Электронная Библиотека Дойки.Biz (18+)

 Название : Муж за деньги
 Ссылка: https://dojki.biz/book/
 Категория : Сексвайф и Куколд, Куннилингус

 Часть 1
— Джек, Глория хочет тебя видеть в своем офисе.
Это было единственное, чего никто в Стернс Инк. не хотел бы слышать, потому что обычно это означало, что на вас поставлен крест. Глория Стернс считала, что она обязана лично доводить плохие новости до людей, а не через кого-то из своих подчиненных. Нынешняя экономика была отстойной, Стернс сокращался, и казалось, что я приближаюсь к черте безработицы.
Я постучал в дверь личного кабинета Глории и услышал, как она сказала:
— Войдите.
Я открыл дверь и вошел в кабинет, а она вышла из-за стола и подошла ко мне с протянутой рукой в знак приветствия. Я чувствовал то же покалывание в паху, что и каждый раз, когда видел ее. Высокая, гибкая и симпатичная как подиумная модель, она, проходя через офис, зажигала огонь во всех. Я взял ее за руку, когда она сказала:
— Джек, как приятно тебя видеть. Присаживайся.
Пожав руку, она вернулась за стол и села. Когда я тоже сел, она взяла папку со своего стола, быстро просмотрела ее, посмотрела на меня, а затем опять посмотрела на то, что как я мог предположить, было моим досье.
— Как долго ты работаешь здесь, в Стернс, Джек?
— Одиннадцать лет. Я пришел работать на вашего отца сразу после школы.
— Тебе, должно быть, было трудно работать здесь полный рабочий день, когда по вечерам ты ходил в колледж.
— Это было нелегко, мисс Стернс, но ваш отец мне очень помог.
— Да, я знаю. По какой-то причине он так и не объяснил, почему рассматривает тебя почти как сына. Он даже одолжил тебе деньги на образование, а затем простил ссуду в качестве подарка на выпускной. Почему он это сделал, Джек?
— Я не знаю.
— Нет, ты знаешь, Джек, и более того, я тоже. Почему ты это сделал, Джек? Почему ты так подставился?
— Ваш отец был хорошим человеком, мисс Стернс, и я не собирался позволить этой суке испортить ему жизнь.
— Были ли деньги на твое образование расплатой за это, Джек?
— Нет, мэм. Ваш отец уже дал мне ссуду и даже простил ее в качестве подарка на выпускной. Думаю, это — одна из причин, почему я это сделал. Он не обязан был мне помогать, но сделал это из доброты своего сердца, а я не буду стоять и смотреть, когда такого человека трахает какая-то жадная маленькая сучка.
— Тебе повезло, что тогда не было анализа ДНК; это могло бы вытащить твою историю из воды.
— Не совсем. Было пятьдесят на пятьдесят, что это лишь подтвердит мою историю.
— Вы с отцом оба сделали анализы?
— Я не знаю, делал ли его когда-либо ваш отец, но половина парней в почтовом отделе сделала, и любой из нас мог оказаться отцом.
— И все же, что заставило тебя, когда она сказала, что мой отец сделал ее беременной, встать и сказать, что она говорила тебе, что знает, что ребенок не его, но собирается утверждать обратное за большие деньги?
— Верность.
— Подумать только! Ну, ты и старомоден, не так ли?
— Насколько я понимаю, верность никогда не выходит из моды.
— Есть ли шанс, что твоя верность моему отцу может распространиться и на других членов семьи?
— Что вы имеете в виду?
— Только это, Джек. Есть ли шанс, что твоя верность моему отцу перейдет и на меня?
— Я все еще не понимаю, мисс Стернс.
— У меня проблемы, Джек, и мне отчаянно нужен рыцарь в сияющих доспехах, который бы пришел мне на помощь.
— Я сделаю все что смогу, мисс Стернс.
— Может быть да, Джек, а может, и нет. Тебе необходимо знать заранее, что мой рыцарь будет жестоко обижен, будет терпеть возмутительные унижения в течение почти пяти лет и, скорее всего, научится испытывать ненависть при виде меня...
Я бы хотела, чтобы ты пообедал со мной сегодня, Джек. Мы сможем обсудить это где-нибудь, где мне не придется беспокоиться об ушах в стенах. Могу я заехать за тобой около семи?
— Да, конечно. Я объясню вам дорогу.
— Мне это не нужно, Джек, я знаю, где ты живешь.
На моем лице, должно быть, было написано любопытство, потому что она сказала:
— Сегодня вечером ты получишь ответы, Джек, просто наберись терпения.
Просто наберись терпения! Ей легко говорить, а мне совсем непросто. Как она узнала, где я живу? Что она имеет в виду, говоря о стенах с ушами? Что она может хотеть от меня, и почему думает, что я могу это сделать, зная, что буду, как она выразилась, в дерьме? Я сидел за своим столом и до конца дня ни черта не сделал. Я не мог сосредоточиться на работе ни за что на свете, все, о чем я мог думать, это о нашем ужине тем вечером и о том, что бы она могла заставить меня сделать такого, чтобы я ненавидел ее при одном только взгляде, прежде чем все закончится.
***
— Я хочу, чтобы ты на мне женился, Джек.
Я был ошеломлен. После нашего разговора в лимузине по дороге в ресторан я ожидал чего-то неожиданного, но ничего даже близко подобного. Я не успел устроиться на сиденье, как она посмотрела на меня и глубоко вздохнула:
— Я собираюсь все это рассказать сегодня вечером, Джек, и молюсь, чтобы я могла доверять тебе, чтобы ты сохранил в тайне то, о чем мы говорим, даже если решишь не делать того, о чем я собираюсь тебя попросить. Честно говоря, я не ожидаю, что ты это сделаешь. Бог знает, лично я бы, если бы была на твоем месте, этого не сделала. Я думаю, что единственная причина, по которой я могу просить об этом тебя, — это твои отношения с моим отцом. Ты знаешь, что по его завещанию ты будешь иметь работу в Стернс всю жизнь? Что тебя невозможно уволить или сократить?
— Я даже понятия не имел.
— Ты и не должен был знать. Единственная причина, по которой я тебе это говорю, чтобы ты не боялся за свою работу, если откажешься от того, о чем я собираюсь просить. Сможешь ли ты сделать так, Джек, что независимо от твоего решения сегодня вечером, то, о чем мы говорим, останется между нами?
— Вы уже знаете, что да, мисс Стернс, иначе у нас бы даже не было этого разговора.
— При таких обстоятельствах, Джек, я думаю, тебе следует называть меня Глорией... Вот мы и на месте, — сказала она, когда мы остановились перед рестораном. — Прежде чем твоя первая рюмка упадет в желудок, тебя ударит бомба.
Выражение моего лица позабавило ее, и она улыбнулась:
— Я знаю, что с сегодняшнего утра у тебя в голове была тысяча мыслей, но держу пари, что это не одна из них, не так ли?
— Нет, мэм, ничего похожего.
— Я сказала тебе, Джек, — Глория. Итак, как тебе пока что кажется эта идея?
— Боюсь, я не понимаю, мисс Сте... Глория.
— Я объясню, Джек. По чисто финансовым причинам мне нужен муж, а по чисто личным мотивам мой любовник не может быть мужчиной, за которого я выйду замуж.
— Я все еще не понимаю.
— Я не собираюсь объяснять, почему не могу выйти замуж за своего любовника, но объясню все остальное. Мой отец, по причинам, известным только ему, написал свое завещание таким образом, что если я не выйду замуж по достижении тридцати лет, мои доверительные фонды, их три, вернутся в различные благотворительные и основные фонды. Тридцать мне исполнится через семь месяцев. Я не могу выйти замуж за человека, которого люблю, но категорически не желаю отдавать свои деньги каким-то группам, желающим спасать китов, обнимать деревья или делать безопасной среду обитания для каких-то проклятых мышей. Итак, мне нужен муж, но это должен быть особый тип мужа. Он должен понимать, что он — муж лишь по названию, и что секс в браке будет минимальным и почти полностью односторонним. Его будут оскорблять и унижать, а ему придется с этим мириться в течение пяти лет, прежде чем он сможет получить развод, и в какой-то момент в этом пятилетнем периоде ему нужно будет стать отцом ребенка. Это похоже на то, что может тебя заинтересовать Джек?
— Э, нет, не совсем.
— Что ж, позволь рассказать тебе об остальном. Два целых пять десятых миллиона долларов депонированы на банковский счет Каймановых островов, что сделает их не облагаемыми налогом. Ты не сможешь получить к ним доступ, пока не истекут пять лет. Ты будешь жить со мной, а я буду оплачивать все счета, предоставлять машины, членство в загородных клубах и все остальное, что тебе потребуется, понадобится или ты захочешь, и ты будете получать ежегодное пособие на расходы в размере десяти тысяч в месяц. Взамен ты должен пообещай мне быть верным мужем в течение пяти лет и мириться с любыми унижениями, которые будут исходить от меня. Теперь звучит немного лучше?
— Немного, но есть серьезные опасения.
— И какие же?
— Я останусь полностью верным только при минимальном количестве секса, иначе нет, не в моем возрасте и определенно не в течение пяти лет.
— Если я смогу что-то сделать с сексом, как будет звучать все остальное?
— То, что я получу, звучит нормально, но меня беспокоят другое, о чем вы упомянули: пренебрежение, словесные оскорбления и унижение. Об этом мне нужно знать больше, гораздо больше.
— Физического насилия не будет, Джек, но будет много словесных оскорблений, в основном, направленных на то, чтобы унизить тебя. Это будет все психологическое, Джек, и это не должно тебя беспокоить, потому что ты будешь знать, что это скоро закончится, а также ты будешь знать, что это все чушь собачья из-за твоего статуса. Ты не будешь мужем-рогоносцем, ты будешь просто актером театра.
— Я все еще хочу знать, во что ввязываюсь.
Глория посмотрела на меня, и я увидел, что она думает о том, как бы сказать как можно меньше и при этом убедить меня, поэтому я добавил:
— Хорошо, как насчет этого? Я в принципе согласен сделать это, но только после полного раскрытия информации, а чтобы обеспечить полное раскрытие информации, я хочу получить письменное соглашение, освобождающее меня от пятилетнего ожидания получения офшорных денег, если вы раскроете не все. Также я хочу, чтобы письменное соглашение предоставило мне деньги, если брак не продержится полные пять лет не по моей вине.
Она смотрела на меня почти целую минуту своими пронзительными голубыми глазами, а затем сказала:
— Согласна, — протянула руку, и я пожал ее.
***
Выяснилось нечто простое, но странное. Ее любовником был темнокожий мужчина по имени Джумал Вашингтон, а по причинам, которые она не хотела раскрывать, она не могла выйти за него замуж или позволить своим отношениям с ним выйти на свет. Ее отец обусловил, что она должна выйти замуж к тридцати годам, и что брак должен продлиться не менее пяти лет, и что к тридцати пяти годам должен появиться внук. Будучи женатым на ней, мне придется мириться с Джумалом, а он, откровенно говоря, был отвратительным засранцем. Ее немногочисленные близкие друзья, знавшие о Джумале, терпеть его не могли и постоянно спрашивали Глорию, что она в нем нашла?
