Электронная Библиотека Дойки.Biz (Рассказы для Взрослых 18+) Название : Сборник коротких порно рассказов (часть 61) Сайт: https://dojki.biz/book/ Жанр: Порно рассказы Категория : По принуждению Содержание : - Первый опыт выпускницы - Галя - Сумка сладостей - Замок - Тюрьма - Олег - Возвращенец - Случай на пляже - Лене было 18 - Из дневника (5 мая 2000 года) - Визит врача - Сумасшедший поезд - Раз на тысячу - Гесиона - С этого дня - Совращение - Усадьба - Странная любовь - На крючке - Спецназ подкрался незаметно -- Первый опыт выпускницы --- За столом сидели двое мужчин: Сергей и Пётр. Раньше они были хорошими друзьями, но вот уже много лет не виделись по разным причинам, а несколько недель назад случайно встретились на улице, разговорились, и дружеские отношения между ними возникли снова. За эти годы многое изменилось: Сергей стал главным редактором одного известного журнала, жил в большой квартире, имел хорошую машину, вообщем, был состоятельным человеком. Петру повезло меньше: вскоре после окончания института он женился, у него появилась дочь. Это помешало ему сделать хорошую карьеру. Через несколько лет после рождения ребёнка жена погибла, попав под машину. Ему пришлось воспитывать дочь одному. Именно о ней он говорил почти всегда. Жене (так её звали) было шестнадцать лет, она отлично училась в школе, по всем предметам у неё одни пятёрки, учителя хвалили её на перебой и ставили в пример остальным уч*никам. Теперь у Сергея появилась возможность познакомиться с дочерью друга. Сейчас они сидели у Петра дома, Женя должна была вернуться из школы с минуты на минуту. Сергей так много слышал о ней, что ему действительно стало интересно увидеться с ней. Пётр часто говорил об её успехах в учёбе, но никогда не упоминал о внешности дочери. Из-за этого Сергей нарисовал в своём воображении не привлекательный её портрет. Он решил, что она маленькая нескладная девчушка с прыщавым лицом, короткими кривыми ножками и в больших круглых очках. Но то, что предстало его взору, когда дверь в комнату открылась, разбило эти представления в пух и прах. Женя была по настоящему красива: высокая, с правильными чертами лица, пышными чёрными волосами, великолепной фигурой. У неё была тонкая талия, плоский живот. Грудь, несмотря на юный возраст, уже сильно выдавалась вперёд. Единственное, в чём оказался прав Сергей это то, что Женя носила очки, но они ей даже шли. Детали её фигуры Сергей смог рассмотреть, несмотря на то что на ней была довольно скромная одежда: свитер и длинная юбка, правда и они были подобраны со вкусом. Завязался разговор. Девочка была не слишком общительна, зато очень вежлива и скромна. Когда она выходила из комнаты и повернулась спиной, Сергей вдруг поймал себя на мысли, что ему хочется поиметь Женю в попку. Почему именно в попку? Наверное, потому что в такой позе её было представить сложнее всего. Здесь надо отметить, что, хоть Сергей и не был женат, он слыл большим любителем женщин. Особенно ему нравились совсем молоденькие девушки, и сейчас он хотел эту отличницу, но сразу же отогнал от себя такую мысль, ведь Женя была дочерью его хорошего друга, да и вряд ли она позволила бы что-нибудь подобное. Прошло около десяти месяцев. Дочь Петра похорошела ещё больше, лицо стало более женственным, фигура приняла почти идеальные формы - словом, превращение из девочки в девушку подходило к концу. Женя закончила школу с золотой медалью и уже поступила в один из самых престижных институтов страны. До начала студенческой жизни оставалось ещё полтора месяца, и Сергей пригласил её вместе с отцом к себе на дачу. Пётр не мог надолго уезжать из города из-за работы, а вот Жене понравилось на этой маленькой вилле, и отец оставил её погостить ещё на несколько недель. Сергей тоже был занят, он то приезжал, то уезжал, и выпускница часто оставалась одна на несколько дней. Однажды, в один из таких отъездов, Сергей забыл на даче свой ноутбук, и ему пришлось вернуться. Женя собиралась утром на пляж, и он думал, что в доме никого нет. Редактор поднялся наверх, забрал компьютер и собирался уходить, но тут Сергею показалось, что кто-то тихо стонет. Рядом была комната Жени. Дверь была приоткрыта, и он заглянул в щёлку. Картина, представившаяся его глазам, шокировала его: Женя сидела на кровати, расставив ноги, а её рука блуждала где-то под юбкой. Она сидела боком к двери, так что Сергей не мог видеть, что делают между ног Женины пальцы, но выражение её лица, а также тихие стоны ясно говорили об этом. Свободная левая рука выпускницы потянулась вверх и сжала сквозь рубашку грудь. Эта картина была так возбуждающа, что уже через несколько секунд подглядывания Сергей почувствовал, как напрягся его член. Больше он не мог выдержать. Мужчина тихо открыл дверь и встал на пороге. Женя заметила его не сразу, увлечённая своим делом. Только через несколько секунд её взгляд случайно скользнул по дверному проёму, и девушка увидела, что за ней наблюдают. Её рука мгновенно выскочила из-под юбки, Женя вскочила, и её милое личико залилось краской. Выпускница хотела что-то сказать, как-то оправдаться, но слова застряли в горле. Девушка думала, что сейчас её будут ругать или стыдить, но то, что произошло дальше, она никак не могла предположить. Сергей быстро подошёл к Жене, обнял её за талию и впился своими губами в нежные девичьи губки выпускницы. От неожиданности девушка остолбенела, её глаза округлились и неотрывно смотрели в глаза Сергея, горевшие желанием. Только после того, как губы мужчины начали ласкать шею Жени, а его руки сжали её попку, девушка уперлась руками в грудь Сергея и попыталась отстраниться от него. "Что вы делаете? Отпустите меня!"- наконец выдавила она из себя. Но Сергей только сильнее прижал её. Вот его руки лихорадочно расстёгивают пуговицы на рубашке Жени, и, не выдержав, он разрывает оставшиеся, стягивая рубашку с красивых плеч девушки. Она попыталась отступить, но сзади была кровать, и выпускница упала на неё. Её полные груди возбуждающе всколыхнулись под ливчиком при падении. Сергей сразу же бросился следом. Он навалился на девушку, ища застёжку последнего предмета, скрывавшего её прекрасные холмики. Женя выставила руки вперёд, пытаясь защититься, но это только помогло мужчине снять ливчик. Губы Сергея нашли один из очаровательных розовых сосочков и тут же вобрали его в себя. Женя снова попыталась оттолкнуть его, но сильные руки мужчины прижали её к кровати. А рот Сергея в то же время спускался всё ниже и ниже. Вот он уже целует живот выпускницы, её пупок. Пальцы редактора ищут застёжку юбки. Женя поняла, что сейчас произойдёт, и снова сделала робкую попытку к сопротивлению, одновременно умоляя не делать ей ничего. Однако её слова только подзадорили Сергея. На пол полетела юбка девушки, а затем и её трусики. Теперь Женя лежала совершенно голая и беззащитная перед мужчиной, который желал её. На её лобке Сергей увидел аккуратный треугольник курчавых чёрных волос, но ноги выпускницы были сжаты, не давая взгляду проникнуть дальше. Тогда мужчина сил*й раздвинул их в стороны и увидел вход в её девственное влагалище, ощутил его чарующий аромат. Это было последней каплей, больше Сергей терпеть не мог. Он одним рывком стянул с себя брюки и трусы и, не обращая внимания на мольбы Жени о пощаде, влез между её ног и подался вперёд. Его член сначала мягко вошёл в девушку, потому что она была мокрая из-за своих собственных ласк, но потом он наткнулся на девственную плеву выпускницы. Сергей сделал сильный рывок, и эта преграда была преодолена. Женя вскрикнула от боли, на её глазах появились слёзы, а из влагалища вытекло несколько капелек крови. Однако мужчина не обратил внимания на всё это, а продолжал насаживать её на себя, всё ускоряя темп. Женя дёргалась в такт его движениям и уже не пыталась сопротивляться или просить о пощаде. Тут Сергей вспомнил, чего он хотел при первой встрече с этой, тогда ещё шк*льницей, и остановился. Он повернул девушку и сказал, чтобы она встала на четвереньки. Женя не знала, чего он хочет от неё да и не хотела знать, но отказываться было бессмысленно: мужчина всё равно получит от неё всё, что ему нужно. И выпускница повиновалась. Сергей раздвинул её девичий зад, а затем до самого конца вогнал свой член в маленькое отверстие ануса. Женя снова закричала от боли, из её глаз брызнули слёзы, а очки свалились на подушку, девушка почти упала на живот, но мужчина поддержал её. Он подождал немного, чтобы девственная попка выпускницы привыкла к его члену, а затем осторожно начал движения, работая как поршень. Женя вскрикивала каждый раз, когда Сергей пронзал её зад, но не пыталась как-либо сопротивляться. Но вот редактор остановился и снова повернул выпускницу на спину. Она молча повиновалась его движению, понимая, что теперь полностью находится в его власти. Женя только посмотрела на него глазами полными мольбы, что, однако, только подзадорило Сергея, и он вновь с сил*й вонзил своё орудие во влагалище девушки по самое основание. Выпускница вскрикнула и отвернулась. Она стиснула зубы, и теперь из её рта только изредка доносились приглушённые стоны. Но Сергей был настолько возбуждён, что ему уже было всё равно, он сразу взял самый высокий темп. Его член сновал в щели Жени туда-сюда, и буквально через полминуты, с последним самым сильным толчком внутрь девушки изверглась горячая струя. И тут произошло невероятное: выпускница выгнулась дугой и пронзительно закричала, она тоже кончила вместе с Сергеем, что было довольно странно, ведь её фактически изнасиловали. Мужчина слез с Жени и лёг рядом. Так они пролежали около десяти минут, не произнося ни слова, абсолютно голые, только Женя прикрылась простынёй. В ней боролись два чувства: с одной стороны, она ненавидела Сергея за то, что он её изнасиловал, с другой стороны, Женя никогда ещё не испытывала такого оргазма, который был с ней только что. Она, конечно, мастурбировала раньше, но кончала тогда совсем не так. "Может я мазохистка?"- даже подумала она. Мужчина же, лежавший рядом с ней, был просто счастлив, наконец-то сбылась его мечта. Сергей чувствовал рядом с собой обнажённое девичье тело, только немного прикрытое, он слышал, как тяжело дышит выпускница, которую он только что поимел, он видел, как вздымается её грудь, и видел два бугорка её сосков, просвечивающих сквозь простыню. Всё это заставило член Сергея снова подняться и набухнуть. И вот редактор с новой сил*й накинулся на лежавшую рядом Женю. Она неуверенно попросила его остановиться и, защищаясь, выставила вперёд руки, но тут же поддалась напору Сергея и перестала сопротивляться, втайне надеясь снова испытать это ощущение. На этот раз мужчина не хотел торопить события и начал нежно ласкать прекрасное тело девушки, начиная от лица и шеи и кончая пальцами ног. Женя вся сжалась под его поцелуями. Она никак не могла свыкнуться с мыслью, что этот солидный человек, друг её отца, сейчас ласкает её соски, попку, влагалище - места, которые раньше не видел ни один мужчина, до которых могла дотрагиваться только сама Женя. Заметив смущение выпускницы, Сергей сказал, чтобы она расслабилась и полностью сосредоточилась на своих ощущениях. Ей ничего не оставалось, и она сделала это. Как раз в этот момент язык редактора раздвинул срамные губки Жени, проник внутрь неё и стал там усиленно вращаться. Выпускница закрыла глаза и начала тихо постанывать. В скором времени Сергей почувствовал, что она стала мокрой внутри. Девушка сильно возбудилась, теперь она отбросила все свои страхи и сомнения и желала только одного: чтобы член мужчины вновь пронзил её, но Сергей не торопился. Он оторвал губы от её заветного места и встал на колени так, что его орудие оказался прямо перед Жениным лицом. Она раньше никогда не видела мужского да ещё так близко и сначала растерялась, но быстро поняла, что от неё хотят. Выпускница поцеловала головку, потом облизнула её, сначала осторожно, потом всё смелей и смелей. Вот Женя уже заглотнула его целиком и стала посасывать. У девушки не было никакого опыта, но она инстинктивно чувствовала, что нравится мужчине, и у неё всё получалось просто великолепно. Несмотря на это, у Сергея всё же нашлись силы, чтобы вынуть свой член изо рта Жени, чтобы вогнать его в другое её отверстие. На этот раз выпускница сама пошире раздвинула ноги, её блестящие от влаги нижние губы призывно приоткрылись, и Сергей не заставил себя ждать. Женя вскрикнула, когда в неё вонзилось его толстое копьё, и крики выпускницы ещё долго не смолкали в этой комнате. Мужчина то увеличивал скорость движений, то замедлял их, стараясь доставить девушке как можно больше наслаждения. И это у него получалось. Женя извивалась под Сергеем, как змея, двигая свои бёдра навстречу ему. Но он и на этот раз остановился, ему хотелось показать девушке как можно больше. Редактор лёг на спину и сказал ей, чтобы она села сверху. Женя встала на колени, так что фаллос Сергея почти упирался ей между ног, и с любопытством ждала, что он попросит сделать теперь. Мужчина положил руки на попку выпускницы и аккуратно потянул её вниз. Женя подчинилась, и член Сергея вновь плавно проник внутрь неё. Девушка прерывисто вздохнула от наслаждения. Первое время редактор руководил её движениями, но потом понял, что выпускница почувствовала, что надо делать, и руки Сергея плавно скользнули вверх от её попки. Он сжал грудь девушки, что ещё больше обострило её ощущения. Женя поняла, что теперь она всё контролирует сама, и увеличила темп. Она наклонилась и уперлась руками в грудь Сергея. Теперь двигались только её бёдра и двигались с огромной скоростью. Женя то кричала, то стонала от наслаждения. Её длинные волосы мотались из стороны в сторону вслед за её головой. К сожалению, такое удовольствие не может длиться долго, и поэтому вскоре Женю захлестнул сильнейший оргазм, сразу же следом кончил и Сергей. Выпускница прижалась к нему, тяжело дыша, так что в ней ещё оставался постепенно ослабевавший член редактора. Теперь у девушки уже не было никаких сомнений в правильности их поступка. Она была благодарна этому мужчине за всё и уже думала о своей будущей жизни. Теперь в институте она будет смотреть на парней совсем не так, как раньше. --- Галя --- Каждый раз, когда Галя просыпалась утром, ее мучили ужасные головные боли. Она помнила все, что происходило накануне - и это было страшнее всего. Почти каждое утро, кроме тех случаев, когда семья уезжала из поместья на несколько дней, в комнатушку, где Галя спала, заходила служанка Аманда с завтраком на подносе. Пока Галя глотала овсянку, кислющую от витаминных добавок, Аманда скалывала кончик ампулы с голубыми буквами «S-m», распаковывала одноразовый шприц и наполняла его бесцветной дрянью… Галя достаточно долго сидела на игле прежде чем попала в этот дом, но о наркотике с таким действием не слышала никогда. Каждый раз после укола она ощущала сильное головокружение, потом сонливость. Через несколько минут начиналось самое странное – Галя совершенно теряла волю. Этот странный препарат делал ее куклой, подчинявшейся каждому слову. Она прекрасно осознавала все, что с ней происходит, но все ей было АБСОЛЮТНО БЕЗРАЗЛИЧНО. Девушка беспрекословно выполняла все команды хозяев, и только когда приказ был непонятен или выполнить его было просто физически невозможно, она замирала, глядя в одну точку. Вообще ее «завели» для сына хозяина, этого 16-летнего недоноска Питера, чтобы он «давал выход подр*стковой гиперсексуальности, не подвергался риску приобретения половых извращений и венерических заболеваний», как говорил его отец, а попросту – чтобы не трахался с кем попало. Сперва Питер относился к ней бережно, как к дорогой игрушке, осторожно трогал пальцами половые органы, гладил и мял грудь. Потом осмелел и стал использовать Галю для более интересных целей – приказывал дрочить его член. Он ложился на кровать в своей комнате или садился в кресло и отдавал приказы: Галя, подойди ко мне. Галя, встань на колени. Галя, расстегни ремень и ширинку. Галя, оттяни резинку трусов. Галя, вытащи член. Галя обхвати его рукой. Галя, повыше, Галя, пониже, Галя, быстрее, Галя, медленнее, Галя…Галя… Галя… Иногда от возбуждения он забывал произнести ее имя перед командой – тогда она игнорировала приказ. Сперва он терпеливо повторял команду, а позже начал злиться и бить ее по щекам. Питер быт «тепличным» мал*чиком – он не видел порножурналов и кассет, он не говорил с друзьями «про это», не видел, как в своей спальне занимаются сексом родители. Поэтому первое время он не знал, как еще можно использовать Галю. Естественно, скоро ему приелись такие однообразные забавы. Теперь он сажал Галю у себя между колен когда, например, читал. Потом и это надоело, тогда пришлось подключить фантазию. Засунуть свой член к девушке во влагалище Питер почему-то боялся. Тогда ему пришла идея трахнуть куклу в рот. Он встал на кровать и подозвал ее. Приказал снять брюки, трусы. Потом помедлил и неуверенно скомандовал: «Галя, открой рот». Обхватил ее голову руками и притянул к себе. Галя. Сомкни губы. Галя, шевели языком. Кукла не шевелилась. Тогда Питер подумал и сказал: Галя, двигай языком из стороны в сторону. Галя, двигай языком вперед-назад. Галя, соси. Через несколько минут такой игры Питер бурно кончил в рот девушке, с сил*й прижав к себе ее голову. Сперма проливалась изо рта на подбородок и грудь Гали, тогда Питер сказал: “Галя, глотай” и она послушно проглотила остатки, а потом и облизалась по команде хозяина. Скоро Питер стал брать ее с собой в ванну, где приказывал мыть его и вылизывать все тело. Он играл с ней очень часто – ему нравилось засовывать ей в промежность пальцы, чайные ложки, свечки. Двигая взад-вперед толстой восковой свечой в ее влагалище, Питер видел, что оно выделяет мутную слизь с резким запахом, и ощущал, что его член напрягается. Он заметил, что и у Гали учащается дыханье, когда он так делает. Раньше Питеру не приходило в голову, что она тоже испытывает удовольствие от этих игр, и теперь ему стало интересно. Он теребил галину щелку, наблюдая за реакцией на его действия. Однажды он низко наклонился, рассматривая красные блестящие складки и пульсирующий бугорок клитора, и вдруг ему захотелось попробовать на вкус женские соки. Ему понравилось сосать у Гали, он кончил несколько раз. Теперь он приказывал ей сосать его член, в то время как он сам лизал ее промежность. С необычной игрушкой забавлялся не только Питер. Его мать была холодной светской дамой, достаточно скучной как в жизни, так и в сексе. Ее мужу Эдварду явно не хватало того, что она могла дать. Когда жена с сыном уезжала к тетке в соседнее поместье, он чуть ли не первым делом велел привести «Русскую куклу». Его забавы были разнообразнее. Он обычно начинал с того, что раза два или три кончал Гале в рот, чтобы разрядиться, а потом приступал к более утонченным развлечениям. Он ставил девушку раком и вставлял ей в анальное отверстие. Галя не кричала от боли и не сопротивлялась, поэтому хозяин мог двигаться в ее тесной дырке с любой сил*й и скоростью. Раздрочив ее задницу таким образом, он кончал разик, после чего ложился на спину и приказывал девушке присесть на корточки над торчащим членом, который до половины входил во влагалище. Потом он произносил заранее отрепетированную команду «Галя, смена», и она привставала и быстро садилась так, что член входил ей уже в попку. Она подскакивала все чаще и чаще, и скоро хозяин бурно кончал в нее. Иногда он в полном изнеможении заставлял девушку трахать саму себя винной бутылкой, иногда в это же время входит ей в зад. Однажды служанка Аманда, подсматривавшая в щелку двери за утехами хозяина едва успела отскочить за угол коридора, – хозяин вдруг открыл дверь и зачем-то позвал ее. Подтянув трусы, поправив одежду и вытерев влажные пальцы о фартук, раскрасневшаяся Аманда, вышла к хозяину, боясь, как бы он не догадался, что она подсматривала. Но ему было не до того – он коротко приказал подогреть вина и перелить его зачем-то в пластиковую бутыль. Через несколько минут служанка принесла вино, отдала хозяину и снова замерла, скрючившись под дверью. Господин Эдвард подошел к дивану и приказал: Галя, встань на диван на колени. Галя, повернись лицом к краю. Галя, обопрись руками об пол. Галя, расставь колени шире. Девушка стояла теперь коленями на диване, руками на полу, ее промежность была призывно распахнута. Хозяин подошел. Провел между губ рукой, сел на диван возле нее и взяв в руки бутыль с вином. Осторожно введя горлышко во влагалище девушки, он немного подвигал им, всовывая глубже. После чего сдавил бутылку, и вино влилось Гале внутрь. Когда «сосуд» был полон, господин Эдвард отставил бутыль в сторону и приник губами к ее щелке. Он откинулся на спинку дивана и чуть потянул девушку на себя. Она лежала на нем в страшно неудобной позе, а он высасывал горячее вино из ее промежности. Иногда хозяин был не в силах трахаться, и тогда он просто читал при свечах, стоящих на теле обнаженной Гали, уложенной на белую скатерть на стол. Горячий воск струйками стекал по ее телу. Иногда он ужинал, разложив на ее теле еду, как на блюдах. Иногда, наколов кусочек мяса на вилку он не макал его в соусницу, а проводил между половых губ Гали – ему нравился пикантный вкус, который придавал мясу ее сок. В общем, забавам не было конца. Но чаще всего он просто трахал игрушку в разных позах, в зад и во влагалище, смачно, продолжительно. Естественно, случилось так, что Питер застал его за этим занятием. Он вернулся с конной прогулки раньше обычного, и, проходя мимо комнаты отца, увидел служанку, которая прилипла к скважине, отставив упитанную задницу. Питер хотел было накричать на нее, но заметил шевеление под синей форменной юбкой служанки. Присмотревшись, он заметил, что Аманда энергично мастурбирует. Питеру стало смешно, он подошел к ней тихо, и, ни слова не говоря, залепил шлепок по заду. Аманда вскочила, вспыхнула и убежала, испугавшись. Питер решил, что его отец, наверное, просто переодевался, но потом ему стало любопытно, и он наклонился к скважине. Сквозь крошечную дырку он увидел, как отец забавляется с его игрушкой. Он и раньше знал. Что папа пользуется Галей, – но никогда не видел, как это происходило. Игра была в самом разгаре. За следующие полчаса Питер дважды кончил и узнал массу всего интересного. Вечером того же дня он заперся в комнате, решив все перепробовать. Довольно быстро Питер освоил множество способов получать удовольствие. Галя часто оставалась в его комнате на несколько дней подряд. Осенью отец решил отправить Питера в колледж. Куклу Галю решено было отправить с ним – надо же мал*чику как-то разряжаться и отдыхать от учебы. Тем более что колледж был только для юношей, и отец всерьез опасался, что его чадо спутается с какой-нибудь служанкой или деревенской девкой. Аманду тоже послали с ним – заботиться, ухаживать, и следить заодно. Питеру нравилось в колледже – у него появилось много друзей, в большинстве они были старше его на два-три года. Кроме Аманды и еще двух-трех девиц служанок, да сестер из местной церкви, в округе не было ни одной юбки. Поэтому по ночам каждый под одеялом вспоминал «былое», а те, у кого не было опыта, представляли, как это могло быть. Естественно, в разговорах каждый накручивал себе «опыт» раз в пять больше реального. У Питера не было подобных проблем, и его не интересовали разговоры о «телках» - некоторые всерьез считали его поэтому гомосексуалистом. Скоро это начало его раздражать, и, к тому же, он решил, что с друзьями следует делиться. По субботам студенты часто собирались на «мал*чишник» в чьей-нибудь комнате, и в следующий же уик-энд Питер позвал друзей к себе, пообещав сюрприз. Все решили, что сюрприз – это, наверняка, добытая каким-то образом бутылка спиртного, и с радостью согласились. Питер решил не мудрить с театральными эффектами, и когда все собрались, просто скомандовал: «Тихо!», и затем: «Галя, войди в комнату». В тишине раздался скрип двери, и появилась девушка в очаровательной кружевной сорочке - распашонке, которая едва доходила ей до пышной попы. Она прошла до середины комнаты и остановилась, повернувшись в сторону хозяина. Еще несколько минут стояла тишина, нарушаемая лишь учащенным дыханием шести возбужденных до предела парней, потом последовал резкий стон и дружный хохот – кто-то не выдержал и кончил. Питер просто сказал: «Она сделает все, что ей скажут, как кукла. Это подарок отца». Никто не стал вдаваться в подробности – каждому хотелось скорее попробовать. Сперва ее просто уложили на кровати и облапили со всех сторон. Шесть пар ладоней гладили, мяли. , тискали, теребили и терли ее грудь, живот, ноги, половые органы. Потом кто-то спросил: «И в рот возьмет?» Питер довольно ухмыльнулся. Отстранил всех жестом, встал на колени над ее головой, и, мастерски управляя, отдавая точные команды, заставил ее сделать такой минет, который не осилила бы даже опытная лондонская проститутка. Бурно кончив, он потребовал, чтобы Галя вылизала его член и мошонку. После этого все перепробовали по разу, а кое-кто и по два раза подряд. Восхищению мал*чишек не было предела. Потом Питер сказал: «ну что. Кто первый трахнет ее по-настоящему?». Все замолчали и посмотрели на Итона, парня, который был старше всех и больше всех рассказывал о самых разнообразных достижениях в сексе. Самодовольно ухмыльнувшись, тот скомандовал Гале лечь поперек кровати и свесить ноги на пол, раздвинув их в стороны. Кукла послушно выполнила все приказания. Итон сунулся было к ней, но Питер его остановил: «Дурень, у нее же там все сухо: раздрочи сначала» Итон Неуклюже стал тереть ее щелку. Остальные его не торопили – никто толком ничего не умел. Через несколько минут Питер оттолкнул друга, наклонился к промежности Гали, приник к нему ртом. Некоторые не удержались и ахнули, другие наигранно усмехнулись. Через несколько секунд ловкой работы языком Питер почувствовал, что щелка Галя начала обильно увлажняться. Тогда отошел и кивнул Итону: «Валяй!». Тот подошел к девушке. Вставил ей член во влагалище, дернулся пару раз и кончил. Итон покраснел. Товарищи засмеялись, но увидели, что Питер не даже не улыбнулся, и притихли. Вслед за Итоном Галю трахнули по очереди все остальные, кроме двоих ребят, которым хватило одного раза и у них члены просто не встали. Опять же, вслед за Питером, который помнил, как учился он сам, никто не стал смеяться. В этот вечер, собственно, не происходило больше ничего интересного. Питер показывал разные позы, объяснял, демонстрировал. Упиваясь собственной значимостью и опытностью. По субботам теперь собирались только у него, и он скоро понял, что не промахнулся. Рассказав друзьям об игрушке. Традиционные забавы скоро всем надоели, и студенты начали придумывать разнообразные развлечения. Игрушку разыгрывали в карты, устраивали турниры по искусству управления куклой, придумывали все новые и новые позы, в конце концов, просто трахали во все дырки до изнеможения. Больше всего Питеру нравилось входить Гале в зад в то время, когда кто-то из его друзей трахал ее во влагалище. Это было страшно неудобно, но обоим нравилось ощущать, как их члены соприкасаются сквозь тонкую перегородку. Они входили двумя членами в одно отверстие, они трахали ее бутылками, бананами и пальцами ног. Где-то добыли Камасутру и перепробовали все позы, описанные этой чудесной книгой. Скоро Гали стало не хватать – захотелось настоящего секса с вменяемой партнершей. Сперва в ход пошли служанки, которые были только рады поразвлечься с мал*чиками. Потом Питер и его друзья перешли на третий курс колледжа и им было позволено уезжать на каникулы. Чаше всего они ездили в Лондон всей компанией, где произвели полный фурор среди высокосветских девиц. Тем не менее – Галю не забывали, она по-прежнему была любимой забавой. Когда Питер окончил колледж и поехал в долгожданную обещанную отцом кругосветку, он решил отправить Галю домой. Когда он вернулся через полгода, в доме ее не было. И он никогда не спрашивал о ней у Отца. --- Сумка сладостей --- Аня поежилась, холодный, жгучий ветер дул прямо в лицо. Но делать было не чего. Она взяла за руку сестренку, и тяжело вдохнув, вышла из хлева во двор. В свои пятнадцать с небольшим лет, Анна поведала многое. Когда, полгода назад, умерла их мама, они остались вдвоем с младшей сестренкой, которой едва исполнилось восемь. Хозяин, сразу выгнал их из маленькой комнатушки, в которой они жили. Ещё раньше, когда была жива мама и папа, Анна с сестренкой Мартой, были счастливы в своей жизни. Но после обвала в шахте, где отца придавило, обрушившейся кровлей, в их жизни начались сплошные неудачи. Через месяц болезни, отец умер, мать пошла работать, но денег не хватало. И тогда она стала брать для стирки, бельё. Денег всё равно не хватало. Но можно было свести концы с концами. Летом всё было ни чего, а зимой, на морозе. Короче говоря, мать, Анны, заболела. Неделю провалялась в горячке, и померла, оставив двух девочек, на целом свете одних. Девочки стали бродяжничать и попрошайничать. Работник, с Анны, был плохой. Маленький рост, хилый вид, да и возраст. О сестренке и говорить не приходиться. На ночь их пускали в хлев, сердобольные крестьяне, и потом, только молились, глядя вслед, уходящей паре. Две маленькие девочки взявшись за руки, медленно двигались по сельской дороге, сгибаясь под напорами зимнего ветра. А что крестьянам было делать, у них были свои **** и их надо было кормить, а еды как водится было мало, а попрошаек много. Морозный и сильный ветер, дул с необычной сил*й. Марта всё время кашляла, сегодня ночью, её всю трясло и голова была не обычно горячей. Анна, поежившись, сняла с себя шерстяной платок, оставшийся после, матери. Укутав сестренку, они двинулись дальше. Слабость накатывала на Анну, сказывался голод. Она уже не чувствовала ветра, и единственной мыслью было, как бы не выпустить руку Марты. Вдалеке показалась карета, запряженная четверткой лош*дей. Анна посторонилась и сошла на обочину. Она знала, что таким лучше не попадаться, на глаза. Но когда карета поравнялась с ними, она вдруг остановилась, и хорошо одетая дама, открыв дверь, крикнула, что-то кучеру. Кучер, спешно слез, и подхватив девочек, и укутал их в шубу, и сразу же усадил в карету. Перед глазами Анны всё поплыло, тепло и приятная истома растеклась по телу, и она сразу потеряла сознание. Снилась их маленькая комнатенка, и мама с папой, которые весело пели, сидя за столом, а на столе стояла большая миска, с дымящейся кашей, и на очаге, кипел котелок, с её любимой похлебкой, из чечевицы. Мать мешала ложкой в котелке и весело, что-то говорила Анне. Анна протянула руку, чтоб дотронуться до матери, но комната вдруг стала исчезать, и девочка закричала, зовя мать, но комната растворялась на глазах, и наконец пропала совсем. От собственного крика, девочка проснулась. Анна открыла глаза, она лежала на большой кровати, укутанная, теплым пледом. Вся комната была богато уставлена, вазы на подставках, большой и пушистый ковер устилал пол комнаты, красивые картины весели на стенах, гардины из дорогой материи, свешивались с потолка, и весело потрескивал камин, в углу. Анна приподнялась на локтях. В кресле напротив сидел старый седой господин и курил трубку. Увидев, что Анна проснулась, господин позвонил в колокольчик, и тотчас же в комнату вошла строгого вида, женщина, в строгом костюме, это была служанка барона. Но это Анна выяснит позже, а пока женщина принесла новую одежду и стала одевать девочку. Анна находилась в оцепенении, так как не могла понять, что происходит. И только когда служанка одела девочку, Анна первой нарушала молчание, требуя объяснение: - Добрый день ваша милость. Вы так милостивы к нам, но скажите как вас зовут, и где моя сестренка. - Для начала. Давай познакомимся. Меня зовут барон Дирак. Ты можешь называть меня либо господин Жанн, либо ваша милость. Твоя сестренка находится в соседней комнате. За ней присмотрят. Ну и как тебя зовут мал*шка, сколько тебе лет, сколько лет твоей сестре. Где ваши родители. - стал расспрашивать бедняжку барон. Анна осмелев, всё рассказала, не забыв упомянув, и об том, что они с сестренкой круглые сироты. Барон сидел в кресле и пыхтел трубкой. Он внимательно слушал Анну. Наконец девочка закончила и барон тогда спросил Анну: - Бедняжка Анна, не хотела бы ты пожить у меня в замке. Временно, конечно. Пока твоя сестренка поправится. Потом если тебе понравится ты можешь остаться. О тебе будет беспокоится моя кузина. Если ты будешь её слушаться, и выполнять всё её распоряжения, тебе будет хорошо. Если на тебя будут нарекания мы расстанемся. Ты согласна. И не бойся. Пока сестренка не выздороветь, мы тебя не отпустим. Сейчас тобой займутся. - Спасибо ваша милость. Я очень признательна вам. Не беспокойтесь мы будем послушными. Я всё буду выполнять. Я уже всё могу делать по дому. - с поклоном сказала Анна. - Нет работать по дому тебе не придется. Если ты останешься с сестренкой, у тебя будет другая обязанность. Но о ней ты узнаешь позднее. А пока отдыхай и набирайся сил. Но сначала тебя выкупают. И причешут. Ну а теперь я должен уйти. Прощай милая девочка. - До свидания ваша милость. - Анна снова поклонилась барону. Барон вышел и тотчас, строгая служанка, повела её в другую, соседнею комнату. Там посредине комнаты, на резных ножках, стояла большая ванна, вся комната была в зеркалах. И пол был покрыт, белой плиткой. В ванной уже была налита вода, и пар клубами поднимался от неё. Служанка раздела девочку. Анна впервые стояла абсолютно голая, перед незнакомой женщиной. И она стыдливо закрыла руками срамоту. Маленькие, едва начавшиеся созревать груди едва выделялись на худом теле девочки. Ребра и впалый живот, вот, что было хорошо видно на теле девочки. Пушок реденьких волос, покрывал её девичий лобок. Служанка сил*й усадила Анну в ванну. Дома, когда была жива мать, Анна мылась в деревянной корыте, в котором мать, так же стирала и бельё. Служанка стала лить на девочку пахучие жидкости, которые приятно пахли. От них в воде сразу стала образовываться пена. Анна сидела и млела. Ей было очень приятно, теперь она уже не стеснялась эту старую служанку. Но она не знала, что за ней наблюдают две пары глаз. Через специальное отверстие в зеркалах, барон и его кузина, а это были они, с интересом наблюдали на происходящем. Первым, нарушила молчание кузина Виктория: - Ну и как тебе этот экземпляр, братец. - Да она интересна сложена. Если у нас всё получится. Это будет великолепная козочка. А её сестричка, даже получше будет. - барон оторвался от глазка, и уселся в кресло. - Милая сестренка. Ты в очередной раз превзошла самому себя. И где ты их находишь только. - продолжил барон. - Ой братец, да их полно, бродит. Просто, эти попались мне случайно. Ты знаешь братец, давай уговор. Я беру старшую. А тебе останется младшая. Потом, когда мы их воспитаем, по отдельности, попробуем использовать в наших собраниях. Ты согласен. - Виктория стояла и потягивала красное вино из бокала, сделанного в виде фаллоса, из серебра, инкрустированного камнями и золотом, по краям бокала. Барон засмеялся и взял бокал со столик, а он был сделан в виде цветка, который выходил из женского влагалища. Весь бокал, был изготовлен из чистого золота, и тоже инкрустирован камнями. - Надо отдать должное, ты всегда делаешь выбор в свою пользу. Но я тебе признателен за то, что ты отдаешь мне совершенно не раскрытый бутон. Надеюсь ты обучишь всему свою воспитанницу. Ведь я как помнится помог тебе впервые познать все прелести секса в десять лет. - потягивая вино, сказал барон. - Ты просто шалун был, в то время. Разве я смогла устоять перед искушением. И потом, когда ты вошел ко мне в спальню, я почти уже созрела, от твоих рассказов. Не беспокойся я обучу всему тому, что умею сама. И нам поверь моему слову, не придется краснеть перед великим собранием. - кузина поставила бокал, и поцеловав брата, вышла вон. Барон посидев немного в кресле пошел в свою комнату. Между тем, Анна умытая и расчесанная стояла перед служанкой и та одевала в новую одежду. Когда всё было готово, Анна предстала перед глазами в совершенно новом виде. Кружевное платьице, голубого цвета, с оборочками, лежало на худом теле девочки как влитое. Маленькие грудки девочки отчетливо просвечивались сквозь тонкую материю. Панталончики белого цвета, и розовые носочки, предавали девочки восхитительный вид. В её волосы была вплетена розовая лента. На ножках обуты красивые туфельки с металлической пряжкой. Это уже была маленькая леди, а не тот заморыш, который предстал впервые перед бароном. Анна со служанкой прошли в следующую комнату, это была столовая, где на столе уже было всё накрыто. Анна села на стул. Такого изобилия еды она не когда не видела. Перед девочкой стоял фужер с налитым вином, тарелка с мясом и горошком, в другой тарелке дымился суп, из курицы. Рядом стояли всевозможные салаты. Чуть правее стояли всякие сладости и печенья. Рядом с салатом находилась в небольшом горшочке, овощное рагу. Анна взяла ложку и стала быстро есть. Но служанка, вырвала ложку из её рук, показав как надо правильно держать этот столовый предмет. Теперь Анна уже не спеша стала есть. Но ещё несколько раз, за обед, служанка делала замечание. После обеда Анна вымыла руки в подставленном медном тазике. И теперь служанка повела её куда то через многочисленные комнаты. В одной из них на кровати лежала её сестра. Она вся была укутана в теплый плед, рядом с ней сидела другая более молодая служанка, но одетая как и первая в строгом костюме. Она поила Марту из кружки чаем. Увидев сестру, Марта бросила пить, но не встала с постели. Так она была ослаблена. Сестры обнялись и стали шептаться. И тут в комнату вошли барон со своей кузиной. Увидев их, Анна поклонилась и поблагодарила барона: - Спасибо ваша милость. Я очень благодарна вам за все, что вы сделали для моей сестры. И для меня. - Я очень рад. Но ты должна поблагодарить мою кузину. Это она нашла вас в поле. - произнес барон. - Я так признательна вам, я что угодно сделаю для вас. - девочка упала на колени перед баронессой и поцеловала ей руки. - Встань глупышка. я очень довольно за тебя. Но тебе надо усвоить следующее. Если ты хочешь с сестрой остаться здесь, ты должна во всем повиноваться нам. Ты должна доверится нам. Не бойся мы не причиним вам вреда. - Виктория подняла Анну и девочка продолжая целовать руки женщины, продолжила: - Я на всё согласна. Вы только скажите, я всё сделаю. - Ну для начала, тебе на время придется забыть сестру. Ей займется мой брат. А ты потупишь в моё распоряжение. Вы будите встречаться только по воскресением. Я буду тебя учить и ты должна всё выполнять, что я скажу. Тебе всё понятно милашка. - Виктория наконец вырвала руку из маленьких ручек Анны. Девочка махнула головой в знак согласия, и посмотрела на сестренку. На глазах Марты были слезы, и она была готова заплакать. Сестры ещё раз обнялись и Анна стала шептать на ухо Марты: - Марта, милая, моя сестричка, ты главное не бойся. Господин барон ни чего плохого нам не сделает. Родненькая моя, я тебя люблю. Ты ведь знаешь, здесь нам будет лучше, чем на улице. Нас здесь и накормят и напоят, и потом, здесь тепло. Не надо искать ночлег. Сестрички разнялись, на глазах обеих были слезы. Виктория взяла Анну, за руку и они пошли на верх в покои баронессы. Женщина шла и гладила девочку по головке. Её рука скользила по худеньким плечам и шелковистым волосам, спадающим вниз с головки Анны. В комнате куда они вошли, висело много картин. На них было нарисовано женщины и мужчины, абсолютно голые. Они стояли, лежали, обнимались, на некоторых картинах были столь откровенные позы и изображения половых органов, что от увиденного Анна потеряла дар речи. Такого Анна даже представить не могла. Вся комната была отделана в розовых тонах. Даже вазы которые стояли вдоль стен были из розового мрамора. Огромная кровать, стояла на постаменте, устланный шкурами диких животных. А с полога, над кроватью, свешивались шелковые гардины, розового цвета. Даже сама кровать была устлана светло розовым покрывалом. Виктория уселась на софе, которое стояло возле столика, на котором на большом блюде горкой лежали всевозможные сладости. Виктория взяла с блюда конфетку, и стала живать, другой рукой она похлопала по софе, как бы приглашая Анну сесть рядом. Девочка с опаской села рядом. Она слышала, что иногда богатые развлекаются с маленькими девочками, и их родители поэтому, всегда старались уберечь детей от встречи с такими господами. Анна вздохнула и подняла глаза на баронессу. - Милая. Да ты вся испугалась, дрожишь вон. Ты меня боишься. Не бойся. Я плохого тебе не сделаю. Хочешь конфетку. - баронесса протянула девочки конфетку, а другой рукой стала гладить её по плечам. - Благодарю ваша милость. Я очень признательна вам. - Анна взяла конфетку. Первый раз в жизни она пробовала, такие сладости. Конфетка во рту просто таяла, слюна обильно заполнила рот, и Анне пришлось сглотнуть. Конфетка проскочила сразу дальше в пищевод. - Возьми ещё конфетку. Тебе понравилась, кушай не стесняйся, бери. - Виктория протянула руку и подвинула голову Анны к себе: - Положи ко мне голову на колени. Видишь так удобнее. Кушай девочка, кушай. - женщина уже не скрываясь гладила по всему телу. Анна дрожала, двойственное чувство боролось в ней. Во первых она знала от матери, что это грех, щупать там где сейчас, блуждала рука этой леди. Во вторых от того, что рука так ласково гладила, Анне становилось тепло и приятно. Какое-то новое чувство появилось у ней. Почему-то засосало внизу живота. Девочка почувствовала, как между ног у ней вдруг стало мокро. А рука баронессы, уже раздвинула ноги, и через панталончики, гладила промежность девочки. Перед глазами Анны поплыли круги. Она не выдержала, и вскочила с софе. Подойдя к окну она выглянула во двор. Внутренний дворик замка жил своей жизнью. Кучер заботливо смахивал наметенный снег с кареты. Слуги, бегали и носили, что-то в руках. Виктория ухмыльнулась и спросила девочку: - Неужели ты не разу не терла себя там. - Это грех, ваша милость. - Анна повернулась и опустив голову смотрела в пол. Она чувствовала как горят её уши. Как ей вдруг стало жарко. - Бедняжка, ты заблуждаешься. Грех, это когда ты не радуешься жизни. Тебе ведь понравилось, когда я гладила тебя там. Ну признайся, понравилось. Ну иди сюда, съешь ещё конфетку. Не бойся. Я как старшая тебе говорю, это не грех. Ну иди сюда, глупышка. - Виктория протянула руки, зовя Анну. Анна с минуту колебалась. Она была умной девочкой, и понимала, что если она откажется сейчас, то их с сестрой, выгонят на улицу и опять им придется бродить в поисках еды и ночлега. А так пускай, пусть, эта богатая леди трогает где ей захочется, главное надо закрыть глаза. Девочка подошла и села на колени к женщине. Мягкие женские руки стали уже бесцеремонно ощупывать тело девочки. Анна зажмурилась, чтоб не видеть то, как баронесса одним ловким движением сняла панталончики девочки. Теперь, с ужасом, девочка ощутила, как пальцы женщины стали проникать в её влагалище. Виктория с нескрываемым интересом рассматривала внутреннею поверхность стенок влагалища. Маленькие губки девочки сочились и обильно смазывали поверхность входа в пещерку. Уже не контролируя себя, баронесса, рывком разорвала одежду на девочке. Обнажив таким образом, Анну, баронесса опрокинула её на софе и припала ртом к бугорку счастья. Анна задрожала всем телом. Неописуемый восторг потряс молодое тело. первый в жизни оргазм пришёл так быстро и был таким бурным, что Виктория даже на мгновение прекратила свое занятие. Но как только язык баронессы погрузился в глубины девичьей вагины, Анна дернулась всем телом. Теперь на Виктории были одни кружевные чулки и подвязка вокруг шеи. Насладившись соком, и усладив свой интерес в изуч*нии строении влагалища Анны, женщина руками подвела голову девочки к своему бритому влагалищу. Анна ни чего не видела, её глаза были до сих пор закрыты, но она почувствовала, как её нос уперся во что-то незнакомое. Резкий запах ударил ей в нос, и что-то липкое коснулась её губ. Девочка слизнула, раз, второй. Вкус был не знакомый, но вместе с тем приятным. Теперь девочка лизала влагалище взрослой женщины уже с наслаждением. Виктория торжествовала. Ещё немного и девочка полностью развратится. И тогда на совете её похвалят за умение, обуч*ния свой воспитанницы. Но оставим резвящихся в их комнате, посмотрим, что делает сам барон. Барон сидел и делал массаж маленькой сестренки Анны. Марта была еще глупой, и полностью доверяла взрослым. В свои восемь она верила, что взрослые самые умные и их надо во всем слушать. Девочка лежала на перине, а умелые пальцы барона, бегали по её голому телу. Барон много времени провел на востоке, освоил секреты массажа и иглотерапии. Там он же нахватался идей сексуальной свободы. Приехав, в Европу, барон основал собственный орден. Где собрал таких же как и он любителей утонченного разврата. Путешествуя по Европе, он познакомился с одним маркизом, который тоже был поклонником не стандартного секса. Маркиз преподал барону, уроки как можно ещё получать наслаждения. Но переубедить барона было сложно, и он остался при своем, хотя навещал ещё ни один раз маркиза. Самым любимым развлечением барона было, постепенное, днем за днем, развращение подр*стков. И вот теперь старательно делая массаж Марте, барон испытывал ни чем не сравнимое наслаждение. Приятная истома растекалась по его телу, когда он касался тела девочки. Марта выглядела маленьким лягушонком. Тощее тело, с выпирающими ребрами. Короткая стрижка, девочка не так давно перенесла тиф. Худые ребра и руки, были похожи на плети. Грудей у ней совсем ещё не было. И только маленькая щелка, отличала ещё от мал*чика. Сделав массаж тела, барон закутал девочку в теплое одеяло. Он ухаживал за дитем, так как будто это была его дочь. Но детей у барона не было. В большом свете о нем говорили разное, и поэтому породниться с ним, не кто не хотел. Хотя сами же иногда принимали участье в их развлечениях и даже входили в совет. Хотя барону уже исполнилось пятьдесят, но он мог заткнуть за пояс многих молодых щеголей. Верная рука и острый глаз, делали его не плохим дуэлянтом, а знание психологии человека, давали ему все сто очков вперед. Каждое утро, барон начинал со специальной гимнастики, которая помогала ему так хорошо держаться в свои пятьдесят. Напоив чаем, он поцеловал девочку в лоб и пошел на верх. Проходя мимо комнаты сестры он приоткрыл дверь. На, сбитых в кучу, простынях, лежала его кузина Виктория и эта молоденькая девушка. Обе они сладко спали. Ноги кузины были широко разведены, и маленькая ручка девушки помещалась между ними. Барон тихонько прокрался к лежащим на кровати. Анна, спала, тихо посапывая во сне. Барон подошел и стал осматривать её тело. Его зверь медленно просыпался. Когда панталоны стали тесны для него, барон высвободил дружка из темницы. И тот как сдавленная пружина рванул наружу. От звука, снимаемой материи, кузина проснулась и протянув руку коснулась члена брата. Её шаловливые пальцы пробежали по самой головке, потеребили головку и оттянув кожицу на яйца. И когда умелый ротик Виктории поглотил в себя плоть и стал высасывать содержимое яиц, барон крякнул. Анна спала, и ей снилось солнечная поляна, на которой они были вдвоем, только она и Марта. Они пели и собирали цветы. Вдруг Марта стала скидывать с себя одежду, и приблизив лицо к Анне, принялась её целовать. Анна пытается оттолкнуть сестру. Но ей не удается сделать это. Наоборот ей вдруг становится приятно и она сама старается поместить язычок сестренки себе во влагалище. Анна кричит и слышит как от её крика Марта начинает тоже кряхтеть. И тут девочка просыпается. Открыв глаза она видит перед собой обнаженного барона, который стоит на корточках над лицом баронессы, и та взяв руками за основание члена барона, помещает себе в рот. Её восхитительная голова двигается в такт. И член то полностью исчезает во рту, то появляется вновь наружу. Глаза баронессы закрыты, и она в наслаждении тихо постанывает. Барон смотрит на лицо своей кузины, и одна рука теребит её шелковистые волосы. При этом, замечает Анна, вторая рука помещена у неё между ног. И ,о ужас, он пальцами теребит ей влагалище. Анна попыталась высвободится, но не ту-то было. Барон цепко держал её. Теперь уже и сама кузина помогала брату, цепко вцепившись рукой в плечо девочки. Барон умело массировал ещё не развитый клиатор Анны. Баронесса сосала член с восхищением, косясь на девочку. Анна во все глаза глядела на происходящее. Она впервые так близко видела член мужчины. Конечно она и раньше видела письки у мал*чиков, но это были маленькие мал*чики, и при том, это обычно было из далека. А теперь она видела каждую жилку на волосатом и могучим члене барона. Виктория вынула член брата, и повернувшись к Анне, сказала ей: - Милашка. Ты уже большая и должна попробовать это. Не бойся возьми в рот. Видишь я сама сосу. Все женщины так делают. Попробуй. Не бойся. Женщина настоятельно подвинула член ко рту девочки. Анна не могла сопротивляться. И вскоре она ощутила как, теплый и мягкий, но в тоже время и упругий член барона стал погружаться в её глотку. Вначале она чуть было не поперхнулась, но вскоре приноровилась и теперь член, свободно погружался и выходил из глубины рта девочки. Виктория уже не сдерживая себя прильнула к её молодому влагалищу, которое опять стало истекать соками. Вдруг из члена барона брызнула какая-то белая и липкая жидкость. Она залило всё лицо Анны и немного попало в сам рот. На вкус она была необычной и даже приятной. Баронесса сразу же стала целовать девочку, стараясь слизать сок барона. - Это семя моего брата. - поцеловав на последок произнесла Виктория. - Тебе понравилась мал*шка. - спросил Анну барон. - Да. - не смея сопротивляться ответила она. Теперь ни чего не сдерживала брата с сестрой. Они обнявшись стали возбуждать друг друга. Их языки сплелись и старались выпить все соки друг друга. Потом развернувшись, языками углубились в поглощения других уже соков. Член барона, начал опять просыпаться под проворным язычком его кузины. Теперь они оба развернулись и вдвоем стали ласкать Анну. От таких ласк Анна стала терять сознание. Но сквозь розовую пелену, накатившая на глаза, девочка почувствовала, что в её влагалище уперлась, что-то твердое и теплое. Анна хотела закричать но её рот был поглощен страстным поцелуем баронессы. Острая боль пронзила Анну. Девочка дернулась, но придавленная телом барона, не могла ни чего поделать. Попка барона ходила верх и вниз, с большой амплитудой. Анна ни чего не видела, в глазах были слезы отчаяния. Но постепенно боль стала проходить. И что-то далекое, не знакомое до сих пор чувство стало приходить на смену боли. Красные круги перед глазами плыли не переставая. Она не слышала, что ей говорили, она потеряла ощущение реальности. Только чувствовала толчки, там внизу, между ног, которые отдавались болью по всему телу. Наконец толчки прекратились. И её бесчувственную, перевернули на живот. Теперь острая боль пронзила её в другом уже месте. Она была больше и сильнее. Но Анна не могла пошевелить ни одним суставом. Крепко схваченная руками баронессы и её брата, придавленная мощным торсом барона, девочка получала первый в своей жизни урок страстной любви. Она не чувствовала оргазма и не получала наслаждения. Её просто использовали, использовали во всё, куда борон мог протиснуть своего петуха. Открыв рот девочки, барон вынул окровавленный член из её попки, и струя спермы выплеснулась на её лицо. Ночью Анна проснулась. Она лежала одна в своей постели, куда её перенесли. В комнате было темно, и только луна в окне освещала комнату. Анна попробовала встать, и упала на кровать, внизу всё болело. Но боль душевная была сильнее, физической. Она всё прекрасно понимала, надо выжить, её сестре требуется уход, и пока не важно, что с ней делают эти развратные люди. Главное, чтоб сестре было хорошо. Девочка даже не подозревала, что уготовано, ей и её сестре. Анна встала на колени, и стала молиться. Ей с детства привили понимания того, что всё чем они несколько часов тому назад, занимались, греховно. Такое можно делать только ради детей, и то если нет ни каких запретов, и постов. Она даже не видела, чтоб отец и мать, когда ни будь делали это. И ещё когда, родители были живы, она мечтала выйти замуж за соседнего парня, он был сыном угольщика. Они с ним всегда вместе плясали на вечеринках, которые обычно устраивала община, по воскресениям. И вот теперь Анна, стоя на коленях, всё это передумала. Ей было обидно и противно от всего увиденного за прошедшее время. А самое противно, то, что она в этом участвовала, и её порой было приятно. Девочка начала отчаянно хлестать себя по щекам ладошками рук. Слезы текли по щекам, и Анна не стесняясь плакала, приглушив всхлипы. Наконец, подтирев подолом ночной сорочки, глаза, она встала с колен, и вышла в коридор. Весь дом спал, и коридор освещался единственной свечкой, которой Анна несла в руке. Она ещё плохо ориентировалась в замке, и поэтому с трудом припоминая, расположения комнат, искала комнату Марты. У одной из приоткрытых дверей, девочка остановилась и заглянула внутрь. Картина, увидена там, повергла Анну в шок. Барон сидел в кресле, широко расставив ноги. Панталоны его были спущены, и его могучий член красовался в руках молодого слуги, как позднее узнает Анна это был сын конюха. Парень дрочил барону член, периодически облизывая и засасывая его. Минут пять спустя, барон прикрикнул и парень встал на четвереньки. И тот час член барона оказался в молодой попке парня. По всей видимости барон давно упражнялся в этом, потому, что член барона свободно ходил внутри прямой кишки молодого человека. Да и самому парню это доставляло удовольствие. Молодой член парня, хоть и маленький ещё, но уже довольно вставший и окрепший в сексуальных играх, царивших в замке. Надо сказать, что в замке все были подвержены распутству, слуги имели половой контакт кто с кем хотел. Сам барон поощрял свободу в этих отношениях. Даже дети**** слуг были распущены до такой степени, что уличные женщины по сравнению с ними были ангелами. Оргазм барона был скорым. Заставив выпить всю сперму, барон выгнал, неудовлетворенного парня в коридор. Парень дроча на ходу член, и придерживая другой рукой панталоны, вышел. Анна метнулась в сторону. Но парень заметил, и схватил. Он был сильнее. И в результате, Анна на полу, а молодой слуга сверху, утешает свою неудовлетворенную страсть. На этот раз боли уже не было, а была одна обида. Сперму, парень выплеснул на лицо девочки, и чмокнув на прощание, ушел в темноту ночного коридора. Анна встал, слезы душили её, она смахнула слизь с лица рукавом, и пошла пробуя на ощупь пространство вокруг себя. Свеча потухла, когда молодой слуга опрокинул её на спину. Наконец Анна дошла до комнаты, в которой была Марта, сестренка спала тихо и по детски свернувшись калачиком. Анна поцеловала сестру и легла рядом. Это было единственным утешением за этот вечер. Молодой граф Клод де Барак, был истинным красавцем. Его синие глаза сводили с ума многих женщин в округе. А военная выправка, делали его ещё неотразимым. Ему принадлежали несколько поместий и великолепные плантации виноградника. Породнится с ним мечтали чуть ли не пол страны. Но граф не мог найти ту ради которой можно пойти на столь опрометчивый шаг, как женитьба. И он медлил, время от времени навещая барона для увеселительных вечеринок. Вот и на этот раз граф приехал к барону, в надежде получить то наслаждение, ради которого он собственно и был знаком с распутным бароном. Правда он не совсем разделял взгляды барона на свободу секса, и совсем не поддерживал его знакомства с маркизом. Но сам, время от времени грешил, и принимал это всё как неизбежное зло. Когда Анна, с уже выздоровевшей сестренкой вошли в зал, то первое, что увидела она, это был молодой граф. Высокий, стройный, с вьющимися волосами, цвета, спелого каштана, он сидел в кресле и пил вино. На ремне висела шпага, украшенная камнями, и две лайковые перчатки, лежали перед ним на столике. Синие панталоны, заправленные в высокие сапоги, граф ездил только верхом, кружевной воротник и оборки на рукавах. Он сразу поразил её сердце. Прошло уже три недели, как сестры поселились в замке барона. Анна уже хорошо усвоила уроки Барона и его кузины. Каждую ночь они её имели по очереди. Теперь спустя время, Анна внешне успокоилась, она всё происходящее пропускала мимо. Даже когда к ней, во время игр приходил настоящий оргазм, она не удивлялась и тоже пропускала. Её душа оказывалась не удовлетворенной, хотя физически любовная дрожь, будоражила её каждую ночь. Теперь это был уже не лягушонок, не какой то заморыш, это была молодая симпатичная леди. Граф сидел и беседовал с бароном, и как только он увидел Анну, то вскочил. Его как громом поразило. Острая вспышка озарила графа. Вот то, что он так долго искал. Он первый, кто сумел разглядеть не раскрытый бутон розы, в густых зарослях чертополоха. Граф подошел к Анне и поцеловал руку. Смущение, красным румянцем выступило на щеках девушки. Клод усалил сестер на софу и сел рядом в кресло. Сердце графа трепетало и рвалась на свободу. Любовное вдохновение вдохнула новую струю в графа. - Милый барон. Вы представите меня, этим очаровательным мадмуазелям. -обратился граф к барону. - С удовольствием. Это старшая, Анна. А младшая, её родная сестра, Марта. Граф, спешу вас уведомить, насчет планов. Это люди из бедного сословия. Мы с кузиной взяли их к себе на воспитание. Когда воспитание закончится. Вы можете приобрести их у нас. - сказал барон и набив трубку, стал пускать кольца, глядя в глаза графу. - Мне всё равно. Добрый день, милая Анна. Вы позволите за вами поухаживать. Что вы хотите. - граф не отрываясь смотрел только на Анну. - Они любят сладости. - сказала, входя Виктория.: - Добрый день милый Клод. - О, Виктория, вы просто само совершенство, я целую ваши руки, и мне кажется я целую руки самой богине - расплылся в любезностях граф, вскочив с места. Виктория села в кресло, и обратила взор на графа, но он всё время смотрел на Анну. - Милые **** идите к себе, вас позовут. - приказала Виктория. Женщина сразу заметила, влюбленные глаза графа и ревность обуяла её. - Милая Виктория, зря вы так. Они ещё почти ****. Мадмуазель Анна, мадмуазель Марта, до свидания. Надеюсь ещё вас увидеть. - сердце графа колотилось как бешеное, когда он прощаясь с Анной, взял её руку. Девушки ушли. Уже в дверях, Анна обернулась и посмотрела на Клода. Все обиды прошли разом. Она готова была простить всех своих обидчиков, лишь бы ещё немного побыть рядом. В глубине Виктории всё кипело. Какая то там малявка, смогла вскружить голову самому Клоду, юноше сердце которого было так холодно ко многим красавицам. Его благосклонности давно добивалась Виктория. Она решила извести бедных девочек при любом удобном случаи. И дикие планы, один страшнее другого зрели в её голове. - Жанн, я знаю вас давно. Сколько вы хотите за Анну. - спросил граф барона, как только девочки ушли. - Они не продаются - зло сказала Виктория. - Что с тобой милая кузина. - барон удивленно посмотрел на Викторию: - Ты явно не в духе сегодня. Милый граф, вы знаете, что девочки ещё не готовы. - Меня это не волнует. Я спрашиваю вас сколько вы хотите за этих двух бедняжек. - графа уже начал волноваться. - Марта ещё девственна. Это очень дорого. А Анна, она конечно ещё молода. Сборники коротких порно рассказов https://dojki.biz Но она далеко не само совершенство, обуч*ние ещё не прошло. И потом мы готовили их для собрания. Если девочки уедут с вами, я буду нести расходы, связанные с поисками новых девочек. - барон лихорадочно соображал, сколько содрать с этого графа. - Девочки не продаются. - произнесла Виктория со слезами на глазах. - Подожди сестричка. - барон наконец сообразил, что можно попросить с графа: - Вы знаете граф, как я люблю путешествовать. Но в силу не которых обстоятельств, мне запрещен въезд в Испанию. Вот если бы вы попросили у короля разрешения на моё путешествие по стране. Тогда, я бы согласен. Я вам их подарю. - Я согласен. - граф встал.: - Но девочки должны ехать немедленно. Насчет короля. У меня намечена встреча, с королем в эту среду, там я постараюсь убедить его дать вам разрешение на путешествие. Граф протянул руку в знак согласия. Барон с горящими, от нетерпения глазами, пожал руку графа: - О, милый друг, вы не пожалеете, что приобрели покупку. Анна умеет почти всё. Ей одинаково нравится как спереди, так и сзади. А как она берет в рот, это просто сказка. Правда, я уже говорил, что её сестричка, ещё только в начале обуч*ния. Но я думаю вам она тоже понравится. - Извините, барон. Но у меня другие планы. Прикажите девушкам собираться. Надеюсь вы позволите воспользоваться вашей каретой. - граф откланялся и вышел. Виктория сидела вся в слезах. Её любимый человек, которого она боготворила, уходит от неё навсегда. И сейчас, она ничего поделать не может, и тогда острая мысль пронзила её воспаленный мозг, она придумала как можно отомстить Анне. Она совратит полностью Анну, даже когда он увезет её к себе. Под предлогом проверки как будут чувствовать себя девочки они поедут вместе. И там она постарается приложить все усилия для того, чтоб Анна был полностью подвержена плотской страсти. Секс для Анны, должен стать основным способом существования, как воздух, без которого она не проживет и дня. Виктория вытерла слезы, и зло усмехаясь стала собираться в дорогу. Карета выехала засветло. Граф сопровождал карету, ехал рядом на своем арабском скакуне. Мимо пролетал, скудный зимний пейзаж, прохожие, крестьяне, спешившие по своим делам. Клод то и дело останавливал карету и справлялся как там девочки. Виктория была на редкость учтива, она поправляла спадавший плед с ног девочек, укрывала шубкой. Дорога заняла много времени, и лишь к полуночи, экипаж въехал в ворота усадьбы графа. Дворец графа был построен недавно и представлял собой совершенство тогдашний архитектуры. С колонами, и красивыми переходами, зимний сад и даже крытый бассейн, гордость графа. Все улеглись спать и лишь двое человек в эту ночь не спали. Граф соображал, как преподнести Анну, чтоб можно было жениться на ней. Девочка была безродная и из простолюдин. А для света надо, чтоб родовитость видна была издали. Решение пришло к утру. Старый виконт, сосед графа, должен был ему некоторую сумму денег, которую он одолжил на судебные дела. Как было известно графу, денег у соседа не было. Зато было звание, виконт. Надо предложить, ему, чтоб он удочерил Анну, выдав как дальнею родственницу. Не кто не сможет обвинить виконта в дурных помыслах. Да и граф будет выглядеть красиво в этой не простой ситуации. Виктория не спала и думала, что надо предпринять для полного совращения Анны и Марты. Под утро, она пошла в комнату сестер. Анна, лежала в ночной сорочке, обняв сестренку. Осторожно, чтоб не разбудить девочек, Виктория раздвинула ноги Марты. Маленькая щелка Марты, сочилась. Сказывались уроки барона, который каждый день целовал её пещерку. Баронесса опустилась и её проворный язык опустился вглубь влагалища Марты. Сок будоражил женщину и возбуждал её. Длинными и тонкими пальцами, баронесса стала ласкать девочку, слизывая сок вытекающий из её лона марта спала и тихо улыбалась во сне. Но по её телу было видно, что ей приятна эта процедура. Виктория перенесла свои ласки на тело Анны. И её ножку от лодыжки до лона покрыла поцелуем, вылизывая каждый пальчик ноги. Облизав и испив соки девочек, Виктория положила руку Анны на лоно Марты, засунув руку её между ног. А сама незаметно укрылась за ширмой. Реакция не замедлила ждать. Первой очнулась Анна. Анна открыла глаза, и осмотрелась, было тихо. Ножки сестренки были раздвинуты, и из юной пещерки сочился сок. Её рука почему-то лежала на влагалище Марты, а её маленький пальчик был втиснут в собственное. Анна ужаснулась, «неужели она во сне занималась мастурбацией» подумала она про себя. Ежедневные занятия сексом не прошли даром. У ней стало появляться непреодолимая тяга к занятиями сексуальными играми. И вот сейчас лежа с сестренкой, она испытывала желание продолжить начатое во сне. Тихонько, чтоб не разбудить Марту, Анна протянула руку и коснулась сосков сестры. Дрожь прошла по её телу, приятная и знакомая истома протекла по телу. Рукой, лежащей на влагалище, она начала ласкать сестренку. Теперь две руки ласкали тело бедной сестры. Испытывая неописуемый восторг, Анна легла лицом поближе к живительному источнику, её язычок сразу погрузился в волнующие логово Марты. И тут сестра проснулась. Анна опешила, но сестра опередила её и произнесла то, чего Анна так ждала: - Анна, милая сестренка. Полижи меня там. Мне так приятно. - Барон тебя тоже лизал там, да? - спросила Анна. - Да. Милая сестренка. Ой как приятно. Но ты лучше это делаешь. Ой как приятно, ещё пожалуйста, делай так. Аннушка, ты сама лучшая сестренка. Анна дай я на тебя посмотрю. Поцелуй меня в губы. Плюнь мне в рот. Барон всегда плевал. Ой приятно, как. Ущипни меня за сосочки. Сильнее, не бойся, мне ни капельки не больно. - говорила всё это Марта. Виктория, стоя за ширмой, терла себя рукой между ног. Всё её естество горело огнем. Всё происходящее вызывало у неё желание присоединиться к сестрам немедленно. Но она ждала. На кровати сестры сплелись в продолжительном поцелуи. Анна перевернулась и подставила для ласки своё возбужденной влагалище. И тут не выдержав, Виктория вышла из-за укрытия. В первый момент сестры испугались, но увидев, большие груди баронессы, её бритый лобок, и сок который струился из щели, бросились на её с азартом. Теперь Виктория лежала и ласкала одновременно обеих сестер. А те ласкали её. Их руки переплетались и одновременно опускались на интимные места друг друга. Влагалища, раскрасневшиеся от ласк, горели неудовлетворенным жаром страсти. Баронесса как могла сосала и лизала маленькие письки сестер. Её пещерка тоже требовала ласк и сестра трудились на славу. Они плевала и совали туда руки, терли ладонями лобок. Опускали язык на всю его длину внутрь щелки. Когда оргазм пришел к ним он оказался таким бурным, что они все закричали. Сами крики были приглушены, подушками, которые баронесса вовремя накинула на лица сестер. Потом они лежали голые созерцая красоту голого тела друг друга. Баронессе нравились маленькие девочки, а Анне нравилась грудь баронессе. Их руки постепенно переместились на любимые места. И прежние ласки возобновились. И когда второй оргазм потряс их тела , баронесса решила, что на сегодня достаточно, и попрощавшись ушла к себе. Её дерзкий план начал действовать. Через неделю, баронесса выписала, милого песика, специально обученного. Когда в комнату к сестрам привели песика, сестры сидели и читали книжку. Анна читала сестре сказки, а Марта зачарованно слушала её. И тут ворвался с визгом огромный пес. Он бросился к девочкам и стал лизаться. При этом он старался опустит голову между ног. Анне сначала это показалось смешно, и она смеясь позволила уткнуться морде пса себе между ног. Но когда пес принялся через платье лизать Анну, то она почувствовала знакомый зуд. Анна широко раздвинула ноги, и приподняла подол платья. С некоторых пор, девочки перестали носить панталончики, и их промежности всегда были готовы, для взаимных ласк. Граф уехал, и вот уже несколько дней его не было, он выполнял поруч*ние барона, относительно его путешествия в Испанию. Да и дела на счет удочерения Анны и Марты, виконтом, его соседом, надо было сделать. Поэтому девочки и ходили по дому без панталончиков. Ни кто об этом не знал, и даже не догадывался, лишь баронесса принимала в этом участие. И когда язык пса начал лизать влагалище Анны, она почувствовала такое наслаждение, которое до сих пор не испытывала. Марта сидела рядом, и задрав подол своего платья дрочила себе письку. Блаженство играла на лице Анны, когда в комнату вошла Виктория. - О, вы поняли какой это песик. А он и не только это умеет. - сказала баронесса присаживаясь рядом с сестрами. - Да, а что он умеет. - спросила Марта. - А, ты возьми ручкой, потрогай у него член. Не бойся обхвати. Крепче держи. Теперь вниз, и вверх. Вот молодец. Видишь, он увеличивается, продолжай. - баронесса откинулась и стала направлять действия Марты. соб*ка лизала влагалище Анны, которая лежала с закрытыми глазами. Улыбка блуждала по её лицу. Марта опустившись на корточки, дрочила член псу. Наконец соб*ка кончила лизать, и переместила свой конец ко входу в влагалище девушки. Марта, с завороженными глазами смотрела на то как пес лихорадочно трахает её сестру. - А мне, можно. - спросила она Викторию, и поцеловала её в губы. - Да, милашка. Его зовут Лорд. Он крепкий, он тебе доставит удовольствие. А пока доставь удовольствие мне. - баронесса раскинула ноги, и привлекла маленькую головку Марты к своей промежности. Граф приехал, и решил посмотреть, что делает его любимая. Когда он открыл дверь её спальни, картина увиденная им потрясли его. На кровати лежала его любимая Анна, и какая-то соб*ка трахала её. Рядом в развратной позе лежала баронесса, и сестра Анны, обрабатывая языком развратное влагалище Виктории. Граф и раньше знал, что она развратная женщина, и даже был сначала против, того, чтоб она ехала с девочками. Но теперь, увиденная картина, полностью разоблачила баронессу перед графом Граф хлопнул в ладоши, двое слуг прибежали тотчас по вызову. Девочки уткнулись в подушки и заплакали. Баронесса зло усмехаясь, смотрела на графа. - В темницу её. Прислать сюда Миллгред. Вам Анна, прошу ни куда не уходить, следите за своей сестрой. - приказал граф. Слуги схватили баронессу и потащили вниз в темницу, а в комнату вошла старая женщина Миллгред, няня и сиделка графа. Она была женщиной строгих нравов, и ни чего такого себе и другим не позволяла. Сразу девочек повели в ванную и стали отмывать, пса увели на псарню, где через час, удушили. Помывшись и одевшись во всё новое девочки вернулись к себе в комнату. Увиденное, потрясло до глубины их не окрепшие души, комната преобразилась. По углам стояли строгие маленькие кроватки, пологи над кроватями были удаленны. Рядом поставили кровать для няни. Иконы богоматери, весели над изголовьями девочек. Все излишества исчезли. Сестра сели на кровать не в силах и слова вымолвить. Перемены в жизни сестер наступили сразу же. Пришёл старый учитель, и стал учить их всему понемногу. В этот же день слуга, который отвечал за сестер отвел их в зал, где уже другой учитель стал учить их танцам и хорошим манерам. Впервые такое свалилось на голову сестер. И к концу дня сестры не могли держаться на ногах. Сон их был таким крепким, что лишь утром, няня с трудом разбудила их. Так стало каждый день. Учеба, светские беседы, прогулки с графом, и наконец они очутились на балу, где впервые в жизни, познали трепетное чувство восторга, душевного, а не физического, как было раньше, в доме барона. И за всё это время граф не упреком ни намеком не дурным взглядом не намекнул девочкам об их прошлой жизни. Так прошёл год. Девочки окрепли и возмужали. Анна превратилась в настоящею леди, Марта, тоже стала красавицей, под стать своей сестры. Они ни чем не выдавали своего прошлого. В свете поговаривали об удачной находке графа, об мужественном поступке виконта, который удочерил бедных сирот. Их пуританская жизнь заставила многих в свете пересмотреть свои взгляды на свободу сексуальных взаимоотношений. Сестры, ни чем и не как, не давали повода для сплетен Да их самих не тянула на сексуальные утехи. Граф окружил такой заботой милых сестер, что ни чего другого они даже и не ждали. Через год после приезда сестер в имение графа, все в доме готовились к свадьбе графа с Анной. Все радовались за них. А что же, с баронессой. Эта тайна умерла вместе с графом и его двумя верными слугами. И лишь перед смертью лежа на кровати, а прожили они вместе сорок лет и имели в совместном браке троих дочерей и одного сына, он признался своей жене, что Виктории он отрубил голову, и закопал тайно где-то на деревенском кладбище. Барона, он тоже сгубил, наслав на него тайную инквизицию, когда тот путешествовал по Испании. Анна плакала, и целовала мужа. Она была благодарна ему за то, что он сделал для неё и её сестры. Марта, когда ей исполнилось семнадцать, вышла замуж за сына герцога, они тоже были счастливы в своей жизни и у них было четверо детей, а её внук в последствии, стал выдающимся государственном деятелем страны, известным во всем мире. Вот и вся история двух сестер, несчастных сирот в начале нашего повествования, и прекрасных леди в конце нашей истории. --- Замок --- Дорогой читатель, собираясь читать этот рассказ не старайся понять место и время описываемых событий. Ты не найдешь этом место на карте, ты не найдешь это время в календаре. Это случилось не с нами, не у нас и не в этом мире. И не требуй уточнений, ты их не получишь. Пусть все останется, как написано, без каких-либо разъяснений. Просто это другой мир и эти все сказано. Итак начинаем."/i" Карета медленно приближалась к замку. Ольва с тоской наблюдала как в сером небе пролетает стая птиц. Моросил мелкий дождь, в сырой карете было темно и холодно. Она вспоминала свое детство, которое пятнадцать лет назад проходило в этих местах. Тогда она семилетняя девчонка, дочь крепостной прислуги, мало задумывалась над положением вещей в этом мире, о том что ее ждет впереди. Своего тогдашнего хозяина - барина она никогда не видела и как сейчас вспоминала, слышала о нем только хорошее. Помнила она как услышала от матери, что приехал его сын из столицы, как судачили горничные, что надо ждать новых порядков, а через несколько недель мать, поплакав, отправила ее в город, учится в колледж-пансион. Молодой хозяин хотел иметь образованную прислугу и несколько семилеток-девочек были направлены в различные учебные заведения. Тогда Ольву тревожила только разлука с матерью и о том что будет с ней она не думала. На новом месте она быстро втянулась. По документам она значилась как сирота, дочь погибшего офицера. Никакой дискриминации Ольва не чувствовала. Преподаватели и воспитатели были хорошие. Она отличалась хорошим прилежанием и поведением. Науки ей давались легко, учится было интересно. На фоне других девочек, которые были из достаточно известных дворянских фамилий, она если и выделялась, то только в лучшую сторону. Статная, красивая, с великолепной фигурой и изяществом королевы Ольва слыла одной из лучших. И только в последние годы обуч*ния она все чаще задумывалась, что ее ждет впереди. Господский дом, роль прислуги, в лучшем случае секретарши или экономки? Последними месяцами обуч*ния, когда она вспоминала об этом, Ольва тихо плакала и старалась побыстрей заснуть, но утром она снова терзалась этим вопросом. И вот наступил выпускной бал. Надо сказать, что ежемесячно она получала из имения небольшую сумму денег и так набежала сумма которая позволила ей составить не плохой гардероб, где каждая вещь была подобрана со вкусом. Последние деньги пришили с билетом на поезд и с запиской, где и во сколько ее будет ждать карета. Это было для нее настоящим шоком. Еще вчера равная среди хозяев этой жизни, та которая с превосходством смотрела на своих одногруппниц - княжон и баронесс, сейчас медленно приближалась к господскому дому, где она была просто дворовой девкой, вещью, рабой... Уж из рассказов подруг ей было хорошо известно, как подобные им обращаются с прислугой... Как не мечтала Ольва, чтобы поездка на родину тянулась вечно, но за окошком кареты замелькали бойницы крепостной стены. Вот отрылись ворота замка, вот прислуга несет багаж. Ольва входит в просторный холл, следует за молчаливой, суровой женщиной, которая встретила у дверей ее. Она сразу обращает внимание на тишину. Никто ничего не говорил, лишь по кивку Ольва поняла, что надо следовать за этой женщиной. Так они и шли по многочисленным холлам и залам до небольшой, но уютной комнатки. Когда внесли в комнату вещи, сопровождающая ее женщина холодно пояснила, что к ней следует обращаться Мадам и вечером ее ждет господин, так именно и сказала "господин". После этого Ольва осталась одна и стала обживаться в этом незнакомом помещении. Вначале она решила в разговоре с ее господином, о котором ничего не знала, держаться на равных, всячески демонстрирую ему свою образованность и тем самым надеясь, что она займет достойное место в ее новом доме. Разместив свои вещи в комнатке Ольва решила пройтись по замку. Выйдя из комнаты она прошла в зал, где как и во всем доме, было однообразное убранство дворянских домов. На стенах висели различные картины, одни с изображением пейзажей, на других были изображены неизвестные ей люди. Когда она рассматривала одну из картин, через зал пробежала девушка одетая горничной. Ольва уже немного пришла в себя после приезда, поэтому постаралась пристально рассмотреть прислугу, стараясь понять какие порядки царят в этом месте. Девушка была очень привлекательна, короткое платье демонстрировало ее стройные ноги и складно обтягивало ее красивую фигуру. Передник блистал белизной и как и край платья едва прикрывал верхнюю часть бедра едва прикрывая ажурные резинки черных чулок. Декольте едва прикрывало пышную грудь, которая казалась рвалась наружу. Светлые волосы были аккуратно уложены и сколоты заколкой. Девушка проходя взглянула на нее, в ее глазах отразился испуг она тут же присела в поклоне и после небольшой паузы, потупив глаза, прошла дальше. Ольва вернулась к себе. Несомненно, то что она увидела, говорило о хозяевах как о людях не безразличны к любовным утехам - горничная была одета так что словно она сошла с обложки эротического журнала, но этот кроткий и испуганный взгляд... Очевидно к ней относились строго и прислуга в этом доме знала свое место. Да, что ее ждало впереди... Как не тянулось время, но за окном стало постепенно темнеть. Ольва ждала преставления своему барину. Когда часы пробили 7 часов в комнату без стука вошла Мадам. - Вы готовы. - Да. - Хочу вас предупредить, что хозяин уехал по делам и с вами будет разговаривать хозяйка. Вопросов советую не задавать. Вы еще здесь человек новый и правил не знаете. В этом доме первый закон - покорность, второй - послушание. Все что она скажет примите как должное. Все остальное я вам расскажу позже. А теперь пошли. Следуя за этой суровой женщиной Ольва прошла в центральную часть замка, где как она поняла располагались господские покои. Перед массивной, украшенной резьбой дверью Мадам остановилась и пропустила Ольву вперед, закрыв следом за ней двери. Она попала в огромную комнату больше напоминающую зал. У окна за столом сидела женщина лет 35, с приятным, ухоженным лицом. Она была слегка склонна к полноте. На ней был только легкий шелковый халат, полы которого свисали на пол вдоль оголенных и широких бедер. По властному взгляду ее пронизывающих глаз Ольва поняла, что это и есть хозяйка. Подняв грациозно свою руку женщина поманила ее к себе. Когда Ольва подошла, госпожа ласково улыбнулась. - Так вот о каком подарке говорил Юмий. Да, действительно хороша. Повернитесь. Надеюсь вы также образованы как и красивы. Какое у вас образование? - Энский пансион. - Отлично. Отлично. Это просто замечательно, что все так сложилось. А я уже было собиралась нанимать Бишеньке гувернантку. Бишенька - это мой младший. Ему двенадцать лет. Я надеюсь вы не будете возражать если займетесь его образованием? Нет конечно, - тут Ольва замялась, она не знала как обращаться к госпоже. Заметив это госпоже пояснила: - Меня можно называть Ирима. А вы, если я не ошибаюсь, Ольва. Ну ничего. Вы быстро поймете что у нас к чему. При этом она лукаво улыбнулась. Далее госпожа кратко обрисовала основные обязанности Ольве. После завтрака в десять часов начинаются уроки с господским сыном - Бишей. В тринадцать часов обед. После обеда по усмотрению Биши или игры в его части замка или прогулки. В шесть вечера ужин, после которого если она была не нужна Бише, то была свободна. Как намекнула хозяйка, со временем у нее появятся еще кое-какие обязанности, ну а пока это все. Главное чтобы Биша был доволен. Основные правила ей потом объяснят. Пока госпожа говорила Ольва радовалась что к ней обращаются на "Вы", она ожидала худшего. В голове пробежала мыслишка о том как ей повезло. О такой работе она даже не мечтала. Волнение и страх постепенно отступали. Она даже стала слегка улыбаться этой милой женщине. Та вскоре дала ей понять, что разговор окончен. Пожелала ей хорошо устроится на новом месте. Прощаясь Ольва, слегка присев, поклонилась, вспомнив что когда вошла то этого не сделала от волнения забыв об этом. Когда она наклонила голову, то заметила как Ирима убрав руку со стола, провела кистью пред нею. Остановив руку у лица Ольвы, она, заметив, что та медлит с поцелуем, положила руку к себе на бедро. При этом Ольва почувствовала, как холодной сталью блеснули глаза хозяйки. Все это произошло быстро и они обе сделали вид что ничего не было, но на душе у Ольвы остался неприятный осадок. К тому, что ей дадут руку для поцелую, она, вчерашняя институтка, готова не была. Когда она вышла из залы, то Мадам, сказала ей ждать, а сама прошла к госпоже. Минут через десять, та вышла и велела Ольве следовать за ней. По пути они заходили в различные помещения, назначение которых Мадам разъясняла. Так Ольва узнала где находится столовая "высокой прислуги", к которой теперь будет относиться и она, где душевые и прачечная. Ей была показана так называемая "гардеробная", где прислуге выдавали одежду и белье, при этом Ольве был передан большой пакет, как сказала Мадам "на пока". Они прошли парикмахерскую, где до завтрака ей необходимо было побывать, т.к. "господа не любят нерях". Вообще, из того что ей сказала Мадам, Ольва поняла как важно в этом доме хорошо выглядеть. "Если ты не аппетитна, то барин может наказать", из чего она поняла, что одеваться нужно еще и сексуально, что по внешнему виду прислуги, большую часть которой составляли хорошенькие девушки, было и так понятно. Каждая была одета эротично, опрятно и как заметила Ольва, дорого. "Наказать" было слышать неприятно, но честно говоря это было повсеместным правилом и ждать другого не приходилось, оставалось надеяться, что это ее не коснется. Далее следовала косметическая, которую тоже надо успеть посетить до завтрака. Мадам ей рекомендовала ежедневно ходить в спортивный зал, который впечатлял своими размерами и количеством тренажеров. И в конце этой экскурсии Ольве показали во дворе замка "исправительную". Этого она боялась больше всего. В эту часть двора, где стояла обособлено высокая башня из огромных камней, каждой "из девушек" надо было прийти не позднее девяти вечера, "если не на прислуге". Там, согласно записи в "учетке", которую производили господа, прислугу наказывали. Эту "учетку" необходимо было иметь всегда при себе, чтобы "если накуролесишь", барин мог вмести в нее запись о наказании. После этого Мадам протянула ей небольшую книжку в кожаном черном переплете. На лицевой стороне в графе "дворовая девка" была надпись "Ольва Березова", а в графе "назначение" - "гувернантка". Мадам объяснила ей, что сама она является "старшей по распорядку". Ее необходимо "слушаться, а если ослушаешься, то просить могу о наказании". Вернувшись к себе Ольва в комнате застала девушку одетую так словно она с какого-то деревенского праздника. На ней была простая, но нарядная одежда сельской жительницы, которая носила явно демонстрационный характер. Саму "селянку" нельзя было назвать красавицей, но ее простое лицо было явно мило. При виде Ольвы девушка поклонилась и сбивчего пояснила, что она "коридорная", т.е. прислуга для тех кто живет в этом коридоре. Зовут ей Натя и в комнате Ольвы она будет прибирать и "всячески ей угождать". Быстро расстелив постель Натя спросив не нужна ли она и получив разрешение идти, быстро убежала. То что здесь есть прислуга, к которой за годы учебы она уже успела привыкнуть, Ольву обрадовало. Из-за множества событий и впечатлений она быстро заснула. Утром ее разбудила Натя, которая помогла ей одеться в новую одежду полученную вчера. Это было длинное платье из темной материи, с юбкой в складку. Черные чулки с поясом. Туфли на высоком каблуке. На вопрос где трусы Натя сделала вид, что впервые об этом слышит. При этом объяснив, "что его никто не носит, нельзя". Приведя в себя в порядок после душа с помощью похожих на Натю девушек она позавтракала и была проведена на половину "младшего барина". Там в одном из помещений была оборудована уютная, учебная аудитория. Она решала как себя вести с мал*чиком. Ожидая его у шк*льной доски она думала о предстоящей работе. Учить хозяйского сына - с одной стороны здесь необходим авторитет, дистанция педагог- уч*ник, а с другой она понимала что этот избалованный барчук к ней будет относится как к прислуге. Кто она для него? Попробовать сразу установить дистанцию? Возможно если ей это удастся и тогда и другие с этим будут считаться. **** в его возрасте подвижны, активны, любят играть, возможно что ему будут пока чужды социальные предрассудки людей. подр*стки при правильном подходе достаточно внушаемы. Возможно у нее действительно получится стать для него авторитетом. Какой он? Она представляла вбегающего мальчонку, которому наверняка хочется играть, а не учить какую-то математику. А ведь ей придется ставить ему в дневник оценки. Так просила госпожа. Что ж, это будет хороший способ достичь поставленной цели и поставить мальчонку на место. Так в размышлениях прошло около получаса, пока в аудиторию спокойно не вошел маленький мал*чик. Молча, по-хозяйски он сел за парту и стал разглядывать Ольву. Такого она не ожидала. Не так она представляла себе 12-летнего реб*нка. Наступила пауза. Ольва стояла перед ним, как когда-то стоял в кабинете директора пансиона, куда обычно вызывали за какие-то проступки. Директор в начале долго смотрел на слушательницу, в гоняя ее в краску, а потом сочтя что она уже поняла греховность проступка, начинал объяснять ей нормы поведения в пансионе. В его взгляде было еще что-то такое неуловимое, но необычайно цепкое. Почему-то стоя перед директором, вместо того чтобы думать о проступке, Ольва всегда думала о том, что она маленькая девочка, стоит перед взрослым мужчиной и интересно, достаточно ли она для него привлекательна, и как это забавно что есть эти мужчины - они так отличаются от них - женщин. Как и тогда, Ольва почувствовала себя молодой женщиной, но это было несколько по другому. Директора она не капельки не боялась. А сейчас почувствовала страх... Паузу прервал Биша: - Вы новая учительница? - Меня зовут Ольва, надеюсь что мы станем друзьями. А теперь я бы хотела узнать о ваших знаниях. Биша рассказал ей о своем образовании. Оказалось, что он окончил 5-ть классов, когда жил у бабушки в городе. А теперь будет жить у родителей и в гимназию будет являться только для сдачи четвертных экзаменов. Иногда к нему будут приезжать репетиторы из города, которые будут его готовить в основном по точным наукам, а в остальное время его подготовкой по гуманитарным предметам будет заниматься она. Постепенно они перешили к литературе. Биша оказался вдумчивым подр*стком. Уровень его подготовки был высокий, Ольве даже интересно с ним было подискутировать на различные спорные темы, о политике, о литературе, о истории. Так время подошло к обеду, после которого они договорились о прогулке. Гуляли они в парке, который был прекрасно ухожен и впечатлял своими размерами. писателей классики. Биша был по отношению к ней корректен. Обращался только на ІвыІ, Ольве казалось что все хорошо, но что-то было не так. Взгляд. Когда он смотрел на нее ей становилось не по себе. Встречаясь с ним взглядом она обращала внимание, что он как-то особенно на нее смотрит, иногда ей казалось что это взгляд опытного мужчины на женщину - такой раздевающий, самоуверенный, взгляд самца, иногда это был взгляд полицейского - пронзительный, властный. Но его манера держаться и разговаривать не давала оснований думать о нем плохо. Перед ужином они расстались. Уходя к себе Биша ей напомнил, что вечером ее ждет "на контроль". Что он под этим подразумевал она поняла позже. Встретив за ужином Мадам Ольве удалось выяснить, что вся прислуга приписана к кому-то из господ. Например она к "барчуку". Вечером необходимо обязательно подойти к господину, обычно это делается около 20 часов, чтобы он произвел отметку о поведении в учетке. С этой "отметкой" надо будет зайти в исправительную, где каждый вознаграждался согласно отметки. Кроме этого любой господин мог направить в исправительную в любое время с указанием наказания, если на его взгляд это было необходимо произвести срочно. Вспомнив, как она провела день, Ольва сочла, что наказания не заслужила и особо по этому поводу не беспокоилась. Около двадцати часов она прошла в кабинет Биши. В темном кабинете он играл с соб*кой. При виде Ольвы соб*ка залаяла и мал*чик жестом приказал ей замолчать, после чего подозвал гувернантку. Теперь он был другой, глаза лукаво улыбались, было заметно что ему нравится смущение Ольвы. Та же протянула ему учетку и замерла - хотя она была уверена, что наказывать ее не за что, но ей было страшно. По его взгляду она поняла, что что-то произойдет. И действительно Бища уверенно выписал ей "10 плетей", ничего не объясняя вернул учетку и продолжил игру с соб*кой, давая Ольве понять что аудиенция окончена. У нее все внутри сжалось в холодный сгусток. Было обидно и страшно. Она не помнила, чтобы ее кто-то наказывал, она боялась боли. Слезы душили ее - как вот так просто один человек может другого подвергнуть наказанию. Простой мал*чишка, ее, образованную, красивую женщину, которой восхищались на городских балах, которая гордо отвергала блистательных кавалеров, этот сопляк... Но тут она врала себе. После этого она к нему смешанные чувства побитой хозяином соб*ки - обожание, страх и ненависть. Даже не ненависть, а так, чуть-чуть злость. И еще - ей было обидно, что этот, пускай маленький, но мужчина, пренебрег ею. Она всегда ощущала в себе силу красивой женщины, а красота оказывает воздействие и на реб*нка и на старца. Ольва всегда чувствовала что к ней должны относится по другому, чем к другим - с обычной внешностью женщинам, да это так и было. Словно в дреме она пришла в исправительную, легла не раздеваясь на топчан. Ей связали руки и ноги привязав к топчану. И тут первый удар ее вернул к действительности. Она даже не ожидала, что это будет так больно. Тело мгновенно напряглось, но веревки, впившись в запястья и щиколотки, удержали ее. Это было ужасно. Ольва действительно не могла терпеть боль. Она была готова сделать все что угодно, чтобы этого избежать, сейчас в место образованной дамы к топчану было привязано трепещущее животное. Она выла и ей в рот сунули кляп. Время остановилось для нее. В ее сердце жил сейчас только жгучий, ледяной ужас. Когда ей казалось что она больше не сможет этого переносить удары прекратились и веревки были развязаны. Палач, посмеиваясь, смахнул ее с топчана. У Ольвы словно пелена спала с глаз. Сейчас она действительно поняла изменение ее социального положения. Но чувства подавленности и безысходности не было, ей хотелось жить, приспособится к ее новому положению. Словно как избалована и капризная болонка, которая волею судеб оказалась на помойке и для пропитания, забыв былые привычки, роется в объедках, так и Ольва сейчас думала только об одном - как ей жить в этом доме. Пансион, балы, кавалеры остались позади, словно это было не с ней, а в детском и туманном сне, к которому нет возврата. Сейчас она была дома. Сейчас она стала тем кем была - дворовой прислугой, рабой, игрушкой прихоти хозяев. Утром она снова ожидала Бишу в аудитории. Ей было стыдно. Граница была стерта, он сломал иллюзию их отношений - общения на равных, конечно она будет продолжать эту игру - она будет снова строгая и независимая учительница-гувернантка, он лишь ее уч*ник. Но впереди был вечер - это и она и он хорошо понимали. Один вопрос для Ольвы остался загадкой - за что она была наказана. И хотя она понимала, что вероятно это было просто указание ее места прислуги, но наверняка Биша для себя нашел причину для наказания, пусть пустяшную, но она была и ее надо было исправить. Она боялась вечера и была готова на все, чтобы избежать наказания. Когда пришел Биша, то события стали развиваться как и вчера. В начале уроки, затем обед. Ни намека о порке, как будто это не было. Сама же Ольва спросить боялась. Разговаривая с ним, объясняя ему темы занятий она покрывалась румянцем, борясь с охватившим ее новым чувством. Вот он сидит пред нею за партой, маленький мал*чик, внимательно ее слушает, но она ощущала себя как на подиуме для показа одежды, как бы она не повернулась, даже стоя к нему спиной, она чувствовала его внимательный взгляд. Ольга не разобралась в своих чувствах, но почему-то ее не покидало ощущение что она прежде всего женщина, а потом разумное существо, сейчас она была самкой - обличенной в одежду и образ цивилизованного человека. Она чувствовала свою грудь и промежность. Она чувствовала как там все раскрыто и влажно. Ей было от этого стыдно и не удобно, но из-за этого она заводилась еще больше. В груди стоял комок от испытанного унижения, маленький мал*чишка - такой обычный славный реб*нок - а может ее наказать как надоевшую игрушку, он ее "барин", а она всего лишь его прислуга. Думая о том, что если он ей прикажет встать на колени, то она не сможет под страхом наказания этого отказаться и будет стоять перед реб*нком на коленях - взрослая женщина, думая об этом она улавливала как от "комка унижения" в груди к ее промежности текут сладкие волны. Эти чувства были ей не привычны и она не разобралась в них. Во время после обеденной прогулки Биша ей невзначай заметил, что она как-то "консервативно одевается". Не зная как реагировать на это, Ольва заметила, что она педагог и существуют рамки приличия, но мал*чик ничего не ответил на ее довод. После прогулки они расстались и Ольва направилась к себе. Задумавшись над словами Биши она рассказала о этом Мадам и спросила совета. - А барчук, то уже подрос. Знаешь, милая, маленький барин конечно тобой заинтересовался. Ты у нас женщина видная. Но барыню, ежели оголишься, несомненно разгневаешь. Сама думай, как крутится. - Вы имеете в виду, что Бишенька... Что он... Как мужчина... - Я имею в виду, что растет барин. И до девок, как и отец, большой любитель будет. А твоя доля угождать. Ты образованная, как погляжу, а многого не знаешь. - Так как одеться. - Ну ты сама смотри. А так, юбку по короче. Декольте поглубже, чтоб грудь открыть. А то оделась как монашка. Но предупреждаю о госпоже. Ты реб*нку отдана не для того, чтобы задом перед ним крутить. Хотя может ей и самой понравится. Ой, девонька. Не спрашивай, сама все узнаешь. Ольва в смешанных чувствах прошла в гардеробную. Там она набрала много соответствующей последнему запросу барина одежды. Мысли о предстоящем наказании не оставляли ей другого выхода, пришлось перед "причастием", так называли визит к господину за наказанием другие девушки, ей переодеться. Оделась она классически для своего нового дома: черные чулки с ажурной резинкой, туфли на высоком каблуке, платье с короткой юбкой и глубоким вырезом на груди. В отличие от другой прислуги на ней не было передника и заколки горничной. А платье отличалось более богатой, но строгой отделкой. О трусиках она на всегда забыла. В назначенное время Ольва вошла в комнату Биши. Она увидела как молоденькая горничная получила от него учетку, с улыбкой встав на колени нагнулась к руке мал*чика, который даже не приподнял ее с подлокотника кресла. При этом Ольва заметила, как у целующей руку господина горничной почти полностью обнажилась в декольте грудь и как она прогнулась в пояснице, кокетливо оттопырив свой зад. В этот момент Биша смотрел на Ольву, как бы подчеркивая разницу в поведении горничной и ее. Когда та вышла из кабинета, Ольва подошла к Бише и робко протянула учетку. Не раскрыв учетку барин выжидающе стал смотреть на Ольву. Она молчала. Сердце тревожно билось. На него она смотреть не смела. Бросится перед ним на колени? Это полностью признать что ты ничтожная прислуга. А кто ты? Ты и есть такая. Мысли бежали в голове, но сама она была как в оторопи. Медленно Биша потянулся за ручкой на столе и это прорвало слабую плотину ее гордости. С трудом не упав на колени и не заплакав, она произнесла, пытаясь сохранить остатки уважения к себе: - Вы хотите чтобы я встала на колени? - Ольва, я бы не хотел делать свой выбор за вас. Вы же моя учительница, - с улыбкой произнес он, заметив как у нее мелко задрожали колени. - Зачем, зачем вы хотите унизить меня. Не ужели я к вам бываю не справедлива или не внимательна. - Ольва. Я не собираюсь обижать вас. Каждый должен свой выбор сделать сам. Если не хотите быть на коленях, то стойте, это ваше право. Так же как и ставить мне отметки за знания. А мое право ставить вам отметки в учетку. Это мое право оценивать вас. А мое мнение такое, я хочу видеть вас гордой и уважать вас как человека. После небольшой паузы, увидев колебания женщины, мал*чик медленно раскрыл учетку, готовясь произвести запись. У Ольвы дрогнуло сердце, животный страх перед наказанием согнул в коленях ее ноги. По ее щекам текли слезы. Она стояла прямо на коленях, склонив голову к полу. От тихих рыданий у нее подрагивал подбородок, но на плач она не срывалась. Кровь прилила к лицу. В этом момент она не смогла бы произнести ни слова, комок унижения из груди поднялся к горлу. Биша замер наслаждаясь унижением женщины. Прошло еще несколько минут. - Ниже. Еще ниже, - тихо, но твердо он произнес. Ольва не узнавая себя медленно наклонилась. - Еще, - произнес он почти шепотом, при этом положил ногу на ногу, как бы подставляя ее для поцелуя. - Еще, еще ниже. Ольва остановилась когда ее губы почти дотронулись до блестящей поверхности ботинка. - Еще, ниже. Ну. Она заворожено поцеловала его ногу. Ей стало легче, в месте с облегчением словно какое-то тепло разлилось у нее между ног. Она не поднимая глаз смотрела, как на поверхность ботинка капали ее редкие слезы. - Сука. - подумала она про себя. - Дешевая, похотливая сука. В груди ныло какое-то новое чувство, от него ей было приятно и как-то не по себе. Она поняла что рубеж, разделявший ее от остальной прислуги, перейден, да и был ли он. О том, кто она теперь для этого мал*чишки было страшно подумать. Но в месте с этим она заметила, что ей нравится это унижение, ей нравилось чувство полной зависимости от барина, и даже то что он еще реб*нок ей нравилось и что она должна потакать его прихотям, да и похотям, какие бы они не были, но в тоже время в ней жило чувство стыда и гордости. Эти чувства боролись в ней и рождали другое, близкое к экстазу. А какое она еще не поняла. Уйдя от господина она долго не могла заснуть. Ей никогда раньше не приходились испытывать такие сильные эмоции. Мысль что она стояла на коленях перед мал*чишкой была настолько сильным переживанием, что ей несколько раз приходилось вставать с кровати и подходить к окну. Стоя на паркете она долго пыталась успокоится, ей становилось холодно и Ольва забиралась под одеяло. На следующий день Биша попросил сократить количество занятий и до обеда пойти погулять. С утра он был несколько рассеян, Ольва часто ловила на себе его внимательный взгляд, иногда он без всякого смущения разглядывал ее ноги в черных чулках. Надо сказать, что ей самой нравилось как она выглядит в новой для нее одежде. Перед завтраком она долго разглядывала свои ноги, в элегантных туфельках на высоком каблуке. Даже сама она не нашла к чему придраться - стройные, точеные, ножки выглядели сексуально и привлекательно. Юбка едва доходила до середины бедра и стоило ей слегка нагнутся, как из под нее выступал на обозрение край ажурной резинки чулок. Грудь едва прикрывал разрез платья. Женщин в подобной одежде она видела разве что в журналах для мужчин. В обновке она чувствовала себя уверенно, но при этом ей было стыдно, даже в самых откровенных фантазиях не могла представить себе одетой в подобный наряд. А сейчас, ловя на себе этот раздевающий, но холодный взгляд барчука, она смущалась и чувствовала как приливает кровь к ее гениталиям. Надо признаться что у Ольвы был минимальный сексуальный опыт, сама она снимать напряжение не умела и это стремительно нараставшее из-за последних событий напряжение ее все больше тяготило. Когда они вышил в парк, то Биша быстро ее увлек к старой беседке находившейся далеко за замком, в глухом и безлюдном сквере обособлено стоящем от ухоженных элементов паркового ансамбля. Ольва почувствовала как мал*чик внутренне напрягся, она окончательно заволновалась и ожидала чего-то неожиданного. - Ольва, я хочу писать. Ольва недоуменно посмотрела на него. Он глядя ей в глаза добавил: - Ну что же вы ждете? - Бишенька, - растерявшись неуверенно произнесла она, - Что вас смущает, я отвернусь. - Вас приставила мама ко мне служить. Не ужели я по вашему должен описаться. - Я что-то не совсем понимаю что вы имеете в виду. - Не ужели вы не знаете зачем существует прислуга, объясняю, прислуживать. В том числе и в уборной. Ну, что вы ждете. Снимайте штаны… - Я... Я не совсем поняла. - Мне это надоело в конце концов. Дайте учетку. Все вы поняли. Ольва покраснела и присев, сняла с Биши штанишки, затем трусики и увидела небольшой подр*стковый член. Он был около трех-четырех сантиметров, как говорится, не в возбужденном состоянии и освобожденный от одежды слегка раскачивался из стороны в сторону. Ольва настолько была не готова к подобному обороту что на мгновение застыла. То что было у нее пред глазами ошеломило ее. Этот маленький кусочек мяса захватил все ее внимание, по силе эмоций ее можно было сравнить с ювелиром увидевшим граненый алмаз указанных размеров, с моряком, увидевшим на горизонте землю во время длительного плавания. Она нежно посмотрела на Бишу, а тот выжидающе и гордо наблюдал сверху за нею. По его взгляду она поняла, что делать дальше. Аккуратно и бережно взяв пальцами за член она, придерживая его, слегка отвела в сторону. Через некоторое время тот, как бы в благодарность, вздрогнул и пустил маленькую струйку прозрачной мочи. Ольва чувствовала как от нежных прикосновений член стал постепенно расти и поднимать головку. Когда Биша закончил писать, то его орган стоял под углом в сорок пять градусов и слегка подрагивал перед глазами Ольвы. - Слижи последние капли, не пачкать же трусы. Так вся прислуга делает в этих ситуациях. Давай. Он слегка прогнулся вперед, как бы выставляя свое богатство для нее. У Ольвы от возбуждения перехватило дыхание и она, словно прикасаясь к иконе для поцелуя, обхватила губами головку его маленького органа. В этот момент ее захлестнула такая волна возбуждения, что она кончила, прижав при этом руку к своей промежности. Несколько раз она ее тело дернулось словно в судороге. Между ног все горело и было мокро. Долгожданное облегчение пришло вместе со стыдом. - Из тебя получится хорошая прислуга, - со смаком промолвил ее маленький хозяин. - Хорошая прислуга. Давай. Лижи член своего господина. Это твоя работа. Шлюха. Тебе нравится... Ольву передернуло от этих слов, она еще не привыкла к подобному обращению. Не успев как следует обдумать свои действия она вскочила на ноги и сразу заметила какой Биша маленький. Он ей едва доставал до груди. Еще несколько мгновений назад она смотрела на него снизу вверх. Сам мал*чик немного опешил, было заметно что он увлекся и сейчас был очень смущен. Возбужденный, он тяжело дышал и с опаской смотрел на Ольву. Быстро засунув член себе в штаны Биша не оборачиваясь зашагал к замку. В Ольве все кипело, но при этом страх наказания неумолимо вытеснял негодование из ее груди. Вспомнив боль исправительной она почувствовала безысходность своего положения. Присев на скамейку Ольва заплакала. Надо было что-то делать. Возможно следовало пожаловаться госпоже. Может ее, как мать, заинтересует сексуальная озабоченность сына и она сможет как-то повлиять на него. После обеда она направилась к госпоже Ириме. У входа в ее покои Ольву встретила девушка, которая остановила ее и спросила в чем дело. Ольва ожидала подобное и просто сказала что ей надо встретиться с госпожой. Девушка доложила барыне о ее визите и после этого предложила Ольве пройти. Госпожа приняла Ольву в помещении напоминающем что-то среднее между рабочим кабинетом и спальней. В этом зале было много мягких кресел, у стены стоял шикарный диван, на различных стойках и стеллажах стояли фарфоровые вазы разных культур и эпох, вазы из хрусталя и много другой декоративной посуды и всякой всячины, которая создавала ощущение рабочего беспорядка. В центре находился канцелярский стол совершенно невероятных размеров. А за столом, примыкая к стене, находилась таких же больших размеров кровать. Создавалось впечатление что они являются продолжением друг друга. Надо заметить что это помещение, которое как Ольва узнала называлась кабинетом госпожи, было проходным. Из него, по мимо той в которую она вошла, куда-то вели еще три двери, что показалось Ольве странным как и слабая освещенность кабинета. В нем царил загадочный полумрак и окна были занавешены тяжелыми шторами. Освещение было только из нескольких причудливых светильников по углам и одной маленькой настольной лампы на столе, но как ни странно все было видно. Госпожа сидела за столом и глядя на Ольву ласково улыбалась. - Проходите Ольва. Рада вас видеть. Как вы привлекательно одеты. Должна вам признаться что люблю свободу в одежде, а скрывать подобное тело как у вас - просто преступление. Ну да ладно, вы наверно не просто так зашли. Что-нибудь случилось? - Да же не знаю как начать. Госпожа Ирима, меня кое что беспокоит в поведении Бишеньки. Видите ли, он несколько рано, на мой взгляд, стал интересоваться тем, о чем в его возрасте мал*чики даже не помышляют. - Ольва, я прошу вас, говорите со мной как с лучшей подругой - прямо и откровенно. Ну, что там мой сорванец натворил? - Он во время прогулки предложил мне... Как бы это сказать... Поцеловать его мужской орган. Госпожа медленно встала из-за стола и подошла к Ольве. Как резко она изменилась - теперь это была уже не милая и добрая женщина, от нее веяло властью и суровостью, от чего у Ольвы все сжалось внутри и ей стало казаться что она куда-то проваливается. От головокружения она одной рукой облокотилась об стол. - Иными словами, уважаемая Ольва, вы совращаете моего сына. Вашего господина. Так. Барыня зайдя немного за спину гувернантки слегка толкнула ее, от чего та, чтобы удержаться, схватилась за край стола, а затем быстро задрав ее юбку решительно засунула руку между ног Ольвы. - Ах ты дрянь. Мокрая, дешевая сучка, ты же вся течешь. Я тебя зачем приставила к сыну. Чтобы ты мал*чика развращала, только мечтаешь как бы ноги под ним раздвинуть? - При этом барыня погружала пальцы все глубже и глубже в промежность гувернантки, которая теперь уперевшись в стол и нагнувшись, стояла, слегка раздвинув ноги от такого бесцеремонного вмешательства. - Госпожа Ирима, что вы делаете. - она еще не смогла понять что произошло, словно это происходило не с ней. Ей было слегка больно, но приятно. Она чувствовала как эта рука по хозяйски орудовала у нее между ног и она ловила себя на мысли что это даже не вызывает у нее протеста, стыдно да, но не более. Она поняла что сама считает что на подобное отношение к ней, эта женщина имеет право. И ей было стыдно за то что она перед хозяйкой предстала в таком "текущем" виде. Она даже слышала как от этих движений иногда издается характерный "хлюп". Но удивлялась как быстро она себя почувствовала вещью. Да, с ней имеют право так обращаться, вот так просто раздвинуть ей ноги. И самое обидное что ей это начинало нравиться. Госпожа прекратила свои манипуляции. Когда Ольва повернулась к ней, то та, еще влажной от сока промежности рукой, сильно ударила ее по щеке. Правая щека запылала, но тут же раздалась еще одна звонкая пощечина. Ольва закрыла лицо руками и присела на корточки. - Учетку. - барыня быстро выписала ей двадцать плетей, - Ну, сейчас бегом в исправительную и ко мне. Я возьмусь за твое воспитание, похотливая шлюха. Если выйдя от госпожи Ольва еще не совсем поняла что случилась, то когда возвращалась через полчаса она была трясущимся от страха пред дополнительным наказанием, сломленным существом. Зайдя в уже знакомый кабинет она нашла госпожу в кресле. - Ну, что начнем воспитание. Подойди. Запомни первое, я терпеть не могу слез. Это только усиливает наказание. Второе - желание господ для прислуги закон. Что бы я не захотела, ты должна быть озабочена только одной проблемой. Только одной - как лучше мою прихоть выполнить. Ты рождена и живешь только для удовлетворения прихотей твоих господ. Ты думаешь что прелести твоего тела это для тебя - нет, это для нас, для нашей услады. Ты вещь. Раба. Твое тело урна для испражнения господ. Далее. Когда я наказываю не смей мешать мне. Если я бью тебя по щеке, то не закрывайся. Ты должна только улыбаться. А после экзекуции поблагодарить и все. И еще, я должна чувствовать кто ты. А кто ты? - Я ваша раба. - А еще? - Я ваша прислуга. - робко подняв на госпожу глаза, Ольва добавила, - Тварь для вашей услады. - Хорошо, а теперь проверим, согни ноги и чуть присядь. Чтобы мне было удобно. - Когда ее голова оказалась на одном уровне с головой госпожи раздался звон пощечины, гувернантка инстинктивно попыталась увернуться от удара, но не успела, - Стой ровно. Раздалась еще одна пощечина, по другой щеке. Потом еще и еще. Барыня методично, самодовольно улыбаясь, наносила ей звонкие удары. Ольва пыталась не реагировать на удар госпожи, но это не всегда удавалось. Рефлекс самосохранения брал свое. От боли и обиды по щекам текли слезы, хотя она и пыталась не плакать. - Стой ровно, тварь, ровно. Буду бить пока не научишься. - Ольвино лицо горело. Постепенно ей удалось что-то сломать в себе и не убирать голову при нанесении пощечины. Только глаза не удавалось держать открытыми, они при ударе зажмуривались. Ноги ее были частично согнуты в коленях, для чего она их немного расставила, словно сидит в седле. Ее промежность была раскрыта и Ольва чувствовала как горячие от прилившей крови губы отдают тепло слегка прохладному воздуху кабинета. От каждого удара к ее гениталиям приливала приятная волна наслаждения. Ей было нестерпимо больно и стыдно, что она стоит в раскоряку пред женщиной, для того чтобы ей, сидящей в кресле, было удобно хлестать ее по лицу. А она не просто терпеливо сносит эти удары, а еще и добросовестно старается при этом не шевелиться. Край коротенькая юбки, из подобной позы, был приподнят кверху и очевидно госпоже было хорошо видно ее пылающая промежность между раздвинутых ног. После того, как гувернантка выдержала пять подряд пощечин не шевелясь, госпожа остановилась. - Вот уже хорошо. Лучше. - сама барыня тоже распалилась воспитывая прислугу. Она тяжело дышала, ее глаза, пробегая по фигуре Ольвы и задерживаясь у нее между ног, лукаво блестели. Сама Ольва робко посмотрела на госпожу. Та, сидя в кресле в шелковом халате, немного раздвинула ноги и в разрезе пол были видны волосы покрывающие промежность. - Ты посмотри какая ты шлюха. Ты же вся мокрая между ног. Сядь ниже. Еще ниже. Глаза в пол, вот так и должна стоять пред госпожой хорошая крепостная девушка. - Я поняла госпожа. - Чему вас только учили. А вас кажется высшее образование? - Да госпожа. - едва проговорила Ольва густо покраснев. - Высшее образование, а вся мокрая. Какая распущенность. Наступила пуаза. Барыня развалившись в кресле продолжала рассматривать гувернантку. У Ольвы от напряжения в неудобной позе стали дрожать ноги. Они быстро устали находясь полусогнутыми и расставленными, да еще и туфли на высоком каблуке. Утомление быстро росло, Ольва пыталась унять дрожь, но ей это не удавалось. Ногти пальцев, в руках за спиной, впились в ладони, она из-за всех сил старалась остаться в указанной барыней позе. Госпожа, видя что Ольва устала стоять в столь неудобной позе, лишь улыбалась. Затем она протянув руку к промежности гувернантки нежно стала поглаживать ее орган. От этих движений ноги Ольвы заходили ходуном. Испытывая наслаждение ей хотелось их сжать, но она не смела. Ей было стыдно что ее тело так отзывчиво на ласку, но скрыть это она не могла. Госпожа продолжала забаву. Она чуть вставила палец Ольве в влагалище. - Ниже, - Ольва села на подставленный палец. - Вверх. Ниже, встань. Сядь. Встань... Ног Ольгв уже ни чувствовала. Но потоки наслаждения пронизывали ее тело. С каждым движением ее пронизывала волшебная нить сексуального удовольствия. Она облизывала губы и робко смотрела на барыню, унижение сливаясь с наслаждением привело к тому что она быстро кончила. В судорогах оргазма она едва устояла на ногах. А между тем барыня продолжила водить мокрой рукой по ее промежности как бы давая и ей послушать как у Ольвы там все хлюпает от переизбытка влаги. От каждого движения доведенные до высшей точки чувствительности гениталии словно немели. - Ну пожалуйста, - жалобно прошептала Ольва. - Я больше не могу. Ну пожалуйста, госпожа. Раздалась звонкая пощечина. Затем вторая. Взяв за подбородок барыня притянула голову Ольвы к себе, как бы желая посмотреть ей в глаза. Не выдержав гувернантка упала на колени. - Сука. Да ты только посмотри. Ты же меня испачкала, - проговорила барыня демонстрируя блестящую, от выделений гениталий Ольвы, кисть руки, - Как ты посмела испачкать свою госпожу? Похотливая сучка. Учетку. От этого слова у Ольвы все внутри похолодело и сжалось. Она жалобно глядя снизу вверх на госпожу старательно высунув язык стала лизать ее руку, как бы стараясь исправить свою оплошность. Барыня замолчала и надменно, не без удовольствия, наблюдала как гувернантка вылизывает ее кисть. Потом она положила руку на внутреннюю сторону бедра и затем медленно, наслаждаясь старательным движениями языка Ольвы, повела руку, словно указывая путь, к своим гениталиям. Они были возбуждены и раскрыты. На секунду Ольва остановилась, словно делая вдох перед прыжком в воду, а затем припала ртом к промежности госпожи. А та прижав голову гувернантки к своей промежности, задвигала бедрами водя ею по ее лицу. У Ольвы все перемешалось и ее слюна, и выделения барыни, и волосы, она пьянела от густого аромата промежности. Она едва успевала сделать вдох, в этом безумном ритме, который ей задавала барыня. Она растворилась в унижении и страсти. Как быстро она оказалась между ног у своей госпожи, вчерашняя царица выпускного бала. Мысль о том что она хорошо должна служить своим хозяевам, о том что она тщательно должна вылизывать промежность барыни, словно она не человек, а игрушка для удовлетворения похоти, что она послушная раба, отхожее господское место, эта мысль как натянутая струна звенела в ней. И этот звон наполнял ее душу и вымешал вчерашние мечты и помыслы. После того как барыня несколько раз кончила она грубо оттолкнула лицо Ольвы от своего лобка и произнесла только одну фразу: "Пошла вон". Ольва покраснела от подобного обращения, сгорая от стыда и стараясь не смотреть на барыню она направилась к двери. Выйдя от госпожи Ольва едва успела привести себя в порядок перед тем как пойти для оценки ее поведения господином. О том что ее ожидало она боялась подумать. На пощаду она уже не рассчитывала. Биша встретил ее сидя за рабочим столом. - Учетку, - твердым голосом сказал он. - Я... Может... - Ольга протянула ему свою книжку, рука дрожала, - Я вас очень прошу... - Учетку. - Господин Биша, я прошу вас... Я больше не вынесу этого, - на глаза Ольвы навернулись слезы. Она жалобно смотрела на своего господина. - Что просите? Разве так просят. Вы заслуживаете хорошего наказания, но я выслушаю вашу просьбу. Но я не чувствую, что вы что-то просите. Как должна просить прислуга? - Биша, я вас очень прошу... Не наказывайте меня. - Гувернантка медленно опустилась на колени. Молодой барин вышел из-за стола и подошел к ней. Ольва медленно наклонила голову к его ногам. Она осторожно поцеловала туфли господина и почувствовала, как сильно возбуждена. