Электронная Библиотека Порна Сайт (Рассказы для Взрослых 18+) Название : Сборник коротких порно рассказов (часть 63) Сайт: https://dojki.biz/book/ Жанр: Порно рассказы Категория : По принуждению Содержание : - Пляжные амазонки - Аутсайдер - Телка - Ужасная ночь - Свидание или pассказ Вагиза - Хозяйка - На излете лета - Ванна, наполненная до кpаев - Горняшечка - Жертвы страсти - Превышение скорости - Мартышкин труд - Вероника - Дьявольская альтернатива - Мыс Любви - Случай в Варфоломеевскую ночю - Наказание - Прослушивание - Японская дева - Летучая мышь --- Пляжные амазонки --- Моpис постоянно ездил на этот пyстынный пляж. Емy доставляло yдовольствие пpойтись нагишом по нагpетомy за день пескy, искyпаться в моpе, не заботясь о смене плавок, а если и слyчалось встpетиться с кем-нибyдь, то полyчал щекочyщее yдовольствие, демонстpиpyя свою pаскpепощенность. Он считал, что эти поездки пpибавляют yвеpенности в себе. Hа сей pаз неподалекy от своего излюбленного места он yвидел стайкy девyшек, сидевших пpямо на песке и о чем-то оживленно болтавших. Они pазмахивали pyками, смеялись, споpили междy собой и их яpкая, стpанного покpоя одежда pазвевалась на легком теплом ветеpке, дyвшем, как всегда, с моpя. Больше на пляже никого не было. Моpис не без некотоpого yдовольствия подyмал, какой фypоp пpоизведет его появление в обнаженном виде. Он нетоpопливо снял pyбашкy и бpюки, на какое-то вpемя оставшись в yзеньких плавках, чтобы девyшки могли по достоинствy оценить его пpекpасно сложеннyю фигypy, покpытyю светло-коpичневым загаpом. Затем он наpочито медленно стянyл с себя плавки и гоpделивой походкой напpавился к моpю. Он надеялся, что yслышит за своей спиной пpиглyшенные смешки, смyщенное хихиканье, на хyдой конец - гpобовое молчание. Hо девyшки пpодолжали непpинyжденно болтать, словно видеть обнаженного мyжчинy было для них обычным делом. Моpис в свое yдовольствие поpезвился в воде и, наконец, pешил посмотpеть, далеко ли отодвинyлись девицы от его стоянки. К его изyмлению они не только не yшли, но пpодолжали как ни в чем ни бывало сидеть неподалекy. Стоило Моpисy выйти из воды, девицы неспеша поднялись и подошли к его одежде. Одна из них пpеспокойно сложила его бpюки, pyбашкy и плавки в свою споpтивнyю сyмкy и отошла шагов на пятнадцать в стоpонy. - Что за шyтки?! - взволнованно кpикнyл Моpис. Компания молча pазглядывала его, выстpоившись полyкpyгом. Тепеpь Моpис pассмотpел девиц поближе и даже сосчитал: их было семь. Все пpиблизительно одинакового pоста, в pазноцветных кимоно, с яpкими pосчеpками иеpоглифов на спине и гpyди. Видя, что никто не собиpается yнести его одеждy, он yже более спокойным голосом повтоpил свой вопpос. - Действительно неплохо сложен! - заметила одна из них, как бы пpодолжая пpеpванный pазговоp. - И штyка что надо! - добавила дpyгая. Моpис не сpазy понял, о какой штyке идет pечь, но заметив, что девyшки внимательно, как бы оценивающе, pазглядывают то, что находится y него междy ног, невольно сконфyзился. - Отдайте одеждy! - сyхо сказал он. - А не то... - Он еще гpозится! - пpобоpмотала та, что стояла в отдалении. Пляж по-пpежнемy оставался пyстынным. Моpис счел, что можно действовать pешительно. Он кинyлся впеpед, намеpеваясь пpоpвать стоящyю пеpед ним цепочкy, схватить зачинщицy и, отвесив ей паpy подзатыльников, веpнyть одеждy. Казалось, он достиг своего: девицы словно испyгавшись, pаздались в стоpоны, но в последний момент одна из них неyловимым движением зацепила его ногy и он pастянyлся на песке во весь pост. - Ах так! - pявкнyл он и pывком вскочил на ноги, намеpеваясь посчитаться с обидчицей. Hо едва он выпpямился, она подскочила к немy и пpовела великолепный бpосок чеpез бедpо, заставив его втоpично pастянyться на песке. Моpис опешил. Пока он лежал, поpаженный пpоисшедшим, девицы обстyпили его и одна из них тоном, не теpпящим возpажений пpиказала пеpевеpнyться на спинy. Моpис еще pаздyмывал, что пpедпpинять, а цепкие, сильные пальцы yже схватили его pyки и ноги, pезким pывком опpокинyли на спинy и пpодолжали yдеpживать в таком положении. Одна из амазонок наклонилась и взяла в pyкy член. - Что вы собиpаетесь делать?! - Моpис деpнyлся. В его голосе послышались истеpические нотки. - Hе деpгайся, дypачок! - почти ласково посоветовали емy. Моpис почyвствовал, как емy нежным, искyсным движением оттянyли кожy на пока еще вялом члене. Hа лицах девиц он заметил заpождающееся сладостpастие. Его членом пpодолжали yмело манипyлиpовать. - Hи за что не позволю возбyдить, - yпpямо подyмал Моpис. Словно пpочитав его мысли, одна из девиц, pасстегнyв халатик и pасставив ноги пошиpе, дала емy возможность без помех pассматpивать ее чистенькyю, yхоженнyю пипочкy. Она была так аппетитна, что несмотpя на затpyднительное положение и клятвy, Моpис почyвствовал возбyждение. Его безвольный до этого инстpyмент pос пpямо на глазах. И вот он yже задиpисто yставился в вечеpеющее небо. Чья-то pyка попpобовала этот большой и кpепкий ствол на изгиб, но он только пpyжинил, наливаясь еще большей силой. - Я же говоpила, то, что надо! - yслышал Моpис низкий волнyющий голос. - Сейчас я его опpобyю. - Отпyстите! - взмолился Моpис. - Вы останетесь довольны! - Ты слишком самонадеян, дpyжок! - ответили емy. И он yвидел, что yже все девицы pасстегнyли халатики и самозабвенно мастypбиpyют, глядя на его до пpедела возбyжденный жезл. Эта впечатляющая каpтина повеpгла беднягy в экстаз, полyобнаженные тела девyшек окpyжали его со всех стоpон. Они были на любой вкyс и все по-своемy хоpоши. Одна из них опyстилась на четвеpеньки pядом с ним и пpодолжая мять его и без того yже пеpенапpягшийся член, тyго обвязала его y основания тонкой кpепкой тесемкой. Моpис все еще ничего не понимал. К томy же одна из девyшек шиpоко pасставила ляжки и плавно опyстилась на член, погpyзив его в сочное жаpкое лоно. Резкими движениями вогнала его в себя, тихонько вскpикивая каждый pаз, когда доходила до yпоpа. Остальные похотливо наблюдали, пpодолжая поглаживать свои набyхшие пипки. Hаконец, наездница испyстила пpотяжный стон и Моpис почyвствовал тpепетное подpагивание yдовлетвоpенной плоти. Едва она слезла, ее место заняла следyющая. Эта не спешила. Она медленно и пpоникновенно наслаждалась моpисовой штyкой, ее тесная yпpyгая пещеpка как бы с тpyдом натягивалась на подpагивающий мощный поpшень. Подpyги подбадpивали ее, некотоpые даже нажимали на плечи, чтобы она yбыстpяла движения и насаживалась глyбже. Темп явно наpастал. Моpис yже давно бы кончил, но тyгая тесемочка сделала это невозможным. Его бyквально тpясло, втоpая наездница довела его бyквально до исстyпления. Она все никак не могла добpаться до высшей точки, несмотpя на помощь подpyг. Лишь когда одна из них начала массиpовать ее клитоp, она бypно финишиpовала, покpыв pyки помощницы благодаpными поцелyями. Тpетья наездница пpинялась за дело pешительнее дpyгих. Ее темп восхищал. Она позволяла себе на секyндy освободиться от члена, а затем со сладостpастным выpажением на лице с pазмахy насаживала хоpошо pазвитое лоно под остpым yглом. Моpис pычал и содpогался всем телом, но испытание пpодолжалось. Четвеpтyю Моpис помнил смyтно. Без особых выкpyтасов, полyчив свою толикy yдовольствия, она yстало отвалилась на песок, оставив на память о себе обильные выделения на его ляжках. А вот пятая довела его почти до беспамятства. Она yселась к немy спиной, и без того тесный вход стал еще yже, вытянyла ноги впеpед и двигалась пpи помощи pyк. Вpеменами Моpисy казалось, что член yпиpается пpямо в маткy и обжимается ею со всех стоpон. Да, пятая неистовствала, а ее бypный оpгазм пpевзошел все ожидания, она в бyквальном смысле смеялась и pыдала под восхищенные возгласы подpyг. Во pтy y Моpиса пеpесохло. Кто-то пpисел над его лицом и он почyвствовал солоноватый пpивкyс женской плоти. Он бyквально впился в сочнyю pасщелинy, почти моментально доведя баловницy до веpшины блаженства. Hо его собственная плоть пpодолжала испытывать невеpоятное пеpенапpяжение - многокpатно подстyпавший, но не осyществившийся оpгазм довел его до исстyпления. Hо испытание пpодолжалось: всей компанией они опyстили на его pазбyхший, пpодолжавший тpyдиться помимо его воли член, шестyю наездницy и начали искyсно вpащать, как бы ввинчивая все глyбже и глyбже. Hеобычные ощyщения снова на миг оживили его либидо. Мyскyлистое влагалище наездницы волнообpазно сокpащалось в такт вpащению, как бы надеясь выдоить из пеpетянyтого члена семя. В момент начавшейся кyльминации подpyги сдеpнyли ее и она кончила y них на pyках, оpосив песок несколькими жаpкими каплями. Седьмая была необыкновенно заботлива и нежна. Она освежила изнемогающего Моpиса легкими поцелyями, быстpыми пpикосновениями вpачyя его yсталое тело. Ласковыми пальчиками она pаспyстила тесемочкy, позволив емy во всей полноте насладится ее мягким и податливым лоном. Затяжной оpгазм потpяс Моpиса, семя лилось и лилось, казалось, этомy не бyдет конца. Он схватил девyшкy pyками с кpиком pадости. Чья-то ладошка пpикpыла его pот и кpик пеpешел в пpиглyшенное мычание. После всего пеpежитого он так ослабел и чyвствовал себя настолько опyстошенным, что даже не сyмел посмотpеть, в какyю стоpонy напpавились веселые, yдовлетвоpенные наездницы. Долго еще лежал он на пpохладном вечеpнем песке, наслаждаясь покоем. Затем нетоpопливо оделся и побpел на станцию, испытывая сильный голод и жаждy. Одно воспоминание о сегодняшнем пpиключении делало его ноги непослyшными, а измyченный член словно потеpял чyвствительность. - Вpяд ли я пpиедy сюда еще pаз, - подyмал он. - Втоpично мне такого не выдеpжать... -- Аутсайдер --- .....Суббота 21 час 30 минут "Все так просто. Поднять трубку, набрать нужный номер и она приедет ко мне. Не знаю какая она будет. Брюнетка? Блондинка? Худая? Полная? Но знаю точно одно- она непременно приедет. Иначе и быть не может. Она останется у меня столько, сколько я пожелаю. Я буду повелевать, а ей останется только выполнять мою волю. Час или даже более я буду хозяином и властителем. Нет, это не совсем то чего бы мне хотелось. Не люблю я весь этот театр. Другие - пожалуйста. Вот Игорь, например, постоянно их вызывает. Его уже во всех фирмах знают. Ну и что. За деньги кто угодно тебе такой спектакль устроит, что ни в одном фильме не увидишь. Дряни... Пользуются нашими слабостями. Пиво и телевизор. Телевизор и пиво. Словосочетание, от которого хочется выть волком. День за днем, месяц за месяцем, катится колесом. И нет никого рядом. Дом-работа. Работа-дом. А они жизни радуются. Вы спросите, кто это они? Те, кто живут в этих пригородных домиках, катаются на дорогих иномарках, жрут бекон под соусом в кабаках , запивая итальянским вином, да отдыхают на курортах. А ты сиди тут. Надоело. Весь выбор - напиться водки или напиться пива. Лучше конечно водки, но она дороже. С другой стороны пива надо намного больше. А что потом? Головная боль с утра". .....21 час 45 минут " Ну сколько можно смотреть в этот проклятый ящик? Лето... Кто у моря, кто на даче, кто на худой конец в ночной клуб идти готовиться. А я сижу... сижу... Целых восемь кнопок на телевизоре, но на каждом канале одно и то же. Так хочется вдохнуть полной грудью свежий воздух уходящего лета, а не табачный смрад. Ну не сидеть же, в конце концов, перед подъездом. Куда пойти? Вот был бы я один из них. Хотя б стал одним из них на час. Пил бы я коктейль где-нибудь на террасе летнего кафе, да вел бы светские беседы с модно одетыми дамами. А потом такси, бутылка шампанского, легкий блюз льющийся из динамиков "Marantz" , и наконец постель. И я, не прилагая усилий, получаю все что захочу." .....22 часа 30 минут " Все-таки я хорошо сделал, что выбрался из дома. Теперь я могу оценить всю прелесть летней ночи. Можно долго смотреть, как загорается и гаснет свет в окнах. Иногда даже удается через окно заглянуть вовнутрь чужой квартиры. Оставаясь незамеченным прикоснуться к частичке чужой жизни. Наверное, шторы и жалюзи тоже придумали они, чтобы скрыть от посторонних свою истинную жизнь. А поскольку мы их жизнь не видим , то следовательно о них мы знаем лишь то, что они рассказывают сами. Сволочи... Отгородились от нас заборами, собаками, охранниками. А мы у них на виду. Они все про нас знают. Вот и мой шеф. С виду милейший старикашка. И похвалит, и "добрый день" всегда скажет, и случается меня, простого работягу, сигареткой угостит. Но все равно он один из них". .....22 часа 50 минут " Признаюсь, я никогда не был на Южном шоссе. Хотя, что мне тут делать. Вон, какие замки себе выстроили. Заборы... заборы. Кого они боятся? Правильно, таких же как они. Нас ведь нечего боятся. За ними и полиция и суды... Мать твою... Он видимо считает, что коль он едет на BMW то правил для него не существует. Конечно я не они. Мой "Опель" не достоин, чтобы его пропускали. Ублюдок. Что теперь делать? Он то исчез, а мне сиди теперь до утра в канаве. Помощи тут просить не у кого. Вылетел из ворот и исчез. Так спешил, что даже ворота не закрыл". .....23 часа 00 минут " Доездился. Сидел бы я лучше дома. А им хорошо. Вон какие апартаменты. Люстра, поди, больше моей квартиры стоит. Вот зайду и скажу. Кто это от вас так выехал, что мне в канаву свернуть пришлось? Глупости, там у них видимо и собака , а возможно и амбал с "пушкой" сидит." .....23 часа 15 минут " Странно, я вошел через ворота, а никто меня не заметил. Да, прав я был насчет обстановки. Теперь через окно все отлично видно. Мебель кожаная, домашний кинотеатр, картины и те висят. Ух, ты какая сучка здесь живет. Вот такие они у них все. Откуда они их берут? Словно порода специальная есть. Тряпочкой по столу возит- убирает мол. Знает ли она вообще, что такое уборка? Небось, служанку имеют. Она и хоромы уберет и у хозяина пососет. Вот встала бы эта сучка раком и поползала бы с тряпкой по всем этим шестиста квадратным метрам. Поняла бы тогда , что такое уборка". .....23 часа 30 минут " Халатик даже лень застегнуть. Сиськи даже с улицы видны. А какие ноги. Ровненькие чуть полноватые, загорелые. Видно не при нашем климате такой загар появился. Да, эта блондиночка здорово бы у меня ножками подергала. А халатик только зад-то и прикрывает. Крепенькая должна быть попка. У них же и массажи и шейпинги есть. Они же все имеют". .....23 часа 45 минут " Классные губки. Как здорово она ими шевелит, когда разговаривает. Видимо этим губкам есть и другое применение. А... это мужик ее звонит. Тот самый негодяй, что машину водить не умеет. Хорошо, что форточка открыта -все хоть слышно. Срочно улетает? Не вернется? Как личико-то ее изменилось. Грустно ей видно без ебаря. А мне весело? До утра в канаве проторчать. Или может ей компанию составить"? .....Воскресенье 0 часов " Так, здорово. Он даже гараж до конца не закрыл. Видимо действительно спешил, негодяй. Главное не шуметь. В любом приличном доме должен быть прямой выход из гаража. Так и есть. Ну вот, теперь осталось подняться по лестнице. Хорошо сделано, даже не скрипит". .....0 часов 10 минут ""Кто вы"? Странный вопрос. Если бы она спросила "Что Вы тут делаете?"- тогда другое дело. Испугалась видно здорово. Глазки широко раскрылись, ротиком воздух хватает. Ну я же ей объяснил, что так мол и так - машина сломалась. Вот решил вечер с Вами провести. А она все со своими вопросами лезет. "Как вошли?" "Что Вам надо?". Нет, мне определенно нравится, когда эта сучка обращается со мной на Вы. Ну все, дальше ей пятится некуда". .....0 часов 30 минут " Как я люблю откровенные беседы. Лиза (вот как оказывается зовут эту сучку) теперь прямо как старому другу показывает семейный альбом. Правда пришлось ей врезать чуток. Но теперь она стала покладистой. Сидит теперь размазывает сопли по физиономии, но тем не менее голосом экзаменуемой ученицы комментирует фотографии. Испания, Италия, Франция... Да они жить умеют. Непременно нужно заставить ее надеть какое-нибудь из тех платьев, что я вижу на фотографиях". .....1 час 00 минут " Волнительный момент. Блондиночка вытаскивает из гардероба вещички и протягивает их мне, чтобы я их оценил. Понравившиеся я откладываю на диван, а остальные режу ножом, который я прихватил из кухни. Я совсем не хочу причинить ее вред, мне просто надоели ее причитания. До чего докатилась - предлагала мне деньги, чтобы я убрался. В конце концов, я же не какой-то гадкий грабитель". .....1 час 30 минут " Нет, нижнее белье оценивать приятнее. Особенно мне понравилась полупрозрачная голубенькая ночная рубашечка. Длинная до самого пола она была как бы странной смесью невинности и распутства. Определенно она ее пошла бы. .....1 час 45 минут " Удивительно, но Лиза скинула халатик и почти без уговоров переоделась. Трусики и лифчик однако, не сняла и теперь ее кружевное белье нелепо выпирало из под ночнушки. Придется еще раз объяснить ей что я от нее хочу." .....2 часа 00 минут " Ну вот опять разрыдалась. Лифчик кое-как сняла. Благо расстегивался он спереди. Но вот с трусиками беда. Хотя нет, после всхлипа "не бейте" трусики оказались у ее ног. Молодец , поняла все правильно." .....2 часа 30 минут " Я просто в восторге от этой игры. Я приказываю ей нагибаться, поворачиваться , вставать в самые соблазнительные позы, а она все это выполняет. Я даже приказал ее поласкать у меня между ног и она, расстегнув мои брюки, вытащила моего слоника. Поморщилась правда, сучка. Видимо пах дурно. Ничего, губками она его здорово пощекотала. Так что время перейти к следующей игре". .....2 часа 40 минут " Я всегда стараюсь иметь женщину раком. В этом есть что-то определенно от биологии. Этакое стремление к доминированию над самкой. К тому же так я могу выбрать ту дырочку, которая мне более привлекательна. Вот и сейчас Лиза стоит в столь соблазнительной для меня позе, причем я заставил ее одной рукой раздвинуть половинки ее щели. Все таки все текущие дряни , что я имел в своей жизни никогда не сравняться с сухой дырочкой Лизы. Я двигаюсь в ней, а она стонет от настоящей боли и унижения. С каждым толчком моего члена в моей голове все ярче возникают слова Я ТОЖЕ ЧЕГО-ТО СТОЮ!! Я НЕ АУТСАЙДЕР!!!!! -- Телка --- Наконец, все осталось позади: пуританин отец, строгая набожная мать, раздражительный, вечно "под мухой" старший брат... И эти бесконечные, до боли родные, раскисшие от осенних дождей поля, раздолбанные грунтовые дороги, унылые серые фермы с тоскливо мычащими буренками. Лишь дубовая роща на берегу реки, много веков назад считавшаяся священной и могучий племенной бык Алеф - неповоротливый, похотливый, словно высеченный из цельной каменной глыбы, оставались в сознании Кристины символами первозданной красоты. Теперь, сидя в вагоне дизеля, несущего ее в сторону столицы, Кристина почему-то думала о городе как о громадном, яростном быке, способном смять, задавить и потому, быть может, особенно прекрасном и влекущем. Предполагалось, что она отправляется учиться. Уже несколько подруг и среди них самая близкая - Ирма обосновались в Риге и в основном благодаря их неустанным уговорам и хлопотам упрямые родители Кристины наконец-то отступили. С каждым часом Кристина приближалась к желанной цели. Она устроилась у окна и с веселым любопытством присматривалась к немногочисленным пассажирам, испытывая к этим без пяти минут горожанам теплое, родственное чувство. На очередной маленькой станции в вагон шумно вошло трое модно одетых спортивных парней. Обшарив нагловатыми глазами вагон, они прямиком направились к Кристине. - Привет, крошка, давненько не видались! - громко заявил один из них, приземляясь прямо напротив. - А ты похорошела! - заметил другой, небрежно потрепав растерявшуюся девушку по щеке. - Прямо хоть на обложку "Плейбоя"! Не успела Кристина опомниться, рядом примостился еще один из этой троицы и, приставив что-то колющееся к боку, прошептал в самое ухо: - Только пикни - каюк. Ошеломленная Кристина покорно кивнула, не смея повернуться, боясь вздохнуть. Происходящее казалось ей каким-то сном, тем более что симпатичный парень напротив дружелюбно ей улыбался - совсем как герой голливудского боевика. Все так же ослепительно улыбаясь, киногерой ловким движением задрал юбку, обнажив светло-желтые кружевные трусики, сквозь тонкую материю которых довольно отчетливо проступала темная поросль. Несколько секунд все молча любовались открывшейся картиной, затем второй парень пальцем поддел резинку и рванул с такой силой, что она лопнула, издав звук, напоминающий щелканье пастушьего кнута. Трусики опали, словно паруса яхты, внезапно очутившейся в полосе штиля. Кристина тихо ойкнула и заметила, что из купе наискосок за ними наблюдает старичок в потертом пальтишке. Она судорожно свела колени, но крепкие руки парней до отказа развели их в стороны. Старик смотрел, не отрываясь, похотливо вытянув шею. Кристина с ужасом поняла, что самая интимная часть ее тела сейчас видна как на ладони. "Нет, на помощь он не придет," - мелькнуло у нее в голове. - "Сам наслаждается картинкой". Тут же она ощутила крепкие пальцы, бесцеремонно зарывающиеся в нежные волосики между ног. "Меня что же, насилуют? Да еще на виду у старичка?" - с изумлением думала Кристина. - "Да разве в жизни так бывает?!" Однако стоило ей сделать неосторожное движение, и острый предмет больно ткнулся ей в бок, напоминая о безжалостной реальности. Если бы Кристина решилась повернуть голову, она увидела бы, что в бок ей упирается всего лишь напряженный указательный палец, но она была слишком напугана, и потому лишь тихо вздыхала, позволяя сидящему рядом парню сначала не спеша ощупать, а потом и извлечь из бюстгальтера ее груди. В этот момент к старику присоединилась еще одна зрительница - девчонка одного с Кристиной возраста, модно и дорого одетая, явно городская. Как и старикан, она откровенно наслаждалась происходящим, тем более что беспомощность Кристины со стороны казалась скорее бесстыдством, а предельно широко расставленные, крепкие, покрытые ровным загаром ноги являли великолепное зрелище. - Ну, дрочись! - наклонившись к уху, потребовал парень. - Как это? - едва слышно прошептала Кристина. - Ах ты, телочка! - умилился тот, что располагался напротив. - Вот так, вот так! - два пальца без лишних церемоний погрузились в бархатную норку. Кристина тихо вскрикнула и выгнулась, но не посмела свести ляжки. Пальцы скользили в глубине, наращивая темп. - Папаша, может и тебе охота? - обратился второй парень к старику. Тот испуганно замотал головой и отвернулся. - Нет, папаша, так не годится! - нагло ухмыльнулся парень. - Не желаешь сам, так плати за зрелище. И вы, гражданочка! - парень стянул с головы жокейскую шапочку и, ерничая, протянул в сторону зрителей. Кристина видела, как они лихорадочно покидали в кепочку какие-то смятые бумажки. "Боже, что же они делают!" - от стыда и унижения Кристине на глаза навернулись слезы. Примерно это же она испытала год назад, когда ею почти силой овладел скотник Зигурд. Он навалился на нее сзади, когда она подкладывала силос коровам - совсем как Алеф, а затем свалил на грязный пол хлева и подмял под себя. Она металась под ним с задранной почти до самого подбородка юбкой, а он все никак не мог войти куда надо, потому что был в стельку пьян. О Господи, она отдалась бы ему и так, потому что грубоватый, насмешливый Зигурд нравился ей, но он, конечно же, не собирался снисходить до таких тонкостей как ухаживание или флирт. Когда он, наконец, прорвался внутрь, она испытала одновременно боль и облегчение, затем - нарастающее с каждым толчком наслаждение, но в хлев завалились скотницы - грубые, простые бабы, со смехом оттащили Зигурда и потом долго дразнили Кристину "зигурдовой невестой", что и стало последним толчком к отъезду. Таков был первый опыт, и вот теперь - это унизительное действо на глазах у зрителей, раскрасневшаяся, нагловатая физиономия ковбоя напротив, самозабвенно орудующего пальцами и сладкая боль, рождающаяся чуть ниже пупка, волнами растекающаяся вниз... Кристина выгнулась еще круче и застонала. Парни давно сошли. Заправив в лифчик груди, всхлипывая, путаясь в спадающих трусиках, Кристина вышла в тамбур, провожаемая презрительным взглядом модно одетой девицы, мало-мальски привела себя в порядок, перебежала в другой вагон. На центральном вокзале в Риге ее уже ждала Ирма. К ней на грудь и бросилась Кристина - красная, растрепанная, потрясенная пережитым. - Ты что? - удивилась Ирма, отрывая зареванное лицо от своего плеча. - Меня... меня изнасиловали! - Как? Когда? - Только что, в поезде... Пальцем! К изумлению Кристины, подруга расхохоталась, потом спохватилась, прикрыла ладошкой рот: - Извини, я так. Очень уж необычно! Как это случилось? Выслушав подробный отчет подруги, Ирма хладнокровно заметила: - Считай, повезло: ни забеременеть, ни заразиться... Но хоть приятно-то было? Кристина вдруг поняла, что событие, которое так потрясло ее, подруге представляется всего лишь забавным дорожным приключением, вдобавок, не лишенным пикантности. Полупустой троллейбус катил вдоль парка и Ирма раз за разом возвращалась к самым интимным деталям этого, как она выразилась, "смешного изнасилования". Она жадно ловила каждое слово подруги и глаза ее возбужденно блестели при этом. "Бедные телки," - мелькнуло в голове у Кристины, когда она в третий или четвертый раз подробнейшим образом расписывала Ирме приключение в поезде. - "Наверняка они испытывают нечто подобное, когда ревущий от похоти Алеф подминает их на виду у остального стада!" Странное дело, и этот образ, и откровенный, повторяющийся рассказ, и смакующая подробности Ирма заставили ее саму возбудиться и она уже не смотрела на случившееся, как на катастрофу, но как на нечто, предваряющее предстоящую ей взрослую городскую жизнь. -- Ужасная ночь --- С нами, девушками, всегда происходят какие-то несчастья, мы вообще обречены на них, мне так кажется. Возьмем меня. Еще совсем недавно я встречалась с одним отличным парнем, мы собирались пожениться, да и родители не возражали. А потом - авария, и его не стало... Вначале я еще надеялась, что забеременела, что в память о нем у меня будет его ребенок. Но прошло две недели, только две недели, и выяснилось, что я ошибалась. Сейчас воспоминания о нем потускнели, и я уже даже не знаю, хорошо это или нет. Но так или иначе до этой ужасной ночи у меня кроме жениха никого так и не было. Вы спрашиваете, кто я? Меня зовут Дженни, мне 19 лет, у меня пятнадцатилетний брат Билл и сестра Бегги, еще на год помоложе. Мы живем с родителями в предместье, но не очень далеко от центра города. Родителей часто отправляли в командировки, и тогда мы обычно ночевали у тети. В эту субботу они тоже отсутствовали, но позвонили и сказали, что выезжают, поэтому мы остались дома, тем более, что я должна была приготовить еду, прибраться, а главное, присмотреть за малышней. Малышня - это Бежка, Билли и его приятель Рой, приехавший к брату на пару дней из соседнего города. Я уже давно заметила, что между Бегги и Роем что-то есть. А тут в предвкушении приезда Роя как-то вечером, вся залившись румянцем, она мне рассказала, что он ее уже пару раз целовал и что ей это очень понравилось. Ну да ладно, короче, вся малышня собралась в гостиной, а я занялась делами. Был уже поздний вечер, а родителей все еще не было. Начав волноваться, я связалась с ними по сотовому. Оказалось, что автомобиль на обратном пути сломался и родители смогут быть дома только завтра к полудню. Я сказала, чтобы они не волновались, я уже взрослая и со всем управлюсь, в конце концов это только несколько лишних часов. Так что я убрала дом, накормила всех ужином и в полпервого отправила их спать. После всего этого я почувствовала себя смертельно уставшей и решила наконец лечь. Сначала, правда, я проверила, что и Бежка, и Рой уже спят у себя в комнатах, и по одному, а то кто его знает, что эта малышня учудит. Я заперла все окна и двери, погасила свет, приняла душ и пошла к себе. Я давно уже спала, но внезапно почувствовала какое-то постороннее движение. Открыв глаза, я с ужасом увидела несколько теней, перемещающихся в темноте. Чья-то рука закрыла мой рот прежде, чем я смогла бы что-то крикнуть. - Слушай, сука, если хочешь жить, помоги нам. Где у тебя деньги и побрякушки? Сразу проснувшись, я оглянулась вокруг и оценила ситуацию. К нам в дом влезли шесть или семь здоровых парней. Сопротивляться совершенно бесполезно, их можно только озлобить. От малышни моей тоже толку мало. Поэтому кивком головы я указала на буфет. - А где именно? Или ты хочешь, чтобы мы все перевернули?- спросил грабитель, зажимавший мне рот. Я что-то невнятно промычала и дернула головой. Он убрал ладонь с моего лица. - Во втором среднем ящике. Они посветили фонариком и сразу нашли мои ожерелья, колечки, несколько пар золотых сережек, но это их не устроило: - Сука, ты думаешь, мы поверим, что в доме больше ничего ценного? - Я не знаю. Деньги и драгоценности у родителей в банке. - А где родители? - Родители у меня вооружены. И они вот-вот приедут. В ответ раздался дружный смех: - И чем это вооружены? Пушкой или минометами? - Нет, у них должно быть с собой ракеты... - Вот-вот - это через пару секунд или минут пять у нас есть? - Ох, как ты нас испугала! Ты лучше скажи сама, где что лежит! - Ребята, а чего мы в темноте, родителей что ли этих боимся? Давайте включим свет. Они включили все, что можно. Ярко запылала люстра, зажегся торшер и даже настольная лампа на моем столе. Несколько человек стало рыться в комнате, а один пристально посмотрел на меня и одним сильным рывком сдернул одеяло. Я сразу прикрыла колени ночнушкой и с ужасом посмотрела на этих подонков. А они вытряхивали все из ящиков буфета, из коробочек, стоявших на туалетном столике, из шкафа, где висела моя одежда. Толком ничего ценного они не нашли, и тогда все столпились около моей кровати. - Ну, сука, ты нас хорошо запомнишь! И надолго! С этими словами один из них нагнулся, резким движением разорвал мою ночную рубашку и бросил ее на пол. Сборники коротких порно рассказов https://dojki.biz Я осталась только в трусиках и лифчике, трое держали меня за руки и за ноги, при этом так смотрели на меня, что мне показалось, будто они облизываются. Меня это еще больше напугало, и я попыталась вырваться из их рук, но тогда один поднес прямо к моему лицу огромный нож. Я сразу замерла. Парни засмеялись: - Ну вот, сразу притихла, а то больно много о себе воображает! - Ага, и до сих пор почему-то одета! - Ну это мы сейчас исправим,- с этими словами тот, кто показывал мне нож, разрезал им лифчик, а потом пальцами слегка приподнял мои трусики, двумя движениями рассек их и вытянул из-под меня. Я была распята перед ними совершенно обнаженной и не могла даже прикрыться руками, а эти мерзавцы тотчас начали обсуждать и все сразу трогать мое тело. Груди, живот, ноги, лобок, промежность. Они рассматривали и ощупывали меня так, как будто перед ними лежал не живой человек, а какая-нибудь резиновая порнографическая кукла. Десятка полтора рук одновременно шарили по мне, забирались в самые укромные места. Все эти прикосновения были ужасно противны, мне никогда еще не было так мерзко, но я ничего не могла сделать. - Ребята, посмотрите, какие у нее сиськи, прямо так и хочется откусить,- один их них потрепал меня за грудь, а потом присосался к ней и больно укусил за сосок. - А какие ляжки!- другой провел своей рукой мне по ноге и всей ладонью защемил внутреннюю сторону бедра.- Нежные, гладенькие! - А какая щелочка!- третий погладил меня по лобку и ковырнул влагалище.- Вся в меху и розовая, как поросеночек! Нас ждет. - Давайте ее раскроем. Интересно, она целочка или нет? - Так сейчас проверим. С этими словами они задрали мои ноги к плечам и широко раздвинули их. Эти мерзавцы подошли поближе, столпились вокруг и стали разглядывать мою промежность. А потом один из них нагнулся, развел мои губки, а другой стал грубо копаться во мне своими грязными пальцами. - Мужики, да она уже шлюха. Должно быть со всем городом переспала. - Врешь небось. Дай-ка я сам посмотрю,- он взял настольную лампу, поставил ее мне на живот, направил свет мне между ног и еще шире развел губки. Где-то с полминуты он внимательно всматривался, а потом тоже полез в меня всей рукой.- И правда шлюха. Но это и к лучшему, обслужит нас по первому разряду!- Все опять засмеялись. Чувствовала я себя ужасно. Лежать перед этими подонками абсолютно голой, да не просто голой, а с раскоряченными и задранными к голове ногами, с раскрытой промежностью, в которую они светят и залезают пальцами, как куча гинекологов - это нечто невообразимое. Да их еще много, они смеются и крепко меня держат. Я же совершенно беспомощна, даже лампу с живота не могу сбросить. А если крикнуть, позвать на помощь, то прибежит вся моя малышня и тогда будет совсем кошмар. А тем временем старший из них, вероятно главарь, расстегнул молнию и достал свой орган. Боже, он был прямо надо мной и это его сооружение выглядело таким огромным и грозным. Я поняла, что начались самые страшные мои испытания. Главарь же подошел ко мне и дотронулся головкой до моего лица: - Лижи, шлюха! Я в ответ только крепче закрыла рот и сжала губы. Они только рассмеялись, а главарь плотоядно ухмыльнулся и двумя пальцами крепко зажал мне ноздри. Видно у них все это было хорошо отработано. Я только чуть приоткрыла рот, чтобы вдохнуть воздух. И тотчас этот гад прихватил мою голову и насадил на свой огромный член. Чтобы не задохнуться, я вынуждена была открыть рот шире, а он сразу просунул еще глубже, прямо в горло. У меня было огромное желание совсем откусить или хотя бы укусить этот мерзкий вонючий отросток, но я прекрасно понимала, что в этом случае будет дальше... Так что выбора у меня не оставалось. А он тем временем начал двигать им вперед-назад. Никогда раньше я не занималась оральным сексом, только слышала об этом от подруг, да читала в книжках. Даже своего жениха я ни разу там не целовала, хоть мы и любили друг друга. А тут пришлось. Пришлось и сосать его, и лизать языком, когда он двигался у меня во рту. Ведь я же представляла себе, что получится, если этот подонок не будет доволен моим поведением. Но я твердо решила, что остальным мерзавцам это не позволю. Я же все-таки не малышня какая-нибудь, а взрослая женщина! Не знаю, сколько длилось это испытание. Но в какой-то момент он напрягся, крепко зажал мою голову, а его мерзкий отросток еще больше затвердел. И я почувствовала, как ударила в рот и потекла вниз по горлу его отвратительная солоноватая слизь. Меня затошнило и я попыталась вырваться или хотя бы отвернуть лицо в сторону, но он что-то прорычал, а другой из этих подонков приказал мне не двигаться и глотать. Пришлось с этим смириться. Его яйца ударяли по моему подбородку, а я глотала его жидкость. Что же мне еще оставалось делать? А эти мерзавцы стояли вокруг, держали меня за руки и с гоготом щипали за груди, за волосы и губки там внизу. Я только надеялась, что все на этом кончится. Наконец он вытянул член изо рта. По моим щекам потекла какая-то ужасная смесь из собственной слюны и его сока, а я даже не могла вытереться. Ну а этот подонок, вместо того, чтобы сказать мне хоть что-то хорошее, хоть немножко похвалить, я же все-таки изо всех сил старалась для него, произнес только одно слово: - Следующий! Такой подлости и неблагодарности я не ожидала. Ну и к моему рту тотчас пристроились. Я, конечно, еще раньше обещала себе, что никого больше обслуживать не буду. Ну а тут потеряла всякую надежду оставить этих подонков ни с чем. Так что я валялась, как рваная кукла какая-нибудь, а эти мерзавцы один за другим влезали своими погаными отростками в мой рот и ворочались в нем. Остальные же по-прежнему ощупывали меня и залезали всюду пальцами. А я должна была их лизать, обсасывать, а напоследок глотать их соки. Вначале меня тошнило, а потом я уже смирилась и воспринимала это просто как какую-то неприятную работу. И считать даже перестала, сколько раз мне пришлось это делать. Тут я почувствовала, что мне начали теребить клитор, а во влагалище влезает что-то побольше пары пальцев. И ноги мне под коленками покрепче прихватили, а они по-прежнему были подняты и широко раздвинуты. И лампу с живота убрали, рядом поставили. Я скосила глаза вниз. Сквозь лобок очередного партнера и мелькание его члена я увидела, что главарь стоит около моей промежности и запихивает во влагалище свой орган. Судя по ощущениям, этот мерзкий отросток уже опять отвердел, но входил почему-то очень легко. А главарь рассмеялся: - Ребята, эта шлюха уже потекла. Видно мы ее хорошо раздрочили. То, что он сказал, было неправдой. Мне по-прежнему было очень противно все, что они со мной делали. Если бы рот у меня не был занят, я бы сказала этим негодяям все, что о них думаю. А если бы смогла добраться до телефона и вызвать полицию, то тогда бы им вообще... Но, с другой стороны, я ощущала, что все их действия не так уж неприятны. Должно быть я уже просто приспособилась. Поэтому мне казалось, что все это не так страшно, как казалось в самом начале. И даже вкус какой-то я начала находить и в сперме, льющейся в мой рот, и в члене главаря, влезающем в мое влагалище. Ну а то, что кого-кого, а главаря сердить не стоит, я уже давно поняла. Поэтому даже немного помогла ему - чуть приподняла таз и стала едва заметно двигать бедрами. А сама при этом была где-то далеко-далеко. Я представила себе, что я вдвоем, только вдвоем с моим женихом, что он жив и со мной. Что не вся эта гадкая свора, а он, только он один любит меня. Что отдаюсь я только ему, моему милому, родному... Но от этих мыслей я очень быстро очнулась. Кто-то из них сказал: - Посмотрите, как она подмахивает! А другой говорит: - И отсасывает от души! Еще кто-то добавил: - Вошла наша шлюха во вкус. Пора ее использовать на всю катушку. Тут я осознала, что действительно страстно занимаюсь любовью. Что сама двигаюсь навстречу члену, входящему во влагалище. Что с упоением сосу другой член. Что руками, которые никто давно уже не держит, поглаживаю член и живот мерзавца, стоящего около моего лица. Ну и что мне было делать? Совсем перестать шевелиться и улечься, как бревно? Можно себе представить, как они тогда разозлятся. Поэтому я сделала вид, что это действительно они меня так завели и продолжала двигаться так же интенсивно. И тут я еще почему-то только сейчас подумала: Как хорошо, что у меня позавчера уже закончилась менструация. Ведь если бы эти мерзавцы увидели мою грязную прокладку, да еще кровь во влагалище, то они бы меня должно быть совсем убили. А тем временем они перевернули меня на бок, и вдруг я почувствовала, как что-то холодное и скользкое ковыряется у меня в попке. Сначала я даже не сообразила, в чем дело. А потом вспомнила, как еще в детстве меня несколько раз осматривала женщина-гинеколог. Тогда, чтобы не нарушить девственность, она таким же холодным скользким навазелиненным пальцем залезала в анальное отверстие и через него ощупывала внутренние женские органы. Это было неприятно, но терпимо. Так что, кто-то из этих подонков тоже врач? Что он хочет? Осмотреть меня? Так они же уже вовсю и насмотрелись, и натрогались, да во влагалище, да с лампой. А тем более сейчас у меня внутри находился член главаря. И не просто находился, а интенсивно работал. Но тут я почувствовала обжигающую боль и все поняла. Кто-то пытался проникнуть в меня через заднее отверстие. Боже, и это ему удавалось! Но было очень больно. Когда же это продвижение закончится? В конце концов ягодицами я почувствовала его теплый живот и поняла, что уже все. Я оказалась наколотой на трех членах. Двое были в моей промежности и мне касалось, что через тонкую перегородку их члены соприкасаются. А еще один находился в моем рту, переполненном слюной и чужой спермой. Мне казалось, что я вся превратилась в какое-то огромное влагалище, распахнутое всем и для всех. И, как ни странно, я даже начала получать от этого какое-то странное извращенное удовольствие. Что я так бесстыдно лежу совершенно голая, что совсем не стесняюсь, что полностью раскрыта, что каждый из них может иметь меня куда угодно. Я испытывала именно психологическое наслаждение, не сексуальное. Может быть потому, что мне было больно, уж слишком много они в меня засунули. Хотя чувства тоже вроде бы начали пробуждаться. Тут один из них, стоявший в это время в стороне, засмеялся и говорит: - Ребята, что же это вы ее трахаете вразнобой? Она от этого кайфа не получает. Давайте в такт,- и начал мерно хлопать в ладоши. Остальные тотчас присоединились и даже начали громко считать: - Раз, два. Вперед, назад. Раз, два. Вперед, назад... А тем, кого я обслуживала, это видно понравилось. Они начали входить и выходить из меня одновременно. В промежности стало намного больней. Мне даже сначала показалось, что они там все разорвут. Но потом меня начала заливать какая-то сладкая волна и о боли я забыла. Хотелось, чтобы это продолжалось и продолжалось, чтобы никогда не оканчивалось. А потом сладкая волна начала спадать, и я со страхом подумала, что мы ужасно шумим. И что, не дай Бог, проснется и прибежит сюда моя малышня. И увидит меня в такой позе. И увидит, что со мной делают. И увидит, что мне это нравится, что я совсем не сопротивляюсь. А потом подумала, что почему же это я одна должна терпеть надругательство этих подонков, а малышня может мирно спать. Это нечестно. Уж если под одной крышей живем, то все поровну должно быть. Видно накликала я беду своими мыслями. Что-то скрипнуло, и краем глаза я увидела, как приоткрывается дверь и в комнату входит Бегги в своей длиннющей белой ночнушке, со сна еще вся взлохмаченная. Ну все, попалась пташечка- подумала я. А сестричка моя младшенькая еще щурится от яркого света, но как увидела этих мерзавцев, да без штанов, с огромными торчащими вперед членами, то сразу застыла, как вкопанная. Насколько я знаю, она вообще никогда живьем мужские органы не видела. А подонки эти тоже не ожидали, что кто-то явится, перестали хлопать в ладоши и во мне перестали двигаться. Но двое тут же к ней подбежали и схватили за руки. Тут она, наконец, меня в распятой позе увидела. Глаза у нее округлились, рот открылся, но даже закричать она не сумела, только что-то сдавленно прохрипела. Дурочка она у меня все-таки. Вместо того, чтобы тихонечко в комнату заглянуть, увидеть весь этот кошмар и полицию вызвать, она сама сюда заявилась. Так что сама виновата. А главарь меня сразу спрашивает: - Кто это? А я даже ответить не могу - во рту очередной отросток. Так вначале только промычала что-то. Рот тогда мне освободили и я сказала: - Сестра. - А еще дома есть кто-нибудь? Я молчу. Врать-то ведь не стоит, хуже будет, а правду сказать никак не могу, прибьют ведь всю мою малышню. А он видно понял, что еще кто-то дома и сразу своим на дверь кивнул. Почему они раньше все комнаты не проверили, я так и не понимаю. Должно быть, со мной слишком увлеклись. Так что трое или четверо сразу кинулись дом обшаривать, а один из тех, кто Бегги держал, одним рывком ночнушку с нее содрал. И вот стоит моя бедная сестренка перед этими подонками в одних трусиках, испуганная вся, грудки свои детские ручками прикрывает. А трусики у нее совсем тонюсенькие-тонюсенькие и светленькие такие, так что весь темненький треугольник как на ладони, даже расщелинка внизу видна. Я тут подумала, что трусики эти она должно быть для Роя одела. Так что она небось предполагала, что что-то с ним у нее будет. И на ночь их не сняла поэтому. Ну что ж, если она такая развратная, то ей же и хуже будет. А они гогочут, рассматривают ее снизу доверху. Потом один говорит: - Давай-ка руки опусти. Мы на твои сиськи посмотреть хотим,- и ножик ей ухмыляясь показывает. Вот ведь скоты какие! Нет, чтобы самим ей руки заломить и смотреть тогда сколько влезет. Так им нужно, чтобы она сама им все показала! И вроде, как добровольно. А рот-то ей все-таки на всякий случай зажали, чтобы даже пикнуть не смогла. Какое же это свинство так над девочками издеваться! Ну а Бежке-то моей делать нечего. Так что руки она опустила, только покраснела очень. А те, что ее держали, тогда по комнате стали водить. И перед каждым останавливали. И каждый за грудки ее нежные трепал и говорил что-то вроде Молодец! или Ох, до чего у тебя сиськи хорошие!. И смеялись при этом. А сама Бежка не на них, а только на меня с ужасом смотрела. Как меня полностью раскрыли и во все три отверстия обрабатывают. А я даже не сопротивляюсь совсем, а даже наоборот им помогаю, двигаюсь навстречу. Должно быть представляла себя на моем месте. Ну да она всегда только о себе и думает, сестре никогда не посочувствует. Так я на нее из-за этого разозлилась, просто словами не передать! Ну, думаю, ты еще попляшешь перед своим Роем в этих трусиках. Надо сказать, так оно потом и случилось. А тут ее к главарю подвели. Он до этого только на пару секунд приостановился, когда Бегги появилась, а потом опять продолжил со мной любовью заниматься. Но только медленнее и на нее поглядывая. А как сестренка оказалась около него, то до грудей даже не дотронулся. Сразу ей руку в трусики запустил и щупать ее там стал. Но от меня при этом не отрывался, а даже еще сильнее стал входить. Бегги до того двигалась как сомнамбула, а тут вдруг напряглась и очень громко, визгливо так закричала. Должно быть только сейчас до нее дошел ужас всего, что происходит. Они даже вздрогнули от такого визга. Но тут дверь широко распахнулась и в комнату втолкнули обоих мальчишек. Так что вся малышня была теперь в сборе. Толком посмотреть на них я не могла, мешали эти подонки. Так что я только скосила глаза в ту сторону и кинула один взгляд. Но и этого было достаточно. Вид у мальчишек был еще тот. Во-первых, они были совсем голые. Почему, я так и не знаю. Может быть, зачем-то разделись на ночь. А скорее, эти мерзавцы сорвали всю одежду просто для того, чтобы их унизить, во всяком случае тогда я так подумала. Во-вторых, мальчишек избили. И здорово. У Билла была расквашена губа, а у Роя из носа шла кровь. Так что они оба были порядком перемазанные. Может, они рванулись на помощь, когда Бежка так завизжала, а сволочи эти их поэтому побили, не знаю. Но если это и так, то очень глупо мальчишкам сопротивляться, когда их ведут здоровенные парни. Ну да что с них взять, малышня - она малышня и есть. Как мальчишки появились, то все в комнате сразу переменилось. От меня все трое оторвались, к ребятам подскочили и крепко выкрутили им руки за спину. А я так и осталась лежать с задранными и разведенными в стороны ногами. Я чувствовала, что оба мои отверстия внизу широко открыты, что видны все мои внутренности, до отказа заполненные спермой, и что эта мерзкая жидкость из меня вытекает. Я уже никого не стеснялась и стесняться не хотела. Наоборот, мне было даже приятно, что на меня смотрят, что все у меня можно увидеть, даже самое сокровенное. Хоть меня никто уже давно и не держал, ноги я сама подхватила и не отпускала. Пусть, думаю, на меня посмотрят, как мне досталось от этих выродков. И пусть все смотрят, и сволочи эти, и Бегги, и Билл с Роем. Пусть посмотрят, что они со мной делали, во что меня превратили. Сами-то в это время спали, самим-то все это время хорошо было. А я страдала, меня грубо насиловали. Надо мной издевались, а я ничего не могла сделать, даже на помощь позвать. Только, правда, на минутку эти подонки на меня отвлеклись. Вынули две свечи из красивого подсвечника на столе, подарка жениха, и в меня засунули. Одну во влагалище, а другую в задний проход. И глубоко так, до боли. Сказали только при этом: - Это чтоб пока нас не забыла, да не сжалась. Так и лежи. Только двигай их потихоньку,- и опять все рассмеялись. Ну а мне-то делать нечего, пришлось действительно их двигать. Только ту, которая в попке, я не трогала, двигала только переднюю свечку. Надо сказать, что-то в этом было. Особенно заводило меня то, что делать это пришлось у всех на глазах, и у малышни, и у мерзавцев этих. Да, так вот, Бежка, как мальчишек втолкнули, то сразу вся сжалась, ноги сдвинула, одной рукой грудки свои обхватила, а другой темный треугольник на трусиках загородила. Сразу, негодница, как ребята наши появились, то вспомнила, какие трусы на ней надеты. А до этого все равно ей что-ли было? Теперь же недотрогу и скромницу из себя воображает. Мальчишки же, как нас с Бегги увидели, а особенно меня в такой позе и в таком виде, то сразу вырываться начали. Помочь, глупенькие, должно быть нам захотели. Но я тут подумала, что это не потому, что они такие уж хорошие и самоотверженные, а это просто у них инстинктивное: если женщина в опасности, то мужчина просто обязан ее спасать. Так что тоже хороши... Ну а эти подонки, заметив смущение Бегги, сразу заржали, на нее пальцами показывать стали, а мальчишек ко мне подвели: - Кто это?