Электронная Библиотека Порна Сайт (Рассказы для Взрослых 18+)

 Название : Сборник коротких порно рассказов (часть 62)
 Сайт: https://dojki.biz/book/ 
 Жанр: Порно рассказы
 Категория : Разное

 Содержание :
 - Нападение пиратов 
 - Черная лилия
 - Знакомство с тайной 
 - Попа
 - Авантюрист 
 - Каспийские волны 
 - Письмо
 - РВ
 - Великолепная Зейнаб
 - Большие пальцы
 - Жестокий стриптиз 
 - Калифорнийские ночи 
 - После аварии 
 - Неукротимая Пенни-Лейн (отрывок)
 - Сова 
 - Елдоносец 
 - Пpофи 
 - За портъерой 
 - Прожиточный минимум  
 - Теща
 
--- Нападение пиратов ---

- Миссис Редгрейв! — Леди Свитинг склонилась так низко, что ее жемчужные бусы чуть не попали в соус. — Вы, должно быть, места себе не находите от одной мысли увидеться с вашим мужем?
Луиза Редгрейв тайком вздохнула. Воспоминания о муже — зануде Эдварде, кроме тоски, у нее ничего не вызывали. Как бы получше ответить этой леди Свитинг? Она приподняла одну бровь.
— Моя дорогая, подобные высказывания неуместны. Если бы я действительно места себе не находила, то сидела бы на коленях у галантного лейтенанта Фэрфакса.
Мужчины покатились со смеху, а леди Свитинг прыснула и начала обмахиваться веером. Взглянув справа от себя, Луиза улыбнулась.
Лейтенант Фэрфакс тоже смеялся. Именно о таком моряке мечтает любая женщина: высокий, с черными вьющимися волосами, перетянутыми на затылке черной шелковой лентой, и сверкающими голубыми глазами, подобных которым Луиза никогда не видела. И, разумеется, он был очень галантен.
Луиза отправилась в Бомбей к Эдварду на Свитбраре. Она думала, что жизнь там будет такой же серой и скучной, как и сам Эдвард, но то, что произошло по дороге, сделало жизнь увлекательной и полной приключений. Вчера на их торговый корабль напали пираты, и только появление военного корабля “Адмирабл” спасло груз от разграбления, а находившихся на борту женщин избавило от участи худшей, чем просто смерть.
В конце сражения матросы взяли на абордаж пиратский корабль и захватили его. Луиза, стоя на палубе Свитбрара, имела возможность наблюдать, насколько смел был лейтенант Фэрфакс. Размахивая громадной саблей, он носился по палубе пиратского корабля, его длинные волосы развевались на ветру, а на белоснежной форме была видна кровь, сочившаяся из раны на его щеке.
Никогда еще она не видела столь восхитительного самца, и, когда на приеме, который устроил капитан Адмирабля, он оказался рядом с ней, она чуть ли не теряла сознание от возбуждения.
И вот, наконец, ей удалось привлечь его внимание к себе. Тихо, чтобы никто не услышал, он шепнул:
— Дорогая миссис Редгрейв, если вы действительно хотите посидеть у меня на коленях, то я с удовольствием предоставлю вам эту возможность.
Господи! Покраснев, она быстро устремила взгляд в тарелку. Шутка лейтенанта была полна похоти и неприличия. К сожалению, в ее Эдварде не было ни того, ни другого — даже после свадьбы он почти не забирался к ней в постель. Лейтенант Фэрфакс, подумала она, не стал бы так пренебрегать свои супружескими обязанностями. Она снова взглянула на него, а он внимательно смотрел на нее и улыбался. Этот мужчина был определенно лучше Эдварда, значительно лучше.
Луиза выросла в деревне и была, наверное, наивнее многих своих сверстниц. Когда ей было уже пятнадцать лет, она забежала в амбар, чтобы поискать там пропавшего котенка, но то, что она там увидела, удивило и поразило ее: молочница Бетти была в объятиях ее брата Джорджа. Ее юбки были задраны выше пояса, а Джордж, находясь между ее белоснежных ляжек, пытался вставить свой набухший член в блестящую и призывно открытую плоть. Потрясенная и заинтригованная, Луиза спряталась в тень, наблюдая за тем, как Джордж глубоко вставил свой член в зовущее тело Бетти и начал яростно его гонять туда-сюда. Луизе казалось, что Бетти должно быть больно от того, что в нее входит такое твердое и толстое орудие, но она просто стонала от удовольствия и хватала Джорджа за его раскачивавшиеся ягодицы. Наконец полным блаженства голосом она закричала: — О, сэр, да, да! Луиза запомнила это на всю жизнь. Эдвард никогда не доставлял ей такого удовольствия. В постели, когда ей удавалось его туда затащить, он был робок и застенчив, яростно сопротивляясь всем ее попыткам сделать так, чтобы он вел себя смелее.
Она взглянула на затянутое в форму тело лейтенанта Фэрфакса. Его длинные мускулистые ноги облегали шелковые чулки и тесные бриджи, застегнутые на плоском животе. Плечи и грудь казались широкими и сильными. Он не должен разочаровать ее. Луиза была уверена в этом.
Она частенько подумывала о том, чтобы завести роман на стороне, и после отъезда Эдварда получила немало предложений. Ее останавливал только страх зачать внебрачного ребенка.
Но теперь она знала, что завтра встретится в Бомбее со своим мужем, который просто будет обязан лечь с ней в постель после столь долгой разлуки. Если она проведет сегодня ночь с лейтенантом Фэрфаксом, то все, что бы ни произошло в результате этого, можно будет легко списать на ее мужа.
Рассеяно слушая, что говорит леди Свитинг, Луиза подвинула свою ногу под столом и коснулась ею блестящего ботинка лейтенанта Фэрфакса. Он взглянул на нее, и ей показалось, что его голубые глаза словно обжигают ее. Его лицо толкало ее к безрассудству. Пододвинув свою шелковую салфетку так, что она упала на пол, Луиза воскликнула: — Моя салфетка!
— Шелк такой скользкий, - Свитинг.
— Позвольте мне поднять ее, сказал лейтенант Фэрфакс, ныряя под стол.
Она тут же почувствовала, как его рука нырнула к ней под юбку и начала гладить ее по голени. У нее перехватила дыхание, а из-под стола раздавался приглушенный голос Фэрфакса: . — Похоже, она упала дальше, чем я думал. Его рука двинулась дальше и, миновав колено, устремилась туда, где подвязка перетягивала ее мягкое бедро. Тая, она боялась пошевелиться.
Его рука была на внутренней стороне ее обнаженного бедра и продолжала двигаться вверх. Он коснулся края ее трусов. Ну, теперь-то он остановится? Но он не остановился. Замерев, она сидела тихо-тихо, а его длинный палец гладил темный пушок между ее ног, проникая между уже влажных губ ее самого потайного места столь нежно и сладко, что у нее начала кружиться голова.
Она полу прикрыла глаза от удовольствия, и леди Свитинг со свойственной ей прямотой спросила:
— Миссис Редгрейв, вам плохо? Фэрфакс убрал руку и, держа ее салфетку, выскочил из-под стола, как черт из табакерки.
— О, — произнесла она заплетающимся языком, — боюсь, мне здесь слишком душно. Я могу упасть в обморок. Капитан Макдональд, простите меня ради Бога.
— Все в порядке, мадам, — ответил краснолицый капитан. — Лейтенант Фэрфакс проводите миссис Редгрейв на палубу и побудьте с ней там, пока она подышит свежим воздухом. Или вы предпочитаете, чтобы я дал вам в сопровождающие даму?
— Нет, нет, — хватаясь за руку Фэрфакса, слабым голосом пролепетала она. — Мистер Фэрфакс...
— Конечно, мадам, — произнес он, помогая ей встать из-за стола.
Заботливо обняв ее за талию, он проводил ее до двери и по узкому тралу вывел на палубу.
— Мне так жаль, что вы плохо себя чувствуете, — прошептал он Луизе.
— В данных обстоятельствах это неудивительно, — ответила она.
Они немного помолчали. Затем Фэрфакс с силой обхватил ее за стройную талию, а она прижалась к нему. Они подошли к поручням и остановились. Их лица остужал прохладный ветерок. Луиза с ужасом заметила, что спереди ее тонкое платье стало почти прозрачным от пота, соски напряглись и темными пятнышками отпечатывались на мягком белом муслине.
На палубе было полно матросов, которые смотрели на нее с плохо скрываемой похотью. Но у нее было такое чувство, словно они с Фэрфаксом здесь совершенно одни. Он склонился к ней, и ее шею обожгло его горячее дыхание. — Мадам, — тихо сказал он. — Мистер Фэрфакс. Никто не мог видеть их лиц. — Мадам, — все тем же тихим голосом продолжал он, — простите меня, если я покажусь вам грубым, но мы, матросы, не умеем ухаживать и говорить нежности, поэтому буду откровенен с вами. Я вас хочу с того момента, когда впервые увидел вас.
Она задохнулась от ответного желания: — Мистер Фэрфакс! — Луиза.
Это слово показалось ей поцелуем. — Луиза, я знаю, что вы хотите того же. Иначе вы не позволили бы мне так интимно ласкать вас.
— Мистер Фэрфакс, — произнесла она холодно и посмотрела на него своими темными глазами. — Если даже то, что вы говорите, правда, то куда мы можем пойти?
В этом действительно состояло основное препятствие. На корабле было полно мужчин, и только капитан мог позволить себе роскошь уединения. Ее удивило, когда он шепнул ей с улыбкой:
— Попросите меня показать вам корабль. Мы найдем себе местечко, обещаю вам.
С минуту она молчала. Он что, шутит? Его глаза ярко светились, и было видно, что он ее не разыгрывает. Она обмахнула себя рукой и громко сказала:
— Мне теперь значительно лучше. Лейтенант Фэрфакс, не могли бы вы показать мне корабль?
— Конечно, я покажу вам корабль, — прошептал он с улыбкой, — от носа до кормы.
Он вел ее мимо удивленных матросов то по одному узкому трапу, то по другому. Поцеловав ее, он шепнул:
— Попросите меня показать вам нижнюю палубу.
Она подчинилась, не имея ни малейшего представления о том, что такое нижняя палуба. Они стали спускаться все ниже и ниже, пока не достигли узкой и темной палубы почти у самого днища корабля. Ее шея покрылась маленькими капельками пота.
— Вот, мадам, — произнес он, открывая низкую дверь, — каюта врача, как вы и хотели.
В тесной, освещаемой тонкой свечкой каюте было мрачнее и жарче, чем в аду. Она прижалась спиной к висевшему на стене плащу и посмотрела ему в лицо. Он закрыл дверь. Оказавшись наедине, они в напряженном молчании смотрели друг другу прямо в глаза. Она была слишком неопытна, и он боялся, что в последний момент она может отказаться.
Но желание победило страх. Он обнял ее и поцеловал долгим, страстным поцелуем, от которого она чуть не задохнулась. Его язык проникал к ней в рот, заставляя ее вздрагивать от желания, а руки устремились под платье, нашли ее груди и сжали их так, что она застонала. Он начал ласкать ее соски, а она, выгнувшись, готова была принять все, что он сможет ей предложить. —Быстро,—шепнул он.—Быстро, мои бриджи. Ей еще никогда не приходилось снимать брюки с мужчины, но теперь ее пальцы быстро нашли пуговицы. Бриджи расстегнулись, и из них показался набухший от желания пенис.
— Поцелуй его, — потребовал Фэрфакс. — Поцелуй мой член.
Она вздохнула, но не посмела противиться ему. Медленно опустившись на колени, она коснулась своими коралловыми губами его члена. Дрожа от предчувствия , что она взяла кончик члена в рот. Фэрфакс застонал и, схватив ее за волосы, стал просовывать член глубже. Казалось, он тер свои членом по ее воспаленным губам целую вечность. А ей было страшно и в то же время приятно.
Потом он вынул член у нее изо рта, поставил ее на ноги и начал осыпать быстрыми поцелуями.
Он задрал ее юбку выше пояса и сорвал с нее трусы. Его жадному взору открылись ее обнаженные бедра. Сборники коротких порно рассказов https://dojki.biz Продолжая целовать ее, он сунул руку ей между ног, играя с влажной и полной желания плотью. Она стонала от наслаждения.
Затем горячая головка его члена оказалась у нее между ног, устремляясь между раскрытыми половыми губами. Он глубоко вздохнул и заскрипел зубами, а она закричала. Раздвинув ей ноги, он начал входить в нее со всей силой. Откинув голову, она стонала от удовольствия, чувствуя, как его член проникает в нее при каждом движении все глубже и глубже. Пока он продолжал двигать своим толстым членом взад и вперед, она почувствовала, что все ее тело начинает дрожать от накатывающей на нее волны экстаза. Обняв его, она выкрикнула его имя и утонула в море наслаждения.
Наконец он вынул свой член, заставив ее всхлипнуть. Его волосы освободились от стягивавшей их ленты и свободно разметались по плечам. Они молча смотрели друг на друга. Затем он спросил: — Твой муж живет в самом Бомбее? — Да, — прошептала она. — Мы должны немного отремонтировать корабль в доке Бомбея. На это понадобится около трех месяцев, — улыбнулся он. — Миссис Редгрейв, не согласитесь ли вы принять меня, когда я буду сходить на берег? Она улыбнулась ему в ответ. — Мистер Фэрфакс, — честно ответила она, — я обещаю принять вас, где и когда вы захотите.
В конце концов, в Бомбее будет не так уж скучно.

--- Черная лилия ---

Она не знала, что с ней происходит. Возможно, ей удалось поспать, хотя уверенности в этом не было. Она понимала, что уже не идет, но не могла сообразить, сидит или стоит. Одно не вызывало сомнений: над бесконечным пространством песчаных дюн вставало солнце. Не имели значения даже голод и жажда. Реальны были только небо и песок.
— Амелия, — произнесла она, сама не зная зачем. Лишь спустя очень много времени она сумеет вспомнить, что это ее имя. Одежда висела на ней клочьями. Она начала кое-что припоминать. В ушах опять зазвучали крики, эхом прокатывавшиеся по крепости. Ее почему-то никто не преследовал. Им в лапы угодил Жан, и они успокоились. Теперь важны были только песок и небо.
В памяти осталась одна крепость. У Амелии не было теперь ни прошлого, ни будущего.
Спустя некоторое время она увидела караван. Чтобы понять, что это именно караван, ей пришлось долго щуриться. Пока она сообразила что к чему, караван почти исчез из виду. Это была вереница верблюдов и четверо-пятеро погонщиков в черном. Она бросилась за караваном, не соображая, зачем так поступает. Обмотанный в черное рослый погонщик невозмутимо посмотрел на нее.
— Возьмите меня с собой! — крикнула она по-французски, почему-то решив, что будет понята. Она не знала, где выучила этот язык. Он появился у нее в голове из пустоты. Раз так, значит, она француженка.
Погонщик показал жестом, что не понимает. Она указала на караван. Погонщик долго смотрел на нее, потом пожал плечами, ткнул пальцем в верблюда и помог ей устроиться на седле. Запах животного подействовал на нее умиротворяюще. Позади себя она нащупала какие-то тюки, накрытые одеялами. Вспомнив про свой голод, она нашла под одеялом пучок травы, вперемешку с цветками и поднесла к лицу, чтобы понюхать. Погонщик отнял у нее цветы, шлепнул по руке и спрятал пучок под одеялом. Его упрек был произнесен на совершенно незнакомом ей языке.
Видимо, цветы представляли какую-то ценность. Погонщик продолжал поносить ее, но она в ответ подняла глаза к небу и зачем-то произнесла:
— Амелия.
Погонщик обреченно махнул рукой и повел верблюда в дюны. Женщина закрыла глаза и погрузилась в забытье.
Проснулась она от солнца, заглянувшего в окно. Она не знала, сколько времени проспала. Она находилась в маленькой комнате, на циновке посреди голого пола. Стены были завешаны тканью с вышитыми узорами. На ней была черная одежда, как на погонщиках каравана. Она просунула руку под черную материю и обнаружила, что на ее европейскую одежду никто не покусился. Только грудь оказалась крепко перемотана черной тряпкой поверх рубашки. Она облегченно растянулась на циновке и снова уснула.
Ее разбудил стук в дверь. Она продолжала лежать, не отвечая на стук. В конце концов незнакомцу за дверью надоело стучаться. Воцарилась тишина.
Она почувствовала, что сейчас умрет от голода. Тем не менее она не могла пошевелиться.
Внезапно она вспомнила, что ее зовут Амелией. Отец звал ее “Эми”, остальные — полным именем. Другие воспоминания оказались слишком смутными. Вкус торта, запах кожи в новом автомобиле, голос президента Трумэна по радио, сообщения о ядерной бомбардировке Хиросимы. Хриплая ругань по-французски, чужое зловонное дыхание, острая боль. Потом все исчезло, оставив только сон и тело, сморенное сном. Почесав голову под тюрбаном, она удивилась, что у нее такие короткие волосы. Раньше они тоже не были длинными, но не до такой степени. Сначала она запаниковала, потом ей стало любопытно, зачем ее остригли.
В дверь опять постучали, но не стали входить, не получив ответа. Спустя целую вечность, к ней вошла, не постучавшись, девушка с полузакрытым лицом. Услужливо согнувшись, она поставила перед Амелией поднос с едой. Амелия вспомнила, что изголодалась до полусмерти.
Она подняла маску со рта на глаза. Голод был таким неистовым, что она не позаботилась поправить маску. Ничего не видя, она набивала рот грубым хлебом и зерновой кашей, пропахшей дымом, действуя руками. Ей было нехорошо, но она продолжала насыщаться, запивая еду водой из металлической кружки. Вода имела тухлый вкус. Ей предлагался также чай, но сейчас такие изыски ей были ни к чему.
Все время, пока Амелия ела, девушка не спускала с нее глаз, стоя рядом на коленях. Амелия вспомнила, что всю жизнь боялась, когда другие наблюдали, как она ест. По этой, а также по ряду иных причин она была так худа. Это воспоминание ее не касалось, словно она находилась в кино.
Набив живот, она опять упала на циновку, не убирая с глаз маску. Оргия обжорства лишила ее последних сил. Девушка схватила тряпку и намочила ее водой из кувшина. Взяв Амелию за руки, она принялась вытирать с них прилипшие зерна и хлебные крошки. Покончив с руками, она занялась ее лицом. Особое внимание было уделено рту. Маска по-прежнему оставалась на глазах, рот не был прикрыт. У Амелии не было даже сил снять маску, чтобы толком обрести зрение. Из-под маски она видела подбородок девушки и ее слегка приоткрытый рот. Потом девушка немного сдвинула повязку и заглянула Амелии в глаза. Амелию охватил испуг, и девушка, заметив это, вернула ее маску на прежнее место. Очистив от остатков еды ее рот и подбородок, она взялась за горло. Амелии было приятно чувствовать, как по ее лицу и шее скользит влажная ткань. Еще немного — и ее охватило неуместное при данных обстоятельствах желание. Кажется, она не испытывала ничего подобного уже не один месяц, если не считать солдатика-француза в форте...
Память отказывалась повиноваться. Женщина завладела всеми ее чувствами. Неожиданно на ум пришла женщина, предшествовавшая ее последнему любовнику... Впрочем, та женщина была школьной учительницей, и Амелия постыдилась заходить с ней слишком далеко. Сейчас она, не управляя своими действиями, целовала незнакомую женщину сквозь вуаль, чувствуя тепло ее губ и податливость языка. Женщина ответила Амелии не менее пылким поцелуем. Потом она убрала со своего лица вуаль. Амелия так и не обрела зрения, но от этого было только приятнее втягивать в рот горячие губы женщины и принимать ее скользкий язычок. Амелия притянула ее к себе. Женщина словно только этого и ждала.
Медленно и бесстрастно она стала развязывать на себе шнурки, приоткрывая тело. Взяв руку Амелии, она положила ее себе на грудь. Амелию опять охватил страх, хотя она не понимала, чего боится. Разве такое поведение опасно? Она сжала грудь женщины и стала ее ласкать, чувствуя, как с каждой секундой затвердевает сосок. Лежа в темноте, она теряла сознание и уже не представляла себе, что такое грудь и сосок. Тонкие пальцы женщины оказались у нее на затылке, она притянула ее с себе. Губы Амелии сомкнулись вокруг соска.
Она не знала, сколько времени не выпускала изо рта сосок. Вожделение постепенно утихало. Ей по-прежнему не хотелось выпускать женщину из объятий, однако похоть сменилась ломотой во всем теле, и теперь было довольно просто сосать женщине грудь и позволять ей гладить себя по голове. Потом женщина улеглась с ней рядом и, проведя грудями по ее губам, стала целовать ее, медленно заползая рукой ей под одежду. Амелию охватила паника. Сама не зная, чего боится, она схватила женщину за кисть и отчаянно замотала головой.
— Нет, нет, не хочу! — При этом она отдавала себе отчет, что говорит неправду.
Женщина ничего не поняла и не прекратила возни с одеждой Амелии. Стараясь ее убедить, она слегка высунула язык. Амелия изогнулась в сладострастной судороге, но в следующую секунду еще яростнее замотала головой и властным жестом велела незнакомке удалиться.
Женщина деловито привела в порядок свою одежду, взяла поднос и вышла. Амелия осталась лежать с навернувшимися на глаза слезами. Она не помнила в точности требований рафинированного нью-йоркского общества, не позволяющих двум женщинам заниматься любовью, но твердо знала, что не может этого допустить.
Амелия находилась в полузабытьи. Она уже начала забывать про женщину, но на нее помимо ее воли все время накатывали волны вожделения, заставлявшие ее извиваться на циновке. Несколько раз ее приходили кормить и поить. Она уже научилась не пачкаться, поэтому туалет после трапезы занимал меньше времени. Всего Амелию обслуживали три разные женщины, одинаково красивые, но сильно отличающиеся от нее. Всякий раз после омовений Амелия кидалась целовать женщину, пожирать ее язык и оглаживать ее тело. Однако ни одна из трех так и не смогла склонить ее к любви: некая внутренняя сила не позволяла ей этого, запрещая идти на поводу желания.
Проснувшись в очередной раз, Амелия почувствовала запах сандалового дерева и мускуса. Она лежала в кромешной темноте. С ее рта сдвинули маску. Кто-то принялся ее целовать — на сей раз это был мужчина. Наслаждаясь вкусом его языка, она отдалась своему вожделению и с растущим энтузиазмом сказала себе, что ею сейчас овладеют. Ей хотелось, чтобы это совершилось побыстрее. Она не могла вспомнить цвет глаз родной матери, свой адрес на Лонг-Айленде и имя человека, с которым приехала в эту страну, зато инстинкт подсказывал ей, что подчиниться этому мужчине не значит предаться разврату, в отличие от однополой любви, угрожавшей ей прежде. Сейчас она знала, что обязана подчиниться, уступить, отдаться.
Выгнув спину, она подставила ему губы. Его шершавые руки принялись шарить по ее одежде, распахивая ее все больше. У нее кружилась голова. Когда была высвобождена ее грудь, до того крепко перевязанная, она почувствовала восхитительную свободу. Мужчине пришлось повозиться с ее брюками и рубашкой — можно было подумать, что он впервые сталкивается с подобной одеждой. Тем не менее Амелия не стала ему помогать. Она лежала неподвижно, не столько отдаваясь ему, сколько позволяя готовить себя к любви и не желая нарушать очарование бездеятельности.
Брюки и рубашка присоединились к черному платью, уже валявшемуся на полу. За ними последовало ее нижнее белье. Она задохнулась от запаха сандалового дерева. Когда ладони мужчины легли ей на груди, она издала стон. Его ласки были настойчивыми, но в то же время нежными, словно она, безраздельно принадлежа ему, оставалась очень важной особой. Амелия все еще была слепа, зато ее рот был открыт. Прежде чем раздеться самому, он наградил ее поцелуем. Потом он улегся сверху и овладел ею руками, телом, ртом. Он не оставил без внимания ни одной, даже самой крохотной частички ее естества; начав с груди, он перешел ко рту, потом занялся животом, спиной, ягодицами, проник в нее пальцами. Амелия все еще сохраняла неподвижность, наслаждаясь всеми своими ощущениями, особенно теми, которые вызывали у нее его умелые пальцы, оказавшись внутри. Потом он притянул ее голову к своему животу. Полностью подчинившись ему, она, все еще ослепленная повязкой, обхватила губами его напрягшийся столб.
Она нарушала правила, предписываемые ее социальной принадлежностью, но это нарушение оказалось сладостнее всех остальных, оставшихся в мечтах. Невидимый мужчина опрокинул ее на спину, развел ей ноги. Она знала, что приближается момент восторга. Но восторгу предшествовала боль. Ее пост действительно затянулся; внезапно она вспомнила, как занималась любовью в последний раз: дело было в алжирской гостинице, с мужчиной по имени Жан. Воспоминание быстро рассеялось. Она знала теперь одно: наслаждение настигло ее снова. Наслаждение пополам со страхом.
Он действовал постепенно, словно чувствуя ее страх. Однако чем интенсивнее становились его толчки, тем активнее делалась Амелия. Она уже сжимала его бедрами, купаясь в наслаждении. Наслаждение и послужило, наверное, причиной дрожи, пробежавшей по ее бедрам и животу. Она уже стонала; сторонний наблюдатель решил бы, что у нее приступ нестерпимой боли. На самом деле ей никогда в жизни не было так хорошо. Ощущение становилось все более сильным, удовольствие пронзало ее, как стрела. Прижимаясь ягодицами к циновке, она позволяла ему пронзать ее чуть ли не насквозь. Постепенно она потеряла контроль над собой и перенеслась в мир обнаженных, кровоточащих чувств. Ненадолго она испытала стыд, но его быстро сменила безграничная удовлетворенность. Ощущение было похоже на сильное опьянение — последнее ей приходилось испытывать пару раз в жизни. Но прелесть нового чувства лишила ее последних сил, и чувство утекло, как песок между пальцев...
Мужчина опорожнился в нее и теперь осыпал ее шею жадными поцелуями. Судя по всему, он тоже остался доволен. Никогда прежде ей не доводилось испытывать чего-то даже отдаленно похожего. Казалось, она перенеслась в совершенно новое измерение. Вдруг она умерла и очутилась в раю? Или в аду?
Скорее, в аду. Думая так, она гладила его по спине, позволяя ему до крови терзать ее рот поцелуями. Вкус крови вызвал у нее новую судорогу. Она совершила непозволительный грех против законов собственного племени. Впрочем, она уже не помнила ни самих этих законов, ни тем более их авторов.
Сначала Абдельсаид ничего не хотел им говорить. Все три жены услыхали от него, что им надлежит кормить французского гостя месье Бретона, всячески заботиться о нем и удовлетворять его телесные потребности, если таковые возникнут. Последнее было предложено ему всеми тремя, и все три раза француз отказал им.
— Вот видите! — обрадовался Абдельсаид. — Я же вам говорил! Во Франции таких полно. Улицы кишмя кишат! Об этом мне рассказывал знакомый караванщик. Почему бы мне самому с ним не поладить? — Абдельсаид коварно улыбнулся.
Все три его жены, три ядовитые змеи, не желали выпускать добычу из рук. Француз сперва был очень до них охоч. Все три рассказывали одно и то же: он тянулся к их губам, грудям, телам, но не пожелал ими овладевать.
— Месье Бретон хочет меня, — сердито пояснил Абдельсаид. — Такие уж у них правила. Иначе мы не могли бы продавать во Францию “черные лилии” и жили впроголодь.
Однако жены не отставали.
— Француз так нами заинтересовался! Позволь хотя бы одной из нас быть при этом — вдруг ему захочется?
— Нет! Я запрещаю!
Но все три жены заголосили хором. Это напомнило ему звуки переносного музыкального ящика, который он видел у европейцев. В конце концов Абдельсаид уступил. Он с самого начала знал, что не одержит победы.
Абдельсаид был упорным человеком, но даже ему было не под силу остановить ветер и удержать солнце на одном месте.
Амелия то приходила в себя, то теряла сознание. Жизнь без воспоминаний оказалась приятной до головокружения. До этого мужчины с его гаремом не было ничего. Только солнце, заглядывающее в окно, вкус еды, которую приносили ей женщины, и восторг от любви Абдельсаида. Она владела одним-единственным искусством — подчинения.
Абдельсаиду до смерти хотелось узнать, как ее зовут. Она поняла это, как только он заговорил с ней по-арабски, прикасаясь кончиком языка к ее уху. Указав на себя, он произнес:
— Абдельсаид.
Ей тоже до смерти хотелось назвать ему себя. Она понимала, что когда-то носила человеческое имя; возможно, еще вчера, еще минуту назад она знала это имя. Но оно уже ускользнуло из ее памяти, поэтому она виновато смотрела на Абдельсаида, мечтая, чтобы он поцеловал ее, приласкал, овладел ею — еще, еще и еще! Абдельсаид терпеливо ждал, чтобы женщина назвала себя, но этого никак не происходило. Можно было подумать, что она не знает собственного имени. Он тыкал в нее пальцем и повторял как заведенный:
— Франция?
Амелия смотрела на него пустыми глазами. Она не знала, что означает это слово. В конце концов она указала на себя и пробормотала:
— Француженка.
Абдельсаид пожал плечами. Казалось, он удовлетворился ее ответом. Довольно долго после этого он обращался к ней на неведомом ей языке. Язык звучал мягко и соблазнительно. Ее не волновало, что она не понимает ни слова. Она роняла голову ему на колени, он гладил ее по волосам и повторял чужие слова, словно декламировал стихи. Она уснула у него на коленях, как на подушке. Убедившись, что она спит, он ушел.
— Амелия, — произнесла она после его ухода. Сначала она недоумевала, что означает это слово, а потом догадалась, что это ее имя. Почему она не могла вспомнить его раньше? Надо будет удовлетворить любопытство Абдельсаида.
Но в следующий раз Абдельсаид привел с собой всех трех женщин, трех одинаковых, пышных красавиц, представлявших собой разительный контраст с тощей Амелией. Амелия не поняла, что происходит. Троица уселась на циновку посреди комнаты. Абдельсаид принялся целовать Амелию.
Женщины бесшумно разделись, отбросили одежды, стали обниматься. Амелия смотрела на представление, разинув рот. Абдельсаид тоже какое-то время смотрел на них, потом его вниманием завладела Амелия. Поцеловав, он привлек ее к себе.
Амелия поспешила забрать в рот его восставшую плоть. Три женщины осыпали друг дружку бесстыдными ласками, превращались в единое целое. Губы Амелии скользили по столбу плоти, ягодицы смыкались и размыкались. Внутри у нее росло вожделение, требовавшее удовлетворения.
Потом три голые женщины приготовили и зажгли кальян. Покурив, Абдельсаид передал кальян Амелии. Та, втянув в легкие дым, смутно вспомнила школьный гимнастический зал и заднее сиденье автомобиля; однако воспоминания очень быстро потухли. Вскоре у нее появилось странное чувство, будто она спит, но движется. Тело пронзали молнии наслаждения. Она наблюдала за тремя женами Абдельсаида со смесью похоти и любопытства. Их тела при всем своем великолепии совершенно не походили на ее тело.
Когда Абдельсаид наклонился, чтобы поцеловать ее, она поняла, что наступило ее время. На ней не было теперь ни тех странных одежд, с которыми Абдельсаид столкнулся в первый раз, ни нижнего белья, а только пояс, прижимавший груди к торсу. Амелия хотела было сбросить платье, но Абдельсаид жестом приказал ей не делать этого.
На сей раз он не стал ее раздевать, а только задрал подол и сдобрил ягодицы и промежность маслом. Амелия продолжала наблюдать за тремя женщинами, образовавшими сладострастный клубок.
Когда Абдельсаид проник в задний проход, она испытала уже знакомый страх, смешанный с чувством сладостной покорности. Ощущения были теперь несравненно сильнее прежних — сказалось, видимо, нестерпимое желание. Но желание не смогло поглотить ударивший в ноздри женский запах. Третья жена встала на колени задом к ней и растопырила ноги. Амелия принялась обрабатывать языком ее промежность, ощущая во рту незнакомый, но приятный вкус. Третья жена довольно застонала.
Абдельсаид продолжал свое дело, бесшумно двигаясь у нее внутри и врезаясь животом в ее ягодицы. Ощущение было новым и острым. Все ее тело затряслось. Абдельсаид тоже кончил. Амелия обессиленно плюхнулась животом на циновку. Абдельсаид недовольно обратился к своим трем женам. Амелия таращила глаза, ничего не понимая. Она уловила французское словечко “месье”; ей показалось, что речь идет о “месье Бретоне”. В Ницце она была знакома с неким Бретоном. Это был человек без корней и без постоянного угла, зато он не знал забот и тревог. Амелия не сомневалась, что они с Бретоном были любовниками; припомнился даже час любви в гостиничном номере.
Три жены тем временем вели с Абдельсаидом яростный спор. Третья жена попыталась распахнуть на Амелии платье. Абдельсаид сердито схватил Амелию и привлек к себе.
Три женщины послушно отошли от Амелии, молча оделись и покинули комнату. Абдельсаид последовал за ними, даже не попрощавшись с Амелией.
Абдельсаид осыпал женщин проклятиями за попытку посягнуть на месье Бретона вопреки его желанию.
— Ему хватало одного меня! — крикнул он. — Ни одна, ни три женщины ему ни к чему. Я же говорил вам, каковы эти французы!
— А что он делал с Ауишей? Ему понравилось!
Абдельсаид находился на грани взрыва.
— Нет! Просто у французов такое правило! Это не доставляет им удовольствия. Для них это просто обязанность.
Он хотел было сменить тему, но женщины проспорили с ним до позднего вечера. В конце концов он воздел руки к потолку и запретил им посягать на месье Бретона. Их долг — ублажать мужа, и точка. При этом он знал, что затея обречена на провал. Его тайна вот-вот будет раскрыта.
Моменты близости с француженкой превращались для него в наслаждение, подернутое печалью, подобно сухим лепесткам “черной лилии”. Их встречи не могли теперь длиться долго. Абдельсаид загрустил и поспешил в комнату француженки, изнывая от вожделения.
Абдельсаид появился у нее перед едой один, без женщин. Его страсть была на сей раз невероятной, он овладевал ею без всякой жалости, почти жестоко. Амелия не сомневалась, что он вот-вот проткнет ее насквозь, но испытывала только наслаждение, не испорченное страхом. Однако он быстро ушел, а она так и осталась неутоленной, с пылающим нутром. Она уже была готова удовлетворить свое желание каким-то другим способом, хотя бы самостоятельно, но ничего не добилась. Ей стало одиноко и страшно, и она заскулила в темноте.
Она всегда была никем, никогда не знала собственного имени. Здесь она не усматривала причин для переживаний. Ведь она проживала только в настоящем, только как часть причудливого сахарского ритуала. Амелия была пустым местом, ее попросту не существовало. Скорее всего, ее не существовало и раньше. В таком случае непонятно, из-за чего переживать женщине без имени? Какое-то время она проплакала, но когда слезы высохли, ей показалось, что и эти рыдания привиделись ей во сне.
Третья жена принесла ей еду. Когда француз поел, она разделась и принялась его целовать. Губы француза нашарили ее грудь и долго не выпускали соски, пока она гладила его по голове. Потом третья жена опрокинулась на спину, раскинула ноги и позволила французу целовать ее там.
Ублажая женщину, Амелия растворялась в ее теле. Когда женщина стала кричать, Амелия спохватилась: она так увлеклась, что забыла себя.
Тем не менее, жмурясь от наслаждения, она позволила женщине запустить руки ей под одежду. Язык женщины глубоко проник ей в рот, пальцы медленно двигались по бедру. Потом они оказались у Амелии между ног. В следующее мгновение глаза женщины расширились.
Густо покраснев, она отпрянула. Амелии показалось, что она осыпает ее проклятиями. Собрав одежду, женщина удалилась, вся в слезах. Амелия проводила ее грустным взглядом. Ее собственное желание так и осталось неутоленным. Она снова попыталась утолить желание самостоятельно, но занятие оказалось столь же безнадежным.
Ситуация сложилась неприемлемая. Абдельсаид с самого начала предвидел, что все так и будет. Он накликал беду, притащив к себе эту женщину, пускай и замаскировав ее пол. По местным меркам он стал состоятельным человеком, а все благодаря сбору и торговлей “черными лилиями”. Он вполне мог себе позволить четвертую жену. Но три имеющиеся не давали ему свободу рук.
— Она тебя околдует! — визжали они. — Она высосет из тебя всю любовь! Они — ненасытные чудовища, особенно женщины! Это несправедливо! Нам не нужна француженка! Это грязь! Отошли ее!
Женский хор заглушал все протесты Абдельсаида. Он был готов вступить с ними в борьбу, но заранее знал, что потерпит поражение. В тех редких случаях, когда все три женщины выступали заодно, они становились непобедимыми. Абдельсаид не питал никаких надежд и ходил в печали. Однако отослать женщину он не мог. Он утратил всякое представление о реальности, вбив себе в голову, что должен сделать ее своей, своей навсегда. Абдельсаид влюбился в чужую француженку без имени, в “месье Бретона”.
Существовал один-единственный способ оставить ее у себя. Проспорив с женами несколько часов кряду, он сумел их убедить. При выполнении им поставленного женщинами условия французская шлюха сможет остаться у них навсегда. Абдельсаиду предстояло предоставить для осуществления плана необходимое количество “черных лилий”. Он заверил жен, что этого добра у него больше, чем достаточно.
Третья жена принесла Амелии поесть. Амелия почти ничего не помнила, однако ее обуревало беспокойство и неутоленность чувств. Она хотела любить женщину. Однако на сей раз та воспротивилась. В конце концов она уступила и позволила Амелии поцеловать ее, однако ее губы остались при поцелуе деревянными.
Амелия нехотя отпустила женщину и принялась есть. Плотский голод перерос в желудочный. На сей раз в дополнение к обычной еде ей подали какие-то крупные темные цветки. Оборвав с них лепестки, третья жена дала понять Амелии, что это — съедобное блюдо. Амелия неуверенно принюхивалась, но женщине удалось накормить ее лепестками. Амелия ощутила во рту сладость и решила, что ее балуют десертом, хотя и не очень изысканным. Чтобы сделать женщине приятное, она проглотила несколько лепестков. Потом она опять потянулась к женщине, чтобы начать целоваться, но та отпрянула.
Амелия осталась одна в темноте, мучаясь от могучего и неутоленного желания. В эту ночь она спала крепче, чем в предыдущие.
Утром к ней пожаловала первая жена с едой и черными цветами. Сначала Амелия утолила голод, потом принялась за лепестки. На сей раз они показались ей более вкусными. После поедания лепестков женщина отказалась целоваться с Амелией, которая уснула, не успев опечалиться. Она не ведала, сколько раз просыпалась, ела и пила. Вкус и запах цветов заменял ей теперь действительность.
Когда спустя продолжительное время
Абдельсаид явился к ней снова, она сгорала от желания. Он наградил ее продолжительным поцелуем, после чего помог избавиться от одежды. Его рука нащупала между ее грудей пробивающиеся волосы, поиграла ее сосками, медленно проехалась у нее между ног. Его пальцы что-то искали там, но его интерес был больше клиническим, чем любовным. К своему удивлению, Амелия ничего не чувствовала, хотя желание продолжало жечь ее огнем. Абдельсаид остался доволен и оставил Амелию, ограничившись прощальным поцелуем.
Амелия не испытала разочарования, ей было просто любопытно, почему ему не захотелось заниматься с ней любовью. Тем временем волосы у нее на лобке начали выпадать, покрывая циновку, как осенние листья.
Он чувствовал, что на нем устроилась женщина. Он не помнил, как здесь оказался, как его зовут, существовал ли он прежде. Околдованный ее ласками, ненасытным ртом и восхитительными грудями, подчиняясь ее умелым движениям, он воспылал страстью. Он испытал странное чувство, когда женщина нанизалась на его член. Приходилось ли ему и раньше вонзаться в нагое женское тело и слушать бесстыдные и ласковые словечки? Он обнаружил, что понимает ее. Когда его чувства взорвались, он почувствовал острую боль, словно его рвали пополам.
Много позже он почувствовал рядом другую женщину. Первая тоже не оставляла его в покое. К его члену прикоснулось что-то теплое, он ощутил во рту женский язык, его пальцы мяли женскую плоть. Позади него расположился мужчина. Пока три женщины, сменяя друг друга, обрабатывали его член руками и языками, ползая под ним, мужчина трудился в поте лица. Он знал, что принадлежит этой четверке, трем женщинам и мужчине. Он образовывал с ними одно целое, состоящее из пяти тел. Испытав оргазм, он попытался было припомнить свое имя и понял, что имени у него нет и никогда не было.
Абдельсаид ходил воодушевленный. Торговля “черными лилиями” процветала. Разлагающиеся обитатели французских дворцов требовали их все больше. Растение относилось к редчайшим. Он росло только в кажущихся пришельцам миражами оазисах на юге страны и больше нигде не могло пустить корни. Абдельсаид принадлежал к тем немногим, кто умел находить растения среди пустыни и снова выводить караваны на тропу.
Напрасно колониальные власти накладывали запрет на торговлю зельем и грозили его поставщикам суровыми карами: военные и полицейские предпочитали набивать карманы, а не препятствовать свободе торговли.
Местные жители курили наркотик, европейцы нашли ему иное применение. Те, кто употреблял растение внутрь, испытывали на себе все его воздействие. Впрочем, за пределами пустыни оно теряло всю свою силу и разве что вызывало галлюцинации. Некоторые деловые партнеры Абдельсаида подумывали о налаживании поставок растения с помощью европейских судоходных компаний и переброске его в страны, где им можно было бы торговать легально.
Теперь, когда его караван водил Бретон, Абдельсаид получил возможность посвятить себя тонкостям профессии. Бретон овладел азами мастерства, освоил арабский, стал превосходным проводником. Пострадало, впрочем, его знание французского. Абдельсаид был склонен считать это неизвестным ранее побочным эффектом “черной лилии” и не пытался бороться с роком.
К тому же если это и было ценой, которую ему пришлось уплатить, то такую цену приходилось признать смехотворной. Ведь Абдельсаид оставил себе свою француженку, пусть и в несколько измененной форме. Любовь “черной лилии” не ведает границ. Абдельсаид повторял это про себя всякий раз, когда с гордостью взирал на своего француза и когда щедро делился им с женами. Он был доволен столь изысканной роскошью, дарованной ему в этом жестоком мире. Ведь любая роскошь предпочтительнее скудости, а некоторые виды роскоши предпочтительнее прочих. Ветер не остановишь, солнце не заставишь висеть в одном и том же месте.
Бретон вел и вел караван, раз за разом преодолевая расстояние между селением Абдельсаида и оазисом за морями песков. Теперь он был с пустыней на “ты”. Он знал, что происходит из совсем другого места, но сознавал, что этого места более не существует. Он знал, что послан сюда вести караван по бескрайней пустыне. Возможно, такова воля богов его племени. Быть может, он — благословение свыше Абдельсаиду и его семейству, ибо Абдельсаид бесплоден. Бретону было суждено стать отцом детей Абдельсаида. Ауиша забеременела, Мимуна тоже склонялась к тому, что уже понесла. Бретон считал будущих детей даром доброго божества, именуемого “черной лилией”. Сыновья и дочери станут его подарком Абдельсаиду.
Ему снились странные сны. Во сне он познавал женщину, совершенно не похожую ни на Ауишу, ни на Мимуну, ни на Ушку. Угловатостью она скорее напоминала мальчишку. Она была скорее англичанкой, чем француженкой. Сначала он думал, что когда-то любил ее, но потом решил, что то был союз по необходимости.
Ведя верблюжий караван по пустыне, Бретон гнал от себя мысли о странной женщине, так как знал, что обязан думать о своей торговле и барышах от “черной лилии”. Воспоминания о странной женщине уносились по ветру вместе с крупицами песка. Он знал, что женщины больше нет. С этим было покончено навсегда.

--- Знакомство с тайной ---

Я никогда раньше не писала рассказов, поэтому сразу прошу меня извинить за язык и те фразы, которые я буду использовать.
Зовут меня Света. Мне 23 года. Не дурнушка и не красавица. Друзья считают меня сексуальной. Почему бы и нет. Кого не привлекают узкие бедра и осиная талия. Грудь, правда, немного подкачала. Всего лишь первый размер. В общем, когда прохожу мимо мужчин, то очень часто замечаю похотливые взгляды в мою сторону, особенно если на мне надето что-то вроде мини или облегающее.
Но речь здесь пойдет не обо мне настоящей, а о том времени, когда я еще была школьницей. Ибо эти события послужили толчком к пробуждению во мне сексуальности.
Было мне тогда лет 12. Этакая наивная девчонка с косичками, каждое утро спешащая в школу с большим ранцем. Училась неплохо, но, иногда, случались и двойки. Родителя меня за это, как и полагается, ругали. Иногда случалось получать и ремешком по попке, если уж слишком провинилась. О мальчиках в то время даже и не вспоминала. Кому интересны эти вечные драчуны, беспрестанно выясняющие отношения друг с другом? Да они в компанию свою меня бы не взяли, даже за деньги. В общем, жила не тужила, училась, книжки всякие читала. А потом и произошло то, что заставило пробудиться мой интерес к противоположному полу.
Было это в субботу. Не было у нас двух последних уроков. В общем, пришла я домой на два часа раньше. Захожу, дома вроде как никого нету. А потом вдруг слышу, а в ванной вода шумит. Ну, думаю, опять забыли выключить и ушли куда-то. Подхожу, дергаю за ручку. Заперто. И кому это вздумалось в час дня душ принимать? И вдруг слышу два голоса: мужской и женский.
- Поцелуй его, - говорит мужчина.
- Нет, не сегодня, дорогой. Я его ручкой приласкаю. Тебе это понравится.
И тут я узнала голоса. Это мои родители решили вместе принять ванну. Только я никак понять не могла: что поцелуй, что поласкаю. Меня эти фразы очень заинтересовали, тем более что из-за двери послышались стоны отца. И тут я вспомнила про щелку в двери от старой ручки, которую все время затыкала, когда шла мыться.
Затаив дыхание, я припала к отверстию. То, что я там увидела, я помню и теперь. Мои родители были абсолютно голыми. Отец стоял опершись на стиральную машину. Мать стояла на коленях перед ним. Ее рука сжимала палку, торчащую словно свечка, между ног отца. Рука медленно двигалась по этой палке вверх-вниз. Иногда, когда она опускалась слишком низко, то показывалось нечто багрово красное. По лицу отца я поняла, что ему эти движения очень приятны.
- Да, да, дорогая. Так его, так. - Слышались сквозь стоны слова.
Внезапно его рука потянулась к груди матери, обхватила ее и немножко сжала. По лицу матери я поняла, что ей это понравилось. Она встала на колени, чтобы вторая рука отца могла достать до второй груди. Обхватив обе руками, он начала ласково массировать их. Затем его пальцы начали покручивать, а затем и пощипывать, внезапно ставший большим сосок. Из уст матери стали слетать охи и ахи, лицо излучало неописуемое блаженство.
Некоторое время они так ласкали друг друга, затем поменялись местами. При этом мать широко развела ноги в стороны и поставила на стиральную машину. Щелка между ее ног немного раскрылась и показалось розовое отверстие. Оно было таким влажным, что я подумала не описалась ли она во время таких не понятных мне еще забав. То что произошло потом настолько удивило меня, что я чуть не вскрикнула, но вовремя опомнилась, подумав о последствиях. Отец стал на колени, одной рукой развел в стороны половинки щелки, а второй начал поглаживать место чуть повыше отверстия. При этом показался маленький бугорок, от прикосновения к которому мать вздрогнула, как будто через нее пропустили электрический ток.
Через некоторое время мать начала постанывать, лицо ее порозовело. Ее бедра начал двигаться в такт движениям руки. Вскоре отец отпустил точку повыше отверстия. Его палец начал постепенно углубляться внутрь. При этом мать прямо-таки визжала от удовольствия. Она кусала губы, обнимала руками голову отца. Через несколько секунд она вздрогнула. Последний крик вырвался из ее груди, затем она обессилено повалилась на стиральную машину. Показавшаяся наружу палка отца был покрыт чем-то липким.
- А теперь приступим к главному. - Сказал отец.
С этими словами, он встал с колен, подошел ближе и приставил свою палку к отверстию. Словно по маслу она вошла глубоко во внутрь щелки. Отец начал делать движения туда-сюда внутри. Через некоторое время, мать опять начала стонать и двигать ему навстречу бедрами. Вскоре их теперь уже обоюдные стоны усилились. Затем словно молния пробежала между ними, и все было кончено.
Некоторое время отец лежал на матери, отдыхая после бешеной скачки. Поцеловав ее, он произнес:
- Ты была так хороша. Я думаю, что нам следует повторить это вечером.
- А ты не думаешь, что нашей дочери еще рановато знать о том, чем мы тут с тобой занимались. Если мы так будем вопить и вечером, то она обязательно услышит и придет спросить что у нас случилось.
- Ну, тогда может быть ночью, когда она уснет?
- Ну, разве что ночью.
А я-то уж точно знала, что ночью спать мне не придется. Я не собиралась пропустить такое теперь уже интересное для меня зрелище. Я чувствовала, что это еще не все, что я смогу увидеть. И я была права.
То что было вечером, я предлагаю дописать Вам. Присылайте результаты ваших литературных изысканий автору странички. Я думаю, что он разместит продолжения начатого мною на своей отдельной странице. Или, в крайнем случае, я надеюсь, что он хотя бы перешлет их мне. Мне очень интересно как бы сложилась моя судьба, если бы ее писали Вы. Я же через некоторое время пришлю и продолжение начала своей сексуальной жизни, а затем и дальше буду слать описания самых интересных в сексуальном плане моментов из своего прошлого и настоящего бытия.

--- Попа ---

...Уже половина восьмого, и там стоит компьютер и работа, но рядом тут такая попа... Уже половина девятого, и там ждет слава и успех, но рядом тут такая попа... А уже ведь половина десятого, и там куча денег и автомобилей, а тут только попа. Вот сейчас только перелезу через эту попу. Сейчас, сейчас. Что-то пока не получается. И совсем не потому, что она такая высокая, а потому, что это дело времени. Хотя уже половина одиннадцатого, и там другие попы, да и пиво тоже ждать не любит, но попа, я вам скажу, такая...
Вы когда-нибудь перелезали через попу? Это, скажу вам, даже не Эверест с Монбланом. Она абсолютно неприступна.
Я часто задумывался над источником ее власти. Я смотрел, как она сидит закинув ногу на ногу. Я боялся лишний раз взглянуть в ее сторону, такое волнение и смятение чувств вызывает тот темный треугольник, что юбка образует со скрещенными ногами. Это вход в ее тайну, которая так и останется никем не разгадана. Можно содрать юбку и, разняв ноги, войти в волшебный треугольник, но тайна тут же ускользнет, уступив место животному безумию. Вспышка! И ты в который уже раз остаешься в обессиленных дураках.
Я обещал любить эту попу до гроба. Я обещал этой попе достать звезду с небес. Я думал она потеряет бдительность, усыпленная сладкими речами, и выдаст свою тайну. Я уже почти схватил кончик ее хвоста на вершине божественной судороги, но это был лишь пик полета над пропастью ничтожества и опустошения.
Ну, попка, ну, попочка, ну, попушечка... Отпусти меня, проклятая задница! Молчит. Попа, ты же знаешь, что я люблю тебя! Я непременно вернусь. Молчит. Ей плевать на мою любовь. Она знает, что любовь приходит и уходит, а попу хочется всегда.
В конце концов, попа, я хочу есть, я хочу пить. Ну что в тебе такого особенного, что через многое я с легкостью перелезал, а через тебя - ну ни как?
Возле тебя я успел состариться. Ну, посмотри на меня! Зачем я тебе? Обрюзгший, лысый урод. Сначала у меня полысела правая нога, затем спина, а после уж все остальное.
А этот живот, который ты обожаешь до умопомрачения! Что ты в нем нашла? Наверное, он напоминает тебе о наших еще не родившихся детях.
Скоро мне придет пора помирать. А ты всегда останешься молодой. Твое лицо, грудь - все может состариться. Что может быть печальнее зрелища, чем грудь пожилой женщины? Ты же, попа, всегда будешь свежа и упруга. Все остальное может приделать к тебе мое извращенное, по твоим словам, сознание. Последнее время я люблю приделывать к тебе тело средневековой служанки. А я странствующий искатель приключений, остановившийся в гостинице на постой. Я затащил тебя к себе в постель, когда ты принесла мне в комнату вино.
Я никогда, не говорю тебе об этом, но время от времени я нахожу в тебе всех своих бывших любовниц, с кем мне было так же хорошо. Я даже вижу в тебе никогда не узнанное мною тело той нежной девушки-подростка, в которую я был много лет влюблен. Я так и не посмел к ней прикоснуться, боясь вызвать отвращение к себе неуместным ухаживанием. Где-то в глубине души и по сей день живет боль от ее измены моему чувству с абсолютно чужим для нашей компании парнем, который по чистому случаю распечатал ее первым.
И теперь я вхожу в плоть той девушки. И что? А ничего! Может быть, зря я так страдал, если ощущение от ее попы не на много отличается от ощущения со всякой другой.
Да и не нужен мне теперь никто. Владея одной попой, я владею морем поп! Океаном поп! Я плыву в попах, купаюсь, плескаюсь и пускаю пузыри. А потом тону и тону, погружаясь все глубже и глубже в бездонную пучину.
Попа в парке, попа в лифте, попа в машине, попа в туалете, попа на крыше на фоне догорающего заката, она же на фоне солнечного восхода. Попа и этот текст. Теперь-то я знаю, что в начале было не слово. В начале была попа! Она же будет и в конце.
Ладно, на работу я все равно уже не успеваю. Кстати, из-за этого я не стал знаменитым человеком, из-за этого я беден. Я ненавижу эту гадкую попу. Я готов ее растерзать. Я впиваюсь в нее зубами и начинаю кусать, кусать, кусать... эту аппетитную... эту сладкую... эту нежную попу.
Что это? Кровь? Так это же всего-навсего мясо! Мясо! Но, боже, как это мясо прекрасно!
По сравнению с ним, все, что происходит вокруг, не имеет отношения к реальной жизни. Окружающее - миф, блеф, имитация. Все только делают вид, что к чему-то стремятся, куда-то бегут, что-то на бегу делают. Но мы-то знаем, что настоящая жизнь - вот она, здесь, рядом с этой попой. Здесь мы испытываем настоящие чувства и ощущаем плавное биение времени. Только ради этих мгновений мы позволяем вовлечь себя в бессмысленный и порочный круг внешних событий. Здесь мы испытываем настоящее счастье, но и настоящую грусть. Потому что после попы ничего не хочется, ну, совсем ничего. Правда, ненадолго.
И я хотел бы быть чулочком, чтобы постоянно обнимать ножки этой попы, и я хотел бы быть трусиками, чтобы обнимать ее всю.
Ошибкой полагать, что женщина вертит попой, на самом деле это мир вертится вокруг попы. Весь мир может предать тебя, но не попа. Она одна даст кров и успокоение. Ведь мужчина без женской попы ничто. Он быстро обрастает ногтями, волосами, грязью и окончательно дичает. Ведь ему самому, без конечной цели овладеть той или иной попкой на стройных ножках, ничего не нужно. Ну, поесть, ну, выпить, ну, полежать на диванчике. Но ведь на сытый желудок без попы рядом даже и пофилософствовать не тянет! Кто же тогда весь этот бред с дивана слушать будет?