— Любовь слепа, Джек. Я знаю, что он иногда бывает засранцем, но я все еще обожаю его, хотя и знаю это. Неважно, что он сделает, Джек, я всегда найду для него оправдания. Ты же знаешь об этом, Джек? Ты был в таком же положении с Шелли, так что, ты знаешь, на что это похоже.
— Откуда вы узнали о Шелли?
— Я знаю о тебе все, Джек. С тех пор как я выбрала тебя на роль своего мужа, я наняла частных детективов. Я стараюсь не рисковать, Джек. Я знала о связи между тобой и моим отцом, и рискнула, что это может сработать в мою пользу, но здесь на кону тридцать один миллион, Джек, поэтому я поставила себе задачу узнать о тебе все что нужно. Просто из любопытства, как долго ты знал о Шелли, прежде чем все закончил?
— Два года, одиннадцать месяцев, одну неделю, три дня, два часа и пятнадцать минут.
— Ты позволил этому продолжаться так долго?
— Ты сама сказала: любовь слепа, и ты всегда находишь оправдания. Я бы опять искал оправдания, если бы не застукал их. Даже тогда я выбросил ее лишь из-за того, кто это был. Любовника бы еще мог вытерпеть, но ее отец, ее брат и они оба одновременно? Вынести это я просто не смог.
— Так ты сделаешь это?
— Полное раскрытие, Глория. Остается еще и небольшая проблема секса, о которой нужно поговорить. В особенности хочу услышать о минимальной и полностью односторонней его части.
— Ах, это.
— Да, это.
— Я люблю Джумала, и намерена оставаться ему верной, по крайней мере, в некоторой степени. Мы с тобой займемся сексом один раз после церемонии юридического заключения брака, а потом не будем заниматься сексом, пока не наступит время зачать ребенка. Тем не менее, у меня есть определенная потребность, которую Джумал категорически отказывается удовлетворить. Он готов позволить сделать это со мной тебе и не считать это изменой, но только при определенных обстоятельствах.
— Что именно и каковы эти определенные обстоятельства?
— Надо ли нам вникать в это сейчас, Джек?
— Полное раскрытие, Глория. Рано или поздно мне придется узнать, и все, о чем ты не хочешь говорить, заставляет меня нервничать.
— Мне нравится, Джек, когда вылизывают мою киску, но Джумал категорически отказывается это делать. Он говорит, что для него делать такое унизительно. Он позволит мне, чтобы это делал со мной ты, и не будет считать изменой, но только после того, как он первым займется любовью со мной. И будут случаи, когда он захочет посмотреть.
— Это же несерьезно!
— Нет, Джек, абсолютно серьезно. Подумай об этом, Джек, сто двадцать тысяч в год в течение пяти лет в качестве расходных денег и горшок с золотом в два целых пять десятых миллиона долларов в конце пятилетнего срока. Ты ведь и раньше уже делал это. Джек. Ты знаешь, что облизывал Шелли, после того как ее трахали, и это не убило тебя, а ведь и не было горшка с золотом, ожидающего тебя после того, как ты это делал. Я позабочусь, чтобы у тебя была сексуальная жизнь, Джек, но со мной этого просто не будет. Так ты сделаешь это?
Это было почти несложно. Пять лет чуши в обмен на почти три миллиона долларов. Черт, мне тридцать шесть лет, и я готов к жизни, не говоря уже о жизни в роскоши в течение пяти лет. Все что мне нужно было сделать, это потерпеть какую-то ерунду три или четыре раза в неделю от какого-то противного засранца. Я смогу это делать, даже стоя на голове.
Я смотрел на Глорию, пока в моей голове крутились колеса, и, наконец, сказал:
— Три условия. Первое — подписанное соглашение. Во-вторых, я должен одобрить план, который ты придумаешь, чтобы обеспечить меня сексуальной жизнью. Последнее, но не менее важное, наша брачная ночь будет моей и только моей.
— Что это значит?
— Две вещи. Ты уже сказала, что твой парень захочет посмотреть, когда я буду тебя вылизывать, но я не желаю, чтобы он делал это в нашу брачную ночь. Это будет под запретом. Я не хочу, чтобы он находился даже в пяти милях от нас в нашу первую брачную ночь. Второе, что означает «это — моя ночь», — это то, что ты моя на всю ночь. Это не просто быстрый секс, чтобы ты могла честно и с серьезным лицом сказать, что брак был заключен, но — вся ночь, и мы будем делать все. В эту ночь я хочу с тобой анального, орального и вагинального секса.
— Я не могу этого сделать, Джек, тогда я изменю Джумалу.
— Нет, ты можешь, Глория. Ты уже согласилась с тем, что тебе придется заняться со мной сексом в нашу первую брачную ночь, и ты уже решила, что раз уж ты должна это сделать, это будет не измена эротические рассказы на dojki.biz. Какая разница? Один раз или вся ночь, это все равно.
— Я не могу этого сделать, Джек. Это было бы неправильно.
— Твой выбор, Глория, но, насколько я понимаю, это нарушает условия сделки.
— Ты готов выбросить из-за этого почти три миллиона?
— А ты готова выбросить из-за этого почти тридцать один миллион?
— Я всегда могу найти кого-нибудь другого, Джек.
— Да, можешь.
Я взял меню и посмотрел в него:
— Хороши ли здесь свиные ребрышки?
— Не меняй тему, Джек.
— Никакой смены темы, Глория. Я сказал тебе, что мне требуется, а ты сказала, что я не могу этого получить. Тема закрыта. Мы пришли сюда поужинать, и когда закончим есть, я возьму такси домой, и у тебя не будет проблем с тем, чтобы подвозить меня.
— Почему это так для тебя важно, Джек?
— Это важно для моего психического здоровья, Глория.
— В этом нет смысла, Джек.
— Для тебя, может быть, и нет, но не для меня.
— Ты можешь мне это объяснить?
— Все довольно просто, Глория. Ты уже предупредила меня, что часть моего зарабатывания денег заключается в том, чтобы мириться в течение следующих пяти лет с твоим засранцем-любовником. Я — не пустышка Глория, я даже могу написать сценарий на следующие пять лет. Все начнется с того, что он утрет мне нос, потому что трахает мою жену, а я нет. Он перейдет к тому, что захочет, чтобы я, в то время как он тебя трахает, находился в соседней комнате в готовности отлизать тебя, пока его сперма в тебе еще горяча и свежа. Через некоторое время это ему надоест, и он захочет, чтобы я находился прямо в комнате, когда он это делает, будучи вынужденным на все смотреть. После он потребует, чтобы я лег с тобой в позицию 69, в то время как он будет трахать тебя сзади, чтобы я мог видеть, как он таранит тебя всего в нескольких сантиметрах от моего лица. Где-то по пути, после того как он увидит, как я вылижу тебя около дюжины раз, он начнет делать комментарии: «Разве ты не хочешь просто убрать посредника, прийти сюда и получить все только от моего члена?»
— И все время я должен улыбаться и принимать его дерьмо. Что ж, я это сделаю, но хочу иметь возможность смотреть на него и говорить себе: «Я трахал твою женщину, говнюк». «Я кончал ей в рот, долбил ее задницу и изо всех сил старался наполнить ее матку своей спермой». «Твою женщину, говнюк — я брал твою женщину всеми возможными способами, так что, продолжай болтать, потому что для меня это ничего не значит»... Как я уже сказал, Глория, у меня проблема с психическим здоровьем, а тебе это ничего не стоит, поскольку той ночью ты все равно собиралась заняться со мной сексом.
— Думаю, мне нужно кое-что переосмыслить, Джек... Да, ребра здесь очень хорошие. Если ты готов, давай закажем.
После ужина она не разрешила мне вызвать такси, и мы в молчании ехали домой на лимузине. Когда я выходил, она сказала:
— Мы еще поговорим, Джек, но сначала мне нужно подумать.
***
Прошло два дня, прежде чем Глория позвала меня в свой офис и попросила присесть. Как только я сел, она протянула мне через стол лист бумаги:
— Вот твое подписанное соглашение о полном раскрытии информации. Вопреки моим убеждениям, я дам тебе то, что ты требуешь в отношении нашей брачной ночи. Осталось лишь обеспечить, чтобы у тебя была сексуальная жизнь в течение тех пяти лет, что мы будем женаты. Чтобы сохранить как можно более конфиденциальности и внешнего вида полной верности, я решила, что все, что тебе потребуется, должно делаться внутри границ нашего дома. Я решила, что мне нужна горничная. Конечно, одна из ее обязанностей по уборке будет заключаться в том, чтобы чистить твои трубы так часто, как ты захочешь. Если это решение вызовет твое одобрение, следующим шагом станет выбор правильной женщины.
Она открыла свой портфель, достала скоросшиватель с тремя железными кольцами и протянула мне.
— Посмотри, есть ли тут кто-нибудь, кто тебя заинтересует. Те, у кого лицо перечеркнуто, недоступны.
Я обнаружил, что смотрю на фотографии красивых женщин. На каждой странице было несколько фотографий, основные параметры груди, талии и бедер, и некоторая информация о симпатиях, антипатиях и увлечениях женщин. Я посмотрел на Глорию, и она улыбнулась мне и сказала:
— У одной из моих очень хороших подруг имеется модельное агентство и эскорт-служба. Меня заверили, что женщины из этой книги будут более чем счастливы делать то, что я хочу от них за ту цену, что я готова платить. Просто выбери одну из них, Джек, и я приму необходимые меры. Если через пару месяцев она тебе надоест, ты сможешь вернуться к книге и выбрать другую. По рукам?
Пока она говорила, я листал книгу. Внезапно я замер и уставился на то, что видел. Салли Энн была женой одного из парней, с которыми я играл в софтбол, и я желал ее много лет.
— Все женщины в этой книге готовы к оказанию услуг за деньги?
Глория кивнула, я вернул ей книгу и указал на Салли Энн:
— Вот эту.
— Я так понимаю, мы пришли к соглашению?
— Да, Глория, я согласен.
***
С этого момента моя жизнь стала беспокойной. В течение следующих трех месяцев последовали фальшивые ухаживания, за которыми последовало объявление о нашей помолвке, после чего последовали сотни вечеринок, устроенных для друзей и родственников. Предстояло составить свадебный план (согласно социальным страницам местных газет, это было одним из «светских событий сезона»), запланировать медовый месяц, и все это время нас с Глорией почти каждый вечер видели в некоторых особых местах в городе. Ко дню нашей свадьбы наши «добросовестные отношения» были установлены, светские страницы называли нас идеальной парой, а друзья и родственники положительно отзывались о том, насколько сильно мы влюблены друг в друга.
Однако был один сбой, и об этом мне пришлось напомнить Глории, но она сказала мне не волноваться, об этом позаботятся. Я сказал ей, что не волнуюсь, потому что знал, что свадьба не состоится, пока об этом не позаботятся. Через два дня она вручила мне подтверждение депозита на мой счет на Каймановых островах.
Я все еще не встречался с мистером Вашингтоном и мог лишь предположить, что до свадьбы Глория его заморозила. Тем не менее, я оглядел толпу в церкви в поисках кого-нибудь, кто мог быть Джумалом. Я подумал, что он был из тех парней, что пришли, сели в заднем ряду и ухмылялись, когда говорилось о «любви, чести и повиновении». Я бы не стал забывать, что он сказал Глории, что будет там и, возможно, ему придется высказать свое мнение, когда дело дойдет до «есть ли здесь кто-нибудь, кто знает какую-либо причину, по которой эти двое не должны быть связаны священными узами брака?»
Я почти скучал по нему. Он рассчитал свое прибытие так, чтобы сесть как раз в тот момент, когда Глория двинулась ко мне по проходу. Она была сияюще красивой, и когда я посмотрел на нее, то увидел, что Джумал занял свое место, наши взгляды встретились, и я получил насмешливую и самодовольную ухмылку, которую ожидал. Я улыбнулся ему, подумав про себя: «Ухмыляйся как хочешь, засранец, сегодня вечером твоя женщина будет моей шлюхой, а потом, после сегодняшнего вечера, у меня все еще будет часть ее, которая никогда не будет твоей, и я буду понимать это каждый раз, когда лижу ее киску».
Наблюдая за тем, как Глория идет ко мне по проходу, я подумал, и не в первый раз, как жаль, что все это лишь подделка.
Церемония прошла без сучка и задоринки, и не думаю, что Глория была готова к тому, что получила, когда священник сказал:
— Теперь вы можете поцеловать невесту. — Я делал это долго, глядя поверх ее плеча в сторону Джумала. Я надеялся увидеть гнев, но его лицо оставалось бесстрастным. С моей стороны это было по-детски, и я знал это, но следующие пять лет мне предстояло получать его дерьмо, и я хотел при первой же возможности подготовиться к трудной ситуации.
Прием был похож на все свадебные приемы, и в соответствующее время мы с невестой переоделись и сбежали. В двух милях от места регистрации водитель лимузина заехал в переулок.
— Что делаешь? — спросила Глория водителя.
Он указал на меня, а я сказал:
— У меня для тебя есть небольшой сюрприз, любовь моя, — когда лимузин подъехал к машине, которую я заранее оставил там.
Водитель помог мне перенести багаж из лимузина в машину, а затем я вручил ему обещанные пятьсот долларов. В то время как это происходило, Глория продолжала спрашивать:
— Что ты делаешь, Джек. Что происходит? Чья это машина?
— Потерпи, любовь моя, через минуту все станет ясно.
Когда лимузин уехал, я пригласил Глорию сесть в машину.
— Я никуда не поеду, пока ты не скажешь мне, в чем дело.
— Садись в машину, Глория. Я без колебаний уеду и оставлю тебя стоять здесь. Тогда ты сможешь добраться до отеля для молодоженов автостопом и объяснить, почему приехала без своего молодого мужа.
Глория бросила на меня убийственный взгляд, но села в машину. Когда я отъезжал от тротуара, она сказала:
— Хорошо, Джек, что, черт возьми, здесь происходит?
— Тсс, Глория, разве можно так говорить со своим новым мужем?
— Прекрати, Джек, я хочу знать, что ты делаешь.
— Все просто, любовь моя, я тебе не доверяю. Ты слишком легко уступила требованию «ночь — только моя». Ты интриганка, Глория, и я слышал, как в твоей голове крутятся колеса и шестерни: «обещай ему все, что он захочет, а как только брак будет заключен, обмани его. Он уже будет женат, он будет реалистом и станет вести себя правильно из-за денег».
— Джек, это неправда.
— Конечно же правда, Глория. Мы придерживаемся жесткого графика, который, по твоему мнению, должен был привести нас в отель к одиннадцати, а свадьба завершилась к полуночи. А потом что-то должно было произойти. Может, ты бы встала и прошла через холл в комнату, где уже ждет Джумал? Или, быть может, он просто собирался постучать в нашу дверь, а ты бы встала и впустила его, чтобы он присоединиться к нам. Я мог ошибаться, но понял, что нет, когда церемония закончилась, и я увидел, как ты смотрела в глаза Джумалу. Я видел, как он постучал по часам, и увидел легкий кивок, который ты ему дала. Все уже было оговорено, и настало время послать Джека к черту, только Джек давно решил, что тебе нельзя доверять, поэтому Джек построил свой собственный план. Прямо сейчас мы — на пути к мотелю, где я позабочусь о том, чтобы наш брак состоялся, а я получил то, о чем мы с тобой договорились.
— Это не тот способ начать наш брак, Джек.
— Это — не брак, Глория, и ты знаешь это лучше, чем кто-либо. Это — сделка, и я выполню свою часть ее. Я сказал, что сделаю, а мое слово не хуже золота, но только если ты будешь уважать свою часть сделки. — Я съехал на обочину дороги. — Время выбирать, Глория. Если ты не собираешься выполнять свою часть сделки, выходи и отправляйся автостопом. Утром я начну процедуру аннулирования брака.
Я увидел, как на ее лице отразилось смирение, а затем она сказала:
— Конечно я выполню наше соглашение, Джек. Я просто удивлена, что ты мне не доверяешь и думаешь, что я не буду доверять тебе.
— Брак — фиктивный, Глория, и мы оба это знаем, но давай не будем усугублять ситуацию, начав лгать друг другу. Я видел, постукивание по часам и легкий кивок, и будучи наполовину интеллигентным парнем, я сделал несколько телефонных звонков на стойку регистрации. Нас зарегистрировали в комнате 1216, а в комнате 1220 зарегистрированным случайно оказался мистер Джумал Вашингтон, а одно из того, о чем я конкретно говорил, было, что в нашу первую брачную ночь его не должно быть ближе пяти миль от нас. Я не вчера появился на свет, моя любовь, и если ты хочешь, чтобы эта штука работала, тебе лучше об этом не забывать.
***
Что касается первой брачной ночи, я полагаю, что она была и хороша, и плоха. Когда мы добрались до мотеля из «горячего списка», который я выбрал (зная, что никто не станет искать Глорию в таком месте), Глория просто разделась, легла на кровать и уставилась в потолок. Послание было ясным: «Давай поторопимся и покончим с этим», — но поскольку я этого ожидал, то пришел подготовленным. Я открыл чемодан, достал книгу и протянул ее Глории.
— Что это?
— Кое-что, чтобы занять тебя, пока я буду наслаждаться своим вечером.
Я лег на кровать, раздвинул ей ноги, а она сказала:
— Ты ничего не забыл?
— Нет.
— Конечно, забыл. Где презерватив?
— Не требутся.
— О, нет, требуется. Я не готова забеременеть.
— Ты и не сможешь забеременеть от того, что я собираюсь делать. Просто читай свою книгу, — сказал я, а затем накинулся на нее. Я люблю лизать киску, и мне говорили, что у меня это получается очень хорошо. Мне не потребовалось много времени, чтобы довести Глорию до точки, когда она стонала и подталкивала свою киску ко мне в рот. Я ввел палец в ее киску, чтобы намочить его, а затем начал дразнить ее анальный бутон розы.
— Что ты делаешь? — ахнула она, а я на мгновение перестал лизать ее, чтобы сказать:
— Просто читай свою книгу, Глория, и не обращай на меня внимания.
Я поработал этим пальцем у нее в попе пару минут, а затем вставил еще один. Я сосал ее маленького «человечка в лодке», одновременно работая в ее попе двумя пальцами, и Глория уронила книгу и схватилась руками за мой затылок, изо всех сил пытаясь втянуть меня в свою пизду. Я усилил давление на ее клитор, добавив третий палец в попу, и она закричала — на самом деле закричала — «Трахни меня, черт возьми, трахни меня!»
Я улыбнулся, потянувшись за тюбиком лубриканта, который уронил на кровать, забираясь на нее. Я намазал немного на свой член одной рукой, в то время как пальцы другой держали ее клитор, чтобы она стонала. Будучи смазанным, я схватил ее за ноги и поднял их себе на плечи, приподнял ее попу над кроватью, а затем вонзил свой член в ее анальное отверстие...
— Аргхххх!... — это самое близкое к описанию крика, который вырвался из ее рта, когда она попыталась вырваться, но я уже был глубоко в ней и крепко держал ее, так что, она оказалась прижатой ко мне, когда я начал колотиться в нее. Прошлый опыт показал мне, что некоторые женщины любят анальный секс; некоторым он просто нравится, а некоторым — никогда. Для меня не имело значения, в какую категорию попадает Глория, потому что эта ночь была посвящена мне, и мне было наплевать, получала ли она вообще хоть что-то. Тем не менее, было приятно видеть, что через пару минут моего вспахивания заднего прохода, она начала реагировать и вскоре зашипела сквозь зубы:
— Да... да... да...
Чтобы подготовиться к ночи, я за последние двадцать четыре часа одиннадцать раз гонял лысого, просто чтобы убедиться, что мой член будет стоять долго. Я накачивал задницу Глории добрых десять минут, в то время как она стонала, кричала и плакала. У нее было два оргазма, прежде чем я, наконец, смог получить свой...
Когда мой член обмяк, я вытащил его из попы Глории и пошел в ванную, чтобы вымыть. Глория осталась лежать на кровати и смотрела на меня с непонятным выражением лица, пока я наводил чистоту.
Я вернулся к кровати, раздвинул ноги Глории и, прижав колени к ее голове, снова лег между ее ног. На этот раз мои пальцы работали на ее киске, а не на попе, и опять ее руки коснулись моей головы, и она притянула меня к себе. Я продолжал работать с ней, пока она не закричала:
— Пожалуйста, вставь его в меня, Джек, пожалуйста, трахни меня!
Я оторвал рот от ее киски ровно настолько, чтобы сказать:
— Не могу. Мой член еще недостаточно тверд, — и вернулся к работе с ее киской своим ртом и пальцами. Она прижималась ко мне и кричала:
— Трахни меня, Джек, пожалуйста, трахни меня! — Я перестал лизать ее, чтобы сказать:
— Как только мой член затвердеет, — и вернулся к работе с ее клитором. Прошло, может быть, секунд тридцать, а затем я почувствовал, как одна из ее рук коснулась моего члена. Она погладила его несколько раз, а затем повернула свою голову влево, и я почувствовал, как ее голова толкнулась под меня, а ее горячий рот сомкнулся вокруг моего члена. Это было то, на что я и рассчитывал. Я хотел, чтобы она просила меня обо всем, что я с ней сделаю, и до сих пор она умоляла меня трахнуть ее, а теперь сама сосала мой член, что для меня было то же самое, что и просить.
Я позволил Глории сосать меня около двух минут, а затем развернулся и встал между ее ног. Я все еще держался над ней, смотрел на ее красивое лицо и опять желал, чтобы все было настоящим, а не фальшивым.
— Пожалуйста, — сказала она, — чего ты ждешь? Поторопись, поторопись и трахни меня, — но о презервативе не упоминалось.
Мое желание не исполнилось. Она так и не попросила меня трахнуть ее в попу, хотя я и сделал это еще два раза. Я занимался с ней любовью (и да, это было) еще три раза, и каждый раз вылизывал ее киску, что сводило ее с ума...
Было пять утра, когда я, наконец, истощенный, уснул.
Проснулся я в девять тридцать, и первое что увидел, это Глорию, опирающуюся на локоть и смотрящую на меня сверху вниз.
— Что? — спросил я, садясь и протирая глаза ото сна.
— Ничего.
— Тогда почему ты на так меня смотришь?
— Почему бы и нет? Это первый день в моей жизни, когда я впервые проснулась с мужем в постели рядом со мной.
— Да, но все мы знаем об этом дерьме с мужем.
Я встал, подошел и поднял штаны.
— Что ты делаешь?
— Одеваюсь, чтобы мы могли устроить это шоу в дороге.
— Ты просыпаешься с мною голой рядом с тобой и хочешь одеваться?
— Сделка заключалась в том, что я должен был провести всю ночь полностью для себя. Ночь закончилась, на улице уже светло, а ты уже должна знать, что я собираюсь дожить до конца своей сделки.
— Ночь не закончится, пока мы оба не встанем с кровати и не оденемся.
Я сбросил штаны на пол и вернулся в кровать.
— Что изменило твое мнение?
— У девушки бывает только одна первая брачная ночь. Кроме того, я сказала тебе, что люблю, когда мою киску лижут, и что тебе, возможно, придется это делать часто. А вчера вечером я обнаружила, насколько большой поворот в этом может быть, когда я полна спермы. Я хочу еще немного, Джек...
***
Нас выселили только в два часа дня, что полностью сломало тщательно спланированный график Глории. Мы опоздали на рейс на Сент-Томас, и Глории пришлось сделать дюжину телефонных звонков, чтобы поменять расписание. Поскольку следующий рейс на острова отправлялся лишь на следующий день, мы поехали в дом Глории, где я провел свою первую ночь в комнате, которая должна будет принадлежать мне в течение большей части следующих пяти лет. Я слышал, как Глория по телефону пытается дозвониться до Джумала, который, поскольку он придерживался расписания Глории, уже был на Сент-Томасе. Она так и не добралась до него и в приступе гнева бросила трубку. Я улыбнулся про себя и подумал: «Настоящая любовь никогда не бывает гладкой». — На самом деле, я надеялся, что этот засранец нырнет с аквалангом, и его схватит акула, и с этой приятной мыслью положил голову на подушку и почти сразу же уснул.
***
Медовый месяц был таким же фальшивым, как и свадьба. Сценарий был предоставлен мне задолго до этого, чтобы я мог сыграть свою роль, дабы любой наблюдатель мог видеть лишь то, что считается счастливой супружеской парой. Глория помешалась на заговорах и повсюду видела людей, единственной целью которых было доказать, что она не выполняет условия завещания своего отца.
— Я знаю, ты не веришь в это, Джек, но люди, отвечающие за благотворительные и основные фонды, которые получат деньги, если я не выполню условий завещания папы, сделают все возможное, чтобы найти способ их заполучить. Им нравится их полумиллионная годовая зарплата, и они сделают все возможное, чтобы получить мои деньги. Ты должен быть абсолютно убедительным мужем.
— Что ж, если это правда, Глория, то все, что им нужно, это привлечь армию частных детективов, и они в мгновение ока выявят факты насчет тебя и Джумала.
— Это не имеет значения, Джек. В завещании папы нет ничего такого, что говорило бы, что я не могу изменять своему мужу, а если дойдет до дела, то я вернусь к этой старой позиции: «я люблю своего мужа, но я — раба большого черного члена». Если это произойдет, ты будешь шокирован, но ты так сильно меня любишь, что простишь меня. Кроме того, у меня очень сильная служба личной безопасности. Ты даже не узнаешь, кто они, но любой частный сыщик, который попытается подобраться поближе, встретит их близко и лично. У денег есть свои преимущества, Джек.
По сценарию мы двое живем в номере для новобрачных, а Джумал — в комнате чуть дальше по коридору. Я должен был спать в комнате Джумала, а он спать с Глорией. Все мероприятия, запланированные на две недели, были спланированы таким образом, чтобы у Глории и Джумала было как можно больше времени вместе, пока я в это время читаю одну из многих книг, которые привез с собой, разгадываю кроссворды или делаю все, что хочу.
Типичная ночь — это когда мы с Глорией идем ужинать и танцевать, где любой, кто наблюдал за нами, мог увидеть нас как любящую пару. Когда мы возвращаемся в отель, то идем в нашу комнату, где ждет Джумал, и если в холле никого нет, Глория заходит в номер для новобрачных, а я иду в комнату Джумала. Если же в холле кто-то есть, мы оба заходили в номер и ждем, пока коридор не очистится, после чего я перехожу в другую комнату.
Типичный день заставлял нас идти куда-нибудь, где мы могли побыть одни, за исключением того, что Джумал уже был там. Однажды мы арендовали лодку и отправились на ней в уединенную бухту, и Глория и Джумал сделали то, что делали (я не смотрел, загорая на палубе лодки). В четыре часа дня Глория вернулась на борт, мы отплыли на лодке и пошли в наш номер, чтобы приготовиться к еще одной ночи ужина и танцев.
Этот распорядок был нарушен три раза, когда Глория вошла в комнату, когда я спал, и легла со мной в постель. Она играла с моим членом, пока я не проснулся, а когда проснулся, она села мне на лицо.
— Полижи меня, Джек. Полижи мою киску. Джумал оставил во мне большой беспорядок, Джек; будь хорошим мужем и очисти меня.
Что ж, это было частью сделки, и я заранее знал, что это произойдет, поэтому сделал то, для чего меня наняли. Глория была права в том, что я, вероятно, высасывал из Шелли выделения другого мужчины, но никогда этого не знал, так что, в то время меня это не беспокоило. В случае же с Глорией я заранее знал, что ее трахнул Джумал. Меня беспокоило то, что осознание, что я слизываю выделения высокомерного негра, может превратиться в быстрое путешествие к унитазу. Удивительно, но Глория на вкус не сильно отличалась от того, когда я лизал ее после того, как кончал в нее в нашу брачную ночь. Мне это не нравилось, но и не убивало.
Медовый месяц прошел без происшествий, и мы полетели домой. Я вернулся к своей работе в Стернс, той же, что у меня была, когда все началось. В конце концов, мы не могли сказать, что я женился на боссе ради продвижения, и мы не могли сказать, что у Глории есть фаворит. Мне было все равно. Мне нравилась моя работа, и я хорошо с ней справлялся, достаточно хорошо, чтобы все знали, что я стану региональным менеджером из-за собственных заслуг. Единственное, что изменилось, это то, что мы с Глорией утром ехали вместе на работу, вместе обедали, а затем вместе уезжали домой вечером. В большинстве вечеров, когда мы возвращались домой, нас ждал Джумал.
Случайному наблюдателю нахождение Джумала в нашем доме объяснил отрывок на светской странице местной газеты: «Похоже, Глория Стентон, урожденная Стернс, должна переделать особняк, чтобы приспособить его для своего нового мужа».
Когда мы возвращались домой, на подъездной дорожке стоял фургон, сбоку которого большими буквами было написано «Элейт Констракшн». У Элейт были сотрудники: Джумал и его двоюродный брат Даррнел. Вскоре после того, как мы с Глорией возвращались домой, Дарнел садился в фургон и уезжал. Стекла фургона были затемнены, так что нельзя было сказать, один человек находится внутри или двенадцать.
Ужин был тихим, поскольку Джумал и Глория не хотели разговаривать при мне, а мне нечего было им сказать. После еды я шел либо в свою комнату, либо в домашний офис, который себе устроил.
***
Прошла первая неделя, в течение которой мы с Джумалом игнорировали друг друга, пока не приходило время ложиться спать, а затем я уходил в свою комнату, а они шли в свою. На второй неделе Джумал начал делать то, что как я знал, он собирался сделать.
— Ну, пора спать. Увидимся утром, Джек. Я отведу твою жену наверх и выебу так, что глаза вылезут из орбит. Ты не против, а?
На следующее утро по дороге на работу Глория извинилась передо мной за поведение Джумала.
— Не нужно извиняться. Я знал, что это произойдет. Не забывай, я ведь уже сказал, что могу написать сценарий. Первый акт прошел именно так, как я сказал. Кстати, коль скоро мы обсуждаем эту тему, я готов к началу своей половой жизни.
— Я займусь этим, как только мы доберемся до офиса.
За обедом Глория сказала:
— Женщина, которую ты выбрал, начнет свою работу завтра. Она может быть у нас только в дневное время, поэтому тебе придется долго обедать, а мне — устроить несколько фиктивных деловых встреч, чтобы объяснить твое отсутствие на работе. Все, о чем я прошу, это быть сдержанным.
— Мне придется придумать историю, объясняющую, почему новобрачный муж получает секс от женщины, занимающейся проституцией. Как ты отнесешься к тому, чтобы быть скрытой лесбиянкой, которой просто для приличия нужен муж?
Глория засмеялась:
— Я намного опередила тебя, Джек. У меня было интервью с ней, вскоре после того как ты ее выбрал. Я сказала ей, что наш брак является немного странным, и что мы сильно любим друг друга, но по медицинским причинам я не могу заниматься сексом. Я сказала ей, что осознаю, что у тебя есть определенные потребности, и что я слежу за тем, чтобы они были удовлетворены.
Глория протянула руку и похлопала меня по колену:
— Джек, ей очень хорошо платят; постарайся сделать так, чтобы мои деньги не пропали зря.
Той ночью Глория вошла в мою комнату после того как я заснул, и разбудила меня, играя с моим членом. Вытряхивая сон из глаз, я услышал, как она сказала:
— Я переполнена, Джек. Полижи мою киску. Оближи мою киску и очисти меня.
***
В обеденное время я пришел домой и нашел там Салли Энн, сидящую на диване в гостиной и читающую журнал. Она подняла глаза, когда я вошел в комнату, и я увидел изумленное выражение ее лица.
— Джек! Что ты здесь делаешь?
— Ты разве не знаешь?
— Знаю что?
— Что я — твоя пара на свидании?
— Господи, нет! Если бы я знала, то никогда бы не приняла это задание.
— Я настолько отталкивающий?
— Дело не в этом, Джек, просто вы с Фредом дружите, а я изо всех сил стараюсь скрыть от него то, чем занимаюсь.
— Что ж, Салли, позволь мне тебя успокоить. Я запал на тебя, с тех пор как впервые увидел, а когда увидел твою страницу в книге агентства, то подумал, что умер и попал в рай. Я выбрал тебя из этой книги, потому что хотел тебя в течение многих лет. Ты на самом деле думаешь, что я упущу свой шанс, побежав к Фреду и сказав ему, что я трахаю его жену?
— Когда ты так говоришь, нет, думаю, не побежишь.
— Итак, ты хочешь романтики, или мы просто займемся делом?
— Немного романтики может быть неплохо, но возможно, попозже. Прямо сейчас я думаю, нам нужно заняться делом, чтобы я поняла, с чем мне нужно работать.
— Какие-нибудь ограничения?
— Я не люблю грубость или что-либо, связанное с болью, но в значительной степени открыта для всего остального.
— Что ж, я — довольно обычный парень, который занимается оральным, анальным и обычным сексом, и как правило, хочет всего, что может получить.
— Ты наверняка женился не на той девушке, из того, что я услышала.
— Что я могу сказать? Любовь слепа. Она сказала, что хочет быть девственницей до моментв, когда выйдет замуж, поэтому мы никогда до этого не занимались сексом. Я узнал о ее медицинских проблемах только после того, как сказал: «да». Но я люблю ее, и если она хочет познакомить меня с кем-то вроде тебя, чтобы позаботиться о моем сексуальном здоровье, я смогу с этим жить.
— Это твой дом, детка, показывай, куда идти.