- и на Билла показывают. - Брат,- отвечаю. - А этот тоже брат? Ну а я тут так на Бежку, да и на мальчишек рассердилась, что и брякнула, не подумав: - Ухажер сестрички. Потом-то уж, конечно, пожалела, что так сказала, да поздно было. А они, как услышали это, опять заржали: - Ухажер, говоришь? Ебарь, значит? - Да нет,- отвечаю,- она еще девушка, они только целовались,- а только потом подумала, что что-то я нехорошо делаю и добавила: - Мальчики, я вас очень прошу. Со мной вы уже по-всякому играли. И лучше еще поиграйте, если хотите, но сестренку не трогайте. Пожалуйста... Я вас очень прошу... - Ну, конечно, мы тебя послушаемся,- отвечают и ухмыляются при этом. А сами Роя к Бегги подводят и говорят ей: - Что же это ты, красавица, перед нами ходила, всем себя пощупать предлагала, а кавалера своего сразу застеснялась? Давай-ка ручки убери от своих прелестей. Она зарделась вся, но послушалась. А Рой голову в сторону повернул, чтобы на нее не смотреть, не смущать. Они же не унимаются: - А теперь обними его, да поцелуй покрепче. Мне показалось, что Бежка даже облегченно вздохнула от этого приказа - все-таки он не сможет ее раздетую разглядывать. Рой тоже к ней повернулся, обнял и они стали целоваться. А сестричка, как обняла его, то сразу громко заплакала. И он тоже, хоть и парень. Крепился должно быть долго, а потом не выдержал. Размазня он все-таки, настоящие мужчины не плачут. И как можно сразу и реветь с подхлипываниями, и целоваться, я не понимаю. Должно быть, это только у малышни получаться может. - Ну хватит,- один из мерзавцев этих сказал,- присосались. Давай-ка сиськи ей потрогай, которые она нам всем показывала, а от тебя прятала. Небось, еще ни разу ее не щупал. Так что пользуйся, что мы добрые. Рой от Бежки оторвался, только за плечи ее держит. А сам опять голову в сторону отвернул и не шевелится. - Хочешь, чтобы тебе яйца отрезали?- другой спрашивает, огромный свой нож ему показывает и вниз наклоняется.- Кому сказано!? А Рой молчит и по-прежнему не двигается, рук с Бежкиных плеч так и не убирает. Глупый он все-таки. Какой смысл этим подонкам сопротивляться, все равно они настоят на своем. Гонор свой дурацкий только показывать, да их озлоблять. Мерзавец же этот с ножом тогда нагнулся, Рою мошонку оттянул и грозно так спрашивает: - Ну?!! Тут уж Бегги не выдержала, испугалась должно быть: - Погладь меня. Мне даже приятно будет. Он послушался и стал нежно-нежно легкими прикосновениями дотрагиваться до Бежкиных бугорков. Тут я заметила, что от этих поглаживаний член Роя, до сих пор висевший, как тухлая сосиска, начинает приподниматься. Никакого все-таки сострадания к другим у этой малышни нет! Так тут над нами с Бегги издеваются, особенно надо мной, а он только о своем думает. Эти сволочи тоже заметили, как Рой на сестренкины грудки прореагировал и засмеялись: - Ребята, посмотрите на этого щенка. У него уже вставать может! - Да плохо еще. - Ничего, она сейчас поможет. Тут ей тот, кто с ножом и говорит: - Давай-ка поласкай своего кавалера. Потрогай, что у него между ног,- и ножом своим ей попку кольнул. Бегги чуть взвизгнула, но, видно, уже тоже решила, как и я, что особо сопротивляться не будет, а может укол помог. Но только она сразу руку вниз протянула и в ответ на ласки Роя тихонечко так его член поглаживать стала. Рой сразу покраснел, может от стыда, а скорее от возбуждения, и губу закусил. А член его сразу вырос и прямо в сестренку упираться стал. Эти же подонки еще пуще развеселились: - Смотрите, он ее трахать уже захотел! - Может быть, дадим? - Так ее же сначала раздеть надо. - Вот пусть он и разденет. И нам покажет. А Бежка моя бедная стоит ни живая, ни мертвая, застыла вся. Кажется, и не дышит совсем. Ну вообще-то сама виновата, что так глупо попалась. Тут ей и говорят: - Давай-ка на стул залезай, чтоб лучше видно было. Делать ей нечего, сразу на стул встала. Прямо посреди комнаты, животом прямо к Рою. Как будто не могла хоть отвернуться от него. Но это должно быть для того, чтобы он смог на ее трусики посмотреть, которые она специально для него и одела. А Рой голову в сторону уже не отворачивает. Прямо на трусики ее прозрачные и уставился, на темненький треугольничек с расщелинкой. А потом обнял ее за талию и лицом прямо ей в живот уткнулся. По-моему, опять заплакал, только тихо. Но член все равно стоит, почти вертикально. Тогда главарь ему говорит: - Раз трахать ее хочешь, то давай трусы с нее стаскивай. А другой добавил: - Без труда не вытащишь и рыбку из пруда.- И они все опять засмеялись. А Рой еще крепче к Бежкиному животу прижался и только плечи у него вздрагивают. Точно, плачет. Тогда тот, кто с ножом, главарю говорит: - Опять он нас не слушается. Кастрировать его что-ли?- и опять Роя за мошонку взял и к себе ее потянул. Бежка же опять за своего любимого испугалась (дурочка она у меня все-таки) и предлагает: - Давайте, я сама сниму,- и уже пальцы под резинку трусиков продевает. А главарь сразу строго так говорит: - Нет!! Он с тебя снимет! А то без яиц останется! И Бегги тоже с ним соглашается, Рою тихонько так говорит: - Лучше ты сними, чем они. Ее Рой сразу послушался, трусики стянул, а чтобы никто ничего из Бежкиного хозяйства не увидел, сразу к ней прижался, а попку даже руками обхватил. Малышня, она малышня и есть все-таки. Трудно что-ли понять, что не для того ему трусы с нее стаскивать велели, чтобы потом ничего не увидеть. Мог бы и сам сообразить, даром что-ли член у него уже как каменный стоит. Так что ему не только отойти велели, но и ногу Бежкину задрать, чтобы уж совсем было все, как на ладони. Ну а тут уже ему делать нечего, пришлось. Бегги стоит на одной ноге, за его голову держится, чтобы не упасть, а он, как велено было, ее ногу себе на плечо поставил. А эти мерзавцы сестренкины стати обсуждают вовсю. Да так, что как будто она не человек, а лошадь какая-нибудь. И то, какие у нее грудки, и какие трусики на ней были, и какие ляжки, и какая задница, и какая щелочка, и поросль какая редкая, и как у ухажера стоит на нее, и все такое. Бежку саму и Роя совсем в краску вогнали, стоят они пунцовые, как раки вареные. А сами же виноваты, что до такого довели. Да, забыла сказать, что я уже давно ноги опустила и лежу спокойно, только на них поглядываю и свечкой передней шевелю, как эти мерзавцы велели. А какой смысл лежать в раскоряку, если на меня внимания никто не обращает, ни наша малышня, ни эти мерзавцы - все только Бегги и Роем заняты. И те, кто ими командует, и тот, кто Билла держит. Даже обидно немного. А тут эти подонки Рою на меня показывают и говорят: - Слушай, кавалер. Тут сестра ее утверждала, что твоя сучка еще целочка. Давай-ка щелку ей раскрой и нам покажи. Может тогда и не тронем. Рой от этого по-моему еще больше покраснел, хотя, казалось, больше уже некуда. И застыл в нерешительности. Я так поняла, он думал, что с одной стороны хорошо, если ее не тронут, а с другой стороны он им не верил ни на грош. Но в общем-то выбора уже не было, это он понимал. Так что взялся он за губки сестренкины, наверх их поднял и в стороны чуть раздвинул. И как ему не стыдно было это делать, ведь даже сам немного в сторонку подвинулся, чтобы этим мерзавцам лучше видно было. Вот ведь предатель какой! Из Бежкиной щелки венчик малых губок показался. Розовый такой, нежненький. А они только минуту-другую на это полюбовались и опять недовольны: - Не видно же ничего,- говорят,- давай-ка, сестричка, на стол ложись, а ты, кавалер, ей ноги задерешь. И не бойся, ничего плохого не будет. Видишь, как мы старшую завели. Сама себя дрочит без передыху. Это они неправду сказали, конечно. Ничего они меня не завели. А свечкой двигала у себя внутри потому, что если бы перестала, они бы наверняка рассердились. Этого же я ни за что не могла допустить, ведь их злость перекинулась бы на малышню. И малышне было бы еще хуже. Правда, с другой стороны, мне тоже было приятно свечкой двигать. Только для того, чтобы ощущений было побольше, приходилось ее из стороны в сторону водить. Это должно быть потому, что слишком много жидкости у меня там было - и моя смазка, и, главное, их сперма. А ей я вся была заполнена. Обидно было только, что на меня мало внимания сейчас обращали. Мне бы хотелось, чтобы все видели, что эти мерзавцы со мной сделали и во что меня превратили. Сначала я для этого ноги раздвигала, чтобы все на меня смотрели, чтобы все складочки видны были. Теперь даже привстала немножко. Однако все в комнате только на Бежку с Роем и смотрели, обидно. Но все равно эти подонки лгали, что меня завели. И еще напрасно обижали при этом. Бегги, по-моему уже поняла, как и я раньше, что мерзавцам этим сопротивляться не стоит, хуже будет. И еще на нее, думаю, подействовали два укола ножом в попку. Уколы эти весьма ощутимы должно быть были - как Бежка повернулась, то я увидела, что по ягодице у нее две струйки крови стекают. Но так или иначе со стула сестренка слезла, вернее, даже не слезла, а сползла по Рою, и к столу направилась. И за руку Роя своего ненаглядного за собой тащит. Но если раньше красная была, как рак вареный, то теперь побледнела вся, идет пошатываясь и глаза как-то никуда не смотрят, даже на Роя своего. К столу подошла, сразу спиной на него улеглась и ноги поднимать стала. А главарь говорит, да с улыбкой такой гадкой: - Нет, милая, тебе самой тяжело ножки задирать. Это пусть твой кавалер сделает,- и тому, кто с ножом кивнул. А тот опять Роя за мошонку схватил, ножом до нее дотронулся и к Бежке коленом подтолкнул. У Роя из глаз слезы льются, но это от испуга должно быть. Предатель, он и есть предатель. Так что взялся он за сестренкины ноги, поднял их, в стороны раздвинул. А сам в сторону смотрит, не на Бежку, чтобы свою подлость не видеть. Они это заметили. - Нет,- говорят,- на нее смотри, не видел, небось, раньше. И нам покажи. Щелочку ей раздвинь пошире,- а сами настольную лампу к ней подтаскивают, чтобы исследовать ее, как меня раньше. Ну а ему-то на Бежку наплевать, только о себе и думает, чтобы свое мужские причиндалы сохранить в целости и сохранности. Так что он их сразу послушался, Бежкину щелочку перед ними развернул вовсю и сам туда же уставился. А слезы по-прежнему из него текут, должно быть из страха за яйца свои драгоценные. А эти мерзавцы довольны. Лампу в сестренку направили, да еще руками в нее полезли. Ну, конечно, убедились, что она девственница и Рою говорят: - Посмотри внимательнее на ее целочку. Больше не увидишь,- и голову его пригнули пониже, почти вплотную к Бежкиным органам. Ну а Рой и рад ее разглядывать, действительно ведь раньше не видел. Как будто не понимает, что одно дело на нее смотреть, когда они вдвоем были бы, а совсем другое - когда при них при всех. А тут кто-то из этой шайки сказал: - Ребята, да она сухая совсем, не то, что та,- и на меня показывает. А другой добавляет: - Конечно, шлюшка-то сразу потекла, а эта вряд-ли. Пусть хахаль ее полижет. И ему в удовольствие и нам работенки поменьше. Вот ведь мерзавцы какие. Чуть что, сразу на меня показывают. Как будто я действительно проститутка какая-нибудь, а не честная девушка, которая только одного парня раньше и знала. И что значит сразу потекла? Это тоже неправда. Вначале ведь мне вообще было ужасно противно. Только потом немножко понравилось, даже не понравилось, а так, что-то вроде того... И трусики прозрачные я на ночь не одевала, чтобы перед парнем каким-нибудь в них крутиться, не то, что Бежка. Так что она сама во всем виновата. Да и за яйца свои я не переживала, тем более их у меня и нет вовсе. Так что Рой тоже хорош, предатель. А ему тем временем голову еще ниже нагнули и стали носом по Бежкиной промежности возить. Ну и опять отрезанными яйцами припугнули, как и раньше, так что стал он как миленький ее вылизывать. И видно здорово во вкус вошел, судя по члену его, который поднялся, потолстел, да так кровью налился, что совсем фиолетовый стал. А потом сам ее за ягодицы схватил, видно, чтобы удобней было, и давай сестренкину промежность изо всех сил лизать. И при этом всхлипывает, предатель, и слезы ей во влагалище льет. Бежке же, судя по всему, приятно стало, что ее кавалер с ней занимается. Так что глазки она закрыла и лежит такая спокойная-спокойная. Ну а подонкам этого мало показалось. - Ты что, не знаешь,- говорят,- где баб лучше всего лизать? Давай, клитор ей языком пощекочи. А Рой не слушается, и по-прежнему продолжает ей губки и щелку облизывать. Должно быть, просто не знает, где все наше женское хозяйство находится. Так ему голову за волосы приподняли, пальцами прямо перед носом венчик раздвинули и клитор показали. А потом ртом прямо туда и нагнули. Рой уже как шелковый стал. Так что безо всяких понуканий стал Бежкин клитор обрабатывать. Ей это, видно, здорово понравилось. Так что сестренка, никого уже не стесняясь, глаза еще крепче зажмурила, чуть громче задышала и даже бедрами немножко задвигала. Мерзавцы сразу это заметили, захохотали и приказали Рою еще попку ей полизать. - А то,- говорят,- она не во всех дырках еще подготовлена. Так что давай задницей ее займись. А то мало-ли чего нам захочется. Ну а Рой рад стараться. Носом ей во влагалище уткнулся, а языком ниже орудует. Лижет, старается, предатель. А у самого член прямо лопнуть готов, так кровью и желанием налился. Мне даже показалось, что у него на конце капелька показалась. Я еще подумала: Кончает он, что-ли, над моей сестренкой так издеваясь?. Но кроме этой капельки больше ничего из него не полилось, так что я решила, что ошиблась. А тут его со смехом отстранили от Бежки: - Хватит, что-то ты больно разошелся,- и велели ему ее ноги еще выше поднять, развести пошире и крепко держать. А к Беггиной щелочке главарь начал пристраиваться. Вот ведь, как будто со мной не натешился вдоволь. Но не просто пристраиваться стал, а решил еще малышню нашу унизить. Велел он Рою взять в руку свой мерзкий отросток, по Бежкиным губкам поводить, чтобы встал получше, а потом его туда и засунуть. Как будто сам не мог это сделать. А эти дурачки чуть ли не хором: - Но вы же обещали не трогать, если вам все покажут...- а те в ответ только смеются. Так что пришлось Рою самому воткнуть член главаря в свою ненаглядную. Закричала бедная Бежка моя от этого ну просто страшно. А Рой сам ей ноги раздвигал, да еще держал при этом, чтобы не отстранилась. И сам, надавливая на ноги, задницу ее к главарю пододвигал, чтобы этому бандиту удобней было. А как главарь кончил, Рой за ним все аккуратно вылизал, и сперму его, и кровь Бежкину. А потом опять клитор полизал. Им все это понравилось. Поэтому после главаря ухажер сестренкин и остальных мерзавцев должен был сестренкой обслужить. Но уже не только во влагалище, но и в попку, и в рот. И после каждого раза Бежку очищать языком от их поганых выделений. Но что-то не было заметно, что ему очень противно - член у Роя стоял, что надо. И сам он как бы двигался вместе с ними, да еще губы свои, предатель, облизывал почти все время. Только сестренка моя несчастная время от времени уж очень громко вскрикивала, особенно, когда ее сильно долбили в оба нижних отверстия. А в первый раз, когда ей в попку засунули, она так заорала... Но я уж подробно не могла больше все это видеть, потому что эти подонки обо мне и о Билли, братишке моем младшем, вспомнили. Правда, я еще слышала, как они Рою еще что-то несколько раз приказали, и довольно угрожающе. Он, видно, послушался, потому что потом я слышала, как он все просил их посмотреть на Бежкину щелочку, на ее губки, на все дырочки и нахваливал, какие они нежные, мягкие и розовые. А влагалище и анальное отверстие тугие и очень приятные, так он говорил. И еще очень упрашивал их туда забраться своими членами, предлагал, что сам во всем поможет, сам засунет, что все уже совсем чистое, потому что он там все хорошо вылизал. А потом благодарил каждого за то, что они так здорово очередную Бежкину дырку обработали и сообщал, что сам бы так хорошо не смог. Так что свое нутро предательское он вовсю показал. Но всего этого я уже не видела, не могла, только слышала. Ведь я-то уж надеялась, что со мной больше ничего не будет. Наигрались же они во мне так, что дальше некуда. Да и Билл им, вроде, уже ни к чему. Но, к сожалению, ошиблась. Где то трое-четверо еще Бежкой с Роем занимались, а остальные ко мне подошли и брата подвели. Вообще, надо сказать, я даже не ожидала, что у такой малышни, как Билл с Роем, уже такие висюльки здоровые отрасли. А возбужденные - не меньше, чем у этих выродков, ну если и меньше, то совсем ненамного. Особенно у Билли, Рой-то чужой. А Билла я еще совсем недавно в ванной голого как-то застала. Ну и вниз на его органы вроде как бы случайно посмотрела и ничего особенного не увидела. Все совсем еще детское было, маленькое, только немножко курчавых волос на лобке. А сейчас у него от всех этих зрелищ член принял уже довольно внушительный вид, практически, как у Роя. Еще бы, он ведь все это время не вырывался даже совсем, только смотрел во все глаза. Так что было от чего. Вначале у него спросили, будет ли он их слушаться, или ему яйца надо отрезать. Ну а Билли уж на их работу с Роем нагляделся. Так что сразу ответил, хотя и сквозь зубы: - Буду... - Ну а раз будешь, то берись за ее свечки и орудуй. Да побыстрей и покрепче! Когда он только начал их двигать в моих внутренностях, меня вдруг охватил такой стыд, что просто словами не передать. Как же так, мой младший братишка мастурбирует меня у всех на глазах! Но потом я прикрыла глаза и мне опять, как и раньше, стало приятно. Тем более, что Билли возился со мной совсем не так, как они. Они все делали грубо, жестко, а он мягко и нежно. Даже животик мне поглаживал, и ножки. И так все ласково было, что во мне стала нарастать теплая волна. И все сильнее и сильнее. Я уже начала в ответ даже двигать бедрами, но тут услышала его всхлипывания, открыла глаза и увидела, что из него действительно слезы текут. Надо же - двигает в моем влагалище и попке свечками, очень хорошо двигает, и в это время плачет! Малышня все-таки, она малышня и есть. Ну а мне-то что делать? Успокоить ведь его надо, а то никакого удовольствия может и не быть. Так что я ему говорю: - Не реви, дурачок. Мне же хорошо от тебя, не то, что от этих. Ну, не реви... Он вроде бы от этого замолчал. А я опять глаза закрыла, и опять мне хорошо стало становиться. А тут эти мерзавцы все сбили. Слышу, один спрашивает: - Ребята, эту шлюху трахнуть еще кто хочет? Хоть в какую-нибудь дырку? А то она совсем готова, даже жалко, что добро пропадает... Никто ему не ответил, тогда он и говорит: - Ну коли все сестричкой ее занялись, то надо и братику подсобить. А то он весь исстрадался,- и уже к Биллу обращается: - Давай-ка ей в рот свое хозяйство вставляй, а то оно лопнет,- и мне говорит: - А ты, шлюха, покажи ему, чему мы тебя научили. Так что пришлось мне и у Билли отсасывать, да с открытыми глазами по их приказанию. Он, бедный, плакал при этом, а я даже не могла его утешить - рот-то был занят. Когда он стал кончать, а это было по нему очень заметно - задышал громко, даже чуть подвывать стал - то они ему велели вынуть член, а мне - открыть рот. Решили посмотреть, сколько спермы из него выльется. Вылилось много, и с расстояния где-то около фута полетело прямо мне в рот. Я хотела было это выплюнуть, брат родной все-таки, но они не дали, показали нож и велели все проглотить. Потом я должна была еще раз как следует возбудить Билла. Правда, сделать это было не трудно. Почти сразу, как я до его органа дотронулась, он опять поднялся. Так что не так уж он переживал за меня, похоть его куда сильнее оказалась и показала, чего он на самом деле стоит! Вот так-то! А ему велели вынуть из меня свечки одну за другой и вместо них в каждое мое отверстие по очереди свой член засовывать. А руками меня за груди сжимать. Ну это уж он, предатель, с удовольствием делать стал, даже плакать прекратил. Только кончить ему не дали. Как уж совсем возбуждаться стал, задвигался резче, то его от меня оторвали и рядом поставили. Красного, потного, судорожно дышащего. С мокрым, поднятым к животу и подергивающимся органом, с надувшейся фиолетовой головкой. Вид что надо! И никаких переживаний по поводу того, что он со мной делал! Брат, называется! А бандиты к этому времени с Бегги и Роем натешились уже вовсю, больше никто из них ничего не хотел должно быть. Так что они на нас на всех переключились. Но парочке нашей так соединиться и не дали, мерзавцы. Наоборот, Бежке встать велели, хоть у нее сил уже никаких не было и кровь вовсю по ногам текла, к нам подойти и самой в меня член своего ухажера вставить. А с ней чтобы Билл любовью занимался. Так что Рой меня, а Билл сестренку обработали вовсю. Во все отверстия. И кончили каждый по нескольку раз. И во влагалище, и в попку и в рот. Да им велели еще каждый раз нас вылизывать, стимулировать клитор, а этих сволочей благодарить за доставленное удовольствие. Почти до утра весь этот ужас продолжался. И я, и малышня моя обессилили уже совсем. И уж, конечно, совсем этим мерзавцам не сопротивлялись, все выполняли, что они требовали. Под конец двое из этих бандитов еще разочек нами с Бежкой занялись, а мальчишки нам ноги держали. И с удовольствием держали, по моему. Ну да нам уж все равно было. Наконец, они уехали. Я собралась с силами и велела малышне убрать и как следует почистить дом. Так что к приезду родителей никаких следов в доме от этой банды не осталось. Следы остались только в моей душе, я все поняла насчет малышни. Я поняла, какая у меня Бегги вредная дура и какие похотливые предатели Билл и Рой. Смотреть я на них на всех больше не могла, до того мне они все противны стали. -- Свидание или рассказ Вагиза -- Недавно по заданию одного спортивного тележурнала я выехал в Мадрид, чтобы взять интервью с бывшим советским защитником Спартака Вагизом Хидиятулиным о предстоящем первенстве Европы по футболу. Интервью удалось, и мы с Вагизом поздно вечером сидели в одном испанском кафе, и пили пиво с красными вареными раками. Я полностью расслабился и, расплывшись в сладкой улыбке, подмигивал изредка снующим вокруг красоткам. Вагиз казался несколько напряженным даже после целого дня работы перед камерой. Он то и дело выходил в туалет, позвонить, ерзал, и казалось, все не решался сообщить мне о чем-то. Я никак на это не реагировал, поскольку уже отправил оператора в Москву и взял себе билет на самолет через три дня, которые я рассчитывал приятно провести на пляже и в баре, где готовили умопомрачительный кофе. Наконец Вагиз подпрыгнул и, выхватив из заднего кармана сложенную вдвое тетрадку, нервно протянул ее мне. После этого он пошел к бармену и дал ему компакт-диск с альбомом Sepultura Chaos A.D.. Грохнула музыка, и я углубился в чтение. Двери электрички с шумом распахнулись. Вслед за этим соло Judas Priest в моих ушах послушались шаги проходящих в вагон попутчиков. Открыв полные наслаждения великолепным звуком глаза, я увидел, что на места рядом со мной и напротив опускаются две симпатичные девушки с голыми коленками в холщовых юбках. В девять вечера в вагоне уже мало народа и, очевидно, моя кайфующая от музыки и теплого майского воздуха физия привлекла их. Не буду описывать множество жестов и красноречивых взглядов, которыми мы в ближайшие полчаса обменялись с девушкой напротив, наконец ее подруга вышла на перрон и мы в молчании продолжали путешествовать.Она собралась уходить и с сожалением посмотрела на меня, после чего направилась к выходу. Я последовал за ней. На пустую платформу кроме нас никто не вышел. Обычно здесь темнеет в 10 вечера, но на пороге стоял только май и поэтому сумерки как раз начали спускаться на совсем недавно освободившуюся от заснеженных островков весеннюю землю. Я шел за моей спутницей, не поднимая глаз от грациозный движений ее изящных ножек в матово-белых чулках. Девочка оглядела края платформы и несколько насторожилась, увидев, что кроме меня, крепкого 40-летнего мужика и трубкой, тростью, круглыми коричневыми очками и длинными смоляными патлами, разбросанными из-под цилиндра на франтовской макинтош, никого вокруг нет. Впрочем, она вовсе не испугалась моего солидного вида, а, возможно, ей вспомнились многочисленные советы телевизионных психологов не выказывать признаков страха перед преступником. Так или иначе она шла в 2-х метрах передо мною, горделиво приосанясь и покачивая соблазнительными бедрами. Я подумал, что неплохо было бы начать разговор, не то она может серьезно испугаться моего преследования. А мне вовсе не хотелось ее пугать. Я лишь хотел уговорить это 15-летнее существо скрасить мое весеннее одиночество на этот уютный вечер. - Здравствуйте, юная леди! - сказал я. - Здрасьте, - ответила она, улыбнувшись, видимо, более форме моего вопроса, нежели мне. - Не позволите ли вы мне проводить Вас? В этих местах столько опасностей...- Да я как-нибудь сама, - вдруг строго и гордо ответила девушка. - Прошу вас, не отвергайте моей ничтожной услуги - взмолился я, - Мне будет тревожно всю ночь, если я не буду уверен, что вы добрались благополучно. Скажите лучше, куда мне предстоит последовать с вами и я провожу вас самым коротким и безопасным путем... Очевидно, я переусердствовал в количестве двойного ячменного пива, которым я запивал бифштексы с кровью в привокзальном кабачке, и потому не заметил вовремя ее внутреннего напряжения. - Я закричу! - неожиданно развернувшись ко мне, выпалила она. Ее кулаки сжались. - Бесполезно, - ехидно заявил я, будучи оскорблен ее реакцией на совершенно невинное предложение. По окончании фразы я имел неосторожность выпустить ей в лицо облако марихуаны. Затем я глупо уставился в римские черты ее лица. Неожиданно сильный удар в нос вывел меня из состояния блаженства. Как прав был кардинал Ришелье, сказав, что слабый человек может сильно ударить! Из моих ушей вылетела симфония hell patrol, очки и цилиндр покатились на платформу. В наступившей тишине я разобрал лишь колотящиеся как сердце визиониста шаги убегающей девицы. Я пришел в неописуемую ярость. Выхватив изо рта трубку, я рванулся вдогон за дерзкой красавицей. Расстояние между нами сокращалось, до конца платформы оставалось два десятка метров. Навстречу нам по путям летел локомотив с двумя строительными вагонами. Достигнув края, она, с квадратными от ужаса глазами уже готова была спрыгнуть под колеса гудящему поезду, но в последний момент осеклась и замерла, прислонившись к оградительной решетке и руками отчаянно закрывшись от меня. Подлетев к ней через секунду, я упал на колени и страстно припал губами к ее прекрасным коленкам, ласково обняв сочные икры. Но момент нежности был недолог. Лишь только состав пронесся мимо, она со всей силы пнула меня ногой в печень и, извернувшись на месте, прыгнула вперед и вниз. Но я среагировал быстрее: прокинув вперед трость, я подцепил девочку за щиколотку и дернул на себя. Девочка рухнула вниз на пути как подкошенная. Я не замедлил спуститься следом. Ее лицо было разбито. Глотая сладкий дым травы, я приступил к торжеству садистической похоти. Я бил вымазавшуюся в собственной крови девочку тростью по голове и позвоночнику, пинал под живот ногой, колотил сиськи подобранным камнем, ходил по ее голове, пинал лицо. Иногда я прерывался, чтоб глотнуть синеватого дыма. Я таскал ее за волосы, душил, затем снял ремень с тяжелой стальной пряжкой Harley Davidson и стал сечь бляхой ее зад и ноги, пока белизна чулков не покрылась темными пятнами крови. Не давая повернуться животом вверх, я задрал ее юбку, и разорвав трусы при помощи обеих рук, еле ввел железный от возбуждения зеб в ее девственное отверстие. Моя жертва напряглась как струна и завопила агонистическим голосом. NOMAD! - гремела в моих ушах справедливость Sepulturы. Я издал гортанный рев и яростно заерзав в крохотном влагалище, повалился на нее животом и глубоко прокусил ее шею ноющими клыками... Внезапно очнувшись я увидел перед собой невыносимо серое небо. Мой кол сосал энцефалитный клещ... Шубино (90 км от Москвы по Ярославке)2 июня 19.. Справившись с текстом я очумело посмотрел на Вагиза. Тот был явно доволен произведенным на меня впечатлением - он хохотал, глядя на меня и глотал клешню рака, вываляв его в залитых томатами чипсах.- Почему же ты не опубликовал это раньше? - спросил я. - Да я пытался - только директор Прогресса хотел заставить меня сосать ему кровь из хрена! - сказал тот. В ответ на это я схватил сумку, тетрадь и зашагал к выходу. - Ты куда? - удивился Вагиз. - Дурак, - крикнул я, - идти надо в Педгиз! Я вскочил зайцем в первый подвернувшийся самолет в Москву, он оказался почтовым, я получил обморожения, но вам теперь повезло узнать этот странный рассказ Вагиза. Разговор с ней будет особый! -- Хозяйка --- Работай хорошо, сука, иначе сделаю из тебя шлюху. Хочешь стать групповой проституткой для мужиков? Они будут трахать тебя во все дырки, пустят по кругу и зальют спермой. Ты будешь хорошей давалкой, спермоглоткой, собака... Хочешь этого? Я стою голым на четвереньках с тряпкой в руке. Хозяйка ставит ногу мне на спину. Нет, госпожа, - отвечаю, - буду послушным... Но повелительница уже возбуждена: Нет я продам тебя женщинам, которые захотят унижать тебя. Ты будешь вылизывать им задницы. Сразу трем, четырем, пяти женщинам, ты будешь вылизывать их трусы, ты будешь пить их мочу, мудило! Они будут сечь тебя плетками, таскать за волосы (на члене), насиловать в задний проход. Он у тебя превратится в рабочую щель как у шлюхи. Госпожа давно уже оттащила меня к дивану и сунула мое лицо к себе в щель, горячую и влажную. Вот она застонала, потом оттолкнула мою голову и велела лечь на ленолиумный пол. Затем разделась сама, встала надо мной: Теперь проси, чтобы помочилась в твой рот... Я повинуюсь, иначе, она меня высечет. Повелительница приказала встать на четвереньки. Теплая, пахучая моча полилась по спине, плечам, шее, ее тело ощущали ягодицы и бедра. Госпожа вновь возбудилась до предела и взяла многожильную плеть: Говори, козел, будешь послушным? Да, моя любимая. - отвечаю со стоном корчась от могучих ударов. Но вот госпожа взяла искусственный фаллос средних размеров с поясом, пристегнула его на уровне лобка, села позади меня и сунула в мой зад палец. Анус оказался влажен расширен и чист. Фаллос вошел без труда. Движения хозяйки были страстными и жаждущими. Основание пениса упиралось в ее лобок, раздражало клитор, и она упивалась наслаждением, по-мужски работая бедрами, насаживая меня на гуттаперчевый член, осыпая шлепками и оскорблениями. Вот повелительница кончила: И не думай мыться без приказа. Холоп должен пахнуть мочой госпожи... Она потрепала меня за ошейник и покачивая бедрами, вышла из комнаты. -- На излете лета --- Дзинтари, концертный зал. Свет концентрически сгущается над эстрадой. Здесь музыканты настраивают свои скрипки. Аплодисменты, все вытягивают шеи - вышел дирижер. Шеи старух морщинисты, движутся в вырезах платьев как черепашьи. Шеи мужчин тверды и кадыкасты словно березовые поленья. Неужели и мы когда-нибудь станем приходить на концерт после бесцветно проведенного дня за суточной пайкой впечатлений? Дирижер поднял руки, и в тишине несколько мгновений был ясно слышен шум моря. Заиграли музыку Баха, геометрически прекрасную музыку Баха. При этом музыканты отражаются в стекле за эстрадой, располагаясь вертикально. На самом верху два изящных виолончелиста, более изящных, чем на самом деле. - Меня больше интересует отражение музыкантов, чем они сами. - А меня - вон та девочка через два ряда. Забавно наблюдать, как руки каждого музыканта движутся в ритме, задаваемом дирижером, но по своему рисунку. Приковывают взгляды плечи, лица, руки, вздымающиеся в такт движениям дирижера, мягко танцующего, как бы стремящегося и не решающегося взлететь. Он - как черное пламя свечи, колеблемое ветром с моря. Тьма обступает, наваливается с боков. Здесь, в открытом зале лучше чувствуешь хрупкость так называемых культурных ценностей. Аплодисменты. Задвигались, ожили черепашьи шеи в вырезах платьев. - Ну как тебе? - Ничего, что-то в нем есть, в этом Иоганне-Себастьяне. Смущенная улыбка из-под черной щеточки усов. - Уж не пойти ли? - Что ж... Они двигались между огромных сосен, которые росли прямо из дюн: виднелись корни толщиной в мужскую руку. Они двигались, обтекаемые теплым воздухом, в котором витало неуловимое острое беспокойство. Лето давало последний аккорд. Кафе открыты, у некоторых длинные очереди. Ничто не изменилось с тех пор, как они были здесь в прошлый раз. Только вот прошло лето. - Знаешь, музыка иногда вызывает странное ощущение, будто дирижер обращается именно к тебе. А он просто добросовестно воспроизводит нотную запись. - Угу, иллюзия общения. Как с девочкой. Холишь, ласкаешь ее тельце и кажется, что человечек, боязливо выглядывающий через ее глаза, все понимает. Предчувствуешь понимание и готов сойти с ума от благодарности. Очень, очень забавно. К счастью быстро проходит - чуть прихватишь междуножное пирожное... Посмеялись. Через дорогу под порывами ветра как лягушонок пропрыгал серый лист. - Завернем? Они зашли в кpуглый павильончик. Несколько столиков было занято. Сидела компания грузных мужиков, один из которых разливал вино точными профессиональными движениями. Кайфовала пара у самого оконца: прыщеватый юнец в замшевой курточке и она, тонкая, с худыми коленками и таким обнаженным взглядом, что уж лучше смотреть на коленки. Сели к даме, явно отдыхающей в каком-то соседнем санатории, вполне интеллигентного вида. Она уже собиралась уходить, но взяла еще кофе и пирожное. Нет, ее зовут не Таня, Наташа. Да, конечно, в санатории. Нет, из Башкирии. Что вы! Это юг Урала. Конечно, любит путешествовать! Самое интересное? Пещеры, да-да, сталактитовые пещеры. Наконец, она встала. У нее и впрямь оказалась вполне аппетитная фигура. - Ну что ж, желаю приятно провести вечер, мальчики. - Разрешите проводить? Он снова почувствовал обнаженный взгляд из угла и понял, что сегодня они своего не упустят. Наташа щебетала что-то малозначительное, еще не разобравшись, который ей нравится больше. Как будто это может иметь какое-то значение. Вышли на пляж. Серая волнующаяся масса воды и песок, шершавый как спина огромного морского животного. Оба остро чувствовали терпкую красоту этой ночи, предстоящее легким ознобом холодило спину. Они шли подальше от ярко освещенного главного входа в сторону Булдури, в ночную тьму. Девушка примолкла. Приятно было угадывать в темноте знакомые с детства места. Они невольно представляли себе скопление народа, кружки воллейболистов, глухие удары по мячу, выкрики, смех, калейдоскоп разноцветных купальников. Странным это казалось сейчас, на почти нежилом пляже. Сергей постелил на песок покрывало, еще хранящее, кажется, тепло жаркого дня. Споро и умело раздели Наташу, легко преодолевая запоздалое сопротивление - да и было ли оно? Ее груди матово светились в темноте словно два плафона, длинные ноги утопали в песке по щиколотки. Она обхватила плечи руками словно перед купанием. Они не спешили, держали паузу, гурманили. - Ну, кто первый? - не выдержала она. - Оба разом, Натик, оба разом - это тебе не Удмуртия! - весело проговорил Сергей, ухватывая ее запястье и стягивая вниз, на покрывало. Алекс привычно замкнул комбинацию. Они сжали, сдавили ее сдобное тело сандвичеобразно, упруго покачиваясь, впадая в ритм. Предчувствуя неизбежное, Наташа безвольно обмякла меж ними. Голоса и всплески смеха небольших компаний, изpедка пpоходящих по кpомке воды пpидавали волнующую пикантность моменту. Они не вошли - ворвались, вломились одновременно с двух сторон, вызвав болезненно сладострастный приглушенный стон, удачно вписавшийся в негромкий рокот слегка разволновавшегося к ночи моря. - Встреча на Эльбе, - фыркнул Сергей. Они усилили напор, извлекая из аппетитной, совершенно беспомощной плоти волнообразное, почти нечеловеческое стенание. Кое-кто из прогуливающихся во тьме уловил эту ноту отчаяния, наслаждения и боли, долетающую из дюнной зоны. Несколько любовных пар замерло, вслушиваясь, ощупывая друг друга, возбуждаясь. Никто не хотел упустить редкостной возможности свершить соитие на фоне ночного пляжного изнасилования. Каким-то шестым чувством Наташа знала, что посторонние смакуют происходящее, стыд заставлял сдерживать стоны, толстый рог, неумолимо вонзающийся в отверстую попку, в то же время лишал ее самоконтроля, лишал остатков самоуважения... Они позволили ей вырваться, выскользнуть. Она бросилась бежать - в темноту, на шум моря. За ней погнались, она слышала шумное дыхание, топот босых ног. Ее снова отловили - молча, жестко - и подвели к скамейке, постаив в непристойную позу. Кисти рук были сразу же прикручены к спинке скамейки, но она еще пыталась сопротивляться. Кто-то из них не задумываясь влепил ей несколько звонких оплеух. - По мордасам, по мордасам! - пробормотал Сергей. Она послушно развела ноги, выпятила зад. Кто-то хихикнул - кажется, это был девичий голос. Оказалось, уже образовался небольшой кружок зрителей. - Пользуйтесь! - великодушно предложил Сергей. После секундной заминки подрагивающие от вобуждения пальцы ухватили ее за промежность, умело раскрыли вход. - Миша, дай ей в рот! - это был тот же девичий голосок. Темный силуэт возник перед ней, гладкая головка ткнулась в склоненное вниз лицо. Она сжала губы. - Не берет! Пальцы в промежности тотчас пришли в движение и так защемили клитор, что она взвизгнула. - Соси, сучка! Она впустила член и стала его неумело вылизывать. - Бездарь! Мужчина ухватил ее за уши и взял инициативу на себя. Кончая, он извлек член, обильно выплеснув семя ей на лицо. - Следующий! Наташа вдруг ощутила перед собой женскую, специфически пахнущую муфточку. Женщина женщине? Разве такое возможно?! Однако влажная щель уже находилась перед ней, а несколько чувствительных щипков в глубинах собственной раковины напоминали, что следует поторопиться. Наташа ввела кончик языка между упругих губ, робко лаская их. - Выше! И глубже, дура! Она покорно вошла вглубь, прижимаясь губами, прогибаясь, ощущая неожиданный прилив сладострастия. - Ну, кто-нидудь сзади! - задыхаясь, проговорила ее мучительница. - В зад! Сергей и Алекс сидели рядом на скамейке, курили, отдыхая. С моря тянуло прохладой. На длинной косе беззвучно мигал маяк. - Да, это тебе не Удмуртия, Натик! - повторил Сергей с полузевком. - Запомнится вечерок, не так ли? Наташа не имела возможности ответить. - Ну, не пора ли по одиночкам? - заметил Алекс. - Ребята, потом проводите девочку до санатория - как бы не угодила в лапы каких-нибудь сексуальных хулиганов. - Все будет в лучшем виде, - гоготнул кто-то. - По графе люкс. - Все возвращается на круги своя, - задумчиво проговорил Сергей, когда они с приятелем отошли подальше. - В такие вечера особенно трудно взнуздать себя. Ты домой? - Угу. Они расстались. Алексею еще предстоял путь до Риги. Ярко освещенный вагон электрички. Смотришь в окошко, а видишь свое лицо. Оно так спокойно. Как она там сказала? Путешествия? Сталактиты в пещеpах? Забавно, забавно... Он вошел в квартиру, закрыл за собой дверь и сразу почувствовал, что пес ткнулся головой в колени. Ощутил его твердый, поросший короткими волосками лоб. Он прошел на кухню, а пес шел рядом, слышно было характерное постукивание когтей. Он зажег свет. Пес сидел у стенки и смотрел ему в лицо с любовью и преданностью. Он взял из холодильника немного холодного мяса, налил пива, вспомнил песчинки на мраморно-гладких ягодицах, острый запах водорослей, разгоряченного лона и подумал, что проводы лета, пожалуй, удались. --- Ванна, наполненная до кpаев --- Беpта незаметно задpемала в ванне. Тяжелый день смоpил ее, к тому же она угодила под осенний ливень и пpомокла до костей. Теплая вода, тонкой стpуйкой стекающая из кpана, успокаивающе жуpчала, взбивая аpоматный pозовый шампунь в пухлую гоpку. Беpта остоpожно pаздвинула лоно, помогая всепpоникающей стpуе омывать самые чувствительные места. Восхитительное ощущение покоя овладело ею и она не заметила, как излишек воды, пеpелившись чеpез кpай, тихо полился на пол. Hастойчивый звонок в двеpь заставил ее выныpнуть из сна. Hеужели Рома?! Обычно он не пpиходил к ней без пpедупpеждения. Беpта поспешила к двеpи, на ходу набpасывыя на голое тело махpовый халатик. Когда заинтpигованная Беpта pаспахнула двеpь, ее удивлению не было пpедела: на поpоге стояли pазгневанные соседи из кваpтиpы этажом ниже. Эта экстpавагантная паpа давно уже, пpизнаться, будоpажила ее вообpажение. То он, pазгоpяченный вечеpней пpобежкой, в одних шоpтах встpечался ей в лифте. То его эффектная супpуга Лиана слегка под шафе возвpащалась домой в откpытом комби с удовлетвоpенной улыбкой на губах. Закутавшаяся в халатик Беpта смотpела на эту паpу во все глаза, не пpедставляя себе, что им могло понадобиться в такой час. - Я так и думала! - воскликнула Лиана. - Она, видите ли, пpеспокойно плещется в ванне в то вpемя, как потоки воды заливают нашу кваpтиpу! Беpта бpосилась в ванную и с ужасом убедилась, что пол по щиколотку покpыт теплой водой. Она лихоpадочно пpинялась завоpачивать кpаны, боpмоча последовавшим за нею супpугам извинения. В ажиотаже она и не заметила, что халатик pаспахнулся и ее пpелести оказались ничем не пpикpыты. Лиана довольно бесцеpемонно pазвеpнула ее к себе лицом и спpосила: - Ты одна? - Конечно! - pастеpянно ответила Беpта, не понимая, чего от нее хотят. Внезапно Лиана ловким движением сдеpнула халат Беpты ей на локти , как бы связывая за спиной pуки. - Полюбуйся, Эpик! Тебе нpавятся ее сиськи? - Hиштяк! - пpотянул тот, пpищуpивая один глаз. - Hу так полапай ее! - деpзко пpедложила Лиана, пеpемещаясь за спину Беpты и пpодолжая стянутым на локтях халатом удеpживать ее. Эpик бесцеpемонно схватил девушку за гpуди и стал ощупывать их, с нахальной ухмылкой глядя ей пpямо в глаза. Паpализованная столь буpным и неожиданным натиском Беpта постепенно стала пpиходить в себя и попыталась выpваться, но это ей не удалось - неумолимая Лиана пpодолжала кpепко деpжать ее сзади, а не pастеpявшийся Эpик завладел пpомежностью и ляжками. Супpуги совместными усилиями пpиподняли Беpту от пола, совеpшенно лишив ее тем самым всякой возможности сопpотивляться. - Я буду кpичать! - сpывающимся голосом выдавила из себя задыхающаяся Беpта. Сборники коротких порно рассказов https://dojki.biz - Сколько угодно, милочка! - с подчеpкнутым pавнодушием отозвалась Лиана и откpыла кpан на полную мощность. Беpта поняла, что ей не под силу пеpекpичать плещущуюся под напоpом воду. - Мы не будем с тебя тpебовать матеpиальной компенсации за пpичиненный нам ущеpб, - заявила Лиана. - Мы взыщем его натуpой. Hе так ли, доpогой? - обpатилась она к супpугу. - Еще бы! - отозвался тот, пpодолжая ловко удеpживать бедpа девушки на весу. - Что это значит - натуpой? - в голосе Беpты послышался испуг и легкое любопытство. - Hу-ка, pаспpобуй эту дуpеху! - бpосила Лиана, отпустив pуки Беpты и тут же кpепко ухватив ее за беззащитные соски. Hа миг Беpта ощутила себя свободной, но стоило ей деpнуться в стоpону, как властные пальчики Лианы, сжимавшие точно клещами кончики гpудей, веpнули ее в пpежнее положение. - Ущипни ее за клитоp! - pаспоpядилась Лиана. Эpик без пpомедления исполнил пpиказ. Беpта почувствовала его сильные, длинные пальцы, пеpебиpающие пpомежность. Она попыталась свести ноги, но не успела: Эpик нащупал сладкую гоpошинку и начал манипулиpовать ею. - Что вы делаете? - пpостонала девушка. - Так ведь нельзя! Hо ее возбуждали столь умело, что уже буквально чеpез пять минут она забилась в их бесцеpемонных pуках, ловя шиpоко откpытым pтом влажный воздух ванной. - Пpонзи ее! - услышала Беpта властный голос Лианы. И тут же ощутила на своих губах pазгоpяченную женскую плоть. Она с ожесточением впилась в нее, одновpеменно pаздвигая pуками свое лоно и стpастно желая одного - когда же наконец послушный Эpик пpонзит ее. Hо тот не спешил. Он пpодолжал мять и пощипывать клитоp девушки, а затем, склонив голову супpуги, ткнулся своей плотью в ее чувственно пpиоткpытые губы. Оба они почувствовали, что супpужеский минет никогда еще не доставлял им такого наслаждения. Возбуждаемая Беpтой Лиана с удовольствием пpиняла подаpок. Шум воды заглушал сладостpастные выкpики тpио. В этот момент неожиданно для них в двеpях ванной появился Рома. Видимо, pазгоpяченные pазбиpательством с Беpтой, супpуги забыли закpыть на замок входную двеpь. - Что здесь пpоисходит? - воскликнул он, пытаясь pазобpаться в хитpосплетении обнаженных тел. Обескуpаженная его появлением, Беpта на миг пpишла в себя. Как-никак, Рома пpетендовал на ее pуку и сеpдце! И тут, к ее немалому удивлению, флегматичный Рома, цеpемонно ухаживающий за ней вот уже несколько лет, наконец pазобpавшись в пpоисходящем, с тихим pычанием стянул с себя бpюки и, слегка смочив pозовым шампунем могучий фаллос, с pезким выдохом всадил его между соблазнительно выставленными аккуpатными ягодицами Эpика, стон восхищения котоpого на миг пеpекpыл все остальные звуки! Изумленная увиденным, Беpта полностью отдалась пpоисходящему. Ее pуки нащупали тpепещущий инстpумент Эpика и моментально довели его до кульминации. Это послужило словно бы началом цепной pеакции. Hеудовлетвоpенной осталась пока лишь сама Беpта, но Лиана, заметив это, быстpо испpавила положение: длинными пальчиками пpоникнув в ее лоно и доведя до экстаза в считанные секунды. - О, Боже! - пpостонала Беpта, энеpгично насаживаясь на пальчики Лианы. - Я сойду с ума! Ее на самом деле пеpеполняло сладостpастие. И надо же, что все началось с обычной ванны, наполнившейся до кpаев! --- Горняшечка --- Кеведа, Борхес, Гонгора - вот три имени, три великих испаноязычных писателя, три мужчины, соблазнивших меня еще в ранней юности и навеки сделавших горячей поклонницей пылкого и романтического испанизма в противовес отвратительному прагматизму тупоголовых америкашек и нелепой расхристанности отечественной жизни. Факультет романских языков в универе был для меня чем-то вроде скита, лекции - формой послуха. Само собой, при таком отношении к делу мои академические успехи выделяли меня на фоне других студиозусов, учившихся ни шатко, ни валко - так, скорее из чувства долга. Распределение меня несколько разочаровало: на ранних курсах мнилась мне блестящая международная деятельность, чуть ли не ооновские или дипломатические речи, в крайнем случае - благородные и изящные переводы из Астуриаса или Кортасара. Действительность оказалась скромнее: пришлось работать в обычном патентном институте. Мало того, что скрупулезные переводы сложных технических описаний давали не слишком большой простор для воображения и стилистических изысков, вдобавок я нередко просто изнывала от безделья, ибо иберийцы настолько же бездарны в технологии и технике, насколько изобретательны в любви и изящных искусствах. Все же тогда, частенько мучаясь, угрызаясь и даже презирая себя за убого-бескрылый стиль существования, я и представить не могла, что это самый спокойный и безмятежный период моей жизни. Все рухнуло буквально в одночасье: грянула перестройка, разползся на лоскутки Союз, и наш патентный институт вдруг стал никому не нужен - собственно, так было всегда, но удивительное наше государство почему-то считало нужным платить нам зарплату. Умирало все это хозяйство медленно, крайне неохотно, как бы не веря в неизбежность кончины. Какое-то время большая часть сотрудников еще ходила на работу, а кое-кто из более сообразительных хозяйственников уже активно разворовывал мебель, оргтехнику, через проходную тащили какие-то допотопные диапроекторы. Кучка энтузиастов попыталась было организовать кооператив - через пару месяцев окончательно выяснилось, что приносить доход могут только англичане и отчасти немцы, остальных попросили покинуть лодку. Потом и сама лодка опрокинулась - каждый стал работать на себя. Я совершенно не понимала, что делать. Не то, чтобы я буквально умирала с голоду - все-таки существовала мама и ее пенсия, но долг за квартиру рос с устрашающей неуклонностью. Я стала просыпаться по ночам в холодном поту, с гулко бьющимся сердцем. Я стала бояться будущего - ведь оно ничего не сулило. К тому же и мама стала проявлять признаки недовольства и раздражения: несмотря на возраст, она вела довольно интенсивную личную жизнь и дочь-нахлебница становилась все большей обузой и помехой. Пару раз в пылу спора она даже позволила себе бросить фразы типа не умеешь ничего другого - иди на панель и тому подобное, но, конечно же, потом страшно переживала свою бестактность. Вот в это-то тяжкое время я и заметила в Рекламе объявление, которое меня сильно заинтриговало. Состоятельная супружеская пара срочно ищет привлекательную незамужнюю горничную со знанием испанского языка. Проживание в семье. Звонить по тел... и т.д. В тот же вечер я набрала номер. Мелодичный женский голос на безукоризненном испанском назвал подмосковный адрес и пригласил приехать. Я выпросила у матери деньги на парикмахерскую, надела лучшее платье и на следующий день отправилась в путь. Завидев не слишком большой, но очень ухоженный особняк, я вдруг разволновалась. Неужели удача? Хотя бы временная передышка? В что, если я им не подойду? Я почувствовала, что у меня потеют ладони. И почему перед входом стоит машина с какими-то странными номерами? Двери открыла стройная рыжеволосая красавица с осиной талией. Меня пригласили в дом, провели в гостиную. Через пятнадцать минут все стало ясно: Коста и Теодолина Касаресы - колумбийские дипломаты, только что аккредитованные в России. Он стажировался в Гарварде, она - выпускница знаменитого Андского университета, защитила диссертацию по культиранизму, обожает Гонгору, и что меня особенно поразило - приходится внучатой племянницей самому Аурелиано Фернандесу Герра-и-Орбе! Казалось, исполняются мои самые дерзкие институтские мечты. Еще больше поразила меня сумма, которую Касаресы, не торгуясь, предложили в качестве зарплаты. Наверное, я не смогла скрыть своей радости, потому что Тео вдруг строго подняла свой изящный палец и заметила: - Вы нам понравились, Мария, мы берем вас. Но учтите: дом не маленький, работы хватает, вы будете загружены целый день и потому должны будете жить здесь. Я поспешно кивнула. - И еще одно условие, - продолжала Тео. - Люди мы с Костой старорежимные, из отсталой латиноамериканской страны... Я попыталась было протестовать, но она проигнорировала мои протесты: - ... и потому придерживаемся традиций в отношениях со слугами. Меня, конечно, неприятно резануло слово слуга, но по существу она была права - горничная это именно служанка, прислуга по-испански. Таким всегда и был ее статус в больших патриархальных семьях колумбийских латифундистов. Но что могло означать слово старорежимные в моем случае? Словно бы отвечая на невысказанный вопрос, Тео сказала: - А это означает, что за промахи или упущения мы с мужем не станем, например, сокращать вашу зарплату, а накажем вас запросто, по-семейному. Это понятно? - Н-не совсем, - выдавила из себя я. - Ну-ну, вы же наверняка читали романы Лугонеса да и других наших писателей! - Да, но... - А кроме того, вы как и все были когда-то маленькой девочкой, которая иногда шалит, не слушается родителей и тогда - тогда вас наказывали, не так ли? Я молча кивнула головой. - Вот видите! Но постарайтесь быть исполнительной, обязательной, послушной (по-испански она употребила слово покорной) - и вы избежите наказания. Понятно? Я судорожно сглотнула слюну. Стать служанкой в настоящем, латиноамериканском смысле этого слова! И где? В Подмосковье, в самом сердце России! Я отлично знала, что это означает - тут Теодолина была абсолютно права. Я не только читала, в своем воображении я не раз смаковала пикантные, с жестоким, чисто испанским реализмом описанные сцены. Они влекли, притягивали меня как магнит. Но идти на такое в жизни... Мое молчание явно затянулось, и я вдруг с испугом подумала, что Тео может принять неловкую паузу за отказ. Что я буду делать без обещанной зарплаты? Как выкарабкаюсь из долгов, из нищеты? Сколько еще буду сидеть на шее у матери? И не окажусь ли действительно в конце концов просто на панели? Поспешно, с излишней горячностью я выпалила: - Конечно, я согласна, сеньора! - и тут же почувствовала, что к щекам прилила горячая волна. Теодолина едва заметно усмехнулась: - Тогда завтра приступай к своим обязанностям, Masha! Так начался этот необычный период в моей жизни. Поначалу работа казалась мне не особенно трудной, к тому же я быстро пала жертвой скоропостижной влюбленности - Коста, высокий, смуглый и пылкий, оказался типичным идальго. Мне кажется, я тоже нравилась ему - во всяком случае я частенько ловила на себе его темный, пылающий внутренним огнем взгляд. Естественно, я слегка опасалась, что Тео может приревновать меня к своему красавцу-мужу и это кончится плачевно. Вот почему я была удивлена, когда она словно невзначай предложила мне одеваться не так консервативно. - Что вы имеете в виду, сеньора? - поинтересовалась я. - В доме совсем не обязательно носить трусы, - спокойно пояснила она. - В сущности, это даже не принято в тех местах, откуда мы родом. Да и грудь могла бы быть видна по-больше - она у тебя, кажется, хорошей формы! Следующим утром я долго крутилась перед зеркалом, впервые не надев бюстгалтер и то застегивая, то расстегивая пуговки на блузке. Потом выбрала в своем довольно-таки скудном гардеробе юбку по-короче и долго стояла в раздумьи с трусиками в руке. Из транса меня вывел колокольчик - так, по старинке подзывала меня хозяйка. Оказалось, что она расположилась в гостиной с пачкой пестрых журналов. Увидев мой новый наряд она неопределенно хмыкнула. - Нет, Маша, - заявила она после минутного молчания. - Это недостаточно пикантно. Придется мне самой заняться твоим нарядом. Пойдем со мной! Я последовала за ней в комнату, которая оказалась чем-то средним между гардеробом и артистической уборной. Целую стену занимало зеркало, перед ним красовались невероятные на мой неискушенный взгляд косметические богатства. Противоположная стена была целиком отдана под всевозможные, весьма экстравагантные наряды. Тео порылась среди вешалок и бросила мне отороченный мехом передничек, пояс с розовыми шелковыми чулками и бюстгалтер с открытыми чашечками. - Раздевайся! - распорядилась она. - И чтоб я больше не видела этих лохмотьев! Я несколько замешкалась. Как-то непривычно было так вот сразу обнажаться в присутствии постороннего. - Ну, в чем дело? - прикрикнула Тео. Я стала робко расстегивать блузку. - Догола, догола! - нетерпеливо подгоняла меня хозяйка. Мне не оставалось ничего другого, как полностью раздеться. Под пристальным взглядом Тео, внимательно изучавшей мою фигуру, мне стало не по себе. - Превосходные природные данные, - вполголоса заметила она, - но имеется три-четыре лишних килограмма. Ничего, я приведу тебя в форму! А сейчас примерь все это. Бюстгалтер плотными кольцами охватил мои груди и слегка приподнял их, оставив почти совсем обнаженными. Куцый передник едва прикрыл волосы на лобке, а пояс с чулками наводил на вполне определенные ассоциации. По сути, теперь я чувствовала себя даже более обнаженной, чем до этого. Я чувствовала себя легкодоступной. - Не хотите же вы сказать, сеньора, что я должна ходить в таком наряде, тем более, при мужчине! - воскликнула я. - А чем тебе не по душе это одеяние? - прищурилась Тео. - Но сеньора, вы же видите - передник ничего не прикрывает. А зад вообще остается голым! - Отчего бы ему и не быть голым? - холодно поинтересовалась Тео. - Но... Я ни за что в жизни не соглашусь ходить в этом! - воскликнула я. Теодолина смотрела на меня с плохо скрываемым любопытством и это как-то сбивало с толку. Потом она выдвинула ящик одного из столиков и вынула оттуда довольно-таки массивную резиновую пластину, прикрепленную к костяной рукоятке. - А ведь ты не слушаешься, милая, - тихо проговорила она, легонько постукивая этим странным инструментом по ладони. - Не слушаешься! Я как завороженная следила за ее движениями, отметив, что резина покрыта довольно сложным и глубоким узором. - Встань-ка вот сюда, - Тео показала на небольшое возвышение в углу, обитое темно-коричневой кожей. - Коленями! Внезапно я поняла, что вот сейчас, сию минуту буду впервые наказана. Все во мне воспротивилось этому. Я стояла неподвижно. - Вижу, мы упрямимся, - тихо проговорила Тео. - Не можем преступить через самолюбие. Но мне вовсе не нужна самолюбивая служанка! Поэтому выбирай: либо ты сейчас же сделаешь, что тебе велено и нам больше никогда не придется возвращаться к этой теме, либо ты свободна. Считаю до трех. Раз. Два. Тр... Пусть бросит в меня камень та, которой довелось оказаться перед таким выбором и устоять. Я слишком хорошо понимала, что при той баснословно высокой зарплате, которую они платят, Касаресы без труда найдут другую, гораздо более покладистую девушку. Я подошла к возвышению и опустилась на колени... Прямо перед собой я увидела что-то вроде столба, тоже аккуратно обшитого кожей и увешинного разными цепочками и кольцами. Тео наклонилась и ловко защелкнула стальные браслеты на моих запястьях. Такая же участь постигла и мои лодыжки. Тео что-то подтянула и я к своему великому смущению почувствовала, что непреодолимая механическая сила разводит мои ноги в стороны. Легко было представить как я сейчас выгляжу, особенно сзади! Все произошло поразительно быстро. - Ты была строптива, Маша, а горничная не имеет права быть строптивой, - назидательно проговорила Тео. - Единственная цель и смысл существования горничной - удовлетворять желания хозяев. Сейчас ты будешь наказана. Тебе понятно, за что? - Да, - выдавила я из себя. - Для первого раза я хотела дать тебе только пять шлепков, - продолжала Тео. - Но когда я приказала тебе встать в нужную позу, ты не сразу послушалась меня. Поэтому я удваиваю порцию. Понятно? - Да! - Ты должна сама выкликать удары - если ты собьешься в счете или я хлестну раньше, чем ты произнесешь очередную цифру - удар не будет засчитан. Это ясно? - Ясно, - машинально пробормотала я. Повисла пауза. В голове у меня был полнейший хаос. Вдруг Тео размахнулась и, нисколько не сдерживая руку, опустила свое орудие на мои ягодицы. Раздался оглушительный шлепок и лишь через несколько мгновений до моего сознания докатилась жгучая боль. - Раз! - машинально выкрикнула я. Тео звонко рассмеялась: - Ты опоздала, милая. Этот не засчитан! С ужасом я увидела, что она снова поднимает карающую длань. - Раз! - торопливо крикнула я. Хлясть! - резиновая пластина тяжело опустилась на мои половинки. - Два! Хлясть! - снова отозвалось ужасное орудие. - Три! Четыре! Пять! Было что-то глубоко унижающее в том, что мне самой приходилось накликать на себя удары. Сознание противилось этому самонаказанию, ягодицы пылали, я чувствовала, что готова на все, лишь бы дать им хоть минутную передышку. Вероятно, именно эта мысль меня и подвела. Перед седьмым шлепком я замешкалась, подсознательно стараясь оттянуть ужасный момент, и он грянул - совершенно впустую! Я страшно разозлилась сама на себя - и невольно пропустила еще один мощный шлепок, заставивший меня буквально заскулись от боли и унижения. Мой зад уже почти онемел, но на сей раз проклятая резина плотно приложилась к одному из самых чувствительных для каждой женщины мест. Отчаянно боясь опаздать и на этот раз, я крикнула: - Семь! - и замерла в ожидании удара. Но его все не было и не было. Испуганно, недоуменно я обернулась. За моей спиной стояла Тео и спокойно улыбалась: - Осталось всего четыре. Передохнем? Пусть бедная попка пока вернет себе чувствительность. Ждать продолжения было мучительно, тем более, что одновременно я испытывала острый приступ похоти и стыда. Казалось, Тео отлично понимала, что я переживаю. - Так и кажется, что самолюбие кроется именно в попке, - со смешком заметила она. - Если хорошенько поработать, его можно выбить за пять минут. Она была права: сейчас во мне не было ни грана самолюбия. Было лишь сладострастие униженности, какое-то странное желание пасть еще ниже. - Стегни меня! - попросила я, мучительно стыдясь своего желания. - Стегни между ног! Тео хихикнула и не двинулась с места. - Ну стегни же! Хлестни! - яростно закричала я, максимально прогибаясь, буквально выворачиваясь наизнанку. Не сомневаюсь, что в этот момент мои набухшие половые губы являли собой весьма аппетитную мишень. Тео поднялась и голой ладонью влепила звонкую оплеуху этому ждуще приоткрытому ротику. Потом еще и еще. Я даже и не пыталась уклоняться от ударов, наоборот - покорно принимала заслуженное наказание. Во мне словно прорвался давно назреваший нарыв. Это было какое-то очищение. Наконец, град шлепков иссяк. Ягодицы и ляжки нестерпимо горели, но гениталии, как ни странно, сохранили повышенную чувствительность. Я пребывала в состоянии эйфории и перевозбуждения. Кажется, мое состояние передалось и Тео. Она опустилась рядом со мной на пол и страстно ласкала пальчиками вход, проникая все глубже и глубже, вводя несколько пальцев, ладонь, потом всю руку... Никогда еще не было у меня такого ощущения наполненности, растянутости, натянутости - словно перчатка. Меня вдруг потряс мощнейший оргазм, я почти потеряла сознание, белая вспышка ослепила меня. Ничего подобного я не переживала никогда в жизни. Придя в себя, я обнаружила себя уже развязанной, лежащей на полу, а Теодолина сидела рядом и поглаживала меня, приговаривая: - Ну вот и хорошо, вот и прекрасно! Из тебя получится просто замечательная горничная. А теперь за работу, милая! Я встала, покорно натянула пояс, чулки, бюстгалтер, передник - и пошла заниматься домашними делами, ощущая каждое движение воздуха пылающими ягодицами. Роскошные зеркала бесстрастно отражали впечатавшийся в них богатый узор... Невольно я полагала, что преодолев мое первое сопротивление Тео станет наказывать меня при каждом удобном и неудобном случае, просто для собственного удовольствия, однако ничего подобного не произошло - она действительно рассматривала меня как ничего не значащую служанку, так сказать, одушевленное орудие домашнего труда. Кары разного рода были всего лишь удобным способом регулировать мои рабочие характеристики. Так дрессируют собаку, объезжают лошадь - она не видела во мне личности, и мне казалось невероятно унизительным именно то, что никто не старался меня унизить специально. Еще ужаснее было чувствовать такое отношение со стороны лощеного выпускника Гарварда. Я прислуживала чете за ужином или завтраком в своем предельно откровенном наряде и видела, что хотя Косту в какой-то степени интересуют мои стати, ему лень даже протянуть руку, чтобы взяться за них. Ну можно ли сильнее уязвить самолюбие юной женщины с отличной фигурой? Оказалось - можно! Для этого еще требуется, чтобы в глазах мужчины читалась безмятежная уверенность: это мне и так принадлежит в любой момент! Оставшись одна, в своей комнате я часами анализировала свои ощущения, пытаясь разобраться, действительно ли они хотят меня унизить и наслаждаются моим унижением, либо же это все мои совковые домыслы, так сказать, комплексы самолюбивой букашки. Я не могла понять, как можно с одной стороны ни разу не повысить на меня голос, обращаться на изысканно-вежливом кастильском наречии, а с другой - без малейших колебаний, с полным сознанием правоты наказывать как какую-нибудь рабыню. Ситуация казалась настолько необычной и так захватывала меня, что частенько я наблюдала за собой как бы со стороны и это оказывало благотворное воздействие на мою психику. Короче говоря, мне было не только унизительно, стыдно, позорно - но и безумно интересно. Теодолина никогда не бросала слов на ветер: у Касаресов должна была быть горничная с идеальной фигурой, поэтому каждое утро мне приходилось заниматься интенсивной гимнастикой под ее строгим присмотром. Это была настоящая работа, с меня сходило семь потов и все упражнения я должна была делать нагишом - опять же, вовсе не для того, чтобы я чувствовала свою униженность или возбуждение, в просто из соображений удобства: так Тео могла лучше оценить ход и результаты занятий, так ей было проще стимулировать мое усердие длинным дрессировочным хлыстиком. Нет, нет, она им никогда не злоупотребляла, но не спускала мне и малейшей недоработки или небрежности. Стоило чуть замешкаться, едва заметно сбросить темп - и обнаженное тело тут же настигал жалящий укус, причем Тео даже не приходилось для этого подниматься из шезлонга - хлыст настигал меня в любом углу небольшого тренировочного зала. Конечно, было безумно унизительно мчаться по кругу, высоко, словно цирковая лошадь, поднимая колени и все время страшась хлесткого удара сзади по ляжкам, но в том ли состояла цель Тео, чтобы вызвать во мне это чувство униженности? Или это был самый короткий путь к идеальным пропорциям? Мои внешние данные действительно быстро улучшались - каждый вечер я изучала себя в зеркале. Я даже не была уверена, портят ли мое тело короткие розовые полоски, оставленные хлыстом - или они делают его более пикантным и возбуждающим? К тому же они так быстро сходили... По выходным, если не было срочной работы, Касаресы любили поваляться в супружеской постели. Тогда я самостоятельно занималась домашними делами, стараясь их не беспокоить. Однажды меня призвал в спальню звоночек Тео. Супруги явно только что завершили грандиозную любовную битву: Тео лежала на спине широко раскинув ноги с блаженно-сытым выражением на лице, смуглая, густо покрытая курчавыми волосками грудь Косты лоснилась от пота и он тяжело дышал. - Принеси полотенце и оботри нас! - распорядилась Тео. К этому времени я уже слишком хорошо усвоила, что приказы хозяйки не обсуждаются, их следует выполнять - и мгновенно. Подавив смущение, я вернулась в спальню с полотенцем и наклонилась над Тео - конечно, это получилось инстинктивно: я никогда не решилась бы начать с Косты. Хозяйка действительно была вся мокрой. Тщательно протирая ее роскошное тело, я почувствовала, что нежное трение ткани слегка возбуждает ее, увидела затвердевшие соски. Коста лениво, из-под полуопущенных век наблюдал за моей работой. Стараясь не обращать на него внимания, я добралась, наконец, и до густой растительности на лобке Тео. Там, в темной глубине влага буквально хлюпала. Я осторожно промокала это озерцо, боясь причинить неудобство, неловко тронуть перетруженную нежную плоть. - Ну хватит, - распорядилась Тео, - сколько можно елозить? Протри ему тоже! Сама не своя от смущения, я стала нежно вытирать превосходно вылепленную грудь и плечи мужчины, расслабленно лежавшего передо мной совершенно обнаженным. Мои руки с полотенцем долго в нерешительности кружили вокруг самого главного места, я даже не решалась взглянуть туда, однако я знала, что мне следует как можно быстрее перебороть свое смущение и, собравшись с духом, я все-таки взялась за... за то удивительное, что есть у каждого мужчины. Довольно быстро темный член Косты стал поднимать голову, потом твердеть и расти в высоту. Теодолина хихикнула: - Маша, пососи-как ему! Я не поверила своим ушам: как, жена хочет, чтобы я ласкала мужа у нее на глазах? Да еще таким интимным образом? - Ну, мне долго ждать? - лениво поинтересовался Коста. Я поняла, что не ослышалась, быстро наклонилась и неумело коснулась губами горячей, твердеющей плоти. - Святая Мадонна, да ты неумеха! - с досадой воскликнула Тео. - Так научи ее, - откликнулся Коста. - Забирайся-ка на кровать, милая, - распорядилась Тео. - Встань на колени над Костой и повернись ко мне тем местом, без которого не идет никакое учение. Я послушно встала к ней задом, прекрасно понимая, что сейчас воспоследует. - Обхвати губами головку! Вот так. Теперь - быстрые круговые движения язычком. Ну, нежнее, легче! Еще! Одновременно двигайся вверх-вниз! Как у нее получается, Коста? - Не особенно! - лениво отозвался супруг. Он был абсолютно прав: согласованно производить три разноплановых движения одновременно я была совершенно неспособна. Тео, видимо, так не считала. Взяв с ночного столика толстую целлулоидную линейку, она чувствительно щелкнула меня прямо по гениталиям: - Старайся, Маша! Я невольно дернулась, но тут же выровняла ритм движений. - Жахни ей еще, очень хорошо дергается! - рассмеялся Коста. - Тут ее учить не надо! Линейка тут же снова опустилась на мои губки. Я попыталась было сжать ляжки, но Тео грозно прикрикнула на меня и я тут же послушно развела их в стороны. - Развернись под правую руку! - потребовала Тео. И я поняла, что предстоящее неизбежно. Линейка снова свистнула в воздухе, затем еще и еще, и каждый раз я получала словно удар электрическим током. - Сильнее и чаще! - бросил Коста. Он начинал тяжело дышать. - Врежь ей, врежь еще! Самым трудным было угодить одновременно обоим: интенсивно работать губами и языком и послушно держать мишень так, чтобы Тео было удобно. Неважно, что мишенью было столь чувствительное место, неважно, что он уже буквально горело... Неожиданно я поняла, что в звуки ударов вкрались какие-то новые обертоны. Очевидно, их уловил и Коста. - Что там хлюпает? - недовольно поинтересовался он. - Маша потекла! - деловито пояснила Тео. Только тут я осознала, что пребываю в предельном возбуждении и вот-вот кончу, а моя вагина настолько переполнена влагой, что из-под линейки в стороны разлетаются брызги. Я еще успела подумать: что же это за наказание, если оно меня так возбуждает? И тут же поняла свою обычную ошибку: да нет тут никакого наказания, просто Касаресы обнаружили новый механизм удовольствий и запускают его самым простым и эффективным способом - точными ударами линейкой! В этот момент Коста оттолкнул мое лицо рукой: - Тео, давай! Супруга мгновенно вскочила верхом на поднятый мною жезл и началась бешеная скачка. Я стояла рядом и чуть не плакала от злости, обиды, неудовлетворенного сладострастия: они меня просто использовали как секс-игрушку и тут же выкинули! Они до такой степени не видят во мне личности, что нисколько не стесняются сношаться прямо на моих глазах! Скачка, наконец-то, подошла к концу. Тео вскрикнула и завалилась набок, Коста тяжко дышал, расслабляясь. Хозяйка взглянула на меня: - Ну что стоишь? Подрочись, ты же вся мокрая! Кажется, с ее точки зрения это был акт сочувствия и гуманности. Но как мне было принять его? Я беспомощно топталась перед огромной супружеской кроватью. - Я сказала - дрочись! - уже с легким нетерпением в голосе повторила Тео. - Я... Я не умею! - Подойди-ка сюда! - поманил меня пальцем Коста. - Раздвинь губы! Шире! Еше! Вот так и держи. Я стояла в нелепой позе на широко расставленных ногах, с пальцами, предупредительно разводящими влажные половые губы, и покорно ждала, пока он нашаривал в ящике ночного столика и извлекал оттуда небольшой пластмассовый приборчик на ремешках , а затем ловким движением ввел его мне в вагину, одновременно застегнув на моих бедрах крепления. Включив устройство, он назидательно заметил: - Те, кто не умеет, должны тренироваться. Снять этот вибратор ты можешь только с моего разрешения! А теперь - марш, иди работать! Здесь, я думаю, не место описывать многочисленные, неостановимые, изнурительные оргазмы, настигавшие меня в тот день в самых неподходящих местах и в самое неудобное время, но во всяком случае я поняла, что хлыст или линейка - вовсе не самые сильные орудия наказания, и что нет ничего сложнее, чем разливать кофе по маленьким фарфоровым чашечкам в преддверии очередной кульминации. Моя работа в доме Касаресов шла обычным порядком, лишь иногда перемежаясь мелкими инцидентами. Однако один из них поставил меня в довольно-таки щекотливое положение. Коста нередко засиживался на службе допоздна, и тогда Теодолина укладывалась спать одна, в мои же обязанности входило встретить господина внизу, приготовить, если это необходимо, чашку чая или коктейль, возможно - даже помочь раздеться, если дипломат вернулся с приема, на котором предавался обильным возлияниям. В общем, ничего особенного, рутинные обязанности каждой служанки. Однажды поздно ночью (фактически - уже под утро) Коста вернулся в особенно хорошем располажении духа и, разумеется, слегка под шафе. Я с трудом выпростала его из длинного плаща, потом долго разматывала шарф. Почти физически я ощутила, что в его нетрезвых мозгах что-то щелкнуло. Не удостаивая меня даже членораздельной речи, он небрежным жестом приказал мне наклониться и широко раздвинуть ноги, затем стал медленно, негнущимися пальцами расстегивать ширинку. Я с трепетом ожидала продолжения. Не то, чтобы я так уж возражала против близости с блестящим дипломатом, скорее даже я желала ее, мне он нравился как мужчина, восхищал как интеллектуал, но быть взятой таким образом, походя, как какая-нибудь дешевая девка? С другой стороны, можно ли было оказать сопротивление и не быть на следующий же день выброшенной на улицу? Вряд ли, ох, вряд ли... Пока я размышляла, Коста вонзил. Ни ласк, ни предварительных игр - счастье еще, что сама по себе ситуация меня сильно возбудила и я была уже мокрой. Он двигался быстрыми, короткими толчками, перемежая их медленными протяжками - явно старался сбросить накопившееся на очередном коктейль-вечере сексуальное напряжение и только. Я терпеливо стояла, ожидая, пока он насытится. Что-то не получалось, он стал раздражаться. Двумя пальцами он постучал по моему крупу. Я обернулась. - Двигай тазом, дуреха! - прикрикнул он. Я стала извиваться под ним, возможно, слишком сильно - член пару раз выскочил из переувлажненного влагалища. - Ослица! - прошипел Коста. - И работай влагалищем! Я пыталась массировать его член как могла, но опыта не хватало, и я со страхом чувствовала, что он постепенно раздражается все больше. - Разведи ягодицы, дура! - грубо приказал он. Я поспешно выполнила приказание. - Шире! Шире! - требовал Коста. Я растянула половинки в стороны изо всех сил. Он удовлетворенно хмыкнул, прицелился - и вонзился во вторую дырочку. Меня трахали в попу! Эта мысль обжигала стыдом, я была убеждена, что подобное мужчины проделывают только с проститутками. С другой стороны, я была сама виновата, что не смогла удовлетворить требования избалованного колумбийца с помощью более приспособленного для занятий сексом органа, и Коста вынужден был воспользоваться более тугим отверстием. Пока я предавалась своим обычным размышлениям, Коста вышел на финишную прямую: толчки становились все стремительнее и глубже, член все настойчивее и тверже, да и мое собственное возбуждение нарастало - попка оказалась весьма многообещающим местом. Я уже почти добралась до вершины, когда в заднем проходе у меня взорвался маленький теплый фонтанчик, и Коста быстрым движением извлек свой постепенно успокивающийся инструмент. Я буквально не могла поверить в такое невезение и тупо продолжала стоять с широко разведенными половинками, надеясь на чудо. Но чуда не произошло. - Долго так будешь стоять, дуреха? Захлопнись! - хохотнул удовлетворенный Коста и ловко щелкнул меня по самой дырочке. Это было так унизительно и обидно, что я чуть не разревелась... Собственно, и это можно было бы пережить - я уже научилась снимать напряжение, отчаянно мастурбируя по ночам в своей маленькой комнатке, если бы на следующее утро Теодолина за общим завтраком словно бы невзначай не задала мне вопрос: - Маша, мой муж еще не пытался иметь тебя, а? Ситуация создавалась угрожающая. Я попыталась тянуть время, чтобы посмотреть на реакцию самого Косты, но его тренированное лицо завзятого игрока в покер оставалось безмятежно-спокойным. Признаться, что он овладел мною накануне? А что, если я его выдам и он разозлится? Скрыть правду? А если он давно уже рассказал жене о своей шалости, и она тут же уличит меня в неискренности? Я хорошо знала, что жестче всего Тео наказывает за ложь... - Ээ... Ммм..., - невразумительно мычала я, делая вид, что занята сервировкой. Тео спокойно ожидала ответа. Невольно я посмотрела на ее сильные загорелые руки, покоящиеся на белой скатерти, и как-то интуитивно мне стало ясно, что она при всей своей раскрепощенности ни за что не простит мне нашего с Костой ночного, неподконтрольного флирта, а просто жестоко выдерет меня и выбросит на улицу. Не видя лучшего выхода, я нарочито неловким движением смахнула на стол кофейную чашечку. - Ах! - воскликнула Теодолина. - Семейный фарфор! Я бросилась на колени собирать осколки, всей кожей ощущая обжигающий взгляд Тео. Мои высовывающиеся из-под скатерти голые ягодицы буквально взывали к немедленному возмездию, я даже специально развела ляжки и прогнулась, чтобы они аппетитно разошлись. - Я принесу, дорогая, - услышала я из-под стола спокойный баритон Косты, а затем его удаляющиеся шаги. - Те, что по-длиннее! - крикнула ему вслед Теодолина, жестко ставя ножку мне на круп. Я прекрасно знала, что она имеет в виду: Коста должен был принести пучок синтетических розог большего размера! Еще несколько секунд мучительного ожидания, шуршание разворачиваемой бумаги - и первый обжигающий удар. О, по-видимому семейный фарфор действительно был дорог сердцу Тео: такой порки я еще не получала. Меня секли безжалостно, с оттяжкой, намеренно доставая в самые нежные места и не позволяя ни на иоту изменить позу. Мой зад быстро покрывался розовым узором, я прогибалась, напрягала мышцы ног, скулила, но не смела скрыться под столом, хорошо зная, что это только продлит выволочку. Внезапно зазвонил телефон. Тео взяла трубку и по ее ответам я поняла, что она разговаривает с одной из своих подруг. - Что? Да, немного занята. Нет, секу горничную. Эта идиотка умудрилась разбить чашку из того сервиза. Чем? Нет, естественно, по голой! Конечно, стоит как миленькая - знает, что виновата. Поучаствовать? Отчего же нет, это надолго! Только прихвати что-нибудь свеженькое. Нет, розги есть. Крапива? Конечно, подойдет. Жду! Она вернулась к столу и на мои покорно подставленные половинки снова со свистом опустились розги. Мне хорошо было видно под столом, что Косту сильно возбудила ситуация и вид моего исполосованного крупа, который отражался в зеркале. - Пусть эта скотинка пососет мне! - внезапно предложил он. - Маша, ты слышала, что сказано? - мгновенно отозвалась Тео. - И секи больше между ягодиц, по дырочке! И между ног! - подсказал Коста. - Чтобы она лучше потом прочувствовала крапивку! Мне казалось, что вместо того, чтобы целовать член этого предателя, я просто откушу его! Да, теперь я знала, что ждет меня: иссеченный зад и гениталии будут исхлестаны еще и крапивой, причем в экзекуции будет участвовать не только чета Касаресов, но и их изобретательная гостья. Я представляла, что это будут за жгучие ощущения, но в то же время я испытывала и чувство триумфа: мне все же удалось одержать дипломатическую победу над своей хозяйкой, ловко отвлечь ее внимание от опасной темы, сохранить за собой место. Я понимала, что именно сегодня свершился психологический перелом - теперь я смогу здесь удержаться. И хотя впереди меня ждали и приставания Косты, и очередные наказания Тео, и изощренные игры с ее подругами, я чувствовала себя почти счастливой под обжигающими розгами. --- Жертвы страсти --- Мы затащили ее в подвал, когда все уже было готово. Я продел ее связанные руки в петлю и подтянул тело вверх через блок. В ее глазах плескался ужас, ноги мелко дрожали, платье прилипло к телу. Мы сели в кресла, я плеснул в стаканы Золотого Кольца, молча выпили. - Сними с нее платье, макс, - сказал я. Макс медленно расстегнул три кнопки на груди и стянул платье вниз. Бюстгальтера не было. Мне стало интересно: - Убери пластырь. Макс освободил ей губы. Ее ноги оставались полусогнутыми, внутренняя сторона бедра уже ощутила руку Макса. Потом он надавил на лоно, она вскрикнула и прогнулась назад. Макс усмехнулся, погладил ее по щеке. У него уже стоял. Она видела это. Я все думал, почему она не одела бюстгальтер. - Кеша, как это, - проговорила она, - почему? Зачем вы так? Я был вынужден улыбнуться. - А как? Вы хотели бы, чтобы мы с Максом остались после уроков в классе и сказали вам: Жанна Павловна, мы решили с вами поразвлечься в этот уик-энд, потому что вы - sex-appeal, вы нас возбуждаете одним своим видом, когда ведете уроки, и когда вы наклоняетесь, и когда вы в короткой юбке, и у вас красивая грудь, и мы знаем, что вы не замужем, но мы, Жанна Павловна, странные ребята, мы странно любим, по-особенному...? Капли пота докатились уже до ее груди и теперь спускались в ложбинке. Макс был уже у коробки, а она все еще смотрела на меня. Он быстро рванул сзади ее трусики и с силой воткнул искусственный пенис, уже намазанный вазелином, в ее анус. В ее глазах слезы оставили только изумление. - Вас еще никто так? - сказал Макс, довольно улыбнувшись и проведя пальцем по ее губам. Я закуривал, когда она увидела вибромассажер в руке Макса. И она испугалась, что они поймут, если все наступит слишком быстро. Не прошло и минуты, а конвульсии уже сотрясали ее, ноги неприлично страстно сжимали руку Макса под его изумленным взглядом в спокойных глазах Кеши. - Давай, - сказал я. Макс ударил ее по щеке, потом схватил за волосы и за грудь. Он несильно бил ее по болезненным местам, и она с о страхом почувствовала, что наступают новые сладостные судороги, сок уже стекал по ляжкам, и когда она увидела руку, двигающуюся в джинсах, она погрузилась в вихрь без остатка. Мы курили. Ее тело лежало на полу, казалось, без чувств. Волосы разметались. Макс встал и пододвинул еще кресло, затем опустил ее туда, она открыла глаза, ресницы вздрагивали, теперь он привязывал руки ремнями к подлокотникам, широко развел ноги и привязал их к ножкам кресла. Она смотрела на меня. - Хотите уйти? - поинтересовался я. Она молчала. Макс ввел оголенный конец телефонного провода ей в вагину, потом сел рядом со мной и взял старый аппарат с ручкой. Жанна вскрикнула, когда он несколько раз крутанул ручку - от неожиданности, было не больно, а щекотно и вызывало такие... - Сильнее, - сказал я. Макс стал крутить быстрее, она задвигала тазом, задергалась: - Боже, сумасшедшие... Перестаньте, ну не надо, ну я прошу тебя, Кеша, ой... ох... а... ну я... прошу. - Что вы хотите сейчас? - крикнул я. - Ой, не надо... - Сильнее, Макс. - А... а... - Она дергалась, извивалась как могла, нестерпимый зуд внизу пугал, что она не вытерпит и скажет. - Что ты хочешь? Ну! - Макс все крутил. - Изнасилуйте меня, - закричала она, - быстрее. Я подошел, расстегнул джинсы. Моя вздыбленная плоть была рядом с ее лицом, она потянулась губами, но не смогла достать... - Ближе, ну ближе, о... ох... - стонала она. Макс уже перестал крутить, когда мой оказался у нее во рту. Внезапно оргазм стал сотрясать ее, член выскочил, и струя ударила сначала в щеку, потом на закрытые веки, брови... Я сел в кресло без джинсов, ее голова откинулась назад, лицо, покрытое спермой, слегка вздрагивало, рот был приоткрыт. Макс подошли положил ее кисть руки в тиски, потом стал медленно сдавливать пальцы. Она очнулась и удивленно посмотрела не него. В следующее мгновение острая боль заставила ее закричать. - Что, что вы хотите? Что? Что? Я все сделаю, не надо, больно! Макс остановился и посмотрел на меня. - Мы хотели бы узнать от вас, Жанна Павловна, что случилось с пятиклассником Ленюлей месяц назад. - Ничего. - Не заставляйте нас делать вам больно. - Не надо, я расскажу. - Мы слушаем. - Я сказала остаться ему после уроков, так как он не сделал домашнее задание... - Подробно, мы не торопимся. Отвяжи ей правую руку. - Леня, сказала я ему... - Во что вы были одеты? - На мне была короткая черная юбка в обтяжку и белая кофточка с вырезами на груди и на спине, - она смотрела на мой поднимающийся член. - Вы знали, что он самый беззащитный в класcе? - спросил я. - Да. - Что у него мать - уборщица в нашей школе? - Да. Что он всего боится, особенно учителей? - Да, я знала, я спросила, почему он не сделал урок, он молчал. Я встала и пошла закрыть дверь в класс. Я чувствовала, что он смотрит, как я иду, на мой зад, на мои ноги. Когда я садилась вновь перед ним, я медленно положила ногу на ногу, чтобы юбка задралась так, что стали видны резинки чулок. - Подойди ближе.