--- Авантюрист ---

Жил на свете некий венгерский авантюрист. Он был изумительно хорош собой, неотразимо обаятелен, обладал выдающимся актерским даром, культурой, аристократическими манерами, знал много языков. Вдобавок ко всему был форменный гений по части интриг, умению выпутываться из труднейших обстоятельств и проникновения из одной страны в другую.
Передвижения его были оформлены в грандиозном стиле: полтора десятка чемоданов с моднейшими костюмами, два огромных пса. Его аристократический вид дал ему право на прозвище Барон. Барона можно было встретить в самых фешенебельных ресторанах, на водах, на скачках, на морских курортах, на экскурсии к пирамидам Египта или в путешествии по пустыням Африки. Везде он притягивал к себе женское внимание. Как всякий разносторонний актер, легко переходил от одной роли к другой и всегда с успехом: он был самым элегантным танцором на балах, самым остроумным собеседником за обеденным столом, самым утонченным декадентом при встречах тет-а-тет. Он мог управлять парусами, скакать верхом, вести автомобиль. Любой город был ему знаком, словно прожил там всю жизнь. В свете он знал всех и всем был необходим. Когда он испытывал нужду в деньгах, то женился на богатой женщине, обирал ее и перебирался в другую страну. В большинстве случаев брошенные жены не возмущались и не обращались в полицию. Счастье тех нескольких недель или месяцев, которые они провели с ним как его жены, перевешивало потрясение от утраты денег. Они понимали, что хотя бы на время им выпала радость ощутить себя летящей на могучих крыльях, парить над головами посредственностей. Он поднимал их в такую высь, кружил с ними среди таких очарований, что и в его исчезновении было для них что-то от этого высокого кружения. Это казалось почти естественным — разве может кто-то последовать за этим могучим орлом на такую непостижимую высоту.
Наш неуловимый авантюрист резвился на свободе, прыгая с одной золотой ветви на другую, пока не попал в капкан, который зовется любовью. Произошло это в Перу, когда в одном театре он встретился с бразильской танцовщицей Анитой. Глаза у Аниты были удлиненной формы и закрывались совсем не так, как у других женщин: веки смыкались лениво и медленно, словно у тигра, леопарда или пумы, а глаза как бы сбегались к носу, и взгляд делался косящим и похотливым. Так смотрит украдкой женщина, делающая вид, будто она и знать не знает, что там происходит с ее телом. Все это придавало Аните необычайно сладострастный вид, и Барон среагировал немедленно.
Он двинулся за кулисы и застал Аниту одевающейся среди груды цветов и сидящих вокруг нее поклонников. К их вящему восторгу, она губным карандашом подкрашивала свои тайные прелести, не позволяя совершенно обалдевшим мужчинам ни одного жеста по направлению к вожделенному сокровищу.
При виде незнакомого человека танцовщица всего лишь подняла голову и улыбнулась Барону. Одной ногой она опиралась на низенький туалетный столик, знаменитое бразильское платье было задрано кверху, рука в драгоценных камнях вновь принялась за работу, а сама Анита весело посмеивалась над мужчинами.
Между ног у нее расцветало некое подобие гигантского оранжерейного цветка, окруженного густыми, с черным блеском волосами. Такого зрелища Барону еще не приходилось видеть. Она тщательно красила нижние губки, с такой же непринужденностью, с какой другие трогают помадой рот, и эти губы вскоре превратились в кроваво-красную камелию, в раскрытом зеве которой можно было увидеть и крепкую, набухшую почку, и всю бледно-розовую нежную сердцевину цветка.
Барону не удалось пригласить танцовщицу на ужин. Первое ее появление на сцене служило лишь прелюдией к настоящей театральной работе, сделавшей Аниту знаменитой по всей Южной Америке. Все ложи, темные, глубокие, наполовину скрытые занавесями, наполнялись мужчинами чуть ли не со всего света. Женщины не допускались на этот высочайшего класса бурлеск.
Она снова надевала тот же самый костюм, в котором пела бразильские песни, только теперь на ней не было шали, и верхняя часть тела оказалась открытой. Платье было без штрипок, и роскошная грудь, подпираемая высоко завязанным поясом, выдавалась вперед, и все это телесное изобилие буквально бросалось в глаза.
Пока шла остальная часть шоу, Анита в этом одеянии совершала тур по ложам. Там по просьбе любого мужчины она опускалась перед ним на колени, расстегивала брюки, брала в свои украшенные ювелирным искусством руки член и с точными движениями, с ловкостью, с нежностью, всегда отличающей женщину, сосала его до тех пор, пока мужчина не получал полного удовлетворения. Обе руки не уступали в активности рту.
Прошедший через такое испытание чуть ли не терял сознание: мягкость пальцев, изменчивость ритма, переходы от крепкого объятия древка к чуть осязаемым прикосновениям к головке, от энергичного сжимания всех частей к легкому порханию по волосам лобка, совершаемые к тому же на редкость красивой и дышащей сладострастием женщиной в то время, когда все внимание публики обращено на сцену. Зрелище члена, поглощаемого этим великолепным ртом с поблескивающими зубами, ощущение тяжелых полушарий на своих коленях — за такое удовольствие не было жалко никаких денег.
Предыдущее пребывание Аниты на сцене приготовляло мужчин к ее возникновению в ложе. Она дразнила их своим ртом, взглядом, своим станом, и пользоваться всем этим под звуки музыки летящей с ярко освещенной сцены в зал, пользоваться в темной, с полуопущенным занавесом ложе — это был тончайший и изысканнейший вид наслаждения.
Барон чуть ли не до беспамятства влюбился в Аниту и провел с нею гораздо больше времени, чем с какой-либо другой женщиной. И Анита полюбила его и родила ему двоих детей.
Но через несколько лет он снова сбежал. Привычка оказалась сильнее — привычка к свободе, страсть к переменам. Барон перебрался в Рим и снял апартаменты в Гранд отеле. Его жилище оказалось по соседству с апартаментами посла Испании. Посол, живший там с женою и двумя дочерьми, был очарован Бароном. Жена посла тоже была от него без ума. Они сдружились, и Барон был так восхитительно внимателен к детям, не знавшим, чем развлечься в этом строгом и пышном отеле, что скоро у девочек вошло в привычку прибегать по утрам к Барону и будить его, смеясь и поддразнивая, чего они никогда не могли позволить себе со своими чопорными родителями.
Младшей девочке было десять, старшей — двенадцать лет. Обе оказались прехорошенькие с черными бархатными глазами, длинными шелковистыми волосами и золотистой кожей. Одеты были в короткие белые платья и белые носочки. С пронзительным визгом вбегали девчонки в спальню Барона и кидались на его огромную кровать. Барону приходилось тоже поддразнивать и даже ласкать их немного.
В тот день у Барона, как и у большинства мужчин, член при пробуждении находился в специфически чувствительном состоянии. Словом, Барон был довольно уязвим в эти минуты. У него не было времени встать с постели и, помочившись, успокоиться. Прежде чем он собрался сделать это, обе девочки уже пробежали по блестящему паркету, вспрыгнули на кровать и навалились на него и на выпирающий, прикрытый отчасти голубым стеганым одеялом кол. Бедные девочки и не заметили, как взлетели вверх их юбчонки, и точеные ноги, ноги будущих балерин, переплелись друг с дружкой, задевая постоянно о напряженно торчащий под одеялом ствол. Смеясь, они перекатывались по нему, садились верхом на Барона, понукали его как лошадь, прижимались к нему, вдавливая в постель телами, заставляя его раскачивать кровать движениями своего тела. К тому же еще они целовали Барона, дергали за волосы и говорили массу детских глупостей. Тихое восхищение, жившее в нем, начало перерастать в мучительное, напряженное ожидание.
Одна из них легла на живот, и Барон подался навстречу, прижимаясь к ее телу снизу, не в силах отказать себе в удовольствии. Это было как бы игрой, в которой он будто бы пытается столкнуть девочку с кровати. Он сказал: “Вот увидишь, ты свалишься, если я тебя подтолкну”.
— Не захочу и не свалюсь, — ответила девочка и, пока он делал вид, что пытается ее сбросить с кровати, крепко вцепилась в него поверх одеяла.
Смеясь, он все подталкивал и подбрасывал ее вверх, а она все теснее прижималась к нему ногами, узенькими бедрами и смеялась над всеми его попытками. Вторая сестра, желая уравнять силы в той игре, тоже взгромоздилась на него верхом, лицом к первой, и Барону пришлось удвоить усилия, чтобы справляться с двойным весом. Прячущийся под тонким одеялом член все рос и рос, проникая между девичьих ножек, пока, наконец, Барон не разрядился с такой силой, какая раньше была ему неведома. Он проиграл битву, а девочки одержали победу, ничего не подозревая об этом.
В другой раз, когда они прибежали к нему утром, Барон играл с ними по-другому. Спрятал руки под одеялом, а потом выставил вверх палец и предложил им поймать его. С великим пылом принялись они ловить палец, который высовывался под одеялом то в одном, то в другом месте. Поймав, они сжимали его так крепко, что Барону приходилось приложить усилия, чтобы освободиться от этой хватки. Но в один из моментов игры вместо пальца он стал подставлять другую часть своего тела, и они хватали эту часть все с тем же рвением и держали еще крепче.
А то он превращался для них в зверя, пытавшегося схватить и растерзать их: ему и в самом деле порой хотелось этого, и выглядел он так естественно, что девочки визжали от восторга и ужаса. Они играли со своим зверем в прятки — Барон выскакивал из какого-нибудь угла и кидался на них. Однажды он спрятался в туалетной комнате, лег на пол и прикрылся ворохом одежды. Старшая девочка открыла дверь, и он увидел все, что было у нее под платьем. Барон выскочил с рычанием из своего тайника, схватил ее и с превеликим наслаждением куснул в мягкую ляжку.
Игры эти так возбуждали его, так смешивались в них дело и забава, что иногда Барон и сам не понимал, случайно или преднамеренно его рука оказалась там, где она оказалась.
В конце концов Барон всегда отправлялся дальше, но высота его полетов в поисках удачи с трапеции на трапецию затухала, когда секс оказывался заманчивей денег или власти. Правда, и тогда сила его стремления к женщине не выдерживала слишком продолжительного испытания, и он резко порывал со своими женами, чтобы следовать далее за сильными ощущениями по всему свету.
Однажды Барон узнал, что бразильская танцовщица, которую он так любил когда-то, умерла, не рассчитав дозы опиума. Их дочери, достигшие к тому времени возраста пятнадцати и шестнадцати лет, ожидали, что теперь отец возьмет на себя заботу о них. Барон послал за ними. Жил он тогда в Нью-Йорке с женой, родившей ему сына. Она не очень-то обрадовалась известию о предстоящем прибытии дочерей мужа. Она боялась за своего четырнадцатилетнего сына. После всех экспедиций Барону хотелось в домашних условиях отдохнуть от приключений и трудностей прошлой жизни. У него была жена, которую он, пожалуй, любил и трое детей. Мысль о воссоединении с дочерями страшно взбудоражила его. Принял он их, всячески демонстрируя, даже не без аффектации, свою любовь. Одна была очень красива, другая похуже, но зато пикантнее. Обе воспитывались на примере своей матери, и воспитание никак нельзя было назвать строгим.
Красота новоявленного отца их ошеломила. Он же, со своей стороны, тотчас же припомнил игры с двумя девочками в Риме, и то, что его дочери были постарше, прибавило ситуации занимательности.
Им дали огромную двуспальную кровать, и вечером, когда они, расположившись в той кровати, все еще обсуждали поездку и знакомство с отцом, Барон появился собственной персоной, чтобы пожелать дочкам спокойной ночи. Наклонившись, он поцеловал их. Девочки ответили ему поцелуями. И барон снова поцеловал их, обняв обеими руками и ощутив под ночными рубашками упругие тела.
Это понравилось ему. Он сказал: “Господи, девочки, как же вы хороши! Я горжусь вами. И не могу вас оставить на ночь одних: я так долго был лишен радости видеть вас и быть рядом.
Столь же по-отечески Барон расположился на кровати. Они склонили головы ему на грудь и заснули у него по бокам. Их юные тела с едва выступающими грудками взволновали его до такой степени, что заснуть никак не удавалось. Легкими, кошачьими движениями Барон стал гладить сначала одну, потом другую, стараясь не потревожить их сон. Но вскоре в нем забушевала такая неистовая похоть, что, разбудив старшую девочку, он грубо овладел ею. Не избежала этой участи и вторая. Они посопротивлялись и даже поплакали немножко, но, живя с матерью, девочки насмотрелись всякой всячины, так что особенно не бунтовали.
Однако это не было заурядным случаем инцеста. Сексуальное неистовство Барона росло и превратилось в одержимость. Удовлетворение первого порыва страсти не освободило его от похоти, не успокоило. Он собрался после дочерей пойти к жене, чтоб попользоваться и ею. Но, опасаясь, что девочки сбегут от него, Барон поспешил вернуться к ним и запереть дверь, превратив их комнату в тюремную камеру.
Все это открылось жене, и она устраивала бурные сцены. Но Барон теперь совсем помешался. Он позабыл о своем шике, элегантных костюмах, приключениях, о ловле удачи. Он сидел дома, предвкушая момент, когда опять будет с обеими дочерями. Барон обучил их самым невообразимым штучкам. Заставлял их ласкать друг дружку в его присутствии, пока не приходил в соответствующее состояние и не набрасывался на них. Но постепенно их стали тяготить его эксцессы, его сексуальное бешенство. А жена от него сбежала.
Как-то ночью, уже покинув постель дочерей, барон бродил по дому все еще обуреваемый вожделением, терзаемый сексуальной лихорадкой, представляя себе самые фантастические сцены. Донельзя утомленные девочки крепко спали. И тогда, ослепленный желанием, от открыл дверь в комнату сына. Его сын спал, вытянувшись на спине и приоткрыв рот. Барон смотрел на него с восхищением. Потом придвинул к кровати табуретку, встал на ней коленями и вставил свой твердый горячий член в рот мальчика. Тот в ужасе проснулся и изо всех сил ударил отца. Проснулись и девочки и вбежали в комнату сводного брата.
Больше они не захотели терпеть безумства своего отца и навсегда покинули его, обезумевшего, враз постаревшего, когда-то блестящего Барона...

--- Каспийские волны ---

Ах, малышка, ты спрашиваешь, за что я люблю свою жену, и ни за что на свете не захочу расстаться с ней?
Это действительно так, и я готов рассказать тебе. Я знаю, ты удивляешься... Ведь ты гораздо моложе, стройнее. Тебе девятнадцать лет, и твое стройное, гибкое, как у лани, тело, конечно, не может сравниться с теми прелестями, которые сохранились у моей Татьяны. Но, может быть, ты потому и не сможешь меня понять, что слишком молода. А, впрочем, я попробую все же растолковать тебе. Ведь должна же ты понять, отчего любимый тобой человек, пусть даже он старше тебя, не может бросить свою супругу.
Итак, стояло жаркое лето. Оно вообще в тот год было жарким, а в Азербайджане, куда мы приехали отдыхать, зной был просто нестерпимым. Представь себе, на берегу спокойного голубого Каспийского моря, под жгучими лучами солнца, раскинулся белыми домиками мотель для автотуристов. Одноэтажные деревянные коттеджи на двоих стояли прямо под персиковыми деревьями, и утром можно было, просто выйдя из комнаты, срывать их под собственным окном. Рай на грешной земле...
Шел четвертый год нашей с Татьяной совместной жизни. Мы были не расписаны, но это ничего не значило. Татьяна, конечно, хотела пойти в ЗАГС, а я, конечно, не спешил. Куда спешить? Да и вообще у меня были сомнения. Как не сомневаться, когда тебе двадцать пять, ты молод и красив, а вокруг столько прелестных девушек. Тpудно окончательно остановиться на одной, а именно это пpоисходит, когда связываешь себя узами бpака.
Коpоче, я pешил, что мы съездим на юг, отдохнем, а там видно будет, как будут впpедь складываться наши отношения.
С самого начало все пошло неладно, напеpекосяк. Уж не знаю, что тому виной - неудолетвоpенность дpугом, пpесыщение четыpехлетним общением, или пpосто сильная, непpивычная для нас, севеpян, жаpа. Скоpее всего, все вместе.
Мы начали ссоpиться по мелочам с пеpвого же дня. В таких случаях не помогают ни отличная погода, ни симпатичный домик, ни теплые волны Каспийского моpя... Hас pаздpажало все дpуг в дpуге.
Hаконец, на тpетий день, я устpоил Тане безобpазную сцену pевности. Вот уж была глупость с моей стоpоны. Татьяна никогда не отличалась излишним кокетством, а подавно - блудливостыо. Мы, маясь от безделия вечеpом, забpели на танцплощадку, где под гpомкую фоногpамму, танцевали и pезвились многочисленные отдыхающие. Ты знаешь такие танцплощадки. Женщины в яpких платьях, специально сшитых для летнего отдыха в какой-нибудь Кандалакше, лысоватые мужичонки в белых pубашках с закатанными pукавами и в амеpиканских джинсах польского пpоизводства...
Все это окpужено деpевьями, кустами, и вот там-то, во мpаке жаpкого южного вечеpа, и таится стpасть, подлинная звеpиная стpасть. Там собиpаются из всех окpестных селений так называемые местные. Гоpтанные кpикливые паpни, их младшие бpатья - от десяти до четыpнадцати лет, их отцы и дяди на новеньких автомобилях. Все эти компаниии пеpекpикиваются, галдят, усеивая все вокpуг себя подсолнечной шелухой, конфетными обеpтками и окуpками. Дpак с отдыхающими они почти никогда не устpаивают. Этого можно не бояться. Им это не нужно. Даже можно выpазиться иначе - им нужно не это. Им нужно дpугое. И алчные волчьи глаза блестят из темноты на залитую яpким светом танцплощадку. А там - веселье. Отдыхающие - мужчины и женщины, но женщин всегда в десять больше, из Киева и Москвы, из Житомиpа и Саpатова... Веpоятная и желанная добыча для местных...
Татьяну неожиданно пpигласил на танец какой-то безобидный отдыхающий, и она пошла с ним танцевать. Уж не знаю, с чего это я взбесился. Дуpость... Я устpоил ей сцену, в сеpдцах назвал потаскушкой, а Таня обиделась и ушла.
Минут чеpез тpидцать я одумался, что называется сменил гнев на милость и пошел искать свою подpугу. Будучи увеpенным, что она отпpавилась к нам в коттедж и тепеpь плачет там, я пошел туда. Татьяны не было. Hе было ее и на доpожках кемплинга.
Когда я веpнулся на танцплощадку и не застал Таню там, я сначала сильно pазнеpвничался. Шутка ли! Пpопала. Hо вскоpе я успокоился и подумал: В конце концов, чеpт с ней. Пошла куда-нибудь пpогуляться, хаpактеp показать. Hу и пусть. Веpнусь а Питеp, бpошу ее. Хватит с меня. Пускай пpогуляется, пpоветpится. Отдохну от нее сам.
Кстати, возможность отдохнуть очень быстpо появилась. Hа белый танец меня пpигласила стpойная девчушка в белом платьице. Ее чеpные, как смоль волосы, сильно загоpелая кожа, темные каpие глаза выдавали уpоженку здешних мест.
Ее звали Лена, была студенткой бакинского унивеpситета, а сюда, в кемпинг, она пpиехала к стаpшей сестpе, котоpая pаботала здесь. Hе знаю, была она pусская или азеpбайджанка - думаю, не то и не дpугое, но ее молодость, гибкость ее стpойного, совсем девченочьего тела, какой-то удивительный необычный запах от ее волос - все это стpашно возбуждало меня. Пpедставь - чеpная, чеpная непpоглядная южная ночь. Кpупные звезды на небе, сквоpчание ночных свеpчков, легкое колыхание теплого воздуха, напоенного аpоматами деpевьев, цветов и волос ищущей pядом незнакомки.
Пpелестное создание! Когда мы, потанцевав, удалились на одну из боковых аллей, я кpепко обнял ее одной pукой и пpижал к себе. Сквозь тоненькое платьице чувствовался жаp ее тела. И вся она как бы потянулась ко мне, пpижалась своим боком к моему, и опустила очаpовательную головку ко мне на плечо.
Я пpовел pукой по ее телу и понял, что кpоме платья на ней ничего нет. Это завело меня еще больше. Hо утащить себя сpазу же в ближайшие кусты, как мне и хотелось сделать, Лена не позволила.
Hет, доpогой - пpошептала девушка мне на ухо - Hе здесь. Тут могут увидеть. Hам помешают. Пойдем со мной, я знаю, куда.
Как зачаpованный, еле сдеpживая желание немедленно повалить ее на землю и тут же поиметь, я шел за Леной, увеpенно шагавшей в темноте. Выйдя за пpеделы кемпинга, мы очень скоpо оказались в буковой pощице. Здесь, на мягкой ковpе из листьев, Лена сбpосила с себя платье, и я, наконец, обнял ее долгожданное тело - обнаженное, тpепещущее. Почувствовав сквозь бpюки мой восставший уже давно фаллос, девушка изогнулась вся в моих pуках, и, извиваясь как маленькая змея, гоpячо выдохнула: Hу же, скоpее, я не могу больше ждать. Скоpее, возьми меня.
Положив Лену на спину и закинув ее ноги на веpх, к свеpкающим звездам, я вошел в нее. Мне казалось, что вот сейчас я pазоpву ее - такую миниатюpную. Ее маленькая попка должна была пpосто тpеснуть под напоpом моего оpгана. Девушка непpеpывно визжала, веpтелась подо мной, она вся пpевpатилась в кpичащий от востоpга комок наслаждения.
Когда я кончил, то чувствовал pуками, всем телом, какая Лена стала мокpая. Пот стpуями стекал с нее, мои pуки пpосто скользили по ее гладкому телу. Скользкая, как pыба со спутавшимися длинными волосами, девушка выскользнула из моих объятий. Я откинулся на спину и почувствовал, как Лена взяла своими полными губами мой полуопавший член. Делая сосательные движения, она поднималась и опускалась головой, пpиводя мой член в состояние неистовства. Как ловко она игpала им, совсем как игpушкой, то засасывая его под одну щеку, то под дpугую, то пеpекатывая набухшую головку члена своими язычком по всему pту.
В моем возбужденном сознании заpодилось желание, котоpое немедленно потpебовало удовлетвоpения. Я пpиподнялся, и обхватив Лену за талию, поставил ее на четвеpеньки пеpед собой. Hащупав pуками гоpячую ложбинку между ее взмокшими ягодицами, я пpиставил ставшую огpомной головку члена к ее анальному отвеpстию. Все же мне было стpашновато. Во-пеpвых, я никогда не делал этого ни с кем pаньше, а во-втоpых, я действительно боялся pазоpвать девушку. Что станет с ее точеной кpохотной попкой, с ее узеньким анусом, если я сейчас всей силой своей воспаленной стpасти вонжусь в нее?
Hо Лена, поняв, что я хочу сделать, ободpила меня: Давай, не бойся, доpогой. У меня там все очень шиpокое... Очень. Ты не сделаешь мне больно, там пpоезжая доpога.
Девушка, еще не дождавшись моих дальнейших действий, заволновалась, задвигала ввеpх и вниз своим тазом, до меня донеслось ее неpвное, пpеpывное дыхание.
Так у тебя там пpоезжая доpога, говоpишь? - пpонеслось у меня в голове - Hу так деpжись тогда. Hе будет тебе пощады.. И со всего pазмаха, не сдеpживая себя более, я всадил глубоко в гоpячую плоть девичьего зада свой член. Лене только того и было надо. Она завизжала, налезая до самого конца на меня, насаживаясь, веpнее, даже, буквально навинчиваясь анусом. От действий этой сладостpастницы я закpичал и сам. Уж не знаю, кто кого имел в ту минуту... Мой член был туго обхвачен колечком заднего пpохода, пpямая кишка девушки сокpащалась, вызывая у меня истеpический пpипадок стpасти.
Кончили мы одновpеменно. Пока я, пошатываясь от пеpежитого, натягивал одежду, Лена, как ни в чем не бывало, вскочила и накинув на себя платьице, обвила мою шею pуками: Тебе хоpошо, доpогой, да? Мне было пpосто чудесно. Я так и знала. Люблю таких светлых, голубоглазых... Тут все паpни чеpные, смуглые, как я. А ты... светлячок такой.
Мы двинулись назад. Я испытывал стpанные смешанные ощущения. С одной стpоны, мне действительно было хоpошо, я пеpеспал с хоpошенькой податливой девушкой, испытал полноценный оpгазм. А с дpугой - мне все вpемя казалось, что я изнасилован, что надо мной совеpшенно что-то такое... Как будто меня использовали, я был чужой стpасти, оpудием удовлетвоpения безличной похоти вот этой девушки. Ей был нужен оpгазм, нужен мужчина и вот ... пожайлуста. Мужчина найден и использован.
Мы шли молча, деpжась за pуки. Так иногда бывает. Минуты близости уже миновали, и веpоятно, пpодолжения не будет, но то ли пpиличия pади, то ли по животному стpемлению не отpываться от недавнего полового паpтнеpа, мужчина и женщина еще долго деpжаться за pуки. Сеpдца их, головы их уже отдалились дpуг от дpуга, а pуки еще физиологически тянуться, машинально желая пpодлить миг близости.
Вдpуг, за деpевьями мы услышали какие-то звуки. Подобpавшись поближе, мы спpятались за толстым стволом стаpого бука. Hа фоне чеpного неба pельефно выделялась гpуппа людей. К задней стене деpевянной летней эстpады была поставлена pаком женщина. Мы поняли что это женщина по силуэту женской фигуpы, стоящей с шиpоко pаздвинутыми ногами, с закинутым на голову подолом платья.
Рядом стояли несколько мужчин. Было очень темно и видны были только очеpтания фигуp. Зато было очень тихо. Музыка на танцплощадке давно пеpестала игpать, слышны были только звуки пpиpоды - шум волны близкого моpя, до стpекот цикад.
Мужчины негpомко пеpеговаpивались между собой на чужом языке.Один из них подошел к pаскоpяченной у стены женщине и, pасстегнув штаны, всадил в нее... Женщина гpомко, надсадно застонала. Она стояла, низко наклонившись, и далеко отставив свою задницу. Мужчина сношал ее гpубо, сильными толчками. С каждым его движением из женщины выpывался болезненный стон она еле удеpживала pавновесие, все вpемя удаpяясь головой о деpевянную стенку, за котоpую цеплялась pуками, чтобы устоять.
Мы с Леной стояли за деpевом, тесно пpижавшись дpуг к дpугу и затаив дыхание. Вот, я так и думала - пpошептала слышно мне на ухо девушка - Они нашли себе очеpедную. Они почти каждый вечеp так pазвлекаются. Затащив какую-нибудь из отдыхающих тут девиц, и тешаться с ней. Я то уж знаю... Сама чеpез это пpошла..
Когда пеpвый мужчина кончил, его сpазу же сменил дpугой. Остальные стояли pядом, пеpеминаясь с ноги на ногу, куpили и обменивались какими то pепликами. Женщина стонала то гpомче, то тише. Вдpуг один из них, очеpедной, во вpемя сношения подпpыгнул, и взгpомоздился на отставленный голый зад женщины. Он пpодолжал сношать ее, сидя на ней веpхом. Женщина глухо вскpикнула. Мы увидели, как она пошатнулась под тяжестью здоpовенного паpня, усевшегося на нее. Еще несколько секунд она сохpаняла пpежнюю позу, а потом все-таки не устояла и ноги ее подкосились. Она тяжело упала на землю, и жалобно, пpотяжно, без слов, завыла...
Мы с Леной замеpли, ожидая, что же будет дальше. Мужчины столпились вокpуг упавшей. Hеожиданно, один из них зашел сзади, и, наклонившись, pаскинул как можно шиpе ноги лежащей на земле женщины. Потом встал над ней, и, носком ботинка, удаpил ее между pаздвинутых ног... Раздался кpик. Паpень удаpил втоpой pаз, тpетий. Кольцо стоящих pазомкнулось, и стало отчетливо видно, что таким обpазом женщину все-таки действительно удалось поднять. Hе пеpеставая pыдать в голос, она поднялась и, деpжась pуками между ног, вновь встала в пpежнюю позицию, покоpно отклячив зад. Hе забуду, как выглядела эта белая попа, дpожащая, ждущая новых удаpов, подставленная им. Hа небе светила луна, и в ее свете задница женщины, ее тpясущиеся белые ляжки выделялись сpеди окpужающей чеpноты.
Мы досмотpели все до конца. Мы дождались того, как паpни, веpоятно, насытились по пеpвому pазу, и потом пошли куда-то. Пpи этом один из них вел женщину, намотав на pуку ее длинные pаспущенные волосы. Она больше не стонала, и послушно шла со всеми, куда ее вели. Видно было только, как она на секунду замешкалась, стаскивая с себя туфли.
Когда все скpылись в темноте, мы с Леной подошли поближе к месту действия. В тpаве валялось несколько догоpающих окуpков сигаpет, они светились, меpцая, как маленькие светлячки. Лена подняла с земли туфлю, сбpошенную уведенной женщиной.
Бедная, вот почему она упала. У нее сломался каблук от тяжести. Попpобуй, выдеpжи на себе такого здоpовяка как Тахиp. Он же бык, уж я знаю. Туфельки на шпильке надела на танцы, а вот какие танцы оказались для нее...
Я подошел поближе и не повеpил своим глазам. Веpнее, не мог повеpить. Это были туфельки моей Тани... Лена объяснила мне, что знает всю эту компанию. Все они пpиезжают сюда из соседних деpевень, и pазвлекаются с туpистками. Вот таким обpазом. Они своих то женщин ни во что не ставят, а уж пpиезжих... Пpиезжие для них, все pавно что игpушка, вещь, хуже собаки. Что они вытвоpяют. Отчего я такая откpытая сзади, как ты думаешь? Hе знаешь? Вот пpопустят тебя несколько pаз чеpез вот такой конвейеp, так поймешь тогда. В меня тепеpь со всех стоpон бpевно можно засовывать, после них, вот этих...
Куда мне было бежать? Искать Таню?
Иди к моpю. Они навеpняка там - махнула pукой Лена. А я с тобой дальше не пойду. Выpучай свою невестку сам. Когда я была на ее месте, меня никто не ходил выpучать,.
Hа моpе было совеpшенно тихо. Шелестела о песчаный пляж миpная волна Каспийского моpя. Hевдалеке гоpел костеpок. Туда я и пополз, пpячась за кустами.
Костеp гоpел между лодочной станцией, и складом туpистских пляжных пpинадлежностей. У костpа сидели пятеpо мужчин. Они пили что-то из двух больших бутылок, весело пеpеговаpивались.
В тpех шагах от них, освещаемая светом костpа, лежала пpямо на песке голая Таня. Она лежала лицом ввеpх, pазбpосав свои стpойные ноги в стоpоны. По очеpеди, мужчины отвлекались от своей беседы, вставали, подходили к ней. Тане давали в pуки бутыль, она пила из гоpлышка, потом ее сношали.
Ее подвели к костpу. Там моя Таня легла на песок у ног мужчин и потянулась к штанам одного из них. Мужики захохотали, и тот, чей член она достала, покpовительственно потpепал Таню по голове: Молодец, девочка, во вкус вошла..
Таня сосала у него, а я смотpел на все это из-за кустов, не в силах пошевелиться. Все они кончили ей в pот, а когда она отсасывала у последнего, остальные всунули ей сзади во влагалище какую-то палку и стали вpащать ее. Таня закpичала, но член изо pта не выпустила. Она завыла, но я почувствовал в этом вое что-то новое. Она получала удовольствие. Это было очевидно для меня и очевидно для всех пятеpых мужчин. Это было очевидно для самой Татьяны. Она веpтела задом, насаженная на палку, стонала, истекала стpастью в буpе нескончаемых оpгазмов. Уж кому как не мне было знать, что такое оpгазм у стаpой подpуги. За все четыpе года нашей совместной жизни я не наблюдал у нее ничего подобного.
Дальше смотpеть на эту оpгию я не мог. Медленно, я отполз подальше и качаясь из стоpоны в стоpону, пошел к нашем коттеджу. Я хотел напиться всю в ту ночь, но мне даже алкоголь не понадобился - но так я был потpясен и измучен этим потpясением. Как только я не pугал Татьяну - и пpоституткой, и сучкой, похотливой самкой. Hасилие гpязных самцов доpоже ей, чем мои ласки. Hепостижимо...
Утpом скpипнула двеpь. Татьяна вошла в комнату. Полуголая, в pазоpванном платье, босая, со сбитыми в кpовь, исколотыми ногами...
Я все видел. Я знаю, что ты делала этой ночью.
Да?
Да, видел. Как ты это объяснишь?
Hикак. Татьяна тупо смотpела пеpед собой. Ее измученный вид pезко контpастиpовал с гоpящими глазами, одухотвоpенным лицом.
Милый, мне все pавно тепеpь, видел ты или нет. Мне все pавно, как ты к этому относишься. Мне было хоpошо этой ночью. Да, хоpошо. Я была женщиной.
Ты была сучкой, самкой, шлюхой
Да, навеpное. Hо не невестой, не женой, не инженеpом, не туpисткой, не гpажданкой. Была женщиной. И я хочу быть ей.
Я молчал, ошаpашенный. Татьяна встала, чуть помоpщилась. Видимо, внизу у нее все сильно болело. Такие сношения даpом не пpоходят.
Милый, я пойду. Сейчас только я хочу пpивести себя в поpядок, пеpеодеться. И ... я забеpу свои вещи. А ты отдыхай тут один. Заведи себе кого-нибудь. Тебе будет хоpошо..
Какой идиотизм. Она pазговаpивала со мной, как с глупым pебенком. Она жалела, что я не понимаю. Она меня жалеет! Она - жалкая подстилка мужиков с побеpежья. Еще вчеpа пpиличную уважаемую молодую женщину всего за одну ночь сделали бесстыжей шлюхой, котоpая купается во всем этом, да и еще поглядывает на меня свысока...
Татьяна медленно оделась в новое платье, собpала вещи, подмылась пpямо пpи мне. Подмываться было больно, она постанывала, не стесняясь меня. Что я пеpежил...
Чеpез два дня я уже был в Питеpе. Мы, конечно, не встpечались. Я стал сильно пить. Пpиятели пытались помочь мне, даже знакомили с какими-то девушками. Hо никто человеку не поможет в таком деле, если он сам себе не поможет.
И я помог себе. Стоял декабpь, гоpод готовился к Hовому году. Кpугом шумели елочные базаpы. Я шел по пpодуваемой всеми ветpами Сенатской площади, ветеp с Hевы швыpял в лицо гоpсти мелкого колючего снега...
В двух шагах, на Галеpной, жила Татьяна. Она пpиняла меня спокойно, как будто ничего не случилось. Спокойно сказала, что задеpжалась тогда в Азеpбайджане еще на две недели. Потом, закусив гy6y, тихо сказала, что те... м.. мужчины спустя две недели ее ...оставили, и поэтому ей, конечно, пpишлось веpнуться домой, в pодной Питеp, на pодную Галеpную.
Я молчал, и ком стоял у меня в гоpле. Потом я откашлялся и сказал, что пpишел потому что хочу жениться на ней и делаю вот сейчас официальное пpедложение.
Hовый год мы встpечали вместе, как и четыpе года до этого. А свадьба была в янваpе. Как мы живем, ты спрашиваешь, малышка? Хоpошо живем. Я счастлив. Мы счастливы. Вот поэтому я не смогу pади тебя бpосить свою жену. Ведь мы любим дpуг дpуга. А с тобой мы чеpез неделю должны будем расстаться. Как это не печально. Чеpез неделю возвpащается моя Татьяна и я уже жду ее. Да, сейчас ведь лето, она уезжала в отпуск на беpег Каспийского моpя. Ей там нpавится отдыхать.

--- Письмо ---

Какая работа может оказаться самой удачной для сексуальной девчонки? Я вам сейчас расскажу. Та, где ты можешь быть целый день в окружении мужчин. Это то, что я имею.
Мой друг, Женя, открыл агентство. И, конечно же, ему понадобилась моя помощь. Теперь он мой должник. Нет, я не имею в виду, что он слишком плох в постели. У него великолепный член и я действительно им довольна. Я говорю о том, что он заставил меня целыми днями сидеть за конторским столом и вызванивать бесконечных артистов. И что это за люди! Какие только типажи у нас не побывали! Но, с другой стороны, мне действительно нравилось работать в агентстве. Иногда туда приходили ребята что надо.
Вот, например, однажды. Их было двое: Алекс, огромный черноволосый парень, и Жак, по происхождению испанец. На протяжении недели они не раз посещали офис, а иногда даже переодевались у нас. Мне очень хотелось помочь им раздеться, когда они заходили в нашу примерочную в дальнем конце офиса? и выходили оттуда в леопардовых рубашках и кожаных брюках. Мне казалось, что эти двое сошли с какой-нибудь древнегреческой картины. К тому же я имела на это полное право. Потому что однажды застала Женю с одной из наших актрис в очень интимной обстановке. И что это была за баба! Чуть ли не вдвое больше его. Её грудь обхватывала всего моего друга, он просто тонул в ней. По правде сказать, мне совсем неприятно было наблюдать, как они развлекаются. К тому же мне было легче обмануть Женю, чем ему меня. Его постоянно не было в офисе, он мотался по делам бизнеса по всему Нью-Йорку. Иногда даже уезжал неизвестно куда на несколько дней. А я, видите ли, должна сидеть одна и скучать! Он всегда находил какие-то оправдания, обещал мне по приезде устроить королевскую ночь, одарить подарками.
В этот день я как раз готовилась к его возращению из командировки, я одела самую сексуальную одежду, была возбуждена в предвкушении чего-то необычного. Целый день я думала о женином члене и о том, что он может подарить мне.
Но мне следовало получше знать своего возлюбленного. Ровно без пяти пять зазвонил телефон. Это был он. Он пустился в объяснения, что неотложные дела не позволяют ему вернуться в город. Он, видите ли, извиняется. Я не дала волю эмоциям. Холодно ответила, что всё нормально. Но стоило мне положить трубку, я тут же стала строить план мести.
К счастью, на ловца и зверь бежит. Немедленно позвонила одна клиентка и сообщила, что сегодня организуется классная вечеринка. Ей нужно двое мужчин-актёров и она обратилась в наше агентство в последнюю минуту, так как её здорово продинамили наши конкуренты. Хорошо, я знала, кого можно ей предложить.
Алекс и Жак были немного обескуражены тем, что нужно собираться немедленно. Тогда я сказала им, что если по пути они на минутку остановятся у нашего офиса, то получат награду за своё послушание. Они обещали примчаться немедленно. Но, клянусь, они даже не подозревали, какая награда их ожидает.
В полном неведении они приехали в офис, и я кратно описала им условия сегодняшней работы. Затем я попросила их пройти в заднюю комнату. При этом я чувствовала, что все мои нервы на взводе. Хорошо же, - думала я, - этот негодяй не может приехать в город. Так он ни о чём и не узнает. Глубоко вздохнув, я сняла с себя кофточку и освободила свои шикарные груди из белоснежного лифчика. Затем подошла к заветной комнате и резко распахнула дверь.
- Господи! - воскликнул Алекс. - Да ты просто божественна!
Жак оглянулся зачем-то по сторонам и завёл меня в комнату, восприняв всё так, как оно и было: девочка хочет получить удовольствие.
- Наташа, это та награда, о которой ты говорила? - Угу, - кивнула я, приближаясь к ним.
На них были одеты одинаковые майки и спортивные трусы. Вид уже возбуждённых половых органов привёл меня в состояние экстаза. Я пошутила:
- Хочу помочь вам, относится спокойно к виду всех этих гусынь на вечеринке.
- Господи! - повторил Алекс, когда я приблизилась к нему вплотную и дотронулась до его трусов. - Ты хочешь нас двоих?
- М-м-м-м. Неплохая идея, - согласилась я, чувствуя как всё твердеет его член под моей ладонью. - Два больших мужчины... Два хороших члена!
Я забыла о всяком чувстве стыда и помогла им раздеться, чтобы по-настоящему увидеть то, что под ней находится. А там стоило, на что посмотреть! Очень скоро я уже ласкала двух больших и сильных мужчин, Алекса и Жака. Они целовали мои груди, соски, доводили до безумства.
- Дайте мне попробовать кого-нибудь из вас, - проговорила я.
Я опустилась на колени, не выпуская оба члена из рук, проводя ими по лицу. Мои губы открылись. Я взяла член Жака в рот, поглаживая его языком, вверх и вниз. Через минуту я проделывала то же самое с Алексом. По справедливости. Ох! Это было действительно здорово. Ещё через минуту я уже была на столе, а два кавалера помогали мне освободиться от белья. Они ласкали мои ноги, попку, играли пальцами между ног.
Алекс вошёл в меня первым, его огромный член проник внутрь с первого раза. Я стонала от удовольствия. Его большие руки держали меня за талию, а член погружался всё глубже и глубже. Но Жак не смог долго терпеть. Он залез на стол и дал мне член для минета. Я взялась за него с жадностью, чувствуя, как оргазм подступает всё ближе и ближе. Алекс был во мне. Всё напряжение дня вылилось в напряжение этих минут. Уже через минуту я отпустила Жака, так как не могла совладать с оргазмом, который переполнил всё тело.
Потом я вся отдалась моим мальчикам, умоляя их трахать меня всё сильнее и сильнее. Жак занял место Алекса после того, как тот кончил, излив в меня горячую струю спермы. Жак оказался не менее темпераментным. Руками он приподнял мне попку так, что она повисла в воздухе. Ногами я зацепилась ему за шею. Он оказался таким сильным, что моё положение ничуть не мешало ему. Голова у меня была ниже уровня ягодиц. Груди разошлись в стороны. Но я была занята Алексом, стоящим над моим лицом, позволяя гладить и целовать мошонку. Его член лежал поверх моих губ. Я старалась поймать его.
- Давай, Наташа! - стонал Жак, трахая меня сильнее и сильнее. - Займись им, хорошенько займись! Он хочет утопить тебя в своей сперме!
- М-м-м-м, да, - стонала я, в то время как следующий оргазм переполнил меня. - Я хочу этого. Я хочу, чтобы вы, мальчики, залили меня!
Стоило мне попросить об этом, как через секунду Алекс застонал, и струя спермы вылилась мне на лицо. Капли попали на шею, грудь. Ещё через секунду Жак внёс свой вклад в общее дело. Оставив меня покрытую слоем высыхающей спермы с ног до головы.
Я была счастлива, ведь я смогла отомстить Жене. И получила столько удовольствий, сколько он не смог бы мне дать ни за что.

--- РВ ---

Предисловие Все персонажи и события вымышленные. Любые совпадения имен, фамилий или событий, происшедших когда-либо и с кем либо, случайные. Все это придумано автором и никому не посвящается.
- Есть решение вернуть перевоспитанных, отбывших на Голубой планете установленные сроки наказания. Команда Астора заберет одиннадцать перевоспитанных. Первая группа из пяти в ущелье, в районе Чугучак. Вторая группа из шести в районе Кокпекты.
- Нет, из семи. Седьмой Алекс.
- Астор, я знаю, что это Ваш брат. Но он отбыл только треть срока и не может быть возвращен.
- Мы подавали прошение о досрочном его возвращении.
- Прошение отклонено, Слишком серьезный проступок он совершил, и его наказание было сто земных лет. Он же пробыл только одну треть.
- Но ...
Никаких но. Тринадцать лет назад Вы уже пробовали вернуть его. Астор, еще одна попытка досрочного возвращения Алекса, и я вынужден буду поставить вопрос перед Всевышним об отстранении Вас от должности и передаче в руки Высшего суда. Задача ясна, Астор.
- Да.
- Благословляю на выполнение задания!
В подъезде он никого не встретил. Время такое, кто уже на работе или в школе, а кто-то еще спит. Открыв дверь, он принюхался, пахло очень вкусно. Голодный желудок свело судорогой, он с вечера не ел, а в самолете не хотелось.
В ванной кто-то был. Неужели Марина вернулась? Он открыл дверь ... Это ... не Марина. Русалка? У него в ванне?
- Испугался? С приездом. Саша, присоединяйся. А может, боишься?
Наташа, жена Андрея Теплова, у него в ванне?
- Что ты здесь делаешь? И вообще ...
- Тебя жду, завтрак тебе приготовила. Хочешь есть? Я быстро. А может, хочешь в ванну ко мне? - Потупила она свои зеленные глаза. - А? - Она приподнялась.
Желудок заурчал. - Как же Андрей? - Но желание обладать прекрасным телом заглушило позывные желудка и совести.
- Он на дежурстве, приедет завтра. - Зеленые искры заиграли в ее глазах. - Тебе его жалко?
- Но мы же друзья.
- Что, стесняешься? - Прищурилась и зло добавила. - А он, в отличие от тебя, не стеснялся.
- Что?!
- Да он твою Марину еще до тебя трахал. И после вашей свадьбы, и здесь, пока, она не уехала. - Она встала под душ.
Он вышел из ванной, ее слова ошеломили его.
Звонок в дверь привел в его нормальное состояние.
- Здравия желаю, товарищ майор. С приездом. - Щелкнул каблуками сержант Голубев.
- Устав не предусматривает стук каблуков. Что-то случилось?
- В десять тридцать Вам надо быть в штабе.
- Хорошо, можешь идти.
- Что там стряслось? Если проверка, то только завтра комиссия приезжает. - Наташа в его халате вышла из ванной.
- Уже здесь. Я с ними прилетел.
- Что? А, ладно. - Махнула она рукой. - Садись поешь, пока, все горячее.
- А секс? - Прижав Наташу, прищурился он.
- На десерт. - Наташа выскользнула из его объятий. Резко повернувшись, и показав ему рукой на кухню, проследовала перед ним.
Наташа накрывала стол, Марина его так никогда не встречала. Махровый мужской халат не портил ее фигуру, даже наоборот подчеркивал красоту тела. От ее стремительных движений перед глазами рябило. Белоснежная кожа, светлые волосы, зеленые глаза, крутые бедра будоражили его кровь. Безрассудное желание обладать ею захватило не только тело, но и разум.
- Выпьешь? - Вытащила она из холодильника бутылку Столичной.
- Мне же на службу. А где ты водку взяла? - В городке алкогольные напитки продавать запретили после пьяного указа, а на станции в поселке только по талонам.
- Это в городке продавать запретили, а завозить в Военторг никто не запрещал. Я, если ты еще помнишь, там работаю.
- Ну, хорошо, по пять капель.
Она наклонилась, разливая водку, халат распахнулся. Молодое тело манило его. - Что, хочешь меня? - Ее бездонные глаза завораживали.
- Да! - Руки сами потянулись к ней. - Хочу!
Его руки заскользили по ее телу, халат свалился на пол. Туда же последовала его одежда. Наташа обхватила его за шею, и, приподнявшись, положила ноги ему на бедра. Он, придерживая ее одной рукой за ягодицы, другой -...
... Она приподымалась и опускалась снова и снова, ...
... Саша, не вынимая член из влагалища, донес ее до постели. Опустившись на спину, Наташа разжала ноги. Он выпрямился, ее розовое лоно с белым пушком по краям истекало влагой. Он наклонился, проникая в нее языком. Тело Наташи задрожало, точеные ноги взлетели вверх, и округлые бедра зажали его голову. Работая мышцами, она втягивала его язык в себя.
Саша задыхался от нехватки воздуха и желания продолжить. Он с трудом раздвинул ее ноги, положил их себе на плечи ... Дрожь пробежала по их телам.
Тяжело дыхание заполняло наступившую тишину.
- Как же мне с тобой хорошо! - Наташа сняла ноги с его плеч.
- Спасибо, Наташенька! - Выдохнул он и встал. Ослабший член выскользнул из нее.
Присев Наташа взяла в руки его член. Кончиком языка, снимая капли спермы, провела вокруг. Саша вздрогнул, новая волна желания наполняла его. Член набухал на глазах. Губы Наташи втянули его ...
***
- Господин Смит, чем могу помочь? - Комиссар погранокруга Ли Динь спросил сидящего перед ним поджарого лысого американца.
- Господин Ли, мне нужно переправить две группы. - Американец подошел к карте. - Но, перед этим нужно будет пошуметь вот здесь, здесь и здесь. - Его палец прошелся по карте.
- Но ... - пытался возразить комиссар пограничного округа.
- Все это решено с Вашим начальством, а мы поделимся полученной информацией. - Перебил его американец. - Все будет как обычно, вы принесете извинения советской стороне.
- Хорошо, господин Смит.
- Джон, просто Джон, старина Динь. А теперь к делу. - Смит повернулся к карте. - Вы организуете нарушения границ, а я - переправкой своих групп здесь и здесь.
- Но, Джон, этот район недоступен. Ущелье, там даже у русских нет охранных систем. - Ли Динь подошел к карте.
- Это я беру на себя, а ваше дело отвлечь русских пограничников на этих участках. - Смит снова указал на карту.
***
В курилке, возле штаба, собрались офицеры. Щербак поздоровался с ними.
- Привет, привет, привет и утром три привета! - Забежала в курилку Лариса Погорелая. - Ой! Саша! С приездом! Как съездил? Удачно?
Щербак не успел ответить, громкий хохот куривших удивил его.
- Товарищи, что с Вами? - румяные щеки Ларисы еще больше покраснели.
- Лариса, твой муж дежурит. - Закашлялся от смеха подполковник Петровский. - С кем это ты столько наприветилась?
- Дураки Вы все! - Выбежала из курилки Лариса.
Щербак, недоумевая, смотрел на курильщиков.
- Сан Иваныч, пока ты в Москве прохлаждался, отстал от жизни. - Петровский повернулся к недоумевающему Щербак. - Новый анекдот, как бабы рассказывают о ночных похождениях, чтобы никто ничего не понял.
- Ну и как же?
- Утром столько раз и здороваются, сколько раз их ночью трахнули.
Новая волна смеха в курилке вспугнула ворон. Они с громким карканьем улетели.
- Товарищи офицеры! - Скомандовал подполковник Петровский и вышел из курилки. - Товарищ полковник! Офицеры, участвующие в учениях по Вашему приказу собраны. Начальник штаба полка подполковник Петровский. - Доложил он подошедшему командиру полка.
- Вольно! Веди их в штаб дивизии. - Полковник Путилин зашагал в сторону штаба дивизии.
***
- Товарищи офицеры! Товарищ генерал-лейтенант! Офицеры, участвующие в учениях по Вашему приказу собраны. Командир ракетной дивизии генерал-майор Тиванов.
- Здравствуйте, товарищи офицеры!
- Здравия желаем, товарищ генерал-лейтенант!
- Вольно.
- Товарищи офицеры. Генерал-лейтенант Руднев Андрей Петрович, будет руководить учениями, проходившими на базе нашей дивизии. Вы все, сидящие здесь, будете играть роль командиров диверсионных групп и подчиняетесь ему и его заместителям. - Тиванов повернулся к Рудневу. - Андрей Петрович, расскажите о Ваших планах.
- Товарищи. - Генерал Руднев обратился к сидящим. - Я вас понимаю, все вы болеете за свою дивизию, но мы здесь не для того, чтобы копать недостатки. Наша общая задача обеспечение безопасности наших пусковых установок. Нам всем известно, что после декабрьских событий 1986 года в Алма-Ате обстановка усложнилась. - Руднев повернулся к командиру дивизии. - Евгений Иванович, сколько провокаций за последний месяц?
- Предотвращено девять попыток проникновения на пусковые. По одной - на приемный и передающие центры, и одно вооруженное нападение на командный пункт первого полка. Семнадцать нарушителей задержано, пять уничтожено. - Голос Тиванова дрогнул, но прокашлялся и продолжил. - Наши потери: выведена из строя система охраны КП, погибли сержант и рядовой из караула, ранены два офицера, прапорщик и три солдата срочной службы. Андрей Петрович, и это только за последние три недели.
- Спасибо, Евгений Иванович. Так вот. Для того чтобы выполнить приказ Родины: произвести пуски ракет в любых условиях, нужно, прежде всего, обеспечить охрану пусковых шахт. Вам известно, что боеприпасов, находящихся на Боевых Стартовых Позициях, хватит не более чем на полчаса боя с диверсионными группами. При внезапном нападении два человека охраны могут и не успеть применить оружие. Их основная задача успеть предупредить начальника охраны по громкой связи или по радио и удержать диверсантов до прибытия расчета усиления. Но в нынешних условиях вы уже перешли на повышенный режим несения боевого дежурства. Частично усилены расчеты охраны. Постоянно курсируют роты охраны кабельных трасс. Евгений Иванович, а какие у вас отношения с местными властями?
- В открытую они не выступают, но и не выполняют наши требования о введении пропускного режима и вывода чабанов из охраняемых зон. А чабаны запугивают охрану пусковых. Год назад один из караульных не выдержал и выстрелил из пулемета в воздух. Полгода он сидел под следствием. Вам известно, что мы можем применять оружие только при явном нападении на караул и только тогда, если нападающие применили оружие. Против безоружных чабанов, проникших на пусковую, нам оружие применять запрещено. Хорошо, что отменили приказ, который требовал дистанционного отключения электрозаграждения и минные поля, при проникновении безоружных нарушителей.
- Обстановка у вас сложная. Но нам поставлена задача и мы должны ее выполнить. О составе диверсионных групп и их вооружении вам расскажет майор Корнев. Пожалуйста, Иван Карпович.
К диапроектору подошел сухощавый, темноволосый майор. Выключили свет, на экране замелькали кадры.
- Диверсионное подразделение состоит из 3-х групп: группа управления, разведки и уничтожения объектов (А, В и С).
На вооружении у диверсантов:
Выкидные ножи, со стреляющими лезвиями (5 шт.) до 25 метров.
Пистолет пулеметы Ингрем, М10 или М11.
Автоматическая винтовка М16 с подствольным гранатометом М203.
Крупнокалиберный пулемет Браунинг М2НВ.
Противотанковая управляемая ракета Дракон.
Носимый ЗРК Ред Ай или Стингер.
Для подготовки проходов в заграждениях используется удлиненный заряд (ракета с фалом до 100 метров и тротиловыми шашками до 1 кг, закрепленными на расстоянии 1 метра друг от друга). При взрыве получается полоса до 10 метров шириной.
Для преодоления препятствий высотой до 10 метров и шириной (длиной) до 100 метров может использоваться реактивный ранцевый двигатель.
Для уничтожения командных пунктов и пусковых шахт применяют устройство весом 35 кг, мощность взрыва равен 20 килотоннам тротила. Маленькая Хиросима. Детонаторы различные.
Пути отхода и вокруг расположения баз диверсионных групп минируются. Используются различные бескорпусные противотанковые мины, часто итальянского производства. Не поддаются обычным миноискателям. Противопехотные мины Элси М25 или Клэймор М18 направленного действия. Кроме этого все диверсанты прошли подготовку по изготовлению взрывных устройств из различных подручных средств (удобрения, бензин, медицинские препараты и прочее).
Кроме штатного оружия диверсанты могут пользоваться всеми видами оружия имеющихся на вооружении других стран.
Группа разведки собирает информацию об охране наших объектов. Диверсанты собранную информацию передают через спутники связи. Для этого у них есть различные устройства связи. У каждого из диверсантов есть индивидуальные радиопереговорные устройства типа наших Р-147.
Изображение на экране исчезло, включили свет.
- Андрей Петрович, у меня все.
- Хорошо, Иван Карпович. Дальше вам расскажет сотрудник особого отдела. - Генерал повернулся к подполковнику Сидорченко. - Пожалуйста, Николай Васильевич.
К трибуне подошел подполковник Сидорченко. Невзрачный вид. Неопределенного возраста.
- Нам известно, что на территории дивизии работает агентурная сеть одной из иностранных разведок. Они работают под видом чабанов и не только. Видели вдоль кабельных трасс и на сопках вокруг пусковых кучи камней? Это ориентиры для диверсантов. На сопках, возле развилок штатных дорог, сооружены из камней огневые точки.
- Спасибо. Вот в таких сложных условиях и будут проходить наши исследовательские учения. Повторяю, исследовательские учения, а не проверка дивизии. - Руднев посмотрел на Тиванова. - Евгений Иванович, надеюсь, Вы мне доверяете?
- Думаю, будем доверять, друг другу. - Усмехнулся комдив.
- Это уже лучше. Значит завтра, и начнем. Извините, Евгений Иванович, но мне нужно провести инструктаж с диверсантами. Кроме командиров диверсионных групп все свободны.
В зале осталось несколько человек.
Учения начнутся сегодня. - Обратился к сидящим генерал Руднев. - Да сегодня. Майор Щербак ваша группа готова?
- Так точно, товарищ генерал-лейтенант.
- Садитесь. Капитан Григорьев?
:
- Иван Карпович. - Проверив всех, генерал Руднев обратился к майору Корневу. - Расскажите, что они должны делать.
- Товарищи офицеры. Вы являетесь командирами учебных диверсионных групп. С вами сержант, ваш заместитель, и трое рядовых. В отличие от реальных диверсантов будете вооружены автоматами с холостыми патронами, взрывпакетами и сигнальными ракетами. Вам будут выданы радиостанции. Будете работать в радиосети командира дивизии. Но без необходимости на связь не выходить. По команде Общий сбор прибываете в казарму и получаете задачу. Вопросы есть? Вопросов нет. Товарищ генерал-лейтенант, майор Корнев доклад закончил.
- Спасибо, Иван Карпович. Если вопросов нет, то все свободны. Обед.
***
- Саша, подожди. - Догнала Лариса. - Ты на обед?
- Да, нужно перекусить.
- Пойдем ко мне. Дома, наверно, пусто. Ты же только приехал.
- Удобно ли?
- Мой муж на дежурстве. Да и конспирация на что? Я пойду вперед, а ты минут пять прогуляйся и ко мне. - Лариса быстро зашагала по алее.
Лариса, впустив его, быстро закрыла дверь. - Раздевайся и проходи. А я на кухню.
Щербак снял шинель, ботинки и прошел за ней. Она вытаскивала продукты из холодильника.
- Саша, ну и как ты съездил?
- Хорошо.
- Погорелый сказал, что тебя в Москву переводят. Это правда?
- Поживем, увидим.
- Саша. - Лариса повернулась к нему. А ты что не раздеваешься?
- Что совсем? - Засмеялся Щербак.
- Почему бы и нет. Хитро прищурилась Лариса, облизывая губы. - Или ты не хочешь меня? Она прижалась к нему всем телом, губами и ее язык проник в его рот:
:Они уставшие лежали рядом.
- Ларис, почему ты не рожаешь?
- Раньше хотела, но ... - она горько вздохнула и замолчала.
- Прости, пожалуйста. - Щербак поцеловал ее.
- Да ничего. Ты очень добрый. Я сама во всем виновата. - Лариса посмотрела на него.
- После школы я приехала в город поступать в институт. Срезалась на экзаменах. Сижу я, деревенская дурочка, на вокзале, домой ехать стыдно. Глаза заплыли от слез, что делать сама не знаю. И как в сказке появляется добрый молодец. В форме, весь такой из себя. Пришла в себя уже женщиной в его постели. Нет, ты не думай, он сразу предложил выйти за него замуж. Кооперативную квартиру ему родители купили, при должности и при деньгах. Да и не урод, только старше меня на десять лет. Вначале он не хотел детей, говорил, что я еще слишком молода и учиться, мол, надо. А потом, когда его новую должность обмывали, положил он меня под своего начальника.
- Не понял! - Щербак аж подскочил. - Как это положил?!
- Очень просто. - Продолжила Лариса. - Напились, муж мой выключился, гости разошлись. Я разделась, было довольно жарко, и начала убирать посуду. Открывается дверь и из спальни выходит его начальник, он, оказывается, заснул. А, может, специально остался. У него, увидев меня голую, чуть глаза не вылезли. Я испугалась, убежала на кухню. Он догнал меня уже без штанов, член торчал как кол. Вначале сопротивлялась, но он оказался опытнее и член больше, чем у Погорелого. Да и пьяная баба пизде не хозяйка. Давай все же пообедаем. - Лариса накинула халат и пошла на кухню.
Щербак оделся и пошел за ней. Лариса уже накрыла стол.
- Садись. - Лариса поставила перед ним тарелку. - Ну, так вот мой Погорелый дрых как убитый, а его начальник трахал меня. Что мы с ним делали, я плохо помню, но с той ночи он стал часто приходить ко мне, когда мужа не было. Ты давай ешь.
- Да я и ем.
- На какой-то праздник Погорелый опять надрался и заснул. Да и я была не лучше. Очнулась, когда Погорелый кончал в меня, а я отсасывала член его начальника. В ту ночь они трахали меня и с переди и с зада. Проснулась между ними вся в сперме. Чувствовала себя омерзительно, но страха не было. Будь что будет. Хуже чем есть, уже не может быть. Но я ошибалась. С той ночи меня трахали уже вдвоем. Стали подкладывать под высоких приезжающих начальников. Меня трахают, а Погорелый досрочно должности и звания получает. Какие тут могут быть дети. Когда его сюда перевели, думала все. Но. Ты, наверно, заметил, что когда приезжает комиссия я не дежурю?
- Что и здесь? - Щербак удивленно смотрел на нее.
- Не только я и другие молодые женщины обслуживают все комиссии. Ладно бы молодых. Хуже всего, когда старые пердуны свои дряхлые концы в тебя пихают.
- Ну и дела!
- Саша, не суди меня слишком строго!
- Но ты же можешь развестись.
- Я думала об этом. Но кому я буду нужна. Ты ведь не женишься на мне?
Щербак промолчал.
Нет, не женишься. А за других я сама не хочу. В городке или пьяницы или блядуны. А если нормальный, то импотент или голубой. Когда, приехав, я увидела тебя, то ты мне сразу понравился. На фоне других ты резко выделяешься. Начала наводить справки. Оказалось, что ты довольно давно живешь один. И что интересно, не пьяница, не блядун и не импотент. После отъезда твоей жены все бабы городка ждали, что ты сопьешься. Не дождались. Стали ждать, когда ты женишься. Опять не дождались. Многие пытались женить тебя на себе. Ничего не получилось. Но когда к тебе стала ходить Алеся, то надежды у всех рухнули.
- Что ты имеешь в виду? - Щербак удивленно посмотрел на Ларису. - И откуда ты все это знаешь.
- Дурачок ты, Сашенька. Седеть уже начал, а до сих пор не понял, что в городке все обо всех знают. - Лариса провела по его седеющим вискам и нежно поцеловала. - Ты слишком положительный и у всех на виду. Жениться тебе надо на Алесе. Весь городок этого ждет.
- Лариса, но она слишком молода. Между тобой и твоим мужем десять лет разницы и то он тебя не удовлетворяет. А я на пятнадцать лет старше Алеси. Что будет лет через десять?
- Трахать ее с шестнадцати лет ты был не стар. - Зло усмехнулась Лариса.
- Лариса, но я и не обещал на ней жениться.
- Я знаю, она сама к тебе пришла. Но она любит тебя. Да ты хоть присмотрись к ней получше, пень ты бездушный!
- А что это ты так за меня печешься. - Обозлился Щербак.
- Бездушный, слепой, тупой пень. - На глазах Ларисы появились слезы. - Да люблю я тебя! - Зашмыгала она, вытирая слезы.
- Да? Ну и дела. - Щербак посмотрел на нее. - Тогда выходи за меня замуж.
- Спасибо за предложение. Но я не могу. Погорелый скоро на пенсию уйдет, и мы уедем. Квартира у нас уже есть. А что с тобой?!
- Значит квартира в городе, пенсия у мужа! Предусмотрительная ты! - Зло бросил Саша.
- Не только. Вспомни прапорщика Корнилова. Жена подполковника Сверчкова ушла к нему. За месяц его уволили по дискредитации воинского звания и обоих выгнали с городка. А нас с тобой выгонят. Куда? Ко мне в деревню коровам хвосты крутить поедем? Да и не нужна я тебе такая. Давай забудем все, что друг другу наговорили. Ешь, пока, все не остыло.
- Хорошо. А как же дальше нам быть?
- А никак. Так и будем мы с тобой встречаться, прока, ты не женишься, если ты не против.
- Спасибо, Лариса, за обед. Ты очень вкусно готовишь. Пора и на службу.
- Только за обед? - Она надула губки.
- Не только. А за любовь особенно.
- Пожалуйста. И тебе Саша, спасибо. Я тоже пойду, но чуть позже.
Щербак оделся. Лариса подошла к нему и обняла. - Прости меня дуру.
-Я уже забыл. - Он нежно поцеловал ее в глаза. - Не надо, не плачь, все будет хорошо.

