конечно, любили. И много. Но всегда при этом не хватало или оптики, или интерьера, или экспозиции. Явное отсутствие профессиональных навыков было очевидно. Следовательно, нам необходима помощь профессионала. Желательно в студии. 
Что я и озвучил жене. Какое-то время заняли препирания и отговорки. Что, мол, она не модель, да и не известно кто, и чего, и как; и стыдно ей. И как ты, типа, подумать мог. Но всепоглощающая любовь к качественной эротике, и мои убеждения, что она супер, всё же своё взяла. Мы с супругой хлопнули по рукам, остановившись на варианте набора фотографий в белье. Разумеется в студии. 
Решили не тянуть, чтоб не пропало настроение. И я увяз в обзвоне всевозможных студий, а жена - в примерках всяческого белья и аксессуаров. Трижды я выезжал на встречи с потенциальными мастерами; приблизительно столько же раз Ирка совершала шопинги по магазинам белья. В результате, я остановил выбор на пятидесятилетнем дядечке, с богатым опытом съёмок в стиле НЮ. А Ирка обзавелась дополнительно несколькими наборами белья и двумя купальниками, облегчив наш бюджет на солидную сумму. Назвать её приобретения скромными, у меня почему-то язык не повернулся. 
Почему дядечка? Расположил он меня к себе мягкой манерой разговора, и наличием небольшой уютной студии на севере Москвы. Ну, и образцами фотографий, коих имелось у него столько, что и пересмотреть все не представилось возможным. Цена, кстати, тоже была божеской, в отличие от других представителей этого рода деятельности. При этом он был не против моего присутствия, и не отказывался отдать нам негативы, выторговав у меня возможность, оставить себе для образцов несколько отпечатков. Особенно после того, как я тайком от супружницы, показал ему десяток наших лучших фото. В обмен на это, разрешил мне вмешиваться в процесс съёмки. 
Признаться честно, мысль продемонстрировать жену в неглиже хоть кому-то, преследовала меня уже давно. Но в нашем с ней благополучном союзе, на вопрос этот был наложен строжайший табу. Удивительно, в принципе, было уже то, что она вообще согласилась на этот эксперимент. Нет, - назвать её ханжёй у меня не было причин. Мы не имели разногласий в сексуальной сфере. Напротив - мы всегда хотели одного и того же. И многочисленные нескромные фотографии, а также наши бесконечные совокупления, лишнее тому подтверждение. Ирке, бесспорно, всё это нравится. Вот только нравственный порог не позволяет ей, вовлечь в таинства отношения двух любящих людей, посторонних. 
Накануне я просто изволновался. Ирка, судя по всему, - тоже. Но отказываться было поздно, да я и не хотел. А потому, в назначенное время мы позвонили в металлическую дверь, за которой, без опознавательных знаков, пряталась студия Сергея. Открыл он сам, да и кому ещё там быть, и мы вошли в царство фотографии, отрезав за собой пути к отступлению. 
Я там уже побывал, чего не скажешь о супруге, и она с интересом разглядывала интерьер студии: софиты, зонты, экраны, подсветки и прочую специфичную дребедень. Чувствовал я себя скованно, хотя Сергей старался нас расслабить, рассказывая что-то о тонкостях своей работы. Ирке было проще, - она заблаговременно хлопнула пива. А мне руль помешал. Поэтому, когда она скрылась за ширмой, чтобы войти в роль и переодеться, я с трудом, невпопад отвечал на вопросы фотографа. 
Однако челюсти у нас отвисли одновременно с ним, когда минут через пятнадцать супруга явила нам себя. Я, в общем, привык к реакции окружающих мужчин на жену свою, но всё равно, каждый раз замечаю эти взгляды. Есть на что смотреть, и в правду. Ирка не высока, - метр шестьдесят и весит всего сорок пять. Жира в ней нет. Я пока не нашёл, например. Зато все первичные половые признаки нагло выпирают в тех местах, где им и положено выпирать. В двух словах описать её невозможно. И ноги, и живот, и грудь, и длинные чёрные волосы её, требуют длительного отдельного рассказа. А в целом, для Иркиных двадцати пяти лет, все её прелести делают её заметной среди кучи женщин, даже, когда она одета. В данный момент, назвать её одетой я бы не смог. 
Скорее, она была искусно раздета. Сохраняя на лице благопристойное выражение, присущее девственнице, она весьма интеллигентно обнажила всё, что можно обнажить, не перешагнув нормы общественной морали. Это было нечто из приобретённого: бежевый атласный корсет и трусы - стринги, с вышитыми красными цветами, и красные чулки. Видимо, всё из одного набора. Дополняли наряд, очень, надо сказать, эротично, ярко-красные босоножки на невысоком каблуке, и красная гвоздика в распущенных Иркиных волосах. На синем фоне смотрелось потрясающе. 
Мы быстро приступили к работе. Точнее, я уселся в кресло в углу, чтобы не мешать и следить за процессом, а Сергей, уткнувшись в видоискатель, периодически подсказывал Иринке, какие позы принимать. Ничего особенного в позах не было. Начали съёмку традиционно: Ирка стоя поворачивалась в разные стороны, поднимала, опускала руки, трогала волосы, цветок и постепенно расслаблялась. Кадров через десять Ирка оказалась, по просьбе мастера, в довольно вызывающей позе. Спиной к нам, слегка расставив ноги и чуть нагнувшись, она упиралась в стену ладошками и смотрела в пол-оборота в нашу сторону. Судя по румянцу на Иркиных щёчках, ей это понравилось. И это, и то, что принять эту позу её, практически заставил, абсолютно незнакомый мужчина. Ещё через несколько кадров, наклон её стал столь низким, что даже с моего места позволял без труда рассмотреть, едва прикрытую тонкой тканью трусиков, Иришкину пипку. Ещё одна вспышка, и она побежала за ширму менять имидж. 
А я остался сидеть с эрекцией и удивлением. Я не ожидал, что моя жена так непринуждённо сможет держать себя перед камерой. Даже Сергей, меняя цветной фон, её похвалил. Типа, - для непрофессионалки она очень даже отлично держится, и снимать её одно удовольствие. 
Иринка появилась очень скоро, видоизменившись в очередной раз. Теперь на ней были красные шёлковые трусы-шортики с разрезами, и короткий, свободный топик на тонюсеньких лямочках, оставляющий для всеобщего обозрения аккуратный Иркин пупок. Она зачесала волосы в два хвоста, и стала похожа на развратную школьницу. Заметно выпирающие из шёлка соски, завершали сходство. Жена возбудилась. И это было заметно не только мне. 
Теперь Сергей снимал её на белом фоне, усадив на высокий, хромированный барный стул. Позы стали откровеннее. Я возбудился ещё больше. Фотографа тоже проняло, судя по вздутию в джинсах. Это и не удивительно, - женщина в белье и так выглядит соблазнительной. А в ярком свете софитов, под неотступно следящим объективом, призывно изгибаясь на стуле: Ирка даже вспотела. Было действительно жарко, и меня самого посетила мысль, что не лишним было бы снять свитер, - но решил крепиться, чтобы не вышло двусмысленно. Тем более что свитер удачно скрывал моё очевидное увлечение съёмочным процессом. Только, когда Сергей сменил очередную плёнку, стало понятно сколько отснято. - Целый час пролетел на одном дыхании. 
С новой плёнки начался новый съёмочный виток. Сергей попросил Иринку сбросить босоножки. Я мысленно его поддержал. Мне нравились её маленькие ступни, с тоненькими аккуратными пальчиками и ноготками, выкрашенными в красный (разумеется) лак. Босиком она стала выглядеть ещё эротичнее, хотя казалось, куда более? И Сергей это заметил, усадив Ирку на узком стульчике в обнимку с ногами так, чтобы ступни фигурировали на переднем плане. Затем, ноги вниз и шире, руки упираются в сидение стула между бёдрами. В вырезе майки грудь видна практически целиком. Дальше что? - Руки за голову, прогнувшись спиной, локти вверх, ноги всё также в стороны. Сергей опустился на колени, естественно, - даже мне было видно обнажившиеся, торчком стоящие соски. Замечательный кадр. У меня защемило в паху. А Ирке хоть бы что. Улыбается, вроде, даже. Опустила руки, а майка за сосок зацепилась, да так и осталась - не опускается. Щёлкает вспышка. 