Салли была во всех смыслах горячей штучкой, что я всегда подозревал, и большую часть дня мы скакали на моей кровати. Она сделала мне самый великолепный минет, любила, когда ее трахают в попу, и испытывала множественный оргазм. Я попытался сделать все еще раз, когда она сказала:
— Прости, я не могу, Джек. Мне надо вернуться домой раньше Фреда и приготовить к его возвращению ужин.
— Разве он не узнает, что ты делаешь, когда вы ляжете спать? Разве он не сможет понять это по ощущениям твоей киски?
Салли хихикнула:
— Откуда ему знать разницу, Джек? С тех пор как мы поженились, не было дня, чтобы он был во мне первым мужчиной, включая и день нашей свадьбы. Завтра мне сразу приходить сюда или подождать, пока ты позвонишь?
— Завтра — секс-пот. В то же время, тот же сценарий.
Салли Энн хихикнула, поцеловала меня и отправилась домой к мужу, который понятия не имеет. Но эй, кто я такой, чтобы смеяться над бедным Фредом? Он женат на женщине, которой платят за секс с другими мужчинами, а здесь я был женат на женщине, которая платит мне, чтобы я не трахал ее.

 Часть 2
Следующие девять месяцев жизнь превратилась в рутину. Два, а иногда и три раза в неделю мы с Салли хорошо проводили вместе время. Глория приходила ко мне в комнату два или три раза в неделю, чтобы я полизал ее потраханную, наполненную спермой киску. Джумал был, как обычно, неприятным, и были времена, когда мне хотелось сбить с его лица эту глупую усмешку или пнуть по жопе. Я просто не мог понять, что такое видела Глория в этом засранце. Но как бы сильно я ни хотел обидеть сукиного сына, я не стал этого делать. Я просто вспоминал свою ночь «психического здоровья» с Глорией и позволял всему идти своим чередом.
Из-за положения Глории и ее участия в общественной и благотворительной деятельности нам приходилось присутствовать на гражданских мероприятиях или благотворительных обедах, где я на публике играл роль любящего и обожающего мужа, когда внезапно начал замечать некоторые вещи. Оказалось там были люди, пристально наблюдающие за нами. Я начал подумывать, что паранойя Глории не обязательно не имеет оснований. Примерно в то же время со мной произошло еще кое-что. Я играл роль любящего мужа, но Глория не играла роль обожающей жены, по крайней мере, не в той степени, в которой я думал, что она должна была это делать.
Однажды вечером на мероприятии для девочек-скаутов я заметил мужчину, внимательно наблюдающего за нами, и вспомнил, как он делал то же самое на нескольких других мероприятиях. Глория встала, чтобы выйти в туалет, а на обратном пути я перехватил ее, и заключив в объятия, прошептал:
— Не сопротивляйся, просто продолжай, — и я поцеловал ее. Я сделал это настолько страстно, насколько мог, а когда прервал поцелуй, прошептал:
— Посмотри поверх моего плеча, одновременно проведи рукой по моей спине и сожми мою задницу. Ты узнаешь человека, сидящего за третьим столом?
Она сделала, как я просил, а затем сказала:
— Да, это Брайан Мозер.
— Кто он?
— Он возглавляет Фонд Клейтона, а что?
— Прижмись ко мне и веди себя так, будто ты трешься о мой член.
Она сделала это и почувствовала мою эрекцию. Она странно посмотрела на меня и спросила:
— Это сделала я?
— Ты делаешь это уже много лет, леди, но дело не в этом. Повернись и иди на улицу со мной, держась за руки, и я объясню.
Оказавшись на улице, я рассказал ей о лысом парне и о том, как он наблюдал за нами.
— И то, что он видит, — это пылкого мужа довольно незаинтересованной жены. Если мы собираемся разыграть эту фарс, тебе придется оказать мне некоторую помощь. Тебе придется начать вести себя как любящая и обожающая жена, когда мы на публике, по крайней мере, пока у нас не пройдет год или два со свадьбы и медового месяца.
Я расстегнул молнию и достал член.
— Что ты делаешь?
Я погладил свой член несколько раз, пока она смотрела, и сказал:
— Я играю свою роль, Глория. — Я засунул член обратно в штаны, чтобы видна была частичная эрекция, и оставил ширинку расстегнутой. — Я собираюсь вернуться вместе с тобой с расстегнутой ширинкой, и хочу, чтобы ты, проходя через дверь, поправляла лямку бюстгальтера. Попытайся сделать вид, будто ты сейчас ускользнула, чтобы накоротке пообщаться со своим муженьком. Я почти могу гарантировать, что лысый будет пристально смотреть на дверь, когда мы вернемся.
Он и впрямь смотрел, а я посмотрел на Глорию и увидел, что она это заметила, и это заставило ее покраснеть, что было приятно. Тем вечером по дороге домой Глория спросила:
— Все еще думаешь, что я помешана на заговорах?
— Я не знаю, Глори, это могло быть и совпадением.
Она бросила на меня забавный взгляд.
— Почему ты меня так назвал?
— Как?
— Глори. Ты назвал меня Глори.
— Просто пытаюсь привыкнуть.
— Зачем?
— Потому что мы безумно влюблены и должны называть друг друга любовными именами. После сегодняшнего вечера мне придется вести себя на публике более ласково. Чаще прикасаться к тебе, смотреть на тебя с любовью и делать так, чтобы людей вокруг нас тошнило от всего этого любовного дерьма. Почему-то «сладкие губки», «пупсик» и «горячая штучка», тебе, похоже, не идут, в то время как Глори вполне подходит.
Некоторое время она молчала, а затем сказала:
— Что ты имел в виду, когда сказал, что я занимаюсь этим годами?
— О чем ты говоришь?
— Твоя эрекция, когда ты остановил меня, возвращающуюся из туалета.
— Ах, это.
— Да, это. Что ты имел в виду?
— Просто я, как и любой другой парень, который работает в Стернс, питал к тебе страсть.
— Питал, не питаешь?
— Будь серьезной, Глория. Ты это почувствовала и знаешь ответ.
Остальная часть пути домой прошла в тишине.
Когда мы вернулись домой, нас уже ждал Джумал. Они с Глорией направились к барной стойке в столовой, а я направился в свою комнату. Я как раз скользнул под одеяло, когда в комнату вошли Джумал и Глория.
— Отодвинься, Джек, и освободи место для меня и своей жены. Она хочет, чтобы ее влагалище вылизали, а я хочу посмотреть, как ты это делаешь, ну, ты правила знаешь.
Что ж, это было в сценарии, как я уже описывал Глории, поэтому я подвинулся и освободил для них место. Затем я потянулся к тумбочке и взял книгу, которую читал, подложил под спину подушку и сделал вид, что игнорирую их, читая. Я изо всех сил старался скрыть эрекцию, вызванную видом обнаженного тела Глории и ее стонами. Когда Джумал закончил и вышел из нее, он усмехнулся и сказал:
— Теперь все твое, муженек. — Я перевернулся, чтобы скрыть свой твердый член, и начал свою работу, вылизывая киску Глории. В ту ночь боги были на моей стороне, и в то время когда я вгрызался в пирожок со спермой Глории, она получила два громких оргазма — громче, чем тот оргазм, что она испытала, когда ее трахнул Джумал. Когда Глория оттолкнула меня: «Хватит, Джек, хватит», я перевернулся, взял свою книгу и притворился, что читаю, пока они вдвоем не ушли. Как только дверь за ними закрылась, я кончил со своей рукой.
Та ночь была первым и последним разом, когда Джумал трахнул Глорию на глазах у меня, а также это был первый и последний раз, когда он видел, как я лижу ее киску. Думаю, его эго оказалось слишком хрупким, чтобы он мог справиться с тем, что я доставил Глории большее количество более сильных оргазмов своим языком, чем он своим членом. Чего он не знал и чего я точно не собирался ему говорить, так это то, что такое случалось редко. Как я уже сказал, в ту ночь боги были на моей стороне.
***
Следующие шесть месяцев пролетели без особых изменений. Я говорю без особых, но небольшое изменение было. Глория стала чаще заходить по ночам в мою комнату. Число визитов увеличилось с двух или трех раз в неделю до пяти, а иногда и шести раз, а сами посещения были немного другими. Если раньше Глория входила в комнату, а затем будила меня, играя с моим членом, пока я не проснусь, после чего сразу садилась мне на лицо, теперь она дрочила меня, пока я не просыпался, а затем продолжала еще некоторое время дрочить, прежде чем перейти к вылизыванию. Затем наступила ночь, когда она продолжала дрочить меня, пока я не кончил. Она вытерла руку о мою простыню и села мне на лицо. После той ночи она дрочила мне до разрядки пару раз в неделю. По дороге на работу ни тогда, ни на следующий день она ничего не говорила.
Салли Энн была ненасытной шлюхой, и доводила меня до истощения. Пару раз Глория спрашивала, не хочу ли я выбрать другую девушку из книги, а я отвечал, что нет. Я не был уверен, но у меня было ощущение, что она думает, будто я, возможно, чересчур много развлекаюсь с Салли. Я не мог не задаться вопросом, не завидует ли она слегка тому, что ее муж так хорошо проводит время с другой женщиной.
Казалось, наш фарс работал, и почти всем казалось, что мы счастливы в браке и являемся любящей парой. Я говорю «почти всем», потому что все еще видел, как Мозер пристально наблюдает за нами. У меня было плохое предчувствие насчет него, и чем чаще я его встречал, тем сильнее становилось это чувство. В нем было что-то такое, что меня напрягало.
И вот однажды я обнаружил, что мои чувства оправданы.
***
Все началось как серия, казалось бы не связанных между собой событий. Я изо всех сил старался избегать Джумала и Глории, когда мы втроем находились в доме, но иногда просто невозможно избежать криков. Это было в один из тех редких вечеров, когда я в своем офисе раскладывал пасьянс на компьютере. Мой офис находился рядом со столовой, где за столом сидели Джумал и Глория, и мне кажется, что они не подозревали, что я нахожусь рядом.
Они спорили, и их голоса во время спора становились все громче и громче. Я не разбирал всего, но суть заключалась в том, что Джумал рассчитывал стать ее следующим мужем, как только я останусь не у дел. С другой стороны, Глория так не считала. Ее точка зрения заключалась в том, что причины, по которым она не может выйти за него замуж, сохранятся даже после того, как я уйду. Я думаю, что она шокировала как меня, так и Джумала, заявив, что для нее было бы социально неприемлемо выйти за него замуж. Куда это зашло, я не знаю, потому что Джумал вскочил и вылетел из дома, а когда они говорили об этом в следующий раз, меня рядом не было.
Второе событие произошло месяц спустя, когда я пришел домой во время обеда, чтобы поиграть с Салли. После того как она сделала то, что она назвала своим хет-триком, когда я кончил хотя бы по разу в каждое из ее трех доступных отверстий, она сказала:
— Джек, мне нравится с тобой трахаться. Я получаю восхитительное возбуждение, зная, что мужчина, который знаком с моим мужем, регулярно трахает меня, но ты же знаешь, что я делаю это ради денег, верно?
— Я в шоке, Салли Энн. Я думал, что это — мое мужское обаяние и мои способности как жеребца.
Она засмеялась:
— И это тоже. Я хочу сказать, что я хдесь ради денег, а не из любви или похоти. Я — не тупица, Джек, и знаю, что в этом твоем странном браке происходит нечто большее, чем ты хочешь, чтобы знали люди. «Не могу заниматься сексом по медицинским показаниям» — это полная чушь, потому что я видела, как этим занимались твоя жена и этот отвратительный негр. Что бы ни происходило, очевидно, что ты и твоя жена не хотят, чтобы об этом знали люди. Нам нужно обсудить этот вопрос, Джек, и нам надо поговорить о деньгах.