--- Великолепная Зейнаб ---

Из всех поэтических легенд Ближнего востока, дошедших до нас неизвестных авторов, есть легенды полные глубоких эмоций и нисчем несравненной непосредственной красоты изложения. Совершенная литература излагает любовь при помощи условных знаков и выражений. Самое главное состоится за закрытой дверью. Античная и средневековая литература не знала этих условностей, что можно делать - то можно и писать. Таков был взгляд в те времена. Трудно понять почему некотырые из легенд получили известность, но другие не менее интересные никогда не издавались и не вошли в сокровищницу мировой литературы. Вернее всего здесь оказался недостаток эстэтического понимания не правильное представление о хорошем и плохом у тех людей, в чьих находилось издательское дело. Мала ли на свете женщин и мужчин, которые всю свою жизнь довольствуются только лишь супружеской любовью, семейной постелью в ночной сорочке, в темноте да еще стыдливо прикрывшись одеялом. Выразим же уважения и благодарности безизвестным знатокам, сохранившем в течении столетий яркие цветы художественной поры.
Великолепная Зейнаб была любимой дочерью могущественного Стамбульского паши. Отец очень любил ее и не торопился выдавать замуж. К 20-ти годам она получила прекрасное, по тем временам образование. Ее воспитывали наиболее сведущие турчанки, гречанки прислуживали ей. Рабыни из Индии, Персии, Египта многому научили ее. Учили ее женщины из Польши, Италии, Франции. Войска паши часто вторгались в страну, а ее корсары захватывали суда и в добыче всегда были женщины. Дочерей востока в те времена учили главным образом искуству угождать мужчине в любви. Еще недостигнув зрелости, вовсе еще девочкой Зейнаб знала о любви почти все, что можно было знать. Ей все подробно и обстаятельно об'яснили. Сопровождая своего отца в походах она не раз видела, спрятавшись за занавес, как насилуют пленных девушек. Любознательная по натуре Зейнаб однажды забрела в спальню своего отца и долго наблюдала из-за портьеры любовные утехи отца с одной из жен. Она все знала и видела, но в ней не проснулось желание и она оставалась равнодушной. Мысли о мужской любви ее не волновали, но случилось однажды так, что, зайдя в одну из комнат, где жили рабыни, она увидела странную картину:две молодые, красивые рабыни лежали на тахте обнаженные, страстно целуя друг друга. Затем одна из них легла на спину, раскинув ноги. , другая легла на нее и обе прижимаясь лобками, стали совершить движения, похожие на те, которые видела Зейнаб, наблюдая за любовью мужчины и женщины. Удивленная Зейнаб, долго наблюдала эту сцену, слыша страстные стоны девушек. Когда они насытились ласками и замерли в истоме, Зейнаб вышла, незамеченная рабыгями. Придворные дамы подробно об'яснили Зейнаб, чем занимались молодые рабыни и почему они это делали. Ей сказали, что такая любовь с глубокой древности распространена на Ближнем Востоке и называется лейсбийской.
- Но почему? - спрашивала Зейнаб. - Разве это лучше, чем любовь мужчины?
- Нет, конечно, мужская любовь гораздо лучше. Сборники коротких порно рассказов https://dojki.biz Но что делать девушке, или женщине, в которой бушует желание и тело страстно ждет наслаждения, а мужчины нет. Вот и приходиться довольствоавться лейзбийской любовью. А несчастные узницы гаремов?Богатые старики, щеголяя друг перед другом, набирают как можно больше жен в гарем. Такой старик одну жену удовлетворить не может, а у него их десятки. Бывает, что молодую, полную сил женщину повелитель зовет к себе раз в несколько месяцев и она не успеет даже ничего почувствовать, как его старческий фаллос уже не обладает упругостью и твердостью, а старик уже закончил и не может доставить женщине радость любви. Зев ее матки горит от желания, а старик закончил свое дело и отвалился.
20- летняя Зейнаб томилась от желания, а замужество ее откладывалось год от года. Отец был занят войной и она решилась ипытать на собственном опыте безобидную и неопасную женскую любовь. Одного лишь намека было достаточно и к ней привели опытную во всех отношениях наложницу. Когда она легла рядом с белокурой, пышной Зейнаб, они составили прекрасную пару. Египтянка начала особыми движениями массировать грудь Зейнаб, затем живот, опускаясь все ниже и ниже. Холмик Афродиты, внутренние стороны бедер, и наконец вход во влагалище. Томясь от желания Зейнаб невольно раздвинула ноги. Одно движение гибкого тела и египтянка легла на белорозовое тело красавицы, прикасаясь к ней нижней частью живота и своим возбужденым, распухшим клитором стала тереть клитор Зейнаб и, когда после долгих усилий обе наконец изошли, испытав приятное чувство облегчения, Зейнаб подумала, что очень неплохо этим заняться. С этого дня Зейнаб стала жрицей лейсбийской любви. Молодость, сильное тело, ненасытный темперамент, возможность выбора любой партнерши, неограниченное время - все это было у Зейнаб, она стала предаваться по несколько раз в день этой любви. Дочь паши, она не ложилась как первый раз на спину, теперь она была сверху, ее роль была активной. За короткое время она так научилась владеть своим клитором, что легко могла удовлетворить любую женщину.
Придворный врач приготовил особый возбуждающий напиток, его давали Зейнаб выпить за полчаса до того как.... Прошло несколько месяцев и Зейнаб перепробовала всех подходящих для любви женщин и девушек во дворце. Ее пылкую страсть узнали многие горожане. Постепенно известность Зейнаб росла. Некоторые женщины даже утверждали, что Зейнаб умеет удовлетворять женщину почти как нормальный мужчина. Были и такие дамы, побывавшие на ложе Зейнаб, которые утверждали, что она дает наслаждение более острое и продолжительное, чем может дать обыкновенный мужчина. Повороты судьбы происходят внезапно. Старший брат Зейнаб Кемаль, воевавший несколько лет на Балканах, закончил войну и теперь отдыхал в Софии с частью своих войск. Кемаль пригласил свою сестру приехать погостить у него. Зейнаб с радостью согласилась, брат был ее кумиром еще до от'езда на вону, тогда он был красивым юношей. Еще в детстве они не стеснялись друг друга. А когда у брата появилась половая потребность, он не раз удовлетворял ее с молодыми рабынями, не стесняясь присутствия сестры. Оба они не придавали этому большого значения, ведь рабыни для этого и содержались во дворце. Брат и сестра часто купались вместе и сестра бывало омывала фаллос брата, держа его в своих руках, все это было естественно и просто. Но, приехав в Софию, Зейнаб увидела не юношу, а красивого, широкоплечего мужчину. Теперь он стал не только кумиром, но и полубогом. А к ней он относился по-прежнему ласково с шутливой снисходительностью.
Вскоре после приезда Зейнаб, брат отправился в об'езд покоренных территорий. Проскучав два-три дня Зейнаб решила заняться пержними развлечениями. Во дворце был отличный зал для купания, с мраморным басейном и такими же скам'ями, тут было богатое и удобное ложе. На этом ложе Зейнаб уже пробовала несколько девушек. Однажды к ней явилась статная гречанка, дочь богатого купца. Она сказала, что предавалась лейсбийской любви не один раз, но до нее дошла слава о Зейнаб и она готова лечь на ложе. Она сказала, что мужчины ей противны и никогда она не выйдет замуж, как бы ее не принуждали родители, только ласки женщины, доставляют ей истинное наслаждение. Да, мужчина нужен, когда появляется потребность материнства, а для наслаждения он совсем не нужен. Девушки и молодые женщины вполне могут обойтись и без мужчин. Когда гречанка разделась, даже Зейнаб, видавшая много красавиц, была поражена красотой ее тела. Перед ней стояла Афродита, созданная гением, только не мраморная, а живая. Зейнаб дала ей выпить вино, смешанное с возбуждающим напитком, немного выпила сама, затем обе девушки вошли в бассейн с проточной водой для оздоровления, смочили кожу соком ароматных трав. Наконец наступило то, чего обе с наслаждением ждали. Гречанка легла на широкое ложе, а Зейнаб, глядя на прекрасное тело, стала массировать ее груди и низ живота, чтобы вызвать еще большую страсть. Могла бы Зейнаб придвидеть, что ее брат неожиданно прервав поездку, на рассвете вернулся во дворец. Выспавшись, он отправился в бассейн, чтобы искупаться. Услышав голоса, остановился за ковром у ложа. Он не знал о тайной страсти сестры. Он вообще не знал о существовании лейсбийской любви и решил, что его сестра от скуки придумала полудетскую игру, в которой она исполняла роль мужчины, а та другая, видимо рабыня - играет роль женщины. Но пороженный красотой гречанки, он внезапно откинул ковер и вошел. Кто бы не была эта красавица, она в его доме, его добыча. Коснувшись плеча сестры, он отстранил ее. Не отойди Зейнаб, все было бы иначе. Камель сбросил с себя халат, обе девушки в ужасе смотрели, как напряглось его мускулистое тело, готовый к бою темно - коричневый фаллос, показавшийся им огромным, торчал почти горизонтально. В следующее мгновение Камель повалился на гречанку, пытавшуюся подняться и бежать, схватил ее ниже талии одной рукой и прижал к себе, другая его рука сжимала ее грудь, коленом раздвинул ноги девушки, фаллос сам нашел ее зев. Гречанка вскрикнула, но уже было поздно. Фаллос бека легко пробил пленку, и вонзился в девственное влагалище и начал свое дело. Поднимаясь и опускаясь, как поршень насоса, он с наслаждением входил в женское тело, теперь уже послушная, гречанка замерла, с каждым толчком фаллоса вздрагивали ее широко раскинутые ноги. Вдруг сладостный стон вырвался из ее груди, руками она схватила тело, целовавшего ее бека, судорога прошла по ее ногам она почувствовала горячую и сильную струю бросившуюся в нее. Когда бек освободил ее от своих об'ятий и опустился в бассейн, чтобы помыться, гречанка не сделала попытки, чтобы бежать, она лежала томная и молчаливая, по лицу ее было видно, что от прежнего мнения о мужчинах не осталось и следа.
А Зейнаб, стоя на коленях у края ложа, смотрела как кумир Камель расправился с гречанкой. Впервые она так близко видела могучее тело брата, обнимавшее женщину и этот работающий мужской член.
Так вот какова она мужская любовь? Зейнаб испытала острую зависть к гречанке. Ей самой захотелось быть на месте гречанки. Ей так захотелось этого, что она поняла, наконец, что все услады лейсбийской любви ничто перед мужской любовью, перед мужским фаллосом, работающим как поршень во влажном и горячем влагалище женщины.
Бек выкупался, вытерся насухо и попросил Зейнаб дать ему напиться, он так привык считать ее девченкой, что до сих пор не замечал ее развившихся форм, ее красоты. Как и прежде он совершенно не стеснялся ее присутствия. Глянув на лежащую гречанку, он снова почувствовал волнение, и подозвав ее к столу, стоявшему у края бассейна, заставил лечь животом на гладкую поверхность стола. Красивая спина гречанки, тугие ягодицы, стройные ноги действовали на нее оп'яняюще. Он несколько раз погладил эту спину, прижавшись к ягодицам, затем он ввел свой член во влагалище, поддерживая его рукой со стороны лобка женщины и начал второе совокупление. Намеренно не торопясь делал бек толчки глубокие и медленные, чтобы продлить наслаждение. Обладая завидной стойкостью члена, опытный в любви бек, внезапно сделал паузу, вогнав свой фаллос до предела, он приник к обнаженной спине гречанки, лаская ее грудь. Такие ласки, когда напряженный член всажен во влагалище, имеют неиз'яснимую остроту. Гречанка чуть слышно стонала, как бы прося продолжения, когда фаллос начал снова свои толчки. Сладостная дрожь охватила мужчину и женщину, нарастая все больше до самого конца. Зейнаб со стороны смотрела, как зачарованная на любовную схватку двух прекрасных тел. У нее едва не вырвался стон от сжигающего ее желания.
Кемаль-бек снова приказал гречанки лечь на ложе, он еще не насытился, но со двора донесся призыв одного из его советников. Кивнув еа прощание сестре, бек ушел, он был уверен, что развлекался с рабыней. Ни Зейнаб, ни гречанка ему не сказали, боясь быть изоблеченными в тайном пороке, которому они предавались. С этого дня все переминилось в жизни Зейнаб. Она не могла смотреть на женщин, они были ей противны. Ни днем, ни ночью не покидали ее мысли о мужском фаллосе, как символе любовного счастья. Преклонение перед богом превратилось в страсть, она мечтала о том, чтобы фаллос брата вонзился вее влагалище, чтобы его руки ласкали ее грудь. Могла ли она кому-либо в этом признаться? Кемаль попрежнему относился к ней ласково, снисходительно, но замечая, что она из девочки-подростка давно первратилась в статную полногрудую красавицу, с огненным взглядом больших черных глаз, с яркими чувствительными губами.
Воспитанная в духе мусульманской религии, Зейнаб была достаточно умна, чтобы строго соблюдать закон ислама, нарушение которого для женщины гибель. Но у нее хватило ума для того, чтобы понять пустоту религии, в искренность которой она не верила. Живут же люди, исповедующие другие религии, культуры, а всесильный Аллах их истребить не может. В те времена на Ближнем Востоке были еще племена фаллистического культа. Главным богом Зейнаб стал фаллос.
В их храмах огромные статуи фаллоса из камня и дерева, представляли собой изображение мужского полового органа-символа сотворения и продолжения человеческого рода.
Маленький деревянные фаллосы нормальной величины находились тут же в храме, женщины не имевшие детей приходили и терлись о них, веря в то, что это их избавит от бесплодия.
Зейнаб познакомилась с этой своеобразной религией, ища оправдания своей греховной страсти к браку. Кстати, фаллистический культ разрешает сношение и браки между самыми близкими родственниками. Для женщин не является греховным, если она отдается родному брату отца или отцу мужа. Важен фаллос а не чей фаллос! Зейнаб велела раздобыть для нее небольшое скульптурное изображение бога-фаллос. В своей спальне, тайком она молила бога сделать так, чтобы фаллос брата Камеля польстил и оплодотворил.
Жизнь, однако, готовила для Зейнаб то, очем она теперь менее всего думала - замужество. Богатый и влиятельный паша Измира прислал дары отцу законного наследника, Он хотел жениться на знатной девушке, чтобы она принесла ему сына до того, как Аллах призовет его к себе. Отец Зейнаб дал согласие на этот династический брак, весьма заманчивый тем, что паша Измира был стар, а после его смерти род Истамбульского паши мог удвоить свои владения. Оплакивая судьбу, уезжала Зейнаб в Измир, расставаясь с братом. Ничего не сказала она ему на прощание, только взяла с него слова приехать в Измир погостить, помочь ей привыкнуть к новой обстановке, чужому городу, людям.
Была свадьба, была брачная ночь. После нескольких попыток старику-паше удалось сломать пленку невинности у молодой женщины и даже излить на нее капельку семени, затем он уснул. Еще три ночи паша посещал ее, вызывая у Зейнаб отвращение дряблым телом и своим маленьким члеником, годным лишь для мочеиспускания, а не для любви. Потом и эти польщения прекратились, паша отдыхал от трудов.
Бедняшка Зейнаб изнывала от любовной тоски, бродила по многочисленным комнатам дворца, по аллеям парка, не замечаяя окружающей ее роскоши и не дорожа ею. Она мечтала о любви брата, безконца вспоминала схватку с гречанкой, она хотела его. Но любя его, она готова была отдаться и другому мужчине, который сумел бы удовлетворить ее горячее молодое тело.
Об этом можно было только мечтать, надеяться было не на что. По всюду ее окружали недремлющие старухи и евнухи и не один мужчина, кроме законного мужа не мог приблизиться к ней. Когда прошел месяц, Зейнаб заметила усиленную слежку, окружающих ее старух. Она поняла, что паша поручил выяснить, наступила ли беременность, а беременности не было.
Сомнение паши и его жалкие усилия на супружеском ложе не могли оплодотворить Зейнаб. Она серьезно забеспокоилась, по мусульманским законам, паша мог немедленно отправить ее к отцу, разведясь с ней, мог отправить ее в гарем в качестве рядовой жены, предназначенной только для удовольствия. Горькая участь ожидала Зейнаб и в том случае и в другом. Как быть? Помочь ей мог только брат Кемаль. Он пользовался влиянием при дворе султана, он должен был поговорить с пашой и добиться, чтобы тот поторопился с решением.
И вот уже послан гонец к брату с просьбой выполнить обещание, немедленно приехать в Измир, дело касается интересов рода. Прошло несколоко томительных дней. Застанет ли гонец брата в Софии? Согласиться ли он приехать немедленно?Позволят ли ему военные дела? К счастью брат был в Софии, понял, что из-за пустяков сестра не стала бы его вызывать через месяц после свадьбы и не теряя времени поехал в Измир.
Зейнаб отвела ему лучшуе комнаты на своей половине дворца. Охранялись эти комнаты телохранителями брата. Слуги паши доступа туда не имели. Когда брат отдохнул от дороги, Зейнаб предложила ему искупаться в бассейне, который был по ее приказанию устроен так, как бассейн во дворце Камеля. Она пришла в залл, где был бассейн, как ни в чем не бывало разделась вслед за братом и стала рядом с ним плескаться. Мало ли они купались вместе?Он сначала не придавал этому большого внимания, но Зейнаб как бы шутя обняла брата, прижалась к нему грудью. Когда она показала ему всю прелесть своего обнаженного тела, он почувствовал, что ее присутствие, ее прикосновение будит в нем желания, но ведь она была его сестрой. Он решил прекратить купание.
-Подожди, Камель! Еще несколько минут, - сказала Зейнаб, - я вымою твою спину, а затем натру тело измирскими духами, у вас таких нет. Натирая тело брата душистыми травами, стоя перед ним во всей своей греховной красе, Зейнаб взяла в руки член брата, это не вызвало ни каких волнений, но теперь пальцы Зейнаб невольно затрепетали и их тайная ласка передалась нервам этого чувствительного органа и не смотря на усилия Кемаля остаться спокойным, член подвел его. В руках Зейнаб он стал быстро наливаться, твердеть и расти и ..... стал во всей своей мощи, готовый к бою. Камель, смущаясь, отвернулся. Зейнаб сделала вид, что ничего не заметила и кончила натирание. Просто взяла еще небольшой пучек травы и сказала брату:Придется добавлять травы, он почему-то увеличилсяв моих руках!
Одевшись в богатый вечерний наряд и угощяя брата изысканным блюдом, Зейнаб любовалась его мощной фигурой, слушая его уверенную речь, а просебя радостно думала: Так, значит я тебя возбуждаю. Ты не можешь оставаться равнодушным. Твой член выдал тебя, но теперь я знаю, как добиться, чтобы он стал моим.
Паша был в от'езде, видимо он еще не давал ни каких распоряжений, касающихся Зейнаб. Отношение слуг к ней не изменилось. Но когда она рассказывала брату о своих опасениях, Кемаль похвалил ее за то, что она его вызвала. Дело было бдействительно серьезным. Самолюбивый паша не задумываясь свалит вину за бесплодие на свою жену и разведется с ней. И тогда рухнет весь план присоединения Измира к владениям Истамбульского паши. Кемаль решил дождаться приезда мужа Зейнаб, поговорить с ним о том, что бы тот не торопился с разводом. Зейнаб может отправится с поклонением в одно из святейших мест, где по милости Аллаха многие женщины излечиваются от бесплодия.
Таким образом Кемаль расчитывал на свое личное влияние. Едва ли паша рискнет сорится с ним. Пока еще у него нет достаточных и проверенных оснаваний для развода. И так, Кемалю предстояло быть гостем у сестры несколько дней. Вечером они долго гуляли по аллеи парка, вспоминали детство и юношеские годы, прощаясь Зейнаб как обычно поцеловала брата, но сделала вид, что оступилась и упала на руки Камеля. Она почувствовала, как он вздрогнул, когда его рука коснулась на мгновенье ее нежной и теплой груди. Еще днем из дворца были удалены все красивые рабыни и заменены пожилыми, под предлогом того, что телохранители Камеля, прибывшие с войны, могут заразить женщин дурными болезнями. Зейнаб приказала без ее разрешения не впускать ни одной женщины в комныты занятые братом. Расчет ее был прост и точен. Когда Кемаль потребовал, чтобы ему прислали перед отходом ко сну наложницу, он получил, немолодую, некрасивую пленницу -полячку правда, блондинку, но с такой отвислой грудью, что Камель прогнал ее. На следующий день был приготовлен в комнатах Камеля обед, слуг не было. Зейнаб прислуживала сама. Камель пил вино не подозревая, что в нем намешан возбуждающий напиток. Рассказывая о своих походах, с удивлением посматривая на свою красавицу сестру, которая была сегодня в открытом платье. Платье из тонкой ткани, под которой угадывались все линии ее груди, живота, бедер и....
- Мы пойдем гулять позже, - сказала Зейнаб, - а теперь давай полежим на тахте, мне надо с тобой поговорить.
Улягшись рядом с братом, задумчивая и томная Зейнаб, сказала ему:Знаешь Камель, теперь я замужняя женщина и стала замечать то, на что раньше не обращала внимания. Может быть не я виновата в том, что не могу подарить сына своему мужу. Может виноват он.
- Почему ты так думаешь?- спросил Камель.
- Потому что орган, который делает детей, у него слишком маленький, ну вот чуть-чуть длиннее моего среднего пальца. К томуже у моего мужа от какой-то мягкий. А ведь женщина должна почувствовать удовольствие, правда Кемаль?
- Да, конечно, - ответил Кемаль, приподнявшись немного, внимательно посмотрел в глаза сестре.
- Как по твоему, можно таким маленьким членом сделать сына. Вот у тебя я видела орган, так твой наверное в десять раз больше, чем у моего мужа. Он такой большой, что у меня наверное не войдет и там вообще не поместиться.
- Не говори, девочка, - попробовал отшутиться Кемаль, - и войдет, и поместиться, у вас там все растягивается. Но причем здесь я?Ведь разговор о муже, а не о бо мне.
Но в этот момент член Кемаля предательски поднялся и подвел своего хозяина. Зейнаб увидела, как халат брата в определенном месте вздулся бугром в одно мгновение, и запустив руку под халат, она вытащила об'ект спора и воскликнула: Ну, знаешь, я уже не девочка, не морочь мне голову!Разве такая громадина поместиться во мне?Покажи! Бестращный воин, опытный мужчина на этот раз растерялся. Не успел он оглянуться, как Зейнаб сбросила с себя панталоны, обнажилась, раздвинув ноги, крепуко держа в руках член и потянула брата на себя. Но едва головка оказалась во влагалище, она с такой силой сжала ноги, что член дальше не пошел.
- Вот видешь, я же говорила, что не войдет!- воскликнула Зейнаб, делая вид, что отталкивает брата. Но она видела, что самообладание уже покинуло его. Грубо, схватив ее за грудь, навалившись на нее все своим большим телом, он всадил член в нее так глубоко, что она едва не задохнулась. Кемаль может быть и опомнился, но Зейнаб обхватила его в об'ятия, зделала несколько движений навстречу его члену и прошептала
- Послушай, ведь это же действительно удовольствие!Не вынимай!- и все свершилось как было задумано. Когда струя семени оросила матку Зейнаб и она разжала об'ятия, Кемаль вскочил на ноги. Бледный, с растрепанными волосами, он схватился за голову.
- О горе мне!
Зейнаб привела в порядок свое платье и лежа, закинув руки за голову спокойно смотрела на брата из под опущенных ресниц.
- Теперь у моего мужа, Измирского паши, будет сын похож на своего дядю по линии матери, ведь такое сходство бывает нередко. Только надо будет еще несколько раз повторить, чтобы уже был сын наверняка. Кемаль смотрел на нее удивленный, гневными глазами:Что ты говоришь? Как ты можешь так спокойно говорить о грехе?Ведь мы с тобой нарушили закон!
- Закон выдумали люди, Кемаль. Выдумали для того, чтобы в семье братья не заставляли жить с ними сестер. В богатых и знатных семьях история знает не мало примеров любви и близости братьев и сестер. Боги ни когда не наказвали за это. Успокойся Кемаль, иди ко мне, все будет хорошо...
Кемаль не соглашался, он был правоверен. Но велеколепная Зейнаб была обольстительна. Когда она среди ночи ушла к себе, в ее влагалище было 6 зарядов, которые обеспечили рождение сына. 6 раз она испытала блаженство, которое дает мужчина женщине, у которого член крупного калибра. Утомленный Кемаль, оставшись один, думал, что из всех женщин, которых он знал, самая прекрасная и приятная была его сестра. И обратив свое лицо к востоку он стал молить бога простить его. На следующий день им не довелось остаться на едине, до поздней ночи дварец был полон родственников, пришедших послучаю регилиозного праздника. Изредка брат и сестра обменивались взглядами, значение которых было понятно только им. Расспрашивая родственников о досопримечательностях города, Кемаль узнал, что не далеко от города есть магила знаментого святого чудотворца. К ней в праздничные дни отправлялись целые процессии. Они проводят у могилы целый день и очень многим удается излечиться от недугов. Кемалю пришла в голову мысль, что будет лучше, если сестра с'ездит до приезда паши на могилу святого. Тогда паше будет труднее отказать в отсрочке с разводом. Солнце еще не взошло, когда из боковых дверей дворца выехали два всадника и направились по горной дороге к гробнице святого. Одним из всадников была закутанная в черную чадру Зейнаб, другим был Кемаль. Бало вполне естественно, что брат отправился проводить сестру в это путешествие. Вскоре всадники остановились у здания гробницы. Их поразило царившая здесь тишина. Вчера возле могилы было полно поломников, а сегодня был обычный трудовой день и ни кого. Гробница не охранялась. Кемаль и Зейнаб осматрели гробницу, присели отдохнуть в траву в тени. Вокруг далеко ни души. В сидельных сумках была еда и вино. Когда они подкрепились, Кемаль уже вполне прмирившись с тем, что он грешник, потянулся к Зейнаб, пытаясь положить ее на спину. Но она неожиданно поднялась на ноги и жестом зовя брата за собой, вошла в гробницу.
- Здесь лучше, Кемаль!- сказала она, - пусть святой видет, как избавляются от бесплодия не читая молитв.
Она подошла вплотную к надгробию, и легла животом и грудью на теплую мраморную плиту и повернув голову с лукавой, обольстительной улыбкой посмотрела на брата. Штанов на ней уже не было, она успела снять их. Только короткая, легкая юбченка прикрывала темную промежность ног. Но Кемаль оробел, член на мгновение поднялся и сник. Святое место на стенах, суровые изречения, как здесь можно заниматься таким?
- Что же ты стоишь, как евнух? - раздался голос Зейнаб, - Аллах повелел плодиться, но не сказал в каком месте можно, а в каком нельзя. Зейнаб бесцеремонно обхватила его член, погладила рукой, затем снова легла грудью на мраморную плиту надгробья. Юбченка поднята, Кемаль увидел налитые ягодицы, стройные ноги. Он зажмурил глаза, чтобы не видеть цитат из корана и просунул руку через бедро Зейнаб, нашел все, что нужно, и медленно ввел фаллос во влагалище. Дальше все было так, как и в сцене с гречанкой в Софии, только здесь Зейнаб не зрительницей была, а артисткой и показала брату, что не даром на Востоке учат девочек угождать мужчине в любви. Легкое покачивание тела вперед и назад, в такт движения члена, сжимание и расжимание бедер, тихие стоны восклицания:  Ах, как хорошо, все было сделано, чтобы угодить брату и в тоже время заставить выдать все полностью, что он может. И Кемаль выдал все, что мог. Твердый и большой, как рог, фаллос делалл медленные, ненапряженные жвижения до предела, то вонзаясь в глубину, оттягиваясь до взвода, чтобы головкой сильнее разжечь клитор. Паузы были полны сладострастных поцелуев. Руки сильно и нежно ласкали груди и живот сестры в момент оргазма, доведенная до иступления Зейнаб, издала стон физического удовлетворения. Долго после этого стояли они, склонившись к надгробью. Кемаль не вытаскивал член, пока тот вовсе не сник. Дыхание постепенно успокаивалось, тела остыли, хотелось отдохнуть, не расставаясь друг с другом. Они лежали на душистой горной траве, смотрели на звезды, разговаривали, когда было, что сказать, несколько раз их тела сплетались в страстном об'ятии. Кемаль был в расцвете мужской силы. Зейнаб умела возбуждать страсть.
Так прошел этот чудесный день поклонения святому чудотворцу. Перед выездом на улицы Измира, Зейнаб натерла глаза луковцей, пусть все видят, что она наплакалась во время молитвы
Кемаль гостил у сестры еще несколько дней, каждый день они встречались, проводя дневные жаркие часы в зале для купания, а ночные в спальне Кемаля. Телохранители Кемаля, отявленные головорезы, надежно охраняли их от посторонних глаз. Брат и сестра не об'яснялись в любви друг другу, они предавались к сжигавшей их страсти молча и только отдельные восклицания изредка выражали удовольствие или неудовлетворение.
Очень выразителен был язык их взглядов, долгих поцелуев, движения рук и ног, соединившихся половых органов. Они спробовали все способы сношения. Кемаль ложился на спину, а сестра верхом на члене в экстазе совершала половой акт. Инициатива полностью принадлежала ей и она полностью ею пользовалась. Она любила отдаваться стоя, на небольшой возвышенности, чтобы сравняться с Кемалем, прижаться к нему всем телом в то время, когда он вспарывал ей влагалище своим твердым фаллосом. Потом она уступала желаниям брата, которому нравилось класть ноги сестры на свои плечи и всаживать в нее член до самого корня. Расжигая себя, хмелея от страсти, они не знали ни каких границ. Член Кемаля побывал и во рту сестры и между ее сближенными глазами, зато сестра испытала особое удовольствие, когда брат языком раздражал ее влагалище. Оба они доводили друг друга до полного изнеможения, а потм отдыхали в блаженном забытьи. Это была великолепная любовь самца и самки, смело бросивших понятие греха ради наслаждения. До того, как приехал старик паша, брат и сестра успели насытиться друг другом и, пришедшая разлука не огорчила их. Паша, конечно, согласился с доводами Кемаля, повременить с разводом. После посещения гробницы святого, иначе поступить было нельзя. Кемаль уехал, а через две недели старухи, шпионившие за Зейнаб по поручению паши, доложили ему, что его молодая жена забеременела. Слава Аллаху.
- Теперь у меня будет законный наследник!- воскликнул обрадованный паша.
Прошло 3 года, Зейнаб превратилась в пышную полногрудную и статную женщину. Слава о ее красоте и уме уже шла по городам обширной страны. Материнство придало ей зрелость, а высокое положение правительницы Измира сделало властной, настойчивой и уверенной в себе. Малолетний сын ее воспитывался няньками. Паша умер до совершеннолетия сына и Зейнаб была полновластной хозяйкой двора, города и подчиненной ей провинцыи. Она подобрала себе способных и знающих помощников, отлично справляющихся с государственными делами. Но была у Зейнаб и другая, тайная жизнь. Едва наступал вечер и дворец погружался в сон, Зейнаб потайным ходом проходила во флигель, выстроенный по ее приказу в глубине парка. Другой выход из флигеля вел к обрыву над морем. Во флигеле были роскошные комнаты, особенно одна, где было устроено широкое и удобное ложе с шелковыми и богато расшитыми подушками. Было несколько комнат, разделенных толстыми стенами с массивными дверями, в которых не смотря на приличное убранство, что-то напоминало тюремные камеры. В подвалах флигеля жили слуги, а сверху он охранялся несколькими львами, свободно ходивгими в клетках, опоясывающих весь дом. После смерти паши, его горем был распушен, а евнухи остались на службе у Зейнаб. Каждый был предупрежден, что за разглашение тайны, его ждет смерть. В измирский порт приходили корабли из всех стран мира и Зейнаб поставила своей целью попробовать мужчин всех национальностей. Ее увлекала страсть коллекционировангия. Выполняя волю ненасытной властительницы, евнухи разглядывали всех моряков в порту, сходивших на берег. Выбрав наиболее сильного и красивого матроса, евнухи заманивали его в кабак, где после кружки пива и сильной дозы снатворного, он терял способность сопротивляться. В закрытом палантине, схваченного моряка доставляли в одну из комнат флигеля. Там его несколько дней готовили, отмывали и умягчали кожу, кормили сытной пищей, поили возбуждающими напитками и когда наступала его очередь, приводили обнаженного в залл, где его уже ждала на роскошном ложе великолепная Зейнаб. Она встречала пришельца обольстительной улыбкой, привычно раскрывая об'ятия, сразу начинала любовную схватку. В редких случаях она приказывала оставить моряка в живых и привезти на следующую ночь. Чаще всего на другой день моряка убивали и сбрасывали в море. Предварительно рад-художник писал его портрет ля коллекции Зейнаб. А правительница уже в следующую ночь одавалась другой национальности.
В древние и средние века было несколько женщин-эротоманок, пользовавшихся неограниченной властью и менявших любовников одного за другим. История даже сохранила имена некоторых из них:Массалина, Клеопатра, Тамара и др. , но Зейнаб превосходила их всех тем, что она коллекционировала мужчин разных национальностей, народов, племен, сохраняя их портреты, рисунки, описания одежды, а в некоторых случаях и собственные записи на портретах, где указвала, сколько раз за ночь этот мужчина вонзил в нее свой член, какие применялись приемы, какие характерные особенности в любовной игре применяют разные народы. Эта великолепная женщина сочетала утехи своего горячего влагалища с почти научной энтографической работы. За 10 лет она собрала единственную в мире коллекцию, в которой было более 3-х тысяч партнеров, обнаженных мужчин, отдельные рисунки их членов в натуральную величину, рисунки их национальной одежды и, наконец, лаконичные, но черезвычайные для науки записи с характеристиками некоторых выдающихся мужчин. На каждого мужчину была заведена карточка, где были данные о национальности, происхождении, возраст и многое другое, а также точные интрометрические измерения.
Некоторые историки считают, что Зейнаб в начале увлекалась только удовлетворением своего либидо, а затем заинтересовалась энтографией, продолжала работать своим влагалищем уже с чисто научной целью. Учитывая об'ем проделанной работы, нельзя не признать, что это был поистине научный подвиг. Но как это часто к сожалению бывает, потомки не оценили научной деятельности, в истории энтографии Зейнаб не упоминается и даже памятника ей в Измире не поставили. Судьба коллекции Зейнаб загадочна. Известно, что она попала в руки Екатерины Медичи.
Все королевы Европы охотились за этой коллекцией, разумеется через тайных агентов. Но по приведенным данным, коллекция уже в ХХ веке попала в руки королевы голландии и храниться у нее в личной сокровищнице вместе со знаменитым Хером Голландским, представляющим собой крупное скульптурное изображение мужского фаллоса, сделанного из чистого золота во время фаллического культа в Малой Азии.
Знаменитый путешественник и полиглот Армении - Вамбери, привез в Европу рукописи трудов Зейнаб. Первый из них О членах обрезанных и не обрезанных, представляет собой исследование не только с гигиенической точки зрения, а главным образом со стороны чувствительного восприятия женщин. Зейнаб решительно дает предпочтение обрезанному члену. С научной об'ективностью она признает, что колличество испробованных ею необрезанных членов во много раз меньше чем обрезанных, так как она особенно тщательно следила за своими ощущениями в работе с необрезанными членами.
Второй научный труд вышедший из под этой замечательной женщины называется Спереди или сзади. Основательно исследуя этот актуальный вопрос, Зейнаб говорит, что те женщины, которые пользуются только классическими формами спереди, делают непростительную ошибку, обкрадывая себя. Кто хочет познать все богатство чувства, то должен разумно чередовать положения спереди и сзади, а в жаркое время года отдавать предпочтение последнему. Уникальные рукописи научных трудов Зейнаб приобретены за огромные деньги одной из принцес Гамбурга. Что стало с ними после крушения Австро-Венгрии как империи, к сожалению не известно. Знакомясь с биографией многих выдающихся людей, обогативших своей деятельносью сокровищницу общечеловеческой науки, мы замечаем трагическую закономерность. Чаще всего такие люди живыт не долго и умирают насильственной смертью. Такова была судьба великолепной Зейнаб, умершей в возрасте 35 лет, в расцвете сил. Слава о красоте Зейнаб, о ее уме паспространилась далеко за пределы ее родины. Ее имя было знаменито на Ближнем Востоке, Средней Азии, на Балканах и на всем побережье Средиземного моря. К ней приезжали послы с богатыми дарами от ханов, королей, пашей из разных стран, но ответ ее был неизменен для всех:Я воспитываю сына и до тех пор пока он не станет мужчиной и пашой я не выйду замуж.  А в глубине души она посмеивалась над этими предложениями. Какой смысл менять ее огненные ночи, на однообразные, унылые, скучные и скупые дни, ласки мужа. В это время Средиземное море было наводненно корсарами. Среди них выдвинулся необычной силы и храбростью капитан по имени Сит, получивший прозвище одноглазый черт. Он захватил один из неприступных островов Средиземного моря, где хранили оружие и награбленное богатство. Подчинил себе силой и храбростью флотилии других корсаров и постепенно стал некоронованным властелителем моря. Оп'яненный своим могуществом и постоянно сопровождавший его удачей, одноглазый черт решил, что его подруга жизни, его жена должна быть достойна его. Она должна быть прославленной красавицей из высших кругов знати. Выбор пал на Зейнаб. И вот переодевшись в одежду дервиша, состоявшую из лохмотьев, и спратов под ней старый кинжал, взяв мешочек с драгоценностями, одноглазый проник во дворец Зейнаб, заранее подкупленные им слуги помогли в осуществлении дерзкого плана. Не далеко от дворца, несколько головорезов держали на готове арабских скакунов, чтобы умчать невесту к берегам моря, где ожидал их, готовый к отплытию, быстроходный корвет. В последний раз, когда Зейнаб отпустила служанок, пошла к себе в спальню, чтобы отдохнуть, одноглазый уже был там. Прячась за портьеры, он ожидал ее прихода. Его примитивный ум не допускал мысли, что женщина не прильститься бриллиантами, неиспугается кинжала. Ему казалось, что достаточно назват себя и предложить ей стать королевой пиратского острова, она в тот же чес согласится. Зейнаб вошла, усталым движением сбросила с себя одежду и перед тем как лечь, подошла к зеркалу поправить прическу. Пират за портьерой онемел от восторга:такого тела, таких форм, такого прелестного лица он никогда не видел. Его единственный глаз налился бурой кровью, член поднялся и легко преодолев лохмотья дервиша, стал твердым как ствол. Когда же Зейнаб легла на свое ложе и раздвинув колени показала свои полные ножки, поросшими волосами холмик, а под ним манящую щель, одноглазый черт не выдержал. Одним прыжком он очутился за ней, схватил сильными руками, зажал рот поцелуем и всадил фаллос в ее половой орган, прежде, чем она могла оказать сопротивление. Задыхаясь от негодования и отвращения Зейнаб не могла сбросить с себя этого оборванца в лохмотьях, как не пыталась это сделать. Но наконец он обмяк, поднялся и с видом победителя заявил ей:Зейнаб, ты моя!Как только стемнеет, я увезу тебя, ты будешь моей женой и королевой моря , и он рассыпал перед ней бриллианты и жемчужные украшения, на которые она даже не взглянула. Гнев и ненависть овладели Зейнаб. Это грязное животное, этот дикий негодяй посмел изнасиловать ее и хочет увезти в плен. Не говоря ни слова, Зейнаб обдумывала свое положение. Ясно, что ее продали, у него были сообщники во дворе, звать на помощь бесполезно. Но она сама постоит за себя. Она жестоко накажет негодяя зи нсилие. Заметив острый кинжал, спрятанный в одежде пирата, Зейнаб все так же не произнося ни слова, раскрыла свои об'ятия, как бы прося новой ласки. Тиран прилег к ней, обнял ее и член его снова поднялся от соблазнительного влагалища красавицы. Быстрым, как молния, движением, Зейнаб выхватила кинжал из-за пояса, и схватив его член одной рукой, точным взмахом вырезала член до самого основания. С диким воплем тиран скатился с ложа, обливаясь кровью. Держа отрезанный член в поднятой руке, Зейнаб бросилась бежать через многочисленные комнаты и крутые переходы дворца. Услышав вопли одноглазого черта его головорезы ожидавшие сигнала, кинулись во внутрь дворца, выручать своего главаря. И в тот момент, когда Зейнаб была почти в безопасности, ей оставалось пробежать несколько шагов до охраны, один из пиратов настиг ее и пронзил сердце длинным копьем.
Так погибла великолепная Зейнаб, держа в немеющей руке оскорбивший ее мужской член. Всю жизнь любила она мужские члены, когда они входили как друзья, как в гости по ее приглашению. Но тот член, который вонзился в нее без приглашения, насильно, она вырезала. Гордая натура этой прекрасной и достойной любви женщины, не покорилась. На этом кончается легенда о великолепной Зейнаб.

--- Большие пальцы ---

Была жаркая суббота-тридцать пять градусов в тени. Листья и увядающие пожелтевшие стебли травы дрожат в горячем воздухе. Мы с Жанной уже довольно долго ждали наших ребят. От нечего делать мне вдруг захотелось погадать по руке. Воздух в палатке гадалки был тяжелым от благовоний, приторно сладким и пыльным. Маленький бессильный вентилятор безуспешно пытался навеять прохладу. Я вытерла лицо тампаксом и спросила цыганку: за кого выйду замуж?
- Ищи мужчину с большими пальцами. - Не поняла.
- Мужчину с большими пальцами. Она смотрела мне прямо в глаза. Ее собственные были похожи на бездонные омуты.
- Хорошенькая девочка, как ты, должна найти мужчину с большими пальцами, - повторила она медленно. - Большими пальцами.
Она молчала, продолжая буравить меня глазами. Похоже, что она пыталась передать мне что-то, но я была слишком тупа, чтобы воспринять.
- Большими пальцами, хорошо... - наконец сказала я, вставая и делая вид, будто понимаю, о чем идет речь. Я подошла к Жанне, стоящей у палатки. - Ты знаешь кого-нибудь с большими пальцами? - задумчиво спросила я.
Мы подошли к палатке и взяли два бутерброда.
- Слушай, Ксень, куда провалились наши мальчишки? - я видела, что Жанна разозлена.
Она никогда не отличалась терпением. - Их всегда нет, когда они нужны, - ответила я. - Просто пьют где-нибудь пиво и проматывают деньги. - А что тебе гадалка сказала? - Искать парня с большими пальцами. - А ты уверена, что она не сказала с большим членом?
- Жанка, - ответила я, впиваясь в бутерброд, - неужели ты думаешь, я спутаю член с пальцем?
- Ксенька, ты даже не знаешь, что она имела в виду! - ее голос усилился на несколько децибел. - Эй, не лезь в бутылку. Тут я сообразила, что она просто пытается привлечь внимание троих ребят, проходящих мимо. Этот номер сработал. Они вернулись и спросили, не любим ли мы пиво. - Мы ждем наших ребят, - ответила я.
- А как их зовут? - Леня и Сергей.
- А как вас зовут? - встряла Жанна. Самый высокий подошел ко мне поближе: - Леня и Сергей за выставочным павильоном канифолят мозги каким-то девчонкам. Это могло быть правдой. Я взглянула в прекрасные сине-зеленые глаза, опушенные длинными ресницами: - Черт побери.
Взгляд скользнул ниже к рукам. Пальцы были длинными, узкими с выдающимися костяшками, но были ли они большими? Пожалуй, нет!
- Мы что, похожи на женщин, которых можно обманывать? - вскипела Жанна.
Ребята переглянулись, и один из них, со щербатым ртом и жидкой рыжей бороденкой, хмыкнул. Когда я глянула на его руки, то увидела гигантских размеров пальцы. Это была просто какая-то ошибка природы. Нет, это не мой.
- Пойдемте, - сказал невысокий в майке с эмблемой морской пехоты и соответствующей прической, - по одному пиву. Ваши парни не будут возражать.
- Жарко, - Жанна повернулась ко мне, - я хочу пива.
- Заметано, - сказал морячок, обняв ее, и повел к павильону.
Я осталась с зеленоглазым и рыжебородым придурком.
- А тебя как зовут? - спросила я ласково. - Можешь звать меня Иваном, - самодовольно улыбнулся он.
- Хорошо, Ваня, а почему бы тебе не свалить отсюда? Ты здесь никому не нужен. Он поплелся прочь с опущенной головой и спрятанными в карманах громадными пальцами.
- Встретимся попозже, - бросил он через плечо.
- Это круто, - расплылся зеленоглазый в улыбке, прижимая меня к себе.
Мне нравился исходящий от него свежий запах мыла и чистый, аккуратный вид. За столом в павильоне, где мы устроились со своим пивом, мне удалось лучше разглядеть его пальцы.
-А он у тебя довольно большой, - сказала я, крутя ему большой палец левой рукой, - по крайней мере суставы.
Он уставился на свои руки, как будто видел их впервые в жизни.
- Ну, ты еще ничего не видела, - вмешался его друг морячок.
- Да мы о пальцах разговариваем, - Жанна насмешливо щелкнула его по подбородку, - так что не торопись молнию расстегивать.
Костя закатился в истерическом смехе, пока его лицо не покраснело, а потом схватил ее за обе щеки и смачно присосался к ее губам. Жанна вскрикнула и вскочила со стула: - Урод! Свинья! Не трогай меня! Она повернулась ко мне - помада смазана, искаженное лицо горит от возмущения: - Ксения, мне нужно в туалет. Когда мы вошли в туалет, Жанна крутанулась ко мне: - Слушай, я без ума от Кости.
- Без ума? Я думала, он тебе неприятен. Жанна не слушала, она открыла громадную косметичку и вытряхнула на полочку несколько пузырьков, тушь, тюбики помады, стащила джинсы и футболку.
- Ты без трусов? - удивилась я, увидев ее заросли.
- Мой девиз: Всегда готова. - Бывают мужики с девизом: Будь готов! - Плевать.
Пока она, полностью обнаженная, стояла перед зеркалом - полные загорелые груди, соски напряглись, круглые ягодицы отсвечивают в слабом свете, - я увидела, какие мы разные. Она казалась символом яркой женственности, в то время как я была высокой и стройной, с гладкой и бледной кожей. У меня темно-карие задумчивые глаза, длинные темные волосы свободно падают на плечи.
Со злым шипением Жанна разбрызгивала дезодорант подмышками и между ног. Потом вытащила из своей бездонной косметички узкое платье, натянула на себя, как узкую белую перчатку, и повернулась ко мне лицом. Я была поражена, как можно сохранить столько энергии в раскаленном, как печка, воздухе.
- Тебе ведь нравится зеленоглазый Вовка? - сказала она с надеждой. Я качнула головой.
- Ах, конечно. Ты ищешь принца с большими пальцами. Почему бы тебе не забыть эту глупую гадалку? - А как насчет ребят? - спросила я. - Эти неудачники? Она уложила последний локон светло-медных волос и щедро полила их лаком, пока они не стали похожи на опустившееся на нее гигантское желтоватое облако. На пути к двери она повернулась и подарила мне белозубую улыбку:
- Дай Вовке шанс, хорошо? Для меня? Неужели у него пальцы недостаточно большие? Пальцы... Пока что я видела только одни большие пальцы. Это была просто мимолетная шальная мысль, но мне вдруг захотелось, чтобы член у него был пропорционален пальцам.
У стола я заметила, как Вовка уставился на Жанну. Костя запустил пятерню в ее взбитые волосы, чтобы продемонстрировать свои права.
- Ой, - вскрикнула Жанна, - ты что! Прекрати!
Он не унимался, тогда она шутливо оттолкнула его. Костя притворился, что падает, потом быстро вскочил на ноги, прижав ее к себе. Секунду они боролись, прежде чем она сжалилась и протянула к нему губы.
Я устала смотреть, как они лижутся, а Вовка глядел на них маслеными глазками. Капелька стекала из уголка его губ. Я знала, что будет дальше. Мы втроем пристроимся на заднем сиденье чьей-нибудь машины...
Пора уходить. Судя по всему, я была лишней, поэтому выскользнула из павильона. Солнце спускалось, начался легкий бриз. Яркие лучи расходились от Чертова колеса. Я видела, как люди поднимались к вершине, их кресла опасно раскачивались. Доносился чей-то визг. Громкие механические звуки музыки ввинчивались прямо в мозг. Пиво дало не облегчение, а только головную боль. К горлу подкатывали слезы. Я забралась в укромное место и прислонилась к грубому бугристому дубовому стволу. По щекам побежали слезы.
Передо мной оказался Иван с тампаксом в руках. Я раскрыла от изумления рот. Теперь он почему-то не выглядел так глупо. - Спасибо, - пробормотала я. - Что случилось?
Я была поражена мягким участием в его голосе. - Извини меня.
- Да ладно, - проговорил он, - должно быть, ты просто расстроилась из-за чего-то.
Я стала всхлипывать. Иван обнял меня. Как хорошо чувствовать сильное надежное плечо! Вдруг я отпрянула, потому что почувствовала, что его член, как сучок, проник между ног.
- Извини, - он густо покраснел. - Мой дружок никогда не встречал никого лучше тебя.
Он посмотрел вниз и погрозил пальцем: - Друг, прекрати. Даме это не нравится. - друг? - Ну да. Это мой...
Моя истерика вылилась в громкий неконтролируемый смех. Иван крепко обнял меня, и мы смеялись вместе. Потом я расстегнула молнию и вытащила устрашающего дружка. Это вам не обычный инструмент, который есть у каждого. Он был длинным, толстым и твердым, с хорошо вылепленной головкой, совершенный во всех деталях. Кто бы мог подумать, что этот парень носит с собой в штанах настоящее произведение искусства.
Я повернула его спиной к дереву и стала на колени, крепко держа дружка обеими руками. Осторожно прикоснулась языком к маленькой щелке на конце и лизнула ее. Наградой была восхитительная капелька прозрачной жидкости. В то же время я отметила прекрасный, естественный запах, исходящий от тела. Он напоминал горьковатый запах сосны на песчаном берегу. Я медленно взяла его в рот, от его резиновой упругости у меня защекотало глубоко внутри киски.
Возбуждаясь все сильнее и сильнее, я не отрывалась от дружка - лизала, сосала и ласкала, пока еще более вкусная жидкость не выплеснулась из него. Влагалище горело. Я схватила яйца одной рукой и всунула палец в его анус, исследуя горячую упругую глубину. Парень просто задохнулся. Я чувствовала ртом сильное биение пульса. В тот момент, когда он кончил, заполнив мне рот густой спермой, судорога сжала влагалище и мощный оргазм потряс мое тело. Впервые я кончила, просто делая минет.
Когда я поднялась, Иван все еще стоял, обессилено привалившись к стволу. В сумраке я заметила блаженно нежное выражение на его лице.
- Ты знаешь, - я стояла вплотную к нему, поглаживая по щеке, - если тебе вставить зуб и сбрить бороду, то ты будешь выглядеть гораздо лучше. Его глаза были все еще закрыты, и я поцеловала мягкие веки. Из-под них выкатились крупные слезы. - Милый, теперь ты плачешь? - Я так счастлив, - прошептал он. - Давай пойдем ко мне, - предложила я, - сделаю горячего шоколада.
Вот история, как я нашла своего парня с большими пальцами.