Теперь он хочет, чтобы Иришка села на корточки. Мысль, конечно, хорошая. Но не слишком ли свободны трусики? Кажется, жену мою этот вопрос беспокоит меньше меня. Она легко подчиняется. И выглядит в этой позе, как зазывала из публичного дома. Но мне нравится. Сергею - тоже. Я даже знаю, почему. - В этой позе, разъехавшиеся по разрезам трусы-шортики, не мешают рассмотреть часть лобка. Ладошки на коленках, - красиво! А теперь одну руку на грудь. Точнее - на сосок. Ого! Правильно, чего он так торчит.

Радости фотоискусства. Часть 2

Через три дня Сергей проявился снова. Предложил встретиться и забрать фотографии. Надо признаться, все эти дни мы с Иркой просто сгорали от нетерпения. И от страсти. Мы безостановочно, делая перерывы лишь для работы, сна и приема пищи, совокуплялись. Делились впечатлениями и фантазиями. Я пытался выбить из супруги правду, что её сподвигло на такой шаг. Она не отмалчивалась, но и ответить связно не могла. Призналась, что за ширмой дважды дрочила себя, моментально кончая. И ещё раз чуть не кончила, когда Сергей раздвигал её ноги. Я не стал говорить, что в этот же момент, чуть не обкончался с десяток раз и сам, представляя, как фотограф падает на супругу, вгоняя в неё свой конец.
Теперь очень хотелось посмотреть на результаты, чуть не сказал "нашей" , съёмки. Но мне надо было на работу, потому решили, что поедет Ирка. Так и разъехались.
Ближе к вечеру Ирка позвонила мне на работу и, захлёбываясь от восторга, пыталась передать впечатления от увиденного. Говорила про сюрприз, про то, что на радостях подарила Сергею большую часть "пристойных" снимков. Мне пришлось ждать до вечера.
Сказать, что снимки были хороши, - ничего не сказать. Качество сразило наповал. Формат - тоже. Привыкли печатать 10*15, а тут А4. Земля и небо. Ну а Иришка - само совершенство. Мы вновь и вновь перебирали всю стопку, заново переживая самые волнующие эпизоды съёмочного процесса. Откладывали снимки, перекладывали, сортировали. Спорили, что отправить в альбом, а что не стоит. Я считал, что в альбоме должно быть всё. Ирка парировала тем, что всё не покажешь знакомым! Она, в принципе готова была уже и знакомым себя демонстрировать. Отчасти, я был согласен, нельзя показывать друзьям снимок, сделанный с расстояния нескольких сантиметров, с изображением мокрой, неприкрытой вагины. Но, с другой стороны, не хотелось разделять всю работу на составляющие. Остановились всё-таки на двух альбомах. В первый, для друзей, попали все снимки с присутствием белья. То есть - всё, кроме последних пяти кадров, где присутствие белья было уже символическим, а анатомические подробности И!
ркиного тела столь очевидны, что мы решили отправить их в другой альбом, для себя. Помимо этого, путём длительных споров, отобрали три фотографии для водворения в рамках на стенку. По одной из каждой серии, в разных нарядах. Первая - очень чопорная, в бежевом белье, стоя, руки за головой. Вторая - на стуле, когда в вырез Иринкиной маечки очень хорошо просматривался бюст. Последняя та, где Ирка, уже без платья, в одних трусиках, стоит спиной к фотографу, оглядываясь и обхватив себя руками за плечи.
В итоге, я сорвал с неё одежду, и мы предались плотским утехам. С таким упоением, что про сюрприз как-то забылось. Вспомнил я о сюрпризе только утром. О чём и спросил свою половину. Моя половина от ответа ушла, сказав лишь, что иначе сюрприза не получится.
Тема сюрприза была забыта до вечера пятницы, когда я вернулся с рабочего фронта в лоно семьи на целых два дня. Усевшись ужинать, обнаружил на столе один из фотоальбомов и решил освежить в памяти приятные воспоминания. Тем более что благоверная моя ускакала к подружке на перекур.
Вот так сюрприз! Ужин застрял на полпути, и пиво не помогло. Первым впечатлением было, что я - идиот, и не понимаю, на что смотрю. Те же прекрасные фотографии, та же студия. Вот только снимков таких мы не делали! На белом, атласном фоне, моя любимая Иришка в белых чулках и подвязках к ним, в белых же туфлях, на высоких каблуках и без всего остального! Вот - чулки. Вот - резинки подвязок. А на месте, где должны присутствовать трусы, - только наголо выбритый Иркин лобок. Я листаю дальше. Как в калейдоскопе меняются Иркины позы: спиной, боком, лицом. Вот лицо и груди крупным планом. Эх, какие соски, торчат, как косточки от вишен - хоть сейчас целуй. Опять появился барный стул. Но не появились трусы и лифчик. Я начинал понимать, где-то на бессознательном уровне. В это время Иришка, сидя на стуле, избавлялась от туфель и чулок. Очень, надо заметить, грамотно избавлялась. И вот на ней нет ничего, кроме белого (!) лака на ногтях рук и ног.
А теперь сменился фон. На чёрном фоне нагота жены стала просто пронзительной. Вот Сергей смягчил освещение. Убрал вспышку? Снимки стали темнее и романтичнее. А позы более женственные, что ли. Иришка на коленях. Сбоку. Очень красиво прочерчена грудь. Опять со спины, - из-под попки забавно торчат пальцы ног. И снова, в анфас. Она нежно пытается прикрыть грудь и лобок, но получается плохо, - соски предательски лезут между пальцев. Вот она ложится на пол. Я жду и боюсь одновременно. В каждую секунду могут появиться снимки, объяснить которые на подсознательном уровне я уже не смогу.
Отпечатки очень качественные. Я вижу мельчайшие детали Иркиного тела: родинки, шрамик на коленке, маленькая мозоль на пятке, коричневый кружок ануса. Я их знаю наизусть. А фотоаппарат просто безжалостно фиксирует, не разделяя моего к ним участия. Но стиль фотографа мне ясен и близок. Он не хочет всего и сразу. Ему нужно постепенно подвести мою жену к самостоятельному принятию решения. Решения, которое, тем не менее, будет единственным возможным, логически вытекающим из предыдущих её поступков. А пока она на полу. Ложится. Переворачивается на живот, смотрит на фотографа. Одну ногу подтягивает к животу. Объектив смещается ближе к ногам. Вспышка разрушает романтику. И, заодно хорошо освещает Иркину промежность.
Содержание снимков меняется. Если до сих пор все фотографии были исключительно эротичными, то теперь они стали порнографическими. И отсутствие партнёра у Ирки, не меняло моего отношения к изображённому. От каждого снимка пёрло дикой сексуальной энергией, словно фотограф пытался компенсировать невозможность совокупиться с предметом вожделения, детализацией отдельных интимных частей тела моей супруги. Это уже не была съёмка, как таковая, - это был извращённый половой акт, где вместо пениса мастер использовал объектив и софиты.
Теперь на каждой фотографии Иришка что-то делает с собой. Вот она, лёжа на спине и прогнувшись так, что пола касаются только плечи и ступни широко раздвинутых ног, обеими руками оттягивает себе соски. Причём тянет сильно, - видно, как натянулась кожа, словно хочет поднять себя ещё выше. Сергей снимает её сбоку. Потом со стороны лица. И, разумеется, - со стороны ног, чуть сверху. Поза не меняется. Одна рука на груди, вторая на лобке. Один Иркин пальчик соскальзывает с лобка, исчезает между складками половых губок. Кадр крупным планом детально демонстрирует искушённому зрителю место исчезновения пальца.
Может, я в душе давно и хотел этого. Но представить, как это произойдёт в действительности.: Ведь это моя жена. Моя абсолютно голая жена. Позирует с раздвинутыми ногами совершенно незнакомому человеку. Без меня. А если она не только позирует? - Я кончаю в штаны, как подросток. Неужели мне могла прийти в голову мысль о том, что моя верная, застенчивая Иришка, может кому-то отдаться? - И от этой одной мысли я обкончался.
Стоп. Ухожу в ванную. Снимаю с себя всё. Надо же, ни разу к себе не притронулся, а так трусы уделал. В машинку их. А теперь надо слегка остыть. Беру сигарету, иду на балкон. По дороге захватываю пресловутый альбом. Курю. Начинаю смотреть сначала. Хочу проанализировать свои ощущения. Ощущения нормальные. Мне нравится интерьер студии, фон, качество. Даже формат отпечатков. Тут не придерёшься. Ирка мне тоже нравится. Даже неожиданность её поступка, мне тоже нравится. Если она хотела преподнести мне сюрприз, - то ей это, безусловно, удалось. И задумала она это ещё в первый наш визит к Сергею. Не исключаю даже, что это сам Сергей и предложил ей, когда я выходил в сортир. Тогда понятен её жест на последнем кадре нашей совместной работы, когда она сдвинула резинку с промежности. Она тогда уже всё для себя решила, и мне давала это понять. Затем она едет забирать работы, причём, явно едет не в чулках. Но берёт их с собой, заранее зная, для чего они ей понадобятся.