Следующее событие произошло через три недели. Мне позвонил Брайан Мозер и пригласил с ним пообедать. Он сразу перешел к делу:
— Уже в течение некоторого времени я подозреваю, что ваш брак с Глорией Стернс — фикция. Я всегда считал, что она заплатила вам за то, чтобы вы были ее мужем лишь номинально, чтобы она могла обмануть различные благотворительные организации и основные фонды на деньги, которые намеревается потом иметь от ее отца. Теперь у меня есть убедительная информация, что это правда. Я знаю, что вам заплатили два целых пять десятых миллиона за участие в этой афере.
Я хотел что-то сказать, но он меня перебил.
— Не пытайтесь это отрицать, потому что я все равно вам не поверю. Дело в том, что у меня достаточно доказательств, чтобы обратиться в суд и показать, что Глория Стернс пытается обмануть Фонд Клейтона и несколько других достойных благотворительных организаций. И цель этой встречи — убедить вас присоединиться к нам.
— Я не понимаю.
— Да ладно, Джек, вы — не дурак. Мой информатор хочет пять миллионов, чтобы засвидетельствовать эту схему в суде, и хотя лично я считаю, что того, что он говорит, достаточно для победы моего фонда, я не люблю рисковать. Если бы вы дали показания, рассказав всю историю, это стало бы верным делом. Я бы предпочел лучше отдать пять миллионов вам и иметь гарантию, нежели передать их своему информатору и получить неопределенный результат.
— Позвольте уточнить, понял ли я все правильно, мистер Мозер. Вы заплатите мне пять миллионов долларов, чтобы я встал на свидетельское место и дал показания, что мой брак с Глорией фальшивый?
— Это если вкратце, Джек.
— Что ж, мне очень жаль, мистер Мозер, но это была бы ложь под присягой, а я не могу этого сделать. Простите. — Я встал и оставил его сидеть там.
Через три недели Глории вручили бумаги. На нее подали в суд шесть основных и три благотворительных фонда.
— Вот дерьмо! Что мне теперь делать?
— У тебя есть хороший адвокат, и ты должна бороться с ними. У тебя есть время, которое требуется, чтобы дело дошло до суда, и тебе надо использовать его, чтобы забеременеть.
— Забеременеть? Господи, ты сошел с ума. Забеременеть в такое время?
— А какое время будет лучше? У тебя должен быть ребенок, чтобы соответствовать требованиям твоего отца, так что, сделай это сейчас.
— Но я не планировала рожать, пока мы не приблизимся к пяти годам.
— Все меняется, Глори.
— Нет, Джек, нет. Это исключено.
— Подумай об этом, Глори. У тебя есть абсолютно действительное свидетельство о браке после свадьбы, проведенной рукоположенным служителем и засвидетельствованной более чем двумя сотнями человек. А вот чего у тебя нет — это никакого способа доказать, что брак когда-либо был закреплен на деле. Они будут утверждать в суде, что это — брак лишь на словах, что мы с тобой сговорились обмануть эти благотворительные организации, заключив фиктивный брак. Они не поверят никому из нас, когда мы скажем, что у нас брак, который является полным во всех аспектах, включая секс. Если ты забеременеешь, то выбьешь у них этот аргумент. Единственное, что они смогут утверждать, это то, что ребенок не мой, но анализ ДНК опровергнет это.
— Что тебе требуется, так это сесть, составить график своего цикла и выяснить, какой именно день является самым благоприятным для зачатия, а затем в течение недели до и недели после мы будем трахаться как кролики. Только одно. Не дай Джумалу узнать, что мы это делаем, потому что я не верю, что он не попытается вмешаться. Это будет из-за его эго. Может быть, нам следует сделать так, чтобы ты уехала в какую-нибудь командировку, а через день или два я смогу к тебе присоединиться.
— Боже, Джек, я не знаю. Я не готова. Я знала, что мне придется это сделать, но думала, что у меня еще много времени.
— Ну, это твои деньги, Глори... по крайней мере, до суда.
***
С моей стороны это было глупо, но, эй, рано или поздно это случается почти со всеми. Я влюбился. Плохо было то, что влюбился я в свою жену; ту, что собирается попрощаться со мной по истечении пяти лет.
Глория решила, что я прав, и ей требуется сдвинуть график рождения ребенка. Она также согласилась со мной, что было бы разумно не сообщать об этом Джумалу. Причина, которую я ей привел (его эго) для того, чтобы она держала его в неведении, не была настоящей, но Глория этого не знала, и более того, я не мог позволить ей узнать настоящую причину. Глория сказала Джумалу, что ей нужно уехать по делам в Денвер, и ее не будет пять дней. На следующий день она вылетела в Палм-Спрингс. Я прождал день, а затем уехал в командировку в Атланту, где сел на рейс в Спрингс.
Следующие шесть дней я провел, лежа у бассейна и греясь под солнцем днем и наслаждаясь ночной жизнью Палм-Спрингс по вечерам. И, конечно же, секс. Мы занимались любовью в среднем пять раз в день. Я знал, что единственной целью секса для Глории, каким бы приятным он ни был и насколько бы ей ни нравился, было завести ребенка, который ей нужен, чтобы выполнить условия завещания отца. А также я знал, что она чувствовала себя виноватой из-за того, что делала это за спиной Джумала.
Тем не менее, даже зная все это, я обнаружил, что она может быть страстной, изобретательной и временами ненасытной. Она никогда не уставала от того, что я лижу ее киску, и всегда хотела, чтобы я начинал занятия любовью именно с этого. Она сходила с ума, когда я лизал, после того как кончал в нее. И вот это я делал с неохотой, пока она не указала, что то, что я вылизываю, в любом случае не попадало в нее. Она была умной, красивой и остроумной, и к концу нашего времени наедине друг с другом она полностью овладела мной: телом и душой.
Шесть дней — это все, что Глория смогла устроить, чтобы уехать с работы, поэтому наши сексуальные встречи должны были происходить после того, как мы вернемся домой. Чтобы держать Джумала в неведении относительно того, что мы делаем, даже думая, что это разрывает Глорию, мы трахались либо на ее, либо на моем рабочем столе, после того как все остальные уходили домой, и делали это каждый день, вплоть до дня, когда она сказала мне, что беременна.
Эта новость включила то действие, которое, как я знал заранее, заставит ее вечно меня ненавидеть. Я вспомнил, как она говорила мне, что к концу пяти лет я, возможно, возненавижу сам ее вид, но я и не подозревал, что все будет наоборот. То, что я сделал, я сделал для нее, но я не мог сказать ей об этом и о том, почему я это сделал, по крайней мере, тогда. В ночь после того как она сказала мне, что беременна, я перед уходом вошел в ее офис с бутылкой шампанского и двумя бокалами. Я открыл пробку, наполнил бокалы и протянул Глории один из них.
— За мать и за здорового ребенка.
Мы чокнулись бокалами, а затем сидели и потягивали шампанское, пока бутылка не опустела, а после я вызвал лимузин, и мы вышли из офиса. К тому времени, как я помог ей сесть в машину, подействовал Спешиал К, и Глория была почти в ауте.
— Вот, Глори, выпей это, тебе станет лучше, — и я помог ей выпить стакан воды с таблеткой экстази. Я сказал Маку, нашему шоферу, высадить нас у Хилтона в центре города, а затем быть свободным на остаток ночи. Я поднял Глорию на лифте на седьмой этаж, а когда постучал в дверь, ее открыл высокий красивый темнокожий мужчина. Мы с Дейвом были в одном братстве в колледже, и я договорился с ним об оказании мне этой особой услуги.
Следующие пять часов я ходил, фотографируя на цифровую камеру и снимая видео, в то время как Дэйв и пятеро его друзей трахали мою жену до чертиков. Они использовали ее так, как шесть мужчин могли использовать женщину, и я получил более дюжины ее фотографий с тремя мужчинами одновременно. К концу второго часа Глория просила и умоляла мужчин трахнуть ее, а сама сосала члены сразу же, как только они опадали, чтобы вернуть их обратно. По прошествии пяти часов единственным мужчиной в комнате, у которого все еще оставался твердый член, был я. Никто из остальных шести не мог поднять его снова, сколько бы Глория их не просила и не умоляла, а также не работала руками и ртом, чтобы это произошло.
Уходя, Дэйв сказал:
— Надеюсь, у тебя все получится, приятель. Я знаю, что ты сказал мне, почему это, и знаю, что ты ожидаешь, что это будет только один раз, но если у леди возникнет к этому вкус, не забудь меня..
Глория плакала и скулила, когда шестеро мужчин ушли, она подползла ко мне по полу и попыталась расстегнуть мою молнию, но я отвел ее руки. Мне было почти невозможно сделать это, так я хотел заняться любовью — не трахаться, а заниматься любовью — с Глорией самым ужасным образом, но не мог. Я просто не мог этого сделать, потому что, как бы глупо это ни звучало, это было бы неправильно. Я затащил Глорию на кровать, лег, прижал ее к себе и крепко удерживал, пока она не заснула.
Я проснулся от боли. Едва проснувшись, я увидел, как Глория взмахивает надо мной настольной лампой, и судя по тому, как я себя чувствовал, она уже приложилась ею несколько раз. Я откатился от нее и встал с кровати, а когда она последовала за мной и снова размахнулась, я схватил ее за руки и выбил из них настольную лампу. Я не стал спрашивать, почему она это делает, потому что уже знал и понимал, что с ее точки зрения я это заслужил. Пока я удерживал ее, она пиналась и кричала на меня, одно ее колено задело мою мошонку, и я упал обратно на кровать. Я обеими руками прикрывал драгоценности, вздрагивая от боли, когда она подошла к сумочке и что-то достала. Она вернулась, забралась на кровать и села на меня.
— Ты, прогнивший гребаный ублюдок. Это из-за тебя, ты, жалкий членосос, так что тебе лучше высосать все это, — а затем она развернулась в позицию 69, схватила мой член, и я почувствовал что-то холодное на нем. Она села мне на лицо и засунула свою наполненную спермой киску прямо мне в рот.
— Тебе лучше выпить из меня все до последней капли, ублюдок, или я отпилю твой член, — и я еще раз почувствовал на своем члене холодную сталь.
Я боролся с тошнотой, вызванной ударом по яйцам, и начал вылизывать пизду Глории, как будто моя жизнь зависела от того, буду ли я делать то, что она хочет, и конечно, так и произошло. Мне так хотелось спасти свой член, что я даже не знаю, когда это случилось, что ее руки отпустили мой член, а она начала плакать и испытывать оргазмы, но, в конце концов, я осознал, что похоже, я — вне опасности. К тому времени чувство вины, которое я испытывал за то, что сделал с ней, взяло верх, и я считал, что каждая капля спермы, высосанная из Глории, будет частью моего наказания. Я оставался на ее киске, пока она опять не упала на кровать, измученная силой своих оргазмов.
Я быстро встал с кровати, оделся, вышел из номера, спустился в вестибюль и поймал такси. Я попросил его перевезти меня через город в другой отель, где зарегистрировался на двухдневное пребывание, а затем пошел в номер и заснул. Была суббота, поэтому у меня было два дня до того, как мне придется выйти на работу и встретиться с Глорией. Два дня, чтобы спланировать, что ей сказать так, чтобы не сказать ничего по существу. Я не мог сказать ей, зачем это сделал; в любом случае я просто не смог бы убедить ее в правдивости, в том, что сделал это ради нее, не рассказав при этом, почему это так. Ей просто нельзя об этом знать, по крайней мере, пока.
Мне не пришлось поговорить с Глорией в понедельник. Она не пришла на работу и не просила поговорить со мной, когда звонила. Я подумал, что для меня лучше всего остаться в номере отеля еще на пару дней и ночей после работы. Я вернулся и продлил регистрацию еще на два дня. На следующее утро Глория позвонила мне в свой офис.
— Где ты был?
— Живу в отеле.
— Так не пойдет. Судебное дело приближается, и сейчас, как никогда раньше, мы должны быть на виду. Я содрогаюсь при мысли о том, как оппозиция отнесется к твоему пребыванию в отеле, если узнает об этом. Я испытываю ненависть при виде тебя, но мне требуется, чтобы ты был рядом со мной. Мы постараемся вести себя как любящая пара, каковой должны быть. Когда мы одни, просто держись от меня подальше, чтобы я тебя даже не видела.
***
В таких обстоятельствах я не чувствовал себя комфортно, находясь в доме. За исключением того, что я приходил домой на обед и позволял Салли Энн потрахать себя, я старался держаться подальше от дома, насколько мог. Я занялся делами, которые требовали от меня быть вдали от него. Я вступил в клубы, занялся боулингом и записался в соревнования по боулингу в трех лигах. Меня не было так часто, что Глория зазывала меня в свой кабинет и отчитывала:
— Ты не выполняешь свою часть сделки, Джек. Мне нужно, чтобы тебя видели со мной на публике. Мне не кажется правильным появляться на благотворительном ужине в одиночестве, потому что ты где-то в боулинге или где-то еще по схожему поводу.
— В нашей сделке ничего не говорилось о том, что у меня не будет жизни до нашего развода, Глория.
— Дело не в этом, Джек. Ты нужен мне, чтобы не возникало никаких сомнений.
— Когда мы находимся на публике, я — любящий и внимательный, а твой набухший живот свидетельствует о том, что мы — любящая пара.
Она с минуту смотрела на меня, а затем спросила:
— Что пошло не так, Джек? Что настроило тебя против меня? Что заставило тебя сделать то гнусное дело, которое ты сотворил со мной?
— Скоро узнаешь, Глория. Тебе это не понравится, но ты узнаешь.
***
Я ожидал этого, поэтому шок на лице Глории, когда Джумал встал на место свидетеля и дал показания о плане Глории, меня не удивил.
— Этот ублюдок! Прошлой ночью он спал в моей постели, а сегодня делает это со мной? Я думала, он меня любит.
— Тебе не следовало говорить ему, что ты не собираешься выходить за него замуж, после того как разведешься со мной.
— Что ты имеешь в виду?
— Если ты не выйдешь за него замуж, он не сможет получить доступ к твоим деньгам, поэтому он решил удовольствоваться пятью миллионами, которые предложил ему Мозер
— Что?! О чем ты, черт возьми, говоришь?
— О, будь взрослой, Глория. Любовь твоей жизни только что продала тебя с потрохами. Ты думаешь, он сделал это потому, что считал это своим гражданским долгом? Ему заплатили, Глория, или он думает, что ему заплатят. Если Мозер сделал Джумалу то же самое предложение, что и мне, Джумала за его показания ожидает пять миллионов долларов, но я не думаю, что он достаточно умен, чтобы понять, что Мозер кинет его, если фонд не выиграет.
— Что за сделка? Что, черт возьми, здесь происходит, Джек?
— Просто наберись терпения, Глория, и сама все увидишь.
Адвокат Глории встал, чтобы допросить Джумала.
— Мистер Вашингтон, вам сегодня здесь платят за свидетельские показания?
— Нет, конечно нет.
— Вы говорите мне, что вам не заплатят пять миллионов долларов за то, чтобы вы дали показания и рассказывали эту историю? Очень хорошо подумайте, прежде чем отвечать, мистер Вашингтон. Вы находитесь под присягой, и за лжесвидетельство будете строго наказаны.
Джумал начал потеть. Откуда юрист мог узнать точную сумму? Он посмотрел на стол, за которым сидели Мозер и его адвокаты.
— Ну же, мистер Вашингтон, не стоит смотреть на этот стол для получения совета, просто «да» или «нет», вам заплатят пять миллионов долларов за ваши показания?
Было множество возражений, но судья приказал Джумалу ответить на вопрос, что он и сделал, и, будучи Джумалом, солгал:
— Нет, не заплатят.
Затем пришла группа людей, которые свидетельствовали о завещании, его положениях, о том, какими, по их мнению, были намерения отца Глории, и тому подобное. Мы пошли на обед, и пока я ел, Глория ерзала и теребила салат.
— Как ты можешь есть в такое время? Я думала, что ты поступил со мной достаточно плохо, но это... это просто невероятно. Этот ублюдок продал меня... Мне хана.
— Это не конец, пока толстая дама не споет Глорию.
— О, черт возьми, Джек. Весь мой мир готов рухнуть, а ты сидишь и говоришь, мол, не волнуйся, будь счастлива.
— Хорошо, ты выиграла, жизнь, которую ты знаешь, закончилась. Что, кстати, и правда — жизнь, какой ты ее знала, закончилась, но это не значит, что жизнь, которую ты продолжишь, пройдет без твоих денег.
— Что, черт возьми, это значит, Джек?
— Неважно, что мы сделаем, чтобы обезвредить свидетельство Джумала, факт остается фактом: он был твоим любовником, и он может сказать достаточно, чтобы люди могли все проверить и подтвердить некоторые из них. Ты — неверная жена. Моя жена. Социальные круги будут знать, что у тебя был негр-любовник. Ты изменила своему мужу, и все это станет достоянием общественности после этого суда, независимо от того, выиграешь ты его или проиграешь. Так что, да, Глория, жизнь, которую ты знала, завершилась Твои настоящие друзья сплотятся вокруг тебя, а те, кто ни на что не годен, будут избегать тебя как чумы. Лучшее, что ты можешь сейчас сделать, — это выпятить подбородок, высоко поднять голову и продолжать жить.
***
Суд опять собрался, и настала наша очередь. Наш адвокат вызвал свидетелей, которые присутствовали на нашей свадьбе. Вызвали священника и подтвердили, что он был рукоположен и уполномочен заключать браки в нашем штате, и что он заключил наш, после того как получил копию законного разрешения на брак. порно рассказы Следующим вызванным свидетелем был я.
— Всего несколько вопросов к вам, мистер Стентон. Ваш брак с Глорией Стернс — фикция?
— Абсолютно нет.
— Вы — муж не только по названию? Вы действительно выполняете свои мужские обязанности?
— Да, выполняю. Вы могли заметить, что моя жена — на седьмом месяце беременности.
— Да, я заметил это, и поэтому задам вопрос, который обязательно задаст адвокат истца. Вы уверены, что ребенок, который носит миссис Стэнтон, ваш?
— Это достаточно легко проверить тестом ДНК в эти дни и в этом возрасте плода, но да, я уверен, что ребенок мой.
— Последний вопрос, мистер Стентон. Вы любите свою жену?
— Да.
Затем настала очередь адвокатов Мозера.
— Мистер Стэнтон, я буду краток. Вы свидетельствовали, что любите свою жену. Вы можете заявить это, после того как трибуне был мистер Вашингтон и свидетельствовал о том, что у него с ней давнишние отношения?
— Да, могу.
— Откровенно говоря, мистер Стэнтон, вам придется простить меня, когда я скажу, что не верю вам, а если вам не верю я, то как вы можете ожидать, что поверят другие члены этого суда?
— Ни вы, ни любой другой член этого суда не знает причину измены моей жены. Мистер Вашингтон шантажировал ее, и я полагаю, что мистер Мозер и его фонд приложили к этому руку. Я не скажу, что между нами прямо сейчас все отлично, но надеюсь, что мы все уладим.
Поднялся шум и множественный стук молотка, прежде чем все успокоились. Адвокатов вызвали к скамейке судьи, а когда все закончилось, адвокат Мозера вернулся ко мне.
— Мистер Стэнтон, вы знаете, что ложные утверждения могут повлечь за собой гражданское наказание, не так ли?
— Да, знаю.
— Вы только что обвинили г-на Мозера и его фонд в возможном участии в незаконном действии. Зная, что за такие ложные утверждения предусмотрены штрафы, не хотели бы вы отозвать это заявление?
— Нет, конечно, нет. Я не верю в то, что это совпадение, что мистер Вашингтон шантажировал мою жену за то, что произошло на ужине в Фонде Клейтона, и при этом он сейчас дает здесь показания от имени Фонда Клейтона. Я считаю, что то, что произошло на том ужине, было подстроено, и считаю, что к этому приложили руку сотрудники этого фонда, одним из которых является мистер Мозер.
— И вы хотите объяснить суду, как Фонд Клейтона участвовал в этой так называемой схеме шантажа?
— Моя жена присутствовала на одном из их общественных мероприятий, и кто-то подсыпал ей в напиток наркотики для изнасилования на свидании. Позже вечером ее сфотографировали в нескольких сексуально компрометирующих позах, а через две недели после появился мистер Вашингтон с фотографиями и начал предъявлять требования. Из-за социального положения моей жены она не чувствовала, что может позволить этим фотографиям стать достоянием общественности, поэтому по глупости уступила требованиям мистера Вашингтона, которые, к сожалению, включали требование не только денег, но и сексуальных услуг. К сожалению, я не знал об этом до тех пор, пока мистер Вашингтон не дал показания. Сегодня за обедом моя жена во всем призналась и объяснила то, что случилось.
— Но у вас нет доказательств этого, не так ли?
— Нет, по крайней мере тех, что связывает с этим фонд, но у меня есть фотографии, которые мистер Вашингтон дал моей жене, когда пришел к ней, чтобы шантажировать.
— Хорошо, давайте перейдем к чему-нибудь другому. Вам платили за то, чтобы вы были мужем своей жены?
— Определите слово «платили».
— Очень хорошо. Вы получаете что-нибудь за то, что являетесь мужем своей жены?
— Да, получаю.
— Честно говоря, сэр, я не ожидал, что вы это признаете. Не могли бы вы рассказать суду, что вы получаете за то, что вы являетесь ее мужем?
— Улыбки, объятия и поцелуи, любовь и ласку, товарищеские отношения, и она меня просто балует.
— Очень умно, мистер Стентон. Разве вам не платят два с половиной миллиона долларов, чтобы вы были ее мужем в течение пяти лет?
— Это нет.
— Что бы вы сказали, если бы я сказал вам, что у меня есть доказательства того, что это правда?
— Я бы попросил, что вы предъявили эти доказательство одновременно с доказательствами того, что вы заплатили мистеру Вашингтону пять миллионов за то, чтобы он выступил в качестве свидетеля и дал лжесвидетельство. Более того, у меня есть этому доказательства. Что ж, на самом деле это косвенное доказательство, но достаточное для любого думающего человека.
— Я не думаю, что когда-либо слышал о концепции косвенного доказательства.
— Я отвечу на ваш вопрос вопросом. Если бы у вас было два с половиной миллиона в левой руке и пять миллионов в правой, и вам сказали, что вы можете выбрать либо то, либо другое, что бы вы выбрали?
— Пять, конечно. Любой здравомыслящий человек сделает именно такой выбор.
— Итак, если бы мне заплатили два с половиной миллиона, чтобы я был фальшивым мужем, я был бы глупцом или сумасшедшим, если бы отказался от пяти миллионов, которые Брайан Мозер предложил мне, чтобы я выступил и сказал, что мой брак был фальшивкой, не так ли?
Было много криков, ударов молотком, тыканий пальцами и угроз судебного преследования, пока я не представил сделанную мной запись встречи с Мозером. Глория безоговорочно выиграла, и судья сказал Мозеру, что собирается порекомендовать окружному прокурору судить Мозера по полудюжине различных обвинений. К сожалению, на записях не было названо имя информатора, на которого ссылался Мозер, хотя все и знали, что это должен быть Джумал, но поскольку не было доказательств, ему удалось увильнуть.
Поездка домой прошла в молчании, пока мы почти не оказались на подъездной дорожке. Большую часть пути домой Глория пялилась на меня, и, наконец, сказала:
— Фотографии шантажа, которые, по твоему мнению, у тебя были, были сняты в ту ночь, не так ли?
— Да.
— Ты заранее знал, что собирается сделать Джумал?
— Да, знал. Я знал, что у меня должен быть способ разрушить его показания о продолжающемся романе с ним, и что они должны быть достаточно реальными, чтобы пройти экспертизу, если будут предъявлены в суде. Единственный способ сделать это достаточно реальным, было сделать это реальным на самом деле.
— Но как ты узнал?
— За это ты обязана Салли Энн, и я сказал ей, что ты проследишь, чтобы она получила большой бонус, когда все уляжется.
Я рассказал ей, как Салли Энн узнала о том, что медицинская история была фальшивкой, как она услышала по телефону предложение Джумала продать ее за определенную цену, и рассказал ей о том, как я был в офисе, когда они с Джумалом поссорились.
— Я собрал все это вместе, и когда Мозер позвонил мне и пригласил пообедать с ним, я понял, что происходит, и взял с собой на встречу диктофон, чтобы посмотреть, смогу ли я записать его на пленку.
— Почему ты не сказал мне, Джек? Почему ты позволил мне страдать все эти месяцы, думая, что я все потеряю?
— Я не доверял тебе, Глори.
— Ты мне не доверял? Что, черт возьми, это значит?
— Я сказал неправильно. Я имел в виду, что не верил, что ты не будешь вести себя как женщина в любовной горячке.
— Ты еще больше запутал меня, Джек. Что это значит?
— Это означает, что когда я узнал, что Джумал продал тебя, то вспомнил наш первый совместный ужин тем вечером, когда ты предложила мне сделку. Твои слова были такими: «Любовь слепа, Джек. Я обожаю его. Неважно, что он сделает, я найду ему оправдания». Если бы я сказал тебе то что узнал, ты бы сказала: «Фигня, Джек», и побежала к нему с моей «нелепой» историей. Он бы позвонил Мозеру, и они бы узнали, что мы их поймали. Единственным способом, по которому моя запись сработает, — это если они никогда ее не увидят.
— Ты мог хотя бы поделиться этим с нашим адвокатом.
— Он — твой адвокат, Глори, а не мой, и должно было случиться то же самое, чего я не хотел. Я говорю ему, он обсуждает это с тобой, ты противостоишь мне, а затем бежишь в Джумалу.
Несколько мгновений она молча смотрела на меня, а затем сказала:
— Почему ты сделал это, Джек? Почему ты отказался от пяти миллионов, оставив только два с половиной?
— Ты все еще не понимаешь этого, Глори? Такая умная как ты и такая хорошая бизнесвумен, ты все еще не понимаешь этого? Я думал, что твой отец передал тебе это через своей гены. Подумай об этом, Глори, подумай об этом и посмотрим, что ты придумаешь. Я иду спать. Завтра нам рано вставать. Из-за этого суда мы слишком долго не выходили в офис, а работа накапливается. Спокойной ночи.
Когда я шел к своей комнате, она крикнула:
— Джек. — Я повернулся, и она сказала:
— Спасибо, Джек, спасибо тебе за все. — Я улыбнулся ей, повернулся и пошел в свою комнату.
***
Я был удивлен, когда примерно через два часа в мою комнату вошла Глория. В основном я был удивлен, потому что она не разбудила меня, поглаживая мой член, как обычно. На этот раз она разбудила меня минетом. Разбудив, она сказала:
— Я возбуждена. Мне требуется снять напряжение. На этот раз во мне ничего нет, но не думаешь ли ты, что все равно сможешь меня полизать?
— Да, я думаю, что смогу это сделать.
Я начал с работать ней, и шел медленно и легко, чтобы она могла расслабиться, но на самом деле она не хотела расслабляться — чтобы снять напряжение — ее руки впились в мои волосы, и она притянула меня к себе и начала стонать. Это началось с тихого шипения «Да, да», затем перешло в «о боже, боже, боже», а затем превратилось в «трахни меня, трахни меня, трахни меня, боже, пожалуйста, трахни меня!». Да, но сначала мне было неудобно. Как только мы узнали, что Глория беременна, мы перестали заниматься сексом, поэтому я никогда не занимался с ней любовью при ее большом животе. Я, наконец, сообразил, что делать, и я выполнил свою работу, а затем Глория снова удивила меня — она легла рядом со мной, прижалась к моей груди и уснула.
Когда я проснулся утром, Глория не спала, лежа на боку, опираясь на локоть и глядя на меня сверху вниз, гладя мой член.
— В чем дело? — спросил я.
— Что ты имеешь в виду?
— Вчера вечером у меня была голова, киска и партнерша по ласкам, а сегодня утром, если я сильно не ошибаюсь, меня опять ожидает секс.
— Девушка возбуждается, когда беременна. Просто у тебя есть оборудование, необходимое для решения этой проблемы.
Я не мог устоять; Мне просто пришлось сказать это:
— Похоже, ты довольно быстро пережила Джумала. Я ожидал, что ты уйдешь в свою комнату, и всю неделю будешь плакать.
— Я бы, наверное, так и поступила, если бы он бросил меня ради другой женщины или если бы я пришла домой и нашла его в постели с Салли Энн. Но, как ни крути, это произошло, когда он занимался со мной любовью в моей постели, а менее чем через восемь часов после этого в суде обливал меня грязью, что как правило, быстро все убивает. О, послушай, я думаю, он уже готов к игре. Ты же собираешься поиграть, не так ли?..
***
Мы ехали в машине на работу, когда она это сказала:
— Ты — единственный в своем роде, Джек, и когда тебя сделали, то сломали шаблон.
— Как так?
— Я подумала о том, что ты сказал, и наконец, се поняла. Верность. Это, и тот факт, что ты дал свое слово. Честность и правдивость — вот основные слова, верно, Джек?
Все что я мог сделать, это пожать плечами.
— Кто-нибудь другой взял бы эти пять миллионов и убежал с ними. Я не понимаю, как можно быть таким, а затем лгать под присягой в суде.
— В суде я не лгал.
— Ну, конечно! Человек прямо спросил тебя, заплатили ли тебе два с половиной миллиона за то, чтобы ты притворился моим мужем, и ты сказал «нет».
— Это не было ложью.
— Конечно же было.
— Нет, Глория, не было. Мы были в суде, а в суде каждое слово означает именно то, что оно означает. Его вопрос был: «Вам заплатили?». Я не получу денег, пока не истекут пять лет. Если бы его вопрос был: «Вам заплатят?» — то если бы я ответил «нет», то солгал.
Она несколько миль молчала, а затем спросила:
— А что насчет другого?
— Что еще?
— Любишь ли ты свою жену? — Это был предельно прямой вопрос, на который ты только мог ответить, и что ты ответил?
— Я сказал «да», не так ли
— Ну и?
— Ну, что?
— Это была ложь.
Я смотрел на нее несколько секунд, а затем повернулся и посмотрел в окно, сказав:
— Нет, не была.
Она смотрела на меня в течение нескольких очень долгих мгновений, а затем сказала почти шепотом:
— О, боже мой!
***
В то время как я проводил время над нашим судебным делом, накопилась работа, и когда я погрузился в нее, день прошел незаметно. У Глории тоже была полная миска, и мы работали во время обеда, больше не разговаривая до того вечера, когда поехали домой. Не успели мы сесть в лимузин, как она подняла перегородку и сказала:
— Ты сказал, что любишь меня. Как ты можешь сопоставить это с тем, что сделал со мной в том номере отеля.
— У Тины Тернер об этом есть песня. Она называется «Что с ней делать, с любовью?».
— Ты всегда говоришь загадками, Джек? Разве ты не можешь для разнообразия просто дать мне прямой ответ?
— Не загадками, Глория. Ты наняла меня не для того, чтобы я тебя любил. Ты наняла меня, чтобы я получил для тебя тридцать один миллион долларов. Пять часов в гостиничном номере с шестью парнями было не слишком большой платой за такую большой возврат инвестиций, тем более что ты, очевидно, хорошо провела время. К счастью, нам не пришлось использовать эти фотографии в суде, чтобы очернить Джумала, но я должен был быть готовым на всякий случай.
Она молчала почти всю оставшуюся дорогу домой, а когда мы подъехали к подъезду, сказала:
— Что ты собираешься делать с Салли Энн?
— Не знаю. Теперь, когда она все знает о твоей договоренности с Джумалом, я полагаю, что смогу начать приглашать ее по вечерам, если она сможет уходить. Тогда мне не придется пропускать так много работы. А что?
— Она нам больше не нужна.
— Почему?
— Ну, во-первых, я уже говорила тебе, насколько возбуждает моя беременность, а ты сказал в суде, что выполняешь свои мужские обязанности.
— Ты просишь меня быть твоим настоящим мужем?
— Ты и есть мой настоящий муж, Джек. Документы не фальшивые, как и свадебная церемония. По закону я — Глория Марселла Стэнтон, и все что я говорю, это то, что мне пора стать для тебя настоящей женой.
— А что произойдет после того, как родится ребенок, и все те гормоны, которые заставляют тебя возбуждаться, успокоятся?
— Это ничего не изменит, Джек, мы все равно будем в браке.
— Что произойдет по истечении пяти лет?
— Это будет твой выбор, Джек.
— Ты в этом уверена?
— Никогда в жизни не была так уверена в этом. У меня есть честный перед богом рыцарь в сияющих доспехах, и я была бы полной дурой, если бы позволила ему уйти.
— Хорошо. Мы договоримся с Салли Энн и дадим ей приятный бонус за то, что она предупредила нас о происходящем, а затем, я думаю, мы просто посмотрим, что произойдет.
— Ты хочешь, чтобы я переехала в твою комнату, или ты переедешь в мою?
— Что ты имеешь в виду?
— У мужчин иногда бывают проблемы с эго, Джек. Сможешь ли ты спать в кровати, где я провела так много времени с Джумалом?
— Рассматривай это, как осуществление моих прав на мою территорию после его изгнания с нее.
— О, Джек, ты — такой романтик...

 Электронная Библиотека Дойки.Biz (18+)