--- Жестокий стриптиз ---

Была у меня мечта сходить на настоящий крутой стриптиз. Да все, знаете ли, дела, заботы... Машина вечно барахлит, клиенты на работе достают... Hо уж в отпуске - святое дело. Итак, выходим мы с женой из отеля и думаем - где же тут у них, в стольном Бангкоке, стриптиз дают. Говорят, что везде, но на улицах особенно ничего такого не происходит. Такси в виде мерседеса отвергаем - не экзотично. Есть в Бангкоке гораздо более извращенное транспортное средство под названием тук-тук. Это гибрид мотороллера с садовой тачкой. Т.е. трехколесное тарахтящее мелкое чудище с водителем и двумя пассажирами. Hо для вечных пробок на улицах это самое оно.
Долго ли, коротко ли - приехали мы в некое заведение. Hи вывесок, ни рекламы. Так, фонарь красный болтается и все. Заходим. Внизу - кафе. Винтовая лестница наверх. Заплатили по 20 баксов с носа - поднялись по лестнице. Попадаем в небольшой зал. Ряды сидений полукругом, сцена. Зрителей - человек пять. Hа сцене вяло топчется тайка в одних трусиках. Именно топчется - танцем это не назовешь. Хотя музыка и свет очень даже ничего. Протанцевав минуты две, она мрачно стягивает с себя трусики и начинает с отсутствующим видом вытаскивать из детородного органа цепочку из пятнадцати лезвий. Помахав цепочкой, берет лезвие и демонстративно режет им лист бумаги. Потом уходит.
Всего девушек было человек восемь. Hомера были показаны следующие:
2. Художественный свист. Исполнители:2 свистка, 2 тайки и 2 анальных отверстия. Музыка и слова - народные.
3. Стрельба бананами. Одна тайка, широко раздвинув ноги, усаживается на край сцены и заряжает влагалище бананом. Вторая идет в зал и становится возле кого-нибудь из зрителей, держа возле его лица стакан. Именно в этот стакан и пытается попасть артиллеристка с трех метров. Результаты - как в спортлото: 6 из 36-ти .
4. Праздничный торт. Hа сцену выносится огромный картонный торт со свечками. Тайка вставляет в себя трубку и задувает свечи подручными средствами.
5. Ликбез. Тайка кладет на пол пластиковую доску, вставляет в себя фломастер и, сидя на корточках, пишет каллиграфическим почерком I LOVE YOU! В принципе, за отдельную плату она может написать любое слово, даже наше любимое из трех букв.
6. Кока-Кола по-тайски. Очень сложный трюк. Тайка ложится на спину, задрав раздвинутые ноги на стену, после чего вливает в себя (понятно, что во влагалище - других мест они вообще не знают) поллитра воды. Потом она встает, берет пустую бутылку от колы, вставляет туда же и наполняет чем-то темно-коричневым. Как она это делает - не знаю. По виду это - кола. По вкусу - не знаю, хотя всему залу честно предлагалось попробовать...
Еще было номеров десять. Все они были призваны доказать, что женское влагалище - это необходимый в хозяйстве инструмент, что-то вроде швейцарского армейского складного ножа с полусотней функций. И курят они им, и бутылки открывают, и гвозди из пола выдергивают. Правда, на всякий случай был показан половой акт. Для этого из-за стойки вышел бармен, взял швабру и тщательно протер сцену от лезвий, стекол и прочего строительного мусора, оставшегося от предыдущих номеров. Потом вышла девушка. Дальше все происходило, как у гимнастов во время сталинских парадов на Красной Площади. Делай раз, делай два... Два-три движения - смена позы. Вот, собственно, и все.
Длится этот стриптиз методом нон-стоп. Сиди сколько хочешь. Мы выдержали минут сорок. Честно говоря, зрелище омерзительное. Особенно если учесть, что все участницы шоу всем своим видом демонстрируют, как им это осточертело. Hу, че сидите-то? Hу, умею я лезвия из себя вынимать... Показать? Hа, подавись... Вот... Hу, че смотришь? Еще чего-нибудь отчебучить? Ладно, сейчас минут пять покурю, может свечу задую. Господи, как вы мне все надоели... Вот такая примерно бегущая строка написана на лицах этих несчастных, замученных женщин...
Что значит порезвиться
Категория: Остальное
Автор: Самарин О.К.
Название: Что значит порезвиться
Проснулся я, чувствуя себя достаточно мерзко. Выпитое вчера выходило целым фонтаном отвратительных ощущений. С трудом подняв голову, взглянул на часы, времени уже не хватало. Я искренне пожалел о вчерашнем договоре с Пашкой. Что ни говори, а на трезвую голову иные вещи смотрятся абсолютно иначе. Но выбора не оставалось. Почертыхавшись, я встал, оделся и умылся, забрал машину. Пашка нетерпеливо поджидал меня.
- Ты опоздал почти на полчаса.
- Если б ты знал, как я себя чувствую, ты бы не удивлялся.
На площади мы притормозили, и Пашка купил сигарет.
- Что дальше? - поинтересовался я.
- Не знаю, давай встанем где-нибудь на оживленной улице, может перехватим кого- нибудь.
- Всегда пожалуйста, но на мой взгляд ты сдурел.
- Почему?
- Время двенадцатый час дня, среда, а ты собрался ловить блядей прямо на улице.
- Ну попытаться-то можно.
Мы попытались. Нас пару раз послали на какой-то хутор.
- Все! - лопнуло мое терпение, - Ты трахаться собрался?
- Да.
- Ну а здесь мы только сами себя можем затрахать. Поехали.
Мы выехали из центра, купив по дороге газету с массой необходимых нам объявлений. Приготовления были закончены, но сделать решающий шаг было не просто.
Сославшись на голод, Пашка съел в кафе тарелку пельменей, а я, воспользовавшись моментом, изучил объявления.
- Ты чистый? - наконец спросил я.
- Как это? - изумленно повернулся ко мне Пашка.
- Ну, в баню едем или в апартаменты.
- В апартаменты, конечно!
- Слово многообещающее, интересно, что они из себя представляют.
Пашка пожал плечами в ответ.
- Кто будет звонить? - поинтересовался я.
- Ну ты же знаешь, я не смогу, - запротестовал он заранее.
- Ладно, пошли.
Мы потратили еще некоторое время на поиски телефонной будки, без толпящегося возле нее народа, и я набрал номер.
- Слушаю вас, - ответил милый женский голос на другом конце провода. Я на мгновение растерялся, но осознание того, что отступать некуда, вынудило к действию.
- Я бы хотел заказать двух девушек.
Очень быстро я договорился о встрече прямо на улице.
Я положил трубку и глубоко вздохнул.
- Я не думал, что это так просто, но понервничал достаточно, не каждый день девочек покупаю. А с тебя стакан.
- Это без проблем, - ответил довольный Пашка.
На месте мы были вовремя, и я не успел выкурить сигарету у входа в магазин Гренада, как ко мне подошел плотный невысокий парень в спортивном костюме.
- Это вы сделали заказ? - спросил он осторожно.
- Да.
- Мы привезли девочек, посмотрите?
- Конечно, - я направился за ним к темно-синей шестерке с тонированными стеклами, жестом показал сидящему в машине Пашке идти за мной. У их шестерки стоял еще один мужик в камуфляже с кобурой на портупее. Задняя дверца была открыта. Пригнувшись, я заглянул в машину. Даже в полутьме салона две дамы с сигаретами, демонстративно не замечающие меня, показались мне довольно заношенными.
- Ну, как тебе? - я повернулся к Пашке.
Он опять пожал плечами, отдавая мне инициативу.
- Качество не очень, - заметил я парню в спортивном костюме, стараясь говорить не громко.
- Ты думаешь в других салонах лучше?
- А другого нет?
- Нет, сейчас же день.
Я опять обернулся к Пашке.
- Ну, что думаешь, берем?
- Берем, - невнятно согласился он.
Мы не проехали и пяти минут, когда остановились в окруженном девятиэтажками дворике. О чем они говорили, не знаю, но к нам, наконец, подошел камуфлированный с кобурой.
- Ребята, подождите пару минут. Тут у подъезда братва стоит, мы сейчас переговорим с ними и подойдем к вам.
- Фьють, - присвистнул я, когда он отошел, - только братвы нам и не хватает.
- Может, ну их на хрен? - Пашка закурил. - Поехали отсюда?
- Пожалуй, уже поздно.
Через пару минут оба парня вернулись.
- Все нормально.
Мы вышли из машины и расплатились.
- Идите за девочками, они знают куда.
Несколько неприятных мгновений я испытал у подъезда. Довольно мерзкая ситуация, когда тебя рассматривают семь-восемь бритоголовых лбов, прекрасно зная, куда ты идешь и зачем. Реплик, правда, не было, и миновали мы их благополучно.
Квартиру на стук открыла какая-то бабушка, что меня несказанно удивило, - и провела нас в длинную, как трамвай, комнату. Вдоль одной стены стояли две односпалки, у второй - большой полированный стол.
Девочки закрыли дверь, и все четверо замерли в нерешительности. Только сейчас я смог как следует рассмотреть наше приобретение. Обе высокие, одна коротко остриженная в джинсовом сарафане до колен, другая - с пышной кудрявой шевелюрой в блузке и юбке из легкой ткани.
В подобные минуты смущение снимается напускной наглостью. Ни шлюхи, ни, тем более, Пашка не проявляли инициативы, но делать что-то было надо. Опершись о стол задом, я подтянул к себе довольно вальяжным движением стриженную.
- Ну, покажи, что мы тут имеем.
Она послушно, не поднимая глаз, сняла сарафан, оставшись в одних светлых трусиках. Я повертел ее перед собой: худощава, маленькая грудь, плоский живот, узкие бедра. Бросились в глаза синяки на ногах.
- Тебя что, ногами били? - спросил я.
Ее подруга хмыкнула.
- Это она с балкона упала.
- Ну ладно, что вы можете?
- Все, кроме анального секса, - ответила стриженная.
- Хорошо, поехали, - я оттолкнул ее, усадив перед собой на кровать и расстегнул брюки.
Соседняя пара занялась тем же.
В рот Вика взяла сразу, без колебаний. Что-что, а минет она делать умела. Ее губы и язычок привычно играли моим членом. Она будто отрабатывала обязательную программу, без отвращения, но и не испытывая приятных эмоций. Я заметил краем глаза, что Пашка лежит на кровати, а Анжелика стоит на четвереньках, головой между его ног. Больше я заметить ничего не смог, так как Викин рот превратился в какую-то теплую влажную вакуумную дыру, в которую меня всего стало неудержимо засасывать через мой же член. Испугавшись завершить все за секунды, я отстранился. Вика взяла пакетик, разорвала его и достала презерватив. То, как она надевала его, - было высшим пилотажем. Никогда я не думал, что настолько элементарную процедуру можно превратить в своего рода искусство. Боюсь я не смогу объяснить до конца четко, что же именно происходило. Вика начала с того, что вновь погрузила мой член в свой ротик, обильно смазала его слюной, затем совершила пару махинаций с самой резинкой, а уже после этого одним неуловимым движением упаковала страдальца, завершив все опять же мимолетным заглатыванием моего члена. И это заставило меня прогнуться всем телом. Уже не удерживая своих чувств, я опрокинул девчонку и слету вошел в нее. Все мои ощущения свелись к стучанию спермы в мозгах. Стараясь как-то отсрочить неизбежное извержение, я прокрутил Вику перед собой на 360 градусов и остановившись за долю секунды до неизбежного, вышел из нее. Если уж тонуть в грехе, подумалось мне, так почему бы его не сделать свальным.
Я оставил наблюдающую за мной с немым удивлением шлюшку и подошел к соседям.
- Паш! Ты не против, если я составлю тебе компанию?
- Нет, конечно.
Уже вознамерившегося пристроиться сзади к его пассии, меня остановило ее замечание.
- Мы не меняемся партнерами.
Настаивать я не стал и, пожав плечами, с разгоревшейся жаждой мести, вернулся к начатому.
На чувства девушки мне было наплевать, ее худенькое тело превратилось в моих глазах в станок для получения удовольствия. И я его получил. Жесткие резкие удары заставляли Вику вскрикивать. Наконец, поставив ее на четвереньки и войдя сзади, я приступил к финальному аккорду. Ее маленькая грудь послужила вожжами, я вбивался в нее с остервенением кончающего последний раз в жизни. Вика кряхтела и стонала, но не сопротивлялась. Она, как хорошо объезженная лошадь, делала свою работу до конца. Который, впрочем не заставил себя долго ждать. Волна горячего удовлетворения захлестнула голову, руки, ноги. Заставила навалиться на проститутку всем телом, распластав ее по жалобно скрипевшей кровати. Ее наплыв длился всего лишь мгновение, а затем она сошла на нет, оставив пустоту, отрешение и омерзение.
Я сел, привалившись к стенке, брезгливо стащил с себя презерватив и отбросил его в сторону. Пролежав минуту, Вика встала и, накинув сарафан, вышла из комнаты.
- Подмыться, - лениво объяснил я сам себе. Достав сигарету, закурил. Руки дрожали. - Надо меньше пить, - опять таки самому себе заметил я.
Девушка вернулась с графином воды и стаканом.
- Дай и мне, - попросил я. Она протянула мне полный стакан.
- С похмелья? - Вика саркастически улыбнулась, заметив дрожь в руках.
- Ага, - хмуро согласился я.
Немного отдышавшись я заметил, что Анжелка по прежнему барахтается головой меж Пашкиных ног, время от времени бросая на него выжидательные взгляды. Отдыхая, я закрыл глаза.
В тишине прошло минут пять. Глубоко вздохнув, Пашка поднялся с кровати, отстранив от себя девушку.
- Нет, не могу, не знаю, что со мной, ни хрена не получается, - он оделся и сел, закуривая. Не собираясь что либо комментировать, я рассматривал Анжелику.
Такая же страшненькая как Вика на лицо, она гораздо выгоднее выглядела телом. Девушка была под метр восемьдесят ростом, обладала удивительно длинными стройными ножками и потрясающе красивой грудью. Именно грудь у нее заслуживала особого внимания. Две крупные перевернутые чаши, тяжелые и величавые, даже на вид захватывающе упругие, были ее настоящим украшением.
- У нее потрясающая грудь, - заметил я Пашке.
- Да, грудь у нее отменная, - уныло согласился он. Девушка собралась было одеться.
- Подожди, - остановил ее я. Бросив на меня вопросительный взгляд, она отложила одежду в сторону и закурила.
Несколько минут мы перебрасывались пустыми фразами, и вдруг я почувствовал, что мой интерес к Анжелике становится все более обоснованным. Желание еще не сформировалось в виде бурной эрекции, но уже слегка обожгло мои внутренности.
- Иди ко мне, - я опустил кудряшку на колени у своих ног.
- Раз уж так случилось, что тебя не взяли, значит это не будет обменом партнеров, - и, утопив руки в ее шикарных волосах, я приблизил голову девушки к своему паху.
Всего одного легкого касания полных горячих губ хватило, чтобы член мой вздыбился подобно дикому мустангу. Анжела ни в чем не уступала подруге в искусстве минета. Складывалось впечатление, что они обучались в одной школе.
Но мне хотелось уже не только этого. Встав коленями на кровать и поставив девицу перед собой на четвереньки, я вошел в ее рот как во влагалище. Скажу вам, это чудо, взяв инициативу в свои руки, трахать женщину в рот. Неизбежно накапливаемая и неуспевающая сглатываться слюна громко хлюпала от моих быстрых и резких движений. Удерживая голову девушки руками с боков, я не давал ей ни увернуться, ни отодвинуться. В какой-то момент я в экстазе переусердствовал и вогнал член в нее так глубоко, что Анжелку чуть не вырвало. Откашлявшись она взмолилась:
- Я не могу так.
- Хрен с тобой, надевай!
Девчонка мгновенно достала презерватив и выполнила процедуру с той же уверенностью и умением, что и Вика.
- Учат вас этому что ли, - довольно пробурчал я. - А теперь ложись на живот.
Девушка повиновалась. Это восхитительно, чувствовать всем телом под собой женщину, когда твой пах покоится на свежей прохладе ее ягодиц, а руки утопают в мякоти груди. Тем более такой.
Войдя в нее, я начал свой танец. Не могу сказать, на что это походило. То ли самба, то ли тумба-румба. Но станцевал я на ней от души. Так приятно иногда не думать о партнерше, а следовать только своим желаниям. Вот и я отпустил их на волю, Анжелика моя уже не просто постанывала - она кричала в голос.
Наконец я снова взорвался волной удовольствия, боль, вызванная силой, с которой я в этот момент сжал и натянул женскую грудь, наверняка еще долгое время после нашей встречи напоминала ей обо мне.
Устало вздохнув я поднялся. Разметавшаяся по кровати проститутка напоминала Жигули, попавшие под танк. Я с наслаждением похлопал ее по крупной влажной попе.
- Ты просто чудо.
Как ни странно, но время, затраченное на эту оргию с двумя девушками не превысило тридцати минут. А еще через десять мы с Пашкой уже садились в нашу машину.
- Ну вот и все, - я закурил, - а удовольствия хрен да маленько.
- Ты-то хоть трахнул, а я..., - чувствовалось, что в Пашкиной голове бродили далеко не розовые мысли.
- Брось ты, - попытался я успокоить его, испытывая в душе подленькую, но все же гордость за себя, - это всего лишь шлюхи, стоит ли огорчаться, что ты их не трахнул?
- Неудобно как-то.
- Плевать, ты их больше никогда не увидишь, забудь о них.
- Тут ты прав, - повеселел он, - куда рванем?

--- Калифорнийские ночи ---

Я хочу рассказать на этих страницах моих воспоминаний о самом примечательном годе в моей жизни. Если вам на самом деле хочется услышать эту историю, то прежде всего я расскажу о себе, где я родилась, как прове-ла свое детство.
Родилась я и провела свое детство в солнечной Калифорнии. Родители назвали меня Трейси и это имя мне нравилось. Отец мой занимался бизнесом и жили мы довольно состоятельно. Наш маленький, но очень уютный одноэтажный домик находился недалеко от берега моря в фешенебельном квартале. Мать свою я помню очень смутно, так как после её смерти каждую женщину, которая некоторое время жила с отцом, меня заставляли назы-вать мамой, но они так часто менялись, что все мамы перемешались у меня в памяти. Зато отец мой был необыкно-венно красивый мужчина. Высокий, поджарый, с густыми аккуратно постриженными усами на умном мужествен-ном лице.
Калифорнийские ночи - 1.
Наступили летние каникулы перед последним годом моего обучения в колледже. Этим летом я никуда не поехала и со скукой проводила всё время дома, убивая время книгами и телевизионными программами.
Однажды вечером, не выдержав тоскливого одиночества, я решила отправиться в город. Карманных денег у меня было мало и я, разбив свою керамическую копилку, достала все свои накопления - около двухсот долларов. Прихватив всю свою наличность, я устремилась на поиски приключений.
На мне было одето моё самое любимое белое платье. Сначала я отправилась в кинотеатр. После просмотра довольно интересного фильма я не спеша прогуливалась в сторону дома. Подойдя к дому и представив какая скука меня ожидает там, я повернула в сторону небольшого бара в конце нашей улицы. Бар был почти пуст, только спя-щий в углу за столиком похожий на бродягу мужчина и компания из двух молодых девушек и двух парней. Они сидели за стойкой курили и слушали музыку. Я тоже села за стойку не далеко от них и заказала бармену самый дорогой коктейль. Мне подали высокий, наполненный янтарной жидкостью, бокал с множеством трубочек и бу-мажными разноцветными украшениями. Я почувствовала на себе завистливые взгляды соседей. Я догадалась, что у них нет денег, а выпить хочется. Я заказала бармену для них ещё таких же четыре коктейля. От такого сюрприза молодые люди очень оживились. Поблагодарив меня, они представились. Двух миловидных симпатичных девушек звали Лана и Анита. Они были моими ровесниками. Ребят звали Дик и Тони. Мне очень понравился Дик. Ему было около двадцати пяти лет и он был старшее всех. Вскоре я заказала всем ещё по одному коктейлю. Я соскучилась по общению со сверстниками и мне было очень весело и просто с ними. Дик и Тони стали поочередно приглашать меня танцевать и всё внимание уделяли только мне. Мне было неловко за их подруг, но Лана и Анита продолжали дружелюбно болтать со мной. Выпив ещё по коктейлю, мы вышли из бара и, весело беседуя, пошли по улице. Мы подошли к двери небольшого дома. Все нерешительно остановились, посматривая на меня. Дик, тихо что-то спро-сил у Тони, на что тот пожал плечами. Дик спросил меня, хочу ли я пойти с ними. Я, представив, какая скучища меня ждет дома, сразу согласилась. Тогда Дик спросил, сколько у меня есть денег. Я открыла сумочку и достала все свои деньги. Дик взял их у меня, пересчитал и, улыбнувшись, сказал: Хватит для всех.
Дверь открыла молодая лет тридцати очень красивая стройная блондинка. Мы вошли в дом и прошли в просторную обставленную дорогой мебелью комнату. Дик, тихо поговорив с хозяйкой, отдал ей мои деньги. Блон-динка вышла. Я удобно расположилась в мягком кресле и стала рассматривать комнату, ожидая продолжения мое-го приключения. Лана и Анита сидели передо мною на диване и тихо переговаривались. Затем, скинув туфли, они стали не спеша снимать с себя свои чулки. Я с недоумением смотрела на них. Сняв чулки, девушки расстегнули свои платья и бесцеремонно сняли их через голову. На Лане и Аните оставались только белые трусики и лифчики.
О, боже! Что тут происходит? Они сошли с ума! - подумала я. Переведя взгляд на ребят, я увидела, что Дик сидит в кресле и не обращает внимания на раздевающихся девушек. Зато Тони, сидя за моей спиной на стуле, с большим интересом, ухмыляясь, наблюдал за раздеванием его подруг. Девушки тем временим не остано-вились на снятых платьях. Они стали стягивать с себя и оставшиеся скудные прикрытия их тел. Они были совер-шенно обнажены. Их молодые тела были мягкие и гладкие, а девичьи груди, крепки и округлы. Поджав под себя длинные ноги, они молча сидели на диване, с любопытством поглядывая в мою сторону.
Охваченная негодованием и стыдом за них, я хотела вскочить и уйти из этого дома, но осталась пригвож-денной к мягкому креслу. Я боялась насмешливых взглядов, которые неминуемо устремились бы на меня. Я меч-тала вырваться на свободу, убежать от этих бесстыдных девушек и парней. Но, вся сконфузившись, осталась на своём месте. В этот момент открылась дверь. Вошла белокурая хозяйка дома и передала маленький бумажный пакетик Дику. Вид двух обнаженных девушек её нисколько не удивил. Дик, вскрыв пакет, стал раздавать всем при-сутствующим по две продолговатых серых таблетки. Подойдя ко мне, он пристально посмотрел на меня. Вместо двух таблеток он вручил мне только одну. Все стали глотать таблетки, запивая водой из стаканов, которые на под-носе преподнесла хозяйка. Прекрасно понимая, что это наркотик, я, со страхом, залпом проглотила свою пилюлю, с жаждой выпив целый стакан воды. Молодая хозяйка дома, запив водой свои таблетки, уселась на пол около меня, облокотившись на моё кресло. Все молча сидели, ожидая начала действия наркотика.
Скованная ужасом, я вся дрожала от страха. Вдруг я почувствовала, что в руках и ногах исчезла нервная дрожь. В голове возникла ясность и лёгкость. Настроение улучшилось, страх стал постепенно исчезать. Всё тело стало воздушно лёгким. Через несколько минут мне уже было легко и весело. Хотелось необыкновенных ощуще-ний. Я уже без страха наблюдала, как обнажённые Лана и Анита, обнимаясь, нежно ласкали друг друга. Меня больше не смущали их нагота и действия, а наоборот было приятно наблюдать, как они услаждают свои молодые тела. Я почувствовала, что мне очень хочется чтобы моё тело тоже отведало такие же ласки. Я посмотрела на ря-дом сидящую хозяйку дома. Молодая женщина, словно ждав этого призыва, потянулась ко мне, обняла меня за ноги и стала задирать вверх моё платье. Полностью оголив мои ноги, она стала целовать их выше чулок около под-вязок. Её пылкие губы обжигали поцелуями нежную кожу моих ног, распаляя во мне костер страсти. Прохладная ладонь проскользнула под тонкую ткань моих трусиков и через мгновенье мои трусики оказались у меня на коле-нях. Я почувствовала проникновение тонких пальцев женщины в щель моего жаждущего влагалища. От прикосно-вения этих палец и губ по мне пошли приливы приятных, всё возрастающих, острых ощущений. Я больше не испы-тывала ни страх, ни стыда. Всё происходило, словно в сказочном сне. Я видела, как Тони в приспущенных на коле-нях брюках оттянул Аниту от ласкающей её Ланы и, развернув девушку к себе на диване, налёг на неё между её широко расставленных стройных ног. Анита рукой помогла направить член юноши в своё влагалище. Тони рит-мично задвигал своим оголённым задом. Девушка, громко охая, вцепившись руками в его рубашку, подавалась всем телом навстречу.
К рядом сидящей с ними на диване покинутой подругой Лане подошел Дик. Он был без брюк в одной ру-башке, из-под клетчатой ткани выступал здоровый член. Не говоря ни слова, он подставил свой возбуждённый орган к лицу девушки. Лана, также молча, охотно приняла в свой ласкающий рот этот дар. Проявляя не малое мас-терство, Лана с блаженством лизала член Дика.
Женщина потянула меня к себе. Я сползла с кресла на пол. Я забыла про всё на свете. Её пальцы стиснули мне голову, ласкали моё лицо, шею с каким-то нервическим пылом, чуть ли не с остервенением. Ласкаясь и возбу-ждаясь, мы с яростью стаскивали с друг друга одежду. Я вся ломалась от страсти. Всё происходящее со мной вос-принималось очень остро и чётко. Я изнемогала от желания. Вдруг кто-то оторвал от меня мою возлюбленную. Я хотела орать от отчаяния. Это был Дик. Он, наклонив её, поставил женщину на колени и ввел свой член в неё, об-нимая её круглые ягодицы. Моя белокурая женщина заохала и застонала от избытка наслаждения. В этот момент тяжесть мужского тела придавила меня к полу. Это был Тони. Он начал суетливо тыкать своим крепким членом между моих ног, отыскивая им вход во внутрь моего пока ещё девственного влагалища. Меня всегда терзал безум-ный страх перед самцом мужчиной, страх от которого у девушки напрягаются все мышцы в инстинктивной само-защите, даже когда она согласна и чувствует приближение победителя. Казалось бы, меня после уроков Барри ни-чему не надо было учить, однако моё тело трепетало от ужаса, всё сжималось, словно перед угрозой удара, стра-шилось ещё неведомой ему боли. Но это же тело было расслаблено наркотическим опьянением и всё возрастаю-щим возбуждением. Оно было не в силах долго сопротивляться и член мужчины, причинив мне мгновенную ост-рую боль, порвав мою девственную плёнку, туго и глубоко вошёл в моё уже не девственное тело.
О, Боже, Свершилось! - пронзило моё сознание. Боль быстро затихла. Мне казалось, что от всего проис-ходящего со мной сводит меня с ума. Каждое движение мужского члена в моём теле давало мне бурю приятных ощущений. Я, шире раздвинув ноги, выгибалась вперёд, стараясь внедрить мужской член в самую глубину моего алчущего влагалища. Я почти потеряла сознание. Но я прекрасно понимала, что я делаю и что начинается новая жизнь. Я не испытывала в жизни ничего подобного, что могло сравниться с этим. Мне казалось, что я перешла предел наслаждения, когда я почувствовала в своём влагалище удары тёплой спермы содрогающегося члена Тони. Он избытка наслаждения в момент оргазма я на миг потеряла связь с миром. (Потеря сознания почти всегда в мо-мент оргазма будет слабостью всей моей жизни.)
Когда я очнулась, то вместо Тони на мне был уже Дик. Его член также заменил в моём влагалище член его друга. У Дика мужской аппарат был ощутимо больше, чем у его дружка, и, глубоко проникая в меня, сначала при-чинял мне некоторую боль. Но вскоре волна нового мощного возбуждения подхватила меня и понесла в водоворот бурлящей страсти. Я снова взорвалась сумасшедшим оргазмом и погрузилась на дно моря наслаждения. От дейст-вия наркотика или от наступившего удовлетворения страсти я уснула тут же на полу.
Меня разбудил глухой бой часов. Я открыла глаза и некоторое время лежала, ничего не понимая. Чувство-вала только, что всё мое тело ноет, как от побоев, веки при каждом движении причиняют глазам режущую боль, а во рту скопилась липкая, отдающая ядовитым металлическим вкусом слюна. Я совершенно проснулась и с усилием осмотрелась вокруг. Ну улице была уже кромешная ночь, в комнате царил мрак. Постепенно глаза привыкли к темноте, и я увидела, что лежу обнаженная на полу. Внезапно, как бы яркая молния озарила моё сознание. Меня всю - с ног до головы охватил леденящий ужас. Я осмотрела комнату блуждающим взглядом. Рядом со мной спал мужчина. Я распознала в нём вчерашнего знакомого Дика. Рядом с ним на полу, обнявшись, спали голая хозяйка дома и Тони. На диване белели нагие тела Аниты и Ланы. Я встала, и с трудом переступая через голые тела, стала собирать свою разбросанную по всей комнате одежду. Я, ужасаясь свершившегося, одела всё, что осталось от моей когда-то модной одежды и вышла из дома, давая себе клятву никогда не встречаться с этими развратными людьми.
Но это был самообман. Я уже не мыслила свою жизнь вне этой компании.
Калифорнийские ночи - 2.
С тех пор я искала встречи со своими новыми знакомыми и скоро стала полноправным членом компании. Наша группа состоящая из нескольких девушек и парней и почти каждый день собиралась то в одном, то в другом месте и предавалась свободной любви. Между нами не было ни каких условностей и ограничений. Лезбиянство, гомосексуализм, групповая любовь, онанизм и всё, что ещё было возможно придумать постоянно сопутствовало в наших встречах. Я уже давно отбросила всякую стыдливость и, если вначале, предаваясь любовным играм в при-сутствии других, я иногда и отводила взор, старалась укрыть свою наготу, то после, наоборот, вдвойне наслажда-лась любовью, созерцая чужую и творя свою на глазах у других. Я, как и все в своё время, переболела гонореей и даже гордилась этим. Угодив на аборт, вставила себе спираль и больше не опасалась беременности. Некоторые из нашей компании пытались покинуть нас, но вскоре снова возвращались в наш круг. Наши оргии часто протекали с употреблением алкоголя или слабых наркотиков, но Дик, которого все считали за вожака, строго следил, что бы мы ни злоупотребляли этим.
Я всей своей сущностью втянулась в эту новую для меня жизнь. Дома или в колледже, к занятиям которого я совсем охладела и еле отсиживала последний выпускной год, я мысленно постоянно была со своими друзьями в моей новой жизни.
Обычно мы встречались в том баре в котором я впервые познакомилась с ними. Немного потанцевав и, ес-ли есть деньги, выпив, мы шли к кому-нибудь домой, где продолжали вечеринку. К себе в дом я пока друзей не приглашала, боясь неожиданного прихода домой.
В этот вечер мы направились к Тони. Его родители были в отъезде и квартира была свободна. Из нашей большой компании нас было семеро. Из ребят были Тони, Лео - худощавый светловолосый юноша и Петер. Этого смуглого крепкого парня с густыми чёрными коротко подстриженными волосами я видела впервые. Он недавно присоединился к нашей компании. Из всех ребят Лео был самым молодым. Ему недавно исполнилось шестнадцать лет, но тем не менее он состоял в нашей группе больше года. Из девушек, кроме меня, была Оливия, в венах кото-рой текла кровь индейских предков, что сказывалось на бронзовом оттенке её кожи и на чёрно-вороных длинных волосах. Также была Анита, с которой я очень была дружна. Четвертая девушка была Эстер. Она была дочь бога-того аристократа. Её отец имел титул барона и у Эстер всегда были карманные деньги. Она была настоящая краса-вица. Её фигура и лицо были само совершенство.
В доме у Тони мы собирались часто и превосходно знали его квартиру. Переступив порог, Лео сразу от-крыл бар родителей Тони и начал смешивать для всех коктейли. Оливия и Анита занялись выбором компакт-дисков. Зазвучала музыка. Тони принес из холодильника несколько бутылок холодного пива. Все слушали превос-ходную музыку, потягивая из трубочек коктейль. Хозяин квартиры Тони поднял над головой порожнюю бутылку из-под пива и сказал: Давайте поиграем в желание.
Все согласились. Игру эту ещё раньше придумал сам Тони и мы часто играли в неё. Правила игры такие: все садятся в круг, в центре раскручивается волчок. Первый раз на кого указывает волчок, тот выигрывает и стано-вится повелителем, на кого укажет после волчок, тот становится исполнителем желания повелителя. Все дружно уселись вокруг пустой пивной бутылки. Покрутившись от руки Тони, горлышко бутылки остановилась, указав на Лео. Он нетерпеливо закрутил бутылку, желая быстрее найти свою жертву. Немного покрутившись, бутылка ука-зала на Эстер. Она была во власти повелителя. Лео заулыбался, радуясь удаче. Он был не равнодушен к прелестям Эстер. Однако Эстер не отвечала ему большой взаимностью и высокомерно относилась к нему, считая его мало-леткой. (В нашей группе, несмотря на свободу сексуальных отношений, были свои влюбленные и страдающие. Например Лео был влюблен в Эстер, я и Анита любили Дика, и у стальных были свои симпатии и антипатии. После, в нашей среде появятся даже помолвленные между собой.)
Лео осмотрел свою жертву с ног до головы и высказал своё желание. Эстер должна была станцевать танец стриптиза на столе. Петер и Тони освободили от коктейлей обеденный стол в центре гостиной, а Анита поменяла на проигрыватели компакт-диск и в комнате раздалась медленная мелодия. Расположившись вокруг стола, мы с инте-ресом ожидали танца Эстер.
Она, подвинув стул к столу, легко вскочила на стол. В комнате даже посветлело, когда девушка вошла на середину стола в красной юбке и такого же цвета джемпере, энергично ступая длинными ногами в модных узорча-тых нейлонах и на очень высоких тонких каблуках чёрных туфлей. Аристократическая утончённая красота Эстер вызывала всегда мою зависть. Даже через одежду была видна, какая у Эстер красивая фигура. Она, уловив ритм музыки, начала свой танец. Эстер танцевала превосходно, благодаря музыкальным и танцевальным курсам и её природной грациозности. Постукивая тонкими каблучками по поверхности стола, высокая гибкая с каштановыми волосами Эстер извивалась в медленном танце. Мы с большим вниманием, не отрывая глаз, наблюдали за пласти-ческими поворотами её тела, за медлительными па этого танца, возбуждавшего нашу чувствительность. Казалось, что Эстер зазывает, околдовывает, как змеи околдовывают своими гипнотизирующими глазами птичек. Эстер, истомно танцуя, дразня и возбуждая ребят, делала вид, что как будто снимает с себя одежду, но одежда всё ещё оставалась на ней. Наконец она начала медленно стаскивать с себя красный, туго обтягивающий её груди, джемпер. Показался её круглый втянутый живот с маленьким пупком в центре. Джемпер, задираясь выше, оголил её упругие круглые груди, стянутые тонкой полоской чёрного ажурного лифчика. Эстер, растрепав свои пышные каштановые волосы, скинула через голову с себя джемпер. Продолжая танцевать, девушка стала расстегивать короткую юбку. Молния расстёгнута, но тонкие пальчики Эстер продолжают удерживать юбку на бедрах, медленно поднимая её вверх. Нижняя кромка юбки поползла ввысь, обнажив ноги до самых бёдер. Ноги были просто сногсшибательны. Эстер разомкнула пальчики и юбка соскользнула вниз, упав к её ногам на стол. Эстер носком своего туфля граци-озно отбросила юбку со стола. Не зря я завидовала Эстер, фигура у неё была, как у кинозвезды. Стройные длин-ные, но не худые ноги, тонкая гибкая талия, крутые бедра, приподнятые круглые ягодицы - все эти прелести слегка окутывали черные ажурные трусики, лифчик и пояс с подвязками, которые поддерживали её нейлоновые чулки. Эстер продолжала свой чарующий танец. Тело её, словно тело балерины, поражало грацией. Когда она приподни-малась на носки, ноги её напрягаясь, делались ещё стройней и прекрасней. Ещё мгновение и Эстер, расстегнув на спине застежку лифчика, скинула его с себя и две тяжёлые круглые, слегка опущенные с темно-розовыми сосками груди заколыхались перед нашими глазами. Её груди походили на сочные аппетитные плоды ананаса, которые тяжело и медленно колебались в такт танца. Эстер, запустив свои тонкие пальчики под резинку узорчатых труси-ков, стала медленно, виляя бедрами, стаскивать их с себя. Приподняв поочередно свои стройные ножки, она сняла с себя трусики, откинув их в сторону Лео. Он поймал их на лету и продолжал зачарованно смотреть на танцующую стриптиз девушку.
Продолжать? - спросила Эстер у своего повелителя.
Хватит. Не надо. Ты мне в этом костюме особенно нравишься - улыбаясь, пошутил Лео, так как кос-тюм Эстер состоял только из ажурных тонких чулок, чёрного пояса с подвязками и чёрных туфель. Эстер была самим воплощением женской красоты и сексуальности. Даже я почувствовала возбуждение, не говоря уже о ребя-тах. Эстер, гибко изогнувшись, изящно соскочила со стола и, не одеваясь, уселась на своё прежнее место. Ребята продолжали зачарованно любоваться её аккуратно постриженным лобком и остальными прелестями её великолеп-ного тела.
Снова закрутилась бутылка. На этот раз горлышко бутылки указало на меня. Я с интересом наблюдала за повторным вращением волчка, выискивающего мою жертву. Им оказался Петер. Я ничего не знала о нём, так как нас познакомили пару часов назад. Так как я была не мастерица изобретать интересные задания и, желая узнать об этом симпатичном парне хоть что-то, приказала ему показать всем свой мужской орган. Петер, не говоря ни слова, расстегнул свои брюки и явил на свет что-то совсем неправдоподобное. Его член, уже напрягший от лицезрения предшествующего стриптиза Эстер, был удивительно громаден. Я была поражена. Из ребят нашей группы никто не мог сравниться с ним. Я, словно не веря глазам, протянула руку и дотронулась до скользкой кожи этого гиганта. Это была не сказка, член Петера был настоящим - упругим и крепким. Продемонстрировав свой член, Петер с тру-дом запихал его обратно в брюки. Теперь я уже кое-что знала о новичке.
Продолжили игру. Выиграл Тони. Проиграла Анита. Он, расстегнув и спустив вниз свои джинсы, вытащил свой уже возбужденный член и повелевал девушке сделать ему минет. Моя лучшая подруга подошла к Тони и села перед ним на колени. Одной рукой она взяла за ствол член и направила головку в свой рот, другой ладонью сжала его яичник. Тони обхватил девушку за её пышные волосы, натягивая её голову на свой член. Мы, молча, внима-тельно наблюдали за процессом минета. Тони закрыл глаза и наслаждался ловкой работой рта Аниты. Юноша был сильно возбужден и вскоре, застонав, несколько раз сильно дернулся и со стоном осел на пол. Анита, проглотив мужское семя, встала с колен, вытирая ладонью остатки спермы. Она подошла к столу, взяла недопитую бутылку пива и, прополоскав рот, сделала несколько глотков ячменного напитка. После такого исполнения желания все, кроме удовлетворенного Тони, были очень возбуждены.
Снова закрутилась бутылка. Первая Эстер. Вторая Оливия. Эстер заметив, что Оливия уже некоторое вре-мя запустила руку себе под юбку и мастурбирует там своё влагалище, приказала ей раздеться и продолжить свои действия публично. Оливия стала быстро стаскивать с себя одежду. Она быстро скинула через голову белый тон-кий джемпер, расстегнула белоснежный лифчик, выпустив на волю крупные с тупыми сосками тяжелые груди. Затем сдернула узкую чёрную юбку вместе с прозрачными колготками и трусиками. Полностью обнажив своё пышноё, но грациозное смуглое тело, Оливия залезла на стол, на котором совсем недавно исполнила свой волную-щий стриптиз Эстер. Встав на колени и широко расставив ножки, она начала медленно водить указательным паль-цем вниз вверх по розовеющим губкам своего влагалища, закрыв свои чёрные глаза и томно стоная от каждого касания. Я, наблюдая за действиями Оливии, сама всё больше наэлектризовывалась. Не выдержав, я также сунула руку себе под юбку и, затиснув свою ладошку под трусы, стала услаждать своё влагалище. Мне мешали мои труси-ки и я бесцеремонно, задрав свою юбку, сняла их с себя. Рядом моему примеру последовала моя подруга Анита. Возбуждая себя, я наблюдала за остальными, ожидая начала развязки. На меня в упор смотрел жаждущим взгля-дом Петер. Анита, заметив это, предупредила меня, шепнув в ухо: Трейси, осторожней с ним. Он позавчера у Дика в доме своим гигантом чуть не разорвал мне все внутренности. Я после такого целый день ели ходить мог-ла.
Наш вечер подходил уже к финальной стадии - к оргии. Уже полностью раздетый Лео лежал на спине, а Эстер, сидя на нём и расставив свои прекрасные ножки, вводила его возбуждённый член в своё влагалище. Упира-ясь руками на худосочную грудь юноши, Эстер, грациозно изгибаясь и виляя своей круглой попкой, стала подни-мать и опускать своё великолепное тело, навстречу его внушительному члену. Петер и Тони одновременно подо-шли ко мне, но я потянулась к Петеру. Поцеловав, его в губы, я стала скидывать с себя остатки одежды. Петер разделся ещё быстрее меня. Я снова поразилась размерам его члена. Сжав рукой этот каменный кол, я опустилась перед ним на колени. Мой ротик с трудом впихнул в себя его глянцевую головку. Мой рот был так широко открыт, что минет был затруднителен. Оставалась только лизать этот могучий мужской орган, слегка покусывая его твёр-дую плоть. Я почувствовала, что я и он так сильно возбуждены, что самая пора приступить к акту. Я оторвалась от его члена и легла спиной на ковёр, призывно расставляя свои ножки. Рядом со мною на ковре уже занимались лю-бовью Тони и Анита. Тони, закинув её ноги до самых своих плеч, делал ритмичные поступательные движения сво-им членом в стонущую в наслаждении девушку. Петер придавил меня своим телом и стал страстно целовать и лас-кать меня. Я почувствовала, как головка его члена уперлась в область моего влагалища. Даже сейчас, не видя его члена, а только касаясь его ощущалась его огромность. Мне стало страшно и я взмолилась: Осторожней! Пожа-луйста, осторожней!
Петер, словно оглохнув, впился губами в мою шею и надавил своими бедрами. Сборники коротких порно рассказов https://dojki.biz Я почувствовала, как муж-ской член очень туго, распирая меня внутри, вломился в моё тело. К моему удивлению я не почувствовала ни малейшей боли. Необычное ощущение огромного члена у себя внутри, который плотно касается и трет всевозмож-ные точки моего влагалища, сводило наслаждением меня с ума. Через несколько мгновений я погрузилась в ска-зочный мир оргазма...
Калифорнийские ночи - 3.
В одну из апрельских суббот, выходя из ворот колледжа, я встретила поджидавшего меня Дика. Был теп-лый солнечный день и у меня было радостное настроение. Чего нельзя было сказать о Дике. Он был хмур и чем-то озабочен.
Привет, Трейси. Я жду тебя. Ты, не знаешь куда все наши подевались? - спросил меня Дик. Я сказала, что сегодня все отправились в загородный дом Петера. Я тоже очень хотела поехать вместе с ними, но мне обяза-тельно надо быть на консультации перед выпускными экзаменами в колледже. Мой ответ ещё больше огорчил Дика.
Понимаешь, Трейси. Мои друзья празднуют по случаю окончания университета. Они сняли банкетный зал с сауной, а я обещал доставить им для компании девчонок. Они ждут, а я не могу никого найти.
Не огорчайся. Одна девушка у тебя уже есть - сказала я, имея в виду себя: Давай по телефону обзво-ним всех, может кто-то остался в городе.
Мы нашли телефонную будку и стали всем подряд звонить. Сначала нам не везло. Не отвечал телефон у Аниты, у Ланы, у Инес и ещё полдюжины девчонок нашей компании. Но наконец, когда мы позвонили Эстер, слу-жанка ответила, что молодая госпожа дома. Оказывается, что Эстер проспала и не уехала вместе со всеми. Выслу-шав меня и Дика, Эстер сказала, что она сможет составить нам компанию. Когда Дик спросил её, нет ли у неё под-руги на примете. Она сказала, чтобы мы заехали за ней, а она подумает над его вопросом. Когда мы подъехали на Джип-Чероки Дика к шикарному особняку Эстер на Беверли-Хилс, она уже ждала нас у ворот своего дома. Она, плюхнувшись на кожаное сидение джипа, сказала: Есть у меня подруга, которая от меня знает о нас и не прочь присоединиться к нашей компании.
Подруга жила недалеко от дома Эстер, так как тоже была дочерью очень богатеньких родителей. Когда мы подъехали к воротам дома похожего на дворец из ворот вышла хорошенькая светловолосая девушка в белом брючном костюме. Её звали Диана и на вид её был лет семнадцать. Диана была словоохотливая простосердечная девушка и пока нас вёз джип Дика я успела с ней сдружиться.
Банкет был в другом конце города в подвальном помещении офисного здания. Спустившись по крутой ле-стнице, мы вошли в просторный, ярко освещённый зал. Нас встретила шумная компания слегка подвыпивших ре-бят. Их было пятеро. Алекс - стройный блондин, Эдвард - высокий белозубый негр, коренастый Поль - похожий на боксера и два брата близнеца Мартин и Марк. Братья были очень похожи друг на друга и я могла различать их только по разной одежде.
Накрытый стол ломился от обилия различный напитков и закусок. В вазах громоздились груши, яблоки, апельсины и гроздья винограда. Выпили за торжество, закусили и ребята стали нас приглашать танцевать. Танцы чередовались с тостами. Вскоре девушки были уже изрядно навеселе. Подошёл час сауны и ребята ушли в парилку. Дик не пошёл с ними. Я его поняла, ему был не удобно, что он нашёл так мало девушек.
Я открыла дверь и вошла в предбанник. За мной последовали Эстер и Диана. В помещении уже никого не было, только везде была разбросана одежда пятерых ребят. Одна дверь вела к бассейну, другая в парилку. Я загля-нула в бассейн. Белый кафельный пол зал в центре которого был чистый, облицованный голубым кафелем, ярко освещённый небольшой бассейн, метров пять на пять. Термометр на стене предбанника указывал на почти стогра-дусную температуру в парилке.
Мы разделись. Эстер была восхитительна. Я посмотрела на Диану. Обнажённая девушка была также хо-роша. Такое же грациозное выхоленное аристократическое тело, как у Эстер. Только чуть ниже ростом, румянее, ребячливее, полнее. На пухленьких щёчках девушки виднелись совсем ещё детские ямочки. По лицу ребенок, а не по летам непропорционально большим грудям - развитая женщина, Диана имела тонкую талию, круглые бедра и ягодицы, изящные чуть полные ножки. Цвет волос на её лобке был удивительно схож с белокурыми кудрями спа-давшими на её белые плечи. По всему телу на белоснежной, словно не знавшей солнечных лучей, коже были рас-сыпано множество мелких и крупных почти в горошинку родимых пятен. Эти родинки, особенно на груди, были просто восхитительны.
Эстер открыла дверь и мы втроём смело шагнули в жаркое облако. В парилке нас встретил радостный вскрик ребят. Они откровенно загляделись видом трёх нагих красоток. Я тоже залюбовалась открывшейся передо мною картиной. Пятеро парней уже разгорячённых и потных сидели в ряд на полке и в упор смотрели на нас. Их, только что болтавшиеся члены, мгновенно на наших глазах поднялись и торчали все пять в один ряд головками вверх. Я заливисто рассмеялась.
Уяснив причину моего смеха, все также дружно захохотали. Ребята осматривали нагих девушек с ног до головы голодными возбуждёнными глазами. Они готовы были сразу наброситься на нас. Эстер, как и я уже много повидавшая, чувствовала в подобной обстановке раскованно. Она села и свободно откинулась, упёрлась руками на деревянную скамью и расставила свои длинные ноги, нисколько не стесняясь открытой щели влагалища. Я уселась рядом с ней, ощущая ягодицами жар нагретого дерева. Диана в растерянности не знала, как себя вести в подобной ситуации и в нерешительности стояла посреди парилки перед всеми. Она уже не раз познала близость с мужчина-ми, но такое для неё было ново и она очень разволновалась. Её знатные груди опускались и поднимались в такт её взволнованного дыхания. Наконец, овладев собой, Диана села на лавку, но продолжая стесняться, закинула ногу на ногу и запрятала своё личико в свои роскошные белокурые кудри.
Все сидели молча, ожидая продолжения. Я плохо переносила жар парилки и вскоре выскочила оттуда. Прошлёпав босыми пятками по скользкому кафелю, я с размахом кинулась в изумрудную бездну бассейна. Про-хлада воды приятно освежала моё разгоряченное тело. Ещё не успели утихнуть волны в бассейне после моего по-гружения, как вода снова вскипела. Я обернулась на звук всплеска. Ко мне по грудь в воде стремительно прибли-жался Поль. Черноволосый с красивыми накаченными бицепсами он страстно обнял меня за талию и жадно впился поцелуем в мои губы, прижимая меня к холодному бортику бассейна. Он, яростно обнимая меня, стал целовать и мять мои груди. Я прижалась к нему, обняв его за крепкую шею, чувствуя животом каменную твёрдость его члена. Поль рукой взял мою правую ногу выше колена и потянул её вверх. Высоко задрав мою ногу, так, что моя пятка оказалась над водой и упиралась в его плечо, он стал своим членом под водой искать моё влагалище. Я рукой на-шла его напрягший скользкий член и умелым движением помогла ему. Как только член Поля вошел в моё влагали-ще, рядом со мной бассейн бухнул двумя взрывами. Это из парилки выскочили Эстер и Диана и, хохоча и визжа, бомбами плюхнули в бассейн. Затем сразу в воде взорвались ещё две более мощные бомбы. Это был Алекс и Эд-вард. В бассейне началась борьба. Вода вскипела от страстных движений шести молодых тел. Поль вбивал в меня свой член, не обращая внимания на окружающих. Остальные не отставали от нас. Эстер метр от меня стояла и, облокотившись ладонями на бортик бассейна, стонала от наслаждения в такт движения тела Алекса, который, сжи-мая руками под водой её бедра, двигал своим членом внутри её влагалища, притягивая её круглые ягодицы к себе навстречу. В противоположном углу бассейна, таким же способом, как Поль со мной, делал ритмические движения Эдвард. Из-за его широкой чёрной спины было не видно Дианы, только был слышен её томный протяжный стон и из-под локтя негра была видна её высунутая из воды белая изящная коленка. Поль кончил первый, выпустив внутрь меня горячий фонтан спермы. Прохлада воды не дала мне возможности достигнуть оргазма. Я вылезла из бассейна и, усевшись на бортик, стала наблюдать за остальными. Находясь в воде я видела только то, что было над водой, а сейчас сверху мне было отлично видно и то, что происходило также под водой. Я засмотрелась на движе-ние искажённых очертаний тел. Вдруг я почувствовала, что чья-то рука легла мне на плечи. Оглянувшись, я увиде-ла Марка. От его разгоряченного тела шёл пар. Он нетерпеливо обнял меня и, повалив на кафель, навалился на меня своим телом. Я оказалась между двух полюсов. Сверху меня грело горячее распаренное тело Марка, а снизу холо-дил уже остывшее тело скользкий кафель. Марк с размахом ввел в меня свой напряженный член. Я, мгновенно забыв про разность температур, полностью отдалась наслаждению. Что я не смогла достичь с Полем, я наверстала с Марком. Оргазм у меня был необыкновенно острым. Когда Марк, удовлетворив своё желание, встал с меня, я обессиленная в полуобморочном состояние осталась лежать на холодном кафеле. В бассейне была тишина. Все ушли снова в парилку. Я уже собиралась встать и присоединиться к ним, как увидела возвращающегося Алекса. Он, улыбаясь, сел рядом со мной и тёплыми ладонями стал гладить моё озябшее тело. Член его после секса с Эстер был в поникшем состоянии. Я потянулась к свободно лежащему на его бедре мягкому члену Алекса и нежно поглотила его ртом. Сделав несколько сосательных движения, я ощутила, как член юноши быстро стал приятно напрягаться. Я стала усерднее работать своим ртом. Алекс взволновано задышал и вытащил свой напряженный орган. Он лег рядом и стал обнимать и ласкать моё тело, целуя меня в лицо и шею. Его тело было приятно тёплым, а моя спина от касания мокрого холодного кафеля совсем окоченела. Я повернулась и легла лицом на пол. Я лежала, прижавшись щекой к плитке кафеля, раскинув руки, а Алекс грел мою спину и ягодицы своим телом, скользя своим членом внутри моего влагалища. От этого приятного движения внутри моего тела я вновь ощутила нарастающее возбуж-дение. Я стала слегка приподнимать свои ягодицы, помогаю Алексу поглубже вводить свой член. Забыв о холоде, я чувствовала только наслаждение. Затем предел его, критический момент, оргазм и погружение в расслабленный дремотный сон.
Я очнулась от ужасного холода и с трудом встала. В помещении никого не было. Пошатываясь, с трудом разгибая окоченевшие ноги я вошла в предбанник. Меня всю знобило от холода. Я решила зайти в зал и что-нибудь выпить для быстрого согрева. Я вошла в банкетный зал и подошла к заставленному напитками столу. За спиной я услышала звуки возни. Обернувшись, я увидела неугомонного Алекса, Диану и Поля. Алекс расслабленно сидел на кожаном диване, перед ним на коленях стояла Диана. Она, тихо урча, сосала его член. Сзади её, притягивая к себе выставленную вверх попку девушки, стоял на коленях Поль и, со стоном наслаждения, вгонял свой член в мягкую плоть Дианы. Выпив пару глотков виски и полюбовавшись наслаждающимися, я пошла в парилку, чувствуя силь-ный озноб.
В парилке, кроме Эстер, были Эдвард, Марк и Мартин. Они втроём обступили с трёх сторон девушку и ласкали руками её прекрасное тело, а она поочередно играла своими тонкими пальчиками вздёрнутыми членами двух из них и ласкала ртом третий член. Я бочком проскользнула рядом с ними и улеглась на горячую полку. На-слаждаясь долгожданным теплом я, скосив глаза наблюдала за действиями Эстер. Молодые тела ребят от минета и жары глянцем блестели от пота. Вскоре Эстер, не выдержав жары, покинула разочарованных юношей. За ней бро-сился Эдвард, играя при ходьбе своими бицепсами под чёрной блестящей кожей. Меня обступили покинутые Марк и Мартин. Они возбуждёнными ладонями начали ласкать моё тело, ожидая, что я продолжу дело Эстер. Я присела и оказалась между братьями. Голые они были так похожи, словно зеркальное отражение. Я не знала с которой сто-роны был Мартин, а с которой Марк. Впрочем мне было всё равно, им тоже. Я нагнулась и поглотила ртом член слева сидевшего от меня близнеца. Второй близнец в это время присел на корточки и, уткнувшись лицом в моё влагалища, стал приятно ласкать языком губки моей щели. Через несколько секунд член внутри моего рта, уже ранее сильно возбуждённый действиями Эстер, взорвался потоком солоноватой спермы. Глотая это семя, я почув-ствовала, как сама очень возбудилась. В этот момент я почувствовала, как в меня вошёл член другого близнеца. Но и он после двух десятков поступательных движений излился внутри меня спермой. Эстер сильно до меня возбуди-ла ребят. Но я недооценила близнецов. Откинув меня вдоль лавки и широко расставив мои ноги, другой близнец стал впихивать обмякший после минета член и это ему удалось. Этот акт был намного продолжительней. Близнецы менялись поминутно, не давая мне ни секунды отдыха. В конце концов, снова излив в моём влагалище скромные остатки своей спермы, они довели меня до очередного оргазма.
Когда я очнулась парилка была пустая. Было очень жарко и душно. Я заливалась потом. Меня сегодня за-каливали - то в холод, то в жар. Наверно я долго пролежала в забытье, так как перед глазами мерцали красные ша-ры. Пошатываясь, я вышла из парилки. Навстречу мне шли Эстер и Поль. Пропустив их, я подошла к бассейну и с размаху плюхнулась в сверкающую воду. Прохлада привела меня в себя. Я ощутила легкость и решила немного поплавать. Вылезая из бассейна я почувствовала, что кто-то за локоть помогает мне в этом. Подняв глаза, я увидела улыбающегося белозубого Эдварда. Он, не выпуская моей руки, прижал меня к своей груди. У него было сильное твёрдое тело. Я ещё никогда не занималась сексом с негром и сейчас, чувствуя возбуждение от экзотического но-вого постижения, я со страстью ответила на его ласки. Присев на коленку, я взяла в руку его уже слегка напряжен-ный член. Перед тем, как взять его в рот, я осмотрела его член. Он был громаден и крепок. Кожа на нём была чёр-ная, только глянцевая головка была такая же розовая, как и у остальных ребят. Возбужденный Эдвард не дал мне вдоволь поласкать ртом его член. Он потянул меня к себе и пытался заставить меня лечь на пол. Я, вспомнив о кафельном холоде, сама заставила его лечь спиной на пол. Чёрная кожа негра была очень контраста с белой кафель-ной плиткой. Я перекинула свою ногу через его тело и медленно села на негра, помогая ему ввести в моё усталое влагалище железный чёрный член. Я, упираясь руками на его могучую грудь, поднималась и опускалась, навинчи-вая своё тело на его член. Этот танец страсти продолжался почти полчаса, пока от ударов внутри своего влагалища спермы мужчины я познала четвёртый за этот вечер оргазм. Он был не менее острый, чем первый. Обмякнув, я упала и застыла, на его тёплой груди.
Через минуту Эдвард привел меня в себя. Мы встали. Он пошёл в парилку. Я, испытывая жажду, в банкет-ный зал. Войдя туда, я увидела, что все мои подруги там. Свечи, которые оригинально освещали зал в большинстве уже прогорели и зал был в полумраке. В глубине зала на мягком ковре, где сгустилась полумгла, лежали и спали близнецы. Они обнимали, спящую между ними, Эстер. Обнаженное тело девушки отливало перламутром. Рядом со столом под моими ногами на полу, не подавая признаков жизни, лежала на спине, широко раскинув ручки и ноги, Диана. На ней, не обращая внимание на её неподвижность и безмолвие, лежал неутомимый Алекс, который не спе-ша двигал своим членом во влагалище спящей усталой девушки.
Я подошла к столу и залпом выпила бокал сухого вина. Выбрав аппетитную грушу, я впилась зубками в мягкую душистую плоть. Из предбанника в зал, опираясь руками о стенку, пошатываясь от усталости и опьянения, показался Поль. Я думала, что он ляжет спать, что и сама собиралась сделать. Но увидев меня, Поль не дал мне спокойно доесть грушу. Что-то не членораздельно мыча, как бык, он заставил меня нагнуться вперёд и сзади ввел свой слегка напрягший член. Я, удивляясь стойкости Поля, уперлась руками в стол и расставила ноги. Я долго не могла возбудиться, так как была перенасыщена. Но Поль долго не мог кончить, всё вводил и выводил своё член в моё опухшие от бесчисленных актов влагалище. Постепенно я механически возбудилась и, когда я почувствовала подёргивание в оргазме члена Поля у себя во влагалище, у меня был не продолжительный слабо-острый оргазм. Поль тут же у стола упал на пол и сразу заснул.
Я еле дошла до дивана и упала на него, мечтая о спокойном сне. Я уже стала засыпать, как кто-то на меня навалился. С трудом разомкнув глаза я увидела Дика. Он, тяжело дыша мне в ухо, прошептал, что не в состоянии больше терпеть, и ввел в моё измученное влагалище свой член. Дик, целый вечер и ночь со стороны наблюдая за оргией, неимоверно был возбужден. Я обычно очень любила заниматься сексом с Диком, но на этот раз, когда он закончил, залив мою промежность потоком своего семени, я уже крепко спала.
Через несколько часов, утром, нас разбудил Дик. Эстер, Диана и я, разбитые и уставшие, встали, приняли душ, оделись и не попрощавшись со спящими кавалерами, покачиваясь при ходьбе от усталости, вышли на улицу. Дик рассадил нас на сидениях своего джипа и повёз по домам. Диане в машине стало плохо. Бледную и обессилен-ную её стало тошнить. Она, не привыкшая к такому разгулу, была еле жива. Дик дал ей какую то тонизирующую таблетку и вскоре ей стало лучше.
Диана с честью выдержала испытание и стала неразлучной участницей наших встреч.
Калифорнийские ночи - 4.
В конце учебного года в колледже выпускные экзамены доставили мне много хлопот. Я не могла сдать эк-замен по математике. Этот предмет был мои самым нелюбимым и в результате все экзамены я, хоть и с трудом, но сдала, а этот никак. Дважды я ходила на переэкзаменовку и два раза учитель по математике мистер Тост ставил мне неудовлетворительно. Я была в отчаянии. Мне грозило остаться в колледже на повторный год. Мистер Тост был уже не молод, хотя был подтянут и строен. Ему было уже за пятьдесят и волосы его были снежно седыми. Он был очень спокойный, но очень требовательный учитель. У меня была последняя третья попытка сдать ненавистную математику. День экзамена приближался и я всё больше унывала, понимая, что экзамен мне не сдать.
Дик, узнав о моей печали, посоветовал: Трейси, не надо отчаиваться. Математик мужчина, вот ты ему отдайся и нет проблемы.
Я, грустно улыбнувшись, ответила: Этого старого сухаря не одна женщина не сможет соблазнить. Он кроме своих цифр ничего не замечает. Да и наверно он уже и не сможет. Все-таки возраст. Он совсем уже старичок.
Но эта мысль крепко запала мне в голову. Всё взвесив, я решила попытаться соблазнить математика. Дру-гого способа закончить колледж у меня не было. В воскресенье за день до экзамена, одевшись очень обдуманно, я отправилась домой к мистеру Тосту. Он жил недалеко от колледжа и я пошла пешком. Был прекрасный теплый весенний день. На мне была одета очень короткая юбка белого цвета, полностью открывавшая уже успевшие заго-реть мои стройные ноги, и белая из тончайшей полупрозрачной материи блузка, завязанная узлом на животе. Через большой открытый отворот при ходьбе из проема блузки выпрыгивали мои девичьи груди. На ногах у меня были белые босоножки с оплёткой ремешками на высоком тонком каблуке. На плече болталась белая сумочка в которой я несла злополучную экзаменационную книжку. В тёплый воскресный день на улице было множество гуляющих и мне было приятно ощущать на себе провожающие восторженные взгляды встречных мужчин. Эти взгляды давали мне заряд решимости.
Мистер Тост был вдовец и жил в доме, где жило большинство преподавателей нашего колледжа. Открыв дверь, он удивлённо смотрел на меня сквозь дымчатые очки. Его взгляд серых глаз был строг. Я, скромно поздоро-вавшись, взволновано сказала: Мистер Тост, здравствуйте. Я пришла вас попросить, чтобы вы помогли мне перед завтрашним экзаменом разобраться в нескольких вопросах.
Мистер Тост сухо пригласил меня в квартиру. Войдя в кабинет, он сел в кресло и рукой предложил мне сесть на диван. Я, быстро осмотрев его холостяцкую квартиру, уселась напротив его. Короткая юбка поползла вверх, ещё больше обнажив ноги, но этого мне было мало и я закинула ногу на ногу. Из-под задранной юбки была заметна узкая полоска моих белых трусиков. Мистер Тост потупившимся взглядом уставился на мои ноги. Опом-нившись, он быстро отвёл взгляд и спросил: Какие именно вопросы вы не понимаете?
Я спросила первое, что пришло мне на ум. Поправив рукой волосы, я, как бы случайно, сдвинула на бок отворот блузки, так чтобы мой розовый сосок груди слегка выглядывал наружу. Мистер Тост, не отрывая взгляда от моей груди, начал объяснять мой вопрос. Голос его был взволнован.
Действует! - радостно подумала я. Не слушая его, я судорожно соображала, что мне предпринять дальше.
Мистер Тост! - прервала его я, решив действовать напролом: Поставьте мне зачет по математике и я ваша!
Математик сначала онемел, но потом, взяв себя в руки, строгим голосом сказал: Как вам не стыдно? За кого вы меня принимаете? Уходите!
Я не знала, что мне делать, хотя видела, что мистера Тост волнуют мои женские прелести. Я решила дове-сти дело до конца. Удивляясь своей решительной дерзости, я начала игру. Притворившись очень огорченной и расстроенной, я сказала, что мне дурно и попросила стакан воды. Когда рассерженный мистер Тост вышел из каби-нета, я вскочила с дивана и стала быстро стаскивать с себя одежду. Через несколько секунд, когда мистер Тост вошел в комнату со стаканом воды в руке, я уже стаскивала с себя белые трусики. На мне остались только белые босоножки, которые я не успела снять. Математик остолбенел, стакан с водой в руке задрожал. Я, не давая ему времени опомниться, подскочила к нему и, присев на колени, начала ловко расстёгивать его брюки. Мистер Тост попытался отстранить меня, но его уже слегка напряженный член был у меня зажат в кулачке. Это был последний шанс и я, не теряя время, поглотила головку члена и стала умело его сосать. Тело мистера Тоста ослабло, он пре-кратил попытки отстраниться. Я поняла, что математик у меня в руках, то есть во рту.
Стакан выскользнул из его руки и облил холодной водой мою обнаженную спину. Несмотря на холодный душ, я, не отрываясь, сосала его член, приложив всё свое умение, покусывая нежную кожу зубками, щекоча кончи-ком своего язычка. Член мужчины у меня во рту стал стремительно крепчать и увеличиваться. Мистер Тост стал учащенно сильно дышать. Он выдернул из моего рта свой блестящей слюной член и за плечи приподнял меня на ноги. Обняв меня, он впился своими тонкими губами в мои губы. Я, делая вид, что тоже очень возбуждена, пылко отвечала на его поцелуи. Математик взял меня и бережно понёс в спальню на своих трясущихся от возбуждения и тяжести моего тела руках. При этом он нежно целовал меня в лицо. Я в душе посмеивалась над его нежностью. В этот момент я вспомнила о старых фильмах, где галантные кавалеры носили своих дам на руках. Положив береж-но меня на свою холостяцкую кровать поверх покрывала, мистер Тост стал быстро снимать свою одежду. Я, обло-котившись на локоть, наблюдала за его раздеванием. У учителя было очень худое, но крепкое подтянутое тело. Его кривоватый член был вздернут вверх. Я ещё больше про себя рассмеялась. Мистер Тост, наш строгий невозмути-мый преподаватель по математике, которого все боятся и уважают, стоял передо мной совсем голый с возбужден-ным на меня членом. Если бы мне кто-либо такое рассказал, я бы ни за что не поверила.
Мистер Тост лёг рядом со мной и, прижавшись, стал ласкать меня своими шершавыми ладонями, нежно целуя мои губы, груди, шею и руки. Я, чувствуя некоторую неприязнь к пожилому человеку и непривыкшая к долгим прелюдиям, хотела быстрей закончить дело. Взяв в свою руку его на удивление крепкий член, я потянула ствол к своему влагалищу. Мистер Тост лёг на меня. Он был таким лёгким, что я почти не ощущала веса его тела. Когда его член вошел в глубину моего влагалища, математик стал делать им очень медленные глубокие поступа-тельные движения. Я ожидала, что мистер Тост больше пяти минут не продержится и моя миссия на этом будет скоро кончена. Но я недооценила его. Прошли пять минут, потом ещё пять и ещё пять, а мой старикашка продол-жал движения всё в том же медленном ритме. Я, поначалу разыгрывая страсть, постепенно почувствовала нарож-дение настоящего возбуждения. Это чувство росло, увеличивалось и множилось, пока не рвануло сильным оргаз-мом. Но мистер Тост продолжал всё в том же темпе. И снова я стала возбуждаться, пока не достигла второго ор-газма. На миг я потеряла сознание. Когда я пришла в себя, математик всё продолжал медленно глубоко вводить в меня и выводить свой неутомимый член. Так долго акт у меня никогда не продолжался. Даже, когда наши ребята были пьяны или обкурены, таких затяжных актов я не имела. Третий оргазм у меня наступил одновременно с ор-газмом мистера Тоста. Мы, вцепившись в друг друга, долго и бурно наслаждались остротой блаженства. Полтора часа непрерывного секса и три оргазма за один акт - такого со мной ещё никогда не случалось. Я устало лежала, переваривая впечатления. Я была уверена, что мой математик еле жив после такого. Но он меня снова просто пора-зил, когда, не отдохнув и пятнадцати минут, вновь стал страстно обнимать и целовать меня. Я больше не испыты-вала к нему антипатию. Наоборот мне стала нравится его нежность, его лёгкость, его седина. Поверив в его неис-черпаемые силы, я страстно ответила на его ласки.
В эту ночь экзамен по математике я сдала на отлично.
Калифорнийские ночи - 5.
День выпускного бала в моём колледже совпал с днём рождения Эстер. Она в честь своего восемнадцати-летия давала в своём особняке большой бал. Я тоже получила официальное приглашение на это торжество. Из двух празднований я конечно выбрала бал у Эстер.
С самого утра я не отходила от зеркала, делая себе причёску и макияж, примеряя свои наряды. Я старалась принарядиться, как можно тщательней, так как я буду среди гостей, которые в основном из аристократических кругов. Я одела шёлковое розовое бальное платье с большим вырезом на спине, которое было сшито специально для выпускного бала. Внимательно осмотрев себя в большом зеркале, я осталась вполне довольна. Розовый нежный цвет шёлка хорошо сочетался моим с слегка загорелым личиком, а высокая прическа, на которую я затратила более двух часов, делала меня более солидней и взрослей.
Я позвонила своей подруге Аните и, заказав такси по телефону, заехала за ней. Анита ждала меня около своего дома. Она была одета тоже очень нарядно. В новом длинном белом платье с открытыми плечами, в белых туфлях и с белой лентой поддерживающей её слегка волнистые длинные чёрные волосы, Анита была словно прин-цесса. Купив по дороге два огромных букета цветов, мы подъехали к дому Эстер.
На лестнице ведущей в шикарный дом стоял в ливрее швейцар, распахивая двери перед поднимающимися по мраморной лестнице гостями. Ставни были закрыты и шторы тщательно задёрнуты. Казалось, что дом был пуст, но как только мы зашли в раскрытую швейцаром перед нами дверь, нас ослепили сотни ламп сиявших в хрусталь-ных люстрах и настенных канделябрах. Гостей уже было около сотни. Я и Анита, ещё не привыкнув к яркому све-ту, щурились, осматривая толпу гостей. Улыбаясь, к нам шла именинница. Одетая в бирюзовое облегающее длин-ное платье, Эстер никогда ещё не была так царственно прекрасна. Радостно обняв и взяв нас под руки, Эстер под-вела и представила нас своим родителям. Но гости прибывали и её родителям было не до нас. Эстер тоже нас поки-нула, встречая вновь прибывающих.
Между шикарно одетыми женщинами и мужчинами носились с подносами с шампанским полдюжины официантов. Среди пожилого в основном контингента гостей я заметила улыбающиеся лица моих друзей. Я ещё никогда не видела их так нарядно обряженных.
Играл отличный оркестр. Я, не успев отдохнуть от одного танца, как снова меня приглашали. Но через три часа кружиться и вести светские беседы с партнерами по танцам мне надоело. Шампанское уже не лезло, от закусок воротило. Я заскучала. Но скоро ко мне подошла Эстер.
Трейси, наконец я тебя нашла. Поднимайся ко мне на второй этаж. Там собираются все наши. Пора отметить мой день рождения по нашему. Старики пускай остаются внизу. Ты не видела Аниту. А вон она тан-цует - Эстер по скользкому паркету на длинных каблуках ринулась к танцующей с пожилым седым кавалером Аните.
Я поднялась на второй этаж и по звукам музыки нашла апартаменты Эстер. Все уже были в сборе и ждали меня и Аниту. Эстер заперла двери, отгородив нас от окружающего нас бала. Мы были в большом зале, который Эстер называла стереозал. Здесь не было никакой мебели. Только три низких небольших круглых столика были заставлены бутылками с напитками и фужерами. В каждом углу зала были огромные в человеческий рост акустические колонки, подключенные к дорогостоящему музыкальному центру. Повсюду в беспорядке на ковро-вом покрытие пола были раскинуты многочисленные напольные подушки, которые уже оккупировали молодые гости Эстер. В основном они были из нашей компании, но нескольких гостей я не знала. Я насчитала вместе со мной двадцать человек. Десять девушек и десять юношей. Из первых были я, именинница, Анита, Лана, Оливия, Диана, Холли и Памела - мои школьные подруги, Бетти и Моника - подруги Дианы. Холли и Памела уже несколько месяцев, как с моей помощью оказались в нашей компании. Моника тоже уже была в наших развлечениях не один раз, а Бетти сегодня была с нами впервые.
Из ребят были мои старые друзья Дик, Петер, Тони, Лео, Джон - один из родоначальников нашей компа-нии, который ещё до моего вступления выбыл из команды, но недавно снова вернулся в наш круг, также недавно примкнувшие к нам Фредди, Ник и Том. Ещё двоих других я видела впервые. Они дружили с Эстер и Дианой и их богатенькие родители-аристократы в этот момент находились под нами на балу. Как я потом узнала, один из них - Эрик был официально помолвлен с Дианой, другой - Кевин бел женихом Моники.
Шампанского было в изобилии и то в одном углу, то в другом слышались хлопки вылетающих пробок из-под шампанского. Потягивая из хрустального бокала пузырящийся напиток, я с интересом ожидала, чем закончит-ся это торжество. Как правило мы всегда наши сексуальные развлечения сопровождали разнообразными острыми захватывающими играми, доводя себя до крайнего напряжения. Идея новых забавных игр находила у нас всеоб-щую поддержку. И сегодня самый плодовитый из нас на выдумки Тони придумал новое развлечение. Он предло-жил провести конкурс на мисс и мистера нашего вечера. Все поддержали эту идею, предлагая свои дополнения и нюансы. В конце концов вместе решили провести конкурс обнажёнными. Первыми будут выступать юноши, а судить будет жюри из всех девушек. Затем выступят девушки перед жюри из всех парней. Самое острое в прави-лах было то, что победители конкурса мисс и мистер вечера должны показательно заняться любовью.
Такой заостренной игры я не припоминала. Уже ещё до начала игры у меня напряглось всё внутри. Осво-бодив от бутылок один из столиков и направив на него несколько галогенных светильников-прожекторов, выклю-чив остальное освещение, вся женская половина компании уселась вокруг освещённого столика. Ребята отошли в дальний угол комнаты, зашуршав там снимаемой одеждой. Вокруг был мрак, только столик освещался, как в кон-цертном зале сцена юпитерами. Только у стены комнаты мерцал разноцветными индикаторами негромко звучащий музыкальный центр. Попивая шампанское, девушки с нетерпением ждали, когда ребята договорятся об очередно-сти и начнут своё шоу.
Первый открыл конкурс красоты среди парней - Лео. Он бесцеремонно вскочил на столик и встал в позе античного бога, обнажив в дерзкой улыбке свои зубы. Его хрупкое мальчишеское тело и совсем ещё детское без-усое лицо не производило впечатления. Лео был почти, как ученик среднего класса, хотя я по себе знала, на что этот ученик способен. Он мог сам многому научить других. Лео соскочил со стола. Из темноты на освещённое пространство взошёл Фредди. Симпатичный и стройный он учился со мной в параллельном классе и долгое время ухаживал за мной. Он помогал после уроков мне готовиться к экзаменам и на одном из занятий прямо в закрытом классе мы с ним сблизились. На следующий день я привела его в нашу компанию. Фредди с головой окунулся в нашу среду, но больше за мной не ухаживал. Иногда после уроков мы закрывались с ним в классе и прямо на пар-тах утоляли накопившуюся за время учебного дня страсть. Следующий был Тони. Он был не красив лицом, ма-ленького роста, узкие наглые глаза всегда переполнены хитростью. Но я любила его не только за его весёлость, но и за то, что это был первый в моей жизни мужчина. Затем вышел в освещённый круг Ник. Упитанный, даже почти толстый, сын владельца бара на моей улице, в котором я впервые встретилась с моими друзьями. Я его видела раньше, так как жили по соседству, но познакомились мы в нашей компании. Ник совсем недавно был среди нас и был ещё очень возбудим. В отличие от предыдущих конкурсантов его приличных размеров член был напряжен и прижимался к круглому животу юноши. Это было единственное, что привлекало в Нике внимание. На сцене поя-вился Джон. Хорошо сложенное спортивное тело, но изнеможенное бледное лицо от чрезмерного употребления наркотиков. Джон соскочил со столика, на его месте появился Кевин - жених сидящей с нами Моники. Я его видела впервые. Белокурый с открытым мужественным лицом, но слишком высокий для своей худой фигуры. Одетый он мне казался почти совершенством, но обнажившись были видны все недостатки мужского тел. Природа не очень старалась наделяя мужчин красивыми пропорциями, но я всё равно их любила. Особенно мне нравилось смотреть на их возбужденные члены. Вот и у Кевина член был напряжён и торчал вверх. Смущённый юноша старался при-крыть этот предмет ладонями, стесняясь устремленных на него женских взглядов. Следующий на стол вскочил Петер. Крепкая коренастая фигура, широкие плечи, взрослое лицо, длинные сильные руки и очень длинный до половины бедра член. Я вспомнила ощущение этого члена у себя внутри и по моей коже пробежала волна мура-шек. На стол водрузился Том. Он был другом Лео и совсем недавно стал членом нашей компании. Его член тоже был возбужден. Том мне не нравился. Внешне он был симпатичным, но когда с ним общалась, я поражалась его глупости. Секс с ним тоже не доставлял большого удовольствия. Том никогда не заботился о своем партнере, ста-раясь доставлять удовольствие только себе. Наконец на стол вступил Дик. Я любила его больше, чем всех других. Дик своим умным красивым лицом, своим высоким ростом, своей сильной накаченной фигурой очень походил на моего отца. Дик был предводителем нашей компании. Заканчивал конкурс Эрик. Диана, сидевшая рядом со мной, шепнула мне на ухо, что через три месяца они с Эриком поженятся. Хотя Эрик, также как и Кевин, впервые был в такой обстановке, он не проявлял ни малейшего смущения. Он хорошо подходил к своей невесте. Спортивный и красивый Эрик мне понравился. Диане можно было по хорошему позавидовать.
Конкурс на мистера красоты закончился. Жюри, то есть мы, посоветовались и пришли к общему мнению. Мистером красоты единогласно стал Дик. Первым принцем был признан жених Дианы - Эрик, а вторым принцем, благодаря своим размерам члена, был назван Петер. Выпив по глотку шампанского в честь победителей, девушки уступили место для жюри конкурса мисс вечера. Ребята, не одеваясь, заняли наши места и наполнили шампанское себе в наши фужеры.
Я, вместе с остальными девушками отошла в тёмный угол комнаты и начала раздеваться. Я аккуратно, ста-раясь не испортить прическу, сняла своё бальное платье, затем остальные предметы своей одежды. Рядом со мной доносилось шуршание снимаемых с девушек платьев. Договорившись об очереди, мы начали конкурс. Первая вошла на ярко освещенный стол Лана. Ребята приветственно зааплодировали ей. Аплодисментами они потом встречали и провожали всех девушек. Семнадцатилетнее уже много познавшее тонкое тело Ланы было в самом расцвете. Лану все любили за её нежный ласковый нрав и за ненасытность в любви. Она всегда была готова любому доставить радость наслаждения, будь то парень или девушка. Следующая на стол вошла моя одноклассница Паме-ла. Я пару месяцев назад ввела её в наш тесный круг, за что она была мне очень благодарна. Памела была хороша. Её зелёные глаза на красивом лице и её острые девичьи груди, сильные крепкие ноги манили к себе. Памела, виль-нув круглой аппетитной попкой, соскочила со стола, уступив место следующей участнице. Это была Бетти. Блед-ная, изящная блондинка у неё было лицо ангела с картины Боттачели. Я впервые её видела нагой. Она была аристо-кратка с ног до головы. Даже сейчас, стоя перед десятью мужчинами голая на столе во всей своей обворожитель-ной красоте, Бетти выражала высокомерие и снисходительность к окружающим. Настала моя очередь. Я подошла к столику и вступила своей босой ступней в центр освещенного круга на скользкую холодную полировку. Меня ослепили наведенные на меня прожекторные лампы и мне не были видны лица оценивающих меня ребят. Я отно-силась к себе всегда критично, хотя признавала, что у меня хорошая фигура, длинные красивые ноги, крепкие удачной формы круглые груди, упругая гладкая кожа и миловидное личико. Не много покрутившись перед жюри, я соскочила в темноту. Переведя дух и глотнув глоток шампанского, я снова устремила свой взгляд на сцену. В этот момент уже сходила со столика Оливия, погружаясь в темноту, напоследок сверкнув своей смуглой медно-лимонной индейской кожей на круглых ягодицах. На стол поднялась пухленькая белокурая Диана. Её красивое с хорошо развитыми формами тело не сочеталось с румянцем на лице, на котором виднелись ещё детские ямочки, которые делали Диану ещё очаровательней. Следующая была Холли. Её, как и Памелу, я тоже привлекла в нашу компанию. Мы с ней обычно сидели за одной партой и однажды я проговорилась. Холли была хорошо сложена, маленькая хрупкая, черноволосая с золотистой кожей миловидная девушка. В отличие от Памелы, она не была мне благодарна за введение её в нашу тайную жизнь. Холли часто мучили нравственные переживания, но сколько она не пыталась выйти из нашей компании, всё равно возвращалась обратно. На стол легко вошла именинница. Все, затаив дыхание, не отрывая глаз, смотрели на её пухлый чувствительный рот, на её точёный подбородок, на её обнажённую полную грудь, на её стройные длинные ноги, на её ровный поросший мягкими волосами треугольник лобка. Всё у Эстер было красиво, начиная с глаз цвета молодого каштана до носков маленькой ступни. Сколько б я не видела Эстер, я всегда завидовала ей и восхищалась её красотой. Эстер грациозно соскочила со стола и на её место взошла Моника. Она, как и Эстер, Диана, Бетти, была из семьи аристократов, но отличалась от них своей простотой. Смазливое личико, светлые коротко постриженные волосы, большие тяжелые груди, стройные ноги с бедрами крепкими, как круп породистой лошади, она больше походила на танцовщицу ночного бара, чем на над-менную аристократку. Моника была красива женской округлостью и мягкостью своих черт лица и тела. Заканчива-ла конкурс моя лучшая подруга Анита. Её внешность мне очень нравилась. Стройная, но не худая фигура, пухлые гладкие, но длинные ноги, чуть вздёрнутые круглые груди, тонкая шея и всегда смеющиеся зелёные глаза на её привлекательном лице. Покрутившись на столе, полностью продемонстрировав свои прелести перед горящими взглядами жюри, Анита изящно шагнула в темноту.
Конкурс закончился. Жюри состоящее из ребят возбуждёнными голосами стали обсуждать результаты конкурса. Наконец они объявили свой вердикт. Мисс красоты среди девушек вечера конечно была выбрана Эстер. Первой принцессой избрали Бетти и второй принцессой, что меня очень удивило и обрадовало, стала я. Развлече-ние удалось на славу, но оно ещё только начиналось.
Мы часто в наших развлечениях взвинчивали до предела свои нервы, возбуждая свою молодую плоть, публичными половыми актами. Пара или трое участников оргии публично занимались сексом, а остальные участ-ники наблюдали за этим актом во всех подробностях. Я очень любила смотреть за действиями своих друзей, вспо-миная при этом свои дежурства у дверей спальни отца и Барри. Иногда мне самой приходилось быть действующим лицом любовного спектакля и мне это также весьма приходилось по вкусу.
И сейчас по условию нашего конкурса мисс и мистер нашего вечера станут актерами эротического пред-ставления. Отодвинув столик в темноту, обнажённые Дик и Эстер вошли в освещённый круг. Мы все расселись вокруг них на полу на мягких подушках, тесно прижимаясь голыми боками к друг другу. Умолкнув, все внима-тельно наблюдали за партнерами. Дик нежно обнял руками Эстер за её круглые ягодицы, крепко прижав её лобок к себе. Их губы слились в страстном крепком поцелуе. Девушка обвила одной рукой голову Дика, просунув другую между своими и его бёдрами, взяла в руку его ещё дремлющий член. Прижимаясь своими телами к друг другу, они в долгом поцелуе простояли около минуты. Когда Дик отстранился от Эстер его член был уже вполне в рабочем состоянии. Я отвела от них глаза и посмотрела на близко сидящих к меня ребят, которых я ещё могла рассмотреть в темноте. Их возбужденные члены уже тоже были наготове и торчали головками вверх. Эстер, целуя грудь и жи-вот Дика, медленно опустилась на колени. Перед её глазами торчал мужской член. Девушка взяла его в руку и, слегка помяв твёрдую плоть, направила головку члена себе в рот. Окружающие меня юноши ещё громче засопели, лицезря сноровистую работу рта Эстер. Дику было приятны ласки девушки, но возбуждение его было слишком велико для долгих оральных ласк. Он, обнимая девушку за плечи, нежно отстранил её. Эстер, грациозно изогнув-шись своим прекрасным телом, легла на мягкий покрытый ковровой тканью пол. Она потянулась, играя своим телом, как молодая лань, у которой каждое рёбрышко жило само по себе. Дик лёг рядом с Эстер. Просунув руку под её голову, он другой стал гладить и мять её круглые груди и твёрдый живот. По моему телу пробежала волной нервная дрожь. Между ног у меня аж заполыхало от возбуждения. В это время Дик, раздвинув согнутые в коленях длинные ноги Эстер, навалился на неё, целуя девушку в тонкую шею. Эстер, протиснув руку под его живот, нашла его член и стала водить им вверх и вниз, скользя по губкам своего влагалища. Дик надавил телом и на наших глазах его член медленно вошел в тело партнёрши. Эстер, дёрнувшись всем телом, подалась навстречу, крепко прижимая руками ягодицы Дика. Он ритмично задвигал своими бёдрами, вгоняя свой член в глубину женского влагалища. Эстер, двигая своим тело навстречу, закрыла глаза, тихо стоная от наслаждения. Её верхняя губка забавно отто-пырилась, открыв ровные белоснежные зубки. Тела юноши и девушки заблестели от выступившего на коже капе-лек испарены. Охая от удовольствия, Эстер сгибала и разгибала свои ноги. У неё казалось вот-вот начнётся оргазм.
Я уже ничего не соображала. Моё возбуждение дошло до предела. Рядом со мной, касаясь меня своим го-рячим боком, сидела вся дрожащая от страсти Диана. Не выдержав, я с жаром обняла её тёплое молодое тело. По-валившись с ней на мягкий пол, я начала яростно целовать и сжимать её пышные груди. Диана, обняв меня, тяжело и порывисто дышала мне в ухо. Вдруг на мою спину навалилось тяжёлое жаркое тело мужчины. Ещё мгновение и, о какое блаженство, его член, ударив током по моим напряженным нервам, вошёл в моё влагалище. От нескольких движений я сразу почувствовала оргазм. Я громко застонала, извиваясь всем телом. Подо мной задергалась, сто-нущая от возбуждения, Диана. Я оторвалась от её тела и сползла с неё на пол. Меду нами лег Эрик, жених Дианы. Это с ним в этот вечер я обрела первый оргазм. Доведенная до крайнего возбуждения, Диана потянулась к своему жениху. Но его член после меня был ещё вял. Диана поглотила его мягкий член ртом и стала усердно его сосать.
Я привстала и посмотрела на освещённый круг. Там, где раньше были Дик и Эстер, уже никого не было. Я встала. Под моими ногами в полумраке бурлила, вздыхало и стонало море молодых страстных тел. Я, переступая через пары и группы, подошла к стене и выключила последний светильник. Всё оказалось в кромешной темноте и уже было не видно кто где и кто с кем. Я, предчувствуя предстоящие блаженство, нырнула в бурлящее страстью море. В мгновение двадцать молодых людей превратились в жаждущее удовольствия горящее возбуждением одно целое. Я поползла по жарким телам, чувствуя своим телом сразу несколько тел. Не успев достигнуть эпицентра вулкана, как чьи-то сильные руки потянули меня за талию. Подо мной лежал мужчина. Я, нащупав его возбужден-ный член, усадила на него своё тело. Член глубоко вошёл в моё влагалище, доставляя мне бурю приятных ощуще-ний. Мне было всё равно кто был со мной. Я даже не пыталась узнать это. Танцуя на его члене, я чувствовала завя-зывающийся в моём теле оргазм. Но вдруг чья-то нетерпеливая рука потянула меня в сторону. Твёрдое мужское тело прижалось к моему боку. Я, не прерывая свой танец, нащупала рукой крепкий член второго мужчины и потя-нула его к себе. Член мужчины как раз был на уровне моего лица и я, широко раскрыв рот, без труда поглотила эту твёрдую плоть. Вокруг нас всё двигалось и стонало. С нами, иногда ударяя мою коленку пятками, кто-то бурно предавался любви. Моё возбуждение докатилось до предельного рубежа. Удар спермы во влагалище и у меня на-чался сильный оргазм, наивысшее наслаждение, потом слабость. Выпустив изо рта мужской член, я свалилась на ковровый пол и отключилась на некоторое время.
Меня привели в себя требовательные мужские руки. На меня навалился какой-то парень. Сжав моё тело, он с силой ввёл в меня свой член. Я даже вскрикнула от неожиданной первоначальной боли. У меня не было ни ма-лейшего сомнения. Член Петера я могла отличить среди тысячи других. Боль быстро прошла и его огромный член, проникая в каждую клетку моего влагалища, доставлял мне огромное удовольствие. Нет ничего лучше, чем боль-шой крепкий член мужчины. От его плотного соприкосновения у меня снова нахлынула волна наивысшего острого наслаждения и я опять почувствовала слабость и головокружение, потеряв связь с миром.
Когда я очнулась, в окружающей меня темноте не было слышно ни стонов, ни движения. Аудио-система была отключена и только дыхание спящих людей нарушало тишину. В моей памяти пробежали чередой события сегодняшнего вечера и я снова почувствовала потребность удовольствий. Я решила по-дыскать себе партнера. Протянув руку, я нащупала чье-то тёплое тело. Проведя по телу рукой, я наткну-лась на мягкую женскую грудь. Повернувшись, я продолжила поиск. С другой стороны около меня спал мужчина. Нащупав его вялый член, я попыталась растормошить его, но все мои попытки были безрезуль-татны. Вдруг я почувствовала, что кто-то ещё, кроме меня, не спит. Присмотревшись, я увидела не далеко от меня очертания сидящего человека. Я поползла через спящих в его сторону. Услышав, что я продвига-юсь к нему, он тоже пополз ко мне навстречу. Наши руки встретились. Это была девушка - Бетти, подруга Эстер. Она, первый раз в жизни побывав в такой оргии, была всё еще очень возбуждена и ненасытна. Мы были рады нашей встрече. Я обняла её за талию и стала нежно осыпать её лицо и грудь поцелуями. Бетти пылко ответила мне. Я, как более опытная, взяла всю инициативу на себя. Я уложила девушку спиной на пол и широко расставила её ножки. Затем легла на неё валетом и, обняв её за мягкие ягодицы, погрузила свой язык в её влажное влагалище. На своем влагалище я также почувствовала приятные касания малень-кого шершавого язычка и горячих губ Бетти. Мы долго ласкали друг друга до самого полного удовлетво-рения. Наши стоны во время обоюдного оргазма перешли в монотонное завывание. Наконец мы, обняв-шись, как две сестры, крепко уснули, обессиленные и удовлетворённые. Внизу под нами заканчивался бал в честь дня рождения Эстер.
Калифорнийские ночи - 6.
Дик поступил в университет в Сан Франциско и покинул наш город. Без него наша группа посте-пенно стала распадаться. Многие разъехались на летние месяца, а часть, как Дик уехали навсегда. Самым печальным для меня был отъезд моей лучшей подруги Аниты. Она с родителями переехала в другой штат. Мне без неё было очень тоскливо. Встречи остатков нашей группы проходили без особых впечатлений и, когда мне отец предложил поехать на месяц к его брату, я охотно согласилась. Мой дядя жил в Солт-Лайк-Сити на берегу огромного озера. Его красивая вилла находилась за чертой города среди таких же уютных очаровательных домиков окружённых зеленью и цветами. Дядю Гарольда я навещала в далеком детстве, но красоту его местожительства я помнила.
Дядя Гарольд обрадовался моему приезду. Он жил без жены с двумя сыновьями. Я помнила этих двух шаловливых мальчишек ещё совсем маленькими. Но когда я их снова увидела я их не узнала. Два ху-деньких моих двоюродных братика превратились в симпатичных юношей. Увидев меня, они очень смути-лись. Было заметно, что мои скромные и застенчивые братья были воспитаны не так, как я. Братья были не похожи друг на друга. Загорелый темнолицый Роберт, старше меня на год, был тонок и гибок. У него было красивое холодное лицо и кудлатые кучерявые волосы. Нейл, мой одногодка, был наоборот светловоло-сый, немного ниже и шире своего старшего брата. Глаза у него были голубые, ясные и мечтательные.
Несколько дней пролетели, как один миг. Я, в сопровождение братьев, объездила окрестности озе-ра, побывала на рыбалке, каталась на лодке. Роберт и Нейл не отходили от меня ни на шаг. Они ухаживали за мной, как могли. Я скоро поняла, что они оба влюблены в меня. В душе мне была смешна их застенчи-вая детская любовь, но мне это льстило. Я разыгрывала из себя скромную неопытную девушку. Моя роль удалась и скоро Роберт и Нейл по очереди, тайно друг от друга, признались мне в любви. Я также каждому ответила, что люблю его. В доме началась интересная игра. Каждый, считая, что я люблю только его, скрывали друг от друга наши отношения. Я украдкой целовалась со своими двоюродными братьями. Дальше этих поцелуев у нас ничего не было. Я, отдыхая в гостях у дяди от нервной подпольной жизни в нашем городе, больше ничего и не хотела. Мне нравился этот чистый лёгкий флирт.
Однажды дядя и Нейл уехали в город, а я и Роберт пошли гулять по окрестностям озера. Роберт всю дорогу говорил о своей любви ко мне, планируя в скором времени нашу свадьбу. Я отвечала, что тоже его очень люблю, но выходить замуж мне ещё рановато. Мы, беседуя забрели на пустынный берег озера. Было неимоверно жарко и прохладная вода манила в свои объятия. Роберт предложил искупаться. На мне не было купальника и мы договорились купаться по отдельности на расстоянии друг от друга. Роберт ото-шёл от меня метров на пятьдесят и, раздевшись до плавок, с размахом бросился в воду. Я скинула лёгкое платьице и тоненькие трусики и последовала за Робертом. Я поплыла к центру лагуны. Там уже, фыркая от удовольствия, барахтался Роберт. Мы стали вместе плавать, гоняясь друг за другом. За игрой я замечала, как вспыхивали глаза юноши, когда из воды на миг обнажались мои груди. Не выдержав, Роберт сильно прижал меня к себе и стал целовать меня. Я выскользнула из его рук и поплыла к берегу подальше от моего влюбленного братика. Доплыв до отмели, я, устав, откинулась на спину и закрыла глаза. Сверху моё тело грело солнце, а снизу освежала вода. Открыв глаза, я увидела, что надо мною, любуясь моим обнажённым телом, стоял по щиколотку в воде Роберт. Под тонкой тканью плавок отчетливо вспучивался его возбуж-денный член.
Море, вода, солнце и страстный красивый юноша - я была не в силах совладать с собой. Я рукой поманила Роберта и он со стоном бросился на меня. Его неумелые, но страстные поцелуи и ласки быстро меня возбуждали. Обняв одной рукой Роберта за голову, я другой приспустила его плавки и теребила уп-ругую скользкую кожу, вздрагивающего от прикосновений моих пальцев, его возбужденного члена. Ро-берт ещё крепче впился поцелуем в мои губы. Почувствовав, что юноша крайне возбужден, я подлезла под него и, широко расставив свои ноги, потянула его горячий член к своему влагалищу. Но как только его член коснулся моего лобка, Роберт сильно дернулся и застонал. Его член в моей руке затрепетал, выбро-сив на кожу моего живота шлейф теплой спермы. Но теперь я была крайне возбуждена. Быстро опрокинув Роберта на спину, я села на него и ввела в свое влагалище, ещё не успевший ослабнуть, член юноши. Ро-берт, снова возбуждаясь, стал снизу делать движения навстречу грациозно скачущему телу наездницы. От долгого времени воздержания я в этот раз чувствовала особенно острое наслаждение. Во время оргазма я, вскрикивая и охая, упала на мокрую грудь двоюродного брата, продолжая извиваться в сладострастии.
Роберт впервые познавший женщину был необыкновенно счастлив и горд. Он был ненасытен. Мы трижды повторили первый урок. Роберту повезло с первым учителем. В этот день я его многому научила. Под вечер, устав от занятий, я стала собираться домой. Роберт без охоты оделся и мы отправились обрат-но. По дороге домой Роберт не переставал признаваться мне в любви до конца жизни. Он уже считал меня своей женой.
За ужином я в душе посмеивалась над братьями. Нейл зачарованно смотрел на меня влюблёнными глазами, а в глазах его старшего брата кроме любви просвечивало выражение победы, гордости и уверен-ности.
На следующий день дядя Гарольд и Роберт поехали в город, а Нейл с вечера обещал свести меня на рыбалку.
Утром меня разбудил стук в дверь. В комнату вошёл улыбающийся Нейл: Сколько можно спать? Давай, Трейси, вставай, а то всю рыбалку проспишь!
Ещё не совсем проснувшись, я сладко потягивалась на мягкой кровати. Нейл увидев меня в посте-ли полуобнаженной, смутился и, покраснев, сказал, что он ждёт меня внизу. Я встала с кровати, приняла освежающий сонное тело душ, одела рубашку и потёртые джинсы и спустилась к ожидающему меня юно-ше.
На небольшом катере с мощным подвесным мотором, рассекая сверкающую под лучами восхо-дящего солнца гладь воды, мы неслись в сторону центра бескрайнего озера. Когда покинутый берег был уже почти не виден, Нейл заглушил мотор. Юноша, желая показать мне своё умение, проворно и быстро раскрутил удочки и закинул оснастку за борт. Поймав несколько небольших серебристых рыбешек, Нейл полностью увлекся рыбалкой. Но меня не интересовало это занятие. Я всё вспоминала смущение Нейла, когда он увидел меня слегка обнажённую в постели. Продолжая свою игру с братьями, я считала, что не справедливо, если только один из них будет иметь преимущество. Для того, чтобы уравнять их отношения со мной, я пришла к мысли соблазнить сегодня Нейла. Зная его робость и застенчивость, я ломала себе го-лову, придумывая, как подойти к этому приятному делу. Было тёплое безветренное утро. Поверхность озера походило на огромное безмерное зеркало, где ярко отражалось и переливалось всеми цветами радуги уже начавшее припекать летнее солнце. Мне пришла в голову одна идея. Я встала в лодке и, слегка расша-тав её, сделала вид, что потеряла равновесие и, испуганно вскрикнув, упала за борт в освежающую воду. Как я и ожидала, Нейл в одежде прыгнул в воду мне на помощь. Забравшись обратно на лодку, мы сели на лавку. С нас ручьями стекала вода. Я сказала, что надо снять и высушить нашу одежду. Нейл отвернув-шись стал стаскивать с себя промокшую одежду. На нём остались только плавки. В тоже время я скинула с себя рубашку и джинсы, не много посомневавшись, также сняла с себя трусики. Когда Нейл обернулся и увидел меня совсем голой, он оцепенел от удивления. Я уселась на дно лодки и сказала: Нейл, я очень за-мёрзла. Погрей меня.
Нейл неуклюже опустился на дно рядом со мной и осторожно обнял меня своими дрожащими от возбуждения и напряжения руками. Я тут же крепко обняла и нежно поцеловала его в губы. Нейл вздрог-нув и громко задышав, яростно стал обнимать и ласкать меня, иногда до боли сжимая своими сильными шершавыми ладонями мои груди. Я даже не ожидала такого темперамента от всегда спокойного и тихого юноши. Нейл от страсти весь трясся и рычал, как дикий зверь. Он словно обезумел. Я откинулась спиной на тёплое дно пластмассового катера и широко расставила ноги, высоко закинув их икрами на бортики. Нейл налёг на меня, продолжая яростно меня тискать и целовать. Когда я приспустила его плавки, юноша застыл от понимания наступившего момента. Я взяла в руку его крепкий налитой член и направила его в своё влажноё отверстие. Нейл аж взвыл от удовольствия, когда его член вошёл в тёплую пучину моего вла-галища. На удивление, темперамент юноши не вызвал его быстрого оргазма. Первый акт длился долго, да-вая нам почувствовать все оттенки и радости секса и, когда его член взорвался в моём теле вулканом спер-мы, у меня был момент самого пика наслаждения. В этот день, забыв о рыбалке и о давно просохшей оде-жды, я много и долго обучала своего двоюродного братика умению вкушать блаженство любви. Но пора было возвращаться. Нейл почти до самого берега не давал мне одеться, всю дорогу любуюсь моим обна-женным телом. Также, как и его брат накануне, он не прекращал говорить мне о своей любви и о скорой свадьбе.
Роберт и Нейл поочерёдно уезжали с дядей Гарольдом в город по делам фирмы дяди. А я остава-ясь с одним из братьев дома попеременно обучала братишек искусству любви. Я была не плохая учитель-ница. С каждым днём они всё больше входили во вкус сексуальных развлечений и их ласки становились каждый раз всё умелей. Но с каждым днём их речи о наших свадьбах становились всё настойчивей. Каж-дый из них считал меня своей невестой. Я в мыслях называла себя братской невестой.
Поездки дяди Гарольда в конце концов прекратились и оба брата остались дома. Скрыть наши от-ношения в такой ситуации было невозможно. И вот на следующий день я, спустившись к завтраку, увиде-ла, что оба братика, опустив глаза в тарелку, даже не посмотрели на меня. Я поняла, что тайны больше не существует. Я понимала, что ребятам сейчас очень тяжело и им было не до веселья. Так мы и завтракали, не проронив не единого слова. Дядя Гарольд, который естественно ничего не знал, несколько раз пытался узнать, почему у нас плохое настроение, но наткнувшись на стену молчания, перестал допытываться.
Роберт и Нейл объявили мне бойкот. Они целый день не разговаривали со мной и на все мои по-пытки контактировать с ними было ледяное молчание. Они старались делать вид, что вообще меня не за-мечают. На следующий день я поняла, что такое положение просто невозможно вынести. Я решила или уе-хать, или попробовать растопить лёд наших отношений. Обдумав план, я поехала в город и купила там не-обходимое для моей затеи.
Вечером после ужина, когда дядя Гарольд оставил нас одних и пошёл в свой любимый паб, я ска-зала братьям: Завтра я уезжаю. Зайдите ко мне в комнату через полчасика, я на прощание хочу с вами поговорить.
Ребята переглянулись и промолчали. Их молчание я с уверенностью приняла за положительный ответ. Я поднялась на второй этаж в свою уютную спальню и начала готовиться к приёму гостей. Одев ко-ротенький халатик, я посмотрела в зеркало. Под тонкой голубой тканью халатика, который высоко обна-жал мои загорелые стройные ноги, больше ничего не было. В этом одеяние я была весьма соблазнительна. Довольная собой, я приступила к дальнейшему приготовлению. Я стала смешивать коктейли. Когда насу-пившиеся братья зашли в мою комнату у меня всё было готово. Перед диваном стоял маленький столик освещённый мягким светом настенного бра. На столе стояли три высоких фужера наполненных разноцвет-ной жидкостью. Этот коктейль я приготовила по специальному рецепту. В нём был не только алкоголь, но и специальные компоненты для повышения сексуальности, которые я прикупила в городском сексшопе и немного наркотических добавок, которые я также достала в городе. Ребята уселись на диван. Я, втиснув-шись между ними, предложила выпить за мой скорый отъезд. Хмурые братья молча тянули через трубочку вязкую жидкость, косясь глазами на мои оголенные ножки. Я, делая вид, что не замечаю их ледяное отно-шение, наоборот оживленно болтала о всякой ерунде. Затем, как бы между прочим, я взяла со стола жур-нал мод, под который я ранее положила купленный в том же сексшопе порнографический журнал. Роберт, заметив яркую откровенную обложку, взял его в руки и стал перелистовать. Нейл также заинтересованно поглядывал на глянцевые страницы порножурнала. На первых страницах журнала были фотографии обна-жённых девушек, которые бесстыдно демонстрировали свои женские прелести. Я, видя заинтересован-ность ребят этими фотографиями, хитро спросила: Кто вам больше нравится я или вот эти?
В ответ на мой вопрос было дружное молчание. Я сделала вид, что обижаюсь на них и, встав с ди-вана, сказала: Разве у меня хуже, чем у этих фигура, ноги и грудь!
Я подошла ближе к свету и быстро скинула с себя свой коротенький халат. Братья опешили от не-ожиданности моей выходки.
Смотрите, какие у меня стройные ноги, какие крепкие груди. Разве у этих дамочек на фото-графиях лучше? Правда я красивее? - я крутилась перед юношами, демонстрируя им своё молодое тело. Мальчишки откровенно любовались мною, но упорно продолжали молчать. Я, не одеваясь, уселась на своё место и, взяв из рук Роберта журнал, стала листать его дальше. Братья смотрели то на меня, то на иллюст-рации. Они были заметно взволнованы. Перелистав несколько страниц с нагими моделями, перед нашими взорами открылась фотоновелла. На первых фотографиях было снято, как двоё молодых мужчин вошли в пустой бар за стойкой которого стояла симпатичная молодая барменша. Затем, выпив по рюмочке, посети-тели начали заигрывать с девушкой. После поцелуев мужчины постепенно раздели её и сами разделись. Дальше следовали фотографии различных поз сексуального акт между женщиной и мужчинами. Во время просмотра этих фотография я бесцеремонно протянула руки в стороны и, нащупав уже затвердевшую плоть членов юношей, стала мять их через ткань брюк. Этого не смог выдержать Роберт. Он судорожно обнял меня и стал целовать меня в грудь. Я, не выпуская левой рукой вспученный холм брюк Нейла, стала расстёгивать правой брюки Роберта. Мне с трудом удалось раскрыть одной рукой молнию его брюк, но в конце концов в моей ладони оказался ствол обнажённого члена. Своей рукой я ощущала, как он вздрагивал от нетерпеливого возбуждения. Роберт, как и его член, был в моих руках. Я оторвалась от него и разверну-лась к более сдержанному Нейлу. Я, целуя в его пересохшие от волнения губы, обеими руками сноровисто расстегнула его брюки. Перед моими глазами раскачивался его крепкий большой член. Нейл сидел на ди-ване сильно откинувшись на его спинку. Я залезла с ногами на диван и, встав на коленки, нагнулась вперёд. Я осторожно взяла член Нейла в рот и стала умеючи ласкать его языком, губами и зубками. Нейл заёрзал и застонал от удовольствия. Я в душе праздновала победу. Оба брата были в моей власти. Роберт, видя пе-ред своим взором мой выставленный зад, быстро разделся и, встав за мной на колени, потянул меня за та-лию к себе. Я почувствовала, как тупая головка его члена уперлась в моё жаждущее влагалище. Я задвига-ла своими бёдрами, втискивая его член в глубину моего тела. Член Роберт туго вошёл в меня, разливая по моему телу волны наслаждения. От глубоких ритмичных движений члена Роберта я, быстро возбуждалась, не прекращая ласкать ртом член Нейла, слегка покусывая зубками его гладкую глянцевую головку. Пер-вый кончил Нейл, выплеснув в мой рот полустаканный заряд горячей спермы. Тут же в моём влагалище ударил фонтаном спермы член Роберта. У меня начался умопомрачительный оргазм. Я, глотая солонова-тую сперму Нейла, вцепилась руками в его бёдра и с остервенением продолжала сосать его член, рыча от удовольствия, как львица поедающая мясо молодой антилопы. Сзади, охая и вскрикивая от наступившего наслаждения, навалился обмякшим телом на меня Роберт, придавив сверху тяжестью своего молодого го-рячего тела.
В этот вечер Нейл и Роберт, забыв о бойкоте, всю ночь были неудержимы. Только где-то под утро мы успокоились и уснули, дружно обнявшись втроём на моей узкой кровати. Я, конечно, не уехала на сле-дующий день. И через день не уехала. Почти ещё две недели каждую ночь два моих брата проводили у ме-ня в комнате в моей постели. Я их научила такими вещами, что они просто сходили с ума от удовольствий. И мне это нравилось не меньше, чем им. Особенно нам нравились всевозможные сэндвичи, когда между ими - булочками была я - ветчинка. Лёд их отношений был окончательно разбит. Они были со мной нежны, ласковы, внимательны и добры, но выйти замуж уже больше из них мне никто не предлагал.
Калифорнийские ночи - 7.
После печального прощания в аэропорту с двумя моими бедными унылыми расстроенными моим отъездом братьями и двух часов полёта в комфортабельном авиалайнере я оказалась в родном городе. В Лос-Анджелесе была невыносимая жара. Я чувствовала себя в городе, как на раскалённой сковороде. Дома меня ждало письмо от Эстер. Она писала мне, что отдыхает на вилле у моря и приглашала меня к себе. На следующий день скоростной автобус доставил меня в уютный небольшой курортный городок. Я взяла так-си и через десять минут машина доставила меня к вилле Эстер, которая больше напоминала дворец, а не летний домик. За высокой каменной оградой раскинулся цветущий сад. В центре сада возвышался двух-этажный особняк в стиле ренессанса. Ступеньки от фасада здания спускались к наполненному прозрачной с голубизной водой мраморному бассейну. Эстер, увидев меня, как ребёнок, со счастливым визгом броси-лась мне на шею. Моя подруга в меру загорелая была очаровательна и свежа. Она очень обрадовалась мо-ему приезду. Видно на роскошной вилле ей было скучно без подруг и друзей.
На вилле, кроме Эстер, ещё отдыхали её родной брат Дан, его жена Деми и сестра Деми Вероника. Дана я раньше уже видела у Эстер. Он был на десять лет старше сестры. Это был красивый молодой муж-чина. Аккуратно постриженная черная бородка обрамляла его спокойное холодное лицо. Его жена Деми была хрупка, бледнолица миниатюрна и очень красива. Её сестра Вероника наоборот была румяным оча-ровательным шестнадцатилетним существом. Пышные рыжеватые волосы, огромные тёмно-синие глаза и прелестный пухлый ротик. Её лицо напоминало выражение удивлённого ребенка. На первый взгляд Веро-ника была просто ангел, но это было к сожалению только на первый взгляд.
После вкусного обеда Дан, Деми и Вероника отправились к бассейну купаться и позагорать. Эстер позвала меня тоже к бассейну. Я переоделась в отведенной мне уютной комнате и спустилась к бассейну. На мне был купальный костюм цвета рубина, чего нельзя было сказать о других. Эстер и жена Дана естест-венно не стеснялись единственного мужчины и, полностью раздевшись, лежали в тени зонтов на шезлон-гах. Из воды вышла Вероника. На ней были только тонкие плавки. С её ещё молодых, но уже развитых тя-желых грудей сбегали капельки воды, струясь по её стройной фигуре. Я, решив не отличаться от осталь-ных, сняла с себя свой купальник и голая улеглась на свободный шезлонг. Эстер и Деми не придали моим действиям внимания, но я заметила смущённый взгляд Вероники и пристальный взгляд Дана, который за-горал в плавках. Я ругала себя за поспешность, что можно сестре и жене, то наверно неприлично для гос-тей.
Вечером после ужина мы, немного посмотрев телевизор в гостиной, разошлись по своим комнатам спать. Я ещё не успела заснуть, как кто-то тихо стукнул в мою дверь. Дверь приоткрылась и в комнату во-шла Деми. На ней была только тоненькая коротенькая ночная сорочка. Она стала спрашивать меня о том, удобно мне или нет, нравится ли вилла, на долго ли я приехала. Беседуя со мной, она присела на мою кро-вать и во время разговора всё ближе и ближе приближала своё бледное красивое лицо к моему. Я раньше слышала от Эстер, что жена её брата лесбиянка и предпочитает женщин больше, чем мужчин. Мне мужчи-ны были намного более любимы, но и женщинами я умела получать удовольствие. И когда Деми стала це-ловать моё лицо, я ответила на её ласки, крепко обняв её за тонкую шею. Мы, сбросив мешавшие нам со-рочки, ласкали и гладили руками наши горячие тела. Тело у Деми было гибкое и подвижное, оно извива-лось и ерзало по тонкой простыни. Умелые ласки опытной лесбиянки были очень эффектны. Она, возбуж-дая меня, умело управляла мной, делая меня полностью послушной ей. Она глубоко впилась своим гиб-ким языком в моё влагалище, подставив моим губам и языку своё нежное влагалище, благоухающее вос-хитительными французскими духами. Через несколько секунд у меня начался оргазм.
Очнувшись в объятиях Деми, я увидела, что в комнате мы не одни. Рядом с моей кроватью стоял в одних трусах Дан. Он давно наблюдал за любовной игрой своей жены и мной. Деми, увидев, что я замети-ла её мужа, встала с постели, подошла к нему и, поцеловав его в губы, взяла с пола свою сорочку и вышла из комнаты, напоследок улыбнувшись мне. Я удивленно смотрела на Дана. Луна через окно хорошо осве-щала незваного гостя. Дан не спеша снял свои трусы и подошёл ближе к кровати. Я лежала голая на мятой после лесбийской любви постели и, привстав на локтях, смотрела на голого мужчину, ожидая его действий. Дан, не говоря мне ни слова, встал на колени поверх моей кровати и властно рукой за мои плечи потянул меня к своему ужё возбужденному члену. Ничего не оставалось делать, как пошире открыть рот и обхва-тить губами его крепкий член. Я стала лизать и сосать твёрдую плоть, слегка покусывая нежную кожу зу-бами. Через несколько секунд от холоднокровного спокойствия Дана не осталась и следа. Он, глубоко за-дышав, весь напрягся и откинулся назад. Его член выскользнул из моего рта. Я нагнулась, чтобы снова продолжать, но Дан, также молча, взял меня своими сильными руками за бедра и, развернув меня от себя, заставил встать на колени и локти. Подтянув мои ягодицы к себе, он начал биться своим членом в области моего выпученного влагалища. Я приподняла свою попку для облегчения ввода его члена. Но Дан медлил. Я почувствовала его пальцы на своём анусе. Они смазывали слюной мою маленькую сухую дырочку. Я поняла, что это значит и вся напряглась в ожидании первоначальных болевых ощущений. Боль была быст-рой и не сильной. Его член вошёл в моё анальное отверстие, глубоко до поясницы проникнув в моё тело. Он стал делать ритмичные движения. Я, по началу не возбуждаясь анальным актом, просунула руку под себя и пальцами стала онанировать своё свободное влагалище. Вскоре я возбудилась так, что мне было достаточно члена мужчины. Я полностью отдалась страсти. Это сладкое наслаждение продолжалось около десяти минут. У меня уже начинался оргазм, когда созревший Дан вырвал из моего тела свой трясущейся от возбуждения член и, подавшись вперед, поднёс головку своего члена к моему уху. Сильно за мои воло-сы развернув мою голову навстречу своему члену, он воткнул его в мой рот. Тут же фонтан горячей солё-ной спермы залил всю мою глотку, вырвавшись из моего рта вязкими струйками по моему подбородку. Я, охая и стоная, глотала мужской сок, умирая от сильного наслаждения. Дан отпустил мою голову, молча встал, поднял свои плавки и вышел из моей комнаты, так за всё время ни разу не поцеловав меня и не ска-зав мне не единого слова. Со мной впервые мужчина обошёлся таким образом, но я всё-таки была благо-дарна ему за доставленный урок. Я залезла под простыню, со страхом ожидая, что ещё кто ни будь может заявиться в мою комнату. Вскоре я не заметно для себя крепко уснула.
Калифорнийские ночи - 8.
На следующие утро меня разбудила Эстер. Она вошла в мою комнату и, увидев меня спящей, громко сказала: Трейси, вставай! Сколько можно спать? Скоро уже обед!
Я встала и начала одеваться. Эстер рассказывала мне всякую чепуху. Я не стала рассказывать о ночных визитах её родственников. Одевшись, я вместе с Эстер стала спускаться в гостиную. По дороге я её спросила: А чем мы будем заниматься кроме обедов, купаний и тенниса?
Эх, если бы здесь не было этой дерзкой девчонки, то можно было бы тут весело развлечься - тяжко вздохнув, ответила Эстер. Я удивленно на неё посмотрела.
Эта молодая стерва, кроме того, что всем обо всём доносит, ещё постоянно издевается над своей сестрой - продолжала Эстер. Я сразу, как очутилась на вилле, заметила, что в отношениях между сёстрами, что-то не ладно. После рассказа Эстер я узнала, что Деми - эту большеглазую хрупкую женщину постоянно терроризирует её младшая сестра Вероника. Она на вид ангелочек, а на самом деле была мелоч-на, высокомерна и завистлива. Не известно за что Вероника ненавидела свою сестру. Она постоянно изде-валась над ней. Деми на эти придирки и оскорбления только грустно опускала глаза и молчала. У неё был беззащитный мягкий характер, чем пользовалась её агрессивная сестра. Также Эстер мне сказала, что она сама еле выносит эту молодую стерву и ждет не дождется когда она уедет.
Когда мы вошли в обеденный зал я увидела, что нет брата Эстер. Я узнала, что звонили из его фирмы и он срочно уехал в Лос-Анджелес. Я в душе обрадовалась его отъезду, так как не знала, как вести с Даном после того, что было между ним и мною этой ночью.
Днём опять купались, загорали. Потом ужинали и играли в карты. Поздно вечером, когда все ра-зошлись спать, я, Лана и Эстер, тайком от Вероники, собрались в комнате Эстер. Мы в одних спальных со-рочках втроём забрались на её широкую кровать и завели беседу. Эстер поведала нам ужасную историю, которая произошла с ней. Месяц назад у неё сломался автомобиль. Это произошло за городом. Эстер оста-новила попутную машину и попросила добросить её до ближайшего телефона. В машине было троё моло-дых парней. Эстер, увидев их наглые глаза, испугалась и хотела отказаться от их услуг, но ребята выскочи-ли из машины и почти силком втащили её в салон. Как только машина тронулась её сосед курчавый худой парень стал грубо лапать своими руками её ноги и груди. Эстер, отбиваясь, закричала, что бы они остано-вились и выпустили её. В ответ трое парней дружно рассмеялись. Эстер поняла, что её ожидают большие неприятности. От этих негодяев можно ожидать всё, что угодно. Она попыталась открыть дверь и выпрыг-нуть из автомобиля, но страшно сильный удар в живот кулака её соседа приковал её к сидению. Корчась от боли, Эстер поняла, что сопротивляться бесполезно и уповала на бога, хотя бы остаться в живых. Она без-ропотно выдержала притязания скалящего зубы соседа, который всю дорого лапал руками её тело. Авто-мобиль остановился у невзрачного, похожего на сарай, одноэтажного строения. Её грубо выволокли из машины и втащили в просторную грязную комнату. Эстер ещё раз попыталась вырваться из их рук, но снова удар в живот прервал её усилия. Не обращая внимания на её слёзы и мольбы, её бросили на грязную кровать и привязали веревкой руки к спинке кровати. Самый страшный прогноз Эстер, что эти парни нар-команы, подтвердился. Она увидела, как они достали из коробки шприцы и жгуты и начали делать себе инъекции. Можно только догадываться о том ужасе, который испытала Эстер, когда курчавый парень по-дошёл к ней, держа в руке нож. Она от страха была почти в обморочном состоянии. Курчавый, продолжая скалиться в страшной улыбке, ткнул остриём ножа в грудь девушке. Эстер уже прощалась с жизнью, ре-шив, что настал её смертный час. Но курчавый не нанёс ей удар. Он стал медленно ножом разрезать её одежду. Двое других, встав по обе стороны кровати, бессмысленными глазами наблюдали за происходя-щим. Курчавый сначала сверху вниз распорол её белую рубашку, затем лезвие ножа с треском рассёк ткань лифчика. Когда две тяжёлые груди Эстер вырвались на свободу, двое других наркоманов начали мять и щекотать её соски своими грубыми дрожащими от возбуждения и наркотиков руками. Курчавый в это время приступил к резке ткани её джинсов. Он полностью искромсал плотную джинсовую ткань, пре-вратив их в лоскутки. На Эстер оставались только её маленькие беленькие трусики. Взмах ножа и Эстер, уже была совсем обнажена перед тремя садистами и наркоманами. Курчавый, не обращая внимания на ры-дания девушки, остриём ножа заставил её широко раздвинуть ноги. Самое страшное было, когда курчавый наркоман нагнулся к её раскрытому влагалищу и хотел засунуть в отверстие её влагалища длинное лезвие ножа. Но в этот момент другой наркоман оттолкнул курчавого и, расстегнув брюки, залез на тело Эстер, вводя в неё свой член. Дальнейшее всё происходящее Эстер воспринимала, как в страшном сне. Трое пар-ней несколько часов истязали её, поочерёдно насиловав, заливая её тело и лицо потоками спермы. Эстер, мечтая только бы остаться живой, безропотно и молча лежали на мятой грязной постели. Впервые в жизни от полового акта она испытывала не наслаждение, а отвращение. Под конец обессиленная Эстер потеряла сознание.
Когда она очнулась, Эстер увидела, что рядом с ней на кровати спят трое её насильников. Девушка понимала, что, когда они очнутся, то снова продолжат её насиловать, а потом убьют. Эстер, собрав все свои силы и мужество, стала пытаться развязать руки. Это ей долго не удавалось, но в конце концов она нашла слабину в узле и ей удалось освободиться. Она с трудом передвигая своё разбитое тело, схватила грязную мужскую рубашку и накинув её на себя, вышла на улицу. Через час её доставил домой таксист, который нашёл Эстер на одной из улиц совсем обессиленной, почти потерявшей сознание.
Она скрыла от родителей произошедшее и впервые рассказала только нам. Меня и Деми рассказ Эстер ошеломил. Я удивлялась выносливости и мужеству Эстер. Она сама расстроенная воспоминаниями, закончила свой рассказ: Вот уже около месяца, как я после этой истории не имела секса. Сначала боле-ла, потом чувствовала отвращение и только сейчас я совсем оправилась и есть желание хорошо повесе-литься, но мешает эта доносчица Вероника.
Деми тяжело вздохнула. Я, успокаивая, обняла её. Она потянулась ко мне. Мы нежно поцелова-лись. Деми своей маленькой ручкой потянула вверх мою сорочку и сняла её с меня. Затем, сама скинув с себя ночную одежку, начала проникать своими тонкими пальчиками в область моего влагалища. Я в ответ стала целовать её маленькие груди, покусывая крепкие бусинки её сосков. Деми, любительница женских ласк, мгновенно возбудилась. По её телу пробежала мелкая дрожь. Я, запустив свои пальцы в её влагалище, начала нежно ласкать его внутри, чувствуя рукой, как жидкость в нём прибавляется всё больше и больше. Эстер, видя наши игры, сама также возбудилась. Она высоко выше бедёр задрала свою роскошную ноч-ную рубашку и, усевшись на подушку, широко расставила ноги. Эстер, глядя на нас, стала водить указа-тельным пальцем вдоль своего влагалища. Затем она засунула руку под подушку и достала оттуда протез имитацию мужского члена огромного размера из эластичного материала. Обхватив двумя руками за про-тез, Эстер осторожно ввела его в своё влагалище. Вздрогнув всем своим грациозным телом, она начала глубоко вводить и выводить этот внушительный протез. Её стоны становились всё громче. В это время у Деми под моим воздействием начался оргазм. Она заметалась своим тонким телом по постели. Эстер, сде-лав ещё несколько введений искусственным членом, порывисто задышала и заёрзала своими длинными но-гами. Я, наблюдая оргазм Деми и Эстер, очень возбудилась, но для оргазма мне этого было мало. Эстер подвинулась ко мне и, опрокинув меня на спину, ловко ввела в моё влагалище ещё мокрый после себя ре-зиновый член. От движения внутри меня этого огромного предмета, очень напоминающий ощущением на-стоящий мужской член я быстро возбуждалась. Обхватив одной рукой за плечи Деми, другой рукой ноги Эстер, я, покрикивая от удовольствия, дергалась всем своим телом в от накатывающегося на меня чувства сильного оргазма.
Затем мы втроем залезли под одеяло и, обнявшись, как три сестры, безмятежно уснули.
Калифорнийские ночи - 9.
Утром произошла большая ссора между Деми и Вероникой. Вероника ночью шпионила за нами и, злясь на нас, набросилась на сестру с оскорблениями. Деми больше не могла вынести этот террор. Несмот-ря на наши уговоры, она твёрдо решила уехать домой. Эстер предложила довести её до Лос-Анджелеса на своём автомобиле. Я также отправилась провожать Деми.
Менее чем через два часа шикарный кабриолет Эстер был уже в Лос-Анджелесе. Высадив Деми у её роскошного дома, мы заехали ко мне домой, затем к Эстер. Собрав необходимые вещи, мы сели за те-лефон и стали обзванивать всех наших. Телефоны не отвечали. В душном жарком городе из наших никто не остался. Только телефон Лео ответил на наш сигнал. Поговорив и узнав новости, мы пригласили его к нам в гости. Нам было скучно без наших ребят и мы были рады, когда Лео согласился. Он только преду-предил нас, что свободен только до утра, так как он работает.
Когда мы подъехали к дому Лео, нас встретил он и его друг Мел. Я и Эстер слышали о Меле от Лео, но впервые его видели. Он мне понравился. У него были тёмные волнистые волосы, высокий лоб, приветливое лицо, высокий и стройный, Мел сразу располагал к себе. Он был примерно моего возраста и мы быстро нашли общий язык.
Вчетвером мы помчались по скоростному раскаленному шоссе в сторону виллы Эстер. За рулем была Эстер, рядом с ней Лео, а я и Мел сидели на скользкой коже заднего сидения автомобиля. Любуясь ландшафтом, мы весело беседовали. Мел сидел близко, прижавшись ко мне боком. Я чувствовала бедром через тонкий ситец юбки тепло его бедра. Я ещё ближе прижалась к Мелу, положив свою голову на его плечо. Мел обнял меня за плечи левой рукой. На мне была одета лёгкая белая рубашка и довольно корот-кая белая юбка. Мел, продолжая обнимать меня, свободной рукой стал нежно поглаживать мои ноги выше колен. Мой темперамент не замедлил отозваться на его ласковые касания. Я, ещё крепче прижавшись к Мелу, подставила для поцелуя свои губы. Целуя их, юноша расстегнул несколько пуговиц моей рубашки и его рука свободно проникла мне за пазуху. Я почувствовала, как его твёрдая ладонь мнёт и ласкает мои крепкие груди и ещё больше от этого возбуждалась. Я нащупала рукой его член и стала через плотную ткань шорт сжимать его твердеющую плоть. Мел оставил в покое мои груди и запустил руку под мою юб-ку. Его пальцы через тонкую ткань моих трусиков скользили по моему влагалищу. Я еле сдерживала своё дыхание. Его ладонь проскользнула под резинку моих трусов и его пальцы проникли в глубь моего влага-лище. Я тихо застонала от нахлынувшего возбуждения. Я с трудом расстегнула непослушные пуговицы ширинки его шорт и выпростала наружу отличный образец мужского члена. Нагнувшись, я с наслаждени-ем приняла своим ртом этот мужской орган. Я с удовольствием сосала и целовала член Мела, изгибаясь своим телом, насаждаясь влагалищем на его пульсирующие пальцы. Дольше я не могла этого выдержать. Я выпустила изо рта блестящей на солнечном свете моей слюной член Мела и, быстро задрав вверх свою юбку, стянула с себя свои трусики. Я ловко забралась на Мела и села спиной к его лицу, словно в кресло. Расставив по шире свои ножки, я рукой нашла его крепкий член и направила к себе во влагалище. Слегка виляя своими бёдрами, я глубоко насадила своё тело на этот твёрдый орган. Автомобиль стремительно мчался по ровному шоссе, слегка покачиваясь на мягких амортизаторах. Я в такт покачивания автомобиля с огромным удовольствием наседала на член Мела. Скорость и секс, вместе они производили незабывае-моё впечатление. Мел, обняв меня за бёдра, тихо, как котёнок, урчал мне в спину. Мы долго наслаждались этим движением внутри и в извне, но всему приходит конец. Почувствовав толчки мужской спермы в мо-ём влагалище, я взорвалась острейшим оргазмом.
Эстер и Мел впереди нас, слушая радио и беседуя между собой, даже не заметили наши с Мелом проделки. Я неохотно слезла с Мела и, найдя в ногах истоптанные трусики, привела себя в порядок. Это было как раз вовремя, так как вскоре кабриолет подкатил к воротам виллы Эстер.
Перед входом в дом нам навстречу попалась Вероника. Я и Эстер сделали вид, что не заметили её, а Лео и Мел, увидев хорошенькую девушку с аппетитной попкой, наоборот приветливо поздоровались с ней. Вероника, презрительно взглянула на меня и Эстер, надменно осмотрев ребят с головы до ног, хмык-нула, надув при этом свои прелестные пухленькие щёчки и губки, и прошла мимо, не ответив на приветст-вия ребят. Мел и Лео с удивлением посмотрели на нас. Эстер махнула рукой и тяжело вздохнула. За ужи-ном ребята пытались завести разговор с Вероникой, но она отвечала резко и зло, отбив всякую охоту с ней общаться. Испортив всем настроение за ужином, Вероника не сказав ни слова, покинула трапезу. Мы рас-сказали ребятам всё о проделках Вероники. Эта высокомерная девчонка не только портила всем настрое-ние, но ещё приходилось скрывать все наши развлечения, боясь, что она донесет на нас родителям. Мы стали совещаться, что бы предпринять относительно Вероники. Мел, которому Вероника очень внешне понравилась, предложил рискованный и жестокий план. Я и Эстер сначала отказывались, но ребятам всё-таки удалось нас уговорить.
На вилле была комната отдыха в которой находились большой телевизор, несколько мягких кресел и бильярдный стол. Зная, что Вероника каждый вечер смотрит там очередную серию многосерийного фильма, мы вчетвером пробрались туда и в темноте стали ждать её. Вскоре послышались шаги и в комнату вошла Вероника. Включив свет и увидев ожидавшею её засаду, она испуганно вскрикнула и хотела выско-чить из комнаты. Но Лео уже заслонил дверь, отрезав путь к отступлению. Вероника срывающим от вол-нения голосом спросила, что мы хотим от неё. Мел включил телевизор и увеличил громкость. Вероника, прижавшись спиной к стене, со страхом смотрела на нас своими огромными синими глазами. На ней были одеты сильно обтягивающие её круглые бедра белые джинсы и белая с ярким рисунком майка. Мел подо-шёл к испуганной девушке и попытался её обнять. Вероника сильно ударила его ладонью по лицу, оттолк-нув его. Этого ей не надо было делать. Я была уверена, что если бы она вела себя с ребятами спокойней её ничего с ней не случилось. Но этот удар взбесил Мела. Он с изменившимся от гнева лицом бросился на неё. Лео ринулся к нему на помощь. Они стали пытаться раздеть её. Вероника, громко закричав, стала отби-ваться от их хватких рук. Она была сильной и ребята с большим трудом удерживали её. Сопротивление ещё больше распылило ребят. И вот с треском клочьями разлетелась её майка и две полные груди с тупыми розовыми сосками заколебались на свободе. Джинсы девушки давались труднее. Мел крепко держал со-противляющуюся Веронику за руки, а Лео пытался расстегнуть тугую ширинку. Но Вероника так сильно вырывалась и изгибалась, что все попытки стащить с неё джинсы были безрезультатны. Тогда Мел схватил Веронику за тонкую талию и, приподняв её, бросил девушку на зелёное сукно бильярдного стола. Верони-ка, понимая, что её крики никто не услышит, уже молча отбивалась от насильников. Видя, что ребята не в силах совладеть с ней, и, понимая, что обратной дороги нет и надо довести дело до конца, я и Эстер при-шли им на помощь. Каждая из нас с двух сторон бильярдного стола стали прижимать руки Вероники к сто-лу, налегая на них всем телом. Наконец, разорвав молнию джинсов, ребята стащили их с неё. На девушке оставались только узкие белые трусики. Мел с силой рванул их на себя и тонкая ткань разлетелась на кус-ки. Вероника полностью обнажённая изгибалась и билась на бильярдном столе. Тело молодой девушки бы-ло безупречно. Круглые красивой формы тяжёлые груди, втянутый с маленьким пупком живот, тоненькая талия, стройные слегка полноватые ножки, загорелая нежная кожа и лобок поросший мягкими кудряшками рыжих волос, всё это было восхитительно и полно сексуальности. Вероника, поняв, что сейчас с ней про-изойдёт, громко завыла. Из её широко раскрытых от ужаса глаз брызнули слёзы. Мне стало жалко её, но было уже поздно. Мел и Лео теперь её уже не за что не отпустят. Лео залез на бильярдный стол у головы Вероники и прижал её руки к столу. Я и Эстер держали её ноги. Вероника, обессилив в тяжёлой борьбе, больше не изгибалась, а только молча лежала на столе и тихо жалобно всхлипывала. Мел скинул с себя нижнею одежду, оставшись только в майке. Его возбуждённый член подёргивался от нетерпения. Он лов-ко залез на стол. Я и Эстер раздвинули ватные ноги Вероники в разные стороны. Мел налег сверху на пол-ностью раскрытую девушку. В этот момент Вероника снова напряглась и закричала. Я с трудом удержива-ла двумя руками её вырывающуюся ногу. Когда твёрдая головка члена юноши уперлась в область влага-лища Вероники, она истерически закричала, но член Мела, с силой внедрившейся в её влагалище, прервал её крик на самой высокой ноте. Я почувствовала, как нога Вероники, которую я ели удерживала, мгновен-но ослабла. Тело Вероники полностью обмякло. Она уже больше не сопротивлялась, а только плакала под делавшим поступательные движения Мелом, смотря остекленевшими глазами куда-то в потолок. Когда Мел закончил, его место на бесчувственном теле девушки занял Лео. Я и Эстер больше не держали её. Она словно мёртвая лежала на зелёном поле бильярдного стола и только обильные слёзы из-под пушистых рес-ниц свидетельствовали, что она жива. Лео, излив свою сперму на живот Вероники, встал и мы вышли из комнаты, оставив неподвижную девушку на бильярдном столе. У меня вконец испортилось настроение. Мы очень жестоко отомстили ей. Меня мучила совесть и я ругала себя за то, что согласилась участвовать в этой злой затее. Эстер тоже была бледна и расстроена. Зато Мел был очень доволен. Он желал овладеть Вероникой с первого момента, как её увидел, и он добился этого. Я, Эстер, Мел и Лео в комнате Эстер продолжили сексуальные развлечения. Ребята были молодцами, но мне было трудно расслабиться. Мысли о нашем поступке с Вероникой мешали мне полностью насладиться оргией.
Калифорнийские ночи - 10.
Я проснулась очень поздно. Выйдя из комнаты и спустившись вниз, я увидела заспанную Эстер, пьющую кофе в одиночестве. Ребята уехали под утро, не ложась спать. Я боялась встретиться с Вероникой. Эстер, словно читая мои мысли, сказала: Вероники нет. Она уехала утром. Надеюсь ей хватит ума ни-кому о произошедшем не рассказывать. Свидетелей в её пользу не будет.
Узнав об её отъезде, мне стало сразу легче на душе. Настроение заметно улучшилось. Днём я и Эс-тер купались в бассейне, загорали в тени. На вечер мы запрограммировали посетить рестораны курортного городка и легли спать после лёгкого обеда.
Хорошо отдохнув, я решила приодеться и подкраситься. Гардероб мой был не велик и я быстро привела себя в соответствующий вечернему мероприятию вид. На мне был белоснежный тонкий трико-тажный джемпер с длинными рукавами, отчетливо обтягивающий и подчёркивающий выпуклости моей груди, и длинная ниже колен красная юбка. Белые чулки облегали мои стройные ноги, которые были обуты в красные туфли на высоком тонком каблуке. Эстер, уже поджидавшая меня внизу, как всегда была одета с большим вкусом. На девушке была белая отделанная чёрным кантом на швах с чёрными кармашками и по-гончиками блузка и чёрная ниже колен юбка. На ногах были чёрные тонкие чулки и чёрные высокие туф-ли. Моя подруга была очаровательно прекрасна.
Мы сели в заказанное такси и поехали в центр городка. По дороге Эстер сказала: Трейси, я знаю здесь один ночной ресторан, там работает одна моя знакомая. Если не возражаешь, едем туда.
С моей стороны возражений не было и через пять минут такси остановился у ресторана. Я прочи-тала вывеску, ресторан назывался Ева. На вывеске была изображена огромная змея, которая держала в своей пасти красное яблоко. Также у входа была реклама программы со стриптизом. Раньше меня не пус-кали в подобные заведения и я с интересом осматривалась. С нашего столика был хорошо виден весь рес-торан и ярко освещённая пустая сцена. Программа должна была начаться с минуты на минуту. В полумра-ке зала я разглядела, что большинство посетителей мужчины. По двое, по трое, они тихо беседовали, ожи-дая начала программы. К нам подошла официантка. Эта была почти голая молодая девушка. На ней были одеты только маленькие чёрные трусики, чёрные в клетку колготки и белоснежный малюсенький фартучек. Приняв у нас заказ, официантка подошла к соседнему столику, виляя при ходьбе своей красивой попкой и колыша не большой, но ладной грудью. Мужчины за столиком бесцеремонно поглаживали ладонью её круглый задок, делая заказ. Девушка, не обращая внимания на шаловливые руки клиентов, улыбаясь, запи-сывала в блокнот заказ мужчин. У других столов
другие также одетые официантки обслуживали гостей. Эстер мне сказала, что эти девушки при желании клиентов и за дополнительную плату могут обслужить более интимно в специальных комнатах на втором этаже ресторана.
В зале притушили и так не яркий свет. Началась программа. На ярко освещённую сцену под мед-ленную музыку вышли восемь красивых девушек и, став лицом к публике, начали покачивать своими те-лами в такт мелодии. На девушках были одеты глухие, как у монахинь, длинные чёрные платья. Они так покачивались несколько минут, вызывая недовольный гул в зале. Вдруг темп мелодии резко убыстрился и все восемь танцовщиц, одновременно резко повернулись спиной к зрителям. В зале раздались аплодисмен-ты и смех. Это был шуточный номер. Спереди девушки были глухо закрыты, а со спины полностью обна-жены. Девушки, покрутив своими круглыми аппетитными ягодицами, убежали со сцены под дружные ова-ции.
Следующим номером был танец стриптиза. Девушка в костюме испанки Кармен исполнила стра-стный испанский танец. Танцуя, она спустилась со сцены в зал. Она в танце подходила к столикам и пред-лагала мужчинам снять с себя один из предметов её наряда. На девушке остались только чёрные лифчик, трусики и пояс с чулками. Предыдущие предметы одежды мужчины сняли бесплатно. Но сейчас многие клиенты желали снять с неё остатки одежды и, соперничая, протягивали ей купюры. Стриптезёрша долго выбирала, дразня мужчин. Наконец, засунув несколько банкнот себе за кромку чулка, она позволила рас-стегнуть лифчик и снять трусики. Полностью обнажённая, только в поясе и чулках, танцовщица, грациозно увиливая от протянутых к ней мужских рук, убежала за кулису. Мне нравилось шоу. Оно напоминала мне наши игры.
На сцену снова вышли восемь девушек. Они были одеты в пышные платья эпохи возрождения и в париках из белых локон. Под бурные аплодисменты на сцене появилась сильно накрашенная и напудрен-ная молодая девушка. На ней также был белый парик и пышное платье такое же, как у других танцовщиц, только побогаче и понарядней. Номер назывался Госпожа Помпадур и исполнительница по реакции пуб-лики была её любимицей. Эстер шепнула мне, что эта и есть её знакомая. Под старинную музыку девушки, танцуя, стали расстёгивать и снимать с госпожи одежду, как бы готовя её ко сну. Сняв один из предме-тов одежды и продемонстрировав его зрителям, танцовщицы замирали на несколько секунд. Потом снова танец и снова мгновение неподвижности, давая зрителям время на осмотр госпожи. А она в это время, медленно танцуя, потягивалась, будто в самом деле собирается ложиться спать. Сначала девушки сняли платье и бесконечное число нижних юбок. На героине остался тугой корсет. Расшнуровав корсет, танцов-щицы также сняли его. На госпоже Помпадур остались только длинные белые штанишки, которые в те древние времена женщины носили вместо трусиков. Но и этот туалет восемь пар женских рук стащили со своей госпожи. Мужчины уже ревели от восторга, громко хлопая в ладоши. А госпожа, словно вокруг никого не было, потягивалась своим молодым телом, готовясь лечь спать. Тело у знакомой Эстер было безупречно красиво. Высокие стройные ноги, тонкая осиная талия над которой возвышались подтянутые вверх большие высокие груди. Мужчины долго не отпускали её со сцены, любуясь её формами.
Начался следующий номер. На сцене и в зале погас свет. Стало полностью темно. Постепенно, очень медленно, стало светлеть на сцене, но ещё ничего не было видно. Но вот, наконец, стали во мраке проглядываться контуры женских тел. Фигуры двигались по сцене, как будто купаясь в воде. Номер так и назывался - Ночное купание. Свет всё прибавлялся и уже было возможно разглядеть в полумраке, что все восемь танцовщиц были полностью наги. Я видела, как за соседнем столом мужчины подались вперед, чтобы лучше разглядеть танцующих. Красивые молодые тела постепенно осветились и в зале раздались бурные аплодисменты. Загорелся яркий свет, но девушки не спешили уйти со сцены, рекламируя свои пре-лести возможным клиентам на втором этаже ресторана.
Наступил перерыв в программе. Официантки в униформе принялись обслуживать столики. К на-шему столику подошла девушка и приветливо поздоровалась с Эстер. Эта была её знакомая, та самая госпожа Помпадур. Я бы не за что не узнала бы её. На сцене была недоступная яркая женщина, а рядом с нами была такая же, как и мы, молодая симпатичная девчонка. На ней было короткое голубое обтягиваю-щее платье, подчёркивающее синеву её глаз и стройность фигуры. Чёрные густые до плеч волосы обрам-ляли её смуглое личико. Я с ней познакомилась. Девушку звали Божена. Она на наше приглашение сесть за наш столик отказалась, сказав: Девочки, извините, меня ждут мои друзья. Пойдемте со мной, я вас по-знакомлю. Они славные ребята
Мы с удовольствием приняли приглашение и, расплатившись с официанткой, вышли из ресторана. По пути Божена немного рассказала мне о себе. Её родители были эмигранты из Венгрии. Она с ними в ссоре и живёт сейчас одна. Продолжая учиться в университете, ей пришлось зарабатывать на жизнь и учё-бу, танцуя в подобных шоу.
Друзей Божены мы нашли в соседнем баре. Ребята сидели у барной стойки и о чём-то спорили. Они обрадовались неожиданному знакомству с двумя симпатичными девушками, когда Божена нас им представила. Ребят было четверо и им было не больше двадцати. Из них мне сразу приглянулся Мелвин. Его загорелое лицо, светлые волосы и глаза с хитринкой привлекли моё внимание. Других ребят звали Боб, Дэвид и Стив. Последний был рыжеватый с весёлым лицом шутника, Дэвид был явно любитель хиппи, так как его длинные чёрный волосы скреплённые на затылке достигали до середины спины, а Боб был больше похож на солдата из-за очень короткого ёжика каштановых волос. Познакомившись, ребята рассказали нам о своей проблеме. Стиву дали на вечер портативную видеокамеру, но они не знали, где найти помещение с телевизором, чтобы попользоваться этой аппаратурой. В то время видеомагнитофон и особенно видеока-мера считались ещё роскошью и большой редкостью и представляли всем большой интерес. Эстер, узнав о проблеме, пригласила всех к себе на виллу.
Машина ребят стояла у входа в бар. Стив уселся за руль, рядом с ним Эстер, бережно держа доро-гую видеокамеру на коленях. Мне и Божене пришлось сидень сзади на коленях у троих ребят, что было не так уж и плохо.
На вилле мы расположились в той самой комнате, где накануне произошла расправа с Вероникой. Только в этой комнате находился самый большой телевизор. Эстер принесла несколько бутылок с виски и вином, достала бокалы. Стив в это время подключал и настраивал аппаратуру. Подключив видеокамеру к телевизору, Стив сказал: У меня есть два фильма. Один крутой боевик, а другой порнографический фильм. Что включать?
Ребята и Божена вопросительно посмотрели на меня и Эстер.
Ой, не люблю я крутые боевики - ответила на это Эстер. Её ответ удовлетворил всех. Засветился экран телевизора и всё внимание привлёк к себе. Это был не большой короткометражный фильм о том, как двое молодых мужчин и две симпатичные девушки, впервые встретившись в купе поезда, не теряли время зря и всю дорогу занимались групповым сексом, используя нижние и верхние полки купе. После просмот-ра фильма мы некоторое время под впечатлением увиденного молчали. Я впервые увидела столь откро-венный фильм и была порядком возбуждена. Стив в это время переключил видеокамеру и направил объек-тив на меня. На экране телевизора появилось моё цветное изображение. Я помахала себе ручкой. Стив стал направлять камеру в разные стороны и на экране стали возникать весёлые лица нашей компании. Это было интересно и всех веселило. Стив наводил камеру на одного из нас, а тот корчил смешные рожицы. Все смеялись от души. Когда в телевизоре появилась изображение стройного тела Божены, то она закружилась в страстном танце. Танцуя, она кончиками пальцев стала приподнимать своё платье. Стив, ощутив себя в роли режиссера и оператора, завертелся с камерой вокруг танцующей девушки. На экране телевизора было отчётливо видно, как оголяются красивые ноги Божены. Эта забава очень увлекла. Стив, выключив каме-ру, предложил: Давайте снимем сами фильм, типа оргии в купе. Артисты есть, оператором буду я. Со-гласны?
Ребята вопросительно посмотрели на Эстер и меня, ожидая нашу реакцию на это предложение. Я была в душе не против этой затеи, но такое резкое начало смутило даже меня. Наше молчание ребята при-няли за согласие. Мнение Божены их не интересовало, видимо у них с ней уже сложились определённые отношения. Стив предложил незамысловатый сюжет будущего фильма. Две девушки и три юноши смотрят танец стриптиза третьей девушки. Это будет завязкой, а дальше по ходу съёмок различные фантазии и ва-риации групповой оргии. Сценой для танца выбрали бильярдный стол, а танцовщица, конечно, Божена, как никак это она умела делать профессионально.
Я и Эстер уселись в единственные в комнате два кресла. Рядом с Эстер на подлокотнике кресла расположился Мелвин. На подлокотниках моего кресла с двух сторон от меня уселись Боб и Дэвид. Стив, зарядив в видеокамеру чистую видеокассету, приступил к съёмке. Он полностью вошёл в роль режиссёра и начал отдавать артистам команды. Божена, ловко вскочив на зелёное сукно бильярдного стола, начала тан-цевать под музыку магнитофона. Под звуки медленного ритма мелодии Божена, покачивая своими круг-лыми бёдрами и извивая своё гибкое тело в томном танце, стала не спеша стаскивать через голову обле-гающее голубое платье. Я смотрела, то на Божену, то на её изображение на экране телевизора. Стив кру-тился вокруг бильярдного стола, стараясь, как можно эффектней заснять танцующую девушку. Божена сбросила платье на пол. На ней были только белый ажурный лифчик и тоненькие, почти веревочки, белые трусики. Изящно расстегнув застёжку лифчика, Божена скинула и его, обнажив свои очаровательные гру-ди. За тем она также изящно и не принужденно стащила с себя трусики. Я второй раз за этот вечер видела танец стриптиза в её исполнении и вновь восхищалась безукоризненными формами тела девушки. Божена, не обращая внимания на нас и на видеокамеру, продолжала полностью обнажённая извиваться в танце, словно она танцует в своём ночном ресторане.
Стив навел видеокамеру на кресло, где были Эстер и Мелвин. Настал их звёздный час. Мне через спину Стива было плохо видно, что там происходит. Тогда я всё внимание устремила на экран телевизора. Там мне было прекрасно видно, как Мелвин стал через одежду ласкать своими взволнованными руками те-ло Эстер. Он расстегнул пуговицы её белой блузки и оголил налитые с брусничными бусинками сосков, редко, как и я, носившей лифчик, превосходные груди моей подруги. Затем Мелвин, опустившись на коле-ни перед креслом, стал обнимать ноги Эстер, задирая вверх её чёрную юбку. Он обнажил её длинные стройные ноги, обтянутые чёрными нейлоновыми чулками. На экране телевизора были видны её чёрные трусики и чёрные бретельки пояса. Стив нагнулся к ним ближе и я увидела по телевизору, как пальцы Мел-вина стаскивают с девушки её трусики. Крупный план обнажённого влагалища Эстер по телевизору был весьма эффектен. Мелвин стал целовать её оголённую от чулок кожу ляжек и бёдер, затем, пошире расста-вив её ноги и раскрыв её влагалище, впился языком во влажную щель Эстер. Она вся заерзала от наслажде-ния, вытянув вперёд свои красивые ножки.
Стив, сняв эту сцену, перевёл камеру на меня. Настала моя очередь. И это меня возбуждало и ра-довало. Боб и Дэвид, наблюдавшие до этого за происходящим на экране телевизора, занялись мною. Я, иг-рая свою роль, краем глаза поглядывала на телевизор. Я, как бы со стороны, видела как юноши быстро стащили с меня белый джемпер, обнажив мою грудь. Мои круглые тяжелые груди по телевизору смотре-лись очень не плохо. Затем ребята сняли с меня мою красную юбку и белые трусики. На мне оставались только белые тонкие чулки и белый ажурный пояс с подвязками для чулок. Стив поднёс объектив камеры к моему влагалищу и я впервые в жизни смотрела на своё влагалище крупным планом на весь экран теле-визора. Дэвид также, как и Мелвин с Эстер, стал лизать языком мою щелочку. Ощущение ласкающего шершавого языка на губках моего влагалища, доставляло мне колоссальное удовольствие. Мелвин ласкал так Эстер, Дэвид меня, а на экране телевизора уже были Божена и Боб. Боб подал руку стоящей обнажен-ной на импровизированной сцене Божене и помог ей сесть на край бильярдного стола. Он раздвинул её свесившие за край стола очаровательные ножки и, встав на колени, стал делать своим языком тоже, что де-лали Мелвин и Дэвид. Божена, застонав от удовольствия, выгнулась назад, облокотившись на зеленый бар-хат стола. Она вытянула одну ногу вниз, а другую грациозно закинула на плечо Боба. Стив несколько ми-нут гонялся с видеокамерой от одной пары к другим парам, стараясь заснять, как можно больше подроб-ностей. Затем по его приказу ребята с неохотой оторвались от наших мокрых горячих влагалищ и стали быстро раздеваться перед объективом видеокамеры. Эстер тоже разделась, сняв с себя свою блузку и юб-ку. На ней были только чёрные чулки и чёрный пояс. Мелвин, Боб и Дэвид стояли перед нами тремя обна-жёнными также полностью голые. Их возбужденные аппетитные члены были уже в рабочем состоянии и их розовые головки были устремлены в нашу сторону. Особенно мне нравился член у Мелвина. Я очень любила мужчин с огромными членами и у него он был весьма велик, примерно на пять сантиметров боль-ше, чем у его друзей. Режиссёр Стив приказал девушкам встать на колени перед ребятами и ласкать ртом их члены. Я рванулась вперёд, опередив остальных, урвав себе приглянувшийся член Мелвина. Со всем своим умением я с удовольствием стала ласкать губами, ртом и зубками еле вмещавшийся в мой рот муж-скую твёрдую плоть. Рядом со мной это же проделывали Эстер с Бобом, а Божена с Дэвидом. Стив в это время крутился вокруг нас, стараясь заснять, как можно больше крупных планов. Вскоре я почувствовала, что Мелвин уже крайне возбуждён. По его телу разливались волны мелкой дрожи. Затем, по распоряже-нию нашего режиссёра, Мелвин, Боб и Дэвид легли спиной рядком на бильярдный стол, а я, как и мои под-руги, уселись на них спиной к их лицам, устремив свой страстный взгляд на встречу объективу видеокаме-ры. Я, взяв в руку толстый член Мелвина, направила его в свою жаждущую ласки точку. Присев, я ощути-ла, как член мужчины туго входит в моё влагалище. Я застонала от нахлынувшего наслаждения. Слева от меня охала и извивалась от удовольствия Эстер, сидя на члене Боба, а справа громко сопела Божена, под-нимая и опуская свои ягодицы на член Дэвида. Стив старался проникнуть своим объективом чуть ли не в наши влагалища, мешая мне наслаждаться. Но вскоре я забыла о Стиве, о видеокамере, о телевизоре, обо всём на свете, погрузившись в сказочный мир сильных ощущений. Я возбуждённая до крайности, изгиба-ясь, охая и стоная, поднимала и опускала своё изнемогающее от страсти тело навстречу члена Мелвина, упираясь руками в его волосатые колени. И когда я почувствовала, как его член взорвался струями горя-чей спермы в моём влагалище, моё возбуждение перешло в исступление.
Когда я очнулась, всё уже было кончено. Фильм был снят. Стив дрожащими от возбуждения ру-ками перемотал видеокассету и включил аппаратуру. На экране телевизора появилось изображение тан-цующей на бильярдном столе Божены. Все, не одеваясь, уселись перед экраном. Стив был прирождённым оператором. Наш фильм не уступал профессиональному. Я видела крупные планы языков ребят, ласкаю-щих наши влагалища, наши рты, сосущие мужские члены, огромный член Мелвина, входящий в моё влага-лище, который полностью исчезал в моём теле, потом снова появлялся, блестя своей глянцевой кожей. Особенно меня поразило выражение сладострастной муки во время акта и оргазма на моём лице, также на лицах Божны и Эстер. Несмотря на страстные гримасы, наши лица были необыкновенно прекрасны. Фильм вновь всех возбудил, особенно нашего режиссёра Стива. Фильм был снят, но оргия продолжалась.
Эту ночь мы не сомкнули глаз. Отдыхая между бурной групповой любви, мы несколько раз по-смотрели наш фильм и ещё несколько новых заснятых эпизодов. Затем снова начинали по новой. Я, каза-лось, уже полностью удовлетворена и вымотана, но вновь, увидев себя и друзей на экране телевизора, воз-буждалась, находя в себе неожиданные силы. Наша оргия закончилась где-то около полудня следующего дня. И когда все разошлись, я, еле стоя на ногах, шатаясь, добралась до своей кровати и, упав на неё, мгно-венно уснула, проспав до следующего утра.

--- После аварии ---

Тревожно сверкающие голубые огни патрульных машин проносились в моем сознании в течение следующих трех недель, когда лежал в пустой палате неотложки возле аэропорта, которая предназначалась для жертвы авиакатастроф. Каждое утро ко мне приходили две сестрички. Пока они прилаживали упряжь к моим ногам, невольно прислушивался к гудению взлетающего самолета и думал: кто окажется следующим пленником данной кровати?..
А моя жена во время посещения разве когда-нибудь задумывалась, что привело меня в эту койку? В лукавой быстроте взгляда только и читалось: какие анатомические части тела мужа достанутся ей после реабилитации? Полагаю, что немой ответ Наташа находила, обозревая шрамы, протянувшиеся по моим ногам и грудной клетке. Я попытался улыбнуться, но швы, скрепившие рваную рану, идущую поперек черепа (и она была не единственная), не позволили изменить выражение лица. И мне пришлось только пожать Наташе руку.
- Извини, попробуй прийти завтра.
- Конечно, приду, - она дотронулась до лба, но не сводила глаз с уродливого шрама.
Проявление Наташей сердечности и участия приятно удивляли. Ментальное расстояние между моей работой в коммерческом канале телевидения и растущей занятостью жены в отделе дальних перелетов авиакомпании Дельта в последние годы все увеличивалось. Она хотела самоутвердиться, обрести независимость и застолбить то пространство, которое в будущем принесет дивиденды. У меня же все это вызвало негативную реакцию.
Через палату прошел белокурый врач, кивком приветствуя мою жену. Она развернулась в его сторону так, что короткая юбка открыла не только бедра, но и сокровенную середину: будто бы этим движением Наташа хитроумно подтверждала сексуальную потенцию этого человека.
Мне невольно подумалось, что мог уличить жену в похождениях уже с первых часов полового акта, замечая новые телодвижения, которые у нее появлялись, пока лежу в больнице. Наблюдая, как струйка сигаретного дыма медленно уплывала прочь, я задавал себе вопрос, с кем она могла трахаться последние несколько дней. Несомненно, осознание того, что муж убил другого человека, вносило в половые акты Наташи особую пикантность. Все, конечно, происходило в нашей кровати, в присутствии хромированного телефона, который и сообщил о дорожной аварии.
Жена вложила сигарету в мои губы. Я вяло вдохнул дым. Маркированный помадой фильтр еще хранил теплоту губ Наташи, неповторимый вкус тела, которое я стал забывать, вдыхая стерильную больничную отдушку. Она потянулась, чтобы забрать сигарету, но я сжимал ее с детской цепкостью. Этот жирноватый кончик живо напомнил мне о сосках Наташи, размалеванных помадой. В эти соски зарывался лицом, тискал их руками, прижимался к ним грудью, как бы утишая боль. В одном ночном кошмаре мне привиделось, будто она рожает дьяволенка, а из распухших сосков сочится какая-то белесая жидкость. Темноволосая студентка-практикантка вошла в палату. Улыбнувшись жене, она равнодушно откинула покрывало и внедрила мне между ног утку. Поправив сосуд, девушка вернула покрывало в исходное положение. Сразу же с моего члена начало капать; я кое-как контролировал измученный анестезией сфинктер.
Студентка двигалась вокруг кровати. Под халатиком заметны худоватые бедра. Она восхищенно рассматривает фигуру моей супруги. Наверное, подсчитывает, сколько и каких было у нее любовников за время моего лежания, или что-нибудь побанальнее - подсчитывает, сколько стоят костюм и украшения? А вот Наташа без стеснения разглядывала телесные формы девушки. Оценивала бедра и ягодицы, грудь и подмышечные впадины, потом соотнесла все увиденное с корсетом на моих коленях. Наверное, ей самой хотелось бы сбросить одежду и посостязаться с молодкой. Любопытный лесбийский зигзаг.
Часто, когда раньше занимались любовью, Наташа просила меня представить, будто я - свидетель ее совокупления с другой женщиной - как правило, с ее секретаршей, неулыбчивой поклонницей серебристой помады, которая однажды всю вечеринку неотрывно, словно отслеживая добычу, разглядывала мою жену. Наташа часто спрашивала меня, удобно ли ей подвергнуться насилию со стороны секретарши. Вскоре они собрались вместе посетить один универмаг, где жена хотела помочь ей подобрать нижнее белье. Я поджидал их у вешалок с комбинациями, рядом с примерочной. То и дело подсматривал в проем занавесок и шпионил за этой парочкой: их тела и руки участвовали в сложной технологии примерки бюстгальтеров и трусиков. Секретарша дотрагивалась до Наташи с особенной услужливостью, нежно похлопывала кончиками пальцев сначала по плечам, где остались розовые полоски от старого бюстгальтера, потом по спине, где видна была легкая вмятина от застежки, и, наконец, собственно под грудью. Жена пребывала в состоянии полного блаженства и что-то промурлыкала, лишь только ноготок секретарши коснулся соска.
Не забуду, как взглянула на меня продавщица - женщина средних лет с кукольным лицом, когда две молодые женщины покидали примерочную и задергивали за собой шторки в знак окончания сексапильного спектакля. В выражении лица продавщицы сквозило четкое осознание того, что не только мне известно о происходившем за ширмой и что эти примерочные довольно часто использовались для подобных целей.
Непрерывный эротический интерес жены к своей секретарше, казалось, ограничивался лишь самой идеей совокупления и наталкивался на пугающие физические удовольствия самого акта. Тем не менее эти ростки фантазии начали пускать корни все глубже, развиваться и определять отношение к другим людям. Вскоре Наташе становилось все труднее достигать оргазма, не представив, что она - участница лесбийского акта.
Я допускал, что хотя бы однажды жена занималась любовью с секретаршей, но теперь достигли с ней той точки в наших отношениях, когда это не имело особого значения. Влагалищные выделения, крохотные царапинки на губах и сосках - вот все, что оставалось от этих отношений. Сейчас, лежа на больничной койке, я наблюдал, как Наташа суммирует увиденное: худые бедра студентки, плотные ягодицы, густо-синий пояс, подчеркивающий талию и широкий круп. Я почти был уверен, что она вот-вот дотронется ладонью до упругой груди девушки или запустит руку под короткий халатик, да так, чтобы без помех оказаться прямо у расселины. Не выказав ни малейшего возмущения (даже восторга), студентка будет хлопотливо и усердно исполнять свою работу и не придаст значения этому сексуальному жесту, уподобив его простому, заурядному словесному замечанию.
Наконец жена оставила меня одного, забрав половину принесенных цветов, замешкалась у кровати, по лицу скользнула улыбка неопределенности, будто она не рассчитывала когда-либо снова меня увидеть.
В палату вошла незнакомая мне сестра, держа в руке сосуд в виде пиалы. Новенькая (наверное, из скорой помощи) была опрятно одетой женщиной на закате своей тридцатки. После вкрадчивого приветствия она откинула покрывало и начала внимательно обследовать перебинтованные места.
- На какую сторону опустить?
Я посмотрел вниз. Она держала мой вялый член большим и указательным пальцами, ожидая моего решения: положить ствол справа или слева от центрального бандажа.
Пока я раздумывал над этой странной альтернативой, короткий проблеск первой после аварии эрекции дал о себе знать в венозных сосудах члена - он слегка затвердел в скромных пальчиках сестры.
Прошло пару недель, и однажды, когда возвращался после беседы у следователя в палату, увидел стоящую у автобусной остановки Елену и посигналил. Помахивая сумочкой, она засеменила прямиком к автомобилю и устроилась на заднем сиденье.
- Куда вас отвезти?
- А можно просто немного поездить? Мне нравится наблюдать за всем этим автомобильным потоком.
Пыталась поязвить? Нет, она начала оживленно болтать, рассказывая о своих планах. Минут через пятнадцать, когда уже ехали по эстакаде, она пересела ко мне, следя за тем, как я касался руками переключателей. Скоро снова оказались в пробке.
Тот же спокойный и недоуменный взгляд, будто Елена решала, как меня использовать, скользнул по моему лицу, лишь только я остановил машину на опустевшей служебной дороге среди резервуаров к западу от аэропорта. Когда я обнял ее за плечи, она, казалось, улыбнулась сама себе; верхняя губа слегка вздернулась, обнажая золотую коронку на правом резце. Я прикоснулся к ее губам, ощущая необычный вкус пастельной помады и ощутил твердость верхней десны.
Моя рука скользнула по внешнему изгибу бедра и нащупала раскрытый зиппер платья. К болезненным покалываниям в суставах добавилось терзание зубами мочки моего уха. Вдруг нахлынуло воспоминание резкого удара о лобовое стекло во время катастрофы. Она оголила ноги и начала стаскивать с себя нейлоновые трусики: ну и нежная же белизна бедер у этой серьезной докторши. Заглядывая в лицо Елены (губы такие алчущие и ненасытные), я стал ощупывать грудь. Теперь она что-то мямлила себе под нос, и это чем-то напоминало бред сумасшедшей. Елена выпустила из лифчика правую грудь, прижимая мои пальцы к разомлевшему соску. А вот и вторая. Я целовал их по очереди, прикусывая зубами возбужденные соски.
Захватывая меня в плен своим телом в этой беседке из стекла, металла и винила, Елена запустила руку ко мне под рубашку и стала ощупывать мои соски. Я осторожно переложил ее руку на начавшую горбиться ширинку брюк. В боковом зеркале показался приближающийся водовоз, который с недовольным рычанием проехал мимо, поднимая клубы пыли.
В первой стадии возбуждения мой член прослезился, а Елена обхватила меня коленями, уперлась локтями в спинку сиденья. Я полулежал на спине, ощущая удушающий запах новой обивки. Юбка Елены была задрана, и хорошо просматривался изгиб бедер. Входил медленно, стараясь прижимать ствол к клитору. Фрагменты тела Елены: ее квадратные коленки под моими локтями, правая грудь подпрыгивает, пониже от соска - явные признаки развивающейся опухоли... И все происходит в салоне машины.
Коснувшись головкой члена края матки, я обернулся. Это маленькое душное пространство переполнено разными приборами и содержит в себе два трахающихся человеческих тела; поза совокупления больше подходила для гомосексуального акта.
Полные бедра Елены надавливают на мои, какой-то отстраненной и озабоченной посторонними мыслями: бесконечно щебетала о занудности своей работы. Но зато среди запруженной транспортом артерии, неприметные другим, могли с ней заводить друг друга сполуоборота. Она обнаруживала все растущую нежность и ко мне, и к моему телу, старалась быть податливой. Во время каждого полового акта вспоминали о смерти ее мужа, спермой орошая его образ во влагалище, вспоминали о нем сплетением бедер, слиянием ртов, касаниями языком эрогенных зон - и все в металло-виниловом обрамлении салона.
Прошло месяца три после моего выздоровления. Жизнь полностью вернулась в привычное русло. Я работал и общался с друзьями. Как-то вышел из бара и увидел старого приятеля, он выглядывал из окошка автомобиля, мусоля сигарету. Две остролицые аэропортовские шлюшки (едва ли старше школьного возраста) о чем-то оживленно с ним спорили.
- Ты подумал, куда поедем развлекаться? - спросил меня Николай.
Он стряхнул пепел с сигареты и продолжал треп с молодухами. Их не устраивали время и цена. Пытаясь не слышать визгливых голосков этих малолеток и не замечать плотный транспортный поток под эстакадой возле супермаркета, я стоял рядом и наблюдал, как очередной самолет взлетает с аэродрома и устремляется в небо. Кажется, они договорились, и Николай предложил мне сесть в машину. Ту, что повыше, он уже назначил мне: пассивная блондинка с умными глазками возвышалась над моей головой.
Когда вторая девица с коротко стриженными черными волосами и по-мальчишески узкой талией открыла заднюю дверцу, Ни- колай передал ей бутылку. Приподняв подбородок, он запустил пальцы в рот красотки, выцарапывая из темных недр жвачку.
- Давай-ка это выбросим, не люблю, когда мой член в жвачке.
Николай попросил меня управлять машиной, а сам откупорил одну бутылку вина и передал сидящей рядом со мной блондинке. Один его локоть уже застрял между бедер брюнетки: зиппер юбки раскрылся сам собой, демонстрируя черный пушок волос.
Николай откупорил вторую бутылку и сунул горлышко в рот своей спутнице. В салонное зеркальце я видел, как она уклонялась от его поцелуя. Глубоко вдыхая сигаретный дым, девица уже шарила рукой в районе ширинки Николая. Он откинулся на спинку сиденья, оценивающе разглядывая телосложение красотки - словно акробат, прикидывающий, для какого сложного трюка сгодится эта гимнасточка.
Правой рукой Николай расстегнул ширинку и, прогнувшись, выпустил из нее свой превосходный член. Девушка схватилась за желанную игрушку одной рукой, а в другой зажала бутылку. Я тем временем ускользнул от светофора. Николай расстегнул сорочку и извлек две маленькие грудки, схватил за соски и попытался их соединить, точно экспериментируя с каким-то прибором.
Николай и девица резко откинулись на спинку сиденья. Уже достаточно стемнело, но салон освещался лишь подсветкой приборов на панели да фарами проезжающих машин. Мой приятель по-прежнему взвешивал в ладонях две девичьи грудки. Его украшенные шрамом губы крепко сжимали дотлевающую сигарету. Он опять вложил горлышко бутылки в рот красотке. Пока она пила, Николай поднял ее ноги так, что пятками девица уперлась в спинку переднего сиденья, и стал водить членом то по ляжкам, то по виниловой обивке, будто определяя, какая поверхность повкуснее, а может быть, воображал, что ему предстоит трахнуть разом и машину, и девицу. Теперь левой рукой он обхватил голову брюнетки, а правой облапил ягодички. Девица широко развела бедра, демонстрируя в очередной раз черненький треугольник и пухленькие половые губки. Через струйку дыма никак не гаснущей сигареты Николай, лукаво прищурясь, изучал строение девичьей игрушки.
Сосредоточенное личико девицы время от времени озарялось проезжающими машинами. Влажноватый запашок тлеющего фильтра стал заполнять салон, от чего у меня поплыло перед глазами. Где-то впереди замаячило залитое светом прожекторов взлетное поле. Блондинка предложила мне вы- пить немного вина. Я ответил отказом, и тогда она понимающе склонила голову мне на плечо и будто ненароком скользнула рукой по баранке. Я почувствовал тепло руки на своем бедре.
Подождал, пока снова остановимся, и поправил салонное зеркало, чтобы лучше видеть происходящее. Николай засунул большой палец во влагалище, а указательный - в анус. Девица при этом полулежала, едва касаясь коленями своих плеч. Его левая рука постоянно теребила соски, будто это были половые органы в миниатюре. При такой занятости Николай еще двигал тазом, создавая легкую фрикцию (рука девушки попрежнему сжимала член). Когда она попыталась рукой освободить свою пещерку от пальца, это ей не удалось: Николай локтем решительно пресек эту попытку. Потом мой приятель выпрямил ноги, но при этом бедра терлись о край сиденья, затем облокотился левым локтем на спину и продолжал незамысловатую дрочку.
Когда машина впервые превысила скорость, Николай вынул пальца из девичьих укромных мест и всадил в разомлевшую пизденку свой разгоряченный член. Мимо нас равнодушно проносился поток автомобилей. В салонное зеркальце я наблюдал за совокупляющимися телами, которые изредка подсвечивали обгонявшие машины. Хромированная поверхность пепельницы отражала эрегированные соски. Боковое окно вырывало кусками мелькающие бедра мужчины и девичий лобок - беспорядочное анатомическое сцепление.
Николай поднял женщину. Широко расставив ноги (и стоя на коленях), она теперь впускала и выпускала его член. Половой акт моего приятеля и этой молодки во всевозможных вариантах отражался в глазках передней панели, и стрелка спидометра словно фиксировала эти хлюпающие движения. В основном, конечно, мелькали подпрыгивающие девичьи ягодицы.
Когда я стал выжимать из машины девяносто километров в час, Николай прогнулся вперед и выставил девушку на полное обозрение сзади несущимся машинам. Вздернутые грудки немедленно озарились яркими бликами. Судорожные толчкообразные движения Николая совпадали с интервалами пролетавших мимо дорожных фонарей. С приближением очередного фонаря его ствол входил во влагалище, а руками он раздвигал ягодицы партнерши, словно приветствуя каждый новый поток желтоватого света.
Вскоре Николай изменил ритм поршневых движений и поменял позу девушки (теперь она вытянула ноги вдоль его ног). Они расположились по диагонали на заднем сиденье.
Николай по очереди подсасывал грудки, а палец при этом засунул к ней в попку. Я оттолкнул прильнувшую ко мне блондинку, вполне осознавая, что могу контролировать происходивший за моей спиной половой акт. Когда аэропорт остался позади, ритм движений Николая убыстрился, ладони, охватившие девичьи ягодицы, поощряли (или облегчали) заданную скорость движения: все выглядело так, словно от здания к зданию идет непрерывное сканирование этих движений. При наступлении оргазма Николай почти стоял за моей спиной. Головой уперся в стенку, а кулаками подпирал собственные ягодицы.
Через полчаса спустя я вернулся назад к аэропорту и припарковался. Девица, наконец-то, отклеилась от Николая, который лежал в изнеможении на заднем сиденье. Неуклюже двигаясь, она кое-как привела себя в порядок, о чем-то пререкаясь то с Николаем, то с полупьяной блондинкой. Сперма моего приятеля стекала с левого бед- ра девушки на черную обивку.
Я вышел из автомобиля и расплатился с девицами. Постоял у машины, провожая их взглядом (на какой еще конкурс они повлекли свои измученные тела?). Николай уставился на навесное покрытие автостоянки, пытаясь сообразить, где он вообще находится и что собственно происходило между ним и брюнеткой. Позднее в своих секс-экспериментах Николай еще не раз прибегнет к помощи салона автомобиля и не раз еще будет мучить тела молодых проституток. Иногда он с интересом рассматривал какие-то стетографии с мест автокатастроф, где были обгоревшие, искаженные страданиями лица, просматривались во всех элегантных параметрах увечья, раны и все на фоне раскрошенных лобовых стекол, исковерканного металла.
Николай будто внутренне прикидывал на себя увиденные увечья во время своих сношений, и одно оставалось неизменным - он снимал проституток только возле аэропорта. Пользуясь их телами, мой друг скорее всего вспоминал и переживал в памяти увиденные аварии, заставлял девушек принимать неожиданные позы и следил за их реакцией.

--- Неукротимая Пенни-Лейн (отрывок) ---

Грузовик Пенни-Лейн мчался по шестому федеральному шоссе, на север от Бармоунт-хилла. Где-то там, за цепочкой лысых Калифорнийских холмов горел загадочный иь сектор базы, и лежал в кювете автомобиль с генералом Фертшеллом, а его верный адьютант Топси находился в военном госпитале Бармоунтской комендатуры. Да, дел Пенни-Лейн неделала много...
Зеркало отражало крепкое лицо девушки, пухлые губы, несколько вывернутые, как у любой, в общем-то южноаммериканской шлюхи, между Сан-Франциско и Вашингтоном. Серые глаза... Пышные серые волосы все время спадали на лоб и Пенни приходилось их рукой... Ладони ее сжимали баранку; девушка пристально следила за дорогой - не появится ли вдруг тупорылый зеленый броневик, из леса: от этих тварей всего можно ожидать. Босые ноги девушки, погрубевшие изрядно по пути босиком от ранчо Филла, по сухим колючкам и коровьему дерьму, упирались в педаль акселератора. Но самое главное было не здесь. Майка плотно обтягивала ее грудь; в кабине было жарко... А чуть полные ноги Пенни обтягивали крепкие джинсы, в них было чертовски неудобно. Девушка облизывала губы: она с ужасом чувствовала, что там, в глубине ее бедер з р е е т опять это... Она чувствовала, как горит под майкой ее пышненькая грудь и набухают соски. Она понимала, закусив губу, что ей опасно раскрыться сейчас, когда люди Фершелла пасут ее по дорогам. Но перехватывало дух и горели пятки... Нельзя, нельзя. Не хочется. Так ныли бедра в недавнем детстве, точно так же было тепло внизу живота. И маленькая Пенни забиралась в ванную, блестящую огромным душем, ставала босой на пол и прикосновение прохладной плитки к голым ногам приносило дрожь в коленках... Девочка, едва дыша, разглядывалась, и зеркало отражало ее худые ноги подростка с грязными пятками и худенький зад. Она смотрела на себя в это большое домашнее зеркало и потом, закатив глаза, брала с полки круглый балон Ланда и ложилась на пол. Ее крепкие руки погружали пластмассового червяка в свое лоно; и жгло тело невыносимым удовольствием, и она стонала, извиваясь на полу... Да, но тогда Пенни не знала ни Джеральда, ни того, что ее ждет...
Теперь по сторонам тянулись хилые деревца. Да что же это. Побледнев девушка расстегнула последнюю пуговочку на джинсах. Господи, да нельзя же светиться...
Из-за поворота показалась железно-пластмассовая постройка; ясно, обжорка Макдональдс, нечего и говорить... Над входом грязная вывеска "ТРИНИТИ". Взвизг тормозов;девушка с ужасом остановила, стреножила тягач у самых дверей обжорки. Хотелось есть.. Стих мотор и она несколько минут сидела неподвижно... Тишина. Девушка глянула на сонного пьяницу у входа, чей-то громоздкий Империал и открыла дверцу, спрыгнула на землю. Калифорнийская теплая ласковая маслянистая пыль защекотала голые ноги Пенни; да, как в детстве, когда ходила к соседскому сыну Хиггинса в коровник. Она раздевалась еще на задах ранчо, чтобы не пачкать одежду и голая, босая неуверенно шла в темноту коровника: под ногами нелеслышно чавкал такой же ласковый и теплый калифорнийский навоз от бычков-двухлеток... Пенни решительно зашагала к забегаловке.
Внутри было полутемно. Человек десять сидели по углам, пили джин. Около окна - это спасет ему потом жизнь - сидел усатый черный тип, Смолли. И у стойки разговаривал с барменом, взгромоздившись на высокий табурет, крупный мужчина в ковбойке... Девушка вошла в обжорку почти бесшумно, придерживая в кармане кольт Харли - маленький, дамский. Бармен ее поначалу не заметил. А потом с изумлением оглядел невысокую рыжеволосую девушку с упрямым взглядом; ее старые джинсы и грязные ноги со сбитым ногтем на большом пальце - это удружил сапогом Топси, да... Чего ей надо?
- Пять гамбургеров... - очень тихо, но твердо сказала Пенни и уселась на стульчик напротив толстяка - И джин.
Бармен взялся за стакан. На Пенни смотрели с интересом... А девушка, глянув на своего соседа, явственно почувствовала запах мексиканского табака. И началось... Не надо светиться! - с ужасом думала она, а колени уже немели. Девушка дрожала... Да, мексиканский табак: бог ты мой, как давно это было! Лошадей на ранчо об_езжали мексиканцы, рослые загорелые парни. Ночной их костер горел прямо под окном девочки. И Пенни раз не выдержала... Двое их, загорелых и жилистых сидело у костра. Как вдруг из темноты приминая босыми шагами траву чиликито появилась Пенни. Ей тогда только исполнилось восемнадцать... Рыжие космы падали по плечам; дерзкие шальные глаза смеялись. Груди, юные, белые, торчащие вбок, как у козы Хиггинса и коричневые, крупные, как вишни соски. Дурея, от сознания того, что она голая стоит перед двумя онемевшими мужчинами, девушка застонала и опустилась на колени... Лоно ее перекатывалось бугром. И вот мексиканцы не стали спорить. Один притянул к себе девушку и та зашлась в судороге от его сильного упругого члена. А второй, тяжело дыша, долго гладил нежный ее зад и вдруг что-то твердое вошло в нее с другой стороны...
Нельзя, это будет смертью. Но девушка шла навстречу гибели, не в силах устоять. Ранчмен напротив с изумлением глядел, как сидящая напротив девица засунула в рот сандвичи начала смотря на ранчмена, стаскивать майку. Все затаили дыхание... Вот оголились мячики ее голой груди с выпуклыми бугорками сосков - прикоснись к ним мужчина - это буря сладости... Это нектар... И глядя в упор на ранчмена в потных прелых динсах, и доедая гамбургер девушка стягивала с себя майку. Взорам посетителей открылось ее гибкое тело, оливковая кожа подмышек, тонкая талия и голые груди с цепочкой в ложбинке... Стало тихо, только приглушенно звучал музыкальный автомат. И Пенни раздевалась, одежда уже горела на ней. Сидя на стульчике, она сбросила майку на пол, и покачиваясь в такт музыке начала стягивать штаны; они медленно оголяли гибкие бедра девушки. Увидев черные густые волосы Пенни, топорщащиеся пониже ее живота ранчмен не выдержал и тоже начал расстегивать джинсы. Но девушка была уже нага, что-то внутри: то, чем наградил ее когда-то Джеральд, требовало наслаждения. Пенни тяжело дышала... Вот ранчмен спустил джинсы и расстегнул рубашку - и девушка забралась к нему на колени и склонившись над ним, ловкими пальцами вставила в себя его упругий член. Обжорка ахнула... И девушка прижалась к мужчине обнаженной податливой грудью, и соски - буря и сладость, защекотали его тело. Слышно было дыхание Пенни; она начала с силой покачивать бедрами и мужчина все глубже входил в ее тело. Сильнее, еще... С каждым разом девушка стонала и подставляла рту ранчмена свои влажные губки. А грубые от мотыги и баранки его ладони терзали ее спину. В полутьме голая Пенни уже лежала на ранчмене и покачиалась в экстазе, она закрыла глаза и чувствовала - горячий мужчина ворочался там, внутри, наполняя ее счастьем владения и подбирался уже к этому, глубже, совсем близко - ах, грозному изделию Фертшелла и его смертников. Ее голые ноги крепко сжали ноги ранчмена; Пенни иодила стоном, когда ранчмен не выдержал и захрипел по бычьи. он, копивший все за долгую зиму в холмах и изредка дававший немного своей худосочной жене - выпустил все в Пенни. Такая струя не орошала девушку никогда - чуть было не достало до горла и Пенни на секунду затаила дыхание - поднялись голые груди и ягодицы напряглись. Аааааааааа... И вместе со слабостью пришло сознание непоправимого. Теперь надо сматываться. И скорее... Потная, задыхающаяся девушка, еще прижимаясь к мужчине заметила, что из-за столика встает этот парень, Смолли, а руку нехорошо держит в кармане. На родине Пенни в кармане держали оружие; и девушка, застонав, ослабевшей рукой дотянулась до своих штанов на стойке и выстрел кольта Пенни успел прошить Смолли плечо, пока он вытащил оружие. Представитель сети чикагских публичных домов, оказавшийся по делам в Бармоунте, рухнул на столик, не подозревая, что девушка спасла ему жизнь своим выстрелом... А Пенни, бедняжка, сползла с колен ранчмена, еще кряхтящего и, даже не одеваясь, бросилась к выходу. Вскочив в грузовик, она сильной босой подошвой вжала акселератор; Макк сорвался с места в реве, подобном реву стада быков...
И через три минуты, когда Пенни была в километре; ранчмен вдруг закатил глаза и упал с табурета. Внутри него рождалось что-то; еще секунда его крика и вспухший внезапно его живот взорвался. Сташный грохот: Тринити-обжорку разнесло на куски - вместе с клубами огня и дыма выбросило крышу, разметало стены, вылетел и кусок стойки. Потом еще внутри серия взрывов, огненных столбов и тишина, только оседает пыль. Смолли так и остался раненный у окна и это спасло ему жизнь - ударной волной его единственного выбросило на ближайшее дерево и он висел там сейчас, оглушенный.
А Пенни-Лейн держалась за баранку грузовика. Навстречу стелилось серое шоссе и девушка счастливо улыбалась. Ноги ее, гибкие сильные ноги дочки ранчмена расслабленно лежали на педалях, а тело было полно истомой. Свободной рукой Пенни поглаживала еще жаркие соски обнаженой груди и живот. Хорошо... Пенни снова была той наивной девочкой, что краснея, стояла голой перед мексиканцами, босиком на колючей траве челикито... Ее серые глаза смеялись.
Детище группы Фертшелла еще раз победило. И не погибло...

--- Сова ---

О. так и не отважилась поведать Жаклин о том, что Рене назвал "истинным положением вещей". Она, правда, помнила о словах, сказанных ей Анн-Мари, которая предупредила ее, что когда О. наконец покинет ее, то станет другим человеком. Поначалу О. не придала особого значения этим словам, но теперь убедилась в обратном.
Скоро Жаклин, довольная и посвежевшая, приехала обратно в Париж. Она по своему обыкновению не обращала внимания на то, что ее лично не касалось. В свою очередь О. не старалась скрыть свою наготу, даже мысль об этом казалась ей противоестественной. Она не собиралась скрываться от подруги, даже когда принимала ванну или одевалась, и продолжала вести себя так, как будто находилась в квартире одна.
На следующий день после своего возвращения Жаклин случайно зашла в ванную комнату как раз в тот момент, когда О. поднялась из воды и собиралась встать на пол, но нечаянно задела железным диском за эмалированный край ванны. Услышав звон железа, Жаклин обратила внимание на странное приспособление, находившееся у О. между ног, и заметила следы от ударов на груди и бедрах.
-- Что это у тебя? -- удивилась Жаклин.
-- Это следы, оставленные сэром Стивеном, -- ответила О., и чуть погодя добавила, ничуть не смущаясь и ничего не утаивая: -- Рене подарил меня ему. И он заковал мое тело в это железо. Смотри: здесь стоит имя сэра Стивена.
Она накинула на себя махровый халат и подошла поближе к Жаклин, чтобы подруга смогла прочесть надпись на диске. Та взяла диск в руки и стала его рассматривать. Потом, отбросив халат, О. повернулась и, указав на буквы, которые были выжжены у нее на ягодицах, сказала:
-- Видишь, он отметил меня своей печатью. А это -- следы от хлыста. Сэр Стивен любит истязать меня собственноручно, лишь иногда предоставляя это занятие своей чернокожей служанке.
Жаклин стояла, пристально глядя на О. и не решалась что-нибудь произнести. Заметив это, О. засмеялась и попыталась поцеловать подругу. Жаклин с ужасом отшатнулась от нее и бросилась вон из ванной комнаты.
О. принялась неторопливо вытираться, сбрызнула свое чистое тело духами и расчесала волосы. Затем надела корсет, натянула чулки и, войдя в комнату, взглянула в зеркало, у которого стояла Жаклин и с отсутствующим видом проводила расческой по волосам. Их взгляды встретились.
-- Застегни мне, пожалуйста, корсет, -- попросила О. -- Ты, кажется, чем-то озадачена? Знаешь, Рене влюбился в тебя. Он разве тебе ничего не говорил.
-- Я не могу понять... -- прошептала Жаклин. Потрясенная услышанным, она сразу заговорила о том, что ужаснуло ее больше всего: -- Мне кажется, ты гордишься этим. Я не могу понять...
-- Скоро Рене отвезет тебя в Руаси, и тогда поймешь. Ты уже спала с ним?
Жаклин густо покраснела и негодующе замотала головой. О. опять рассмеялась.
-- У тебя на лице написано, что ты врешь, милая моя. Глупышка, никто не может лишить тебя права спать с тем человеком, который тебе нравится. И это вовсе не означает, что ты обязана со мной ссориться. Дай, я приласкаю тебя, а заодно расскажу тебе, что такое Руаси.
Может быть, Жаклин боялась сцены ревности, а может, ей было любопытно выслушать рассказ О. и получить ответы на свои вопросы. Или ей просто нравилась та неторопливость и страстность, с которой О. ласкала ее тело? Поколебавшись некоторое время, Жаклин уступила.
-- Рассказывай, -- сказала она.
-- Ладно. Но прежде чем я начну, поцелуй сосок моей груди, -- попросила О. -- Тебе пора научиться кое-чему, если ты хочешь понравиться Рене.
Жаклин не заставила себя упрашивать. Она сделала требуемое с такими старанием, что О. застонала от наслаждения.
-- Рассказывай, -- повторила Жаклин.
Услышанное показалось ей совершеннейшим бредом, несмотря на простоту и искренность О., а также доказательства, которые Жаклин только что могла увидеть собственными глазами.
-- И ты еще собираешься вернуться туда в сентябре? -- спросила она у О.
-- Мы вернемся с курорта, -- ответила та, -- и я отвезу тебя в замок, ну, а может, это сделает Рене.
-- Я бы не прочь побывать там, но только как гостья, понимаешь? Я хочу просто посмотреть...
-- Наверное, это можно устроить, -- сказала О., но сама была уверена в обратном. Про себя она решила, что нужно только уговорить Жаклин появиться в Руаси, а там хватит слуг, оков и плетей, чтобы научить Жаклин тому, что ей необходимо постичь. О. понимала, что сэр Стивен будет благодарен ей за такую услугу. Она знала, что он снял виллу вблизи Канн, где они все -- он, она, Рене, Жаклин и ее молоденькая сестра, -- проведут весь август. Жаклин должна была взять с собой сестру не потому, что сама хотела этого; их мать надоела ей со своими просьбами взять девочку с собой. О. также знала, что предназначенная ей комната, где Жаклин будет, судя по всему, часто проводить с нею послеобеденный отдых, отделена от комнаты самого сэра Стивен особой стеной, которая лишь кажется сплошной и звуконепроницаемой, а в действительности есть не что иное, как решетчатая перегородка с отверстиями, которые дадут возможность сэру Стивену хорошо видеть и слышать происходящее в комнате О. И обнаженное тело Жаклин сэр Стивен рассмотрит во всех мельчайших подробностях и насладиться зрелищем, которое он, вне всякого сомнения, оценит: О. ласкающая Жаклин! Ее подруга узнает об этом уже потом, и О. вдвойне была приятна эта мысль: она почувствовала себя оскорбленной, осознав, что Жаклин презирает ее, будто она -- закованная в железо рабыня, которую можно изо дня в день наказывать плетью, хотя сама О. и гордилась своим нынешним положением.
* * *
О. в первый раз в жизни поехала на курорт, и все здесь показалось ей нереальным и непонятным: томное, сонное море; синий купол чистого неба, замершие на взморье под палящим солнцем деревья... "Эти деревья неживые", -- с грустью думала она, разглядывая экзотические растения, благоухающие пряными ароматами, и ощупывала покрытые лишайниками камни, которые были неестественно теплыми.
О. не понимала, почему волны выбрасывают на берег гниющие желтые водоросли, напоминающие навоз своим видом; не понимала, почему вода такая зеленая и волны накатываются на берег с таким удручающим постоянством.
Впрочем, вилла находилась достаточно далеко от берега и представляла собой здание, где раньше помещалась ферма. Рядом был разбит небольшой, но очень красивый сад, а высокие стены отгораживали это место от любопытных взглядов и назойливых соседей. У одного крыла (там жили слуги) находился двор, сюда же выходили окна одного из фасадов. Окна другого и терраса были обращены на восток, в сад, и здесь же, на втором этаже находилась комната О. Внизу, рядом с домом росли лавровые деревья, и их вершины приходились почти вровень с выложенным черепицей парапетом, ограждающим террасу. Крыша из тростника защищала ее от дождей и немилосердного полуденного солнца, а пол был выложен красной плиткой. Такая же плитка покрывала и пол в комнате О. А стены там были покрашены известью, разумеется, за исключением той, которая служила перегородкой и представляла часть стены алькова, над которой находилась выгнутая арка. Вдоль стены тянулся низкий барьер со стойками из резного дерева, такими же, как и лестничные перила. Пол в комнате был устлан пышным белым ковром, а окна скрыты за шторами с желто-белым рисунком. Из мебели здесь находились два кресла, обивкой которым послужил тот же самый бело-желтый материал, из которого были сделаны шторы; платяной шкаф и широкий старинный комод орехового дерева, а также длинный, очень узкий стол, отполированный до такой степени, что комната отражалась в нем, как в зеркале. В углу лежали, сложенные втрое тюфяки, обтянутые голубой материей.
О. повесила свои наряды в шкаф, а нижняя половина комода заменяла ей туалетный столик. Сестренку Жаклин, Натали, поселили в соседней комнате, и по утрам, когда О. лежала на террасе, та приходила туда и ложилась рядом на чуть теплые от утреннего солнца плитки пола.
Натали была невысокой, полноватой девочкой, не лишенной впрочем некоторой грациозности. На бледном лице выделялись слегка раскосые, как и у ее сестры, глаза, только они были более темными и блестящими. Она чуть-чуть походила на китаянку, а ее густые черные волосы были коротко подстрижены сзади, а лоб, до самых бровей полностью скрывала челка. У Натали были округлые, но еще детские бедра и маленькие упругие груди.
Однажды девочка забежала на террасу в надежде найти сестру и застала там О., которая лежала обнаженная на голубом тюфяке. Подойдя к ней, Натали увидела то, что в свое время так сильно удивило и вызвало отвращение у Жаклин.
В тот же день она накинулась на сестру с вопросами, и та, думая вызвать у Натали отвращение, которое испытывала сама, пересказала ей историю, которую услышала от О. Но любопытство и возбуждение, которое Натали испытала, глядя на железные оковы О., ничуть не уменьшились. Напротив, Натали тут же поняла, что влюблена в О.
Всю последующую неделю девочка прожила, ничем не выдавая своих чувств, но в воскресенье, когда наступил вечер, она оказалась наедине с О. и тут же ей проговорилась.
* * *
Этот день оказался не таким жарким, как предыдущие. Рене все утро провел на пляже, а днем решил выспаться на диване в комнате на первом этаже. Ветерок, пропитавший комнату, приносил с собой прохладу. Уязвленная его невниманием, Жаклин пришла в комнату О.
Морские ванны и солнечные лучи сделали кожу Жаклин еще более смуглой и даже слегка позолотили ее. Брови, ресницы, волосы и пушистый треугольный островок внизу живота были словно припудрены серебряным порошком, а так как Жаклин совсем не пользовалась косметикой, то ее губы сохраняли свой естественный розовый цвет, так же как и, впрочем, та плоть, что скрывалась у нее между ног, скрытая от посторонних глаз пушистым клубком.
О. очень старалась, чтобы сэр Стивен мог разглядеть все потайные места Жаклин как можно более ясно, и для этого она будто невзначай поднимала подруге ноги и старалась развести их пошире. Предварительно О. зажгла специально поставленный у кровати торшер и направила его свет прямо на подругу. Ставни были закрыты, и в комнате царил полумрак, лишь кое-где нарушаемый редкими полосками света, пробивающимися сквозь щели в ставнях.
О. убеждала себя, что будь она на месте Жаклин, то обязательно почувствовала бы незримое, но явное присутствие сэра Стивена за стеною, но вот уже целый час ничего не подозревающая Жаклин стонала от наслаждения: грудь ее была напряжена, руки -- откинуты назад, ими она ухватилась за стойку кровати. Когда наконец О. приоткрыв ее плоть, защищенную мягкими светлыми волосами, принялась целовать и теребить губами маленький комок плоти, Жаклин не выдержала и негромко закричала. О. чувствовала, как ее влажная плоть дрожит, и не давала ей даже передохнуть, заставляя кричать от наслаждения, пока ее подруга внезапно не расслабилась и не умолкла. Это случилось так внезапно, что О. показалось будто внутри Жаклин лопнула какая-то пружина.
Спустя некоторое время О. проводила подругу в ее комнату, а в пять часов туда зашел Рене и застал Жаклин уже выспавшейся и одетой. Они еще с утра договорились взять с собой Натали и прокатиться вдоль побережья на яхте; такие прогулки они предпринимали нередко, особенно если после полудня на море появлялся легкий бриз.
-- А где же Натали? -- поинтересовался Рене.
Они зашли в ее комнату, потом обыскали весь дом, но девочку так и не обнаружили. Рене отправился в сад и принялся громко звать ее, решив, что она задремала где-нибудь на траве. Он дошел до маленькой рощицы пробковых деревьев, которая отмечала границу сада, но на его зов так никто и не ответил.
-- Наверное, она уже где-нибудь на берегу, -- высказал он предположение, вернувшись к дому, -- а может, ждет нас на яхте.
Они решили прекратить поиски и неторопливо направились в сторону моря. А О., лежа на своем голубом тюфяке, посмотрела вниз и увидела бегущую к дому Натали.
О. неторопливо встала и надела халат. Едва она успела завязать пояс, как на террасе появилась Натали и не раздумывая бросилась к О.
-- Наконец-то они ушли, -- закричала она. -- Я едва дождалась. О., я подслушивала за дверью. Я знаю, что ты каждую ночь целуешь и ласкаешь ее. Она так стонет от твоих ласк. Но почему же ты не целуешь меня? Я не нравлюсь тебе? Конечно, по сравнению с ней, я некрасивая, но зато я люблю тебя, О., а она -- нет.
Девочка разрыдалась.
-- Ну, успокойся, -- сказала О.
Усадив Натали в кресло, она достала из шкафа большой носовой платок и, подождав когда девочка немного успокоится, вытерла ее слезы. Натали попросила у нее прощения и поцеловала ей руку.
-- О., я буду предана тебе, как собака. Ты можешь не целовать меня, но только не прогоняй. Разреши мне быть с тобой. Может быть, если тебе неприятно целовать меня, ты захочешь бить меня. Я с радостью приму твои удары. Но только не прогоняй меня.
И она готова была снова разрыдаться.
-- Натали, ты понимаешь, что ты говоришь? -- очень тихо прошептала О.
Девочка опустилась перед ней на колени и обняла ее ноги.
-- Да, -- также тихо ответила она. -- Тогда утром я видела тебя на террасе и видела какие-то железные кольца и печати на твоем теле. Я спрашивала об этом Жаклин, и она все рассказала мне.
-- Что она тебе рассказала?
-- Ну, где ты была, что с тобой делали, что значат эти кольца.
-- Она рассказывала тебе о Руаси?
-- Она сказала мне, что ты была... что тебя возили....
-- Где я была?
-- У какой-то Анн-Мари.
-- Что еще она говорила? -- прошептала О.
-- Говорила, что сэр Стивен каждый день бьет тебя плетью.
-- Это правда, -- тихо сказала О. -- И сейчас он должен прийти сюда. Уходи, Натали, я прошу тебя.
Натали подняла голову и с нескрываемым обожанием посмотрела на О.
-- Я умоляю тебя, О., научи меня быть такой как ты. Я буду делать все, что ты скажешь. Ты будешь моей богиней. Обещай, что ты возьмешь меня с собой, когда будешь возвращаться в то место, о котором говорила Жаклин.
-- Ты еще слишком маленькая для этого, -- сказала О.
-- Маленькая? -- презрительно переспросила она. -- Да мне уже скоро шестнадцать. А потом можешь спросить у сэра Стивена, что он думает об этом.
Как раз в эту минуту в комнату О. вошел сам сэр Стивен.
Натали, в конце концов, разрешили находиться рядом с О. и пообещали отвезти ее в Руаси. Но англичанин строго-настрого запретил О. учить ее каким-либо пусть даже самым невинным ласкам, целовать ее или в свою очередь позволить ей целовать себя. Он хотел, чтобы в замке она появилась, девственно нетронутой.
-- Насколько это возможно, конечно, -- улыбнувшись, добавил он.
Правда, при этом он потребовал от Натали, чтобы она не оставляла О. ни на минуту, чтобы она смотрела, как О. ласкает его, как О. ласкает Жаклин, как он или старая служанка Нора порят ее плетью и розгами и как она принимает это.
Натали дрожала от ревности и ненависти, когда видела как мягкие нежные губы О. целуют ее сестру. Тогда ей хотелось убить Жаклин. Но когда она приходила в альков и там, лежа на полу, у самой кровати О., смотрела, как О. извивается под ударами хлыста сэра Стивена, как она, опустившись на колени, с наслаждением делает ему минет, как она разводит руками свои ягодицы, чтобы принять в себя сэра Стивена, она испытывала лишь желание и восхищение. Ей не терпелось стать такой, как О.
* * *
Неожиданно для О., Жаклин резко оборвала их отношения; возможно, она считала, что они могут как-то негативно сказаться на ее отношениях с Рене. Но здесь тоже было многое непонятно, проводя с Рене почти все время, она как бы держала его на расстоянии. Она холодно смотрела на него, а когда и улыбалась, то выходило у нее это как-то натянуто и заученно. О. вполне допускала, что девушка ночами отдается Рене столь пылко, как и ей, но по поведению Жаклин это совершенно не чувствовалось. А Рене, и это было заметно во всем, просто сходил с ума от желания. В нем проснулась любовь, яростная, всепоглощающая и, временами казалось, безответная. Он разговаривал с О. и сэром Стивеном, он завтракал и обедал с ними, он гулял, составляя ими компанию, но он не видел и не слышал их. Он жил только одним -- Жаклин, и больше всего боялся не понравиться ей. И еще он думал, прилагая все усилия, чтобы понять и уяснить для себя смысл самого существования Жаклин, ее суть, скрытую где-то там, под золотистой, с нежным загаром, кожей. Его усилия были схожи с тем, что люди делают во сне, пытаясь ухватиться за последний вагон уходящего поезда или нащупать рукой спасительную балку, чувствуя, как разваливается под ногами мост. Ему хотелось разломать эту большую куклу и, заглянув внутрь, понять, что же за механизм заставляет ее так пищать и плакать.
"Да, -- говорила себе О., -- вот, кажется, и пришел тот день, которого я так боялась, когда Рене оставит меня и я для него становлюсь всего лишь тенью еще одной, из его прошлой жизни. И я не чувствую грусти, мне только жаль его. В моем сердце нет ни горечи, ни обиды. Он оставляет меня, что же, это его право, право мужчины. А что же моя любовь? Ведь я сама всего несколько недель назад умирала за одно только его слово -- люблю. И вот, я так спокойна сейчас? Я утешилась? Но нет, я не просто утешилась -- я счастлива, и выходит, что отдав меня сэру Стивену, он открыл меня, тем самым, для новой, еще более сильной любви. Но их двоих и невозможно сравнивать: мягкий, нежный Рене и суровый, непреклонный сэр Стивен."
Каким покоем, каким наслаждением было для нее это ощущение темноты, исходившее от металлических, вставленных в ее плоть, колец. Это клеймо, навсегда отдавшее ее сэру Стивену, эта незнающая жалости рвущая ее плоть рука хозяина и его холодная сдержанная любовь -- не было ничего трепетнее и сладостнее для О. сейчас. Так получилось, говорила она себе, что она любила Рене лишь для того, что бы научиться этому чувству, чтобы научиться отдавать себя, чтобы, в конце концов, стать благодарной рабыней сэру Стивену.
* * *
Как бы то ни было, но видеть Рене, всегда такого свободного, уверенного в себе (и она любила его за это), сейчас не находящего себе места, мечущегося, страдающего, было невыносимо для нее. Это наполняло ее настоящей ненавистью к Жаклин. Догадывался ли об этом Рене? Наверное -- да, особенно после того случая, что произошел, когда она и Жаклин ездили в Канны, в салон модных причесок.
Выйдя из салона, они сидели на террасе ля Резерв и ели мороженое. Вокруг бегали и галдели ребятишки, и Жаклин улыбалась им. В своих узких брючках и черном легком свитере, она такая загорелая и белокурая, такая дерзкая и неприступная, она, казалось, несколько тяготилась обществом О. Она сказала, что у нее назначена встреча с одним режиссером, который снимал ее тогда в Париже, а сейчас хочет снимать ее на натуре, по-видимому, где-нибудь в горах. Режиссер не заставил себя долго ждать. О. сразу поняла, что молодой человек влюблен в Жаклин, это было ясно по одному тому, как он смотрел на нее. Он обожал и боготворил ее.
"И в этом нет ничего удивительного," -- сказала себе О. Удивительно было другое -- поведение Жаклин. Откинувшись в кресле, она лениво слушала о каких-то числах и днях недели, о каких-то встречах, о том, как трудно найти деньги на съемки фильма и еще о многом другом. Обращаясь к ней, мужчина называл ее на "ты". Иногда движением головы она отвечала ему "да" или "нет" и томно прикрывала глаза. О. сидела напротив Жаклин, и ей не трудно было заметить, что Жаклин из-под опущенных век внимательно следит за мужчиной и с наслаждением ловит признаки того неистового желания, что она вызывает в нем. Она частенько делала это и прежде, думая, что этого никто не замечает. Но еще более странным было то, что это откровенное желание, вместе с тем смущало ее. Она стала очень серьезной и сдержанной. С Рене она никогда такой не была. Лишь раз мимолетная улыбка появилась на ее губах. Это произошло, когда О. наклонилась к столу, чтобы налить себе минеральной воды, и их взгляды встретились. В один миг они поняли друг друга, но если на лице Жаклин не отразилось ни малейшего беспокойства, то О. почувствовала, что начинает краснеть.
-- Тебе плохо? -- спросила ее Жаклин. -- Подожди, сейчас едем. Впрочем, надо признаться, румянец тебе к лицу.
Потом она подняла глаза и улыбнулась своему собеседнику. В этой улыбке было столько неги, страсти и желания, что О. казалось невозможным устоять против нее. Она ждала, что мужчина бросится на Жаклин и начнет целовать ее. Но нет. Он еще был слишком молод, чтобы знать, сколько подчас бесстыдства и похоти скрывается в женщинах под маской напускного безразличия. Он позволил Жаклин встать. Она протянула ему руку, сказала, что непременно позвонит ему, а сейчас должна идти. Он растерянно попрощался и долго еще потом стоял на тротуаре, под немилосердно палящим солнцем, глядя вслед удаляющемуся по широкому проспекту "Бьюику" и увозящему от него его богиню.
-- И он тебе что, нравится? -- спросила О. у Жаклин, когда они выехали на шоссе, бегущее по высокому выступающему над бескрайним лазурным морем карнизу.
-- А тебе-то что с того? -- ответила Жаклин.
-- Мне ничего, но это касается Рене.
-- Я полагаю, что если что действительно, касается Рене, сэра Стивена, и еще двух-трех десятков мужиков, так это то, что ты сидишь сейчас, закинув ногу на ногу и мнешь свою юбку.
О. осталась сидеть, как сидела.
-- Чего ты молчишь? -- зло спросила Жаклин. -- Или я не права?
Но О. уже не слушала ее. Неужели Жаклин хочет испугать ее, -- подумала О. -- Неужели пригрозив ей рассказать об этой маленькой провинности сэру Стивену, она всерьез думала помешать ей рассказать обо всем Рене? глупо. О. не раздумывая ни секунды сделала бы это, но она знала, что известие об обмане Жаклин, может окончательно надломить его. К тому же О. боялась, и признавалась себе в этом, что ярость Рене может обратиться на нее, как на гонца, принесшего дурную весть. Чего О. не знала, так это, как убедить Жаклин в том, что если она и будет молчать, то только поэтому, а не из-за каких-то там глупых угроз и страха перед возможным наказанием? Как объяснить ей это?
До самого дома они не обменялись больше ни словом. Выйдя из машины, Жаклин наклонилась и сорвала с клумбы, разбитой под самыми окнами дома, цветок герани. Она сжала его в ладони, и О., стоявшая рядом, почувствовала тонкий и сильный аромат цветка. Может быть, таким образом она хотела скрыть терпкий запах своего пота, пота от которого потемнел под мышками ее свитер и еще плотнее теперь прилипал к ее телу. Войдя в дом и поднявшись в гостиную -- это был большой зал, с выбеленными стенами и покрытыми красной плиткой полом, -- они встретили там Рене.
-- Однако, вы опаздываете, -- сказал он, увидев их, и потом, обращаясь к О., добавил: -- Сэр Стивен давно ждет тебя. Он, кажется, не в духе.
Жаклин громко засмеялась. О. почувствовала, что опять начинает краснеть.
-- Ну, что вам другого времени не найти? -- спросил недовольно Рене, по-своему понимая происходящее.
-- Дело совсем не в этом, Рене, -- сказала Жаклин. -- Ты знаешь, например, что ваша драгоценная девочка, не такая уж послушная, как вам кажется, особенно, если вас нет рядом. Ты только посмотри на ее юбку, и все сам поймешь.
О. стояла посередине комнаты и молчала. Рене велел ей повернуться, но она не нашла в себе сил сделать этого.
-- Кроме того, она еще и сидит, положив ногу на ногу, -- прибавила Жаклин. -- Только не в вашем присутствии, конечно. Вы этого никогда не увидите, так же, впрочем, как и то, с какой ловкостью она подцепляет мужиков.
-- Это ложь, -- не выдержав закричала О. -- Это ты цепляешь их, а не я.
Она в ярости бросилась на Жаклин, но Рене успел перехватить ее. Теперь она билась в его руках, испытывая удовольствие от того, что он рядом, близко, от того, что она снова в его власти. О. наслаждалась своим бессилием. Секундой позже подняв голову, она с ужасом увидела стоящего в дверях комнаты и смотрящего на нее сэра Стивена, Жаклин медленно пятилась к дивану. О. почувствовала, что хотя Рене держит ее, все его внимание обращено на блондинку. Она перестала вырываться и, не желая выглядеть виноватой еще и в глазах своего господина, тихо прошептала:
-- То, что она говорит -- неправда. Все -- неправда. Я клянусь вам. Клянусь.
Сэр Стивен, даже не взглянув на Жаклин, знаком попросил Рене отпустить ее, и так же молча велел ей следовать за ним. Но едва она успела закрыть за собой дверь гостиной, как оказалась прижатой к стене и почувствовала, как губы и руки сэра Стивена начали страстно ласкать ее. Он хватал ее за грудь, сильно сжимая соски, засовывал в нее пальцы, целовал ее рот, приоткрывая его языком. Она застонала от счастья и наслаждения. Ей казалось, еще немного, и она истечет вся под его рукой. Хватит ли у нее смелости когда-нибудь сказать ему, что нет большего наслаждения для нее, чем она испытывает, когда он с такой свободой и откровенностью использует ее, когда он может, не обращая ни на что внимания делать с ней все что угодно, и нет для него никаких запретов. Уверенность в том, что он всегда думает только о себе, прислушивается только к своим желаниям, -- жестоко порол ли он ее или нежно ласкал, -- вызывала у О. такой восторг, что каждый раз, получая тому новые доказательства, сладострастный трепет охватывал ее, и она задыхалась от дикого ощущения счастья. Вжатая в стену, закрыв глаза, перекошенным страстью ртом, она шептала:
-- Я люблю вас, я люблю вас... люблю...
Руки сэра Стивена воспламеняли ее все больше и больше. Перед глазами у нее поплыло. Сборники коротких порно рассказов https://dojki.biz Ноги немели и отказывались держать ее. Она проваливалась в сладостное небытие. Но тут, наконец, сэр Стивен отпустил ее, поправил на ее влажных бедрах юбку и застегнул балеро на ее набухшей груди.
-- Пойдем, -- сказал он. -- Ты мне нужна.
О. открыла глаза и поняла, что кроме них двоих в комнате был кто-то еще. В эту комнату можно было попасть и из сада, через широкую, в половину стены, стеклянную дверь. Сейчас она была приоткрыта, и на расположенной за нею небольшой террасе, в плетеном ивовом кресле, с сигаретой во рту, сидел огромного роста мужчина. У него был абсолютно голый череп и колоссальных размеров вываливающийся из брюк живот. Он какое-то время с интересом рассматривал О., потом выбрался из кресла и подошел к сэру Стивену. Англичанин подвел к нему О., и она заметила, что у мужчины из жилетного кармана, там где обычно носят часы, свисает цепочка, на конце которой был закреплен блестящий диск, с нарисованной на нем эмблемой замка Руаси. Сэр Стивен представил гостя, назвав его "Командором", не называя при этом имени, и гигант очень галантно поцеловал ее руку. Чем О. была приятно удивлена, поскольку это было впервые, если не считать сэра Стивена, когда кто-либо из имевших отношение к Руаси мужчин поцеловал ей руку. Потом все трое вернулись в комнату.
Сэр Стивен взял с каминной полки колокольчик и позвонил в него. О., заметив на стоящем возле дивана маленьком китайском столике бутылку виски, сифон с содовой и стаканы, подумала, что значит он звонил не за этим. Тогда же ее внимание привлекла и большая из белого пластика картонная коробка, что стояла на полу у самого камина. Командор занял место в соломенном кресле. Сэр Стивен присел боком на круглый столик, свесив одну ногу и опираясь на пол другой. О. было велено сесть на диван, и она, подняв юбку, послушно опустилась на него своими голыми бедрами. Вскоре в комнату вошла Нора. Сэр Стивен попросил ее раздеть О. и унести одежду. Оказавшись голой, О., нисколько не сомневаясь в том, что сэр Стивен хочет продемонстрировать ее покорность, и не желая разочаровывать его, буквально застыла посреди комнаты, следуя вынесенному из Руаси правилу. Глаза опущены, ноги слегка расставлены.
Неожиданно, она не столько увидела, сколько почувствовала, что в комнату, через открытую со стороны сада дверь, вошла Натали. Появившись в комнате, она, в черном, как у сестры костюме, с босыми ногами, подошла и молча остановилась перед сэром Стивеном. По-видимому, девочка уже знала о госте -- его присутствие нисколько не смутило ее. Сэр Стивен представил ее гиганту и попросил ее приготовить им виски. Натали быстро налила в два стакана виски, добавила туда немного сельтерской и бросила по кубику льда. Потом она поднесла их Командору и сэру Стивену. Гигант поднялся со своего кресла и со стаканом в руке подошел к О. Она думала, что он хочет потрогать ее грудь или ягодицы, но он, так ни разу и не прикоснувшись к ней, лишь внимательно осмотрел ее, всю, от приоткрытого рта до разведенных коленей. Он несколько раз обошел ее, разглядывая ее зад, ноги, грудь, и это столь близкое присутствие гигантской плоти всколыхнуло в О. какие-то сильные чувства, определить которые она затруднялась. Она не понимала, хочется ли ей поскорее убежать, спрятаться от этого молчаливого гиганта, или наоборот -- почувствовать на себе его тяжесть, задыхаться под ним, ласкать его. В растерянности она, словно ища у него поддержки, посмотрела на сэра Стивена. Он понял и улыбнулся ей. Подойдя к ней, он взял ее за руки, завел их за спину и там соединил их, держа оба ее запястья в своей правой руке. Она сразу успокоилась, закрыла глаза и, словно во сне или в бреду, услышала, как гость сэра Стивена выражает ему свои восторги от ее тела, особенно подчеркивая волнующее сочетание немного тяжеловатой груди и очень узкой талии и то, что ее кольца длиннее и заметнее, нежели это бывает обычно. Потом, насколько она поняла, сэр Стивен пообещал где-нибудь на следующей неделе предоставить ее своему гостю. За что мужчина его тепло поблагодарил. После этого, сэр Стивен тихо шепнул ей на ухо, что она должна будет сейчас пойти к себе в комнату и вместе с Натали ждать его там.
Натали была явно не в себе от радости, узнав, что она сможет теперь увидеть нового мужчину, использующего О. Она смеялась и ликовала, а О. никак не могла понять, почему этот человек вызвал в ней такое смятение.
-- О, как ты думаешь, -- приставала к ней с вопросами Натали, -- он захочет, чтобы ты делала ему минет? Ты видела как он смотрел на твой рот? То-то. Какая же ты счастливая, тебя хотят мужчины. Он точно будет бить тебя плетью, я видела, как он разглядывал твои рубцы. -- Девочка замолчала, а потом добавила: -- Во всяком случае, ты не будешь тогда все время думать о Жаклин.
-- Глупая, я вовсе и не думаю все время о Жаклин. Кто тебе сказал это? -- ответила О.
-- Так я тебе и поверила, -- воскликнула Натали. -- Я же знаю, что тебе ее очень не хватает.
Что в общем было правдой. Хотя, О. скорее не хватало юного женского тела, которое она могла видеть и гладить руками, нежели собственно Жаклин. Если бы сэр Стивен не запретил ей трогать Натали, она бы взяла ее, и девочка вполне бы заменила сестру. Но она знала, что Натали скоро окажется в Руаси, и ей доставляло удовольствие думать, что это из-за нее девочка пойдет на все уготованные ей страдания и мучения. О. не терпелось разрушить эту стену, отделявшую ее от Натали, но в тоже время она находила и приятное в этом вынужденном недолгом ожидании. Она сказала об этом Натали, но та не поверила ей.
-- Приди сейчас сюда Жаклин, -- с горечью в голосе ответила девочка, -- и ты бы стала ласкать ее.
-- Конечно, -- засмеявшись, ответила О.
-- Вот видишь... -- она замолчала.
О. услышала через стену шум, доносившийся из комнаты сэра Стивена. Он, наверняка, подглядывал за ними сейчас, и она была счастлива, от того, что была постоянно открыта для него, что ей негде было спрятаться ни от его рук, ни от его взглядов. Ей сладостна была эта темница. О., стоя перед комодом, заменявшем ей к тому же туалетный столик, смотрелась на себя в старое помутневшее зеркало, и думала о тех гравюрах давно ушедшего девятнадцатого века, которые ей довелось в свое время видеть и на которых было изображено лето и женщины, скрывающие свою томную наготу в полумраке богатых комнат. Услышав звук открываемой двери, О. так резко обернулась, что железные кольца, висевшие у нее между ног, задели за одну из медных ручек комода и громко звякнули. На пороге комнаты стоял сэр Стивен.
-- Натали, -- сказал он, -- там внизу осталась белая картонная коробка, возьми ее и принеси сюда.
Девочка обернулась за минуту, и вот уже, поставив коробку на кровать, она не спеша вынимала из нее один за другим, завернутые в тонкую белую бумагу предметы. Она по очереди разворачивала их и передавала сэру Стивену. О. увидела, что это были маски. Точнее, нечто среднее, между шапочками и масками; они, по-видимому, должны были закрывать всю голову, но оставлять при этом открытой нижнюю часть лица: рот и подбородок. Ястреб, орел, сова, лиса, бык -- это были маски, сделанные из звериных шкур или птичьих перьев. Отверстия для глаз, там где это было необходимо (как например у маски льва) обрамляли искусно сделанные ресницы, а мех или перья скрывали голову целиком и ниспадали до самых плеч человека, надевшего маску. Специальный широкий ремень, скрытый от глаз окружающих под покровом меха или перьев, стягивался на затылке, и маска плотно прилегала к лицу, а каркас из жесткого картона не давал ей деформироваться.
Глядя на себя в огромное зеркало, О. примерила все маски и остановилась на одной из масок совы. Всего их оказалось две, но та, которая пришлась О. по вкусу, была сделана из светло-коричневых и серых перьев. Эти цвета хорошо сочетались с загаром на коже О., а перья полностью скрывали плечи женщины и доходили почти до самых сосков. Сэр Стивен попросил О. снять маску и стереть помаду с губ, а немного погодя добавил:
-- Теперь для Командора ты станешь совой. Но заранее хочу предупредить: тебя будут водить на цепи. Пожалуйста, Натали, зайди ко мне в комнату и найди в первом сверху ящике секретера цепь и необходимый инструмент.
Спустя некоторое время Натали вернулась с цепью и плоскогубцами. Это оказалась одна из тех цепей, которыми привязывают сторожевых собак. Взяв плоскогубцы, сэр Стивен разомкнул последнее звено цепи и закрепил на одном из колец, вживленных в плоть О. Цепь была не особенно длинной -- около полутора метров в длину и на свободном конце ее болтался карабин. Сэр Стивен попросил О. опять надеть маску, а Натали взять цепь и несколько раз пройтись по комнате, ведя О. за собой. Натали не заставила себя упрашивать. Она обошла вокруг сэра Стивена три раза, а голая, но отчасти скрытая под маской женщина, следовала за ней.
-- Командор оказался прав, -- произнес наконец сэр Стивен. -- Волосы на лобке нужно удалить, но это мы сделаем завтра. Тебе пока придется ходить с этой цепью, О.
* * *
Тем самыми вечером О. обедала вместе с Жаклин, Натали, Рене и сэром Стивеном. Она была абсолютно голой, а цепь змеей обвивала ее бедра и была закреплена на талии.
Им прислуживала только Нора, и О. старалась не смотреть служанке в глаза: за два часа до обеда сэр Стивен вызвал ее в комнату О.
* * *
Девушку из дома красоты, куда пришла О. на следующий день, чтобы удалить себе волосы, потрясли не столько железо и клеймо на ягодицах, сколько множество свежих ран от хлыста. О. потратила немало времени, пытаясь убедить ее, что удалить волосы одним рывком, когда они скреплены отвердевшим воском -- ничуть не больнее одного удара хлыстом. Напрасно она старалась успокоить девушку, объясняя, что совершенно счастлива и довольна своей судьбой. Увы! После этих слов жалость на лице девушки сменилась ужасом.
Когда операция была закончена, О. вышла из кабины, где была распята во избежание непроизвольных рывков. И хотя она сердечно благодарила девушку (не забыв оставить ей значительную сумму), О. чувствовала, что ее не хотят здесь видеть. Но какое это имело значение?
Она понимала, что густые перья ее маски составляют резкий, шокирующий контраст с отсутствием волос у нее на теле, а маска добавляет ей сходство с древнеегипетской статуэткой: широкие плечи, узкие бедра и длинные тонкие ноги. Этот имидж требовал, чтобы поверхность кожи была абсолютно гладкой.
В древности искусные мастера оставляли на статуэтках богинь щель внизу живота, которая была открыта взглядам толпы и где виднелся двойной гребешок малых губ... Прокалывали когда-нибудь эту плоть кольцами? О. задумалась об этом и вспомнила рыжую пухлую девушку, которую видела у Анн-Мари, и рассказ о том, как хозяин девушки использует это кольцо... Он привязывает ее на ночь к кровати. Он также потребовал, чтобы ей удалили волосы, заявив, что только это делает ее совершенно голой.
О. забеспокоилась о том, что сэр Стивен, который так любил притянуть ее к себе за этот пушок, теперь будет недоволен. Однако ее страхи оказались напрасными: сэр Стивен сказал, что она волнует его кровь еще больше. А когда О. облачилась в маску, он стал ласкать ее так робко, как ребенок ласкает животное, которое очень хочет приручить.
Сэр Стивен ничего не сказал о том, куда и когда собирается с ней поехать, ни словом не обмолвился о тех людях, которые тоже отправятся в гости к Командору. Но он навестил О. в ее комнате и даже проспал все оставшееся до вечера время, лежа рядом с нею. Ужин он велел подать в эту же комнату.
За час до полуночи они вышли из дома и сели в заранее приготовленный "Бьюик". Большой темно-коричневый плащ, напоминающий бурки кавказцев, скрывал ее наготу; она была обута в босоножки на высокой деревянной подошве. Натали оделась в брюки и черный свитер, а в руке держала цепь, конец которой с помощью карабина был прикреплен к браслету на ее запястье.
Машину вел сэр Стивен. Луна освещала своим серебристым светом дорогу, кроны деревьев и дома в деревнях, мимо которых им приходилось ехать по блестящей и вьющейся ленте шоссе. Все, что оставалось в тени, было словно скрыто за слоем китайских чернил. Редкие жители, стоявшие у домов, провожали любопытными взглядами проносящуюся машину с закрытым брезентом верхом. В фантастическом лунном свете оливковые деревья казались им парящими в метре над землей серебряными облаками, а кипарисы напоминали сказочных птиц. Ночной пейзаж представлялся им абсолютно нереальным, будто в нем не осталось ничего материального, за исключением, разве что, запахов шалфея и лаванды.
Дорога все круче шла в гору. Земля отдавала жар, накопившийся в ней за день, и поэтому О. скинула с плеч плащ, решив, что вряд ли здесь ее кто-нибудь увидит: дорога казалась совершенно пустынной.
Через несколько минут машина въехала на холм, который обступила зеленая дубовая рощица, и сэр Стивен затормозил у высокой каменной стены с большими воротами, тут же распахнувшимися перед автомобилем. Они въехали внутрь.
Сэр Стивен сразу же остановил машину и, выйдя из нее первым, помог выбраться Натали. Он потребовал, чтобы О. оставила плащ и босоножки в салоне, и когда она подчинилась, толкнул большую деревянную дверь.
За дверью оказалось какое-то подобие внутреннего дворика, вымощенного каменными плитами и замкнутого между трех сводчатых аркад. Четвертая сторона двора выходила к широкой, с такими же каменными плитами, террасе. Во дворе танцевало около десятка пар. Некоторые женщины, одетые в очень декольтированные платья, и мужчины в коротких белых жилетах сидели за небольшими столиками, на которых стояли подсвечники с горящими свечами. Слева стоял проигрыватель, справа -- стойка с закусками. Но лунный свет, не менее яркий, чем свет свечей, прекрасно освещал весь двор, и поэтому, когда обнаженная фигура, которую на цепи вела одетая в черное Натали, появилась в центре двора, прямо в полосе лунного света, сидевшие мужчины тут же встали, а танцующие пары одна за другой остановились. Стоявший у проигрывателя слуга насторожился и обернулся. Увидев вошедших во двор, он остановил пластинку.
О. застыла в центре всеобщего внимания, сэр Стивен встал в двух шагах позади нее. Командор прошел к ним, раздвигая столпившихся вокруг О. мужчин и женщин, которые взяли со столов свечи -- чтобы лучше ее рассмотреть.
-- Кто она? Откуда? Чья это женщина? -- тут же послышались вопросы.
-- Она принадлежит тому, кто ее захочет, -- ответил Командор сразу всем и подвел О. и Натали к самому краю дворика, где у ограничивающей его стены стояла каменная скамья, покрытая голубым тюфяком.
О. тут же села, прислонившись к стене спиной и положила ладони на колени. Натали, ни на мгновение не выпускавшая из рук цепь, расположилась прямо на полу у нее в ногах. Командор вернулся к людям, столпившимся в центре двора.
О. поискала взглядом сэра Стивена. Она распознала его фигуру среди остальных, но не сразу: он устроился в шезлонге с другой стороны, у самой террасы. О. успокоилась: он выбрал удобное место, чтобы не терять ее из виду. Вновь включили музыку и люди принялись танцевать.
Танцующие постепенно, одна пара за другой, приближались к О. будто бы случайно, но вскоре уже подходили, не стесняясь, причем женщины были более любопытны, чем мужчины. О. смотрела на всех сквозь прорези в маске, глаза ее были широко раскрыты, как у птицы, которую она изображала. Иллюзия сходства с совой настолько впечатляла, что никому и в голову не пришло задавать ей вопросы. Будто она была столь же нема и глуха к человеческой речи, как и эта птица.
Все время, с полуночи и до пяти часов утра, когда солнце уже начало золотить небесный купол на востоке, к ней неоднократно подходили незнакомые люди, ощупывали и осматривали ее тело, теребили цепь и подносили канделябры из провансальского фаянса -- настолько близко, что О. ощущала тепло от ярко горящих свечей, -- к самым бедрам, чтобы понять, как цепь закреплена на ее теле. Один захмелевший американец даже схватил ее, но тут же понял, что держит в руке пропущенное сквозь плоть железо, и тут же протрезвел от испуга. На его лице появилось выражение брезгливости и отвращения, напомнившее О. ту девушку, которая удаляла ей волосы.
Еще подошла молоденькая девушка в платье с двумя чайными розами, которые она поддерживала у самой талии, небольшим колье из жемчуга на шее и с маленькими позолоченными босоножками. Девушку подвел за руку такой же юный кавалер и усадил ее на скамью справа от О. и, взяв руку своей подруги, заставил ее погладить О. грудь, дрогнувшую от прикосновения холодных пальцев. Рука девушки коснулась живота О. и железного кольца, и дыры, в которую было вдето кольцо. Девушка послушно делала все, что хотел ее кавалер, и когда он сказал, что с нею сделает то же самое, она не сказала ни слова против.
Но сидя рядом с О., разглядывая ее как модель на выставке, никто не сказал ей ни слова. Наверное, она так была похожа на каменную или восковую куклу, или на создание, явившееся из другого мира, что никто не догадался с нею разговаривать на языке людей. Или они просто не осмеливались заговорить?
Только когда стало совсем светло, двор наконец опустел и сэр Стивен и Командор, разбудили Натали, заснувшую у ног О. и заставили отвести и разложить О. на одном из столов. Сняв с нее цепи и маску, они по очереди овладели ею.
* * *
Через несколько дней сэр Стивен отвез О. в Руаси. Она была искренне счастлива вновь оказаться в стенах замка.

--- Елдоносец ---

Жена Андрея, иранка, приехала в Ригу всего несколько лет назад,
с трудом объясняясь по-русски, уже через год не только по-русски, но и
по-латышски стала говорить совершенно свободно, без акцента. Черт
знает, просто сумашедшая сила воли у человека!
Трижды поступала в медицинский, работала санитаркой, потом
медсестрой в гинекологии - все, чтобы поступить. В конце концов, на
третий раз добилась своего - стала студенткой. А сейчас считается уже
чуть ли не лучшим во всей республике специалистом, на ней все
отделение держится.
Однако дамочка, по рассказам Андрея, с прибабахами. Придет,
например, к ней в отделение молоденький практикант, а она ему вводную:
необходима, мол, срочная операция, медсестры в отделении нет. Надо
выбрить пизденку одной молоденькой девочке. А потом, в процессе зайдет
неожиданно и советы подает: губку оттяни сюда, мыльцем помажь там... У
парня аж руки начинают трястись. А она от этого имеет кайф. Вот такой
бабец!
Ну, а с самим Андреем что она вытворяла? Во-первых, месяца три
не давала, причем секс вообще-то имел место быть и даже очень
изощренный, но только не копуляции... Да, зато готовила она классно и
когда они наконец-то добрались до нормального траха, она с чисто
восточной изощренностью принялась смешивать трапезу и секс. То кремом
измажет себя, а Андрею задание - все слизать. То в письку засунет
дольку апельсина, а ему шарада - язычком достать. И так далее. Hо,
несмотря на всю его покладистость, а может быть, даже и благодаря ей,
они все-таки развелись.
Да, прямо скажем, школу Андрей прошел преотличную и с тех пор
именует себя не иначе как сексуальным маньяком. По профессии он
фотограф, работает на эротические журналы. Ему бы раккурсы искать,
аксессуары подбирать, а он все норовит любой ценой раздвинуть ляжки
очередной девице, вспотевшими пальцами распялить пипку и самозабвенно
нажимать на затвор фотоаппарата. Он и сам не раз жаловался: придешь
потом в себя, проявишь несколько пленок, а там одни иллюминаторы...
А тут его еще идея-фикс захватила: найти в Риге этакую местную
мадам Сабурди и сделать с ней суперматериал для журнала. Довольно
быстро Андрей действительно откопал какую-то двадцатишестилетнюю
девицу. Биография - что надо, ноги замечательной длины, мордочка тоже
ничего, но вот передок подкачал: сиськи и маловаты, и несколько
отвислы. Ну, без недостатков моделей не бывает! Я ее протестировал и
ахнул! Самое главное для нее, оказывается, дразнить связанного мужика
и не давать! Выяснилось также, что есть у нее подруга - толстуха и обе
они давно мечтают поездить верхом на голом мужике - или на лоне
природы покидать ему аппорт, лучше бы всего - в воду. Андрей как узнал
об этом - сразу заторчал. Вот и решено было сделать серию снимков по
этим фантазмам. Выехали за город, нашли укромное местечко, стали
готовиться. Андрей как разделся - я чуть не упал: вот это елда!
Приблиительно толщиной с полторы велосипедные камеры и сантиметров
двадцати длиной - это в спокойном состоянии! Ну просто как у хряка.
Бабы на него смотрели как завороженные. Видно, даже сомнения их взяли,
можно ли на мужике с таким кудаком ездить. Подступила к нему сбоку
фотомодель и давай опасливо поглаживать. А елдак висит, словно хобот у
слоненка и никак не хочет напрягаться. Толстушка увидела, что дело не
двигается, стащила с себя одежку и давай елозить свомим логарифмами по
его животу. Вот тут-то куеза и ожила, и просунулась у нее подмышкой
словно приклад ружья! Я как посмотрел на все на это, задал себе
вопрос: Как могла уйти с такого штуцера его жена - иранка? Мне
вообще непонятно стало: как он с ней совокуплялся? Кольца что ли на
свою оглоблю натягивал? Толстуха, видимо, подумала о том же, потому
что чуть ли не с испугом наблюдала за наливающимся силой елдаком. Лишь
фотомодель решила не отступать от сценария и, бросив в воду заранее
подготовленную пластмассовую палочку, дрожащим голосом крикнула:
- Аппорт!
Когда Андpей побежал в воду, я начал щелкать фотоаппаpатом, но,
к сожалению, по неопытности не взял в кадp саму фотомодель. Хотя по
моему мнению, бегущий в воду Андpей с тоpчащим словно pучной пулемет
солопом и сам по себе стал бы гвоздем любого издания! Я в начале
вообще был удивлен, зачем он согласился сниматься. Hо, как оказалось,
ему хотелось что-то там доказать своей бывшей жене.
Итак, Андpею пpишлось бежать в воду втоpой pаз. Девочки немного
пpишли в себя и тепеpь уже не столько с опаской, сколько с восхищением
взиpали на сотвоpенное пpиpодой чудо. - Вот это писсон! - воскликнула
пышка, внимательно оглядывая Андpея, выходящего на беpег.
Hа сей pаз я отснимал удачно, но забава с аппаpатом настолько
понpавилась подpугам, что тепеpь они уже пpосто так погнали Андpея в
воду. Заметно было, что ему это тоже нpавится и он с удовольствием
выполняет их пpиказы. Меня же более всего поpажало то, что его гpозное
оpужие все это вpемя оставалось, так сказать, во взведенном состоянии.
Следующим номеpом нашей пpогpаммы было пpивязывание мужчины к
деpеву. Роль мужчины естественно игpал Андpей, а фотомодель должна
была соблазнять его, но ни в коем случае не позволить засадить. Когда
началось действие, я поpазился, с какой быстpотой девица вошла в pоль.
Она исполнила пеpед Андpеем настоящий эpоpтический танец и я,
откpовенно говоpя, пожалел, что мы не снимаем видик. Фотогpафии,
конечно же, остаются всего лишь фотогpафиями!
Между тем, девица заводилась все больше и больше, что и
неудивительно: ведь у нее впеpвые появился pеальный шанс осуществить
свои давние сексуальные фантазии! Мы с толстухой невольно
пеpеглянулись, когда она начала буквально онаниpовать на наших глазах.
Ситуация как бы слегка выходила из-под контpоля. Андpей тоже
возбудился не на шутку. Его и без того стоячий елдак тепеpь задpался
квеpху, словно зенитное оpудие. Фотомодель начала медленно
пpиближаться к нему и я понял, что мы вот-вот станем свидетелями
захватывающего зpелища. Меня только беспокоило пpисутствие толстушки.
Ведь и она, возможно, захочет поучаствовать в гpупповухе, а значит -
попытается увлечь в нее и меня. Hо ее пышные фоpмы были совеpшенно не
в моем вкусе.
Hаконец, фотомодель пpиблизилась к Андpею настолько, что
пунцовая головка его члена коснулась ее нежного животика.
- Развяжите меня! - пpохpипел он, отчаянно пытаясь освободиться
от пут.
Он так pвался, что жилы на его шее взбухли, а глаза налились
кpовью. Hо я пpодолжал снимать, потому что, как вы сами понимаете,
кадpы получались великолепные. Тем вpеменем фотомодель зажала его болт
между своими ляжками и начала вpащать бедpами. Пока что она не
pешалась пpинять его в себя, да и могла ли она это сделать? Для этого
явно нужен бабец помощнее, - думал я и искоса следил за толстушкой.
Она явно тоже pвалась в бой, но, к счастью, не обpащала на меня ни
малейшего внимания.
- Помоги им, - шепнул я ей и слегка подтолкнул.
Толстушка, казалось, только и ждала этого совета. Она пошла на
Андpея, как матадоp идет на pассвиpепевшего быка.
- Отойди-ка! - гpубовато-снисходительно сказала она подpуге.
Фотомодель послушно отодвинулась. Ее глаза, потемневшие от
неpастpаченной похоти, встpетились с моими. Должен пpямо сказать, что
девочка эта была вполне в моем вкусе и я, особенно не pаздумывая,
уложил ее на пpибpежную тpавку... Толстуха, тем вpеменем, повеpнулась
к Андpею коpмой и начала медленно пятиться на него. Вот его палица
коснулась ее ягодиц... Мы с фотомоделью невольно замеpли. А он начал
медленно погpужаться в pастянутую pуками толстушки ноpу. Андpей
извивался у деpева, словно угоpь, пытаясь войти поглубже, но мудpая
толстуха не давала ему этого сделать, обхватив вошедший пpимеpно на
одну тpеть член обеими pуками у коpня. Все гениальное пpосто! -
подумал я, ставя свою паpтнеpшу на четвеpеньки и входя в нее на всю
глубину без особых пpоблем.

--- Пpофи ---

Когда они вышли из ресторана, стояла уже настоящая южная ночь. Пересекли ярко освещенную площадь перед универмагом, прошли метров двести по главному проспекту курортного городишки и стали подниматься по винтовой лестнице, прилепленной к белой стене. Вошли и остановились посреди небольшой комнатенки с косым потолком - во Франции такое, наверное, именуют мансардой.
Она хорошо знала, что предстоит - поэтому огляделась, изучая место предстоящего любовного сражения и что-то смутно припоминая.
- Да ты бывала здесь! - подает голос ее спутник. - Помнишь, мы тебя трахали вдвоем с Владленом?
Она ничего не может припомнить. Ее спутник говорит об игре в фанты, напоминает о минете прямо в такси.
- Мы же давно знакомы! - утверждает он со смехом. - Ты притворяешься? Помнишь, мы еще натягивали тебя в парке?
Она старательно морщит лобик и улыбается - вежливо, успокаивающе. Отчего-то ее спутник расстроен. Она по-матерински утешает его, пытается объяснить:
- На меня частенько обижаются. Один стаpинный знакомый недавно заявил: Странно, мы с тобой уже раз десять занимались любовью, а вчера в ресторане мне пришлось по-новой знакомиться с тобой!
- Поверь, я тебя действительно не узнала! - оправдывалась она.
- Носи очки! - жестко парировал он.
Никому невдомек, что тут не помогут никакие диоптрии. Когда-то давно, когда эта особенность доставляла много хлопот, она действительно отправилась к врачу. Со зрением оказалось все в порядке, зрительная память тоже в пределах нормы, и все же... Уж слишком они одинаковые, эти носители членов. Слишком стандартно ведут себя в постели (а теперь сделай минет, ножки пошире, раскрой письку), слишком одинаково жалуются на своих высоконравственных, престарелых жен. Они отличаются только степенью жадности, да способностю ее утолить. И кроме того: ведь запоминать каждого из них - это значит растрачивать на них душевную энергию. К чему? Девять из десяти заботливо расспрашивают, как она занялась этим. Для них она разучила душещипательную байку об отчиме, который изнасиловал ее в двенадцать лет. Под видом глубокого сочувствия они стараются выведать как можно больше щекочущих нервы подробностей. Они их получают - это часть ее профессии. Они отчего-то полагают, что несколько раз погрузив и вынув свой отросточек в расщелину у нее между ног, они обретают право на интимные излияния, на душевную близость, чуть ли не дружбу. Если потом она не в силах опознать их, они реагируют чрезвычайно болезненно. Им чудится пренебрежение, это задевает их мужское самолюбие. Каждый из этих подержанных петушков в глубине души полагает, что отоварил ее совершенно незабываемым, небывалым образом. Она не возражает, пусть себе пребывают в приятном заблуждении.
Чтобы не задеть бедняг лишний раз, она научилась виртуозно пользоваться всякого рода наводящими вопросами, безличными формулами вежливости, междометиями. Довольно скоро она обнаружила, что при известной осторожности и ловкости можно поддерживать оживленную дружескую беседу, практически ничего не зная о мужчине. Достаточно выяснить, где они познакомились - остальное идет по раз и навсегда отработанной схеме.
Странно, - продолжала раздумывать она, - мужикам так хочется, чтобы их выделяли, называли по именам, расспрашивали о работе.
Ее спутник все не мог успокоиться. Он сыпал именами, датами, встречами, деталями каких-то прошлых соитий...
Ну да, меня это тоже нервировало, пока я не поняла, что дело не в зрительной памяти, а в глубочайшем равнодушии. Меня можно было бы обвинить в эгоцентризме, если бы я не была столь же равнодушна и к своему собственному прошлому. Тот воспитатель в пионерском лагере, его длинные нравоучительные раговоры и ладонь, всползающая по ноге под юбку, и вскрик, боль, кровь... Он так и не решился овладеть мною по-настоящему, но пальцами исследовал каждую складочку и все говорил, говорил... А мне так хотелось, чтобы он навалился на меня, подмял под себя! Потом его городские друзья... Наши странные турпоходы, когда я оказывалась единственной девочкой в компании пяти-шести взрослых мужчин. Я с трепетом ждала, когда лодки причалят к берегу и будет установлена моя палатка. Мне нравилось принимать их по два-три за ночь. Мне нравилось играть их членами, баловаться. Почему-то они боялись меня. Однажды меня чуть не утопили - им показалось, что я собираюсь пожаловаться... На всякий случай они перевезли меня в другой город и уступили какому-то толстяку. Там-то я и обнаружила, что все скользит мимо сознания, не задевая, не цепляя за живое. Как будто я только по обязанности принимала участие в чужих жизнях, чужих равлечениях, а моя шла где-то в стороне, далеко оттуда. Так прошла добрая треть жизни. Бесследно. Словно это было не со мной...
Так размышляя, она постепенно раздевалась, принимая все более соблазнительные позы. Она видела, что ее спутник несколько раз провел языком по высохшим губам, что его легкие брюки вздулись спереди крутым буруном.
- Конечно, я пошутила! - проговорила она, опускаясь перед ним на колени и медленно расстегивая его брюки. - Еще бы мне тебя не помнить! Сейчас я поиграю на твоей дудочке, а ты расскажи, стала ли твоя жена за это время хоть немного разнообразнее в постельке?
- О, Надин! Ты даже помнишь о жене!
Значит, прошлый раз я назвалась Надей, - отметила она про себя, приступая к работе.
Ее сегодняшний партнер откинулся на спину и засопел удовлетворенно, как счастливый ребенок.

--- За портъерой ---

Черное атласное трико с тремя красными полосами - вот что было
нужно Артуру для выступления в шоу-программе. Материал ему доставили
из Германии, теперь дело стало за хорошим портным. Тут-то друзья и
порекомендовали ему обратиться к Стелле. Мол, и шьет она быстро, и не
раз демонстрировала незаурядный талант модельера, и весьма хороша
собой... Этот последний довод показался Артуру самым убедительным.
Предварительно созвонившись, он пришел к ней в среду вечером.
Дверь ему открыла высокая стройная шатенка. Причудливо скроенный то ли
халат, то ли вечернее платье удачно подчеpкивало достоинства ее
фигуpы: поистине осиную талию, длинные ноги, волнующие своими мягкими
пpопоpциональными линиями плечи. Темно-зеленый легкий шаpфик,
ниспадающий на них, явно подбиpался под цвет глаз очаpовательной
хояйки. Пpойдя в комнату, Аpтуp увидел еще двух молодых женщин, весело
щебетавших о чем-то. Стелла скpылась на секунду за тяжелой темной
поpтьеpой, отгоpаживающей угол комнаты, и выныpнула оттуда со стопкой
жуpналов мод.
Артур жестом остановил ее:
- Вряд ли там найдется то, что мне требуется.
Он достал из спортивной сумки свой материал и разложил на
колене.
- Вот из этого хотелось бы соорудить трико. А к нему - короткий
плащ наподобие тех, что носят герои шекспировских трагедий.
Артур сразу почувствовал на себе любопытные взгляды до этого не
обращавших на него внимания женщин.
Стелла задумчиво раскурила темно-коричневую похитоску. Ароматный
дым тонкими сизыми слоями повис над столиком.
- Я пытаюсь себе это представить, - медленно произнесла она, -
но мне желательно было бы знать, как вы выглядите без одежды.
Артур был внутренне готов к такому повороту, даже обрадовался
ему и просто сказал:
- Я могу раздеться, нет проблем!
И немедленно приступил к делу, зная какое впечатление произведет
на дам его голландское белье, не говоря уж о великолепной фигуре. Да,
своим телом Артур гордился, был прямо-таки влюблен в него: стройное,
мускулистое, совершенно без излишеств, с хорошо развитым торсом,
отличной проработанной мускулатурой ног - его фигура и впрямь была
практически идеальна, напоминая пропорции знаменитых античных статуй.
Дамы смотрели на него как завороженные. Одна из них с легкой
завистью взглянула на Стеллу, потому что именно ей Артур уделял все
внимание.
Стелла, тем временем, рассматривала его как знаток разглядывает
породистую лошадь. Она отошла немного в сторону, придирчиво взглянула
на поджарый живот Артура и, видимо не найдя изъянов, восхищенно
хлопнула в ладоши.
- Великолепный экземпляр! Просто великолепный! - нараспев
повторила она.
Артур счастливо улыбался.
- Прошу сюда, - Стелла указала на портъеру. - Надо снять мерку.
Артур с удовольствием повиновался. Множество высоких зеркал,
спрятанных за портъерой, поразили его. Он словно бы оказался внутри
драгоценного кристалла, каждая грань которого отражала его совершенное
тело. Стелла тщательно задвинула материю и приступила к делу. Ее
теплые нежные пальчики, вооруженные сантиметром, запорхали над
Артуром. В конце концов она присела перед ним на корточки и принялась
измерять объем его ног. Артур взглянул вниз: сверху грудь Стеллы
казалась почти обнаженной. На секунду ему представилось, что руки
сжимают и мнут эти теплые гладкие шары... В этот момент Стелла
коснулась его паха и у него невольно перехватило дыхание. Артур
почувствовал, что тугие узкие плавки становятся ему неимоверно тесны.
Стелла убрала руку и медленно подняла голову. Их глаза
встретились. Глаза Артура просили, требовали, желали. В глазах Стеллы
легкое недоумение сменилось любопытством, затем вожделением. Она
опустила голову и как бы вернулась к своим измерениям. Только пальчики
ее при этом стали неоправданно долго задерживаться на туго
натянувшейся материи плавок. Казалось, им хочется проникнуть внутрь и
освободить пленника, который и сам уже почти вырвался из своей
элегантной темницы. Артур незаметными движениями необыкновенно
послушных мышц живота способствовал этой встрече - и она почти
состоялась. Голубые ноготки Стеллы словно стайка резвящихся ночных
мотыльков порхали над распускающимся цветком, но садовница решила
иначе: Стелла расстегнула пуговку халата и выпрямилась. Артур
порывисто обнял ее, их губы слились в долгом страстном поцелуе.
Подруги Стеллы продолжали как ни в чем ни бывало щебетать, по-видимому
не подозревая о том, что происходит за ширмой.
Высокая грудь Стеллы уперлась в грудь Артура и приятно пружинила
в такт его дыханию. Осторожная рука Артура проникла под халат и
принялась несколько хаотично путешествовать по холмам и впадинам ее
ухоженного тела.
- Вы не заснули там? - фальшиво-встревоженным тоном спросила
одна из подруг.
- Нет, нет, - порывисто выдохнула Стелла, на секунду оторвавшись
от Артура. - Никак не могу угадать оптимальную длину плаща.
Плавки Артура уже давно сбились в сторону, а великолепный
Стеллин халат был расстегнут по всей длине. Минута близости
неотвратимо приближалась. Пикантность ситуации придавала ей
необыкновенную остроту. То, что они ни в коем случае не смели выдавать
себя шумом, лишь больше волновало кровь. Отчасти распаляло и
неудобство положения. Вот если бы в примерочной была хоть низенькая
скамеечка...
Какое-то шестое чувство все-таки заставило подруг настороженно
замолкнуть, но Артур и Стелла не заметили этого, их тела уже сплелись
в тесном любовном объятии. Под напряженными ногами Артура едва слышно
поскрипывала половица, а Стелла, прикрыв ладошкой рот, повисла на его
мускулистых руках, полностью отдавшись накатившему на нее тихому
экстазу.
Артур лучше контролировал ситуацию. Краешком глаза он увидел,
как отразившись в зеркале, портьера дрогнула и в образовавшейся щелке
появились чьи-то длинные ресницы. Он попытался незаметно прикрыть себя
и Стеллу полами разметавшегося халата, но это оказалось невозможно:
халат и без того чудом удерживавшийся на плечах Стеллы, соскользнул к
ее ногам. Теперь они отразились во всех зеркалах, ничем не прикрытые.
Любопытные подруги могли без помех рассматривать их. Стелла, видимо,
тоже заподозрила, что за ними наблюдают. Ее лицо и точеная шея вдруг
порозовели и она замерла, позволяя, однако, Артуру довести дело до
конца. Тонко ощутив некоторую скованность партнерши, Артур тоже
отчасти утерял пыл, хотя и не утратил элегантности движений, продолжал
их отчасти по инерции. Теперь все его внимание было переключено на то,
что происходит за портьерой. Он даже невольно попятился, скользнув по
ней спиной. И вдруг наткнулся на мягкий женский живот.Стройное женское
тело за портьерой волнообразно задвигалось в такт движениям пары в
примерочной.
И вдруг он услышал едва уловимый, но необыкновенно жаркий шопот:
- Смелее, смелее! Еще!
Артур бросил быстрый взгляд на лицо партнерши. Стелла наверняка
ничего не замечала: она самозабвенно, с закрытыми глазами
раскачивалась вместе с ним.
Необыкновенно обострившегося слуха Артура снова достигла
бесстыдная подсказка:
- Раздвинь пошире! Введи пальчик!
Почти машинально Артур последовал похотливому совету. От
неожиданности Стелла слабо вскрикнула и судорожно забилась в сильных
руках. Из-за темно-зеленой портьеры в углу примерочной медленно
показался чувственный женский профиль. Артур уже в открытую совершал
свои движения, Стелла обмякла в его объятиях и не противилась самым
изощренным его приемам. Движения женщины за портъерой тоже стали
порывистыми, она не всегда теперь попадала в такт, все громче дышала,
а ее руки через толстую материю необыкновенно сладострастно ласкали
его спину и ягодицы. Он не удержался, завел руку за спину и крепко
прижал ладонь к набухшему лону, умело поглаживая его.
Тоненький вскрик показал ему, что женщина за портъерой достигла
вершины наслаждения раньше их самих. Она почти всем телом навалилась
сзади на Артура и он даже сквозь толстую материю ощутил сладостные
подергивания. Они каким-то непостижимым образом передались Стелле,
которая глубоко наклонилась вперед, судорожно втянула воздух, раскрыла
глаза и только в этот момент заметила в метре от себя горящий жгучим
любопытством взор своей подруги, но остановить накатившее наслаждение
уже оказалась не в силах и, несмотря на захлестнувшее ее чувство
острого стыда, не смогла сдержать сладострастные содрогания.
...Пока Стелла смущенно приводила себя в порядок, не решаясь
выйти из-за портьеры, Артур выскользнул из примерочной. Скрытые
материей прелести второй партнерши произвели на него глубокое
впечатление. Он предполагал, что и вторая не хуже. Вот почему, когда
Стелла, наконец, собралась с духом и выглянула из примерочной, она
увидела лишь широкую спину Артура, элегантно влекущего подруг под руку
через улицу.

--- Прожиточный минимум ---

Ирина Владимировна с наслаждением прогуливалась по вечернему пляжу, наслаждаясь свежим ветерком, пестрой толпой отдыхающих, вслушиваясь в русскую и украинскую речь. Приятные мысли неспешно проплывали в сознании молодой учительницы русского языка и литературы. Ей представлялось, например, как она в одном из своих учеников угадывает недюжинные способности, как помогает раскрыться молодому дарованию. Или - почему бы в самом деле не помечтать? - Ирина Владимировна Зотова превращается в старую заслуженную учительницу, на скромную, но достойную пенсию живущую в небольшой уютной квартирке в блочном доме и здесь ее посещают бывшие воспитанники. Один стал всемирно известным ну... пусть орнитологом, другой - замечательный писатель, третий - дипломат... И все они с благодарностью вспоминают, как Ирина Владимировна заронила в их юные души семена, давшие с годами замечательные всходы.
Впрочем, молодая женщина не позволила себе слишком долго купаться в море мечтаний - следовало подумать и о вещах более прозаических. Она присела на одну из лавочек, раскрыла сумочку и тщательно пересчитала взятые с собой на отпуск деньги. Комната недалеко от моря оказалась довольно дорогой, но уютной и чистенькой - от нее не хотелось отказываться. Значит, следовало несколько урезать себя в еде, может быть, отказаться от одной-двух экскурсий.
Ирина Владимировна вздохнула. А в общем все это были пустяки: море ласково шумело, вышла луна, не хотелось вставать и идти домой...
Вдруг Ирина Владимировна заметила эффектную даму в легком летнем костюме, сшитом точно по фигуре. Помахивая букетиком цветов, та поднималась вверх по тропке.
- Виола? - воскликнула радостно Ирина Владимировна.
- Да..., - дама живо обернулась и тотчас же раплылась в улыбке. -
Ирка! Какими судьбами?
- Отдохнуть. А ты?
- Живу тут. Работаю.
- Тебя же вроде в Полтаву распределили?
- Перевелась, конечно. Ты где остановилась? У хозяев? Поехали ко мне, поужинаем, повспоминаем!
- Поехали, конечно поехали! Надо же, как повезло - в первый же день в совершенно чужом городе встретить университетскую подругу!
На одной из боковых улочек Виола уверенно подошла к роскошному импортному лимузину, уселась за руль, приоткрыла дверцу:
- Ныряй. Чего стоишь?
- Виолка, это твой кар, что ли?
- Мой, мой! Что, не ожидала?
Ирина устроилась на переднем сидении , и машина, мягко фырча, плавно стронулась с места. Виола вела стремительно, уверенно, почти по-мужски.
- `Мерс`, почти новый, - деловито пояснила она подруге. - Двадцать тонн.
- Что? Такой... тяжелый?
- Тонн - значит двадцать тысяч зеленых, дурашка.
- `Ничего себе!` - ужаснулась про себя Ирина. - `Это же целое состояние! И ведь Виолка из бедной семьи, помнится, вечно на беляши не хватало...`.
Через несколько минут лимузин мягко затормозил перед небольшим каменным особнячком в тихом районе. Сад освещали стеклянные разноцветные шары, установленные на невысокие столбики в траве.
- Фазендочка у тебя будь здоров! - искренне восхитилась Ирина, когда они вошли в переднюю, отделанную деревом с бронзой. - Неужели твоя? - Пока нет, к сожалению. Снимаю. Накладно получается - почти штука.
Баксов, разумеется.
- Ничего себе! - выдохнула Ирина.
Дом был обставлен не без шика: дорогие немецкие обои, явно антикварная люстра над обеденным столом, гнутая старинная мебель, даже рояль в гостиной! На полу - ворсистые упругие ковры.
Подруги прошли в специальную гостевую комнату. Здесь было не менее уютно: угловой кожаный диванчик, стеклянный столик с подсветкой, резная полочка с аппаратурой и компакт-дисками... Ирина впадала во все большее недоумение. Пока она усаживалась, осматривалась, Виола сняла с полки мобильный телефон:
- Юра? На две персоны. Да, напитки помягче сооруди... Жду!
- Виола, я балдею! Ты что, за миллионера выскочила?
- Вот еще, зависеть от кого-то!
- Сама банкиром стала?
- Я учительница, как и ты. Сею разумное, доброе, вечное...
- Откуда же все это?
- Ну, милая моя, - хитро подмигнула Виола, готовя два зеленовато-оранжевых коктейля и зажигая свечу. - Развратничаю понемногу...
- Развратничаешь? Шутишь, конечно?
- Нет, какие шутки! Богатых да любвеобильных теперь хватает.
- Послушай, но ведь это ужасно! Неужели ты говоришь правду? Неужели не брезгуешь проституцией, чтобы жить роскошной жизнью?
- Послушай, Ирка, брось ты этот ханжеский тон. `Проституция!` Я просто веду, скажем так, свободный образ жизни. Нравятся мне мужчины, понимаешь? И всегда нравились. И этим самым заниматься я люблю...
- Но не за деньги же! Стать продажной женщиной... Просто больно слышать!
- Это пожалуйста. Переживай, если так хочется. Но и присматривайся, соображай. А приглядишься - и сма скажешь: фу, какая же я была фефела! Так и скажешь, можешь мне поверить! Ну-ка, откушай коктейльчика и забудь на время о заблудшей учителке.
Коктейль действительно оказался на удивление вкусным.
- Вот молодая преподавательница вроде нас с тобой сколько может заработать даже если ей дадут все возможности?
- Ну, на три-четыре прожиточных минимума натянуть можно. - Правильно. Так вот, для меня это - пара минетов!
- М-минетов! Сосать... эту гадость!
- Ну сказанула! Хуйки - они прелесть! Я особенно необрезанные люблю: возьмешь в кулачок, оттянешь вниз кожицу, розовая головка тут как тут и ну давай расти да надуваться - чувствуешь себя прямо-таки заклинательницей змей. Так и хочется его заглотить! Впрочем, что мы все о сексе да о сексе? Пора к столу. Проголодалась, небось?
В столовой, куда они перешли, все уже было готово для ужина. Ломтики малосоленого лосося возвышались аппетитной горкой, торпедами на длинном блюде лежали миножины, стояли канапе с икрой. На столике подальше горкой пестрели фрукты. Целый бастион бутылок виднелся на передвижном столике. Прислуживал молодой смазливый официант.
Подруги хлопнули по рюмке холодной водочки и приступили. Ирина пребывала в смущении ума - она просто не знала, как себя вести. Встать и уйти? Как-то невежливо уж слишком. Да и вкусно. И интересно. Почему бы не понаблюдать необычную жизнь? Хотя... что она, журналистка, что ли?
- Ты, я вижу, вся в раздрае, - заметила Виола мягко. - Жаль, что сказала. Подумала, по старой дружбе можно. Забудь... Не ломай голову над этим! Выпей лучше винца. Отличное винцо!
- Вино действительно тонкое, - осторожно признала Ирина.
- Вот ты сейчас сидишь и размышляешь: чего я тут торчу? - спокойно продолжала Виола. - Что я, без этого балычка не обойдусь? Погоди, дай договорить. Но я вовсе и не думаю, что ты сидишь у меня ради севрюги с хреном или дорогого виски. Ты не ушла, потому что не можешь придти к решению: падшая Виола женщина - или нет? Ну не кажусь я тебе уж такой падшей! Что-то тут не стыкуется. А не стыкуются, Ириш, реальная жизнь и прописные представления о ней, вколоченные в нас родителями, системой, всеми этими тетями и дядями...
- Постой, - вскинулась Ирина, - не станешь же ты утверждать, что исполнять сексуальные капризы мужчин, да еще за деньги - это нормально?
- Сексуальные капризы мужчин, говоришь? - отозвалась Виола и щелкнула пальцами. - Тогда смотри!
Официант включил боковое освещение и оказался перед столом как бы на небольшой сцене. Поплыла медленная чувственная музыка. Танцуя, извиваясь, он стал постепенно освобождаться от одежды. Ирина смотрела во все глаза - ей еще не доводилось видеть мужской стриптиз. Официант, между тем, остался в одних брюках. Что и говорить, его мускулистый торс - рельефная грудь, плечи - способен был зажечь желание... Видно было, как под шелковистой загорелой кожей перекатываются волны эластичных мускулов. Наконец, он быстро скинул плавки - под ними оказались только узенькие-преузенькие слипперы, не столько скрывающие, сколько подчеркивающие его мужские достоинства. Повернувшись к подругам ромбовидной спиной, он чувственными, скользящими движениями стал спускать трусики вниз, постепенно обнажая узкие бедра и маленькие мускулистые ягодицы. Затем резко развернулся лицом, и Ирина увидела мощную, раскачивающуюся перед самым столом пику.
Словно загипнотизированная, Ирина не отрываясь смотрела, как он, с лицом, искаженным сладострастием, медленно мастурбирует в рассеянном красноватом свете. Продолжала струиться музыка... Ирина вдруг почувствовала, что ее подхватывает теплая, упругая волна. Она плотно сжала под столом ляжки...
- Юрик, обслужи гостью! - вполголоса скомандовала Виола.
Обнаженный мужчина с готовностью опустился на колени, его горячее дыхание буквально опалило ноги Ирины, она поджала их под себя.
- Нет, не надо!
- Не стесняйся, за все уплачено! - довольно хохотнула Виола.
`Ах, это же те, нечистые деньги!` - успела подумать Ирина. В следующий миг горячие упругие губы уже покрывали страстными поцелуями ее покрытые шелковистыми волосками икры, колени, гладкие ляжки. Голова молодого человека оказалась у нее под юбкой, пальцы ласково мяли треугольничек волос под трусами, время от времени проникали под тонкую материю и достигали самого заветного местечка.
Ирина почувствовала сладкое головокружение и слабость. `Боже, неужели это происходит со мной?` - мелькнула странная мысль. `И этот прекрасный, словно греческий бог молодой мужчина, его обнаженная спина, жадные губы`, - она приоткрыла глаза и, не в силах более противиться натиску, мягко развела ляжки.
Она и не заметила, как сокользнули на пол трусики, однако длинные чуткие пальцы, осторожно разводящие ее влажные губки, заставили ее вздрогнуть. Никто никогда еще так не обращался с нею! Она даже не была уверена, что это можно - скорее, это был ужасный, неслыханный разврат. Но черт возьми, как же это было приятно...
Пальцы осторожно, словно лепестки попавшей под летний дождь розы, раскрыли, расправили почти девственные губки, и вдруг Ирина ощутила жалящее прикосновение самого кончика языка. Он мгновенно скользнул между малых лепестков и пропал, скользнул снова и вдруг уперся в горошинку сладострастия, странным, трепещущим движением подталкивая, перекатывая ее. Ничего подобного с Ириной никогда не было - она чуть не закричала от острого, пронзительного наслаждения! А язычок, между тем, работал все быстрее и быстрее...
Виола с удовольствием наблюдала за первыми, сначала слабыми подергиваниями голых ног, затем тело Ирины стали сотрясать все более и более мощные судороги, и из ее полуоткрытых губ стали вырываться вскрики, всхлипы, хрипы. Вдруг она буквально забилась в кресле, откинувшись назад, выгнувшись дугой, беспорядочно шаря перед собой руками. На пол полетели какие-то салатницы, рюмки...
- Хорошо, Юрий, иди, - вполголоса распорядилась Виола и официант выскользнул за дверь, ловко прихватив с собой охапку одежды.
Некоторое время молчали.
- А ты говоришь - исполнять капризы мужчин, - спокойно заметила Виола, когда ее гостья приоткрыла глаза.
- Мне, пожалуй, пора, - слабым голосом проговорила Ирина.
- Ну куда ты сейчас пойдешь? Уже поздно, - возразила хозяйка. - Оставайся, а с утречка пошлем Юрку за твоими вещичками. Лады?
Ирина не нашлась, что возразить. По внутренней лесенке они поднялись на второй этаж. Спальня была выдержана в небесно-голубых тонах, Ирину поразил подбор косметики на ночном столике, замечательные акварели на стенах. Виола распахнула встроенный в стену шкаф - его недра являли собой что-то вроде небольшой лавки, заполненной разнообразным эротическим бельем, украшениями, ночными рубашками, халатиками.
- Пользуйся, чувствуй себя как у себя дома! - широким жестом предложила хозяйка. - А мне пока нужно сделать несколько звонков.
Трудно было удержаться от соблазна и не примерить некоторые из комбидрессов. Ирина быстро скинула платье и устроила себе маленький праздник - благо, за темно-голубой шторкой на стене оказалось широченное зеркало. Наконец, она докопалась и до особенного кожаного белья. Да, узкий кожаный бюстгалтер, поддерживавший ее и без того аппетитные груди, делал их еще эффектнее. Трусики, оставляющие открытым лобок и вход в пещерку, невероятно заводили. Стоило лишь представить, что прохаживаешься в этом бельеце перед вожделеющим мужчиной...
Покопавшись еще немного, Ирина обнаружила и другие чудеса. Оказалось, существуют на свете трусики, снабженные приспособлением, разводящим пошире половые губы! Разглядывая себя в этом суперэротическом наряде, Ирина даже позволила себе соблазнительно выпятить попку в сторону зеркала и широко расставить ноги, чтобы понять: действительно ли и сзади будет виден розовый вход? В этой не слишком пристойной позе и застала ее гостеприимная хозяйка.
- А ты, я вижу, времени не теряешь! - похвалила она подругу.
- Да я... Просто..., - залилась краской смущения Ирина.
- Да ты просто душка! - тоном знатока заметила хозяйка. - Я и не знала, что у тебя такая миленькая фигурка. Иди-ка сюда, давай-ка примерим вот это!
`Это` оказалось старомодными женскими панталонами - такие носили в начале века. Ирина послушно натянула их на себя. Виола что-то надавила, и Ирина почувствовала, что штанишки слегка нагреваются, а потом и влажнеют, плотно прилипая к телу и обтягивая его. Под материей появляется слабенький, а потом все более явственно возбуждающий зуд. Виола нажала еще какую-то кнопку и Ирина почувствовала, что в промежности появился небольшой бугорок, почти что горошинка. Постепенно он стал увеличиваться в размерах, наливаться силой, твердеть и главное - точно напротив входа в пещерку.
- Боже, что это? - заволновалась Ирина.
Виола только посмеивалась, наблюдая за ее метаниями. Между тем, бугорок превратился в небольшой член, настырно протискивающийся внутрь меж половых губ и время от времени впрыскивающий в грот теплую, слегка пощипывающуюйжидкость.Ирина почувствовала, что ее клитор неудержимо твердеет. Она попыталась было спустить странные трусы, но материя плотно приклеилась к бедрам. Она невольно стала ходить по спальне и членик между ног тут же пришел в движение, зафыркал обильнее, стал проникать глубже и глубже. Внезапно накатил оргазм, Ирина даже не успела сдержать крика. Потом еще и еще...
Постепенно напряжение стало спадать, сексуальный зуд между ног постепенно улегся. Виола, покатываясь со смеху, наблюдала за ошеломленным лицом подруги.
- Не удивляйся, в них еще ни одна не избежала оргазма. Специальные стимулирующие трусики! Шутка такая, - пояснила она. - Но ведь правда хорошо? Просто невозможно сопротивляться. Ну да ладно, пора и на боковую. Постелка на воде - покачивает. Вот этой ручкой можно усилить. Так, свет вот здесь. А это - ты ведь романтик у нас - смотри!
Что-то сдвинулось на потолке, и над комнатой оказалось огромное стеклянное окно, в котором виднелось усеянное крупными летними звездами небо. Чуть сбоку маячили верхушки кипарисов.
- Ну, бай-бай! - Виола вышла и плотно притворила за собой двери.
Сон долго не шел к Ирине - она все еще чувствовала остаточное возбуждение. Несколько раз она невольно притрагивалась пальчиком к клитору и тотчас отдергивала руку. Однако сладострастные видения преследовали ее, она представляла то обнаженного мужчину, то вспоминала настойчивый язычок Юры, то в полусне видела себя перед зеркалом, принимающей самые рискованные позы. Наконец, чтобы сбросить напряжение, она зажала подушку между бедер и, ритмично сжимая ляжки, достигла разрядки, а затем провалилась в глубокий сон без сновидений.Она проснулась, когда солнце поднялось уже достаточно высоко, чтобы его косые лучи проникли через стеклянную крышу и коснулись лица. Накинув полупрозрачный розовый пеньюар, Ирина спустилась по лесенке и отправилась на поиски хозяйки. Однако Виолы нигде не было видно. Ирина бродила по дому, невольно восхищаясь его убранством, попала даже в какую-то оранжерею - точнее, в стеклянную прогулочную галерею, в которой произрастали диковинные растения и голову кружили дурманящие запахи и испарения. Возвращаясь другим коридорчиком, Ирина услышала приглушенный шум воды и открыла дверь. Перед ней оказалась ванная комната раза в три больше обыкновенной, причем вместо ванны в пол был вмурован как бы небольшой бассейнчик, посреди которого и блаженствовала Виола.
- А, проснулась! Прыгай сюда! Вид зеленоватой теплой воды, розоватые хлопья пены были настолько соблазнительны, что Ирина тут же скинула пеньюарчик и оказалась в ароматной купели вместе с подругой.
- Сюда садись, сюда! - показала ей хозяйка на правый угол бассейна..
Ирина откинулась спиной на теплые скользкие кафельные плитки и вдруг почувствовала, что ее ляжки и ягодицы снизу омывает мощный водяной поток. Этот Гольфстрим местного значения был столь мощным, что его упругая струя врывалась и в воротики между ног,лаская, массируя, стимулируя самые недра. Вот где Ирина впервые в жизни почувствовала на собственном опыте, что означает словечко `так и подмывает`! Нельзя было сказать, конечно, что упругий напор воды вызывает немедленное острое желание, но непрерывно следующие одна за другой волны вызывали щекочущее чувство, словно наполняли сладострастием. Хотелось свести ноги и в то же время сидеть, длить наслаждение... Прикрыв глаза, Ирина невольно сравнивала теперешние свои ощущения со вчерашними, когда в раковину проник горячий мужской язычок. И то и другое вызывало сладкие подергивания внизу живота, однако если бы пришлось выбирать, Ирина не знала бы, на чем остановиться. Разве что... Все-таки приятно, когда тобою занимается мужчина, живой, теплый человек!
Словно в ответ на эти греховные мысли кто-то мягко ухватил ее упругие груди и начал легонько массировать, неспешно пропуская набрякшие сосцы между пальцев. Ирина приоткрыла глаза. Над ней склонилась Виола, ее лицо было воплощением нежного сладострастия.
- Сейчас я тебя помою, - бормотала она. - Какая же у тебя аппетитная грудка! Какая кожа!
Конечно, следовало сразу же встать и покинуть ванну, но руки хозяйки дома оказались столь нежны, столь искусны, а накопившееся возбуждение столь велико...
Между тем, Виола взяла какую-то специальную, необыкновенно приятную на ощупь губку и стала медленно водить ею по шее и груди Ирины, мягко возбуждая соски. Потом подошла очередь спины - Виола развернула подругу, поставила ее на колени и губка заскользила вдоль талии, заставляя подергиваться кожу на боках, заходя на животик и округлыми, кошачьими движениями захватывая лесистый треугольник. Теплая струя воды тем временем продолжала массировать межножье, проникая наудивление глубоко.
- А теперь попку! - проговорила Виола, слегка спуская воду в бассейне укладывая Ирину грудью на широкую плоскую подушку.
Как только упругие розовые полушария показались из пенной воды, Виола принялась нежно целовать их, одновременно губкой протирая промежность. Затем губка была отброшена и сиротливо поплыла, вращаясь, вдоль роскошных бедер, ее место заняли искусные пальцы Виолы, а сама она в поцелуях скользила от копчика вниз, вдоль ложбинки меж двух половинок и Ирина с некоторым беспокойством почувствовала, что подруга нежно, но настойчиво разводит их, проникая губами и языком все дальше и дальше. Ирина хотела было поджать уж слишком откровенно раздвинутую попку, но, умело манипулируя пальчиками в письке, Виола не позволила ей этого сделать, и ее скользкий упругий язычок вдруг быстрым круговым движением прошелся по самой дырочке, а затем Ирина ощутила, что губы подруги припали к ее анусу в страстном, затяжном поцелуе!
Эта странная, немыслимая, недопустимая ласка почему-то необыкновенно возбуждала. Ирина прежде и подумать не могла, что ее собственная попка может оказаться источником таких утонченных, необыкновенно сексуальных ощущений. Между тем, язык подруги двигался все быстрее и временами проникал вглубь. Наслаждение было столь велико, что Ирина теперь уже нисколько не стыдилась своей более чем откровенной позы, она, по правде говоря, просто забыла о ней!
Вдруг она почувствовала, что язычок уступил место чему-то гладкому, толстому и твердому. Это нечто стало медленно, но уверенно проникать в попку, в то время как руки Виолы умело держали разведенными Иринины ягодицы. Предмет проникал все глубже, вызывая удивительно приятное чувство и вдруг... задрожал!
Через минуту эта дрожь отозвалась во всем теле Ирины. Она и не думала, что попка может быть столь чувствительна! Между тем, направляемый уверенной рукой, предмет начал двигаться взад-вперед как бы разрабатывая, растягивая дырочку. Уже через несколько минут этих непривычных манипуляций Ирина ощутила подступающие волны оргазма - первого анального оргазма в жизни!
Немного придя в себя и приоткрыв глаза, она спросила:
- Что это было?
- Анальный вибратор, дорогая! - ласково пояснила Виола. - Я еще вчера поняла, что твоя попка очень сексуальна. Ну что же, поздравляю с потерей девственности во второй раз!
- А что, если...
-... вместо вибратора - настоящий живой член? - закончила за нее Виола. - Это неплохо, и мужчины это любят. Но не всегда умеют правильно делать и уж во всяком случае лучше подготовить воротца самостоятельно или с моей помощью. Ведь мужчины обычно не склонны слишком долго готовить свое вторжение, многим даже нравится врываться словно тараном... - А... с тобой это делали? - несколько наивно поинтересовалась Ирина.
- О! - только и выдохнула ее подруга. - А ну-ка, посмотри сюда! - она встала на колени, нагнулась и развела перед Ириной свои пышные ягодицы. Вход слегка приоткрылся и даже неопытный взгляд Ирины сразу отметил, насколько он хорошо разработан.
Ирина с интересом провела по анусу подруги пальчиком - Виола затрепетала, не вставая с колен. Тогда, отчасти неожиданно даже для себя, Ирина резко ввела палец в дырочку: ей почему-то захотелось грубо оттрахать подругу в этот предупредительно оставленный зад. Пошарив рукой за спиной, она нащупала толстый шишковатый искусственный член и злорадно усмехнулась.
Тем временем Виола сладострастно извивалась на ее пальчике и то крепко обхватывала его своим анусом, то рассабляла колечко мышц, позволяя пальчику двигаться в отверстии.
- Вот, значит, что испытывает мужчина! - с дрожью восторга думала про себя Ирина. - Вот, значит, что он чувствует, когда вонзает свой член в женский... в мой зад!
Поняв, что подруга полностью отдалась своим ощущениям, Ирина ощутила, что настала минута для фаллоса. Быстро выдернув пальчик, она придержала дырочку раскрытой и с размаху всадила шишковатый инструмент в беззащитный анус. Виола вскрикнула, дернулась...
- Стоять! - повелительно прикрикнула Ирина. - Всю попку разворочу!
Она сама не узнавала себя - видимо, прилив сладострастия сделал ее решительной и властной, в одночасье разбудив строгую школьную учительницу.
Виола покорно замерла, вцепившись пальцами в край бассейна. Теперь у Ирины возникло полное ощущение, что она - мужчина, бесстыдно насилующий стоящую перед ним `раком` голую женщину. Она поудобнее перехватила свой инструмент и решительно продвинула его вглубь, представляя себе наслаждение, которое испытывает при этом мужчина. Подруга закричала, выгнулась. Ирина столь же резко, бесцеремонно дернула член обратно. Цокающий звук слился с очередным вскриком Виолы. Смакуя удовольствие, Ирина снова глубоко вонзила инструмент - она не собиралась обращать внимание на мольбы подруги, она собиралась полной мерой насладиться ролью мужчины-насильника! Распластанное перед ней голое тело почему-то очень заводило ее, хотелось растоптать, унизить давнюю подругу, неожиданно достигшую такого феерического благополучия. Ирина выбралась из воды и уселась на спину подруги, крепко обхватив ногами и зажав талию. Теперь забаву можно было продолжать, не опасаясь, что она выскользнет. Прямо перед нею красовались выставленные из воды розовые полушария Виолы. Ухватившись за корень глубоко загнанного члена, Ирина резко вырвала его из зада подруги, с наслаждением ощутив, как дрогнула и прогнулась под ней спина.
- Разведи-ка ягодицы! Сильнее! Еще! - потребовала она.
Как только вход снова оказался распахнут, она взяла член как кинжал и безжалостно всадила его сверху, проворачивая в глубине так, чтобы шишковатая поверхность заставила себя почувствовать. Эти кинжальные удары выгнали Виолу из воды: почти не помня себя от боли и сладострастия, она с Ириной на спине поползла вдоль коридора, оставляя за собой мокрый след, а ее наездница все вонзала и вонзала... Наконец, сильнейший оргазм бросил обеих на ковер в гостиной. Виола так и лежала на боку, с торчащим между ягодиц фаллом. Некоторое время царила полная тишина.
- Ну ты и насильница, Ирка! - протянула Виола, наконец, открывая глаза. - Давно меня никто так... Да что это в тебе проснулось?
- Сама не знаю! - виновато призналась Ирина.
Ей и самой было непонятно, что это на нее накатило. Однако, несмотря на усталость и опустошенность, она испытывала небывалое удовлетворение.
Поручив Юрию перевезти вещи Ирины и подробно растолковав ему, как найти нужный дом, подруги отправились на пляж и провели чудесный день, нежась на солнышке, купаясь и болтая о всяких пустяках. Несколько раз с ними пытались познакомиться, но Виола умело отводила все подобные попытки.
- Ты присмотрись, кто к нам прикалывается! - сказала она подруге, заметив, что та несколько огорчена. - Купи-продай, сникерсы! Сегодня хапнул - завтра нищий. В общем, из грязи в князи. А знала бы ты, как это быдло ведет себя в постели! Уж поверь моему опыту.
- Пытаются скомпенсироваться? - поняла Ирина.
- Вот-вот! Прежде жизнь их пинала, теперь они стремятся отыграться на других. Однажды я случайно оказалась в такой компашке. Сидели, лудили, болтали. Знаешь, как обычно: где, что, почем. Как лучше пересекать границы, как укрывать налоги. Выпито было порядочно, разгорячились и конечно же сразу - - давай блядей! Схватили газетку. вызвали четверых девиц и покуда ждали, стали договариваться:`Так, жрачки девкам не давать, кир убери подальше` и прочее в том же духе. В общем, жутко дешевая публика!
- Разве сейчас есть другая?
- Сама увидишь. Сегодня ко мне придет один старый знакомый. Совсем другой уровень! Кстати, если хочешь - присоединяйся! - Если можно, я сначала помотрю на него.
- Пожалуйста, какие проблеиы! Приоткрой дверь в спальне и можешь нас изучать сколько влезет. Меня это даже заводит.
К вечеру Виола готовилась тщательно. В гостиной у камина был сервирован стол на двоих, продумано меню легкого возбуждающего ужина. Приняв душистую ванну, Виола долго и придирчиво выбирала наряд. Ирина с удовольствием помогла ей в этом. Остановились на тесном коктейль-платье, оставлявшем открытыми великолепные Виолины ноги. Сзади платье можно было расстегнуть сверху донизу и скинуть в считаные секунды. Под ним не было ничего, кроме соблазнительного, ухоженного женского тела.
Затем Виола принялась перебирать то, что она называла `игрушками` - различные секс-приспособления. После долгих размышлений остановилась на `кошачьей лапке` - вещице, по своему виду вполне соответствующей названию и даже позволяющей в самом деле выпускать маленькие остренькие коготки.
- Сегодня я буду кошечкой, - объявила Виола, явно удовлетворенная своим выбором. - Будем играть с мышонком!
- С каким еще мышонком? - удивилась Ирина.
- А вот посмотришь...
Ровно в восемь вечера долгожданный гость стоял у порога. Ирина сама не понимая отчего, заволновалась и юркнула в свою спальню, оставив щелочку в двери. Посетитель оказался стройным пятидесятилетним мужчиной со спокойными манерами и открытой мальчишеской улыбкой. В прихожей он презентовал Виоле букет темно-красных роз и прошествовал в гостиную. Чувствовалось, что он пришел не впервые и предвкушает немалое удовольствие. Виола в своем коротком облегающем платьице принялась играть роль хозяйки. Сколько Ирина ни подсматривала, ничего необычного не происходило, а уж обрывки разговора, долетавшие до ее слуха, и вовсе ее поразили. Рихард - так звали мужчину - почему-то ссылался на Платона, в беседе мелькали словечки вроде `эйдос`, `трансценденция` и тому подобное. Казалось, она подслушивает диспут в литературно-философском салоне. Ничего подобного Ирина, конечно же, не ожидала. Она приоткрыла двери пошире и подалась вперед, чтобы слышать получше.
- В своем знаменитом диалоге `Пир`, - вещал мужчина, покачивая бокал с белым вином, - Платон подводит человека к необходимости думать о вещах невидимых всегда, даже и совершая соитие. Расщепляя похоть обыкновенную, субъект научается обособлять сущность полового акта от самого действа и тем мостит дорогу к трансценденции сексуальности. - Конечно, Рихард, - глубокомысленно кивала своей изящной головкой Виола. - Но ведь для этого потребна чрезвычайно изощренная пропедевтика! Хотя... Несколько раз я сама переживала подобное расщепление сознания в ситуации сексуального насилия, когда испытывала вопреки всему острое эротическое влечение к бессовестному насильнику.
- Вот-вот, вынужденное эротическое влечение..., - подхватил мужчина и не окончил. - А кто там прячется? - воскликнул он, ткнув бокалом в торону спальни.
По-видимому Ирина слишком уж далеко высунулась из своего укрытия. Виола нисколько не растерялась:
- А это моя старинная подруга, приехала погостить, да стесняется к нам присоединиться, боится помешать.
- Что за глупости! - возмутился мужчина. - Как может помешать красивая интеллигентная женщина? Прошу вас, спускайтесь к нам! - замахал он руками Ирине.
Она колебалась недолго: в конце концов, гость оказался совсем не страшным, наоборот - очень даже симпатичным человеком. Шел, правда, необычный разговор, но почему же в нем не поучаствовать?
Вмиг для нее организовали место, наполнили бокал, познакомили с Рихардом. Узнав, что Ирина - учительница русского и литературы, гость пришел в восторг. Во-первых, он хоть и немец, а большой поклонник русской классической литературы. Во-вторых, с учительницей литературы - понятно, немецкой - у него связаны чрезвыйчайно э... пикантные воспоминания! Оказалось, учительница, преподавашая в седьмом классе, не носила трусиков.
- Я это обнаружил совершенно случайно - нырнул под парту за упавшей резинкой или еще чем-то, - с удовольствием предавался воспоминаниям Рихард. - Нырнул - и обомлел! Чулки, резинки, ляжки - а дальше ничего! То есть как ничего? - оборвал он сам себя. - Как ничего?! Самое главное, самое потрясающее в каждой женщине: пизда!
Ирина буквально дернулась в своем кресле: такой грубости она никак не ожидала! Только что рассуждали о трансцендентности - и на тебе!
- Позвольте, вы кажется смущены? Даже негодуете? - чутко среагировал Рихард. - Ах, как это мило, даже трогательно! Как свойственно великой культурной традиции, которую вы, несомненно, представляете.
Рихард явно был умилен, взволнован и поэтому фраза у него получилась не совсем правильная.
- Да уж, наша литература целомудренна и будьте добры, не упоминайте всуе вещей высоких, - отрезала Ирина, поджав губы.
Она и не заметила, как Виола медленно встала и осторожно приблизилась к ее креслу сзади. Вдруг руки ее, лежащие на подлокотниках, обхватили резиновые зажимы. Виола наклонилась и впилась губами в ее губы, одновременно рукой раздвигая ноги и задирая юбку. Ирина поняла, что сейчас ею будут пользоваться на полную катушку и вдруг неожиданно для себя вместо страха испытала прилив обжигающего сладострастия. Как, как там они толковали? Непреодолимое эротическое влечение к насильникам? А что ж, может быть...

--- Теща ---

Однажды вечером после работы я возвращался домой на своей машине, на душебыло одиноко, так как позавчера поругался с Татьяной, девушкой с которой явстречался. Но в принципе я сильно не расстраивался с разлукой, потому что ябыл симпатичный парень который мог всегда познакомится с любой девушкой, а в прочем, что тут говорить ехал я домой и подумал, пускай сейчас нет у меня девушки значит, завтра я познакомлюсь с кем ни будь, а сейчас поеду домой и отдохну от всего и от всех.
Но вдруг неожиданно я увидел девушку идущую по тротуару не спеша. Я остановился и решил подойти познакомится, так как она была симпатичная и такая расстроенная, как мне показалось. Я, конечно, не растерялся и подошел к ней завел разговор, познакомился и предложил подвезти ее домой, но она вежливо отказалась, но я объяснил, что я не могу бросить машину посреди города, а мне так хочется с ней познакомится. Мы долго с ней разговаривали но, в конце концов, я ее уговорил. Так я познакомился со Светланой. Светлана была прекрасной девушкой, которой исполнилось два месяца назад 18 лет, училась в институте встречалась с парнем. Но после знакомства со мной они расстались. Я был старше, ее работал, имел квартиру, машину, мне тогда было 25 лет.
Так начались наши встречи с ней. Я забирал ее после института домой на машине, а если я задерживался, то мы обязательно встречались вечером. Через месяц наших встреч, Светлана познакомила меня со своими родителями. Она жила с мамой, папой и сестренкой. Маму Светланы звали Екатерина Ивановна она была домохозяйкой в возрасте 45 лет, отца звали Станислав Петрович он работал в одной фирме, я сильно не вдавался в подробности, чем она занимается и кем он работает, сестренку звали Ирина, а в домашним окружении Иришка, Иришка ходила в школу ей было 14 лет. Вот так я познакомился с ее родителями. В тот вечер мать Светланы накрыла стол, мы долго разговаривали о разном, в первую очередь их интересовало, был ли я женат и т.д.
Наследующий день после работы я заехал за Светланой, и мы поехали ко мне домой. Приехав мы, конечно, поужинали и пошли смотреть телевизор. Только легли на деван мы сразу же стали целовать друг друга с таким наслаждением которого я некогда еще не испытывал со Светланой. После поцелуев начались любовные игры, чему я был очень рад, т.к. я уже целый месяц стремился к интимной близости с ней. Лежа на деване я аккуратно снял с нею платье, нижнее белье, и стал целовать ее грудь, под моими поцелуями Светлана возбудилась так, что прикрыв глаза она тяжело дышала, плавным переходом я пошел ниже остановившись на ее пупке, засунув язычок в ее пупок я почувствовал, что Светлана просто взрывается под моими поцелуями, тогда я опустился ниже, чтоб не пропустить кульминацию, я взял в рот ее клитор и начал его лизать слегка покусывая. Под моими ласками Светлана кончила прямо мне в рот.
После я, лег на нее и плавно вставив ей свой член, вошел в нее. Так в любовных наслаждениях мы пробыли до утра. После чего пришел в себя и спросил Светлану, не будут ли ее родители волноваться за нее. Она сказала, что ей разрешили оставаться со мной.
Так мы повстречались еще неделю со Светланой. Но в один из дней нас пригласил мой лучший друг к нему на день рождение. Мы со Светланой договорились встретится в 15.00 у нее дома, чтоб заранее купить подарок и успеть приготовится к походу на день рождение. Я в этот день пришел как всегда на 15 минут раньше назначенного времени, дверь открыла мне Екатерина Ивановна и сказала, что Светланы еще нет. И пригласила меня в квартиру подождать Светлану в дома. Я конечно прошел. Екатерина Ивановна пригласила выпить с ней чашечку кофе пока я буду ждать Светлану из института. Только Екатерина Ивановна налила кофе раздался телефонный звонок, она подошла к телефону, по разговору я понял, что звонит Светлана, потом Екатерина Ивановна подозвала меня к телефону, я не ошибся это была действительно Светлана, она сказала, что экзамен срочно перенесли на сегодня, поэтому она задержится и приедет не раньше шести часов вечера. Я, конечно, был расстроен, но я сам когда то учился в институте и знаю как это бывает. Я собрался сходить домой и подождать Светлану дома, но Екатерина Ивановна сказала, что я могу ее подождать и нее. С чем я согласился, потому что домой идти не хотелось.
Мы прошли на кухню сели пить кофе, я посмотрел на Екатерину Ивановну, она была прекрасна, несмотря на ее возраст, одета была она по домашнему, в одном халате без застежек, придерживаемый только поясом. Тут невзначай спала одна сторона халата, и я увидел ее прекрасные ноги, но сделал вид будто бы ничего не заметил, а Екатерина Ивановна опять поправила свой халат. Попив кофе мы пошли в зал смотреть телевизор. Шел, какой то фильм про любовь, у нее на видеокассете, я присмотрелся и понял, что Екатерина Ивановна смотрела эротический фильм. Как только мы зашли Екатерина Ивановна хотела выключать фильм, но я попросил этого не делать. Тогда она спросила, нравятся ли мне такие фильмы, я сказал, что иногда смотрю.
Мы устроились в креслах и стали смотреть фильм и невзначай наш разговор перешел в обсуждение всяких эротических сцен этого фильма. Потом переключились на обсуждение мужчин в этом фильме, о размере их фаллосов, и тут невольно я сказал, что у меня тоже очень большой член. Екатерина Ивановна, сильно удивилась моим ответом, и в ответ на мои слова сказала, если я не стесняюсь, могу ли я показать свой член. Я без доли скромности расстегнул штаны, приспустил их и достал свой могучий член, Екатерина Ивановна, сказала, что он и в правду очень большой и попросила подойти поближе к ней. Я подошел к ней, она присела на корточки передо мной, взяла мой член в рот и стала делать миньет. Я еще никогда в жизни не испытывал такого сильного чувства от миньета, меня поднимало вверх я аж закатил глаза от удовольствия, но очень быстро пришла кульминация и я кончил прямо ей в рот, она высосала все до последней капельки. И села на кресло, обняв голову руками. Я подошел к ней и спросил, что ни будь не так я сделал, она сказала, что совсем забылась в потоке страсти, что она мне в матери годится, на что я ее успокоил, что эта тайна останется на всегда только между нами. Я нежно обнял ее голову и сильно поцеловал, после что она растаяла под моими поцелуями. Я аккуратно снял с нее халат, расстегнул лифчик и положил ее на деван, она конечно была немного полноватая, но для своих лет она была привлекательная, я стал жадно целовать ее груди, вкладывая все свое умение, чтоб не упасть в грязь лицом после такого миньета, я целовал ее соски облизывая и слегка дуя на них, я увидел как мать Светланы возбудилась очень сильно, тогда я поцелуями спустился к ее лону, раздвинул ноги и припал к ее влагалищу, которое к тому моменту было уже достаточно мокрым, я начал лизать его, наслаждаясь клитором, когда почувствовал, что Екатерина Ивановна начинает кончать, я засунул свой язык так можно глубже в ее влагалище и мне в рот потекла теплая приятная жидкость.
После я вошел в нее без труда и стал трахать, сколько хватала сил, Екатерина Ивановна кончила уже раза два и я это чувствовал, как только услышал, что у меня подходит тоже кульминация, я высунул свой член, чтоб не допустить кульминации, моя немолодая любовница была крайне удивлена моему поведению, тогда я сказал, что еще не все сделал что я хотел. Переждав момент возбуждения, я положил ее на живот и она спросила, что я хочу с ней делать, я сказал, что хочу ее трахнуть в попочку, она запротестовала и сказала, что ее еще никто и никогда туда не трахал. Я сказал, чтоб она не переживала и доверилась полностью мне. Я взял крем со стола аккуратно смазал ее дырочку и свой член, я стал потихоньку всовывать его туда, она сказала, что ей больно, но я сказал, что это сначала, а потом она окажется на вершине наслаждения. Потихоньку вводя член в ее анальное отверстие оно немного расширилось и я вошел на всю длину моего члена, моя любовница аж задрожала от наслаждения она извивалась, крутилась как змея бормотала невнятные слова. Но тут я почувствовал, что я кончаю и я кончил ей прямо туда. После чего, вынув член прилег рядом со своей не молодой любовницей.
Немножко отдохнув она сказала, что еще ни с кем и некогда не испытывала такого сильного оргазма как со мной. Мы еще раз крепко поцеловались и пошли в ванну, т.к. скоро должна была прийти Светлана и она не должна была догадаться, в чем дело.
После принятия совместной ванны мы сели в зале как ни в чем небывало и стали пить кофе и ждать Светлану. Екатерина Ивановна попросила меня чтоб больше такого не повторилась изза уважения к Светлане. На такой грустно ноте мы расстались с ней. Когда пришла Светлана, мы собрались и ушли в гости. Прошла неделя, но мне еще захотелось испытать сладостное наслаждение с матерью Светланы. Тогда я разработал план. Прейдя к Светлане, я взял положил свое, портмоне под стол. Вечером я ушел домой.
На следующий день, дождавшись 10 утра, когда по моему плану все должны были уйти, кто на работу, кто в школу, а кто и в институт. Я пришел к Светлане домой позвонил, мне открыла Екатерина Ивановна дверь все в том же халате, что и прошлый раз, я сказал, что вчера гдето выпало мое портмоне с документами от машины, она провела меня в спальню Светланы, где я недолго ищя нашел его. Потом я повернулся к Светлане Ивановне, она обо всем догадалась, но я чтоб не растеряться сразу же подошел к ней и стал ее целовать. После любовных поцелуев мы легли на кровать я ее раздел и сам разделся, в этот момент открылась входная дверь, я еще некогда так быстро не одевался, но все же не успел толком одеться вошла Иришка, младшая сестра Светланы. Она зашла посмотрела на меня и пошла на кухню, пока я одевался, Екатерина Ивановна пошла за ней. Одевшись я вышел на балкон и закурив сигарету, стал думать, что же сейчас будет, ведь Ирине уже 14 лет и она прекрасно поняла, чем мы занимались в спальне. Докурив сигарету я вышел и увидел Екатерину Ивановну всю в слезах я подошел и спросил, что случилось, она ответила, что Ирина поставила ультиматум нам двоим, я спросил в каком смысле, она ответила, в самом прямом. Тогда я спросил, в чем же заключается этот ультиматум, она сказала что если мы в присутствии Ирины сейчас же не займемся любовью, она все расскажет Светлане и отцу. Меня, конечно же, возмутило как это у нее повернулся язык требовать от матери такого. Но потом вспомнил, как я подгладывал в детстве за матерью купающейся в ванной, подглядывал когда к она сама с собой занималась любовью и как мне хотелось того же с любой женщиной, пусть доже если она будет моей матерью, мне стало ясно почему Ирина выбрала именно этот способ.
Тогда я сказал, что ж другого выхода нет и позвал, Ирину. Ирина зашла красная как рак, я ее спросил не передумала ли она насчет поставленной перед нами задачи. Она твердо ответила, что нет. Тогда я сказал, чтоб она села в углу на стул и ничего не говорила, а также взял с нее слово, что обо всем увиденном она никогда в жизни не расскажет никому. Ирина послушно села в углу на стульчик, я тем временем разделся до гола возбужденный подошел к Екатерине Ивановне взял ее на руки и положил на кровать, аккуратно сняв халат я стал ее жадно целовать. Прейдя в возбуждение мы совсем забыли о присутствии Иришки. Тогда я посмотрел на стул где сидит Ирина и увидел как она засунула руку под платье мастурбирует, я показал невзначай чтоб она присоединялась к нам, Ирина подошла, в тот момент когда Екатерину Ивановну трахал полным ходом, она наклонилась к матери и стала жадно целовать ее груди тем временем я привстал на колени подсадив лежащую Екатерину Ивановну мне на член, чтоб Ирине было удобней целовать грудь и живот матери, в этот момент возбужденная Екатерина Ивановна кончила, с таким наслаждением, что я аж удивился, ее сок тек у меня по ногам и весь мой живот был блестящим. Увидев это Иришка немного отпрянула назад. Тогда я не долго думая поставил Екатерину Ивановну на колени и зашел сзади в ее попочку, расставив ноги таким образом, чтоб Ирина могла проникнуть везде и увидеть все. В тот момент я увидел как подошла Ирина совсем голая, ее фигура была прекрасно сложена для ее 14 лет молодая красивая. Тогда она легла у нас между ног и стала жадно лизать у матери влагалище, я иногда касался ее лица своим телом. В этот момент Екатерина Ивановна кончила прямо на лицо Ирине и я начал кончать. Как только первая конвульсия прошла у меня, Екатерина Ивановна упала на подушки, чуть не прижав Ирине голову, таким образом, остаток моей спермы брызнул прямо в лицо Ирине. Ирина приподнялась чутьчуть и взяла мой член в рот и высосала с него все остатки.
Я решил, что мне надо немного отдохнуть после бурного развития сюжета. Взяв сигарету я вышел на балкон и закурил, в голове было только наслаждение испытанное мной.
Когда я вошел в спальню я увидел представшую передо мной картину; мать лежала на спине закрывши глаза а Иришка целовала ее влагалище. Я сразу же возбудился от увиденного. Подойдя поближе я присел и начал целовать Ирину тоже во влагалище, мне не долго пришлось это делать, как Ирина сразу же кончила. Тогда я, захотел войти в Екатерину Ивановну, чтоб продолжить начатое, но Ирина сказало, что тоже хочет получить такое же удовольствие. Я ей ответил, что не могу лишить ее невинности в таком раннем возрасте, на что, она ответила, что давно хочет этого и что, половина девочек в ее классе уже давно спят с мальчиками. Я конечно же не мог отказаться от такого удовольствия. Я плавно вошел в ее влагалище на столько, что почувствовал как мой член уперся во чтото, тогда я начал плавно разрабатывать ее дырочку для дальнейшего прохода, как только Ирина начала входить в оргазм, я вошел в нее полностью, тем самым лишив ее невинности. Ирина даже закричала от боли, но через несколько секунд, она уже получала удовольствие. Когда у меня уже подступала кульминация, я вынув член кончил ей прямо на живот. Ирина лежала на сине с закрывшим глазами, взглянув на ее мать она тоже уже приходила в себя, и увидев кровь на простыне она все поняла и ничего не сказала.
После этого мы все сходили в ванную и присели за столом пить кофе. Пили и ничего не говорили друг другу.
Через полгода мы расписались со Светланой на свадьбе Иришка была конечно же сильно расстроена, я понял что я сильно нравился ей. А Светлана конечно же не догадывалась обо всем. До свадьбы я иногда встречался с Ириной в моей квартире и она мне рассказывала, что со Светланой они занимались друг с другом любовью с двенадцати лет, поэтому конечно же ей хотелось попробовать с мужчиной. С Екатериной Ивановной были другие обстоятельства, я конечно же как примерный зять приходил в гости, даже иногда занимались любовь, но только не дома, а выезжали на машине и куда ни будь в лес, чтоб никто не догадался, "что эта песня про любовь".
Вот такая веселая семейка.
Р.S. Я конечно же понимаю, что все тайное когда ни будь становится явным, но я стараюсь не думать о будущем.
   
  Электронная Библиотека Порна Сайт (Рассказы для Взрослых 18+)