Беспокоит ли меня это? - Нет, не беспокоит. Возбуждает. Даже мой отросток готов подтвердить это своей головкой. Удивительно, если учесть, его активность пару минут назад. Перелистываю дальше. Красиво. Чулки лишь подчёркивают её обнажённость. Пытаюсь найти в себе чувства обманутого мужа, и не нахожу. Скорее всего, потому, что никто меня не обманывал. Ирка пошла просто чуть дальше меня, и мои же фантазии облекла в реальные формы. И Сергей поступил, в принципе, правильно. Предложи он мне отправить супругу к нему одну, - я бы отказался, процентов на девяносто. А при мне Иринка, ну явно не может расслабиться. И Сергей молодец, - он это понял. И нашёл выход. Да и по-мужски его понять можно. Наша первая совместная работа, была ему, как немой укор, - нечто незаконченное.
Ну вот, с чувствами разобрались. В альбоме Ирка, в это время очень грациозно возлежала на малюсеньком барном стуле, подняв вверх чуть согнутые ноги. Мой друг уже давно в боевой позиции, не будем его разочаровывать. Тем более что приближается фото, на котором я остановился по причине недержания эмоций. Вот Ирка выгнулась дугой, пытаясь оторвать себе соски. Я, в это время, активно пытаюсь оторвать себе конец. Вот её рука скользит по лобку и дальше. Общий план. А вот и старый знакомый, крупным ракурсом шаловливый палец. Ничего, - креплюсь. Но диковинно. Мастурбирующую жену и я видел не часто. Набираю побольше воздуха в грудь, и перелистываю страницу.
Тема рукоблудия не исчерпана. Напротив, - Ирка отправляет в себя и вторую руку. Теперь кадры идут попарно: сначала общая картинка, потом руки во влагалище. Иришка опускает спину на пол, зато ноги поднимает вверх. Почти слышу: шлёп затвор аппарата. И голос Сергея: прекрасно, Ирина, - теперь ноги в стороны. Нет, нет - не сгибай. Щёлк. Отлично. Ещё шире. Надо постараться. Молодчина. Щёлк. Дай-ка, я вблизи сниму тебя. Щёлк. Хорошо. Теперь лицо. Расслабься. Конечно, так. Хорошо. Молодец, Ирочка. Растягивай себя. Стесняешься? Я уже всё видел у тебя. Давай, растягивай. Мне хочется увидеть, что внутри. Да, - очень хочу увидеть! Вот умница. Щёлк. Ничего страшного. Поближе. Щёлк. А сильнее? Да. Двумя руками, сильнее. Выверни складки. Не порвёшься. Щёлк. Не волнуйся, - всё видно. Замечательно. Вот какая ты розовая. Щёлк. Правильно, - умница, помочи себя, чтоб блестело. Ещё! Да. Щёлк.
Кадры летели в сумасшедшем ритме. Ирка - вид сверху; Иркина дыра - в упор. Судя по размерам клитора, она очень здорово возбуждена. Но фото - прекрасное. На ярко - розовом фоне раздвинутых половых губ, блестят белым лаком Иришкины ноготочки. Она растягивает себя, бесстыже глядя на фотографа. Руки неуловимо сдвигаются. И вот моя девочка два пальца одной руки засовывает в себя, а пальцами второй трёт набухший клитор.
И вкрадчивый голос Сергея: да-да, умница, дрочи себя, - щёлк. - Ты ведь хотела этого ещё в прошлый раз. Дрочи. - Щёлк. - Оттяни клитор. О, как торчит. Замечательно. - Щёлк. Глубже пальцы засунь. Да? - А ты представь, что это не пальцы. Правильно. - Щёлк. Лицо.
Я смотрю в лицо жены и вижу, - ей осталось немного. У неё между ног, тем временем, продолжаются метаморфозы. Ей уже не обязательно смачивать пальцы, - из неё уже вовсю течёт. Вход в попку мокрый и призывно блестит. Кажется, Ирка это чувствует. Хотя - нет. Сергей это видит, и заставляет мою благоверную развлечь себя и там. Теперь она лежит на боку. Ноги всё также в стороны, одна - вверх. Обе её дырочки заткнуты пальцами. Это очень хорошо видно на снимке крупным планом. Моя Иришка неистово дрючит себя. Все пальцы внутри до упора. А вот её лицо, - она кончает! Я не слышу, но впечатление такое, словно она стонет где-то рядом. Капли спермы падают на ковёр балкона, на мои бёдра и на глянец фотографий.
- О, вижу, что тебе пришёлся по вкусу мой подарок. - Моя ненаглядная вернулась, а я даже не услышал.
- Да, - прохрипел я. - Не то слово.
- А я немного сомневалась. Даже не хотела вначале показывать большую часть.
- Ты что? Я балдею, точнее - уже отбалдел. Но как ты решилась на это. Ты ведь, вроде, была категорически против таких вещей?
- Милый, я же рассказывала, как развлекалась за ширмой, пока вы там пытались справиться с эрекцией. А потом, - ты так красноречиво меня уговаривал.
- Подожди:
- Сам подожди, раз спросил. Ты пока писать ходил, Серёга давай приставать ко мне, - чего ты, мол, не разденешься? Такая фигура, грудь и так далее.
- Чего далее?
- Далее то, что в трусах.
- Он что так и сказал?
- Так, или почти так. Он много чего сказал.
- А конкретнее?
- Ну, что, типа, все фотографируются голыми, типа, модно это сейчас стало. Говорит, лет через десять поздно будет. Тем более, говорит, не рожала пока.
- А ты?
- А что я? Я уже кончила разок за ширмой, и мне ещё хотелось. Я и сказала, что тебя стесняюсь.
- Да ты чего? Ты же сама хотела при мне сниматься.
- Ну, поначалу, - да. А позже, как-то стыдно стало. Посторонний человек. Говорит мне чего сделать, как встать. Мне и дома-то, вдвоём с тобой, неловко было бы так вот себя показывать.
- Мне же нравилось. Ты что, не видела?
- Видела. И меня это дико заводило, но:
- Что?
- Ладно. Ещё больше меня заводило, что на меня Серёга смотрит так,:
- Как? - Я спросил, хотя и сам знал, как он смотрел на мою жену.
- Ты что, не понимаешь? Как мужчина смотрит на женщину без одежды, да ещё в таких позах? Словно ощупывает глазами везде.
- Ну:
- Вот тебе и ну! Из меня текло постоянно. Мне даже стыдно было, он смотрит мне между ног, а у меня пятна мокрые на трусах.
- А я не заметил. - Я поднялся, и с меня капнуло на пол.
- Вот-вот. Почти также. Может, оденешься? А то тебя видно из того дома. - Она ткнула пальцем в направлении окон соседнего дома, из которого и впрямь можно было рассмотреть щетину на моих щеках.
- Да хрен с ними, - я нудист. - Я ладонью размазывал подтёки на ногах. - А ты продолжай.
- А чего продолжать? Ты вышел. Он меня по-уговаривал, я сказала: "Подумаю". И ты вернулся.
- И всё?!
- Нет. Потом я решила, что была - не была, и показала ему пиписку.
- Фу. Слово-то, какое.
- Слово, как слово. Лучше, чем "дырка" , к примеру.
- Ну, ладно, показала писку, а дальше?
- А дальше, когда он звонил, чтобы мы фотки забрали, я с ним договорилась, что приеду и попробую. В смысле, - попробую, что он предлагал.
- А он чего?
- Обрадовался.
- Не сомневаюсь.
- Да нет, - он не в том смысле. Не то, о чём ты думаешь.
- О чём я думаю?
- Да о том же! Я же его спрашивала, не станет ли он приставать ко мне.
- И?
- Он сказал, что его интерес заканчивается на фотографиях с обнажённой женщиной. Что он, как врач.
- И всё?
- Нет, не всё. Мы много говорили.
- Расскажи!
- Нет, пойдём в комнату. И в душ сходи, а то всё спермой провоняет.
И в правду, - липкий весь. Иду в ванную, а фотографии из головы не выходят. Быстро смываю с себя плоды Иркиного сюрприза. И возвращаюсь, как был, без одежды. Ирка уже переоделась в халатик. Сидит в кресле, поджав ноги, альбом листает.
- Нравится? - говорю.
- И нравится, и стесняюсь в то же время. Неужели это я?
- А что? - Красиво!
- Я не об этом. Неужели это я, перед чужим человеком такое вытворяю? - Я заглядываю через её плечо. В альбоме Иришка, поддерживая груди, сидит на коленках, и улыбается фотографу. Я просовываю ладонь в вырез халата, нахожу сосок, и смотрю на, совсем другую, непривычно раскрепощённую жену, на глянцевых отпечатках. Ирке нравятся движения моих пальцев. Она вроде что-то мурлычет.
- Чего ты замолчала? Давай дальше.
- Я думаю. Мне кажется, что ты меня больше любить не будешь, после такого.
- Ты что, глупая, наоборот, - я тебя люблю ещё сильней. И хочу очень. Только не могу сейчас. Обкончался уже дважды, глядя на твои сюрпризы.
- Да? Обычно тебя всего на разок хватало.
- Так и ты ведь таких вещей не исполняла. - Я пристроился на подлокотник.
- У нас, наверное, сотня своих фоток в самых непристойных вариантах. Даже порнушные есть. Что ты в этих-то нашёл?
- Будто ты сама не знаешь?
- Ну а ты скажи. Мне интересно, что ты думаешь.
- Что думаю? - Что ты самая стройная, самая красивая, самая развратная и продажная сучка в Москве. И я тебя обожаю.
- Да? И тебе понравилось, что все мои местечки очень внимательно рассматривали абсолютно чужие люди? - всё это она проговорила своим особым "блядским" голосом.
- Не то слово!
- Ты отпустишь меня к Серёге ещё раз?
- Тебе этого хочется? Правда?
- Ага. Мне очень понравилось. Да и:
- Что? Говори.
- Он меня уже ещё раз пригласил.
- Серьёзно? Чего это он так на тебя запал?
- Да это и не секрет. Он говорил. Ему нравится, что я замужняя женщина. Ему кажется, что заставить раздеться перед фотоаппаратом именно чужую жену, - это особенно возбуждает.
- А ты же говорила, что он как врач?
- Как врач. Его возбуждает только съёмка. Но съёмка чужих жён - особенно.
- Ну, он - извращенец.
- А ты? А я?
- Хорош спорить. Рассказывай, чего там дальше было? - Ирка обхватила пальчиками мой вялый краник, в попытке реанимировать его.
- Расскажу. А ты мне сисечки потрогаешь в это время?
- Да, милая. Потрогаю. - Она распахивает халат, под ним только тело.
- А писечку полижешь?
- Нет. Я хочу посмотреть, как ты мастурбируешь.
- Я стесняюсь.
- Это ты мне говоришь после такого?! - Я забираю альбом, и открываю последний снимок с её пальцами в обоих отверстиях.
- Ты не понимаешь, дорогой. Это ведь и вправду, как у врача. Или в кино. Ты делаешь работу.
- Вот так работа!
- Нет. Я работала. И это не было просто, особенно поначалу. Потом втянулась и перестала замечать камеру. Как будто он режиссёр, а я...
- Актриса. Порно.
- Неважно. И твой сарказм неуместен. Ты меня сам на это уболтал.
- Но тебе понравилось!
- Понравилось. И я хочу ещё. У меня слишком много эмоций от этого. Похоже на секс, но когда не кончаешь долго, оттягивая этот момент. И ждёшь: вот-вот... А потом...
- Кончаешь!
- Да, но я так сильно кончила. Хотя и это не обязательно.
- Отчего? От пальца в заднице?
- В попке! У меня нет задницы.
- Ты права. Тогда от чего?
- И от пальца. И от остальных пальцев. Но в основном, от вседозволенности, что ли? Когда можно не стесняться естественных желаний. Когда можно ходить, сидеть, лежать голой. Когда можно дрочить себя, гладить, где хочешь. А человек, который рядом...
- Тебя фотографирует!
- Да. Но не только. Он смотрит. Внимательно смотрит, и всё понимает.
- А я что? - Не понимаю что ли?
- Ты муж. Мой любимый человек. Ты совершенно другое. А Сергей: Просто посторонний человек, как попутчик в поезде. Я разделась, сделала, что хотела, оделась и всё!
- Но ты же опять к нему собираешься.
- Не в этом дело. Нет никаких обязательств перед ним. И у него передо мной тоже.
- Понятно.
- Ничего тебе не понятно. Мне и самой не понятно. Просто мне понравилось. Мне хочется повторить это. Ты меня отпустишь к нему?
- А вы трахаться не будете? А то сегодня ты дрочишь для него, а завтра...
- Если я буду трахаться, - она раздвинула бёдра, - то только сейчас и с тобой. Я очень возбуждена.
- Ириш, давай ты мне дорасскажешь всё. Альбом досмотрим, поласкаемся чуток. Я в норму приду. А там:
- Хорошо. Слушай. И, кстати, ты должен знать, - я ему оставила весь набор снимков.
- Ты чего? С ума сошла? А если он их в Интернет закинет?
- Не закинет. А потом, я же не чучело, какое. Мне не стыдно.
- Ну, ты даёшь, дорогая!
- Да ладно. Мне просто всё понравилось, и я на радостях разрешила ему оставить себе всё, что ему захочется.
- Ну, смотри, как знаешь.
- Знаю, слушай. Я приехала. Он обрадовался. Говорит, что так и знал, что всё приготовил. Я ему: мне раздеваться? Он - да иди за ширму. А я - да чего ходить? Я ж не на паспорт сниматься.
- И чего?
- Ничего. Разделась при нём, не спеша.
- Так запросто?
- Ну, не запросто, конечно. Но виду не подала. Это, как в воду заходить, - чего тянуть. Сама напросилась.
- Ты же сказала, он пригласил.
- Он пригласил. Я - согласилась. Не отвлекай. А то я до утра рассказывать буду. И руки не убирай. - Она откинулась на спинку кресла, я обнял её и начал поглаживать соски. Ирка со стоном продолжила:
- Ну, и вот. Я, значит, всё с себя скинула. Он рот раскрыл, говорит: умница, не ожидал. Я говорю, - можно чулки одеть, мне так будет не очень стыдно. Он отвечает: конечно, одевай, что хочешь. Понял уже, что я никуда не денусь. И начали снимать. Сначала, я уже говорила, - тяжело было. И свет этот, яркий. И вспышки. А отсутствие трусиков и лифчика... Я ведь, кроме как по дому, в таком виде никогда и не пробовала. Ощущение, словно по незащищённым местам, по коже свет хлещет. Напряжение:
- А потом расслабилась? Даже по фотографиям заметно, как ты увлеклась.
- Не в этом дело. Ты же понимаешь, это не быстрый процесс. Пока позу нужную примешь. Руки - ноги пристроишь. Пока чулки всякие поснимала с себя:
- Профессионально!
- Спасибо. Сергей постарался, чуть ли не по сантиметру подсказывал, что делать, как пальцы расположить, как ноги приподнять.
- Не трогал тебя?
- Изредка. Нет, не думай. - Он меня не лапал. Иногда, просто, я не врубалась, чего сделать надо. Вот тогда он помогал. Ему ведь тоже не просто.
- Ну, да. Стояк мучает.
- Мучает. А тебя бы не мучил, на его месте?
- Уже мучает на своём месте. - Я гордо шевельнул бёдрами.
- Ой, дай подержаться.
- Держи уж. - Она впилась вновь в любимую игрушку, и начала слегка водить ладошкой по члену. Я, правда, чувствовал лёгкий дискомфорт от двух оргазмов. Яйца были, как два выжатых лимона. Но, уж очень, рассказ возбуждал.
- Давай дальше, расскажи, как он тебя заставил в дырке ковыряться.
- Подожди. Не так быстро. Мы отщёлкали две плёнки, прежде чем он предложил фон поменять. Сказал, что на чёрном голое тело будет очень выразительно.
- Согласен. Мне очень понравилось.
- Слушай. Он меняет тряпки. Я в креслице сижу, курю.
- Он же против курева в студии.
- А мне разрешил. Говорит, не бежать же на улицу в таком виде. Ну, я курю. Он отвернулся пока, думаю, - а если я чуть-чуть в пиписке пошалю? И начала шалить.
- Да ты чего? - Правда? Сама?
- А что такого? Он не видел. Пока не повернулся.
- И чего?
- Ничего! Говорит, - так тоже сниматься будем? И улыбается. Я ему, в наглую, - да! А что, вы так не снимаете? Он - снимаю и так, и по-всякому. Я руку убрала, а он говорит: ну и зря - если заводит, то глупо отказываться. А я - а вдруг вы на меня наброситесь? А он говорит, а что мне сейчас мешает это сделать? Или ты думаешь, что твоя мастурбация меня возбуждает больше, чем всё увиденное до сих пор? Я подумала - и в правду, какая разница?
- И дрочила?
- Ага. Он почти и не смотрел. - И кончила. Правда, он уходил в туалет, в это время. Вернулся, и мы продолжили. Вот тут-то:
- Изменился стиль.
- Точно. А знаешь почему?
- Он предложил?
- Не угадал. Вернее, - не совсем. Попробую по порядку всё.
- Интригуешь.
- Слушай! Лежу я себе, он снимает. Вдруг, в дверь стучат. Я чуть не подпрыгнула, - не ожидала. Он говорит, - не бойся, это вахтёр опять чего-нибудь забыл. И к двери идёт. Я лежу, ни жива, ни мертва. Руками прикрылась. Благо хоть от двери меня не видать.
- Всё интереснее, и интереснее!
- Точно. Сергей возвращается. Говорит, - Ир, ко мне друг приехал, он художник, мы после съёмки должны были вместе уехать, а у нас с тобой немного затянулась работа. Ну, и спрашивает меня, - не возражаешь, если он тут немного посидит, посмотрит. Мешать он не будет, он человек приличный, известный, кстати, в Москве художник. А я - я же голая! Мне одеться нужно! - Ерунда, - говорит, - Влад столько женщин обнажёнными писал, что его женским телом очень трудно удивить. А вам с мужем, может быть, знакомство пригодится, захотите портрет твой, например. Ну, как? - Ладно, - говорю, - давайте попробуем. - А у самой заныло где-то внизу живота.
- Представляю!
- Не представляешь! - Ты не женщина. Тут при одном-то постороннем раздеться, свихнёшься от стыда. А Сергей говорит, - нет, давай не пробовать, а делать. Я Владу сказал, что ты одна из моих моделей, не стал всего остального рассказывать.
- Это правильно. Но всё-таки второй.: И что?
- Заходит. Огромный, под два метра, лысый. Не молодой, правда. Сергею ровесник, приблизительно. Привет, - говорит, - меня зову Владислав; не помешаю? Буду молчать, но отворачиваться не заставите. Даже не пробуйте! Всегда любил смотреть, как Серёга с девушками работает. А вас, Ирина, я у него не встречал. - Я ему улыбнуться попыталась, но, наверное, не убедительно. Тут Сергей вмешался. Говорит, что работать надо. Ну и давай командовать. Изображать из меня профессионалку.
- Я уже перевозбуждён.
- Да брось ты. Ничего особенного. Что вдвоём, что - втроём. Да нет. Вру, конечно. Разница есть. И, если бы не Сергей...
- А чего Сергей?
- Я имею ввиду, что он вовремя начал командовать. Иначе я раскисла бы. А тут он сразу, - свет включил, вспышку. Ногу, - говорит туда-то, руку - туда-то.
- Понятно, "куда-то"!
- Ну, правильно. Он же меня моделью представил, и обращался, как с моделью.
- Это ясно. Но, как ты раскрепостилась так быстро?
- А я уже не думала о том, как раскрепоститься. - Некогда было. Сергей перестал отвлекаться на уговоры там всякие, на подсказки.
- Как это?
- Да просто: он командует, я - выполняю. Если не выполняю сразу, то он хватает меня за руку и отправляет её куда надо.
- И туда тоже? И ты не возражала даже?
- Ну, не хотелось дурочкой выглядеть. А потом понравилось даже.
- Что же тут могло понравиться?
- Такое странное ощущение, словно я игрушка в чужих руках. Мне говорят: встань на четвереньки, руки между ног, раздвинь себя! - я выполняю. Говорят: лечь на спину, ноги - в стороны, сильнее! - я подчиняюсь, даже не успеваю сообразить, насколько развратно выгляжу в глазах Влада. Сергей за своё: - Ты что ноги никогда не раздвигала, - а я и так почти на шпагате, тяни в стороны, руками помоги. И я делаю.
- Ну, а дрочить он тебя как заставил?
- Он не заставил, - я сама начала.
- Как!?
- Да просто. Когда он сфокусировался на снимках, преимущественно между ног, и начал заставлять меня раздвигать складочки, ну, и трогать себя по-всякому; я так потекла сильно, и так возбуждена была, что перестала соображать. В общем, последние кадров десять, он мне уже ничего не говорил. Это уже была полностью моя инициатива.
- И попка?
- Угу. Мне уже было всё равно. И знаешь...
- Что, милая?
- Если бы они начали меня трахать, я бы даже не заметила, наверно. Нет, не так. Я даже была бы не против.
- Да хорош! Ты что?
- Нет, ничего. Просто я об этом думала. Вру, - ждала. И, знаешь, сейчас мне стыдно, но тогда...
- Что тогда?
- Тогда мне не было стыдно. Я испытала такой дикий оргазм!
- Лучше, чем со мной?
- С тобой это происходит нежно. Тебя я люблю. А там... С ними. Что-то животное и неистовое. Я трахала себя пальцами, и вместе с пальцами, в меня проникали их взгляды. Так мне казалось. Но, если бы во мне оказался член, то мне было бы всё равно чей. И ещё. - Сначала он мне говорил - раздвигай, раздвигай. А потом, я уже сама себя даже не раздвигала, а разрывала. Я, как будто хотела себя вывернуть наизнанку. Смотри. Я сегодня дрочила всё утро.
Я оторвался от Иркиных сосков, и опустился рядом с ней на колени. Она закинула ноги на подлокотники кресла, позволив рассматривать свои прелести. Натёртая дырочка, видно.
- Ну, как я тебе?
- На фотографиях было лучше.
- Конечно. Но ради искусства... А сейчас я чувствую, как сильно всё натёрла. Поцелуй?
- С удовольствием. - Я приник губами к Иркиным складкам, вдыхая такой привычный запах. Запах страсти, а теперь, - и запах разврата. Я целовал жену в клитор, а думал о том, как этот клитор, кнопочку, разглядывали, абсолютно посторонние нам люди. Может быть, в это самое время, они рассматривают фотографии моей девочки, и обсуждают её между собой, называя шлюхой и блядью. Иринка начинает постанывать. Ей нравится. Мне - тоже. Мне показалось, что, рассказывая мне о своих похождениях, она опять сильно возбудилась. Словно в подтверждение, Ирка хрипло стонет и, напрягаясь всем телом, сжимает бёдрами мою голову. Я слизываю её сок. Она постепенно успокаивается.
- Когда ты хочешь ехать?
Она отвечает шёпотом: - Завтра.

Радости фотоискусства. Часть 3

Надо ли говорить, что этой ночью мы снова предались необузданной похоти? - Мы вышли на балкон голыми, целовались, курили, пили пиво и совокуплялись. У меня стоял! Стоял, наверно, как никогда раньше. Потом мы опять курили и разговаривали. Разговаривали пока пили пиво, пока курили и, когда снова трахались. Делились впечатлениями и фантазиями. Ирка призналась, что хочет уговорить Сергея сфотографировать нас трахающимися. Я согласился. В принципе, неплохая мысль. Особенно в момент, когда я, что есть силы, расплющив жену грудью по перилам балкона, вгоняю в неё свой вздыбленный конец. В голове крутятся всякие забавные картинки. Где главным действующим лицом выступает моя целомудренная супруга, с перекошенным от возбуждения лицом, на глазах у многочисленных мужчин, втыкающая пальцы в розовую мякоть своей промежности. Я успеваю сказать ей всё это, и тут же, хрипя и задыхаясь, мы одновременно кончаем.
Позже, мы лежим в кровати, обнявшись, летний ветерок, из раскрытого настежь балкона, приятно остужает кожу.
- Не боишься? - спрашиваю Ирку.
- И боюсь, и - нет. Не знаю. Но очень хочется.
- Понимаю, но всё-таки ехать на дачу с двумя мужиками... Для таких съёмок.
- Мне кажется это каким-то приключением, что ли. И, по-своему, это очень возбуждает.
- Ещё бы! Меня тоже. Но я буду волноваться.
- Я буду тебе периодически звонить, милый. Я не хочу, что бы ты беспокоился из-за этого. - Она поворачивается ко мне, обнимает меня, закинув левую ногу мне на бёдра.
- Да уж, - звони. Хотя, вряд ли мне удастся заснуть, зная, что ты там одна и...
- Мы же обсудили это, дорогой. Это, считай, эксперимент. Зато, если всё получится, - какие будут у нас фотографии?! Я уже сейчас готова их показывать всем знакомым. Очень интересно увидеть их реакцию. Особенно твоих друзей!
- Месяц назад я боялся даже заикнуться об этом. Но мне было бы приятно. А фотки крупным планом, сама знаешь чего? - У меня зашевелился ещё один мой друг.
- Конечно, в первую очередь. Как раз эти мне нравятся больше всего. Они шокируют бесстыдством, но писечка моя на них такая аккуратная! Мне интересно, что будут говорить твои дружки об этой части моего тела. - Правда, я очень изменилась? И ты, ведь, прав был. Стоило себя переломить ради такой внутренней свободы. Я уже не могу вспомнить те причины, по которым не хотела всего этого раньше. Смешно?
- Нет. Я люблю тебя.
- И я!
- А ты не будешь против, если я приглашу завтра кого-нибудь из своих на просмотр, пока тебя не будет со мной?
- Ты хочешь лишить меня такого кайфа? - Увидеть их физиономии?
- Ну, а что мне делать столько времени. Я же обдрочусь, думая о тебе.
- Обдрочись. Мне нравится.
- Так и поступлю. Но не понимаю, почему нельзя фотографироваться в Москве, здесь, что ли природы не хватает? Да ещё с ночёвкой!
- Обижаешься опять?
- Да нет! Просто мысли вслух.
- Мне тоже не хочется тебя оставлять. Но и не попробовать не могу. Отказаться - это ханжество какое-то. То сама напрашиваюсь... Мне это нужно, милый. А в следующий раз он сфотографирует нас с тобой, как мы захотим. Ладно?
- Ладно. Чего уж? Обсудили.
Но сам я не спокоен. Я уверен, что Ирку там отымеют по полной программе. Зачем приглашать тёлку за город, если не за этим? К тому же тёлка, очень даже аппетитная. Вместо ответа, мой конец принимает горделиво вертикальное положение. Вот ведь незадача! Меня что же, - возбудила мысль об Иркиной измене? И сам себе отвечаю, что, кажется, вроде бы - да. Да, ладно, хрен ли перед собой выпендриваться? - Да! Меня! Это! Возбуждает! Почему? Не знаю. Но фантазия упрямо рисует беззащитную Иришку, зажатую меж двух потных мужских тел. И этот шевелящийся клубок...
- Что навыдумывал? - она прекратила мой мысленный разврат.
- Мне стыдно в этом признаваться.
- Брось, тебя лицо выдаёт. Ты уверен, что там меня оттрахают!
- А ты уверена, что этого не произойдёт?
- Честно?
- Да.
- Не очень. - Процентов на пятьдесят. Не перебивай. Я не в них сомневаюсь, - они старые. Я в себе сомневаюсь. Если на меня накатит, как в прошлый раз, у меня тормоза могут слететь, понимаешь?
- Но зачем тогда?
- Я хочу! Мне кажется, это надо пройти до конца, чтобы потом не жалеть.
- Что "до конца"? Быть оттраханной старыми пердунами?
- Нет, я о фотографиях, представь себе. Надо от этого процесса получить по-максимуму. Я хочу знать, как живут эти модели, что они испытывают, когда позируют. За деньги это, или им просто в кайф? Трахают их, в конце - концов, фотографы, или нет? Как они работают после этого? Я хочу знать, можно ли быть ещё более развратной? И где предел этому?
- Малыш, я понял тебя. Поезжай. Наделай хороших снимков. И пусть получится, как должно получиться!
- Ты меня не бросишь? - Спросила она шёпотом. - Потом, если вдруг случится, что...
- Нет, конечно, любимая. Как ты могла подумать даже? Как это может изменить моё к тебе отношение?
- Ты будешь ко мне относиться по-прежнему, после моей измены?
- Может ничего и не будет ещё! - сказал я, но голос мой дрогнул, кажется.
- Ну-ка, ну-ка! Повтори! Или мне послышалось?
- Чего?
- Того! Ты хочешь, чтобы меня отимели? Говори!
- Нет, но...
- Без но!
- Нет. Не хочу. Но мысль об этом меня, почему-то, возбудила. Честно!
- Во, дела! А чего сразу не сказал?
- Мне было стыдно.
- А тащить меня к фотографу не было стыдно? Я ему тут о любви пою!
- Стоп! Мы уже это обсудили. Ты хочешь поехать?
- Да!
- Я тоже хочу, чтобы ты поехала. Я думал о неизбежном, но, неожиданно меня это не оттолкнуло, а наоборот. Объяснить не могу.
Ирка опять схватила меня за конец. И начала шептать прямо в ухо:
- Ты понимаешь, негодяй, что после этого меня наверняка оттрахают? Может быть, даже не оттрахают, а выебут? И, не исключено, что у меня не хватит сил отбиться от двух озверевших крупных мужчин. Я ведь слабенькая, но похотливая. Они заставят меня показать всё, на что способна, и я не найду в себе сил отказать им в этом.
- И...
- И, когда я буду лежать перед ними, абсолютно голенькая, раскинув свои маленькие ножки, и лаская свои маленькие штучки...
- Маленькие?
- Немаленькими они станут позже, когда меня во все мои маленькие штучки отъебут эти двое самцов!
- Блииин! - Я кончил. Уже в четвёртый раз за день.
А в девять ноль - ноль Иришка, покидав в рюкзачок косметику и бельё, оставила меня одного на целые сутки. Но уже в одиннадцать она мне позвонила, и весело щебетала о том, что они доехали, что это в Жаворонках, что там просто замечательно, что Влад делает шашлык, а Сергей готовит аппаратуру. И, что с ними ещё один друг Влада, это его дача, крутая, кстати. Обещала позвонить ещё. Ну и дела: там их трое, - я не ожидал такого поворота. Хотя, какая разница? А двое, что, легче?
В пол-второго она позвонила снова:
- Милый, угадай, чем я сейчас занята? - промурлыкала моя благоверная.
- Ты пьёшь вино. Угадал?
- А вот и нет, вино я уже попила. А сейчас я загораю, тут великолепный пляж, и почти никого вокруг, а Сергей меня фотографирует!
- Ты в купальнике?
- Опять мимо. В купальнике я уже была. Даже в двух.
- Ты раздета? Без трусов?! А люди?
- Я голенькая, а людей тут очень мало. Вот так? А эту ногу? - Это я не тебе. Это Серёжа, вертит меня во все стороны.
- Расскажи!
- Неудобно, милый, давай потом. На нас и так оглядываются.
- Представляю. Ты не...
- Всё, перезвоню, он хочет, чтобы я в воду залезла. - Гудки в трубе.
Беру альбом, иду на балкон. Как привычка уже. Сижу, спустив треники до пола, рассматриваю снимки, и слегка подрачиваю. А что ещё делать? Захлёстывают фантазии. Что он там с ней на пляже вытворяет? - Отчего она так рада? От предвкушения секса? Тем более, - она пила, может и не много, но голос не трезвый. Если она продолжит пить, то без пары палок ей точно не вернуться. Смотрю на это философски. От меня не убудет, а может, даже прибавиться. А пока Ирку прёт в фантазиях, не надо её останавливать. Движения ладони становятся интенсивнее. Я, тупо уставившись на головку члена, представляю Ирку за схожими манипуляциями, но с чужим органом. Орган этот, чужой, упрямо выглядит намного крупнее моего. Мне этого достаточно, чтобы тонкой струйкой оросить колени и пол.
До четырёх не нахожу себе места. И кино посмотрел, и позвонил всем, и пообедал, не чувствуя вкуса. Наконец, - звонит!
- Дорого-ой! Как ты там? Соскучился?
- Издеваешься, что ли? Не соскучился, а извёлся уже. Расскажи лучше, как ты там.
- Мы кушаем шашлык. Вино пьём. Все передают тебе привет.
- С вином, - понятно. По голосу. А в остальном? - Тебя не:
- Ты что, милый? Никто не собирается меня насиловать! Слышишь, смеются?
- А что смешного? Ты ж моя жена, их-то супруги, небось, дома сидят, голыми не фотографируются. А я волнуюсь за тебя. Имею право. Ну, расскажи, чем занималась?
- Чем, чем? - Угадай!
- Говорить не можешь, что ли?
- Могу. Говорю. Мы фотографировались на пляже, в лесу, на крыльце, в гамаке. И сейчас Серёжа машинку свою из рук не выпускает, - всё щёлкает.
- Ты что голая?
- Конечно, милый. Я с самого утра ничего, кроме босоножек на себя не одевала. А ноги уже столько раз раздвинула:
- А люди!? Соседи?
- Какие соседи? Опять смеются над тобой. - Тут забор такой! А здесь свои все. Да и жарко, к тому же. В одежде в Москве ещё нахожусь. Тем более, мужчины не разрешают мне одеваться, говорят, что такое тело стыдно прятать!
- Уже комплименты? Да?
- Культурные мужчины просто обязаны говорить даме комплименты. В особенности, если дама всего одна на троих!
- Не понял? - в трубке слышен смех.
- Ну, всё, любимый, а то у меня деньги кончатся, ты ведь хочешь, чтобы я ещё позвонила?
- Спрашиваешь! Я тут загибаюсь в одиночестве. У тебя какие планы? Что дальше?
- Планы? - Серёжа хочет поснимать меня в бассейне:
- Там и бассейн есть?
- Всё есть: бассейн, сауна, солярий, бильярд.
- Круто!
- Ага. Снимать, не переснимать. Плёнка, правда, заканчивается уже.
- Что там тогда без плёнки фотографировать?
- А, у Алёши (это хозяин) есть цифровой фотоаппарат. А потом, не уезжать же посреди дня? Здесь так уютно и роскошно. Дай поблаженствовать жене чуть-чуть.
- Слушай, ты доболтаешься, - тебя оттрахают за такие речи.
- Почти наверняка:
- Не понял!
- Шутка, дорогой. Всё - целую!
Гудки. Вот так разговор! "Одна на троих" , "поблаженствовать" ей хочется. А "здесь все свои"? - Когда они успели "своими" стать? И голая весь день. - Нудистка, блин!
Я стою с гудящей трубкой посреди комнаты. Без штанов. С очевидной эрекцией (и когда успела) . Хорош видок, наверно! Надеюсь, что в окно меня никто не видит.
До без малого девять, влачу жалкое существование в пустой квартире. Даже онанизм не привлекает. Пью пиво и размышляю о нелёгкой мужской судьбе. - Не думал, что так тяжело дастся мне Иркина фотосессия. Мои грустные думы прерывает звонок. Номер мне не знаком.
- Милый, это твоя любимая жена! - пьяным голосом сообщает мне моя любимая жена.
- Узнаю. Чего за номер?
- Лёшин. У меня деньги покончались. И я соскучилась. Приезжай к нам.
- Чего это вдруг? У тебя всё в порядке?
- Конечно! Мы попарились, пофотографировались. Ещё будем париться и фотографироваться.
- Я не об этом. - К тебе не пристают?
- Сума сошёл? - Это я пристаю!
- Не понял? - что-то часто я стал употреблять это словосочетание.
- Это я так шучу, дорогой! Я, просто, всех заставила раздеться. А то хожу тут одна голая, как не пойми кто.
- И зачем тебе это?
- Смешно, по-моему! - Все с пузами и с отростками своими. И в сауне глупо сидеть одетыми. И хочется увидеть, наконец, возбуждаю ли я хоть кого-то!
- Ирка, - ты развратница! Что творишь?
- Ничего, позирую, в основном, и шалю.
- В каком смысле?
- Пытаюсь всех соблазнить.
- Зачем?
- Чтобы веселее было. И потом, они мне все советуют - сядь так, раздвинь так!
- Даже так!?
- Да ты не думай ничего плохого. Это даже прикольно, - я лежу, Серёга снимает. А эти двое советуют, советчики - блин. А как я их заставила трусы поснимать, - так уселись на диванчик и руками прикрываются.
Слышны протестующие возгласы.
- Ну, ты даёшь, благоверная. У меня стоит!
- Да здесь тоже у всех стоит! Я им небольшое представление устроила с двумя огурчиками. И теперь все сидят, встать боятся. Даже Серёгу проняло, - снимать перестал. Тоже эрекцией мучается, а то, я уж подумала, что он импотент.
- Погоди, какие "огурчики"?
- Обычные. С грядки. Вкусные. Я один даже съела. А второй - не стала, он из попки.
- Я...
- Подожди. С огурчиками, это я придумала. Серёга и не ожидал даже. Фотографировал меня у камина, эти друзья-советчики всё советовали. Пальчик, говорят мол, надо поглубже. А я им - раз! В смысле, два огурчика достаю из-под кресла. Сначала один облизываю и аккуратно в дырочку себе вставляю. У них глаза на лоб, - не ждали? А я его, огурец, то есть, из дырочки во вторую дырочку...
- Ирка, ты что?
- Нормально. Вставила в попку.
- Да нет...
- Да, - да! А второй - в писюн. Серёга снимает, он единственный в штанах оставался, а у самого штаны лопаются. Я и спрашиваю, что мол, есть ещё чего раздвинуть? И дрочу. Кончила так, - чуть сознание не потеряла! Весь день терпела. Сорвала аплодисменты, между прочим! Поздравь.
- Малыш, зачем?
- Прикольно же! Приезжай к нам, я тебя хочу.
- Да поздно! Чего раньше не сказала, - я уже пива выпил?
- Да это Владик предложил. Говорит, что без тебя они меня боятся. И Серёга говорит, что у него созрела пара идей, как нас двоих сфотографировать. Правда, идеи у него пошлые. Он почему-то уверен, что будет очень прикольно наснимать меня с твоим концом во рту. Чтоб лицо крупным планом, губы, член, само собой. Что вру? - Это я не тебе. Слышишь? Нет, говорит. - Приезжай.
- Может утром? Ир, мне ехать бог знает сколько. И пиво: Да дачу искать в темноте...
- Ты прав. Придётся позировать ещё с чьим-нибудь членом. Или с двумя? Как лучше?
- Эй! Ты что!? Всерьёз?
- Он мне не верит! Джентльмены, ну поухаживайте же за девушкой.
- Малыш, хорош!
- Ты сам не хотел разве? А я сейчас на взводе.
- Ну, огурцы себе возьми.
- Я бы твой огурец предпочла. Твёрдый, толстый и горячий. Слушаешь? А вы?
- Хватит, тебя сейчас изнасилуют.
- Мне кажется, что это я сейчас кого-нибудь изнасилую. Так вот, - с этим самым органом во рту, мне было бы очень даже комфортно сейчас. Ненадолго, впрочем! Уже через несколько кадров мне пришлось бы отправить этот инструмент знаете куда? Жалко, милый, что тебе не видно. Я сейчас показываю, куда мне хотелось бы поместить этот твой инструмент. Показываю двумя руками и очень даже сильно. А течёт из меня как!
- Малыш, я кончу сейчас.
- Кончай! Тебе проще. Ты подрочить можешь. А эти сидят только и ухмыляются.
- У всех стоят?
- Дайте-ка, я взгляну поближе, у всех ли есть эрекция? Ну-ка! - Милый, как жалко, что ты не видишь! Хочешь, не буду ничего говорить?
- Говори! Не вздумай отключиться!
- ОК! Так вот, дорогой, здесь всё стоит. И должна тебе признаться, - очень близко от моего лица. А как печёт камин, - у меня даже попка вся мокрая. Ты себя трогаешь?
- НЕТ! Я на грани.
- Ты мог бы кончить мне в рот, если бы приехал. Но мне почему-то кажется, что в рот мне всё равно накончают. Потому что я уже настроилась что-нибудь пососать! Джентльмены, не дайте мне обмануть своего любимого мужа. Кто хочет быть первым? Серёжа? - Ты заслужил. О, какой твёрдый! Милый, представляешь?! Держу его агрегат. Серёга, хочешь сказать что-нибудь моему мужу? Нет уж, скажи! У меня сейчас рот будет занят.
Слышен шум. Серёга возражает. Потом раздаётся его голос:
- Димыч, ты извини, старик... Но я тут не причём.
- Я понял. Что она?
- Она сейчас не может говорить. Ого!
- Что?
- Милый, это я опять. Не ругаешься? Серёге стыдно говорить. А мне - нет. Я только что сосала нашему фотографу! Никогда не думала, что смогу взять в рот у кого-нибудь кроме тебя. Понравилось? - Я не тебе. Ты хочешь кончить?
- А это мне?
- В общем, и тебе тоже. Он опять за фотоаппарат схватился. Сейчас... Так? Ууу. Извини, милый, ещё одна фоточка в наш альбом. Очень красиво. Он мне показал. Фотик цифровой, - удобно. У нас есть похожие фотки, только с твоим кончиком в моих губках.
- Я...
- Подожди, знаешь, у Серёжи идея пришла в голову интересная. Давай я тебе перезвоню минут через десять?
- Нет. Ни в коем случае!
- Ну, милый! Я не смогу разговаривать.
- Почему? Что он там хочет?
- Давай я тебе скажу, ты кончишь, и я тебе перезвоню. Идёт?
- Давай, говори!
- Они втроём садятся на диван. Серёга с аппаратом. Потом:
- Что?
- Не перебивай меня! Они садятся на диван, я перед ними на коленочки...
- О:
- Да! Угадал. У Владика я буду отсасывать, а Серёже с Лёшей дрочить!
- Аааа!
- Всё, милый перезвоню.
Отбой. И я весь в сперме. Чуть конец не отвалился. Секс по телефону отдыхает. Я кончил? - Нет, я взорвался. Яйца, словно выжатые. А возбуждение не спадает. Ё-моё! Я тут один сижу, а супруга моя в это время дрочит и отсасывает трём незнакомым дядькам!? Не факт, что её уже не пользуют и в другие отверстия, - свято место пусто не бывает. Но я-то хорош! - Слушаю и онанирую. И рад по уши!
А я не знал, что ли? Фантазии, то да сё. Наяву всё куда сложнее. Возбудился я, - страсть как. Но и ревность проснулась, хоть сейчас в машину и к ним. Разбираться. Да не с мужиками с этими, а с женой собственной. Ведь до конца уверен был, что всё обойдётся, приедет Иришка уставшая, но с кипой фотографий, мы ещё пофантазируем, как могло бы быть. Ан нет, - обида, какая то на неё. И всё сразу здесь: и что раньше не хотела на пляж к нудистам сходить, и что фотографироваться долго отказывалась, и на дачу эту, опять же, без меня поехала. И выбрала с кем, - с тремя пердунами пятидесятилетними!
Пришлось открыть пиво и уйти на балкон. Курю, стою. Сперма неприятно сохнет и тянет кожу, но в душ лень бежать. Вроде апатия какая-то. И звонка жду. Боюсь и жду. И тут же представляю, как она говорит со мной, а у самой вся мордашка семенем залита, губы мокрые, а она радостно щебечет, как ей всё нравится, как это вкусно и питательно, и какие нежные мужчины ей попались, - целились в рот, и почти не испортили макияж и причёску! И ещё, что я не должен думать, будто это так просто: сделать минет троим, распалённым похотью, но немолодым мужчинам, особенно Лёше, член у которого слишком большой, чтобы уместиться в её маленьком ротике! А столько проглотить за один раз!?
Что меня особенно позабавило, так это моя эрекция, которая в последнее время становится моей постоянной спутницей, несмотря на отсутствие жены под боком. Парадокс. Мозгами своими я ещё не смог дать оценку происходящему, а вот головкой давно и правильно отреагировал. Может, так и надо? Ну их к чёрту - терзания эти. Разве мне так уж плохо? - Нет. Не беснуюсь, о стены не луплюсь, а ревную потому только, что один сижу, а Ирка развлекается. Когда она в кабак с подругами ходит, мне тоже одиноко. Но сексуально это не возбуждает. А тут целая коллекция абсолютно новых впечатлений. И, кажется, приапизм в особо тяжёлой форме.
Между прочим, час с лишним уже прошёл. Звонит!
- Прости, милый, в душ пришлось бежать.
- Давай угадаю, - тебя обкончали с ног до головы?
- Ну, не обижайся. И не с ног до головы, а только голову.
- Плохо целились!
- Вот приедешь завтра, посмотрим, как ты метко попадёшь, когда у меня все руки будут заняты. А будешь обижаться, ничего не расскажу!
- Всё, молчу, горю желанием услышать обо всём!
- Точно? Не будешь мне выговаривать потом?
- Клянусь своими побрякушками!
- Уговорил. Слушай. Хотя, вспоминать стыдно, чего творила. Да и нечего рассказывать особо.
- Ты мне это прекрати, если думаешь, что я должен сам обо всём догадаться... Не трахалась?
- Нет. Представляешь? Всё сразу взяла в свои руки...
- Каламбур?
- Ага. Разморило меня что-то. Вина столько выпила, и душ ещё горячий приняла.
- И ещё кой-чего!
- И ещё кой-чего. Может, тебе интереснее будет завтра на фотках всё увидеть?
- Нет уж, дорогая, я за этот час фантазии свои истощил начисто. И стояк будет мучить всю ночь.
- Стоит?
- Спрашиваешь!
- Тогда дрочи, и спать пойдём. У нас все спать уже ушли, им мыться не нужно было.
- Тебе там есть, где?
- Конечно, милый. Хотя все по очереди предлагали составить им компанию.
- Я не исключение!
- Знаю. Не забудь позвонить утром, перед выездом. А то приедешь, а все спят.
- Или с тобой веселятся.
- Это сомнительно. Я их выжала досуха. Даже Серёга долго не продержался. Интересно?
- Не крути, рассказывай!
- Да просто всё, как в порнухе немецкой. Вроде, сначала романтично: камин, бассейн, фотоаппарат, трое мужчин. Сначала, минуты две все позировали, моделями, блин, себя почувствовали. Одна я там, на полу вкалываю, а они сидят - эстетствуют. Типа, - хорошо, блин, сидишь себе, винцо попиваешь, а тебе сервис по-полной. А у самих стояк дай боже. Тоже, видно, за день насмотрелись. Владу повезло, - ему рот достался.
- А тебе?
- Мне? - Понравилось. Не смейся, - особенно сосать. Я думала, будет хуже. Но не обижайся, милый, секс с тремя, это не секс вдвоём. Слишком много ощущений: в руках горячие, толстые, во рту ещё один, пульсирует, жжёт язык. И сидят они передо мной, ножки растопырили, доверчивые, как дети, думают им хорошо. А мне-то! Представляешь, я СОСУ член мужчине, с которым познакомилась всего-ничего когда, при этом ещё двое таких же мужчин, внимательно наблюдают за тем, как я ему сосу, вложив мне в ладошки свои пенисы и ещё обсуждая всё происходящее!! Из меня потекло, как из крана. Столько эмоций. И власти, что ли. Я не могу передать тебе... Короче, Влад кончил быстро. Все глаза забрызгал мне.
- Я тоже сейчас брызгать начну.
- Подожди. Это не всё. Влад кончил, остальные возбудились и предложили на стол журнальный перебраться. Чтоб я лежала, значит, а они бы мне с двух сторон в рот давали. Лёша так и сказал, мол "будем ей в рот давать!" А Влад бы снимал. Расположились мы. Точнее, они меня расположили, поскольку у меня уже ноги от возбуждения подкашивались. Серёга ещё предложил лампу настольную включить, чтоб мне в писюн светила.
- Затейники!
- Молчи. И вот я лежу, ноги в стороны, они мне членами в губы тыкаются, пыхтят. По щекам головками своими горячими водят. Влад где-то между ног пару кадров щёлкнул, фотик бросил, - и к нам. Говорит, что хочет рассмотреть меня поближе. А мне только этого и надо. А то руки заняты, а кончить хочется, жуть как. Ну, и вот он во мне руками ковыряется, значит, то нежно, то грубовато, то кнопочку погладит, а то оттянет складочку, словно порвать меня собирается. А я так балдею! Серёга с Лёхой, чувствую, на подходе, - пыхтят, смотрят, что там Влад со мной вытворяет. Комментируют, спрашивают, типа, - а в задницу ей засунул, а он и задницу и в передницу обеими руками чуть не по локти влез. Я словно к гинекологу попала, дорвался мужик до молодой дырки: и расцеловал, и вылизал, чуть только наизнанку не вывернул. А как я начала кончать, а он меня за клитор ухватил и давит. Кричала я громко.
- Больно?
- Нет, но хотелось и боли тоже. Ну и эти двое, как увидели такое дело, давай спускать кто в лес, кто по дрова. И мне в лицо и уши, и друг на друга. Цирк, в общем! Сперма во все стороны. А вкусная какая! Я столько никогда за раз не глотала. Ты ещё не кончил?
- Ещё чуть-чуть.
- Серёга хочет, чтобы ты приехал завтра, остальные впрочем, - тоже. Говорит, что минет - это здорово, но ему этого мало. Говорит, порнуху с нами поснимать хочет. Сделает нам красивые очень порнушные фотографии. А потом они втроём присоединятся. Они уже выбрали, кто куда мне хочет вставить. И мне, естественно, об этом поведали. А потом, у тебя на глазах, оттрахают меня во все дырочки!
- ООО!
- Как тебе, милый, планы на завтра? Ну, всё. Беги, мойся, а я спать пойду.
И отключилась.
  
  Электронная Библиотека Порна Сайт (Рассказы для Взрослых 18+)