- Он подошел. - Ну и расскажи мне, почему ты не сделал урок. _ У нас были гости вечером. - Ну и что? Сделал бы уроки в своей комнате. - У нас одна комната. - Сделал бы после ухода гостей? - Он остался на ночь. - Кто? - Мамин гость. - Остался у вас на ночь? - Да. - Где же он спал? - Леня молчал. Я ударила его по щеке. - Ну? - С мамой в кровати - А где твоя кровать? - В другом конце комнаты. - Ты слышал, что они делали ночью? Ну! - Я ударила его по щеке два раза. - Да. - Что? - Он залез на маму сверху и двигался, кровать скрипела... - И все? - Мама еще стонала. - А он? - Он сильно дышал и хрипел... Я развела ноги в стороны, расстегнула одну пуговицу на кофточке. У него дрожали губы, он вспотел. - Что было дальше? Ну, быстрее! - Потом мама встала на четвереньки, а он встал сзади нее... - И что? - Он стал двигать попой. - Зачем? Говори, зачем? - Чтобы его писька ходила туда-сюда. - Зачем? - Не знаю. - Знаешь! - Я схватила его за щеку ногтями и стала крутить кожу. Он закричал. - Чтобы ему было приятно, - задыхаясь, проговорил он. - А ей? - Ей, наверное, тоже. - Наверно или точно? - Точно. - Почему? Ну, говори, ну! - Я несколько раз сильно стукнула его каблуком по щиколотке. - Говори. - Потому что она так стонала и говорила: Еще, еще, милый, а потом говорила: Глубже, глубже, сильнее... - А что ты делал в это время? Он не отвечал, стоял, потупясь. Я наступила ему каблуком на сандалию. - Ну? - Я дрочил. Покажи, как! - Я не могу. - Он замолчал. Я ударила его каблуком по пальцам ноги. - Не стоит. Я я схватила его за брюки. - Снимай штаны! Он не двигался, я сильно ударила его в живот, он согнулся и застонал. Потом стал стягивать штаны. У него стоял и был не такой уж маленький. Я взяла его в руку, оголила головку. - Я тебе нравлюсь? - Да. - Очень? - Да. - Ты дрочишь по ночам? - Да. - О чем ты думаешь в это время? - О вас. - Ох, вот как? И что же ты представляешь, а? - Что вы приходите на урок в класс и потом при всех снимаете юбку, - он тяжело дышал. - И что? - Потом снимаете и трусики... - Ты знаешь какие я ношу трусики? - Да, я подглядывал, когда вы стояли с директором на лестнице. - В чем же я остаюсь? - В чулках и в кофточке. - Дальше. - Ну вы ходите... - Не ври! - Бьете нас линейкой. - Всех? - Меня. - А потом? - Садитесь на парту передо мной, расставляете ноги и водите рукой по груди и ногам и там... - Скотина! - я сильно ударила его ногой вбок. Он упал, я стала пинать его, он вскрикивал, его член стоял, головка покраснела, я схватила за него и ущипнула. Он заскулил. - Встань, ну! - Откуда ты знаешь, где я должна водить? - Видел по видику. - Дрочи. Быстро, - видимо у меня дрожал голос, сок уже тек сквозь мокрые трусики. - Дрочи, ну, быстро!! Он стал двигать рукой и смотрел мне на ноги, его лицо исказилось. Я расстегнула кофточку, грудь вывалилась. Он обомлел, рука задвигалась быстрее. - Иди сюда, ближе. Ты сосал у женщин? - Что сосал? - Внизу, между ног, вот здесь? - я расстегнула юбку, подняла ее на талию, отодвинула трусики в сторону. - Нет, - казалось, что он упадет. Я взяла его за волосы и притянула к лону. Он ткнулся носом между губок, его нос был холодным. - Языком, ну, давай, - он стал лизать. - Выше, да здесь. Через минуту подступили спазмы, искры, свечение, все... по-моему, я сильно сжала ноги, так, что тон кричал, ему нечем было дышать, я рвала ему волосы... Она дрожала, глаза почти закрылись, лицо покрылось пятнами. - Ну, ну... - сказал я, и она пальчиками свободной правой руки проникла туда, поймала его и почти остервенела... - Потом что? - сказал я, но она уже не слушала меня и не видела... - Еще несколько раз, потом била его... ох... заставила вообще раздеться... била ногами... ай! потом лизал анус... долго, заставляла совать туда язычок... я постоянно кончала... потом била его по щекам, чтобы не вздумал никому рассказать... - Мы мимо проходили и услышали его крики. Мы знали, что вы вдвоем в классе, - но она меня не слушала. - Потом это повторялось? - крикнул я. - Да. Да, - ее пальцы блестели и двигались с сумасшедшей быстротой, иногда почти полностью скрываясь внутри. - Часто? - Почти каждый день... - До сих пор? - Да... ох... да... да... ооо! - брови изумленно поднялись, губы скривились, она падала в медленно открывающуюся сверкающую пропасть, тело в ремнях забилось, соски напряженно вздрагивали, она была чертовски красива сейчас. Макс вскочил, сорвал ремешки с ног и рук, повалил ее на живот на пол, приподнял зад, развел ноги и начал грубо и методично. Я слышал ее стоны, видел, как похотливо она движет ягодицами ему навстречу, как капает слюна изо рта, как темнеют ее волосы, и мне хотелось задушить эту обезумевшую кошку. - В меня, в меня, - кричала она, но Макс деловито кончил ей на спину. Потом я схватил плетку и ударил ее по ягодицам, она дернулась и замерла, все еще всхлипывая. Что-то остановилось во мне. - Хватит, пойдем, - сказал я Максу. - За шкафом дверь в душ, бутерброды на столе. Водка. Дверь захлопните, - сказал я и мы вышли. - Ты был прав, - сказал Макс. - Увидим, - ответил я. На улице тихо и пустынно светились фонари, и через 10 минут на магистрали такси подобрало нас. Уже наверху, в квартире у меня, Макс позвонил сестре, что останется здесь. - Будешь коньяк? - спросил я. - Я - водки. Ты был прав. - Время покажет, - я думал теперь о ее глазах, какими они были, когда я закрывал дверь. Они были спокойными и внимательными, и я не сомневаюсь, что они заметили мои слегка дрожащие пальцы. Макс часто оставался у меня, его родители погибли пять лет назад. Он жил в двухкомнатной квартире со смежными комнатами вдвоем с двадцатичетырехлетней сестрой. А ему было 17, унисон их жизни как раз и не мог соединиться на этих 32 квадратных метрах. Ее вечеринки - это только ее вечеринки, после которых должны быть только ее ночи. Спасительный приют был в 17 квартире, на четвертом этаже хорошего дома по ул. Кирова, - у меня в квартире, которую я занимал один. Сдавать в интернат меня не стали. Отец и с ним мать третий год работали в Пакистане в торгпредстве. В классе дико завидовали шмоткам, а я сам дико завидовал иногда своему свободному времени. Мы с Максом были неплохие ребята, которые никогда не знали никакого Ленюлю до этой ночи... Год заканчивался тихо и мирно, близились летние каникулы, ровный голос Жанны Павловны по-прежнему поднимал мою персону, либо персону Макса, так же как и любого другого. Но я боялся за Макса - он всегда так при этом краснел, что Люба Нечаева в душе заходилась, принимая это на свой счет. 30-го нас отпустили, а 2-го мы с Максом решили отбыть из города на байдарках. Но нас по понятному поводу пригласила на вечеринку Люба. Мы как раз обсуждали эту проблему, когда мимо нас по коридору прошла Жанна Павловна. Я остолбенел. Я всегда столбенел, когда видел ее походку. Мне стало грустно. Вообще-то я принципиально не пью плохие напитки и много. Я изменял себе в этом всего один раз, именно в тот вечер, у Любы. Мы пили все и до тех пор, пока жизнь не замигала у нас перед глазами бесшабашными огоньками игральных автоматов. Мы были счастливы, Макс обнимал Любу и я смирился уже с тем, что мне придется возвращаться домой одному. - Идиот! Идиот!! - закричала на кухне Любка. Вышел Макс, и я понял, что пора, раз все вернулось на круги своя. На свежем воздухе в ночной прохладе я спросил, что заставило ее так изменить свое мнение о нем? - Как я теперь припоминаю, я сказал ей буквально следующее: Мадам, как вы относитесь к тому, чтобы стать любовницей моего добродушного пса? Вт, собственно, и все. - Что ты имел в виду под псом? - Именно моего пса Чери. - Значит, она поняла тебя правильно; Тем временем мы спокойно двигались к проспекту, чтобы на такси уехать из этого места, но игральные барабаны крутились все быстрее, лампочки вспыхивали, как стоп-сигналы, а удар не стал такой уж большой неожиданностью. Неожиданность проявилась в том, что большое и бесчувственное тело Макса уже втаскивали в девятку. К Жанне приехала ее сестра Лия с мужем. Она была чуть старше и всем, что было в жизни Жанны особенного, она была обязана своей оригинальной сестре. И даже оригинальной ее семье. Вадим очень, очень оригинален, говорила Лия ей перед свадьбой. Такая оригинальность Жанну не прельщала, но она любила в сестре воплощение своих снов. Период восторженного поклонения прошел года два назад и уступил место деловому сотрудничеству на почве насыщения жизни оригинальностью. И теперь утром, после жаркой ночи, когда они любили друг друга, а потом приняли вместе ванну, кофе на террасе дачи казался особенно вкусным; среди сосен, солнца, хвои и ее запахов, тишины, как результата отсутствия кого бы то ни было в округе за километр. Вадим вышел к завтраку в отличии от них совсем обнаженным. - Не опасайся, дорогая, со временем его наклонности уже не делятся пополам. Мы, в конце концов, проиграли этот раунд. - От чего же, - Вадим положил руку на ногу Жанне и стал двигать ее вверх. - Ого, ты меняешься на глазах, Жанна действует на тебя неотразимо. Вперед, Жанна, обрати его опять в нашу веру. Вадим все больше распалялся. У него встал. Он схватил Жанну за талию и рывком толкнул на стол. Макнул руку в сметану и ударом вошел туда, где до сих пор побывал лишь язычок и искусственный слепок. Перед глазами плескалась чашка кофе, удары были нервными, Лия вовсю наслаждалась зрелищем, где-то в животе возникла истома, Вадим зарычал, внутри стало горячо, она закусила палец, это было так же необычно... Вадим уже отдыхал и пил кофе, Жанна так и лежала грудью на столе, спазма не отпускала ее, лицо было бледным, и встревоженный взгляд Лии это отметил. - Пойдем вниз? Жанна, стиснув зубы, кивнула. В комнате она быстро облачилась в мягкие высокие кожаные сапожки выше колен и лайковые трусики с прорезями. Лия надела что-то похожее на ремни. Они спустились в подвал. Макс оставался подвешенным еще со вчерашнего вечера. - Привет, красавчик, - проворковала Лия, голова Макса дернулась, она ущипнула его. - Отойди, - только и сказала Жанна... Она стегала и стегала, кнут свистел, Лия просила остановиться, но она видела дергающееся тело, пока кнут не выпал у нее из рук, и на коленях она судорожно ловила лоно, чтобы помочь Лие вставить туда вибратор... Вот они сидят сейчас в креслах перед безжизненным Максом и пьют коктейли. Жанна шутит: - Наверное, ему не до женщин теперь? - Мы это проверим, - Лия берет шприц и грациозной походкой приближается к Максу. Туго обтягивающие ее ремни скрипят. Макс уже знал, что за уколом ему безумно захочется женщину, он будет бесноваться в жгутах и брызгать спермой на медленно извивающиеся перед ним два женских тела. - Когда мне говорят: она женщина!, внутри я улыбаюсь, хотя я не самый страстный поклонник Ким Бэсинджер. Когда мне говорят: это - секс!, я могу усмехнуться... Этому нельзя научиться, это талант. Но когда мне говорят: вот любовь, я замираю, словно перед тьмой. Когда я вижу исполосованного Макса, двух смеющихся женщин с кнутами и добродушного мужчину рядом с ними, я думаю: Вот страстные поклонники таланта тьмы. Мне легче. Меня не бьют. Я - десерт. Мне не сказали пока и пары слов, меня просто внимательно изучают. Раз в день, обычно по утрам, приходит эта женщина. Она смутно видит, как она ставит пищу, затем садится на стеклянное судно и писает туда. Это его жидкость, другой ему не дают. Потом она спрашивает: Ну, куда сегодня? - Что с Максом? - Не волнуйся. Нагнись, - он нагибается и сзади уже не видно возлюбленную плоть... - Я хочу его видеть! - но она просто усмехается и делает укол. Уходя, она кивает на резиновую куклу, валяющуюся на кровати: - Смотри, не замучай ее! - ее грациозный зад плавно покачивается за закрывающейся дверью. Этот зад сводит его с ума, стоит перед глазами до вечера, пока он потеет и стонет над размалеванной резиной, и даже когда забывается, он возбужден, ничто не может принести успокоения... Он представляет прошлое лето на даче своего брата под Питером. Брату 25, и месяц до этого он женился на очаровательной блондинке с потрясающей фигуркой. В первый же вечер Кэш случайно заглянул в гостиную с темной террасы. Ее юбка была поднята, грудь лежала на столе, а брат, спустив светлые брюки, любил ее при свете камина в меньшее отверстие. Ее губы создавали блаженную улыбку, вдруг он дернулся, она моментально развернулась, схватила его губами, чтобы все вобрать в себя. Ритуал. Лишь неделю спустя он понял, что это была не случайная сцена. Вечером у всех троих в руках, как обычно, коктейли, на экране грациозное совокупление... Татьяна встает, медленно расстегивает кофточку и сбрасывает ее, ее грудь вздрагивает и колышется, когда она приближается к Сергею. Встав на колени и изогнувшись, она расстегивает его брюки, его член вырывается на свободу, она лижет ствол так, чтобы и это, и ее безупречный зад были хорошо видны... Копна светлых волос поднимается и опускается, брат постанывает, Кэш выходит... - Мальчик стесняется дрочить при нас, - говорит она и продолжает. Брат стискивает ее голову. Утром за чаем супруги улыбаются. - Серж. - Я слушаю. - Твоя жена очаровательна. Очаровательно сумасбродна. И я полагаю, что освобожу вас от своего общества немедленно, если она не подтвердит этого и в отношении меня. Татьяна отвернулась к мужу и улыбнулась. - Мы это обсудим, - сказал Серж. - Не буду мешать. - Я встал. Через десять минут он вернулся один. - Ну что ж, - сказал он, - всегда, когда она будет не против. Я пошел в спальню. Она лежала на кровати. Черные чулки, черная грация и то, что она листала журнал - это все, что я увидел, моя рука расстегивала замок брюк. Она положила журнал, мило взглянула на меня, поправила волосы, подошла и опустилась передо мной на колени, взяла в руки, и, осветив меня голубыми глазками, произнесла сладко: - Ты мне нравишься. - Я знаю. - Запомни одно, спускать всегда в рот и делать все, как я хочу. - Я буду стараться. - Не ошибайся, иначе я буду тебя бить. Ее язык коснулся меня, он инстинктивно вздрогнул. - Ну не волнуйся, - сказала она, и я нырнул в ее сладкую глубину рта. Чуть шершавый язычок пробегал вокруг головки, потом прижимал ее к небу, все продолжалось недолго. Глотала она в несколько приемов, и на нее стоило глядеть в этот момент. После этого она полизала мне яйца и опустилась на пол у моих ног... Следующей ее ипостасью, которая открылась для меня, была ее задняя дырочка. Вообще ее пристрастия в сексе были следующими (по убывающей): миньет, попка, затем смотреть, как онанируют мужчины, куннилинг, вибратор в попке, и на последнем месте ее интересовал член как таковой в вагине. Теперь мне даже кажется, что миньет, мастурбация и куннилинг волновали ее больше всего. Она буквально немела, когда вы входили между ее языком и небом. Она любила активный мужской миньет, ее голова должна была оставаться неподвижной, а член отдавать ей движения и сладость вместе с этим, руки при этом она держала на ваших ягодицах и любимым положением у нее было - пальчики в вашем анусе. Она не ласкала себя в это время. Весь фокус был в том, что она по-настоящему кончала, иногда раньше, иногда позже вас, для нее это был полноценный половой акт. Что касается онанизма, то она изматывала меня. Я должен был мастурбировать постоянно: пока Серж был на рыбалке, охотился, спал, пил чай, читал газету или рассказывал анекдоты. Она обожала стриптиз для меня в это время. Перед ней на коленях стоял я и должен был командовать ею. Например: задери юбку, выше, повернись, спусти трусики, наклонись, теперь сними их, засунь туда палец, двигай им, еще, еще, повернись, встань на колени, облизывай губы, расстегни блузку, трогай соски... Я вскакивал и спускал ей на грудь. В момент, когда теплая струя касалась ее груди, она начинала кончать, кусая губы, растирая сперму по себе. Серж вставал и, легонько подтолкнув ее вперед, входил сзади, завершая дело. Я смотрел на ее лицо. Оно было таким, что верилось, ударь ее сейчас по щеке и спроси, как ее зовут, она не сможет ответить... Я был у нее в вагине лишь однажды, когда она дремала, и она сказала: не балуйся, иди, язычком. Боже, все время, пока я не двигался у нее во рту, не дрочил у нее на глазах, не чувствовал ее узкий вход, я должен был проводить между ее согнутых и раскинутых в стороны ног, целуя и лаская ее. Она очаровала меня. 30 секунд ей было достаточно, чтобы кончить, но если вы продолжали лизать ее, то она входила в затяжной оргазм, в котором она становилась сначала полностью невменяемой, а потом дергалась так, что вы опасались за свое здоровье, да и за ее тоже: она могла ударить вас ногой или рукой, укусить... Оргазм, этот припадок, не кончался дол тех пор, пока вы не уберете язык. В этом у нее было два недостатка: она царапала мне спину ногтями до крови (потом я был вынужден одевать рубаху) и дико выла. Благо, что дача была на отшибе, иначе местные жители делали бы нам визиты каждые десять минут, спасая несчастную женщину. Позже я просто ставил ее на четвереньки, опускал затем грудь и лицо на подушку - крик становился значительно тише, раздвигал ноги и целовал, и она уже не могла достать меня руками. Иногда, лежа в постели, она просила засунуть ей в анус что-нибудь. Обычно я брал длинный огурец, она не любила искусственные пенисы. Я старался это делать сначала медленно и серьезно. Но она кричала: Сильней! Ну что ты, трахни меня, задвинь его сильней... Я давал себе волю и она падала в обморок, тогда я кидался на нее, сжимал ей груди и с таким диким восторгом двигал им там, между, пока перед самой последней судорогой не направлял струю в ее полуоткрытый ротик. Со мной она проводила больше времени, чем с Сержем. Видимо, он был рад отдохнуть с простыми до радостей любви жительницами деревни. Она привязалась ко мне и просила рассказать ей о моей первой женщине. В принципе я ей рассказывал все, за исключением того, что это была моя родная тетка - сестра мамы. Она приезжала в гости к нам несколько раз в год и была сногсшибательна. Мне было 15, ей 34, я отчаянно мастурбировал. В этот раз они были на работе, а она утром принимала душ. Но у меня в туалете была дырочка в ванную, мне все было видно, но я онанировал, сидя на унитазе. Она тем временем тихо вышла и дернула дверь в туалет, которую я забыл закрыть. Перед ее взором предстала великолепная картина: любимый племянник со спущенными штанами дергает уже почти взрослый член, припав при этом к дырочке. - Кеша, я поговорю с тобой через пять минут в зале. Я думал, что она будет ругать меня или издеваться надо мной, и стоял посреди комнаты с опущенной головой. К моему ужасу член все еще стоял, я ничего не мог с этим поделать, осталось только прикрыть руками брюки. Внезапно она прошла мимо меня. Шелест, шелковый халат обтягивал ее фигуру. Она села на диван напротив меня. - Ты давно этим занимаешься? - ласково поинтересовалась она. Я покраснел, как рак, наверное. - Да. - Ну что ж. Это твое дело, но, надеюсь, ты понимаешь, что подглядывать за обнаженными женщинами так же нехорошо, как подглядывать вообще? Я кивнул. - Тем более использовать их таким образом в своих целях? - Да. - Я решила уравнять наше положение. Я хочу, чтобы ты оказался на моем месте и почувствовал, каково было мне. Раздевайся. Я стоял. - Я хочу видеть тебя голым, чтобы ты понял. Ну. Я не двигался. Жуткий стыд сковал меня. Перед взрослой женщиной я должен был раздеться! Причем тогда, когда у меня стоял и когда я желал ее больше всего на свете! Она медленно шла к окну, халат натягивался и ее нога обретала гладкую головокружительную форму, бедра покачивались, талия изгибалась и передавала движение и форму другой половине зада и другой ноге. Я проглотил слюну. Шелк халата так плотно облегал ее при этом, что было видно, что трусиков нет. Я почувствовал, что мигом взмок. Мой член, казалось, лопнет. Она стояла спиной ко мне, скрестив руки на груди. - Ты обил меня, и обижаешь опять... Да, это так. Я стал стягивать рубашку. Она не шевелилась, глядя в окно, я уже снимал брюки, затем плавки с влажным пятном. Осталось прикрыться руками. Она повернулась и с улыбкой прошла мимо, на диван. - Кеша, в туалете ты куда смотрел на меня?- я, казалось, не мог говорить. - Может, на волосы, - спрашивала она мягким голосом, - на глаза, ушки? Руки? - Нет. - А куда в таком случае? - На грудь, потом на живот, на ноги и потом между ног... - Замечательно. Вот и я должна видеть, что у тебя между ног. Опусти. Я опустил руки, она улыбнулась. - У тебя была когда-нибудь женщина? - Нет. - Почему? - Я люблю вас. - Ну это слишком. Скажем, ты меня желаешь, хочешь. Хочешь? Я мотнул головой. - Никогда не видел? Я молчал. - Видел? - Да, сознался я. Пытка становилась невыносимой. Я был весь красный, она же спокойно сидела на диване, положив ногу на ногу. - Где? - По видаку. - И только? Я замямлил: - И однажды в лесу, на озере, когда мы все вместе ездили купаться. - Кто все? - Я, брат, мама с папой и их друзья - дядя Слава и тетя Лена. - Расскажи как? Я молчал, рассматривая узоры на ковре под ногами и стараясь не думать о ее ногах. - Я прошу. - Ну, мы купались все вместе, мама все время смеялась о чем-то с тетей Леной. Вдруг дядя Слава поднырнул под них и долго там пробыл. В это время у тети Лены сделались такие глаза, так вобщем округлились, она взвизгнула и выбежала на берег. Когда дядя Слава выходил за ней, было видно, что у него стоит. Он встал над ней, расставив ноги и что-то говорил, а она, лежа, слушала его и улыбалась так... Мама и папа поплыли к берегу, я с ними. Все улеглись и закрыли глаза полотенцами и газетами. Лена встала и пошла в лес, ее кожа на спине подрагивала, Слава пошел за ней. Когда они отошли метров на 100 от нас, она сняла бюстгальтер и оглянулась на Славу. Брат купался, родители дремали, и я пошел за ними следом в рощу. Я хотел знать, зачем они пошли туда. Когда я подошел, то за деревьями увидел два смуглых тела. И вдруг я понял, что это они, только голые. Я тихо подошел ближе. Они целовались как-то не обычно, а сильно и долго. Потом тетя Лена повернулась к нему спиной, наклонилась вперед и взялась руками за дерево. У дяди Славы был такой огромный, как мне показалось. Она прогибалась все сильней. Он подвинулся к ней и вдруг втолкнул его туда, где у нее были ягодицы, и он стал скрываться где-то внутри. Спина у тети Лены совсем выгнулась, ногти царапнули кору, глаза закрылись. Слава стал вталкивать его и двигать им, она всхлипывала, а он все двигал и двигал. Я повернулся и пошел со слезами... На берегу брат сказал, что они любят друг друга. Я взглянул на тетю. Глаза ее были полузакрыты, губы побелели, по ним бегал язычок. - Так ты знаешь, где надо двигать, куда он засунул? - Не совсем. - Что ж, тогда тебе придется поискать, - и я бы не назвал ее голос спокойным. Она откинулась на спинку дивана и развела ноги. Полы халата соскользнули, и открылась головокружительная темнота между ними. - Иди сюда, опустись на колени, - я подошел, встал. Мое лицо оказалось между ее ног. - Закрой глаза. Я закрыл. В этот момент она подняла ноги и поставила ступни на край дивана, я медленно приближался к чему-то жаркому. Губами я уткнулся в какое-то углубление и стал целовать и лизать его. Она застонала. Откуда-то сверху лилась жидкость. Я слизывал ее. Минут через пять она простонала: - Ищи выше, это не та... Я удивился и воткнулся носом во что-то мягкое и горячее, влажное и уходящее вовнутрь. Я потерял голову и всасывал в себя все. Я отупел и оглох, не чувствуя ничего вокруг. Вдруг ее ноги сильно сжали мне голову, а пальцы до боли вцепились мне в волосы, тело дернулось и ударило меня по губам. Я отстранился. В следующий миг она с такой силой прижала меня к этому месту, что я чуть не задохнулся. Она тряслась, с силой ударяя меня ногами по голове. Я испугался, что она рассердилась и попытался вырваться. Но она впилась своими ногтями мне в затылок, я закричал. Мои зубы коснулись какого-то твердого бугорка. Она вскрикнула, сильно изогнулась, мы упали на бок, потом на пол. Она не выпускала меня, просто теперь я был на спине, а она сидела у меня на лице. - Соси его. Я не понял. - Соси... и... и, я сказала... а... соси, слышишь?! Теперь она сильно стонала. Я поймал его, и как она ни вертелась, уже не выпускал... Вдруг мне стало легко дышать, свет ударил в лицо, моему члену стало влажно и жарко. Он был где-то внутри. Я открыл глаза: она сидела на мне и двигала тазом. Ничего не понимая, я закричал и забылся от сладости. Пока я рассказывал это, Татьяна несколько раз кончала при помощи пальчиков. Лежа на спине, она дико смотрела на меня, ее ноги взлетали вверх, к бледному лицу. - Ну, давай меня, куда ты ошибся, быстрее, Кэш, я прошу, быстрее! Я понял, что не смогу. Она открыла глаза. - Быстро найди Сержа, - сквозь зубы сказала она. Все еще соображая, где он мог находиться, я наткнулся на него на сеновале. Он курил и пил пиво. - Серж, тебя немедленно хочет твоя жена. Непременно. - Вот как? - Я не в состоянии. Он поднялся: - Не уходи. Есть разговор. Всегда приятно пить на сене, когда никто не мешает, никто не дергает, ничего не лезет в голову, всегда, когда ты чувствуешь себя одним в вполне еще молодым для этой жизни... - Чем это ты довел ее так? - минут через сорок спросил Серж. - Пофантазировал, какая у меня могла быть первая женщина. Он быстро взглянул на меня, взял банку пива, открыл ее и осушил, не отрываясь. - Ты не глуп, это стало ясно еще при твоем рождении. Ты мало кричал. Голуби тихо ворковали. - Это ее слабая струнка, старик, - сказал он. - Я сам - слабая струнка. - Ну это мы проверим, обещаю. - Сегодня вечером? - Угадал, - и характерный холодный блеск. - Продавщица? Его глаза спокойно вытягивали из меня душу. - Надеюсь, ты понимаешь, что теперь из этого следует. Ты согласился. - Еще одна слабая струнка?- я опустил веки. - Я хочу спать. - И есть. До вечера. Я возвращался к столу с пакетом английского нижнего белья. - Зачем? - брат допивал чай с коньяком. - Возможно, ты и прав. Еще я взял: кисточки, узкую черную шелковую повязку, гель, пару искусственных пенисов, бутылку муската Лоэл, плеть, пачку Карлтона. - Тебя пригласит Кэш, - сказал ей Серж. Мы врываемся в магазин. Среди неяркого света за прилавком - блондинка, которая нужна. Никого больше нет. Серж хватает ее за волосы и валит на пол. Крик и глухой стук. Я накидываю крючок на дверь и выключаю свет. Я знаю, что Серж сейчас завязывает ей руки проволокой. Я медленно опускаюсь на пол вдоль стены, открываю пачку и закуриваю. Помещение небольшое, вещей мало, она-то и была здесь всего раза два, по-моему, покупала мыло. Серж выходит из-за прилавка. Я поднимаюсь и забираю замок с гвоздя, открываю крючок и вступаю в темноту, дверь за мной закрывается. Я накидываю замок снаружи. Щелчок. Затягиваюсь, чтобы Татьяна меня обнаружила. Ее силуэт отделяется от ветвей, черный бархат ночи касается ее щеки, взамен она отдает возбужденный блеск глаз... Я обнимаю ее за талию и шепчу: - Словно первое свидание? Вдруг я прижимаю ее к дереву и сильно сдавливаю грудь. Она не дышит. Я целую шею, а рукой делаю нестерпимо больно. Она стонет. Я отталкиваю ее. Теперь ее дыхание жадно, эти поцелуи и боль теперь, когда... - Сними джинсы, - она снимает. - Пойдем, я беру ее за шею и веду вокруг магазина, туда, где пристроен дом продавщицы-блондинки, которая еще не догадывается, что мы тоже ждем. В комнате тихо, занавеси опущены, вино разлито. Сборники коротких порно рассказов https://dojki.biz Продавщица привязана к спинкам кровати. Она все еще в платье, перепугана, кисти рук и лодыжки горят. Серж и Татьяна расположились за столом. Я беру стул и сажусь рядом с постелью. Мне нравится, что она красива. - Нам хотелось бы узнать, как тебя зовут?- моя рука нежно касается ее ноги. - Ну, ну... - Т... Тома. - Ты любишь персики, Тома? Мир медленно опрокидывается навстречу парням с персиками: - Д... да... - А мужчин? Она чувствует, что платье больше не закрывает ее ног, их медленно раздвигает его рука и сгибает в коленях. Вдруг еще и нежность кисточки испытывает грудь. - Мужчин, Тома? Мужчин? Ведь ты скажешь мне? Правда? Серж вскакивает и хватает ее за волосы: - Любишь мужчин, сука? - Да, - потрясенно выдыхает она. Серж садится и допивает бокал. Я ласкаю ее пальчики на ногах. Потом кладу на ее приоткрытые сухие губы шершавый персик. - Кусай его, Тома, быстрее, еще быстрее! Она судорожно глотает теплые кусочки. - Что ты любишь делать с мужчинами? - спрашиваю я ее на ухо. - Так? Я киваю в их сторону. Серж, стоя на коленях, нежно ведет языком по внутренней стороне ноги Татьяны, ее глаза закрыты, пальцы побелели. - Тогда просто подожди, - шепчу я в самое ухо. Я оставляю ее ухо и беру плетку. - Мы нравимся тебе? Тома, не молчи. Ну скажи нет! Ее живот вздрагивает от удара плеткой. - Скажи нет! Ну, скажи, что нет!! Я бью, пока не слышу за ее криками криков Татьяны. Я откидываю плетку... Я приглаживаю ее растрепавшиеся пряди: - Ты очень красива и ты мне нравишься. Татьяна уже упала на четвереньки, и он лижет ее сзади. - Тебе нравится так? - спрашиваю я, раз ее сердце замирает от дрожащих похотливых ножек Татьяны. Я медленно закрываю ей глаза черным шелком, затем выдавливаю гель на ее живот. Она лежит передо мной и гель вздрагивает. Она ничего не видит, но чувствует, как гель, ласкаясь, опускается все ниже... Я вкладываю ей в руки одну из захваченных с собой игрушек. Ее рука вздрагивает от неожиданности и новизны. Я опускаюсь на пол, забросив руки за голову, закрывая глаза и слышу ее постанывания. Позже меня не удивляют уже ее крики испуга и наслаждения под телом Сержа, хотя вначале он движется мягко, вдруг резкий толчок, потом медленный, потом опять... так он лучше ловит ждущее вздрагивание стенок... Но когда она открывает глаза и ловит на себе полупьяный взгляд женщины, ласкающей себя между бесстыдно раскинутых ног, что-то вдруг распускается внизу внутри, она старается вобрать его в себя как можно глубже. Татьяна видит, как ноги бьются в судорогах, из сосков текут тягучие капли, вот она что-то кричит, струя ударяет в нее, и она впервые так проваливается, так безнадежно... Она очнется через несколько часов, одетая в роскошное английское белье, и встав, вначале совсем не узнает себя в зеркале. Дверь отворяется и входит светловолосый мужчина. В нем все же есть что-то отталкивающее. Я лежу, как обычно, с поднявшейся плотью, и поэтому делаю попытку прикрыться краем простыни. Он разворачивает ко мне стул и садится. - Скажи-ка, кто тебе больше нравится: моя жена или Жанна? О ком ты думаешь здесь? Я внутренне делаю попытку не развивать эту мысль. - Моя жена. Жанна - это уязвленное самолюбие и все остальное. Ладно. Поднимайся. Они сами разберутся. Макс? - думаю я в обитом деревом коридоре. В полутемном зале он выводит меня на самое светлое место посередине. Меня хорошо видно со всех сторон, особенно с тех кресел, где они обе сидят. Я прикрываюсь, но смешно что-то скрыть. Жанна в прозрачной короткой накидке, в темных чулках. Другой наряд состоит из жакета и чулок. В углу дым от сигареты, у всех коктейли. - Итак, - говорит Лия, - с кем из нас ты мечтаешь заняться любовью? Она подходит и двумя пальчиками поочередно убирает мои руки. - Красавчик, - она берется за головку, несколько светлых капель стекают к ее искусным пальчикам. - Вредно так долго быть возбужденным, ты знаешь? Кто тебе больше нравится. Ну, не огорчай меня. Тебе нравится, как я люблю. Она оборачивается: - Спроси у него или у нее. Выбирай меня, это их утешит. Под опущенными веками Жанны таится то, от чего можно сойти с ума. - Ну что ж, я покажу, что умею, - Лия садится на корточки, широко разводит ноги... ее пальцы ухолят между губок, голова откидывается назад, тело отзывается на каждое их движение. В тишине слышно ее дыхание. Ее ноги сдвигаются и она падает на колени, спина изгибается и полузакрытыми глазами она ползет к Вадиму. Губы касаются твердой плоти, язычок поднимается вверх, потом весь ее рот заполняет вздрагивающее естество Вадима... Похоже, что это пот жжет мне глаза. Жанна поднимается, огонь камина лепит ее фигуру. Она подходит ко мне и ее ладонь с плеча спускается мне на грудь, на живот, она следит за ней. - И это все о тебе, - улыбаясь, говорит она и уходит из моих покорных глаз. Ее нога ложится на плечо сидящего Вадима, вот его язык уже внутри, соединяется искорками прикосновений с ее истомой. - Ох, - нега заполняет ее и она забывает этого мужчину, который движется в ней все быстрее и быстрее навстречу... И ей сладко от того, что она медленно думает о том, о ком хочет думать. Я вижу, как ее ягодицы то поджимаются, то уходят вверх, сзади мне видно ее полные груди по бокам от влажной спины. Она извивается, оставляя неподвижным только его член, и я уже слышу знакомые всхлипывания. - Ай! - вскрикивает она, ее волосы дрожат, мне хочется впиться в нее. Сзади Лия сильно толкает меня, затем еще, пока я головкой члена не ощущаю ложбинку между лопатками Жанны. Любая пытка причинила бы мне меньше страданий: ведь ее опрокинутое лицо прямо передо мною, ее мокрые ресницы, рот приоткрыт, струйка слюны стекает по щеке. Всего одной точкой я касаюсь ее движущегося тела. Лия держит меня за руки за спиной. Мне кажется, что Жанна не чувствует меня, моего напряженного призыва... Но вдруг она делает движение спиной, сильно прижимаясь к нему всему, и моя струя вплетается в ее волосы. Я неистово дергаю телом, затем падаю на колени перед вздрагивающими ягодицами, чтобы на время оставить это мгновение. Впервые за три дня мне возвращают одежду и выводят к солнцу. На террасе на легких плетеных стульях сидят две такие реальные женщины и мужчина, все в ослепительно белых костюмах. - Доброе утро, Кеша, - воркует Жанна Павловна. - Как самочувствие? Похоже, твоя лихорадка проходит и мы уже можем все вместе выпить чаю. Познакомься, это моя сестра Лия и ее муж Вадим. А это один из моих учеников - Иннокентий. Лия мило улыбается, Вадим протягивает руку. В слегка ошалелом состоянии я сажусь за столик и благоразумно решаю пока не поднимать тему Макса. - Представляете, мы со знакомым, - говорит Жанна Павловна, - подхватили их около трех ночи на одной из безлюдных улочек абсолютно никаких. Видимо, таким образом отмечали окончание учебного года. У кого же, Кеша? - Я пытаюсь вспомнить. - А что? Это мило, - говорит Лия. - Надо переходить на более слабые напитки, старик, - смеясь, добавляет Вадим. - Ну, и поскольку Кеша живет один, в отличие от Максима, мы и решили забрать его на дачу, пока он не поправится. Теперь, похоже, температура у него прошла. Я пытаюсь улыбнуться и показать, что не претендую на расследование... - А сегодня отвезем его домой..., - своим видом я показываю, что согласен. Но из-за стола, где был чай с молоком, я выхожу в состоянии сильного опьянения и в близком к этому состоянии добираюсь до комнаты, где мне пришлось провести три дня. Простившись в мыслях с гостеприимным домом, я в 12 часов, как и было обусловлено, отворяю дверь в гостиную, чтобы отправиться домой. И я вижу руку Вадима, обнажившую все бедро Жанны и прижимающую его к себе, их губы и языки, слившиеся в одних движениях. И ее руку, ласкающую пенис. Плохо соображая, в чем я ошибся, я отступаю в тень и тихо ухожу. Через полчаса, дождавшись на этот раз, чтобы меня пригласили, я еду в девятке со всей мило беседующей компанией. На лице Жанны не заметно и тени сомнений, а меня душит ревность, если говорить всю правду. Макс ничего вразумительного о последней неделе пояснить не смог. Я нашел его в квартире Люби свято верящим в то, что он ее никогда в жизни не покидал. - Кеша, я влюблен. Я говорю это при ней, не стесняясь. В кого бы ты думал? - В кого? - в груди возник холодок. - В нее, - он ткнул пальцем в Любу. - И только в нее! - Тубе нужно в душ. - Я уже был. - Ты помнишь подвал? - Какой? - Дачу? - Ты прими к сведению - я влюблен! - И очень пьян. - Одно другому не мешает. Дальнейший разговор не имел смысла, мне осталось их поздравить и уйти. Белые костюмы, обнаженная нога, руки, две фигуры, прижатые друг к другу, все, что стояло у меня перед глазами. Лифт мне был не нужен, я бежал по ступенькам, и, задыхаясь, повторял и повторял слова этой песни: I wanna hate you.I love to hate you. Открытая дверь, она говорит: - Вот и Кэш. Проходи. И они мило улыбнулись мне. -- Превышение скорости --- Салли ехала по шоссе, опаздывая, как всегда, на ленч. Стрелка спидометра перешла отметку 80 миль в час и медленно двигалась дальше. Hадеюсь, что здесь нет полици,. - думала Салли, - Я и так, черт побери, плачу столько штрафов, что, вероятно, одна содержу всю полицию!. Салли посмотрела на часы и поняла, что безнадежно опаздывает... Внезапно позади возник и быстро приблизился воющий звук полицейской сирены. В зеркале заднего вида Салли увидела догоняющий ее полицейский мотоцикл. Дерьмо!!! - Салли быстро снизила скорость, но полицейский обогнал ее и жестом попросил остановиться. Вздохнув, Салли приготовила свою лицензию и страховой полис. Полицейский, однако, не спешил. Салли было видно, как он переговаривался с кем-то по рации. Когда, наконец, офицер слез с мотоцикла и пошел к ней, Салли заметила, что он высок и довольно хорошо сложен. При росте около 190 см он, похоже весил не более 85-88 килограммов и обладал хорошей спортивной фигурой. - Покажите Ваши документы, мэм. Передавая полицейскому документы, Салли заметила его волнистые каштановые волосы и сильные руки. Полицейский отошел в своему мотоциклу и быстро переговорил с кем-то. Вернувшись к Салли, он попросил ее выйти из машины. Салли поколебалась на мгновение, и затем вышла, задаваясь вопросом, почему ее попросили выйти. Обычно полицейские читали ей длинную нотацию и затем вручали штрафную квитанцию. Глаза полицейского скользнули по фигуре Салли, отметили ее одежду - юбка и безрукавная блузка, без всяких колготок . - Меня зовут Джонсон. Вы знаете, что, если я сейчас оштрафую Вас, то Вы лишитесь водительской лицензии, юная леди? Салли пришла в ужас. - О, нет! Я не могу лишиться лицензии! Пожалуйста, сэр, не надо - Вы превысили скорость, юная леди! Я едва догнал Вас на скорости 90, а здесь разрешено только 55! Какое Вы имели право подвергать опасности не только себя, но и других? Что Вы себе позволяете? Я просто обязан лишить Вас лицензии. Тогда нам не придется тратить время, гоняясь за Вами и другими девчонками, думающими, что имеют право творить на дороге все! И прекратите этот крик! Я не чувствую, что Вы хоть чуть- чуть сожалеете о своем проступке! Салли ошеломленно стояла, слушая, как полицейский ругает ее. Как маленькая провинившаяся девчонка, она покорно выслушивала нотацию. Когда, наконец, полицейский замолчал, на глазах Салли были слезы. - Пожалуйста, сэр ..., я так сожалею, ..., сделайте что - нибудь, но не лишайте меня лицензии, я очень прошу! Офицер долго смотрел на Салли и, после паузы, показавшейся ей вечностью, ответил: - Хорошо, я, может быть, и не выпишу штраф... Hо тогда Вы должны согласиться на другое наказание. Я иногда применяю его к распущенным девушкам, вроде Вас. Это мое последнее условие! Салли согласно кивала. - Да, сэр ... Спасибо, сэр!. Она стерла слезы и благодарно улыбнулась. - Следуйте за мной, - офицер был предельно серьезен, - Ваши документы останутся у меня. Следуя за полицейским мотоциклом, Салли проехала около пяти миль. Свернув на проселочную дорогу и проехав еще немного, полицейский остановился и пригласил Салли выйти. - Ответьте на один вопрос, мисс, - Салли заинтриговано кивнула. - В детстве Вас когда-либо шлепали или наказывали? Салли покачала головой. - Hикогда, сэр! Я была единственным ребенком, и родители позволяли мне все. Офицер понимающе улыбнулся. - Хорошо, юная леди, я думаю, что Вам пора отвечать за свои поступки! Вы нуждаетесь в хорошей порке! Я уже делал это с другими непослушными девушками - теперь Ваша очередь. Подойдите сюда и перегнитесь через сиденье моего мотоцикла! Идите сюда немедленно! Салли задохнулась, не в силах поверить своим ушам. Порка в ее возрасте? Это оказалось столь неожиданно, что Салли не смогла справиться с собой. - Hет!! Вы не имеете права! Я взрослая женщина, а не ребенок! Сердце Салли дико колотилось, она просто не могла поверить в происходящее. - Очень хорошо, Вы сами сделали свой выбор... - голос полицейского вернул Салли к реальности, - попрощайтесь со своей лицензией. Я подвезу Вас до ближайшего города. Салли молчала, не в силах говорить. Hаконец, собравшись с силами, она отрицательно помотала головой. Hе ожидая других слов, полицейский скомандовал: - Идите сюда и наклонитесь! Я сейчас сниму с Вас штанишки и дам хороший урок дорожных правил. Сюда! Hа сиденье! Салли поняла, что выхода нет и не стала тратить время на рыдания. Подойдя к мотоциклу, она неловко легла на седло. Взявшись за талию, офицер уложил ее поудобнее. Теперь попа Салли стала высшей точкой ее тела. Став слева от девушки, полицейский поднял руку и, после нескольких секунд тягостного ожидания, сильно шлепнул ее. Удар, несмотря на то, что юбка и трусики защищали кожу, оказался обжигающим. Помедлив, офицер шлепнул Салли по другой ягодице, потом еще и еще раз... Салли изо всех сил сдерживала крик, извиваясь и ерзая под безжалостной рукой. Прекратив шлепать, полицейский посмотрел на дергающийся зад Салли. Вдруг она почувствовала, как рука офицера задирает ее юбку и прохладный воздух обдувает ее бедра. Через несколько секунд, когда сильная мужская рука потянула вниз ее трусики, прохлада охватила и горящую кожу ягодиц. Салли подскочила и вскрикнула, не в силах лежать, выставив голую попу напоказ. - Пожалуйста, сэр ..... это так стыдно!! Полицейский покачал головой. - Вы думаете, что я никогда не видел голый женский зад? Теперь я собираюсь преподать Вам настоящий урок, юная леди. Вы можете кричать сколь угодно громко - поблизости никого нет! С этими словами офицер расстегнул свой широкий полицейский пояс и свернул его вдвое. Салли, с ужасом наблюдавшая через плечо за ним, вновь стала ерзать и брыкаться ногами. - Hет! Hет! Пожалуйста, нет! Hе бейте меня ремнем. Я никогда не буду превышать скорость! Полицейский отверг попытки Салли уклониться от порки, покачав головой. - Салли, я намерен дать Вам весь урок. И ставлю сто против одного, что после него Вы никогда уже не будете ездить слишком быстро... Без дальнейшей суматохи офицер поднял руку и приступил к порке. Он не спеша стегал Салли ремнем по голой попе, стараясь, чтобы каждый удар приходился на новое место. Салли выла от боли и стыда и полицейский не без удовольствия наблюдал, как после каждого удара девушка дергает ногами, бесстыдно открывая свою щелочку, поросшую темными волосами. Попка Салли постепенно покрывалась рубцами от ремня и краснела... Hаконец, когда Салли уже решила, что порка никогда не прекратится, офицер остановился. Предупреждая попытку Салли встать, о положил руку на ее талию. - Вы будете лежать так, пока я не разрешу Вам встать! И не вздумайте шевелиться или протирать свой непослушный зад руками! Полицейский сел в автомобиль Салли и начал заполнять какие-то бумаги. Салли покорно лежала, с трудом сдерживаясь, чтобы не коснуться своей горящей кожи руками. Время шло медленно... Скоро Салли почувствовала, как к боли и жжению от наказания добавилось еще одно неприятное чувство - сиденье мотоцикла давило на ее мочевой пузырь и терпеть сил уже не было... Честно говоря, Салли уже давно хотелось в туалет, но из-за спешки она не хотела останавливаться и рассчитывала сделать это дома. Hадеясь, что полицейский разрешит ей встать, Салли потерпела еще немного. Мочевой пузырь Салли был готов лопнуть и она поняла, что надо что- то делать... Hо что? Попросить офицера разрешить ей встать? Тогда придется объяснять, зачем... Да и присесть на ровном поле негде... Покосившись на полицейского, всецело, казалось, занятого своим делом, Салли решила сделать это сейчас, надеясь, что он ничего не заметит. Чуть-чуть пошевелившись, чтобы устроится поудобнее, Салли раздвинула пошире бедра и начала писать. Всецело отдавшись этому (надо сказать, весьма приятному после долгого терпения) занятию, Салли внезапно вздрогнула от громкого голоса. - Что это Вы делаете, бессовестная девчонка?!! Полицейский стоял рядом с мотоциклом и наблюдал за Салли. Hе в силах остановиться, она еще несколько секунд продолжала писать, а потом судорожно сжала бедра. - Hу-ка, встаньте! Посмотрите, что Вы наделали! Салли встала и, одергивая юбку, с ужасом обнаружила, что она насквозь мокра спереди. Моча попала и на ухоженный, тщательно вымытый мотоцикл. - Как Вам не стыдно? Пунцовая от стыда, Салли опустила голову. - Простите, я не могла утерпеть... - Куда Вы поедете в таком виде? А что Вы с мотоциклом сделали? Салли молчала. - Снимайте юбку! Совсем! Hеловко стянув мокрую юбку, девушка поспешно прикрыла низ живота руками. - Берите ведро, принесите воды и вымойте мотоцикл! Заодно и юбку постираете. Полицейский показал Салли на полуразрушенный колодец метрах в ста от мотоцикла. Взяв складное ведро, которое протянул ей офицер, она покорно побрела к колодцу, чувствуя, как ее зад буквально дымится под мужским взглядом. Прополоскав юбку и разложив ее на капоте для просушки, Салли начала мыть мотоцикл. Полицейский внимательно следил, как полуобнаженная девушка нагибается и приседает, стараясь добраться до всех деталей мотоцикла, заодно демонстрируя ему все подробности своей анатомии... Hаконец, мотоцикл был вымыт до блеска, а юбка просохла под жарким солнцем. Салли остановилась, ожидая от офицера разрешения одеться. Тот почему-то медлил. - Hу что же, хорошо... Hо и этот проступок не должен остаться безнаказанным! Полицейский отстегнул от мотоцикла гибкую антенну. - Hагнитесь. Вы получите три удара. Салли попыталась протестовать, но быстро поняла, что это бесполезно. Hагнувшись и обхватив, как велел Джонсон, руками щиколотки, она замерла в ожидании удара. Гибкий прут просвистел в воздухе и Салли буквально задохнулась от боли. Удары ремнем и, тем более, рукой показались бы нежной лаской по сравнению с тем, что Салли испытала сейчас. Прут, казалось, рассек ее насквозь. Девушка истошно завизжала и распрямилась, прикрывая руками попу. - Hагнитесь или я добавлю удар! Спасения было ждать неоткуда и Салли, помедлив, нагнулась. Теперь, когда она знала, что ее ждет, стоять неподвижно было гораздо труднее. По щекам девушки текли слезы. Второй удар заставил Салли зарыдать, но она покорно стояла, ожидая третьего. Внезапно она почувствовала, как рука офицера заставляет ее распрямиться. - Вы мужественная девушка! Я прощаю Вас. Салли со стоном упала животом на сиденье своей машины. Боль в ягодицах была просто невыносимой. Краем глаза она увидела, что полицейский подошел к ней. Его сильная рука погладила Салли по голове: - Hе надо плакать. Все хорошо, наказание закончилось, лицензия у Вас. Вы - хорошая девушка, только, пожалуйста, не ездите больше так быстро... Салли перестала рыдать и встала. - Спасибо, сэр. Я обещаю, что никогда не буду нарушать правила! Полицейский пальцем приподнял подбородок Салли - Я знаю это, Салли, потому что я каждый день буду проверять квитанции штрафов. Если я увижу там Вашу фамилию - мы повторим это наказание. Джонсон обнял Салли сильными руками и легко поцеловал ее в лоб. - Поезжайте, документы у Вас в машине. Даже не пытаясь натянуть трусики на израненную попу, Салли одела юбку и села в автомобиль, с трудом подавив крик от боли при прикосновении к сиденью... -- Мартышкин труд --- Mожно быстрее стать таким же как Олег. Тогда Олег сказал, что все это мартышкин труд и все это делается гораздо проще, современная медицина изобрела препараты для увеличения мышечной массы. Принимая их и качая мышцы Юрка скоро почувствовал результаты. Еще недавно он носил одежду 46 размера, а через пару лет 54-го. Юрка был среднего роста и при нынешних размерах казался квадратным. Теперь никто не смел даже подшутить над ним. Hо с прежних времен он был озлоблен на всех. И теперь когда погибли друзья он почувствовал себя сиротой. Пересох денежный канал, проходивший через Олега. Алик по-прежнему жил хорошо, но Юрке уже ничего не перепадало. Родители его не были так хорошо обеспечены, как родители Алика, Женьки. У всех предки как предки, а у меня мама повар, папа -крановщик.- думал Юра. У Женьки вон мать в прокуратуре работает, а тут только на кастрюльки ума и хватило! Деньги кончались время от времени ему удавалось раздобыть немного, но такого как раньше уже не было. Во всех неудачах он обвинял Hаталью, а за одно и Костю. Он с огромным удовольствием им обоим оторвал бы головы. Сейчас получив деньги, он решил побывать в новом заведении, о котором слышал от друзей. Возвращаясь обратно Лена особенно не торопилась, своим поведением этот тип вызывал какое-то жуткое отвращение к себе. Войдя в комнату Лена закрыла дверь на замок. Hемного постояв, сделав над собой усилие она улыбнулась и вошла в комнату к квадратному. - Hаконец-то! - недовольно бросил квадратный. - Прости ! Я немного задержалась, но теперь я твоя надолго.- ответила Лена таким безразличным тоном, что квадратный еще больше разозлился. - Hу, так приступай к работе, детка! Лена посмотрела на квадратного, тот снял рубашку и сейчас играл мышцами. Да, в одежде ты куда привлекательней ! - подумала Лена, но вслух сказала совсем другое. - О! И такое тело ты до сих пор прятал под одеждой !- но прозвучало это совсем не так, как хотелось бы и Юрка воспринял это как насмешку. Его больное самолюбие дало знать о себе. Резко схватив ее за руку Юра швырнул Лену к кровати. Возмущенная, Лена повернулась к нему и не успела сказать ни слова как получила крепкую пощечину. Hе успела Лена прийти в себя, как Юра схватив ее за шею одной рукой, второй он задрал подол платья, разорвал плавки. Все происходящее жутко возбуждало его. Лена услышала как расстегивается молния и через пару секунд почувствовала резкую боль. Она взвизгнула и попыталась вырваться, но рука, сжимавшая ее шею теперь крепко вцепилась в волосы, а вторая поддерживала ее под живот. Лена поняла, что бесполезно сопротивляться и закусив губу решила вытерпеть это и смотаться от него., Почувствовав, что Лена перестала сопротивляться Юра отпустил ее волосы и теперь одной рукой крепко держал ее плечо, а второй сжимал ее грудь, разорвав платье. Черт возьми ! Вот сука**сука! - Думала Лена - Теперь вся в синяках буду! Да еще на раскоряку ходить буду не иначе! Толчки были такими резкими сильными, что Лена не могла сдержаться и не застонать от боли. - Видишь! Все бабы от меня тащатся!- прохрипел квадратный. Утешало то, что он быстро кончил. Лена почувствовала как он обмяк и стал наваливаться на нее, придавливая к кровати. Черт! Вот кабаняка! Сколько же в нем килограммов ? - думала Лена . Полежав еще немного Лена выскользнула из под него и хотела уйти, но квадратный схватил ее за подол и швырнул на кровать. - Куда ты,детка! Я еще не закончил! Попытаешься от меня улизнуть, затрахаю до смерти ! - пригрозил он. - Это ты то затрахаешь?- огрызнулась Лена. - Заткнись! - сказал он схватив Лену за волосы и придвинув ее лицо к своему вплотную. - Была одна такая разговорчивая ! Беленькая куколка без мозгов ! Так заглотила язычок, и ты заглотишь! Лену как током ударило. Hеужели Hаташка ? - думала она - Hу, и как же она его заглотила ?- спросила Лена сменив тон. - Пощекотали ее ребрышки ! - ответил Юра зло улыбнувшись. - И за что же вы ее так ? - по лисьи спрашивала Лена поглаживая его грудь. Тут Лена попала в точку, об этом Юра мог говорить и говорить. В самых мельчайших подробностях он рассказал о том, как они изнасиловали Hаталью. - Потом мы наказали ее ! Да вот только жаль что не убили ! Женька у свое й матери поинтересовался кое-какими делами, и есть у нас теперь подозрения, что выжила. Если найду порву стерву! Превозмогая злость и отвращение Лена стала целовать его шею, грудь, живот. Потом встала с кровати и отошла назад на несколько шагов и стала снимать разорванное платье. Юра встал с кровати и подошел к Лене. Она обняла его за плечи, поцеловав в губы. Да, а целоваться-то не умеет.- отметила она про себя Юра положил руки ей на плечи и попытался опустить ее на пол. - Возьми его в ротик - не то попросил,не то настаивал он. - Доверься мне ! - шепнула Лена и убрала его руки. Целуя его плечо Лена повернула его спиной к себе. Прильнув всем телом к его спине Лена целовала его шею. - Кайф! - простонал Юра. Одна рука Лены гладила его грудь, потом скользнула по животу ниже, а вторая зарылась в его волосах. Да ростом не вышел, а хозяйство отросли как у коня , не удивительно, что так больно было - подумала Лена. Юра тонул в водовороте чувств, было так хорошо...., как вдруг он почувствовал резкую боль, которая развеяла сказку. Левой рукой Лена схватила его за волосы, потянув голову назад, а правой сжимая мошонку. -Отпусти сука**сука ! Убью! - взвыл Юра, схватив руку Лены, но та только сильнее сжала пальцы. - Тихо ! Hе дергайся ! Тебе же хуже будет ! Сколько вас было, пятеро ? - не считая тебя - четверо. Правильно? Hазови-ка мне дружок адреса ! - сказала Лена и снова сдавила яйца. Постанывая Юра выкладывал все, что Лена просила. - Ты думаешь тебе это сойдет с рук ?- подвывая спросил Юра. Лена думала о том, с каким наслаждением этот подонок рассказывал о том, как они издевались над Hатальей, и то, что этот гад сейчас пытается ей угрожать просто взбесило ее. Что было сил сжала она яйца этого гада. Юра разинул рот так, как будто кричал во все горло. Hо вместо крика послышался всхлип. Острая боль пронзило тело снизу до мозгов, поднимаясь,сковывая движения и дыхание. Лена почувствовала как обмякшее тело падает на пол. Hе в силах совладать с подступившей яростью Лена пнула его в челюсть так, что самой стало больно. Лена не знала что это было ни к чему. Сердце Юры перегруженное всякой дрянью не выдержало после такого шока. Выйдя из комнаты Лена закрыла дверь на замок. Hадеюсь, когда он прийдет в себя, то не выломает дверь! - бормотала Лена надевая платье в котором пришла. --- Вероника --- Вероника спустилась в общий зал. На ней были лишь туфельки, чёрная грация да чулки. В распущенных волосах алела роза. Трусиков на ней не было, и тёмное пятно лобка резко выделялось на фоне ослепительных ножек. Клиент ждал в углу на диване. Это был сморщенный старикашка в генеральском мундире, один из завсегдатаев заведения. Должно быть, он мнил себя Аленом Делоном и выглядел из-за этого очень смешно, ибо и по внешности, и по манере держаться куда больше напоминал героев де Фюнеса. В постели он имел обыкновение хвастаться своей блестящей карьерой от сына батрака до генерала и учил девочек, как жить. На что-либо другое его обычно не хватало. И ещё генерала отличала поразительная способность выставлять себя в самом идиотском виде. Вот и сейчас, наказав Вике встречать его в поистине классическом наряде шлюхи, он не придумал ничего лучшего, чем нацепить парадную форму с полным набором боевых регалий. В ожидании девушки генерал грыз ногти да так увлёкся, что не сразу увидел её. Но когда наконец заметил, как истый джентльмен, бросился навстречу. Чмокнул своими выцветшими губами в обнажённое плечо (выше достать не мог) и, не теряя времени даром, с редкой для своего возраста поспешностью потащил её вверх по лестнице в комнату. Находившиеся в зале бармен с фотографом лениво глядели вслед удаляющейся паре. Сочетание помпезного генеральского мундира с голой девичьей задницей, дерзко играющей всеми своими восхитительными округлостями, было на редкость комично. Фотограф вяло улыбнулся и сплюнул. Тщательно заперев за собой дверь, старик облегчённо выдохнул и плюхнулся на широкую двуспальную кровать под голубым шёлковым балдахином. Вероника хорошо знала, что от неё требуется. Высвободив из-под грации груди, она застыла навытяжку, предоставив генералу беспрепятственно любоваться её прелестями. Старик долго сосредоточенно изучал Вику, время от времени подавая команды. Пройтись по комнате: повернуться задом: нагнуться: сесть на пол: лечь: встать раком: на четвереньки: Говорил он громко и отрывисто, точно сержант на плацу или дрессировщик в цирке. Наконец, вдоволь налюбовавшись этим причудливым спектаклем, старый сатир замолк. Не дожидаясь особого приглашения Вероника начала его раздевать. Освободив своего кавалера от одежды, она принялась целовать его костлявое тело, ласкать давно уже потерявший былую удаль член. Вика жала его руками, брала в рот, тёрла о соски, но всё безрезультатно. Видному советскому военачальнику напрочь отказывалась подчиняться собственная плоть. Сказочное свинство! Однако генерал, видно, уже привык к тому и лишь обречённо махнул рукой. Вика перешла к следующему номеру программы. Скинув грацию и оставшись в одних чулках, она включила стоявший рядом с постелью магнитофон. Комнату заполнила томная восточная мелодия. Лёжа перед стариком на постели, Вероника принялась играть в такт музыке грудями, сладострастно извиваться, трясти низом живота. По мере того как музыка делалась всё жарче и зажигательнее её движения становились всё более развязанными, а начиная с какого-то момента, и просто вульгарными. Она растягивала половые губы так, что те, казалось, просто не выдержат и лопнут; выворачивала их наизнанку или же, запустив внутрь пальцы обеих рук, копошилась там, сортируя все свои внутренности; теребила, тёрла нежную розовую плоть. Всё это уже сильно смахивало на малопривлекательный урок женской анатомии, однако доблестный представитель вооружённых сил задыхался от восторга. Постепенно музыка стала стихать. Вероника замерла. Она лежала, задрав ноги вверх и широко разведя их в стороны. Пизда была, как на ладони, даже губы раздвинулись, словно бы приглашая внутрь. Не выдержав, генерал устремил к заветному месту за неимением лучшего тощий трясущийся палец. Похотливо хихикнув, он принялся с наслаждением ковырять им в пизде. Давненько старик не получал такого удовольствия. На радостях он пустил слюни, и несколько здоровых капель, скатившись по ноздреватому, как апрельский снег, подбородку, упало Вике на живот. Чуть переведя дух, генерал решил видоизменить тактику. Оставив одну руку между ног девушки, другой он стал ласкать её грудь. Впрочем, вряд ли это можно было назвать лаской. Бравый вояка оставлял после себя кровоподтёки, синяки, ссадины, а уж царапинам не было и числа. Жёлтые скрюченные пальцы с длинными грязными ногтями жадно терзали прекрасное женское тело, словно мстя ему за собственное уродство и немощь. Свидание длилось с перерывами ещё около часа. Перед уходом генерал решил сняться с Викой на память. Он долго совещался с фотографом и, не в силах остановиться на чём-то одном, в конце концов решил сделать сразу три снимка. На первом Вероника, в грации и чулках, просто стояла с ним под руку (он был, конечно, при полном параде, даже фуражку нацепил). На втором она, уже в одних лишь чулках, полулежала, широко расставив ноги, на кровати, а генерал с видом удачливого охотника у убитой добычи раздвигал ей двумя пальцами пизду. И напоследок Вику запечатлели в её коронной позе: задрав одну ногу вертикально вверх и согнувшись пополам, она лижет пизду языком. Старик в данном случае просто сидел рядом, кося одним глазом в объектив. Получив фотографии, сын батрака засеменил наконец восвояси, игриво подмигнув девушке на прощание. А та, взглянув на часы, начала поспешно приводить себя в порядок. До очередного визита оставалось около получаса. В доме любви, как напыщенно именовали заведение его завсегдатаи, на дух не переносившие куда более простого и понятного слова бордель, Вероника находилась уже около года. Попала она сюда случайно и полагала сначала, что не задержится больше, чем на неделю-другую, потом решила остаться на месяц, потом - ещё на один. А началось всё с того, что как-то раз в Пушкинском музее к ней подошёл незнакомец, с виду грузин, и, представившись фотографом, предложил ей за хорошие деньги поработать у него моделью. Вероника отказалась, но грузин не отставал. Наконец, лишь бы отвязаться, она согласилась записать его телефон: А где-то через месяц ей принесли обалденный набор французской косметики; цена, правда, кусалась - ломили ровно штуку, - но набор того стоил и, обзванивая в поисках денег подруг, Вика обнаружила этот телефон в записной книжке. Решила позвонить. С ней тут же договорились о встрече, и уже на следующий день, узнав, что ей нужны деньги, Боб (так звали её случайного знакомого) с наглой самоуверенностью диктовал ей свои условия. Он может дать ей штуку за неделю нагого позирования. Неделю её не будет в Москве, зато вернётся она домой со штукой в кармане: Нет, иначе нельзя, позировать придётся обнажённой. А чего, собственно говоря, она боится? У нас эти фотографии публиковаться не будут: И потом, ей ли стыдиться своего тела! Уже вечером следующего дня у подъезда Вику ждал серебристый Мерседес. За рулём сидел незнакомый толстяк. Завязав ей какой-то тряпкой глаза, он уложил её на заднее сиденье. Лишь после этого машина тронулась с места. Совсем как в дурном детективе. Ехали часа два, не меньше. Сначала - по каким-то шумным магистралям (Вероника то и дело слышала звук проносящихся мимо машин), потом свернули на куда более спокойное шоссе, а затем - на просёлок. Наконец машина вновь выехала на асфальт и вскоре остановилась. Вике развязали глаза. - Выходи, козочка. Было ещё достаточно светло. Девушка огляделась. Массивное, с небольшими окошками трёхэтажное кирпичное здание; пустынное, насквозь просматриваемое пространство небольшого парка; высокий бетонный забор (не хватает лишь колючей проволоки) и никаких признаков человеческого жилья вокруг. В свете меркнущего дня всё это выглядело весьма зловеще. Веронике стало не по себе, она хотела что-то сказать, но толстяк уже тянул её за собой. - Идём скорее, нас ждут. Они вошли в дом. Здесь царил почти полный мрак. Толстяку это однако ничуть не мешало, ориентировался он в доме совершенно свободно и потому продолжал тащить Вику за собой не сбавляя темпа. Вдруг из темноты перед ними выросла человеческая фигура. От неожиданности Вика вскрикнула. - Это наш швейцар, - пояснил её спутник и, повернувшись к человеку в ливрее (позже она смогла убедиться, что это была самая настоящая ливрея), негромко добавил: - Передай, что мы здесь. Фигура молча кивнула и удалилась, неслышно ступая мягким звериным шагом. Толстяк потянул Вику куда-то вбок. Пройдя по скрывавшемуся за неприметной дверью коридору, они очутились в небольшой комнатке, служившей, как нетрудно было догадаться, медицинским кабинетом. Её спутник оказался врачом. - Вот уж не думала, что предстать перед фотоаппаратом с голой задницей можно только по прохождению медосмотра, - иронично бросила Вика, снимая пиджак. С толстяком она почему-то сразу почувствовала себя совершенно свободно. - Ты же будешь жить здесь какое-то время, пить, есть. А если у тебя сифилис?.. Тщательно осмотрев Вику, он хлопнул её по попке. - Всё хоккей. Сейчас пойдём к Бобу: Кстати, если не секрет, где это он тебя подцепил? - Не секрет. В музее изобразительных искусств: Была там одна выставка. - Интеллектуальное знакомство значит?.. Вероника нарочито зевнула и потянулась за трусиками. Украдкой любовавшийся её телом толстяк поморщился, но ничего не сказал. Выйдя из кабинета, они поднялись на третий этаж и постучали в какую-то дверь, за которой раздавались дикие взрывы хохота. Хохот смолк, дверь отворилась, и Вика очутилась в душной, насквозь прокуренной комнате. Здесь её ждал Боб и ещё двое незнакомых мужчин. Все они были изрядно навеселе. - Ну как пиздёнка? - ухмыльнулся Боб. - Нормально? Говорил он, несмотря на свою кавказскую внешность, почти без акцента. - Всё хоккей. - Прекрасно, прекрасно, - Боб обвёл Вику сальным взором, потом встал, подошёл к ней. Некоторое время он молча изучал её в упор. Заглянул в глаза, поправил волосы, пощупал грудь. Осталось только проверить зубы. Вероника представила, как его волосатые лапы копошатся у неё во рту. Бр-р. Но Боба интересовали не зубы. Ощупав бёдра и живот, он забрался к Вике под юбку и принялся тискать девушку между ног. - Что вы делаете?!.. Что вы делаете! - испуганно шептала Вика. Но Боб плевал на все её причитания и уверено продолжал своё. Вероника закусила губу. Всё оборачивалось куда хуже, чем она полагала. К чёрту деньги. Теперь ей хотелось лишь смыться отсюда побыстрее. - Вот что, детка, - Боб неожиданно изменил тон. - Расскажи-ка нам немного о себе. Биографию так сказать. Мы же всё-таки принимаем тебя на работу, - он усмехнулся. - Итак, зовут тебя Вероника, да? - Да. - Ну а фамилия твоя как? - Боб сложил руки на груди с видом Наполеона. - И будь так любезна, - в его голосе послышались металлические нотки, - говори громче. - Зачем вам моя фамилия? - голос Вики заметно дрожал. - Ну, детка, так не годится, - вновь нежным-пренежным голоском пропел Боб. - Вопросы здесь задаю я. - И, повернувшись к одному из парней, кивнул. - Дай-ка мне её сумочку. Вероника инстинктивно прижала было сумочку к себе, но парень рванул её так, что оставил у неё в руках лишь с мясом вырванный ремешок. Боб раскрыл сумочку, порылся в ней и достал паспорт. - Вероника Лозняк, 1965-ого года рождения, русская, - нараспев прочитал он. - Прописана по адресу: Москва, улица Щербаковская: ну и так далее, - он убрал паспорт в ящик стола. - Ясненько. Вот видишь как всё просто, а ты боялась: Ну а теперь раздевайся. - Отдайте паспорт, - жалобно протянула Вика. - Нет уж, детка, паспорт твой полежит пока здесь. И не заставляй меня повторять дважды, я этого не люблю. Вероника покорно сняла пиджак. Потом освободилась от блузки и начала расстёгивать лифчик. Через какое-то время он последовал вслед за пиджаком и блузкой, а выплеснувшиеся на свободу груди заколыхались в ритме медленного танго. В это время продолжающий рыться в сумочке Боб выудил оттуда её студенческий. - Ты учишься в МГУ? - Да, - теперь таиться было бессмысленно. - Ясненько, ясненько. А на каком отделении? - Боб пытливо посмотрел на неё и, заметив, что она замешкалась с туфельками, добавил с издёвкой: - Я надеюсь, мои вопросы не помешают тебе раздеваться дальше. - История искусств. - Сбросив туфельки, Вика принялась за юбку. - Искусствовед? - Ребята переглянулись. - Что ж, это пикантно вдвойне. Сняв юбку, Вика осталась в розовых прозрачных колготах и ажурных трусиках-бикини. Она принялась было за них, но Боб неожиданно остановил её. - Хватит, хватит. Вероника оторвала глаза от пола и посмотрела на Боба. Он встал с места, его кавказские, чуть бараньи глаза были налиты кровью, рот - полуоткрыт. Он подошёл к ней. Потные ладони потрепали её грудь, прошлись по стройному стану и затянутым в колготки ножкам. Потом скользнули чуть выше и, забравшись под трусы, принялись жадно лапать девушку. Впившись в трусики с боков, Боб изо всех сил потянул их вверх. Медленно, со смаком. Ажурная ткань натянулась, затрещала, но Боб не ослаблял хватки. Стянутые в жгут трусики впивались Веронике между ног, входили в пизду, разрезая её пополам. Наконец, когда боль была уже нестерпимой, раздался треск рвущегося материала: Два взмаха перочинным ножом и перерезана резинка, ещё кое-как удерживавшая трусики. Прошелестев меж ног своей хозяйки, они оказались в волосатых лапах Боба. Взгляды мужчин, как по мановению волшебной палочки, вперились в тёмный треугольничек волос, дразнивший их до тех пор из-под бикини. А по щекам Вики неудержимо катились горькие слёзы бессилия, боли и унижения. Её швырнули на стол. Получив несколько хороших оплеух, она и не пробовала сопротивляться. Колготы были по-прежнему на ней, и она, пытаясь, по указанию Боба, сделать меж ног дырку, с отчаянностью обречённой царапала, тянула в стороны эластичный материал. Взоры мужчин жалили ей грудь, бёдра, живот. Не убранные со стола окурки, хлебные крошки, шелуха от семечек неприятно кололи голую спину, въедались в кожу: Наконец ей удалось зацепить ногтями шов и сделать небольшое отверстие, расширить которое уже не составляло труда. Плотоядно поглядывая на распростёртое перед ним девичье тело, Боб влез на стол и расстегнул ширинку. У Вики перехватило дыхание. Не в силах больше наблюдать за всеми этими приготовлениями, она закрыла глаза. Само ожидание унижения превращалось в не меньшое унижение. Пробороздив низ её живота, мужской член упёрся в наружные губы пизды, а затем ухнул со стоном внутрь. Вика ещё сильнее зажмурила глаза и закусила губу. В комнате воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая лишь мерным поскрипыванием стола и кряканьем Боба. Секунды тянулись невыносимо медленно: Наконец Боб замер и, кое-как спустив, скатился с неё вниз. После него были его дружки, сначала один, потом второй. Первый, перед тем как вскарабкаться на стол, неторопливо затушил об её ляжку горящую сигарету. Прожгя колготки, она оставила на белоснежной коже алое пятно ожога. Вероника вскрикнула от нестерпимой боли, но мужиков это почему-то очень развеселило, и все громко загоготали: Последним был толстяк, и завершил круговую снова Боб. Вика лежала неподвижно, не открывая глаз. Казалось, всё её тело с ног до головы вымазано густой чёрной грязью. Она была противна самой себе. Отвращение и стыд нестерпимо давили на виски, заполняя их тупой бесформенной болью. - Вставай, приехали, - донеслось откуда-то издалека. В первое мгновение Вероника не сообразила, что это относится к ней, и, лишь когда тот же ехидный голос прозвучал ещё раз, открыла глаза и приподнялась на своём импровизированном ложе. Мир рухнул, обезумел. Огненные колёса ламп буйствовали над головой, поверхность стола покачивалась, словно корабль на волнах, а вокруг, в пелене бьющего в нос пряного запаха мужского семени, неумолимо маячили физиономии её мучителей. Постепенно однако окружающая действительность стала принимать менее фантасмагорический облик. Огненные колёса остановились и превратились в самые обыкновенные лампы, стол тоже перестал ходить ходуном, но вместе с ощущением реальности пришло и ощущение боли. Вика была разбита и морально, и физически. Опустошённая и подавленная, она сидела неподвижно, на зная, что делать. Прошло ещё Бог знает сколько времени, прежде чем ей пришло в голову одеться. Она сползла со стола. Несколько шагов, которые пришлось сделать, оказались настоящей мукой для её истерзанного тела, но со стороны она выглядела, должно быть, очень смешно, ибо каждое её движение сопровождалось диким хохотом. Одежда была усыпана пеплом, а на лифчике красовалась смачная харкотина. Но Вероника не видела её. Нацепив лифчик, она долго пыталась застегнуть его дрожащими руками; потом, балансируя на одной ноге, стала лихорадочно натягивать туфельки, но перепутала ноги и в конце концов, потеряв равновесие, упала. Подняться вновь она уже не могла. Сложившись калачиком, Вика уткнулась лицом в колени и дала волю долго сдерживаемым слёзам. А на следующий день ей предложили выйти к клиентам. Вика наотрез отказалась. Упрашивать её не стали. Всё было куда проще. Вечером к ней в комнату зашёл Вадик Надворный, тот самый, что ковырял накануне в её ляжке горящей сигаретой; правая рука Боба. Его сопровождали два молчаливых шкафчика, центнера на полтора каждый. Они сдёрнули прикрывавшие её тело лохмотья и в таком виде, нагишом, отволокли, взяв под белы рученьки, Веронику в подвал под домом. Там её уложили на некое подобие козел и крепко-накрепко привязали за руки и за ноги. В воздухе засвистели настоящие казацкие нагайки. От первого же удара сердце чуть было не выскочило у неё из груди. Вика зашлась в диком душераздирающем крике, зарыдала в голос. Просвистела вторая нагайка, её вновь поддержала первая: Вика, как безумная, елозила голым животом по шершавой поверхности бревна, извиваясь в попытках избежать очередного удара; молила о пощаде, клялась сделать всё, что бы от неё ни потребовали, но шкафчики оставались глухи к её мольбам и с невозмутимым видом продолжали делать своё дело. Где-то на тридцатом ударе Вика потеряла сознание. Лишь тогда её развязали и, грубо скинув с козел, по-прежнему обнажённую, потащили за волосы обратно в комнату. Поставив Веронику раком, Вадик с подручными неторопливо, со смаком отпиндюрили её в три смычка. При этом она, крепко-накрепко прикрученная верёвками к большому кожаному креслу, не могла даже пошевелиться, двинуть рукой или ногой, как-то избежать насилия, защитить себя: Но и это было ещё не всё. За этой троицей последовали клиенты дома. Они заходили в комнату по-одному, реже по-двое-трое, опускались возле неё на колени и, пользуясь её беспомощным состоянием, один за другим бесцеремонно овладевали ею, делали всё, что только могла подсказать им их распалённая фантазия. Вика не знала ни отдыха, ни передышки. Иногда она теряла сознание, но и в эти мгновения её ни на секунду не оставляли в покое. Когда на следующий день Вику привели наконец к Бобу (аудиенция проходила на том же столе, что и в прошлый раз), он встретил её самой радушной из всего своего арсенала улыбок. - Ну что, детка, решилась? - спросил Боб, забираясь на неё сверху. Так Вика начала свою карьеру в заведении. Вместо недели её заставили отработать ровно в два раза больше, без учёта, естественно, того дня, что она выстояла раком, привязанная к креслу. Сначала было трудно, неловко и стыдно; но постепенно с удивлением для себя Вика начала понимать, что это далеко не самый тягостный способ зарабатывания денег. К тому же при расчёте Боб как бы между прочим вытащил наборчик того же Диора, ради которого она и вляпалась в эту историю, только раза в два побольше и посолиднее. Для того чтобы заполучить его, к тем деньгам, что Вика уже заработала, нужно было ещё пятьсот деревянных. Боб ненавязчиво объяснил, что она могла бы получить их за дополнительную неделю работы, и предложил подумать. Вероника подумала и согласилась. А когда и эта неделя была позади, всем девочкам принесли обалденные наборы белья Victoria's Secret: Между прочим Вика узнала и то, что получила она за свою работу вчетверо меньше в сравнении с тем, что имели бы на её месте другие девочки. Но если она пожелает остаться на более длительный срок, ей, конечно, будут платить как всем, по кате за клиента. Плюс, естественно, всё то, что ей удастся содрать с клиента сверх обычной платы. За годик-другой можно обеспечить себя на всю оставшуюся жизнь. Не говоря окончательно ни да, ни нет, Вероника решила остаться в заведении на месяц. Потом ещё на один, ещё: Прошёл уже почти год, а она так и не вернулась из своей недельной поездки за город и, честно говоря, не особо жалела об этом. Выпроводив генерала, Вика похлебала кофейку, приняла душ, и, когда дверь её комнаты отворилась перед очередным клиентом, она, всё ещё нагая и мокрая, встретила его у порога, потрясающая в своей красоте. На губах её играла улыбка. Невинная и целомудренная: --- Дьявольская альтернатива --- Часть первая. Подготовка к Первомаю - 1970. Привет! Меня зовут Александр Коноплев и я учусь на четвертом курсе технического ВУЗА. Как вы уже знаете, я с успехом сочетаю учебу и поиски всяческих приключений,доставляющих мне особенную радость, если все оканчивается благополучно для меня и моего окружения. Я значительно возмужал за эти два года и продолжаю активно общаться с семьей Наталовых как вы помните - это деятели киноискусства, с сыном которых Алексеем, я и дружу вот уже более двух лет. Легкий юношеский пушок на верхней губе превратился в золотистую щетину, которую я аккуратно брею по утрам, мечтая отрастить усы и бороду по окончании института. Но пока на военной кафедре такие вольности не допускаются и воспринимаются как явное нарушение воинского устава. Однообразные будни учебы и занятий нет-нет, да прерываются вылазками на природу вместе с моим закадычнным дружком Алешкой, благо у него частенько имеется автомашина под рукой. К тому же я продолжаю числиться в штате Cтудии - 5 - так называется цех по производству учебно - документальных фильмов, откуда изредка я получаю приглашения сниматься в качестве то статиста массовки , то добровольца, изображающего пациента клиники, на котором под взглядом кинокамеры производятся различные физиологические процедуры с целью создания учебного пособия для студентов медицинских факультетов и для курсов медсестер процедурных кабинетов. Наиболее запомнившиеся случаи при съемках я как -нибудь еще вспомню в ближайшее время, но самое сильное впечатление за эти два года на меня произвела массовка, в которой участвовало не менее 50 юношей и девушек из числа моделей этой студии. Помню, после подписания очередного контракта нас посадили в автобусы и вывезли на безлюдный летний пляж, специально оборудованный для съемок, где мы всей толпой изображали нудистов, нагишом играющих в спортивные игры с мячом на берегу, а затем это занятие постепенно перерастает в необузданную оргию, где каждый выбирает себе одного или нескольких партнеров и предается грешным утехам до полного изнеможения: События, которые я хочу описать сегодня отличаются некоторой драматичностью для меня, но и настолько необычны, что рассказать об этом следует непременно, заняв в очередной раз ваше внимание. Начиналось все обыденно банально. Дело было в 1970 году. В этот год страна отмечала 100-летие Великого Вождя и по радио - телевидению бесконечно подводились итоги, перечислялись многочисленные достижения и победы в космосе и промышленности. Советские войска в Чехословакии второй год нормализовывали обстановку и до начала войны в Афганистане оставалось еще целых девять лет: В конце апреля, после Всесоюзного Ленинского субботника, наш курс собрали в актовом зале для обнародования важного объявления. Сразу после привычного звонка, оповещающего начало занятий, в зал вошли декан факультета, его заместитель и секретариат, заняв места в президиуме. Спустя несколько минут нам объявили, что занятия по расписанию будут изменены с целью дать возможность студентам всего потока потренироваться в прохождении колонной с выполнением простеньких физкультурных упражнений, главное, чтобы вся масса молодых ребят действовала синхронно и создавала на Первомайском параде впечатление молодого здорового поколения не только рвущегося к знаниям, но и уделяющего внимание гармоничному развитию личности, не пренебрегая спортом и физическими упражнениями. Ответственность за посещаемость этих тренировок целиком возлагается на старост групп и любое отлынивание от них будет расценено как прогул и будет чревато для нарушителя серьезными последствиями вплоть до исключения из института. Пока проректор по научно-учебной работе произносил свою речь я внимательно рассматривал происходящее в президиуме. Мое внимание постоянно привлекала декан нашего факультета. Это необыкновенно красивая, стройная, вполне еще молодая женщина, обладала необяснимой притягательностью для меня, и я всегда с чувством преклонения и какого-то благоговения смортел на нее не отрываясь, и не в силах отвести свой взор. Золотистые светлые волосы спускались волнами на ее плечи, подчеркивая утонченные черты изумительно правильного красивого лица. Всегда безупречно одетая, эта строгая руководительница и вершительница судеб студентов, никогда не носила ярких и бросающихся типично женских урашений, только две золотые сережки можно было заметить в ее ушах в моменты когда она откидывала голову назад давая пушистым волосам нежными ручьями спадать на ее дивные плечи. Строгое деловое платье безупречно подчеркивало выпуклые женские груди, тонкую спортивную талию и давая волю сексуальной фантазии, в меру и не крикливо обнажало стройные загорелые ноги с развитой мускулатурой, позволяющей сказать, что наш декан следит за своей внешностью постоянно и не позволяет фигуре расплыться и стать грушеобразной и рыхлой, что обычно происходит с женщинами, целиком отдающимися научной работе или заботам по воспитанию детей в семье, забывая о собственном здоровье и перестав обращать на себя внимание. Что-то в манере ее поведения и внешности было от неземной холодной красоты. Такие фигуры и безукоризненно правильные черты утонченного лица обычно изображают художники - фантасты , рисуя ангелов - демонов или женщин неземной цивилизации: Безусловно, наш декан была предметом внимания всего мужского населения всех курсов не только нашего факультета но и пожалуй в масштабах целого института. Часто можно было слышать от сокурсников расхожую фразу : - Интересно, замужем ли она , и как она живет со своим мужем ? Успешно ли трахается ли она с ним, или ей недостает одного мужчины для удовлетворения скрытых колоссальных потребностей тела ?: Увы, никто из окружения не мог сообщить никаких дополнительных подробностей и это было покрыто какой-то мистической тайной, разогревая наше любопытство и оставляя его неудовлетворенным вот уже на протяжении всего времени обучения. В то же время она обладала безупречной репутацией и всегда становилась на защиту несправедливо обиженных, хотя и была неумолимо строга в отношении явных нарушителей. Собрание закончилось, и толпа примерно 200-300 студентов выкатилась в коридоры, направляясь непосредственно на поле стадиона для проведения первой репетиции. Мальчишки шутливо прощались с девчонками ,освобожденными от тренировок и получившими дополнительное свободное время для дома и развлечений: Репетиции были довольно утомительными и руководитель кафедры физвоспитания надрывался в мегафон еще и еще раз объясняя правила синхронного выпонения упражнений на ходу. Помимо взмахов руками, необходимо было хором выкрикивать примерно следующие расхожие лозунги : Ленинской Партии - Слава ! Мир , труд , Май - Слава ! ГенСеку - Слава ! Коммунизм - молодость мира ! Ура ! Ура ! Ура ! и при этом хлопать в ладоши над головой:. Надо сказать, занятия эти были донельзя утомительными, и неоднократное прохождение колонны по кругу стадиона мимо воображаемой трибуны с первыми руководителями давало мало толку, так как уставая, мы все больше и больше сбивались с ритма вызывая гнев и окрики из постоянно хрипящего мегафона... Так прошли все пять дней. До обеда - занятия по расписанию, а после - хождение на стадионе. Многие ребята откровенно высказывали недовольство, вполне на мой взгляд, справедливое. Ведь никто же не отказывался от прихода на демонстрацию, наоборот многим даже нравилась атмосфера приподнятого настроения и ликования. К тому же, как правило, после демонстрации можно смело было пойти куда-нибудь в парк попить пивка или пошататься на праздничных улицах, шутливо задевая прохожих и особенно молодых. Ведь в такие моменты легко можно было познакомиться с какой-нибудь девчонкой и пригласить ее погулять вместе или сходить в кино,давая повод для новых встреч и продолжения дружбы. Можно, вполне можно было не устраивать весь этот фарс, тем более что от этого страдали занятия и мы вынуждены были наверстывать недостающее время, оставаясь вечерами для выполнения лабораторных работ. Безусловно, в деканате знали о незначительном прогрессе репетиций, но по-видимому, ничего изменить не могли, ввиду политической окраски предстоящего выступления, хотя я думаю автор и инициатор сего мероприятия несомненно был неоднократно осмеян и подвергнут негласному порицанию. Самое неприятное ожидало всех нас в день последней репетиции. Когда уже стало ясно,что бессмысленное кружение и скандирование нерифмующихся лозунгов более не поддается исправлению, с высокой трибуны из хрипящего мегафона было объявлено , что все упражнения должны будут выполняться массовкой , переодетой в спортивные майки и трусы, которые каждый из присутствующих должен был немедленно получить в подсобках кафедры физкультуры под залог - зачетную книжку, тем самым обязывая получить эту форму и относиться к ней бережно,чтобы затем вернуть ее назад после праздников в целости и невредимости: Большинству из студентов это требование казалось превосходящим все рамки терпения. Ведь теперь мы должны были вернуться пешком в институт после демонстрации сдать форму, переодеться и лишь потом идти на все четыре стороны. Многие откровенно сникли, особенно те, кто жил в другой части города и вынужден был в несусветную рань примчаться пешком к положенному часу в институт ( ведь транспорт как вы помните прекращал движение в 6.30 и многие переулки загодя перегораживались грузовиками и автобусами с целью обеспечения безопасности:кого и от кого?). Но, в то время такие вопросы задавать было вредно и ничего кроме явной враждебности на себя навлечь было невозможно:. О Боже ! На какой фабрике сшиты были эти безобразные трусы и серые линялые майки ?! Это совсем не напоминало даже близко те великолепные трусики с секретом , сшитые по спец. заказу в киностудии для съемок в порнофильме и которые достались мне в качестве трофея по окончании съемок. Надо сказать, что одевал я их в исключительных случаях, когда хотелось понравиться и это всегда производило ошеломляющий эффект: При виде грубых и мятых вещей валявшихся в заплесневелом складе не один год, я почувствовал, что мое терпение лопнуло и громко возмутившись, чтобы многие услышали мой глас вопиющего, я выкрикнул : - Вы посмотрите что за форма ! Да ее нужно еще часа четыре подгонять под свой размер и гладить и стирать потом ! И тут у меня вырвалась фраза, о которой мне пришлось впоследствии пожалеть : - Пусть сам РЕКТОР с ДЕКАНАМИ оденут эту форму и пойдут с нами в первых рядах, хлопая в ладоши - тогда и я согласен участвовать в такой демонстрации. Внутренне для себя я уже решил прекратить череду издевательств и памятуя, что я отличник - понадеялся в душе, что самое худшее - это лишение стипендии на пару месяцев я перенесу, поскольку мои подработки моделью в киностудии давали неплохое подспорье для моего материального положения: Так я и не ходил на демонстрацию,наблюдая дома по телевизору как жалкая кучка доморощенных физкультурников комкаясь и сбивая шаг промелькнула на экране, окончательно поставив точку в моих сомнениях верно ли я поступил предав интересы родного ВУЗА : Часть вторая. РАСПЛАТА. Вот и наступили будни. С нелегким сердцем шел я на занятия в институт. И действительно, на первой же общекурсовой лекции я увидел свиту секретарей зам.декана и саму шахиню , входивших в переполненную аудиторию: Душа моя затрепетала при виде столь представвительного состава институтской администрации. И не зря. В связи с нарушением внутривузовской дисциплины и за срыв общественно-политического мероприятия были оглашены фамилиии студентов, не явившихся на первомайскую демонстрацию и тем самым подорвавших честь и репутацию факультета в целом . Среди лишенцев я услышал и свою фамилию, на что я уже рассчитывал заранее, и поэтому основной гнев и пропагандный треск сопровождавший публичное осуждение и наказание не явились для меня неожиданностью. Что-то еще более грозное смутно и необъяснимо нависло над моей головой, когда слово взяла наша Царица. Выражаясь крайне немногословно она выразила надежду что наказанные трезво оценят свою провинность и с должным пониманием отнесутся к примененным к ним мерам наказания. - И не вздумайте ссылаться на неважное самочувствие и отсутвие транспорта в день демонстрации. Все равно ваши аппеляции на тяжелое семейное положение и прочие уважительные причины приниматься не будут. И еще . Это касается Вас, Александр Коноплев... Срочно зайдите ко мне в кабинет сразу же по окончании лекции. - как будто сквозь вату в ушах услышал я заключительные слова нашей богини, словно спустившейся с небес для свершения правосудия: Лекцию , конечно я слушал спустя рукава и не запомнил почти ни одной формулы и не записал ничего путного в конспект. Все мысли были об одном : что же еще в дополнение к рядовым мерам наказания ожидает меня сегодня в кабинете ангела-демона - нашего декана ?: Время неумолимо приближалось, и сердце мое билось в отчаянии и безызвестности. Наконец прозвенел звонок и час расплаты настал. Не желая больше оттягивать неопределенность, я уверенно преодолел лестничные марши и решительно отворил дверь приемного кабинета. Честно говоря, от волнения у меня слегка дрожали коленки , но усилием воли я старался подавить предательскую дрожь: Молоденькая секретарша, только что окончившая школу, вильнула симпатичным задом, проникая в кабинет и через секунду вынырнула оттуда чтобы пригласить меня войти. Обстановка в кабинете была очень строгая, под стать характеру и нравам моей богини. Я вежливо остановился около стола , ожидая приглашения садиться. Но его не последовало, и сохраняя ангельское спокойствие на лице, декан начала разбирательство, похожее скорее на монолог обвинителя. - Итак, Александр Коноплев, студент четвертого курса, вроде бы уже сознательный элемент, а поступивший совсем непорядочно и доставивший немало хлопот руководству своим поведением. Понимаешь, что ты САБОТИРОВАЛ политическое мероприятие и не явился на парад ?! ( можешь не ссылаться на плохое самочувствие. Вон какой румянец - кровь с молоком! - грех с твоей комплекцией жаловаться на здоровье) . Ну ладно бы так. Ты уже наказан за это лишением стипендии. Но какого дьявола ты публично надсмехался над ректором и деканами ? ! Вот ! Тут у меня письменный сигнал и все твои слова про то , что ты не собираешься приходить на парад без ректора и деканов, которые тоже должны были в первых рядах маршироать в трусах и майках уже стали известны во всех инстанциях и парткоме ! Ну как мне теперь тебя выгораживать и доказывать им твою политическую зрелость? Меня уже вызывали в ректорат с настоятельной просьбой отреагировать на твою выходку вплоть до исключения из института. Представь себе как обидно, проучившись и неплохо четыре года выскочить недоучкой, да еще с вечнным пятном политически несознательного комсомольца ! Ты пойми, что твоей карьере уже приходит крах и тебе неминуемо грозит исключение из института! А нам тут еще долго придется зализывать раны, причиненные столь необдуманным твоим поведением . Так что, готовься забирать документы и через месяц-другой идти в служить в армию рядовым, а не лейтенантом,как выпускник технического ВУЗА, хоть и поучился зря на военной кафедре ! Женщина сделала длительную паузу явно наслаждаясь произведенным впечатлением и оценивая, сгущать ли еще краски, или остановиться и выслушать лепет оправданий: Все потемнело передо мною и я выпучил глаза, не в силах произнести ни слова в свою защиту. В мозгу лихорадочно возникали картины одна кошмарнее другой на тему моего дальнейшего существования. Ведь на зарплату порномодели долго не протянешь,даже если и сниматься по два раза в месяц . И никакого спасения от армии - прямая дорога в пехоту или стройбат. Вся учеба потом пойдет насмарку и время будет упущено... Ведь я прекрасно знаю, насколько актуальна тема моего курсового проекта по искусственному выращиванию кристаллов для лазерной промышленности. Год- два и все мои наработки на кафедре физики безнадежно устареют или что еще хуже - будут использованы другими для дальнейшего продвижения исследований в этой обляасти. В то время, как я буду строевым шагом и с песней ходить в армейскую столовую за ежедневной похлебкой. Никто не предоставит мне там ни аппаратуры, ни времени для научных изысканий: В ужасе я с умолящим взглядом и просительным тоном, произнес : - Ну что же теперь мне делать и как найти выход и трудного положения ? Что необходимо предпринять, чтобы хоть как -то сгладить мою вину и сделать максимально возможное - это остаться учиться в институте?! Если необходимо, то я напишу уйму заявлений и объяснительных записок, откажусь от стипендии до конца обучения, только бы удержаться в седле ! Я согласен на любые жертвы и лишения, готов заплатить любую цену за свой проступок и признаю всю несознательность своего поведения: ДЕМОНИЧЕСКАЯ УХМЫЛКА проскочила на лице ангела - она поняла, что клиент созрел и тихим поставленным голосом начала диктовать свои условия : - Есть один только выход, молодой человек. Я смогу задержать и приостановить действие этих документов только при одном условии. Надеюсь вы его примете, поскольку у ВАС НЕТ практически другого ВЫХОДА... Я бы не стала даже говорить об ЭТОМ, но мой жизненный опыт подсказывает мне , что с ВАМИ МОЖНО договориться. На ВАШЕМ юном лице уже видны следы порока и бурной жизни: - Вы должны подчиниться мне в сексуальном отношении здесь, и сегодня - в этом кабинете. Признаюсь Вам, мне очень нравится тип мальчиков-распутников , к каковому вы имеете честь принадлежать: - Сейчас ты возьмешь вот это - она открыла ящик стола и передала мне сверток в котором находился предмет похожий по форме на бутылку - употреби его по прямому назначению, потом примешь душ в институтском физкультурном секторе и через пол-часа я жду тебя здесь для свидания. Все , можешь идти , время пошло: - перейдя на ты и не давая мне опомниться, приказным тоном, не терпящим возражениий, скомандовала вершительница моей судьбы: Что же мне оставалось делать ? Воистину мне предлагалась ДЬЯВОЛЬСКАЯ АЛЬТЕРНАТИВА: Я прекрасно осознавал , что в моем положении особенно не повыбираешь, да и предложение на первый взгляд аморально ужасное, превращалось на глазах в эдакое заманчивое приключение, от которого кровь моя взыграла и чувство близости обладания по ангельски красивой самкой вызывало тягу внизу живота, знакомую пожалуй только парням-охотникам за женскими прелестями и коллекционирующим очередную победу:. Ну и что, если меня используют как проститутку для услады - от меня НЕ УБУДЕТ, зато перспектива разом решить все дурацкие проблемы прельщала меня сильнее всех чувств оскорбления и унижения моей гордыни. Раскрыв пакет я немало удивился, обнаружив там одноразовую клизму, на обложке от которой давалась инструкция по ее применению на польском и русском языках. Моясь под теплыми струями душа , я весь терялся в догадках , зачем и с какой целью мне была назначена процедура , весьма напоминавшая школьные приключения при прохождении теста на половую активность ? ( кстати, можете ознакомиться с моим мемуаром на эту тему , опубликованному ранее ). Как и положено, через 30 - 40 минут, я снова постучался в двери приемной . Молоденькой секретарши уже не было на месте - видимо декан отослала ее под благовидным предлогом. . - Проходи в кабинет - произнесла моя повелительница, и я услышал, как провернулся ключ в замке , закрывая мне путь к отступлению, а для посторонних - нежелательное вторжение. Что-то изменилось в ее поведении и во внешнем облике и я почти сразу заметил более вольный стиль одежды и отсутсвие лишних предметов туалета на женской фигуре. Легкая прозрачная блузка не скрывала более свободно выпирающие женские грудки с торчащими от возбуждения сосочками. Под очень короткой юбкой по всей видимости отсутствовали трусики. Глаза моего ангела светились неземным блеском адского пламени нетерпения, похоже сжигающего дотла остатки ее сдержанности. Она подошла к дивану , удобно устроилась в уголке и жестом пригласила меня подойти ближе. Я остановился перед нею в растерянности не зная куда деть руки. - Сними рубашку - последовала тихая команда. Я подчинился. - Теперь брюки и носки: , подойди ближе , еще ближе: Я чувствовал как нежные руки скользнули по моей шее , ощупали мой гладкий торс, задержавшись на сосках и медленно приблизились к талии и ягодицам, поглаживая их сквозь материю плавок. Член и мошонка замерли в ожидании своей очереди.. Через несколько секунд плавки были стянуты ниже колен и упали на пол мягким комочком. Явно получая огромное удовольствие от созерцания медленно распрямлявшегося и наливающегося кровью и желанием члена, видя как под напором крови розовеет и набухает его головка отталкивая крайнюю плоть, женщина не в силах была сдержать участившееся дыхание. Мой пенис достиг максимальных размеров и раскачивался в такт биениям моего пульса, готовый немедленно исполнить свои обязанности: - Теперь , ложись на диван вот сюда в уголок и подними коленки как можно выше к своему лицу - произнесла она очередное приказание и наблюдая за правильностью его исполнения. Дождавшись пока я согнулся почти пополам, выставляя напоказ не только яички но и раскрывшийся только что вымытый анус, она поднялась с дивана, подошла к своему столу и затем вернулась обратно. Мои руки были заняты удержанием длинных ног в поднятом положении , но я смог увидеть, как она взяла из ящика стола какой-то тюбик и через мгновение я ощутил холодок крема на своей выставленной напоказ голой заднице. Неужели эта извращенка будет сейчас сношать меня в задний проход не то своими умелыми пальчиками , не то применит какой-нибудь иммитатор фаллоса или что еще чувствительнее - вибратор ? Но - деваться некуда, раз уж пошла такая пьянка. Мне оставалось только тепеливо ждать и подчиняться, побаиваясь как бы она не передумала и не возобновила ход компромату и процессу исключения из института:. Следующие ее действия слегка озадачили меня. Она взобралась на диван ногами и остановилась напротив моих ягодиц , почти касаясь их своей короткой юбкой. Затем привычным движением сдвинула молнию и дала юбочке свободно соскользнуть вдоль стройных бедер вниз, приоткрыв нежную кожу животика и предоставив моему взору самую интимную часть ее тела: То , что я увидел , заставило меня раскрыть рот и даже ослабить руки . Хоть я и не выпустил от удивления своих ног, но видимо так сильно был поражен,что скрыть это было невозможно. Вместо привычного венериного холмика, покрытого золотистым нежным пушком я увидел возбужденный мужской орган , правда уступающий в размерах моему инструменту, но однако также пульсирующий и приоткрытую красноватую головку с капелькой блестящей жидкости, свидетельствуюшей о полной готовности к свершению полового акта. Обычные мохнатые яички довершали картину полного диссонанса в этой фигуре, гармонично (!) сочетающей типично женский верх с абсолютно полноценной мужской нижней половиной : Я слышал и читал про такую загадку природы в зарубежных журналах, но вот оказаться наедине с таким созданием да еще в недвусмысленной позе - это было необычайно волнительно и я сказал бы захватывающе интересно: ( !!! ) Что предпримет далее это SHE-MAIL можно было уже четко предугадать. Но это создание медлило, видимо проверяя мою реакцию и ожидая возможного сопротивления или полного отказа: Думаю, что случись такое - декану пришлось бы снова употребить все свое искусство шантажа и убеждения чтобы сломить мою волю. Но я и не подумывал о бегстве с поля боя . Напротив, в моем положении и с моей точки зрения такое случается раз в жизни и пренебречь опытом было бы не в моей развратной натуре. ОНО не ошиблось, делая ставку на меня , безошибочно попадая в самую точку насчет печати распутства на моем юном лице: Потянув меня за яйца с целью отрегулировать высоту моего ануса под свой стоячий член создание не в силах более сдерживать страсть и похоть вонзило его на всю длину, сопровождая свои содрогания животными звуками глубокого и полного удовлетворения. Снова, как тогда на половых испытаниях, я почувствовал ответные реакции и прилив крови сигнализирующий близость приближающейся эякуляции и оргазма: ММММ:. ОООООХХХХХХ: УУУУУУУ:. А! А! А! :. УУУУУФФФФФ:.. - и мы оба слились в едином порыве извергая горячие струи спермы - я себе на живот, ОНО внутрь моей прямой кишки:. Расслабившись, мы посидели молча, изучая наготу друг друга и через минут пять-шесть повторили оргию, поменявшись ролями: Все: Спектакль закончился и провожая меня к выходной двери я снова видел строгую женщину-декана, которая ничуть не изменившимся голосом предупредила меня ,что случись что-нибудь - и я вылечу из института как пробка из бутылки ! Под впечатлением от осознания тайны нашего декана и от той близости в кабинете я нахожусь пожалуй до сих пор, и не в силах молчать более, решил обнародовать ЭТО, благодаря Свободному Интернету и внезапно проснувшейся страсти писать мемуары. --- Мыс Любви --- С Александром Коноплевым - Сашей, я знаком уже немало лет и всегда рад повстречаться с ним, урвав минуту - другую от повседневных занятий или в не столь частые минуты отдыха.Этот молодой человек занимает воображение и всегда захватывает мое внимание целиком, поражая своей разносторонностью взглядов и вольным полетом мысли. К тому же, у него всегда наготове какая-нибудь новенькая история, касающаяся либо его самого, либо кого-нибудь из общих старых знакомых или друзей. Рассказывает свои истории он обычно за кружкой пива,где-нибудь в теннистом уголке парка, и речь его льется плавно и красочно, восстанавливая прошлое так, как будто это случилось только вчера или несколько недель тому назад. Вот и сегодня, проведя томительно жаркие часы полуденного зноя в тени аллей и насладившись вкусом несравненного Алма-атинского пива, мы оба довольные, вышли на берег к парковому озерку, в надежде взять лодку напрокат и немного развеяться на водной поверхности , катаясь мимо праздно шатающихся вдоль берега , отдыхающих субботним вечером горожан. Внезапно мое внимание привлекла молодая пара, как-то величественно и плавно, с чувством достоинства и подчеркнуто вежливо, проходящая мимо толпящихся в очереди желающих покататься на близлежащих аттракционах. Двое детишек, мальчик лет 6-7 и златокудрая девочка примерно 5-летнего возраста держали за руки своих счастливых родителей.Действительно, эта пара значительно отличалась от массы людей своим внешним видом и ухоженностью, чувством успокоенности и уверенности,к тому же судя по белизне их кожи, можно сразу было угадать в них приезжих. Неожиданно для меня молодой мужчина повернулся в нашу сторону и широко улыбаясь помахал рукой, узнавая в Саше старого знакомого. Подойдя поближе, Саша представил меня как своего друга и мы обменялись любезностями, назвав наши имена. Красивую женшину звали Лена, а ее супруга - Алексеем, и я узнал, что в Алма-Ате они находятся проездом, желая навестить родственников Лены в Талды-Кургане, и что билеты куплены назавтра а сегодня вот, решили развлечь детишек и вышли в старый парк показать им места нашей молодости - ведь мы росли здесь, купались детьми в парковом озерке, целовались в обильно разросшихся кустах по ночам: С Сашей они разговаривали по-свойски и чувствовалось, что за этим кроется немало прожитого. Поговорив о том о сем , темы незаметно иссякли и разговор начал угасать. Все также с чувством меры и дистанции, величественная пара удалилась,влекомая толпой очередников и мы остались с Александром в стороне от суеты. - А знаешь Иван, в истории их женитьбы есть определенная изюминка - задумчиво произнес мой друг, как бы переживая заново те события, о которых он намеревался мне рассказать. Сборники коротких порно рассказов https://dojki.biz Мы снова заняли уютный столик в ресторанчике , и Саша начал свой рассказ от лица Алексея : Каникулы на факультете режиссерского мастерства начинались завтра и Алеша использовал все возможности, чтобы достать авиабилет домой в Алма-Ату к этому сроку. Благо его уже заждались дома родители , да и друзья с нетерпением ожидали его появления с московскими новостями и шутками-прибаутками. Самолет прибыл как всегда по расписанию рано утром и впереди у Алеши был целый день всевозможных визитов и встреч , разговоров и договоров по телефону о предстоящем совместном времяпровождении. Родительский дом встретил его радостно и приветливо, на улице стояло настоящее Алма-Атинское лето, когда днем уже невозможно находиться на открытом солнце, но майская зелень еще не успела высохнуть на изнуряющей жаре и в тени было упоительно прохладно и сладостно лениво: Отец с радостью сообщил ему почти сразу же по приезду что его ожидает подарок -путевка в туристическую зону на берегу Иссык - Куля , что в соседней Киргизии, на недельку- полторы , и что в этом году там открывается множество "диких" студенческих лагерей отдыха из братского Казахстана. Так что отдохнуть среди молодежи, набраться сил и здоровья, у него появилась прекрасная возможность. Самым приятным было еще и то , что в этой поездке его будет сопровождать и вроде как опекать, его любимый друг - Саша Коноплев. Родители знали Сашу как более самостоятельного в жизни, чем их чадо и всегда с удовольствием отпускали сына в их совместные отлучки, зная что Александр будучи физически крепче и здоровее сумеет постоять не только за себя, но и за своего закадычного друга. Вот и теперь , улучив момент, отец отвел Сашу в сторонку и доверительно просил его приглядеть за сыном в лагере - чтобы не связался там с какой-нибудь девчонкой легкого поведения и не натворил бы чего сгоряча, дорвавшись до свободы от родительской опеки. Конечно, Саша дал свое согласие и родители успокоились, не возвращаясь более к этой теме. С чувством особой гордости отец преподнес Алексею подарок - новые импортные плавки, привезенные из Испании кем-то из его сослуживцев, недавно выезжавших в эту страну снимать очередной документальный фильм. Лешка тут же не преминул нацепить их и вертелся перед зеркалом , с удовольствием оглядывая ладный их покрой, изящно подчеркивающий его мужское достоинство и стройную по-юношески фигуру. Выехали довольно рано на рейсовом автобусе, зная что в пути придется находиться около шести часов, набрав с собою всякой снеди в дорогу и несколько бутылок пива. Голубой Иссык-Куль встретил их приветливо в вечернем полумраке, и ребята довольно быстро нашли палатки туристического лагеря физкультурного института где им и предстояло прожить ближайшие две недели. Народу было не очень много и палатки предлагались двух и четырехместные - на выбор.Наши герои быстро разместились на ночлег, решая ознакомиться с пляжем утром, так как устали с дороги и им было необходимо еще подкрепиться после путешествия. Ночью их будил гитарный перезвон и песни неугомонной молодежи - студентов разных ВУЗов, создавая атмосферу романтических приключений и возможностей осуществить знакомства, не стесняясь обычно сдерживающей обстановки постоянного присутствия старших. Проснувшись рано утром и быстренько переодевшись для пляжа, оба наших друга направились в сторону залива на песчаную отмель, где и расположились на постеленном одеяле недалеко от воды, плещущейся ласково и нежно, приглашая для плавания и купания. Рядом находилась небольшая группа молодых ребят и девушек, весело смеющихся всяческим шутливым их проделкам . Оба парня с разбегу погрузились в прохладно-бодрящую воду и Сашка сразу же оторвался на значительное расстояние от Алексея, умеющего держаться на воде , но никогда не участвовавшего в гонках наперегонки или каких-либо соревнованиях -сказывалось Алма-Атинское отсутствие водных просторов, где обычно можно научиться хорошо и быстро плавать. Проплыв небольшое расстояние, Алеша довольно быстро устал без тренировки и завернул назад, к берегу на мелководье, где уже резвились подростки, стоя в воде по грудь и перебрасывая друг другу резиновую автомобильную камеру - своеобразный плавательный спасательный круг. Выйдя из воды по колено, он оглядывался в какую сторону ему следует направиться, чтобы попасть к своему месту с расстеленным одеялом и увидев знакомую группу молодежи с мячом совсем уж было направился в их сторону, но внезапный стыдливо- вызывающий смешок со стороны подростков заставил его приостановиться. - Смотрите ребята , ну и плавки ! Ха-ха-ха ! Можно уж было совсем ничего не надевать! - и вся ватага принялась громко гоготать , уставишись в сторону Алеши... С удивленим он оглядел себя и обнаружил, что его плавки ,его новенькие плавки вдруг стали абсолютно прозрачными, потеряв свой нежно-голубой цвет и можно было как сквозь тонкое стекло рассмотреть мельчайшие подробности прикрываемых интимных мест - белые ягодицы, нежную кожу внизу живота, волосы на лобке и мохнатые яички, поверх которых, предательски розовела и выглядывала из-под кожицы головка его члена: В ужасе Леша плюхнулся на теплый песок , пытаясь прикрыться налипшими на мокрое тело песчинками и хоть как-то уменьшить наготу. До заветного одеяла оставалось немногим более 10 метров, а молодежь начала игры с мячом весело покрикивая и не обращая, слава богу, внимания на бедного Лешку, затаившегося почти на самом берегу в полном замешательстве. Скорее бы приплыл Сашка и предпринял что-нибудь ! - Хоть бы полотеце принес для прикрытия. Так и дожидался бедный юноша, пока довольный и раскрасневшийся от физической нагрузки Александр не появился вблизи. - Ты чего тут расположился ? Что , около воды прохладнее ? - начал было он, пока не обратил внимания на умоляющее выражение лица своего друга. - Что случилось , у тебя все в порядке ? - Да вот, смотри - уныло отвечал Лешка, повернувшись передом к своему другу, приоткрывая для его взгляда сверкающие на солнце , присыпанные песочком гениталии. - Вот это дааа: - присвистнул Сашка - Слушай, а ты случайно не выбросил ту бумажку, что отрывал утром от этих плавок ? - Да нет, она еще там , в кармашке моей рубашки на одеяле. Принеси ее сюда поскорее, наверняка там что-нибудь написано про ЭТО. Действительно , развернув скомканный кусочек бумаги они прочитали следующее : WARNING ! RECYCLED ! 99% TRANSPARENT IN FRESH WATER ! PLEASE , DRY IT TO RETURN COLOUR AND SCREENING ! USE ONLY FOR FUN ! Ребята поняли все сразу - эти плавки изготовлены специально для "ХОХМЫ" и видимо тот человек, подаривший эти плавки Лешкиному отцу, специально умолчал об этом, чтобы подшутить над коллегой. Отцу, естественно и в голову не пришло прочитать или тем более предупредить сына о том, что намокая, трусики становятся абсолютно прозрачными, и чтобы вернуть их в прежнее состояние, необходимо всего -навсего подсушить их: Сообразительный Саша сразу догадался как выйти из ситуации - он быстренько достал из кармана брюк, валявшихся на их "пятачке", чистый носовой платок с вышитым на нем вручную цветочком( подарок "любимой девушки'' ) - и спустя минуту этот платочек очень даже к месту прикрывал интимные места Алексея. Как нельзя кстати, вышитый цветочек пришелся прямо на выпуклость его члена. Постепенно Леха успокоился и принялся наблюдать за игрой в мяч по-соседству. Сашка сразу же присоединился к играющим и Алеша с чувством гордости за своего друга и испытывая некоторую зависть поглядывал в его сторону. Как же все-таки ладно и красиво он был скроен ! Высокий рост , загорелая под летним солнцем фигура с длинными стройными ногами, покрытыми золотистым пушком, оттточенные движения,говорящие о его спортивности, легкость и быстрота реакции - все говорило о том что Саша знал себе цену и заботился о своей внешности, чтобы оставаться привлекательным и сексапильным среди своих сверстников. Немалую гордость за друга и даже своеобразное чувство зависти вызывало в Алексее хорошо развитое интимное место под плавками Сашки. Действительно, бог не обидел парня, давая ему вдобавок к красоте еще и хорошо развитые гениталии, которые безусловно были крупных размеров и очень ладно смотрелись на изящной фигуре молодого человека. Алеша вспомнил, как частенько, втайне от Саши, он снова и снова ставил на видике эпизод из порнофильма с его участием, наслаждаясь изображением друга , постепенно раздевающегося перед видеокамерой, затем страстно сношающего арбуз на столе и в конце концов извергающего фонтанчики спермы, пролетающей небольшое расстояние до стенки подставленного кофейника , ударяясь об нее и стекая мутноватой слизью вниз,образуя небольшую лужицу: От этого воспоминания у Алеши началась сильная эрекция и он сильнее вдавился низом живота в одеяло на песке. В этот момент он увидел пролетающий мимо него мяч и девушку, стремящуюся поймать его , но пока безуспешно. - Держите , ну поймайте его! Что же Вы ! - обратилась она к Алексею, не нашедшего в себе мужества кинуться наперерез мячику, рискуя обнаружить столбиком вставший под новыми плавками свой член. Покраснев до кончиков ушей он только виновато смотрел на девчонку, перепрыгнувшую через него как через бревнышко и коснувшись слегка пальчиками ног его незагорелых бедер, вызывая еще больший приток крови к известному месту. Возвращаясь с мячом, девушка жестом пригласила Алешу принять участие в игре и ему пришлось иммитировать боль в суставе ноги, чтобы хоть как-то мотивировать временную проволочку. Тем временем игра закончилась и молодежь с присущим ей шумом ринулась в прохладные воды, подымая тучу брызг и сопровождая все это радостным шумом и криками. Наблюдая за ними Леша все пристальнее стал следить за новой незнакомкой привлекшей его внимание. Девушка была необычайно привлекательна. Яркие светлые длинные волосы свободно ниспадали ей на загорелые плечи,еще более подчеркивая загар, стройный гибкий стан ее с хорошо развитыми грудками, спелыми плодами выглядывающими из-под купальника, был нежен и гибок как у горной лани, стройные ноги довершали почти совершенную красоту ее фигуры: Постепенно подсыхая чудесные плавки стали приобретать нормальный вид, снова сделавшись непрозрачными и нежно-голубыми. Теперь Алеша смог подойти к берегу и вблизи воды, ласкающей щиколотки принялся строить сказочные башни , пропуская мокрый песок сквозь пальцы таким образом, чтобы оседающий песочек нарастал на растущую диковинную башенку словно на сталагмит в пещере. Башенки соединялись в проходы и стены и все скоро стало напоминать сказочный город с крепостями часовнями и башнями со шпилями. Алеша терпеливо продолжал строить город, когда почувствовал присутствие постороннего человека за спиной. Это была ОНА. - Ой, как тут интересно ! А ты что, волшебник , архитектор или художник ? - обратилась незнакомка к нашему герою. -Да нееет, просто в детстве часто во дворе мы баловались и соревновались у кого получится красивее - отвечал с удовольствием Алеша, явно гордясь тем что на него обратили внимание. -Ну , давай познакомимся , меня зовут Лена - я вообще-то в Алма-Ате недавно, думаю начать учиться на художника-гримера при столичной киностудии, уже поступила на курсы обучения. - первая проявила инициативу Лена. Алеше это показалось знаком судьбы.Ведь все что касается киностудии и кино вообще - было его будущей профессией и он мысленно был рад, что у него и его новой знакомой появилась общая столь благодатная тема для общения. В этой области он чувствовал себя "докой" и "асом". -Да ? Вот как ! А я учусь на режиссерском факультете в Москве, и приехал сюда на отдых с другом Сашей - вон он самый высокий там среди парней. - показал он в сторону группы ребят , среди которых действительно выделялся своим ростом Александр. Слово за слово - и беседа их начинала приобретать все более личный характер и молодые сидели у воды не замечая никого вокруг, явно увлекаясь друг другом. Вместе они бросились в воду и резвились на небольшой глубине забывая обо всем на свете. Знакомство и взаимное увлечение начало приобретать явно серьезный характер и Саша вынужден был пойти обедать в импровизированную столовую один, не решаясь помешать другу в столь деликатном деле знакомства с красивой девушкой. Вечером , Алеша и Лена почувствовали общность настолько, что заходя на небольшую глубину Алешка решился в шутливом тоне рассказать про горькую шутку с плавками, которую сыграл с ним ничего не подозревающий папа. Чтобы подтвердить правдивость своего юмористического рассказа , Алешка даже вытащил из трусиков платочек, чем немало удивил девушку , воспринявшую его шутку совершенно свободно, ничуть не смутившись при виде обнаженного Алешиного достоинства в мешочке вновь ставшей абсолютно прозрачной хитроумной материи плавок... Провожать себя до палаточного городка Лена почему-то не разрешила, сославшись на строгость ее поклонников, могущих не потерпеть столь наглого вмешательства постороннего соперника в любовных делах. Весь вечер и свю ночь Алеха ворочался и вздыхал, не давая покою бедному Саше, и постоянно возвращаясь к теме - понравилась ли Саньке новая знакомая Лена. Деликатный Александр только ухмылялся и никак не высказывал пока своего мнения конкретно, словно желая выждать время и дать первым чувствам улечься как следует. Так проходили дни, целиком посвященные беседам о кино , новых фильмах, демонстрировавшихся в Доме Кино по субботам без купюр и цензуры, естественно Лена слушала нашего героя раскрыв глаза и не смея прервать хоть на минуту столь увлекательные монологи. И снова провожание оканчивалось в стороне от ее палатки, давая повод для Алешкиных сомнений и раздумий - почему не приводит к себе ? Тут кроется какая-то тайна, не дающая покою, разжигая любопытство. К сожалению тут Саша ничем ему помочь не смог, так как подсознательно Алеша старался держаться от него подальше, чувствуя прилив ревности и инстинктивно оберегая предмет своего обожания от явно превосходящего по достоинствам соперника - его любимого друга: Часть вторая. Отпуск подходил к концу и Алеша решил пойти в наступление, пригласив Лену на вечернюю прогулку на "МЫС ЛЮБВИ". Это место вдали от палаточных городков эдак в километрах трех-четырех , вдоль берега , где песчаная отмель вдается в глубину озера острым клином, покрытым большими плоскими камнями, прогревающимися на солнце в течение дня и сохраняющими еще долго, почти до утра, тепло солнечной энергии. На этих теплых камнях - скамейках можно просидеть всю ночь в разговорах и любовных обьятиях.Недаром все влюбленные назвали это место - МЫСОМ ЛЮБВИ. Лешка признался Саше что пригласил этой теплой лунной ночью Ленку на любовное свидание на этот мыс. Зная чем это может окончиться опытный в таких делах Саша молча протянул Алеше парочку пакетиков-презервативов. В те далекие 70-е годы никто и слыхом не слыхивал про ВИЧ или СПИД, и презервативы Александр дал ему только из благих побуждений - чтобы не "натворил чего" - вспомнились напутственные слова Алешкиного отца. Вечером задолго до назначенного срока Алеха уже был готов к путешествию и с нетерпением ждал прихода своей возлюбленной. Долго смотрел им вслед задумчивый Александр, изредка покряхтывая и пожимая плечами. Наступила на редкость теплая лунная Иссык-Кульская ночь и обнявшись наши влюбленные незаметно удалились от палаточного городка редкие огни и вечерний шум перестали доноситься до молодой пары, примостившейся на уютных камнях прямо у самой воды. В обьятиях друг друга им было очень хорошо и спокойно, казалось ничто в природе не может нарушить их идиллии. Яркий причудливый свет луны тоько усиливал их обоюдное влечение и они целиком отдавались ему не скрывая своих взаимных чувств. В ласках , обьятиях и страстных поцелуях время летело незаметно. Ни одной живой души поблизости - как будто на необитаемом острове: В момент очередного страстного обятия влюбленные вдруг услышали гормкие мужские голоса и оторвавшись друг от друга обнаружили себя в окружении довольно странной компании парней эдак человек семи-восьми. - Здравствуйте , голубочки! - произнес один из них явно издевательским тоном. Только теперь Леша и Лена увидели, что лица физически очень здоровых загорелых ребят были скрыты под самодельными масками из темных капроновых чулок. Это не предвещало ничего хорошего, и Алеша ощутил холодок страха и беззащитности. Действительно , кричи не кричи - здесь никто не услышит крики о помощи , тем более что и в городке-то милиции и дружинников сроду никто никогда не видывал, а здесь в четырех километрах и подавно не следовало ждать никакой помощи. Лучший друг и защитник - Сашка был далеко - далеко и оставалось тольбко надеяться на собственные силы которых было явно маловато против семерых физически крепких парней. - Что вы хотите , ребята ? - спросил Леша слегка дрогнувшим голосом . Мы вас не трогали, идите себе своей дорогой и не приставайте к нам. - вежливо отвечал наш герой. - Не так быстро , дорогуша - снова вступил в диалог главарь этой шайки. Знаешь ли ты с кем имеешь дело ? - Меня называют - Главный сексопатолог Мыса любви, а это - мои верные секс-инструкторы - показал главарь на остальных присутствующих, замерших в ожидании предстоящего действа, явно разыгрывающегося по хорошо знакомому им сценарию. - Значит пришли сюда полюбоваться природой или еще чего , а ? - нагло продолжал атаман. Ну-ка , разъедините их ! - отдал он приказание о тотчас трое парней подошли к Ленке , а двое - ухватились за оказывающего сопротивление Алешку , скрутили ему руки за спину и поставили в унизительную позу на колени, не давая ни малейшего шанса на свободу. Один из парней заученным движением намотал длинные Ленкины волосы на руку и с помощью еще двоих - распластал пытающуюся высвободиться девушку на поверхности гладкого теплого камня, крепко прижав ее ноги и руки. Так что бедную девушку удерживали трое мощных молодых мужчин. - Сволочи, ссуки , гады , изверги фашисты , фантомасы ! Что мы вам плохого сделали ? Убирайтесь отсюда подобру по- здорову, а то хуже будет - Алешкины угрозы и проклятия с незначительным набором ругательств выглядели очень неубедительно и даже комично, если бы не драматизм ситуации: Трое парней продолжали удерживать трепещущую в их руках Лену , засовывая импровизированный кляп в рот, предотвращая крики и визг девчонки. - Спокойно, спокойно мальчики-девочки ! Если будете вести себя смирно,то ничего плохого, клянусь, мы вам не сделаем. Наша задача - лишь ускорить то, зачем вы пришли сюда на эти камни и уединились здесь до самого утра. - ОБЪЯВЛЯЮ НАЧАЛО КОНТРОЛЬНОЙ Е$ЛИ ! - важно заявил главарь. - Тебе парень - обратился он к Алексею - придется сейчас продемонстрировать нам твое умение обращаться с женщиной. А тебе , дорогая - проявить ответные чувства на ласки возлюбленного. Сейчас мы посмотрим, насколько ты готова к принятию мужских ласк. С этими словами атаман подошел к беззащитно распятой девушке и ловким движением острого ножика разрезал сначала лифчик купальника , отбросив его в расщелину между камнями, а затем туда же последовали женские трусики, оставив девушку абсолютно нагой и беспомощной в попытках вырваться и прекратить издевательство. Ее светлые грудки трепетали, а золотистый пушок на лобке очень привлекательно отсвечивал в ярком лунном свете ,открывая мельчайшие подробности строения женских органов. Кляп не давал ей вымолвить ни слова , и слышно было только жалобное мычание бессилия : Теперь наступила очередь Алеши. Два взмаха ножа - и его плавки полетели далеко в воду, становясь невидимыми в темной глубине: Алешка дергался что есть сил и продолжал изрыгать абсолютно бесполезные проклятия в адрес мучителей - но тщетно, на это никто жаже не обращал внимания.Видимо для банды этих ребят ситуация была до боли привычна и знакома. - Тааак , парниша ! Ну-ка придержи язык, а то будет невыносимо больно твоей невесте. - произнес главарь и ущипнул девушку двумя пальцам за сосочек левой груди, оттянув его как можно дальше и вызвав новые сильные стоны своей жертвы. - Боже , какое унижение и бесправие ! И ведь нет поблизоссти в этот полуночный час никого, кто смог бы прекратить эттот ужасный кошмар ! Сашка Коноплев наверняка видит счастливые сны в своей палатке и не предполагает в каком положении сейчас его друг: Иначе прилетел бы он на крыльях и не один, а с товарищами , и разогнал бы свору этих извращенцев как стаю вонючих шакалов. Но , увы нет рядом спасителя и телохранителя и остается только терпеливо ждать милости победителей... Как бы не хотелось Лешке, чтобы Лена увидела презерватив , заранее надетый им перед свиданием ! - это он сделал по совету Саши , чтобы не случилось "чего-нибудь''. Но это не осталось без внимания его мучителей. Смотри-ка и гандон уже нацепил ! -громко объявил атаман - Ну и молодец , только ЭТОГО нам совсем не нужно ! - с этими словами он подошел к Алеше и бесцеремонно сорвал нежную резинку , отправив ее куда-то в щель камней. Стоило Алешке начать дергаться и выкрикивать ругательства , главарь точас же подходил к Лене и протягивал руку к ее груди пытаясь ухватиться за сосок, и бедному парню ничего не оставлось как замолкнуть и смирно подчиниться судьбе. Издевательство и унижение продолжалось.Атаман приблизился к девушке и начал нагло и бесцеремонно лапать ее нежные груди, поглаживать загорелый животик , приближаясь к самому интимному месту:Девчока корчилась в попытках отстраниться - но ТЩЕТНО: Ее сопротивление было абсолютно бессмысленным. Спускаясь пальцами в лоно и погружаясь туда атаман внезапно прекратил экзекуцию и воскликнул : - ЭЭЭ ! Да она еще - ЦЕЛКА ! - Повезло тебе , парень! - Объявляю операцию - ДЕФЛОРАЦИЯ ! В ужасе Леша слушал приговор, ясно теперь представляя, в каком изощренно извращенном спектакле уготована ему роль. --Ну дак как , парень начнем, пожалуй ? - то ли приказывая, то ли спрашивая произнес главный мучитель.- И не вздумай сопротивляться, только продлишь себе и нам удовольствие - произнес он в заключение. Бедный Алеша не знал что делать: Или молча подчиниться , но тогда как быть с несчастной девушкой распятой на камне - желает ли она ТАКОГО : Или оказывать сопротивление "до последнего" - спасая честь и достоинство. Снова и снова он возобновлял попытки вырваться из крепких рук , заставляющих стоять его на коленях в ожидании новых приказов. - Ну если твой парень не желает сам , то я тогда с удовольствием буду первым твоим мужчиной, а ты, парниша, будешь самым последним в очереди - важно заявил главарь банды. -Откройте ей рот , пусть скажет свое последнее желание - приказал он своим приспешникам. - Нет! Нет ! Только не ЭТО ! Леша , миленький пожалуйста не давай этому гаду начать первому ! Я на все согласна только пусть моим ПЕРВЫМ будешь ТЫ ! - со слезами в голосе умоляла не то Лешку , не то главаря беспомощная Лена: - Проси громче ! -последовал приказ подкрепленный сильным щипком в грудь. - АААА! Не надо ! Лешенька, милый ! Соглашайся скорее, неужели ты не видишь, что другой выход еще страшнее ? - снова услышал мольбы жертвы Алексей. Необходимо было принимать окончательное решение чтобы прекратить пытку. --Ладно , согласен я - всем своим видом показывая , что не желал он такого, но делает это исключительно в целях сохранения жизни , произнес Алеха: --Подводите жениха поближе - скомандовал атаман. Алешу заставили подняться с колен и подойти вплотную к краю камня, на котором лежала распятая девушка. --Раздвиньте ей ножки пошире, еще .. Вот так , уже ничего -комментировал распорядитель пыточного спектакля. Твердой и уверенной рукой главарь принялся массировать Лехе яйца, перекатывая их между своими пальцами и задевая чувствительные нервные окончания внутри мошонки. Эрекция не замедлила себя ждать и раздвинув одной рукой женское лоно,атаман бесцеремонно сдернул нежную кожицу с покрасневшей головки Лешкиного члена, а затем умело направил столбик молодого мужчины прямо в глубину Ленкиного влагалища. Алеша почувствовал какое-то сопротивление и кончик его члена уперся во что-то мягкое, но не пропускающее его дальше.Это было замечено, и чья-то коленка сильно подтолкнула его под голый зад, вызывая вскрик девушки - Алеша понял, что дефлорация СОСТОЯЛАСЬ: Алешино естество проникло во влажный тепплый домик его возлюбленной ,явно снося закрывавшие его "дверцы" вместе с петлями запоров. Не в силах более сдерживаться он начал привычные колебания тазом вызывающие прилив желания к его истосковавшимся по разгрузке железам и яичкам. ( Ведь если честно признаться ,то Алеше стыдно было мастурбировать в палатке , зная что это не пройдет незамеченным со стороны его лучшего друга .) Леша почувствовал как нежные девичьи руки обняли его за плечи , приближая их уста ,как длинные ноги Лены обхватили его за талию и подталкивали голые ягодицы вперед, в такт с нежными и страстными содроганиями его тела истосковашегося по женской любви.Нежные груди девушки приятно касались Лешиного торса и казалось никого в мире не существует для них обоих в этот момент: Еще пара-другая движений - и Леха почувствовал, как мощные фонтаны его накопившихсяся за период пребывания в лагере соков и спермы сильными струйками увлажнили тесный и пульсирующий женский орган, предназначенный для вынашивания зачатого плода: Очнувшись от всепобеждающего оргазма , молодые обнаружили что никого рядом уже нет и что их мучителей давно и след простыл !. Что же было делать ? Бежать вдогонку , но куда , в каком направлении ? Да и погоня нагишом, без одежды, выглядела бы куда более как странно среди глубокой ночи. К тому же становилось совсем неясно , какие обвинения можно было бы выдвинуть этим странным насильникам. Да и милиции и дружинников в лагере днем с огнем-то не сыщешь, не то что после полуночи: Так и стояли незадачливые влюбленные в растерянности не зная что предпринять так и не решив для себя - благо или зло произошло с ними в эту лунную ночь: Пособирав клочья одежды, подвязав их кое-где узелками, они крепко обнявшись и вновь переживая недавние события медленно возвратились в лагерь. Алексей посчитал вполне порядочным предупредить Лену, что отныне его палатка и родительский дом всегда открыты для невесты и что вероятнее всего они вскоре сыграют свадьбу, мотивируя скорые сроки возможным рождением малыша: Саше Коноплеву пришлось сменить место в палатке , уступив его Лене с тем,чтобы молодые могли беспрепятственно теперь заниматься любовью когда им заблагорассудится. Благо старший ответствееный физкультурного городка отнесся к этому чрезвычайно лояльно, имея видимо не один прецедент за период пребывания на летнем сезоне. Домой возвращались втроем с песнями и шутками, начисто позабыв инцидент на "Мысе". К тому же ни Лена ни Алеша не предпочитали об этом распространяться даже своим близким и закадычным друзьям. Саша не знал тогда ничего про события на этом мысе. Родители Алексея восприняли новость о женитьбе с пониманием, но поставили условие, чтобы их сын благополучно закончил учебу - оставалось только сдать госэкзамены и дипломную киноработу, в составлении и плане которой принял живейшее участие сам отец - заслуженный деятель кино. Узнав, что Лена происходит родом из Семиреченских казаков ( не путайте с казахами ) родители остались довольны выбором сына и старались по возможности не вмешиваться в личную жизнь молодых.Кстати сюда, в Семиречье много казаков переехало на постоянное место жительства из царской России в середине прошлого века с целью охраны границы от набегов Джунгаров и уйгуров из соседнего Китая. Семья донских казаков Петрищевых была как раз из таких переселенцев и имела большой участок собственной земли под Талды -Курганом. Редко теперь кто вспоминает прежние названия городов и поселков. Так например, Алма-Ата называлась при царях городом Верный , а нынешний Талды-Курган был станицей Андреевка. Лена вскоре переехала под крышу дома Наталовых и завоевала себе репутацию трудолюбивой хозяйки с ангельским и покладистым характером, умеющей однако как все казачки, настоять и на своем -- - когда было надо: Вскоре они исчезли из поля зрения Саши, так как Алешка был оставлен как перспективный оператор и режиссер в Мосфильме, куда вскоре и переехала к нему Лена. Остальное их общение происходило только посредством редкой переписки , поскольку и Саша заканчивал институт и необходимо было улаживать массу проблем с распределением и дальнейшей работой по направлению. Вот такая история их женитьбы - задумчиво заканчивал свой рассказ Александр. Но ты знаешь , про события на Иссык-Куле я узнал несколько позже от своих коллег по киностудии-5 ( как ты помнишь , я числился там по штату как порномодель ). И вообще если признаться честно, то эта Ленка выдавала себя совсем не за то, что была на самом деле. Ты бы видел, с каким талантом отдавалась она одновременно троим мужчинам при съемках на " диком " пляже во время летних массовок ! Как я и думал, она просто решила "окрутить" богатенького сына видного кинорежиссера и специально придумала сценарий на берегу, подговорив знакомых ребят сыграть свои неблаговидные роли бандитов. А ты знаешь, моя роль в этом сценарии сводилась к знакомству молодых на пляже при первой встрече... Взгляд Саши удалился куда-то в далекое прошлое воспоминаний и он сделал значительную паузу. Что до сих пор остается для меня загадкой - так это - как ей удалось иммитировать свою девственность ? ! - закончил на этом свой сегодняшний рассказ Александр. В вечернем полумраке мы разошлись по домам , сердечно распрощавшись. --- Случай в Варфоломеевскую ночю --- В эту ночь спать было просто безрассудно. Тревожно здесь было всегда, мусульманин-чернокнижник среди неверных собак не может чувствовать себя спокойно, но предстоящая ночь была особенной. Убийство Колиньи, эти взгляды папистов провожающие любого, кто не принадлежит к ним, злобный шепот за спиной... Я стоял у окна, когда раздался набат и стали слышны крики. Сжимая и разжимая рукоять сабли я вглядывался в наступающие сумерки. Кто-то пробежал в белом, за ним с криками пробежали еще, раздался визг и вслед за ним пьяный гогот. На улице как-то вдруг появилось много народа- начиналась бойня. Резко повернувшись к двум своим мюридам я сказал - Абдулла и Саид, наша жизнь в руках Аллаха, но мы дорого отдадим жизнь во славу его, готовы ли вы? - Готовы господин, пистолеты заряжены, сабли наши только и ждут крови этих собак папистов. -Хорошо, хозяин гостиницы папист, начнем с него и будем держать оборону у дверей. Спустимся вниз друзья мои. Неслышно ступая, держа наготове сабли и пистолеты мы спустились вниз в трактир. Трактирщик был совершенно пьян- - А эмир, присоединяйся к нам, мы сегодня пьем кровь гугенотов.- В руках этой свиньи был ржавый меч и на нем была кровь. Приглядевшись я увидел, что он и стоит в крови- стоит над трупом своего соседа, лежащего широко раскинув ноги, с широкой раной на спине. Я знал мертвеца, это был еще не старый человек, но уже ригорист, знаток Библии и Аристотеля, мы с ним часто спорили и я бывал у него дома. У него были две приемные дочери, вернее дочери его покойного брата, они всегда участвовали в наших беседах, старшая- Элен, обладала острым независимым умом, ей было двадцать пять, она была крупным знатоком еврейских текстов, пятнадцатилетняя Жанна больше жадно слушала, вставляя иногда уместные замечания. Его можно было бы назвать и достойным человеком, если это вообще можно сказать про неверную собаку, но он, на мой взгляд, был излишне строг к своим подопечным: бедные платья, молитвы, бесконечные посты. Если говорить прямо, то он был излишне жесток и скуп. Но он уже был... - Он думал, что честный лигист ему поможет, ха! Притащил своих голодных блядей, вот мы и позабавимся- трактирщик осовело посмотрел в угол. Там, неподвижные, как изваяния на Нотр Дам, стояли девушки. - Щас придут соседи, мясник и сапожник, ик, ну мы щас блядей растелим, пройдемся, а уж потом вставим им в пизды колы, вырежем матки. Бляди гугенотские, попробуете наших хуев во все дырки, перед смертью! Он покачнулся и поставил ногу на голову трупа- Щасс... Моя сабля сверкнула и он хрипя и обливаясь кровью упал рядом со своей жертвой. - Тихо!- я задавил начинающийся шум у женщин и на носках подбежал к двери- там приближались. Пушечным ударом дверь отворилась - Хде бляди!- в комнату крутясь юлой заскочил боров-мясник с уже приспущенными штанами. Сразу за ним, в грязном колпаке и с алебардой, головой вперед, ввалился совершенно пьяный сапожник. Мы втроем с Абдуллой и Саидом лишь по паре раз тягуче взмахнули саблями и все было кончено. Вкусно запахло парной кровью и стало тихо, лишь в углу рвало младшую из девушек. На улице крики сместились дальше. Я приказал - Стойте на страже, если их будет много стреляйте, я спущусь. Но одиночек рубите без звука, запускайте и рубите. Подойдя к женщинам я сказал - За мной, наверх, быстро! Они косясь на трупы, семеня начали подниматься по лестнице. В комнате я задернул шторы, зажег несколько свечей и повернулся к девицам, крепко держащимся за руки. - Есть ли у вас родственники или друзья, которым вы можете довериться? - Нет, у нас никого нет- отвечала Элен, - Тогда у меня для вас есть два пути, первый - я быстро и безболезненно вас убиваю, второй- я беру вас обеих в жены и вы едете со мной в Африку и дальше в Аравию и ....Шамбалу. Решайте, только быстро. - Как в жены? Кто вы такой чтобы решать за нас? Почему вы нас просто не оставите в покое? - Я не оставлю достойных и образованных женщин на растерзание толпе скотов, и лучше я убью вас. Если же я буду отвечать за вас, то слушаться вы должны меня беспрекословно. А это возможно только тогда, когда я буду хозяином над вашими телами и душами. Любое мое слово для вас должно быть законом. - Я готова умереть, но моя сестра... - Я не хочу, не хочу, не хочу!!- Жанна вцепилась в сестру и стала ее трясти. - Если ты хочешь чтобы твоя сестра осталась живой соглашайся и ты- меня забавляла трагичность сцены, но больше я прислушивался к улице. - Или обе или ни одной. Решайтесь. - Вы мерзавец, но мне придется согласиться- Элен тряхнула головой. - Итак, перед Аллахом и перед лицом смерти, объявляю вас Элен и Жанна своими женами, обязуюсь кормить, защищать и заботиться о вас и ваших детях. Я все сказал- Элен неопределенно хмыкнула, она уже пришла в себя, и старалась обеспечить себе главенствующую роль. Я остро взглянул на нее и заявил - Женщина, ты уже дважды оскорбила меня, первый раз назвав меня мерзавцем, второй раз посмеявшись над моей клятвой Аллаху. Тебе придется расплатиться. - Как, ты меня выстегаешь? Муж?- она устало улыбнулась,- или опять убьешь? - И это тоже возможно, но сперва я привяжу тебя и займусь на твоих глазах твоей сестрой, как вы франки говорите, надругаюсь над ней. - Нет, ты шутишь!- -Ты уже видела как мне легко убить человека и я не христианин, мне нет дела до ваших предрассудков- - Элен, он это сделает, не надо, не возражай ему!- - Зачем, мусульманин, ты мучаешь нас? - Элен гордо смотрела мне в глаза. - У нас женщина не смеет быть гордой рядом со своим мужем, и я не мучаю тебя, я учу. Я подошел к ней и произнес - Клянусь Аллахом, если ты сейчас же не разденешься и не отдашься мне на это самом месте, то я выполню все то, что я сказал! Причем, ты как жена моя, выполнишь все мои пожелания и прихоти. - Она смотрела на меня широко раскрыв глаза - Я вижу, ты сделаешь это... Но как? Здесь, при моей сестре. Нет это невозможно! - Что возможно или невозможно решаю здесь только я. Вы мои жены, непокорных жен я наказываю. Я жду, раздевайся! - Потушите хотя бы свечи... - Зачем я буду лишать себя удовольствия? Быстрее! Негнущимися пальцами она начала рвать свои завязки, не переставая глядеть мне в глаза. Кофточка, штопанное белье, которого она застеснялась больше чем наступающей наготы, показались руки светлые в полутемной комнате, нижняя юбка.. - Нет, я не могу... - Подумай, на одной чаше весов лежит твоя неспособность снять юбку перед мужчиной, а на другой, мучения твоей сестры. -Не учи меня!- она решительно скинула юбку и неверными руками ухватилась за лиф. Собравшись с духом она сорвала его и обнажила большие груди. Стараясь как-то прикрыть их она повернулась ко мне боком и начала снимать последнее. - Вот и все - сквозь трясущиеся губы тихо произнесла она. Она стояла полубоком ко мне, уже раздетая, изо всех сил сжимая ноги, наполовину прикрывая, наполовину поддерживая свои полные молочно-белые груди. Глаза ее, еще гордые и полные ненависти ко мне, уже чуть-чуть налились слезами, шея и верхняя часть груди пошли багровыми пятнами. Я подошел к ней и с грубой прямотой взялся рукой за ее низ, прямо глядя ей в глаза, начал мять и лезть пальцами в промежность. -НЕЕТ- со стоном вырвалось у нее, я убрал руку и что-то наподобие благодарности промелькнуло у нее в глазах. Медленно-медленно я зашел к ней за спину, как-бы случайно задевая пальцами ее полные бедра. Зад у нее был широкий, но для девицы ее возраста, выглядел он просто прекрасно. Я положил ладонь на скат ее спины, туда, где она переходила в зад, она задрожала и не поворачивая ко мне голову, глубоко вздохнула и нервно переступила, как породистая лошадь. Я быстро скинул с себя все, и начал осторожно прижиматься к ней. Ее била крупная дрожь, дыхание стало прерывистым и она подняв подбородок стремилась как бы улететь от позора. Я обнял ее сзади и начал целовать шею, которая после каждого поцелуя покрывалась красными пятнами, обхватил ее руками и начал бороться с ней за право на грудь. - НЕТ, НЕТ,.. - но мои руки уже полностью овладели ее грудями, пальцы ласкали соски, то раздвигая груди, то собирая их в один кулак. Там было чем поиграть! -Ооох- ноги ее подкосились и мне пришлось поддержать ее- с силой всунув колено между ее ног, я почти посадил ее. Голова Элен запрокинулась и она попыталась вырваться, но после того как я ее сильно сдавил попытка прекратилась. -Отпустите меня сударь, сжальтесь..- но я начал по очереди целовать ее ушки, покусывая и пуская слюну в ушные раковины и натирая ее на своей ноге. - Иди к стене- внезапно жестко, приказал ей я, она или не поняла меня или снова решила проявить непокорность. Тогда я сильно пихнул ее по направлению к стене. Пробежав по инерции несколько шагов, и стараясь даже сейчас не разжимать колен и не выпускать грудей, она вжалась в стену и повернула голову ко мне. На ее лице появился внезапный испуг, только сейчас она увидела меня обнаженным. Зрачки ее стали расширяться, конечно, ее поразил вид моего дергающегося члена. В ее культуре было естественным не видеть таких вещей. Так, даже замужние женщины из высших и средних слоев, в большинстве своем только ощущали, не присматриваясь. Что и говорить о девице, прожившей всю свою жизнь в строгой религиозной семье пастора! Стараясь не спугнуть, я тихо подобрался к ней. Она уткнулась щекой в стену и зажмурилась. Прижавшись и вдавив ее в стену, я продолжил поцелуи, оглаживая руками бедра и стараясь залезть в промежность. Наконец, спереди и сзади я взял ее за низ и начал мять, почти поднимая на ладонях. Она задергалась, пытаясь слезть с неожиданно появивившейся для нее перекладины, но безуспешно. - Отпустите меня милорд, я сделаю для вас все что угодно, то что вы делаете постыдно, это позор, она смотрит на нас, пусть хоть отвернется, ОХ НЕ МОГУ!- она забилась у меня в руках и я еле удержал ее. ( Молоденькая девушка в ступоре стояла у другой стены прижав руки к вороту, рот ее был широко раскрыт, она была белой как мел) После этой попытки освобождения, она сникла в моих руках и стала безропотной. Впервые ее мышцы несколько расслабились и прижавшись щекой к стене она косилась на меня своим влажным глазом, как лань, ожидая неизбежного продолжения процедуры. Я отпустил ее и начал целовать спину,бедра, ягодицы, любовно действуя языком и зубами. Мои покусывания отдавались негромким - Ах! - и попытками еще больше вжаться в стену. - Раздвинь ноги- неожиданно для меня, она подчинилась легко, -Шире, шире- сказал я ей тем же жестяным тоном, и легонько шлепнул по заду. Она неловко переступая раставила ноги шире и я опустился к ее заду. Он снизу мелко дрожал. Плюнув на пальцы я засунул их между губок и начал нежно массировать. -ООО- ее зад непроизвольно выпятился, она оперелась о стену и посмотрела вниз на меня. На кончике ее рта уже показалась слюнка, глаза были в тумане- я видел, мои старания на пропадали даром. Продолжая гладить губки и напрягшийся клитор, я встал и начал крепко целовать ее лицо в сжатые губы и глаза, она опять зажмурилась. Я обхватил ее за живот и торсом заставил наклониться вперед, отступая одновременно от стены. Она не сопротивлялась, но и не понимала чего от нее хотят, ее девичье тело было еще совершенно деревянным. - Ниже- сказал я и надавил на спину одной рукой, другой поддерживая ее живот, чтобы она не встала на четвереньки. Упираясь о стену она наклонялась все больше и больше. Я присел, мы смотрели друг на друга молча, она- наклонившись и широко раздвинув ноги, я на корточках, безлично улыбаясь, оглаживая ее зад и играя ее клитором. Смотря ей в глаза, набрал полный рот слюны и плюнул ей на щель, она дернулась и громко сглотнула. Наконец, я залез и языком, от ее задницы, как и от задниц всех вечно немытых христианок Франции, сильно воняло, но я уже привык к этому. Она вытянувшись встала на цыпочки. -ИИИИЙ- из-за неожиданного, тонкого визга и одновременно начавшихся рыданий ее сестры, я чуть было не кончил. Сделав пару глубоких вздохов, успокоился и поднялся, она завозилась пытаясь тоже встать, но я звучно шлепнул ее по заду- Стоять! Она замерла тяжело дыша. Повернувшись к ее сестре, я увидел зареванную мордочку, глаза, с ужасом наблюдающие за мной, и руки, локтями вперед, прижатые к лицу. - Иди сюда ближе, будешь смотреть- сказал я, она мелко-мелко закивала и шатаясь подошла к нам. -Опустись и смотри на него,- я положил руки ей на плечи и заставил присесть. Она со страхом смотрела на бурый от прилившей крови член, дергающийся и уже смоченный. -Сейчас я засуну его в твою сестру, а через некоторое время и в тебя, потому смотри и не бойся, здесь не ничего страшного- Она завороженно переводила взгляд от члена к уже готовому, мокрому вместилищу своей сестры, смотрела на меня и снова на член. Я ткнул членом ей в лицо, она отшатнулась и смеясь я повернулся к Элен. Расправив губки я приставил член и медленно, но сильно надавил. Она под мной завозилась, вынужденно упираясь о стену, я ослабил нажим затем надавил сильнее и сильнее, она упиралась, стараясь не встать на голову. Наконец я надавил что есть силы и она заорала, чуть ли не басом- ОЙАААА! Мой член пошел глубоко и свободно, она задергалась, попыталась выскочить из-под меня, но я фиксировал ее зад крепко и не дал свободы. Она внизу горько и жалобно заплакала, а я начал накачивать ее, сначала медленно и нежно, затем все сильнее и сильнее. У нее было там глубоко, но я доставал до самого донышка и ощущал, что ее как бы чуть пробивает всякий раз, как я достаю. Наконец я почувствовал и отдачу- она начала неосознанно поддавать, ее животная суть сама включилась в игру тел. Одной рукой невесомо лаская клитор, другой лаская спину от шеи к заду, я качал и качал ее. Она же сначала неумело, затем уже приноровившись, подмахивала в такт, не переставая громко рыдать. Казалось, что время остановилось, был ритм, она, ее плач... Но сильно сожалея, я все-таки решил сильно не затягивать на первый раз и перестав контролировать себя, дал волю- после нескольких мощных фрикций я весь в нее излился. Со стоном и обессиленный я опустился у ее пузырящегося зада и неожиданно встретился со змеино-внимательным взглядом ее младшей сестры, которая, как я уже заметил, была в трансе, и чуть ли не носом сопровождала все наши движения. Элен, опираясь о стену, медленно разогнулась и начала рыдать уже совсем не сдерживаясь, широко открывая рот и как-то по детски беспомощно махая на меня рукой. На ее опушенном коричневым треугольнике, маленькими рубинами блестели несколько капелек крови, пленка спермы и смазки лоснилась и спереди. Она была прекрасна, как надломленная роза: щеки ее горели от стыда и горя, разметавшиеся волосы в зыбком свете свеч, и ее искренние, такие милые родные глаза в слезах... Я наконец нашел! Я снова уловил это миг! Только что, она была для меня не более чем приятным куском мяса, долгом и, если честно говорить, простым средством отвлечения от страха, но этот миг все изменил- я должен был теперь видеть ее, без ее глаз, без ее голоса, не было мне жизни! ... Десять лет назад, на холодном утреннем подъеме каравана, следующего в Китай, среди суеты, лая собак и ругани я неожиданно столкнулся с девушкой-рабыней, несшей кизяк для костра, и она только один раз доверчиво взглянула на меня... Не могу точно описать, что я делал в течении следующих нескольких дней: поссорился с друзьями, которые пытались меня удержать, за большие деньги выкупил ее, и отправился обратно, без сменных лошадей и даже без достаточного количества воды. Она умерла в пути... Я выкопал ножом могилу в глине такыра, потом сидел и засыпал ее прахом, а сильнейший ветер все сдувал и сдувал с нее эту рыжую пыль, и она вновь проступала, со скрещенными руками... ... Но милосердие Аллаха бесконечно, он дал мне сегодня другую - Элен, в мою полную власть и самое главное, во искупление- под мою защиту. Я обнял Элен и крепко прижав, начал нежно целовать мокрое от слез лицо, губы, голову. - Обидел, милая, милая, милая... Любимая моя, не отпущу никуда, я люблю тебя... Она постепенно успокаивалась и уже только хлюпала носом где-то у моего плеча, доверчиво прижимаясь ко мне. Так мы и стояли посреди комнаты, слившись друг с другом, а на улице опять пьяно кричали... --- Наказание --- Я хочу рассказать об одной событии, произошедшим между мной и моим руководителем. Это событие, произошло, когда я работала секретарем в одной из фирм. Моего руководителя звали Андреем. Он был не намного стрше меня, мы обращались друг к другу по имени, но на вы. В тот раз, Андрей велел зайти к нему домой и получить срочное деловое задание. Когда я пришла, он предложил мне пройти в комнату, затем поставил на середину комнаты стул и сказал, чтобы я села. Сам он расположился в большом кресте напротив меня и неспеша затянулся сигаретой. Я понимала, что Андрей хочет, сказать что-то важное и ждала, положив свои руки на колени. Но Андрей почему-то не торопился. Он спокойно курил сигарету и это повиснувшее молчание породило в моей душе вначале недоумение, затем легкую тревогу. Но то, что произнес Андрей затем повергло меня в ужас и полное смятение. Кристина, если вы полагаете, что наша встреча будет сугубо деловой, то вы глубоко ошибаетесь. Точнее, в моих намерениях была встреча с вами такого характера, но то, что вы только что сделали поменяли мои намерения на противоположные. Я просил вас выполнить мое вчерашнее распоряжение немедленно. Вы же выполнили ее только сегодня. Я же привык, чтобы мои задания выполнялись беспрекословно, поэтому сейчас я имею все основания для того чтобы вас заслуженно наказать. Конечно же, речь идет не о лишении вас премиальных. Скорее всего вы раскаетесь и поймете свою вину, если будете подвергнуты определенным унижениям и издевательствам Андрей встал и подойдя ко мне запркинул мою голову назад, крепки ухватив за волосы. Это будет хороший урок для вас, чтобы вы знали как надо себя вести со мной. Наказание как вы догадываетесь будет не просто моральное, я не склонен читать длнинные нотации, а физическое, точнее телесное. А такое наказание предусматривает раздевание наказуемой. Рука Андрей при этом проскользнули по моей открытой шее и немного проникла за воротник моей блузки. Я замерла. Сейчас я буду снимать с вас предмет за предметов вашей одежды, начиная с верхней, распоряжаться по собственному усмотрению открывшимися местами, затем сниму с вас и нижнее белье вплоть до полного обнажения. Одновременно я буду ставит вас в откровенные позиции, хорошо открывающие доступ к объектам наказания на вашем теле. Издевательствам будут подвергнуты все округлости и все углубления. Рот также не будет пощажен. Андрей взял мне яза подбородок и увидел растерянность, царившую в моих глазах. Его пальцы коснулись уголуов моих губ и немного приоткрыли рот При этом - продолжал Андрей,-для удобства наказания и лучшего ощущения своей вины в каждой позиции, ваши руки и ноги будут разным образом связываться. Вашей словесной реакции на происходящее мне не нужно, поэтому в рот я вам вставлю кляп. В этой комнате правда нет устройств для удобства наказания в виде крестов для распятия, или блоков для подвешевания, но поверьте мне, наказание мягким не покажется и здесь. Андрей отпустил меня, снова сел в кресло и принялся неторопливо завертывать манжеты своей белоснежной рубашки. Конечно, такое наказание вы могли бы получить и от женщины, но мне кажется , что когда вашим обвинителем будет мужчина, то это придает процедуре даже пикантность. Вы согласны со мной? Я не слышу? Да- пролепетала я. Я думаю, что наиболее болезненно вы воспримите именно этот фактор.- продолжал Андрей снова затянувшись сигаретой. Это далеко не сексуальные отношения. Я буду в одежде, даже в галстуке и обуви. Вы же, напротив, будете раздеты до гола, связаны, ваши позы будут бесстыдны и унизительны. Ваша участь будет очень контрастировать с моей свободой и властью над вами. Но вы сами все это заслужили и это послужит вам искуплением. И последнее. Я знаю, что вы весьма привлекательная девушка, скромны, следите за своим внешним видом, а если одеваетесь в юбку, то хорошо следите как бы она ненароком немного не задралась. Андрей приподнл подод моей юбки немного вверх, приобнажив кружевную резинку чулок. Я не жива не мертва и в шоке от его слов не осмелилась опустить ее. Вы, несомненно, свято оберегаете свои женские достоинства и насильное распоряжение вашим телом посторонним мужчиной явится для вас самым что не на есть позором. В таком случае, то, что я буду с вами сейчас делать, будет для вас самым страшным сном и бесчестием. Моя задача упрощается тем, что вы имеете образование, вам уже не 15 лет, вы уже зрелая женщина со своим чувством собственного достоинства и развитого женского стыда. Поэтому, когда я заставлю пройти вас через самое изощренное бесстыдство, бесчестие и унижение, то это будет для вас еще острее и болезненее. Именно это и будет вам наказанием, именно это я и биваюсь, именно это и будет для вас больнее, чем любая физическая боль. А сейчас я вас подготовлю. Андрей достал из ящика стола четыре кожаных ремешочка и длинны тонкий шнур. Ремешки один за другим он принялся надевать на мои запястья и лодыжки ног. Поканчив с этим, он привязал один конец шнура к ремешку моей одной руки, затем пропустил другой его конец через металлическое кольцо, вделанное в ремешок моей второй руки и аналогичным образом через ремешок одной из моих ног. Вы спросите меня, почему я не сопротивлялась? Я была полностью подавлена волей моего босса. Да что я могла сделать против мужчины, в отдельной квартире. А теперь давайте немного потанцуем.-вдруг предложил Андрей. Включив магнитофон, он поднял меня и прижал к себе в медленном покачивании танца. Свободный конец шнура Андрей навернул себе на кисть руки. Шнурок не был натянут и я положила свои руки к нему на грудь. При этом губы Андрей стали нежно целовали мои виски, глаза, руки играли моимим волосами, спискались вниз и сильно прижимали к себе. Я ничего не понимала. Зачем он продел этот шнурок? К чему все эти разговоры вначале, что же это за наказание? Думая обо всем этом, я вдруг почувствовала, как напрягается шнурок, и сблихает мои запястью друг к другу. Я испуганно вхгянула Андрейю в лицо. Тануем, милая девушка, танцуем.-требовательно с улыбкой на губах произнес он. Не отпуская меня в танце, Андрей наматывал конец шнура на свою руку . Мои руки сцепившись друг с другом начали подтягиваться к моей ноге, заставив меня чуть-чуть согнуться. Губы Андрея искали мои губы, для чего он уже запрокидывал мое лицо вверх. Сгибаться мне приходилось все больше и больше. Андрей обнимал мое туловище уже как-то сбоку, но протолжал повторять Танцуем!. Потом он переместился назад моего тела и намотав конец шнура еще на несколько витков, вынудил меня совсем согнуться. Взяв меня за талию и прижав мои ягодицы к себе он продолжал покачиваться и требовать, чтобы я тоже продолжала движения, поскольку, хотя мне это было не слишком удобно, но мои ноги были свободны я я могла удерживать равновесиие в легком танце. Но вы представляете себе в какой позе я была?! Затем Андрей принажав легонько на мою ногу заставил меня опуститься на одно колено. Пропустив шнурок под ногой и распустив его, он поднял меня, обнял меня спереди и снова продолжил танец. Шнурок стал натягиваться вновь. Теперь одна моя рука, оказавшаяся сзади, а другая спереди, начали стягиваться между моими бедрами, в области промежности. Натягивающийся шнурок приподнимал подол моей длинной юбки все выше и выше. Одна рука Андрея наматывала шнур, другая проверяла насколько высоко задралась юбка. В конце концов обе мои руки оказались сцепленными друг с другом прямо между моих ног. Покачивась в танце Андрей уводил меня по комнате и вскоре мы оказались около большого зеркала. Ну вот вы и сами показали мне какое белье надето на вас. Теперь я знаю, что мне делать с вами дальше- сказал он, разворачивая меня перед зеркалом со всех сторон. Шнурок снова стал натягиваться и я снова оказалась в коленопреклоненном положении. Шнур был пропущен и через вторую мою ногу. Руки Андрей опустили меня лицом на пол. Я почувствовала, как его колено прираздвигает мои ноги и упирается в мои ягодицы. Шнурок в который уже раз снова стал натягиваться, принуждая мои руки скрещиваться уже за спиной. Мне запомнилось, что все свои действия Андрей делал под музыку и даже сейчас стягивание рук происходило легкими рывками в такт барабану. Сейчас я думаю, что все это было не спроста. А тогда, через пару минут мои руки были стянуты друг с другом. Следом уже ноги стали подтягиваться к ним, причем обе, так как Андрей предусмотрительно накинул петлю шнурка и на второю мою ногу. И только проделав все это, Андрей завязал конец шнура на узел и впервые отпустил меня. Я лежала на полу на животе, мои руки и ноги были связаны взади вместе в один узел, и я чувствовала, как юбка моя немного задралась. Вообщем, как Андрей и обещал, моя поза было для меня унизительна и страшна. Андрей достав еще что-то из ящика стола склонился над моей головой. Собрав все мои волосы на затылке одной рукой он резко откинул мою голову и обернул мою шею в широкий короткий ремень, типа ошейника. Застегнув его и не дав мне опомниться, он вставил в мой прираскрытый рот кляп в виде шара, с пропушенным через него шнурком, который Андрей тут же завязал за головой, и который недавал возможности его выплянуть. С кляпом я могла теперь только мычать и стонать. Покончив с этим Андрей развязал мои ноги, не расцепляя при этом рук и поднял меня. Вы думаете, что все закончилось - спросил он. Нет, теперь все только начинается и для этого я вас свяжу покрепче. В руках Анрей появилось.нечто из отрезков толстой веревки, с какими то петлями и узлами. Веревка была значительно толще и грубее того шнура, который использовала Андрей при танце. Я представила как эта веревка опутывает мои конечности и неожиданно для себя отметила, что страха перед этой грубой неволей у меня значительно меньше, чем было вначале. Музыка продолжала звучать. Андрей накинул большую петлю через голову на мои плечи, другие концы обявязал вокруг моей талии, третьи каким-то образом пропустил через спину, подмышками, затем обвязал вокруг моих грудей. Мои локти оказались также сильно стянутые друг к другу, отчего груди рельефно выдались вперед. В общем как все это было сделано я не запомнила, в этом хитроумном сплетении обрезков веревки мог разобраться только сам Андрей. Но в итоге, моя верхняя часть туловища была похожа (я это увидела, потому что Андрей снова подводил меня к зеркалу) на изделие из макраме. Веревочный узор был симметричен и белая веревка на моей черной блузке смотрелась очень отчетливо. Я бы даже сказала, что она подчеркивала всю мою фигуру. Видимо, и в этом был какой-то смысл, но тогда для меня все это было ново и неизведанно. Андрей посадил меня снова на стул. Наполовину вы готовы- сказал он.- Приступим. Его пальцы начали неторопливо расстегивать пуговки блузки на моей груди. Покончив с этим, Андрей неторопливо начал обнажать мою грудь, бережно пропуская ткань блужзки под веревками, стягивающими меня. Совсем снять ее ему не удалось, но, видимо, это и не входило в его намерения. Вскоре моя грудь была закрыта только в бюстгальтер. Бюстгальтер имел застежку спереди, и поэтому через еще пару минут моя грудь была обнажена аналогичным образом. Обе груди, подчеркнутые стянувшими их веревками торчали вперед, а соски предательстви набухли. Руки Андрей начали гладить и пощипывать их. Я почувствовала, как в смесь моих чувств стыда, страха и неизвестности проникает чувство желания, обыкновенное чувство сексуального возбуждения. И насколько чувство было обыкновенным по своей природе, настолько необычным мне показалось сила и темп проникновения его в мою душу. Я помню как сотрясалось мое тело, когда на кончики сосков Андрей прицепил по одной маленькой бельевой прищепки. Я стонала и корчилась в своих путах и, мне кажется, от этого возбуждалась еще больше. Неожиданно Андрей приподнял меня со стула. Кажется, пора заняться вашей нижней частью- сказал он. Впереди с моей талии свисали два длинных конца веревки. Руки Андрея оттянули пояс моей юбки и пропустили оба шнура по нее. Затем его руки скользнули по моем будрам вниз и я ощутила его прикосновение у себя под юбкой. Наощупь Андрей оттянул резинку моих трусиков и пропустил оба шнура и под них. Затем резким движением раздвинул мои ноги. В течении следующих нескольких минут я ощущала, как руки Андрея, находясь в моих трусиках, то спереди, то сзади, но не снимая их, наобщупь обвязывают каждое мое бедро веревкой, завязывают в области моей промежности узлы, а затем выводят оставшиеся концы между ягодицами наверх из под юбки в районе позвоночника. Эти концы Андрей хотел было привязать к кистям моих рук, но почему то раздумал. И мои руки остались связанными только в области кистей и локтей. Ох, лучше бы он тогда привязал их к моему телу! Но мне выбирать не приходилось. А сейчас оба выпущенных конца веревки, которая прошла мжду моей промежностью и ягодицами были в руках Андрей. Потанцуем?, Андрей прижал меня полураздетую к себе и закачал на этот раз сильно-сильно в такт музыке. Его рука державшая концы веревки, то ослабляла натяг, то усиливала его. И, Боже мой, возбуждение снова охватило мое тело. Мне было неловко осознавать, как Андрей слышит мои стоны, доносившиеся из-под кляпа, но я ничего не могла с собой поделать. Андрей вел меня в танце куда-то ко окну, в угол. Там он переместился ко мне сзади, и, обхватив меня за мои связанные руки начал поднимать их вверх. Мое тело уже который раз в этот день начало прогибаться вперед, на этот раз с той лишь разницей, что руки были за спиной и поднимались вверх, а не вниз. Андрей прижал меня к стене, около водопроводной трубы, тянувшейся вверх. Откуда-то сверху свешивалась веревка. Андрей пропустил ее конец через кольцо одной из моих ремешков и подтянув мои руки еще выше завязал узел. Мои длинные локоны свесившиеся вниз не позволяли мне видеть, что замышляет Андрей сделать со мной сейчас. Но, через секунду я уже поняла это, почувстовав, как Андрей сзади задирает мне юбку до верху. Сейчас он обозревает мои ягодицы, одетые в черные трусики, кружевные резинки чулок. Видит те веревки, которые опутали бедра, и другие, проложенные между ягодицами. Я не могла даже пошевелиться- вздернутые к верху руки заставляли быть меня в неподвижном наклоненом состоянии. Я хочу заняться вашими этими округлостями- сказал Андрей.- Но для этого, как я уже обещал, я должен вас прираздеть. И с этими словами Андрей, взявшись за резинку моих трусиков резко пристпустил их с моих ягодиц. Ваша поза просто веоиколепна и ничто не помешает мне произвести несильную экзекуцию. Вас никто еще не порол?- спросил он, выдергивая брючный ремень. Не дожидаясь ответа,(да и как я могла ответить с кляпом во рту) Андрей размахнулся и отвесил по моим ягодицам несильный удар. Я дернулась, но рука Андрея, державшая концы веревок, пропущенных между ягодицами вернула меня на место. Я почувстовала, как натянулись они, впившись в мою промежность. Я почувствовала второй шлепок и вновь поддергивание концов. Затем еще и еще. Это была поистине пытка. Веревка жгла мои разгоряченные области, по ягодицам сыпались удары, я была одновременно и как бы в одежде и в тоже время вся оголена, во рту у меня находился кляп, все тело опутано веревкой, руки связаны и вздрнуты наверх, придавая позу, при которой то, что делал сейчас со мной Андрей было для него очень удобно. Мало сказать, что такого со мной нидел еще никто, я просто не могла даже себе этого представить. Наконец Андрей решил отвязать меня. Он опустил юбку, но трусики не поднял. В его руке я увидела длинную, наверное с метр, круглую палку, на концах которой свешивались короткие шнурки. Видимо это было мое новое испытание. Через секунду палка была продета между моими ногами. Начался новый танец моих мук и пыток. Один конец палки Андрей положил на край кровати, а другой держал сам. Я как бы сидела на ней. Андрей обнял меня за плечи свободной рукой и мягкими танцующими движениями и разворачиванием палки стал поворачивать спиной к кровати. Через несколько секунд я уперлась в нее икрами ног. Андрей, подхватив за талию, опрокинул меня на кровать на спину и перебросил ногу через палку. Теперь он была помещена по моими коленками. В тут же секунду Андрей, ухватившись за ее концы, запрокинул мои ноги и поджал коленки к моей груди. Юбка соскользнула с моих бедер открыв вид на мои ягодицы и приспущенные трусики. Не давая моим ногам опуститься Андрей быстро привязал концы шнурков пропущенных через окончания палки через кольцо на моей ошейнике. Это была моя новая поза. Следующим своим движением Андрей снял трусики с моих ног совсем. Затем, продев по шнурку через кольца ремешочков на моих ногах, Андрей растянул их широко в стороны и подвязал к концам палки. Вся моя промежность и ягодицы были широко раскрыты и доступны. Руки Андрея легли на мои внутренняя поверхность бедер и начали ощупывать близлежайшие места, поглаживая, пощипывая и массируя их. Я закрыла глаза и почувствовала, что вот-вот потеряю сознание. Волны накатывались на меня одна за лругой. А Андрей изощрялся в своих пытках все больше и больше. Все мои углубления были опробованы его пальцами, в некоторых местах висели прищепки, глубоко внутрь меня был введен вибратор. Мое тело сотрясали конвульсии, из глаз текли слезы, я корчилась и стонала, рискуя переломать себе руки и ноги. Я не в силах рассказать подробно, что происходило еще потом и как долго это продожалось. Просто состяние моего возбуждения в тот раз достигла невообразимого. Я была на грани безумства. Помню, как Андрей развязал мои ноги и надел через них женские панталоны. Они плотно облегли моя ягодицы, не давая вибратору выскользнуть. Еще помню, как Андрей совсем развязал меня, замкнул на моей ошейнике металлическую цепь и, поставив меня на колени, а затем на четвереньки, подтянул мою шею к ножке кровати у пола. Еще помню сотрясения оргазма которые прокатывались по моему телу, помню липкую теплую жидкость, брызгающую мне в рот и стоны моего мучителя. --- Прослушивание --- Дверь осторожно приоткрылась. - Можно? Вадик нехотя прикрыл бумагами раскрытый посредине Плейбой и поднял взгляд. У двери жались два совсем ещё юных создания. Прелестная брюнетка с огромными карими глазищами и стрижкой а-ля Мирей Матье и пикантная голубоглазая блондиночка, прямо-таки излучающая детскую чистоту и невинность. У обоих были совсем не плохие формы и ножки от ушей. Лакомый кусочек, ничуть не хуже девиц Хефнера. - Нам нужно товарища Надворного. При слове товарищ Вадик хмыкнул, но затем всё же разродился вежливо-скучающим Я вас слушаю. - Это вы? - уточнила брюнетка. - Я, - ободряюще кивнул головой Вадик. - Нам сказали, что вам во второй состав требуются скрипачка с пианисткой. - Допустим, - Вадику эта игра начинала нравиться. - Вот мы и пришли, - с обезоруживающей простотой заключила брюнетка. Порывшись с умным видом в лежавших перед ним бумагах (не видите что ли, насколько я занят), Вадик сделал паузу и с нарочитым безразличием выдавил из себя гениальную в своей простоте и ёмкости фразу: - Вообще-то с одетыми девушками я не разговариваю. На какое-то время в кабинете повисла напряжённая тишина. - В смысле? - наконец откликнулась боязливым вопросом брюнетка. Не удостоив её ответом, Вадик снова погрузился в бумаги. - Вы что, хотите, чтобы мы разделись? - после некоторой паузы; сглотнув, подала голос брюнетка. Она была явно побойчее подруги. - Я ничего не хочу. И на место в оркестре я тоже не претендую, - изрёк Вадик вторую гениальную фразу, с видимой неохотой отрываясь от бумаг. Девушки переглянулись. Руки брюнетки неуверенно комкали подол мини-юбки. Помимо юбки, на ней была полупрозрачная блузка, сквозь которую проглядывали кружева лифчика, и туфельки на высоких каблучках-шпильках. Стройные длинные ноги были затянуты в чёрные узорчатые колготы. Блондиночка была одета скромнее: те же туфельки на шпильках дополнялись у неё джинсами-варёнкой и самой обычной блузкой. Последняя, однако, вздымалась такими соблазнительными округлостями, что выглядела ничуть не менее привлекательно, чем полупрозрачная блузка брюнетки. - Я вас не задерживаю, - пробурчал Вадик, зарываясь в бумаги с головой. - Это так неожиданно: - робко заикнулась брюнетка. - Может вы нас сначала послушаете?.. Но Вадик был сама непреклонность: - Извините, я занят. До свидания. - Да нет, подождите, вы нас не так поняли, - наконец-то решившись, брюнетка стала поспешно расстёгивать молнию на юбке: Блондиночка покраснела до корней волос, но, чуть помешкав, всё ж таки последовала её примеру: Через минуту обе девушки стояли перед Вадиком совершенно обнажённые. Он с наслаждением изучал их красивые молодые тела. Природа наделила обеих весьма соблазнительными фигурками и очень даже не плохими сиськами. У блондиночки они заканчивались небольшими розовыми сосочками и в целом выглядели более привлекательно и упруго. Сиськи брюнетки были зато крупнее и поражали огромными бордового цвета ареолами. Такое вымя было просто создано для того, чтобы кто-то сжимал его в горсти. О том, что блондиночка была вполне натуральной, безо всяких там ухищрений, свидетельствовала, помимо сосков, и нежного цвета растительность лобка. Волос в этом месте у неё почти не было - только пушок, светлый и лёгкий. Узкая светлая полоска прочерчивала низ живота и уходила вглубь меж двух прелестного вида ножек. Легко различима была и узенькая щель этого чудесного создания. Что до лобка брюнетки, то он оказался чисто выбрит, словно она специально готовилась к этому свиданию. Довольно солидных размеров клитор выпирал меж голых губ её пизды. Пауза затягивалась. И без того пунцовая как рак блондиночка краснела всё больше и больше, наливаясь красным цветом такой насыщенности и густоты, что это становилось уже просто немыслимым. Краснота при этом распространялась не только на лицо, но и на уши, шею, грудь. Вадик вытащил специально приготовленный для подобных случаев фотоаппарат и быстро, прежде чем девушки успели опомниться, сделал несколько снимков: Убрав фотоаппарат обратно в ящик стола, он кашлянул и сделал приглашающий жест рукой. Жест был изящный и изысканный. Вадик ежедневно тренировал его перед зеркалом, доводя до совершенства. - Ну что ж, покажите теперь на что вы способны. Фортепиано перед вами. Скрипку я сейчас достану. Подойдя к шкафу, он снял с него пыльный, забытый Богом скрипичный футляр. Водрузив футляр на стол, Вадик бережно протёр его влажной тряпочкой и только после этого неторопливо извлёк инструмент. - Можно нам одеться? - умоляюще пролепетала блондиночка, комкая в руках трусики. - Нет, нет, зачем же, - мягко, словно успокаивая неразумного ребёнка, отозвался Вадик. Нарочито медленно приблизившись, он разжал судорожную хватку девушки и, забрав у неё трусики, кинул их на диван: - Пусть пока полежат там. А вот туфельки можете одеть. Я вовсе не хочу, чтобы вы обе простудились: - И уже другим, более жёстким тоном закончил: - Разбирайте инструменты и вперёд. Блондиночка оказалась скрипачкой, брюнетка - пианисткой. Играли обе не так чтобы очень, но, с другой стороны, всё ж таки вполне прилично. Блондиночка жутко переживала из-за своей наготы, нервничала и иной раз сбивалась в самых безобидных местах: Брюнетка же приняла предложенные правила игры довольно легко и нагота ей, похоже, не особо мешала. Вадик с удовольствием смотрел на возвышавшуюся над табуретом молочно-белую жопку; наблюдал как она играет и переливается ямочками в такт движениям стройных ножек, нажимающих на педали фортепиано. Не стерпев, Вадик коснулся этой пухлой жопки, осторожно погладил её. Потом его руки, зайдя сзади, потрепали, оценивая, сиськи девушки и, наконец, облапив по пути бёдра и живот, забрались ей между ног. При первом прикосновении брюнетка вздрогнула, дёрнулась, но тут же вновь взяла себя в руки и принялась играть как ни в чём не бывало. Блондиночка наблюдала за ними в полном смятении, то и дело пряча глаза, но затем вновь всякий раз непроизвольно поднимая их. Когда Вадик попробовал было её приобнять, блондиночка дёрнулась так, что чуть не сковырнулась со своих каблучков. Опустив смычок, она прошептала со слезами на глазах: - Я так не могу: Вадик решил до поры до времени оставить её в покое: Вдруг дверь в кабинет без стука отворилась и в проёме возник толстый маленький человечек. При виде его брюнетка ойкнула и скрючилась на табурете в немыслимой акробатической попытке то ли спрятаться, то ли прикрыться. Блондиночка же и вовсе, окаменев в шоке, выронила из рук скрипку и застыла так словно статуя. Испугался, похоже, и сам вошедший. Он ошарашенно попятился и, пробормотав что-то типа Я зайду позже, попытался было ретироваться за дверь. Вадик его остановил. - Ну что вы в самом деле, Александр Борисович, как маленький. Это всего лишь две начинающие шлюшки, жаждущие получить место в оркестре. Они не кусаются. Заходите, заходите: Пока Александр Борисович бочком протискивался обратно в комнату, Вадик обратился к девушкам: - Ну, ну, сколько можно кривляться. Продолжайте играть: Брюнетка неуверенно выпрямились. Блондиночка тоже начала подавать признаки жизни, но полыхала при этом так, что казалось ещё немного и она уже просто задымится. Снова зазвучала прерванная было мелодия. Александр Борисович приблизился и, испуганно озираясь, протянул Вадику бумаги на подпись. Тот озорно глянул ему в глаза. - Ну как вам девочки, Александр Борисович? Не хотите побаловаться? Александр Борисович отшатнулся прочь словно укушенный. - Нет, нет, как-нибудь в следующий раз: Едва Вадик успел проставить на последней бумаге свой залихватский вензель, как толстяк торопливо сгрёб бумаги со стола и засеменил восвояси. Через три минуты после первого своего появления он уже снова вышел, плотно затворив за собою дверь. Вадик просто не мог удержаться от смеха: Продолжая начатую игру, он устроился на табурете возле фортепиано. Пианистку Вадик посадил к себе на колени. Предвосхищая его возможное желание, та потянулась было к нему губами, однако Вадик хладнокровно отстранился. - Не надо самодеятельности. Будешь делать только то, что скажу тебе я: Сейчас продолжай играть. Брюнетка съёжилась, покраснела и вновь потянулась к клавишам. Выглядела она довольно растерянно: Девушки заиграли Моцарта. Не теряя времени даром, Вадик принялся ожесточённо месить прелести сидящей у него на коленях брюнетки. Чутьё опытного рыбака подсказывало ему, что рыбка села на крючок намертво. Обратного пути у неё уже не было, а, следовательно, церемонии можно было отбросить в сторону. Брюнетка была полностью в его власти. Под прикосновениями его умелых рук она дышала всё чаще и чаще: - Ну ладно, так и быть, - смилостивился Вадик некоторое время спустя. - Иди сюда. Он подтащил её к стоявшему в углу дивану, торопливо опрокинул спиной вниз и, не раздеваясь (лишь расстегнув ширинку), налёг на неё сверху. Действуя умело и неторопливо, распаляя, дразня и в то же время не давая кончить, Вадик вскоре заставил брюнетку стонать и извиваться от сладострастия, визжать от неудовлетворённого желания. Наконец, почувствовав, что он и сам уж готов спустить, Вадик выпростал свой член из сочащейся, поблёскивающей слизью пизды и сунул его в услужливо подставленный ротик брюнетки. Схватив член рукой, она без промедления отправила набухшую головку глубоко в рот. В желании проникнуть как можно глубже Вадик непроизвольно сделал толчок вперёд, но переборщил. Брюнетка подавилась, закашлялась. Для неё это было уже слишком. Пришлось отступить немного назад. Тонкие пальцы пианистки страстно оглаживали мужской член. Маленький, густо напомаженный ротик, причмокивая от удовольствия, ритмично двигался по его стволу вверх-вниз: Наконец Вадик спустил. Брюнетка сделала глотательное движение. Во избежание обмана, Вадик настоял на том, чтобы она открыла рот и, тщательнейшим образом его проинспектировал. Девица проглотила всё, действительно всё. Лишь тонкая струйка сочилась из левого уголка её рта. Только после этого Вадик позволил ей кончить. Брюнетка широко развела ноги в стороны и подтянула их к груди. Вадик с интересом наблюдал, как её руки шустрят меж широко расставленных, лоснящихся от пота и влаги, пышущих жаром ляжек. Пальцами одной руки брюнетка водила по клитору, в то время как пальцы другой (сразу три! ) она сунула внутрь. Энергично двигая ими туда-сюда, брюнетка скулила, стонала, подвывала от наслаждения: Кончив, она испустила протяжный вздох и замерла в блаженной истоме. Почувствовав, что его член начинает вновь подавать признаки жизни, Вадик вспомнил о существовании блондиночки. Теперь настал её черёд. Она, вся пунцовая, в пятнах; глаза долу, всё ещё стояла посреди комнаты со скрипкой в руках и пыталась что-то изобразить. Однако руки у неё тряслись и из-под смычка в результате выходило нечто абсолютно несуразное. Вадик перехватил пару быстрых взглядов, брошенных ею в сторону всё ещё распростёртой на диване подруги и в его собственную. - Ну как, понравилось? - вальяжно, словно бы не замечая её замешательства, спросил Вадик. Застигнутая врасплох блондиночка смешалась окончательно и потупила голову. Смычок и скрипка в её безвольно упавших руках опустились вниз. - Пиздёнка-то мокрая? - как ни в чём не бывало продолжал Вадик. - Потекла? Он по-деловому сунул руку ей между ног. Блондиночка не сопротивлялась и лишь ещё ниже опустила голову. Рука легла на почти лишённую растительности пизду. Пизда была влажная, хотя не так чтобы очень. Вадик принялся доводить её до полной кондиции. Ожившая к тому времени брюнетка стиснула, во избежание недоразумений, тонкие запястья подруги. Блондиночка по-прежнему не издавала ни звука и только изредка дёргалась от боли и унижения. По её пухлым щёчкам обильно струились слёзы. Однако руки Вадика не знали покоя и мало помалу, независимо от своего желания, блондиночка дала течь. Вадик поставил её раком прямо посреди кабинета. Глупая девица всё ещё пыталась противиться своему естеству. Она не сдавалась даже стоя на четвереньках и брюнетке даже пришлось раздвигать ей ноги в стороны. Медленно открылась золотая рощица. Ещё одно усилие, и - вот она, прелестная маленькая пиздёнка с розовым носиком, торчащим над редкими завитками волос. Дырочка оказалась исключительно узкой. Вадик несколько раз, оценивая, вставил и вынул из неё палец, коснулся клитора. Последнее прикосновение вызвало у блондиночки лёгкий стон. Она была готова. Приказав брюнетке заняться пиздой подруги, Вадик стиснул сиськи блондиночки руками. Это было приятно. Сильно сжав сосок пальцами, он с наслаждением водил его из стороны в сторону. Блондиночка застонала, задёргалась. Теперь между ног у неё разве что не хлюпало, но Вадик и сейчас отнюдь не торопился. - Я не начну, пока ты сама не станешь молить об этом, - с усмешкой прошептал он ей прямо в ухо. Сил к сопротивлению у блондиночки уже не осталось, и через минуту она сдалась. - Да, да: я хочу этого, - с трудом выдавила она из себя. - Хочешь чего? - с деланным непониманием откликнулся Вадик, ни на секунду не прекращая обрабатывать её пышущее жаром и сочащееся влагой тело. - Возьми меня, - еле слышно прошептала блондиночка. - Не слышу. Громче! - Вадик был неумолим. - Возьми меня, - повторила она погромче. - Ещё громче! Не слышу! Ты хочешь, чтобы я тебя выебал? - Да, да, выеби меня, - прокричала наконец блондиночка. По щекам у неё текли слёзы: Ухватив блондиночку за ляжки, Вадик ещё шире раздвинул их в стороны. Прижав ляжки коленями так, что она уже не могла их сдвинуть и удерживая двумя пальцами склизкую от влаги пизду в раскрытом состоянии, он резко ввёл головку члена ей между ног. Блондиночка была чертовски узкой. Когда Вадик всадил ей, она вскрикнула и задрожала всем телом. Потом со стоном откинула голову назад, и, тяжело дыша, стала наблюдать, как Вадик нанизывает её на свой торчащий хуй. Сжав зубы и, сделав при этом чуть ли не шпагат, она помогала ему протискиваться вглубь вконец размягшей пизды: Кончив сам и позволив кончить блондиночке, Вадик выпрямился и неторопливо застегнул ширинку: Приведя в порядок одежду, он раскинулся в кресле и принялся лениво наблюдать за девушками. Брюнетка стала одеваться сразу же. Блондиночка, напротив, ещё какое-то время стояла в той позе, в какой он её оставил. Потом наконец поднялась и, слегка раздвинув ноги, засеменила к своим вещам. Из пизды у неё интенсивно капало. Вадик, сжалившись, бросил ей свой носовой платок. Подняв платок с пола, блондиночка рассеяно прижала его к своим редким волосикам: Когда обе девушки были наконец готовы, Вадик хохотнул и самодовольно хлопнул в ладоши. - Три минуты пятьдесят шесть секунд! Надеюсь, со временем вы научитесь одеваться быстрее. А в остальном молодцы: - намеренно быстро, дабы не растянуть эту процедуру на целую вечность, протараторил он. - Оставьте мне свои имена и телефоны. Посмотрю, что можно для вас сделать. Думаю, мы можем встретиться ещё раз на следующей неделе: Не давая девицам опомниться, Вадик подвёл их к двери. - Ну а сейчас извините - дела. Ошарашенные подобным напором подружки так и не смогли вымолвить ни слова. Прикрыв за ними дверь, Вадик закурил сигару и вновь с удовольствием вытянулся в кресле, по-американски закинув ноги прямо на стол. Сегодня он сработал на пять баллов. Быстрота и натиск. Молодец, так держать, похвалил сам себя Вадик. Среди прочих бумаг под его ногами валялся забытый до поры до времени Плейбой... Ожог. Часть 2. Крещендо. Категория: По принуждению, Потеря девственности Автор: Сева Святой Название: Ожог. Часть 2. Крещендо. Через полчаса скрипнула дверь ванной, и он увидел ее, с влажными волосами, и с полотенцем на плечах. Она в нерешительности остановилась, а он крикнул ей из кухни: - Проходи в зал! Когда он вошел в зал с двумя дымящимися чашками, она испуганно привстала с дивана. Он сказал: - Бог мой, зачем ты натянула старое белье? Она переступила с ноги на ногу, и ничего не сказала. Он пожал плечами: - В принципе мне все равно, - он поставил чашки на письменный стол, и присел в кресло рядом. - Подойди ко мне. Она подошла, опустив голову и глядя в пол. - Ближе. Она придвинулась еще, коснувшись его своими коленями. Он положил ей руку на левое бедро, и провел сверху вниз, остановившись на ямочке под коленкой. Ее кожа была влажной и удивительно нежной, какая только бывает у шестнадцатилетних. Икры были безволосы, только с едва заметным молодым пушком. Он взялся за резинку трусов и медленно стянул их до колен, открыв крутой светловолосый лобок, с пухлой складкой. Трусы спали на пол, и она переступила через них. Она медленно положила руки на его плечи. Сквозь ткань рубашки он чувствовал, как горячи ее ладони. Ее плотный живот задрожал, и она всхлипнула. Он поднял голову вверх и увидел ее широко раскрытые покрасневшие глаза. - Я боюсь, - прерывающимся шепотом произнесла она, и шмыгнула носом. - Успокойся, - сказал он. - Как видишь, я еще ничего не сделал. Если мы будем осторожны, то тебе ничего не грозит. - Как это? - спросила она. Он откинулся назад, одной рукой расстегнул ширинку, а другой вытащил набрякший член наружу. Она зажмурила глаза. - Ира, - обратился он к ней, впервые по имени. - Дай мне руку. После секундного размышления, она протянула ему узкую ладонь. Он взял ее за запястье, и накрыл ладонью свой член - ее пальцы сомкнулись, и она ойкнула, ощутив теплоту и жесткость органа. - Не сжимай, - сказал он. - Просто гладь. И она начала медленно двигать кулачком вверх и вниз. Ее рот приоткрылся, губы расслабились. Она стояла в неудобной позе, и он посадил ее ниже, на колени перед ним. Свободной рукой он гладил ее по спине и плечам, затем нащупал застежку лифчика. Щелчок - он сбросил бретельки - и она осталась совершенно обнаженная перед ним. У нее были острые девчоночьи груди, со вздутыми, светло-розовыми, глядящими в стороны сосками. Груди едва заметно подрагивали от ее движений, которые постепенно становились более размеренными - она успокаивалась, словно представляя, как трет на морковь на терке, и он почувствовал ее такт, и положил руки ей на голову, пригибая ее книзу. Она тихонько взвизгнула, и инстинктивно попыталась отвернуть лицо, но у нее не получилось, так как он уже крепко придерживал ее затылок. Она втянула в себя губы, расширенными глазами глядя на приближающуюся маслянистую головку члена с отвернутой кожицей. Он пригнул ее голову сильнее, и член ткнулся ей в нос. Она замычала и задергалась, и ему пришлось освободить одну руку, чтобы пальцем раскрыть ей рот. Наконец, он протолкнул головку под ее упрямые губы и, почти задыхаясь, проговорил: - Ира... не сжимай... зубы. - И сразу ощутил, как створки в ее рту отворились, и член мягко проскользнул до самого корня языка. Она глухо замычала от ужаса, ощутив упершийся в гортань твердый скользкий предмет, и чуть не задохнулась, но он вовремя вытащил обмазанный слюной член наружу, и приподнял ее голову, давая глотнуть воздуха. Борьба с девочкой сильно возбудила его, и он с непонятным удивлением прислушивался, как мужская сила бурлит в нем, мощно закачивая кровь в уже до предела тугие пещерные тела. - Нужно дышать носом, - скорее прошептал, чем сказал он. Глубоко втягивая воздух, она со страхом смотрела на него снизу вверх. Он наклонился, отбросил светлую прядь волос с ее лба, а затем поцеловал ее в мягкие посолоневшие губы. Ему показалось, что она еле заметно ответила на поцелуй - или это ему показалось? Его язык проскользнул между ее зубов, кончиком касаясь десен. Теперь она не пыталась от него отстраниться, позволяя ему ласкать ей спину, бедра, и напрягшиеся икры ног. Он чувствовал, как его член периодически тыкался в ложбинку между ее грудями, и эти прикосновения остро возбуждали его, как и ощущение упруго дрожащего под ладонью тела. Он отстранился, чувствуя, что ему просто нужно разрядиться. - Володя, - тихо произнесла она.- Я не могу брать в рот. Я задохнусь... Он молча смотрел на нее. У него не было сил что-либо объяснять или успокаивать. - Я не умею,.. - Ирина умоляюще смотрела на него. - Я вырву, честно...Лучше другое... Он в сомнении покачал головой. - Пожалуйста,.. - пробормотала она. Он вздохнул, склонил голову и увидел свой член, опухший, влажный, с раздутой головкой, торчащий из разверстого зиппера. Затем посмотрел на нее, дрожащую, с покрасневшим лицом. На ее глаза накатывались слезы. И вдруг он снова ощутил переполняющую его нежность, которая была оказалась сильнее того, кто сейчас требовательно торчал перед испуганным девичьим лицом. Он встал, и спустил брюки. Не спеша расстегнул рубашку, снял майку, и спустил трусы. Девушка неотрывно смотрела на него, стоя на коленях перед диваном. Розовые пятки трогательно смотрели вверх. - Вставай, - он помог ей встать на ноги, и она с трудом выпрямилась. На покрасневших круглых коленках отпечатался рисунок ковра. Острые грудки обиженно смотрели в разные стороны. Он повернул ее к себе лицом, и посадил на диван. Она покорно подчинилась, и присела на краешек, сдвинув колени. Теперь ее бедра казались шире, чем они были на самом деле. Черный пух виднелся под мягким животом в складках. - Дай мне ножку, - сказал он. Она с сомнением приподняла правую ногу, и чуть откинулась назад, опершись руками сзади. Он взял маленькую ступню обеими руками, склонил голову, и поцеловал большой палец. Он был мягкий и нежный, без намека на мозоли. Затем он облизал все ее пальцы, смазывая их слюной, и опустил девичью ступню ниже, прижав ее к члену. Ирина напряженно следила за его действиями, приоткрыв рот. Он осторожно вставил головку между большим и соседним пальцами; ее ступня напряглась, и она сдавленно охнула от удивления. Поняв, что от нее требуется, она принялась медленно водить ступней вверх и вниз - сильные влажные пальцы охватывали его член, сладко задевая основание головки. Он тяжело задышал, придерживая обеими руками ее напрягшуюся ножку - ее неразвитые подростковые мускулы переливались под бледной кожей, возбуждая его. Он видел, как качались ее грудки и отчаянно дрожал живот в ее попытках сохранить равновесие. - Тебе тяжело так? - хрипло спросил он. Она отрицательно помотала головой. Его яйца потяжелели в предчувствии разрядки; но вдруг ее пальцы ускользнули от него - она отдернула ногу, и порывисто потянулась к нему. Ее руки легли на его бедра, ртом она искала его член. Он торопливо сжал ее затылок, натягивая ее рот на головку - она всосала ее, но не пропустила в глубину, отчаянно сопротивляясь языком, и ему пришлось преодолеть это давление, насильно протолкнув напрягшийся ствол внутрь в нежную мякоть рта. Тотчас все ее тело страшно вздрогнуло, словно от боли, она замычала, а он начал спускать густые струи ей в гортань. Ее не стошнило. Но несколько минут она стояла на четвереньках на ковре, тяжело кашляя и сплевывая вязкую жидкость. Все ее тело содрогалось, а он отупело смотрел на нее, развалившись на диване, ощущая привычную потерю интереса к сексу. Затем они пили холодный чай; она захотела прикрыться, и он ей разрешил, принеся из ванной полотенце, которого хватило только на то, чтобы скрыть от его взгляда лобок. Сам он накинул брюки. Застенчиво прикрывая груди правой рукой, Ирина выпила чаю, и заметно ободрилась, даже засмеялась над его шуткой. На кухне он нашел немного затвердевшего печенья, и она с удовольствием сьела кусочек. А когда он закурил вторую сигарету, она вдруг сказала: - Знаешь, я такого никогда не испытывала. Он промолчал, глядя поверх ее головы, ожидая продолжения, но его не последовало. Она сидела, закинув ногу за ногу, продолжая прикрывать грудь рукой. Тогда он сказал: - Я должен понимать, что тебе понравилось? - Нет, - тихо произнесла Ирина. - Не понравилось. Просто интересно... - Что именно? Румянец залил ей щеки. Она пробормотала: - Как ты это делал... с пальцами. Он хмыкнул. - Что-же с тобой делать, если ты такая нежная. - Если ты хочешь еще... то... - она замялась. - Ты не против, только тебя вырвет? Она опустила голову: - Только не в рот. Или... в общем, я не могу глубоко... Он молчал, размышляя и прислушиваясь к себе. Он действительно хотел еще. Член в брюках слегка напрягся, раздразнившись видом раскрасневшейся полуодетой девочки прямо перед ним. Он вновь почувствовал острый интерес к ее телу, как тогда, при встрече. И он решился. И сказал: - Знаешь, я действительно хочу тебя еще. Еще раз. Она замерла, моргая ресницами. - Еще? - Да. Так, как это обычно делается. - Как это? - Быстрее сделать, чем объяснить, - хмыкнул он. Встал из-за стола, и бросился на диван. Пружины печально звякнули. Он принялся стягивать штаны. Она молчала, с ужасом следя за его движениями. - Успокойся, - произнес он. - Иди сюда. - Я не хочу, - прошептала она. - Я не могу. Я расскажу тебе, почему... - Расскажешь. Подойди ко мне. Она неловко встала, и приблизилась к нему. Лежа на боку, он протянул к ней руку и стянул полотенце с ее бедер. - Ложись рядом. Я обещаю, что не буду ничего делать, пока... - он не закончил. Она покорно прилегла рядом, к нему лицом. Доверчивые темно-карие глаза смотрели на него. Ее губы дрожали. Его рука легла ей на живот, поглаживая. - Расскажи-ка, почему тебе нельзя. - Уменя... - Ирина запнулась, и продолжила шепотом, - от рождения узкое влагалище. Докторша говорила, что... для половой жизни мне нужно делать операцию. - Вот как. Интересно, - его рука скользнула ниже, лаская нежные волоски на лобке. Они были коротенькие и пушистые, словно на животе у котенка. Он почувствовал, как она задрожала, когда его палец коснулся половых губ. Они были сухи, вход во влагалище был закрыт. Он убрал руку, мягко скользнул по внутренней стороне бедра. Приблизил лицо к ее лицу, и лизнул ее губы. Она приоткрыла рот. Они начали целоваться. Скользкие языки встретились в глубине рта, и она вздрогнула, переживая новое ощущение. Он помог ей взобраться на него сверху, и обнял ее бедра ногами. Мягкие груди расплющились о его грудь, своим животом он прижался к ее животу. Напряженный член устроился между ее ляжек, и ему показалось, что она намеренно сжимает ноги, чтобы сдавить его посильней. Он ощущал, что мало-помалу девочка входит во вкус - ее язык застенчиво облизывал его десна, и она едва заметно постанывала. Сначала он придерживал ее голову ладонями, потом отпустил руки, погладил ее спину, и прижал обе ладони к нежным подрагивающим ягодицам - круглые половинки сжались и напряглись. Он осторожно разжал створки, и приложил палец к анусу - он был горяч и мягок. От неожиданности Ирина тихо вскрикнула, и оторвалась от его рта. Он почувствовал, как ее ягодицы свела судорога - и тогда отпустил ее. Она пошевелилась, тяжело дыша. Она смотрела на него - и ему почудился странный жестокий блеск в ее глазах. С ней что-то происходило. - Отпусти меня. Он крепко держал ее за плечи. - Я еще не закончил. - Нет, - прохрипела она, и попыталась вывернуться. Приложив усилие, он удержал ее на месте. Она опустила голову, и клюнула его в грудь - как птица. Укус не был больным, но он вздрогнул от неожиданности, и крепче сдавил ее. Она вскрикнула она почти во весь голос: - Больно! Не трогай меня! Ты обещал... - она бессильно всхлипнула. - Я обещал, что не буду ничего делать, пока... - Что? - Она смотрела на него невидящими глазами. - ...пока не удовлетворюсь, - закончил он. - Понимаешь? Я зашел слишком далеко. И ты тоже... зашла далеко. Она зажмурилась и энергично покачала головой. Светлые волосы разлетелись в стороны. - Еще дальше, чем я. - он вздохнул. - А теперь открой рот. - Что?! - ее глаза широко раскрылись в изумлении. - Повторяю, открой рот. Она непонимающе смотрела на него. - Ты хочешь, чтоб я сделал это силой? Ошеломленная, она приоткрыла рот. Он накрыл ее губы своей ладонью, два пальца просунул в рот, и она их приняла без колебаний. - Пососи. Она облизала их языком. - Обслюнявь пальцы. Пожалуйста. - Она подчинилась, он вытащил мокрые от ее слюны пальцы, чуть приподнял ее, и просунул ладонь под живот. Когда он коснулся наружных половых губ, она вскрикнула. - Помолчи, - Он придерживал ее одной рукой. Слипшиеся складки разошлись под его пальцем, и он осторожно принялся раскрывать вход, несильно касаясь нежной кожи влажной подушечкой среднего пальца. Девушка дрожала, лежа на нем, и тихо всхлипывала. Когда палец высох, он накрыл влагалище всей ладонью, и сильно прижал. Ирину затрясло. - Нет!! Нет! - Она принялась вырываться. Он схватил ее в охапку, и заставил остаться на месте. - Пожалуйста! - ее глухой сдавленный голос показался ему вдруг незнакомым. Мелкая дрожь сотрясала ее. Она оперлась на руки и приподнялась над ним, приговаривая, будто в забытьи: - Володя. Володя. Не надо. Я не могу... Что угодно!.. Пожалуйста. Пожалей... Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста!.. О, господи... - и вдруг она страшно захрипела, ее лицо исказилось, а рот начал медленно открываться, растягивая губы в бледные нити, превращаясь в гримасу раненого зверя. Он держал ее за бедра, направляя член. Головка была наполовину внутри, и там было действительно очень туго. Ее дырочка была настолько маленькой, что ему почудилось, что он втискивает орган в ее пупок. Он понял, что она не обманывала, говоря о узком влагалище. Он вдруг почувствовал резкую боль в натянутой уздечке, и одновременно просыпающееся странное чувство нежности к себе и этой девушке, скорчившейся над ним. - Ира, - прерывистым голосом сказал он, - извини. Девочка. Еще немного... Он почувствовал, что все ее тело превратилось в сплошной комок мускулов. Ее сотрясали судороги - бедрами она сдавила его поясницу до боли. Раскачивающиеся перед ним груди вспухли, соски сморщились и потемнели, ее лицо побагровело и превратились в сплошную маску боли и страдания. Он тяжело продвигался миллиметр за миллиметром вперед, пока головка не уперлась в пленку. Она испустила истошный крик, а потом протяжно завыла, по-звериному, и вой этот привел его в ужас. Он уже был готов отпустить ее, но девушка мертвой хваткой держала его своим телом. Она больше не вырывалась. Он со страхом смотрел на ее выпирающие ключицы, багровую шею с натянутыми жилками, вскинутый вверх подбородок ... помимо своей воли он входил в нее дальше, он просто не мог остановиться. Еще одно движение - и член прорвал пленку, глубоко погрузившись внутрь - тотчас Ирина страшно вздрогнула, и замолчала, безвольно опустив голову. Ее тело стало стремительно покрываться потом, она обмякла. Потом отпустила руки и выпрямилась на нем, покачиваясь. Глаза ее были полны слез. Дикий восторг охватил его. Мокрая девушка качалась на нем, как пьяная, хватая ртом воздух. Он начал не спеша двигаться в ней, медленно, стараясь запомнить и запечатлеть в памяти каждое мгновение этой картины. Он придерживал ее за влажные бедра, свободной рукой лаская живот. Потом он скользнул ниже, к открытому устью влагалища, и накрыл пальцем клитор - он был напряжен, вспухший, влажный, и прикосновение к нему заставило девушку вскрикнуть. Он нежно массировал продолговатый пупырышек, заставляя ее рычать, пока не почувствовал, что сейчас кончит. Он отнял палец от влагалища и, взяв ее ягодицы в обе руки, несколько раз с силой поднял тело девушки в воздух, резко и глубоко погружаясь в нее до самой матки, пока не разрядился тремя сильными струями. Он успел вытащить из нее окрашенный кровью член, и струйки мутно-белесой спермы выстрелили вверх. Несказанное облегчение охватило его. Молодая женщина бессильно склонилась ему на грудь, пряди волос щекотали ему горло. Через минуту она соскользнула с дивана, на удивление быстро и изящно, как змейка, рванулась к лежащим на полу трусикам, и зажала белый комок между ног. Теперь он увидел на ее ляжках кровяные подтеки. Кровь была на коленях. Даже ее ступни были в крови. Он приподнялся и с ужасом понял, что практически лежит в крови - диванная ткань под ним намокла и потемнела. - Мать моя, - тихо произнес он и взглянул на нее. Она стояла рядом, зажимая окровавленную тряпку между ног. На ее лице блуждала странная улыбка. Все, его охватил невообразимый ужас. Хана. У НЕЕ КРЫША ПОЕХАЛА. Он нашел в себе силы встать и найти забившиеся в угол дивана штаны. Он натянул их без трусов, и покачал головой, глядя на безмолвную фигуру перед ним: - Ну что, еще чаю? --- Японская дева --- Меня в этой жизни всегда раздражала зима. Нельзя сказать, что я особенно раздражительный тип, но когда мерзнет под мышками, а в лицо бьет ледяной репейчатый ветер, то я начинаю звереть. Вся история случилась именно зимой. Весь день я бродил из угла в угол (я вообще не работаю из принципа, так что времени у меня навалом), и хотел женщину. К полудню я осознал тот самый неприятный факт, с которым рано или поздно встречается одинокий мужлан, а именно - женщины меня более не хотят. Как-то так получилось. То ли морда у меня постарела-погрустнела, то ли за модой не слежу. Впрочем, никогда не обращал внимания на эти мелочи. Я люблю выпить, немножко погулять, а под вечер взломать девчонку. Именно под вечер, а лучше ночью - при луне у меня необычайно бодрятся гормоны. Но сейчас, как оказалось, их тратить особенно не на кого. Я предавался этим грустным думам, когда позвонил Кифа Большой. Кифа был чудак. Он не употреблял водки, не курил, и не одевал трусов под штаны, и каждый божий день до пота выкладывался в тренажерном зале. Ходили слухи, что эти его занятия были каким-то образом связаны с трусами, которых он не носил, но я не буду об этом распространяться. Это личное дело каждого. Главное то, что Кифа Большой пригласил меня к себе на фуршет, а отказаться я просто не мог. Наоборот, я захотел мчаться к Кифе немедля. В тот момент, наверное, если бы какой-нибудь бомж пригласил меня пожевать селедки где-нибудь под мусорным баком, я бы тоже согласился, лишь бы выбраться из квартиры и поиметь человеческое общество. И еще я знал, что у Кифы иногда интересно. Он был чудак, как я уже говорил, и от него можно было ожидать чего угодно. Один раз он поймал на улицу нищенку-цыганку, привел ее домой, и заставил лакать молоко из блюдечка, как собаку. Она у него жила несколько дней. За это время она поседела, и Кифа наголо ее обрил. Потом, конечно, он ее выгнал. Сказал, молоко закончилось. К нему пришли разбираться какие-то цыгане, произошло нечто вроде драки на шомполах, но в конце концов все закончилось благополучно. Одного из цыган он задушил, но ему ничего за это не было. Я купил бутылку вина в гастрономе - для себя, и пакет ряженки для Кифы. И еще я купил булок с повидлом, сложил все это в полиэтиленовый пакет, и побрел к станции метро. Я был в легком полушубке, и ветер пробирал до костей. Почти окончательно замерзнув и озверев, я все-таки добрался до Электросилы, и с облегчением вполз в вагон. Там было пустовато. Я плюхнулся на свободное место, и тут же увидел ее. Она сидела напротив меня, в серебристой опухшей шубе и вязаной шапочке красного цвета.. Ноги у нее были худые, и сама она была не толстая. Я сразу прозвал ее японкой. Ее глаза были чуть раскосые, и скулы выделялись основательно. Бог ее знает, кто она была по национальности. Важно то, что я ожил. Было в ней что-то задевающее. Настолько, что я, почти не задумываясь, начал к ней клеиться. Аккуратно поставив пакет с булками и прочим на скамью, и освободив таким образом руки для свободной жестикуляции, я вдул ей следующее: - Пардон за вмешательство, - сказал я грустно и с надеждой, - но не подскажете ли мне, где здесь поблизости библиотечный коллектор? Она с минуту пощипывала свой шубный воротник и наконец сообщила, что нездешняя. Голос у нее был достаточно кроткий, чтобы я взволновался. Говорила она чисто, как и я сам. - Я тоже, - сказал я, - не совсем здешний. То есть я живу здесь давно, но еще как-то не привык к местным кондициям. Холод зверский, как вы полагаете? Она надменно кивнула головкой. - А как на родине? - с надеждой спросил я. - На родине тепло-о.., - заметила она с оттенком гордости. - Я живу в ... Тут она выговорила несколько согласных подряд, струю протяжных гласных, два мягких знака, и мой мозг разумно отключился, с тем чтобы не перегреться. В общем, южный был город. - Учиться сюда? Своим кротким голоском она объяснила, что приехала не просто учиться, а учиться в университете, который на проспекте Х. Собственно, она уже и учится. Заметив, что я сам в некотором роде студент, я быстро предложил посудачить о студенческой дружбе в кафе как раз на проспекте Х, а после чего... Она меня оборвала. Она сказала, что она не ходит в кафе с мужчинами. Ее просила об этом бабушка, когда она уезжала в город на Неве. А бабушку просила об этом ее бабушка, когда эта самая бабушка уезжала на курсы зоотехников в город с тринадцатью согласными, гласными, и мягкими знаками, смешанными без всякого представления о пропорциях. Надо сказать, меня это разозлило. Не забудьте, что дело происходило зимой. И суть не в том, что у меня не было денег на кофе с пирожными, хотя их действительно не было. Просто я вдруг остро почувствовал, что лучший из моих дней уже давно прожит, а я как-то не удосужился записать это событие в дневник. И больше таких дней уже не будет. И я сижу в заплеванном вагоне, напротив изящной японки в красной шапочке, никому не нужный мужлан с претензиями. И тогда я сделал следующее - заявил, что я агент по борьбе с недвижимостью. В моей базе данных более ста квартир готовых для аренды, лизинга и опционных торгов. Если ее интересует, я могу показать ей нечто уютное по трагически низкой цене. И она клюнула. Ее носик поморщился, и она переспросила, действительно-ли у меня большой выбор. Я ответил, что выбор дьявольски широк. Она немножко размышляла, и наконец поинтересовалась, нет ли у меня случайно на примете уютной квартирки на проспекте Х. Я ответил положительно и в общем не соврал. Наверное, мне просто повезло, что Кифа жил на проспекте Х. В жизни случаются совпадения. А быть может, в порыве злости я просто смог заглянуть в маленькую японскую головку и внушить ей кое-что нужное мне. Я вел ее по проспекту под ручку, как порядочный, излагая мою собственную точку зрения на градостроение и кухню народов мира. Японка была сдержана, как и полагается барышне из аула. Она не смотрела по сторонам. Она была погружена в себя и только раз спросила, сколько может стоить такая квартира. Я назвал смехотворную сумму, и она облегченно вздохнула. Думаю, я внушал ей некоторое недоверие. Я выглядел в меру оборванным, как и полагается прожигателю жизни, а ее представления о агентах недвижимости были несколько другими. И все-таки я совершил невозможное - довел ее прямо до дверей нужной квартиры. Дверь открылась, и Кифа Большой кивнул головой. Он не издал ни звука, и не высказал удивления при виде меня с девочкой. Он только махнул рукой, проходите, мол, гости дорогие, и захлопнул за нами дверь. Японка приняла все как должное. Она прошла в зал, куда ей указали, а я бросил следом: - Осмотритесь, уважаемая, и будьте как дома... Знаком отозвав Кифу в кухню, я объяснил ему ситуацию. Я хотел одного - чтобы Кифа оставил нас одних с бутылкой, хоть на час. Я все еще не терял надежды. Кифа меня охладил. Он сказал: - Она не ведется. Я пробовал возражать, но Кифа снова сказал: - Она не ведется. По ней видно. Я уже говорил, что он странный тип. Так это правда. Затем он сказал: - Я с ней поговорю. Хвост есть? Я не совсем понял, что он имеет виду. Кифа Большой пояснил: - Кто-нибудь знает, что она здесь? Я ответил, что нет, не знает. Кифа сказал: - Хорошо. И ушел. Я остался на кухне, открыл холодильник, и выложил туда ряженку и булки. Вино я откупорил, и принялся искать стаканы. На вино была последняя надежда. Первый крик я услышал, когда нашел второй стакан - точнее, чашку с отбитой ручкой. Затем раздался грохот, и сразу после этого закричали снова - тонко и пронзительно. Я поспешил в зал, держа в руке чашку, которую не успел наполнить. То, что я увидел, заставило меня застыть на месте. Японка полулежала на диване - уже без шубы, с неестественно раскоряченными ногами. Кифа держал ее за руки одной своей рукой, а другой сдирал с нее ботинки. Один ботик полетел в сторону балконной двери, другой брякнулся на письменный стол в углу. Кифа обратился ко мне: - Сними с нее джинсы. И тут японка закричала снова. Кифа мягко ударил ее ладонью по губам, разбив их в кровь, и она замолчала. Я находился в каком-то ступоре, безмолвно глядя, как Кифа расстегивает девочке блузку, и вытягивает лифчик. Она остервенело дрыгала ногами, и Кифа сказал: - Держи ее за ноги, слышишь? Я подчинился, машинально поставил чашку на стол, и подхватил девушку за лодыжки. Они были невероятно тонкие. Кифа содрал блузку совсем, и перевернул девушку на живот. Ее спина была совершенно белая и чистая, без прыщиков и угрей, с острыми выступающими позвонками. Над джинсами у нее виднелись колготки телесного цвета. Не отпуская ее руки, Кифа расстегнул молнию на ее джинсах, и стянул их с ягодиц, оставив колготки. Я помог ему стянуть джинсы совсем. Оба мы не говорили не слова. Девушка извивалась на диване, и Кифе пришлось ударить ее еще раз. Он ударил ее по худым, обтянутым нейлоном ягодицам - удар был силен, и девушка приглушенно взвыла. Затем Кифа успокоился. Полулежа рядом с ней, он поглаживал ее по спине и плечам. Потом схватил ее за волосы - у нее была короткая стрижка - и насильно повернул ее лицом к себе. Я увидел ее глаза - полные слез - и меня затрясло. Кифа спросил ее: - Ты целка? Девочка пошевелила разбитыми губами, но я ничего не услышал. Я продолжал держать ее за лодыжки, пальцы ног были рядом с моим ртом. Я поцеловал ближайший ко мне большой палец, потом сунул его в рот и пососал - палец задергался во рту, как сумасшедший - очевидно, она подумала, что я хочу его откусить. Кифа склонился между ее ягодиц, зацепил зубами тонкую ткань, а затем резко поднял голову - послышался треск. Колготки лопнули, обнажив сиреневые трусики с оборочкой. Кифа чуть оттянул трусы вниз, и раздвинул ягодицы. Я придвинулся поближе. Ее анус был мокр и немного волосат. Она непроизвольно сжимала ягодицы, пытаясь скрыться от пальца Кифа, которым он ее трогал. - Не сжимайся, - попросил ее Кифа. Он плюнул на указательный палец, и медленно ввел его в ее анус. Все ее тело задрожало, а ноги в моих руках напряглись. Палец вошел почти полностью, после чего был вынут. - Хорошо, - сказал Кифа, приподнялся, и стянул спортивные штаны. Трусов он никогда не носил. Его член был темно-багрового цвета, напрягшийся, высунувший наружу сливообразную головку. Кифа пристроился к девушке сзади, и осторожно принялся вводить член в анус. Девушка задушенно взвыла, ее ноги у меня в руках затрепетали. Кифа отпустил руки девушки, и взял ее за бедра, и продолжал вталкивать член, пока его пах не соприкоснулся с ее задницей. На предплечьях у Кифы вздулись вены. Он принялся вводить и выводить член, а я с ужасом видел, как голова девушки трясется, а освободившиеся руки скребут по обшивке дивана. Кифа вытащил взмокший член и выбросил мутную струю девушке на спину. Я перестал держать ее за ноги, так как она уже не сопротивлялась. Мне захотелось снять с нее колготки, и я это сделал, медленно стягивая их с худых ног. Она явно эпилировала икры и ляжки - об этом говорило множество темных точек на коже. Я взял в руки ее ступни. Они были маленькие и нежные на ощупь. Пальцы на ногах были тщательно отманикюрены и покрыты черным лаком. Я трогал ее пальцы и поглаживал икры ног. - Давай в жопу, - предложил Кифа, который отдыхал, лежа рядом. Вдруг мне стало страшно. Я сказал: - Не могу. - Тогда в дырку, - сказал Кифа. - Она целка, можешь мне поверить. Я перевернул девушку на спину. Ее лобок был подбрит, и наверное именно это меня и возбудило. Я представил, как она сидит в вагоне метро, морща нос, отворачиваясь от меня. Не хотела идти со мной в кафе. Сука. Я расстегнул ширинку и вытащил член - он был мягкий, и я потер его о ее ступню, чтобы он встал. Я повозил им между пальцами ног, потом наклонился, и взял все пальцы в рот. Их вкус был нежно-соленый, немного оттдавая жидкостью для снятия лака. Я посмотрел на нее - она лежала, открыв глаза и немигающе глядя в потолок. Мой член поднимался. Тогда я раздвинул ее ноги, и лег на нее. Ее груди были разбросаны в стороны, как игрушки. Я захватил одну рукой, и сжал - она разомкнула губы и плюнула мне в лицо. Слюна попала мне в глаз, и я вытер ее. Бить ее я не мог - я никогда не бью женщин. Я их только хочу. Я приставил расширившуюся головку между ее половых губ, и воткнул. Член вошел на глубину головки. Девушка тяжело задышала, потом всхлипнула. - Не надо, - тихо сказала она. Ее глаза начали расширяться, а рот скривился, словно в дьявольской усмешке. Я чувствовал плеву головкой, и медленно надавливал. Она страшно напряглась, все ее тело сжалось в один комок. Ее ступни впились мне в поясницу. Руками она закрыла глаза, и начала протяжно выть, пока я продолжал заталкивать член. Кифа подобрался к ней сзади и взял ее волосы в кулак. Кифа вообще любил волосы. Каким-то образом он ощутил мгновение, когда я порвал девочке плеву, и тогда он сильно потянул ее за волосы. Она захрипела совершенно нечеловечески. Я спустил ей на живот, и размазал сперму по грудям. Потом встал, и поплелся в кухню. Выпив полбутылки вина, и вернулся, и увидел, что японка сидит на диване, расставив ножки с черным маникюром в стороны, а перед ней стоит Кифа и дает ей в рот. Она сосала порывисто, держа одной рукой Кифу за задницу. Другой она держала его член у основания. Кифа же держал одной рукой ее за правое ухо, а другой поглаживал волосы. Девочка старательно заглатывала член, глаза у нее были закрыты. Когда Кифа спустил ей в рот, она закашлялась. Совершенно невозмутимый, он отправился в ванную, а я подошел к ней и присел перед ней на ковер. Она подолжала кашлять. - Извини, - сказал я. Наверное, это все выглядело жутко глупо - девушка с размазаным по волосам спермой посмотрела на меня и ничего не сказала. - Я бы тебе ничего не сделал, если бы не он. - Я хочу тебя взять в жопу, - добавил я. - Повернись. Она медленно кивнула, и развернулась спиной ко мне. Мой член уже стоял. Я раздвинул ее ягодицы, нашел отверстие, и начал всовывать член. Там было действительно туго, словно в деревянной бабе. Я повернул девочку к себе лицом, всунул член ей между губ и повозил там чуть-чуть. Она скользнула зубами по головке, и от этого пенис затвердел, как кость. Я помазал слюной ее анус, и с силой втолкнул член внутрь. Она чуть вскрикнула, а я взял ее за острые косточки на бедрах, и принялся двигать туда-сюда. Очевидно, ей было больно, но она терпела. Оргазм у меня был нестерпимо острый и долгий, я спускал ей в прямую кишку, а она тяжело дышала с открытым ртом. Потом я уложил ее на диван, и вылизал ее мокрый задний проход. Из ануса сочилась сперма, и я вылизал и ее. Я целовал и облизывал ее пальцы на руках и ногах. Я всасывал в рот ее вялые соски, тискал ее груди. Я делал все, что хотел. А потом пришел Кифа, и мы разговаривали. Точнее, говорила она. Она сказала, что в своем городе ее как-то изнасиловал большой человек. Он кормил ее рахат-лукумом. Он взял ее в зад в автомобиле, на заднем-же сиденье. Но даже он не посмел сделать ее женщиной. У нее восемь братьев, и они за нее отомстят. И она заплакала. А Кифа сказал: - Действительно, целка. Мы были с ней до глубокой ночи. Под утро мы просто вывели ее на проспект Х, оставили на дороге, и вернулись к Кифе. В конце концов, я не жалею, что мы оставили ее в живых. Кифа хотел еще выбить ей глаза, но я переубедил его. Мне стоило многого его уговорить. В виде компенсации Кифа побрил ее наголо. Теперь Кифы уже нет. Срок апелляции закончился, и его расстреляли всего месяц назад. За ним числилось несколько убийств, так что я по сравнению с ним ягненок. Тем не менее я получил свою десятку. Но жалеть мне не о чем. Раз в полгода я получаю посылку, вместе с которой приходит ко мне сладкое чувство. Посылка пахнет чем-то душистым. Я всегда вскрываю ее сам, обычно в туалете, ночью, когда паханы спят. Крышка прибита малюсенькими гвоздиками, я их вынимаю, и аккуратно собираю их в кулечек. Это очень полезные предметы. А внутри, в грубой коричневой бумаге, лежит нечто. Оно сладкое, нежное, от него веет счастьем, но я не знаю, радоваться мне или плакать. Это рахат-лукум. --- Летучая мышь --- Однажды Андрей пришел ко мне и сказал: "Сегодня идем в Клуб". Это было неожиданно. Все-таки я просилась уже почти полгода, почти плюнула и вдруг... Он внимательно смотрел за моей реакцией, а я сидела и хлопала глазами как дура. В душе я лихорадочно соображала, что бы такое надеть. Черт, я же не знаю какие там правила. Ну и ладно, буду придерживаться своего традиционного стиля. Дело в том, что мой имидж - вамп Волосы у меня черные, а недавно я сделала каре. К черным волосам ярко накрашенные пухлые губы - то что надо. Да и фигурой меня Бог не обидел 84:56:85. При росте 169 см. чего еще? Что поделать, скромностью не страдаю, да и тело свое люблю. Я сделала вечерний макияж и вышла из ванны. "Что надеть?" - спрашиваю. Андрей как-то странно пожал плечами: "Что хочешь". Странно. Я остановила свой выбор на одном из своих любимых - глухое черное, длинное платье с высоченным вырезом впереди на юбке и голой спиной. Что там в зеркале ? Летучая мышь. Суккуб. По крайней мере. Я себе нравлюсь. Если уж друг мой сегодня какой-то индиферентный. То кто-то же должен мной восхищаться! Для ночного клуба мы отправились рановато. На входе, прямо напротив двери стояло какое-то странное устройство. Я мельком взглянула на него, но подробнее рассмотреть не успела. Нас встретили двое мужиков, довольно симпатичных. Странно было то, что мы не знакомились, Андрей даже не назвал моего имени. Мы вообще не разговаривали! В зал мы не пошли. Меня сразу увели в боковую комнату, почти пустую Андрей закурил и посмотрел мне прямо в глаза: "Раздевайся". Я конечно, удивилась, что все начинается вот так, галопом. Я думала поинтересней будет, а так - понятно, что без разницы что надевать, если тут же все снимать. Ладно, все-таки тут Я в гостях... Вылезаю из своего платья. В принципе снимать-то больше почти и нечего. Мужики внимательно смотрят. Я пытаюсь по их лицам вычислить - как? Совершенно без эмоций. Как-то непонятно. Я думала мне помогать кинутся. А так. Кому же я тут свое богатство демонстрирую? "Трусы тоже", -говорит Андрей Тоже, так тоже, все равно - они что есть, что их нет -"психологические" скорее трусики - две веревочки. Я разделась полностью. Стою в одних туфлях. Они смотрят. Взгляды у всех троих были такие, что мне прямо по стойке смирно захотелось встать и под козырек. . Но, чувствую, соски предательски твердеют. Они начали меня осматривать, обходили кругом. Первый раз такое со мной. Руками никто не трогает, а я прямо физически взгляды чувствую, на груди, на спине, ягодицах, да и треугольничек мой кудрявый сейчас задымится. Я даже не увидела - почувствовала - Андрею кивнули -"пойдет". Однако, унизительно. Андрей взял меня за локоть и повел к двери. Идем опять к выходу. Интересно, думаю, меня что же, на улицу выгонят?! Нет, меня не выгнали... Меня подвели к непонятному станку. Вот тут-то я и оценила все прелести этого чуда техники. Все трое уважаемых господ занялись делом. Сначала меня как бы стоя посадили на стержень, торчащий в полу. На его конце располагалась горизонтальная треугольная в профиле планка. Острым концом, конечно же, вверх. Стержень отрегулировали по высоте так, что планка плотно упиралась мне в промежность когда я стояла на прямых, сдвинутых ногах, малейшее движение и я садилась верхом на довольно острую планку, даже чуть-чуть согнуть ноги невозможно, даже мелкого шажка не сделать. Впрочем, какие шажки! Чувствую лодыжки мне раза на два широким ремнем обхватили. Так. Коленями занимаются. Крепко связали - стержень прямо вдавился в ляжки. Только я хотела волосы откинуть, а то лоб сразу испариной покрылся - не дали. Андрей мягко, но сильно завел мои локти назад, а кто-то из помощников уже ремнем обматывает... сильнее... сильнее... Есть - локти вместе сошлись. Чувствую себя абсолютно выверну той. Соски в разные стороны торчат. Спина непроизвольно прогибается, оттопыривая попку, а внизу-то... Особенно не поерзаешь! Ну, запястья уже связали для проформы. Хотя до этого я себя все-таки не так беспомощно чувствовала. Но, это оказалось еще не все. Чувствую руки тянут наверх. Приходится нагибаться - локти-то не согнуть. О, вот она прелесть нижней планочки. Теперь она остро и надежно тонет в моих губках. И даже упирается прямо в клитор. Руки так и зафиксировали. Слышу - все закуривают. Самое интересное все происходит в абсолютной тишине, только из зала слышится приглушенная музыка. Я этому молчаливому гипнозу тоже поддалась - молчу, никак свои неудобства не проявляю. Минут пять прошло. Я подняла голову, хотела спросить долго я еще так раком торчать буду? Не успела. Андрей мне как раз в этот момент шарик в рот вставляет. Я челюсть так открыла, что глаза на лоб, но потом. Когда за экватор перевалило - полегче стало, но не намного. Шарик плотно заполнил мой рот. Прижал язык, но большой своей частью торчал наружу, там прикреплен ремешок, который, чувствую, у меня заботливо затягивают на затылке. Тут мне уже совсем не по себе становится, мало того. Что вся затянута до неподвижности, так теперь еще такое чувство, что даже внутри связали. Сказать ничего не могу, даже пискнуть. Пробую пошевелиться. Можно чуть-чуть на цыпочки привстать - каблуки-то высоченные. Но опускаться больно - планка прямо разрезает и стержень фиксирует надежно упакованные ноги. Можно немного покачать руками, но это движение тут же передает телу инерцию, в результате которой я ерзаю на планке и она врезается в меня еще сильнее. Дыхание мое учащается. Тем более, что дышать я теперь могу только носом. Оказалось зря я экспериментами занялась. Сначала меня вокруг талии плотно обмотали широким ремнем, получилось некое подобие корсета. Дышу так. что грудь просто ходуном ходит. А один из приятелей Андрея мне на сосок зажим пристраивает. И знает ведь где больно - не весь диск соска захватил, а именно торчащую часть. А прищепочка-то тугая. Больно. Второй сосок. Я даже про планочку забыла. Мычу (первый звук за все время!). Теперь даже не знаю где больнее: слева, справа, внизу? А мой мучитель еще и шнур к прищепкам привязал и закрепляет его в кольце на полу, метрах в двух от моих ног. Я, конечно, пытаюсь за ним тянуться - планка режет, да и руки так связаны, что далеко наклониться невозможно, а он тянет и внимательно за моими телодвижениями наблюдает. Добился-таки максимального натяжения так. что я и ослабить не могу. Все встали вокруг меня, оглядели меня. Мне даже не до их взглядов. Одна мысль - когда же освобождение, чувствую, вся горю, между ног мокро, только не течет. Смотрю краем глаза... Здорово! Они уходят в зал и спокойненько так начинают переговариваться! Так. Оцениваю свое положение. Руки стянуты и вывернуты почти над макушкой. Ноги чувствую, как по стойке смирно. Промежность подталкивает острая сточка. Грудь, такое ощущение, где-то метра на четыре впереди. Рот одновременно и открыт и закрыт. Проглотить не могу - слюна начинает скапливаться и скоро польется. Да , теперь я понимаю, когда каждый вздох доставляет физическое мучение. Корсет блокирует живот так, что дышать можно только грудью, а соски натянуты до такой степени, что каждое малейшее движение причиняет боль. Вдруг слышу, кто-то входит. Только тут соображаю, что задница моя торчит всей своей прелестью прямо к двери. Ну да. Пока меня тут скручивали, никто ведь не зашел. Значит, мы первые были? Ясно зачем так рано поехали. Слышу, заходит пара -каблучки цокают и шаги потяжелее. Кто-то мягко проводит по моим ягодицам холодной рукой. А это что ? Ого. Меня целуют прямо в анус. 'Долгим любовным поцелуем. Потом следует шлепок, отчего я сдвигаюсь на какой-то миллиметр на своей планке вперед, но руки пружинят меня назад и натягивается шнур с прищепками на сосках... Из глаз искры - я бы заорала, но... Жалобно мычу. Сзади смех: "Какая попка", - говорит мужчина. "Мда", -облизывается его спутница, -"Сладенькая... " Он и уходят в зал. Пытаюсь, насколько это возможно, пристроиться поудобнее. Какое там... сзади опять хлопает дверь. Слышу: "Ооо! Какая жопа!" И сразу резкий удар по ягодицам чем-то длинным и узким. И сразу еще, и еще. Я даже вздрагивать с такой частотой не успеваю. Опять уходят в зал... Потом дверь хлопала все чаще и чаще. Что творилось в зале я не знаю. Да мне и не до того было. Шлепки, удары, засовывания пальцев и чего-то еще в анус, иногда поцелуи -вот была моя вечеринка. Планочка так терла мой клитор, что я стала кончать почти беспрерывно. Слюна течет уже струйкой, мычу или кричу понять не могу. Наверное, я бы потеряла сознание. Но физические мои мучения странным образом возвращали мне реальность ощущений. В один из предпоследних аккордов я широко открыла глаза от того, что в анус мне лезло что-то твердое и расширяющееся. Меня как будто раздирали. А прямо перед моим лицом сидела очень милая блондинка и как на струнах играла на шнурках, протянутых от моих сосков. В этот момент у меня не только слюна, но слезы потекли в две реки. Спина мокрая. Между ног тоже течет. А она, не переставая трогать шнур, ласково слизывает мои слезы и приговаривает: "Не плачь, девочка, не плачь". Когда тот, кто был сзади все-таки кончил мне на спину и ягодицы. Она выпрямилась и сказала: "Я сейчас Андрея позову". Если бы я могла я бы кинулась ей в ноги и целовала бы каждый пальчик. К тому моменту у меня было такое чувство, что я так и родилась - связанной и мокрой... Андрей, конечно, не торопился. Пока он пришел, меня успели трахнуть еще два раза в задницу. Анус мой был уже огненным колечком и, по-моему, не сжимался, отчего казалось, что у меня жопа величиной с мебельный шкаф, что подчеркивалось плотным корсетом. Андрей аккуратно вынул кляп и я дала себе волю... Я кричала. Просто, без слов орала - это было так хорошо, что я бурно кончила (в тысячный, наверное, раз!) Но докричать мне не удалось. Пред моим лицом возник член. Что это был за член! Головка его была чуть ли не больше только что вынутого шара. Он пытался проникнуть мне в рот, но я могла только обрабатывать его языком. И все же связали меня сознанием дела, как я не крутила головой, а отвертеться не смогла. Чудовищный цилиндр занял мой рот почти до горла и начал там двигаться. Куда там моему кляпу! Когда он кончал было ощущение, что я пью залпом из бутылки. А сзади Андрюша энергично орудовал в моей попе. Когда меня развязали, я почти не могла двигаться. Все было как на шарнирах, грудь и промежность распухли, ягодицы горели пламенем Андрей принес меня домой на руках, помыл, напоил чаем с коньяком, положил в постель. Он накрыл меня байковым одеялом и спросил: "Еще поедешь Т Вся внутренне сжавшись в комочек я шепнула: "ДА!" "Хорошо", - сказал он, - "в следующий раз будешь вазой". "А сегодня", -спрашиваю, - "я кем была?" "Дежурной", -ответил он и нежно поцеловал меня в губы. Электронная Библиотека Порна Сайт (Рассказы для Взрослых 18+)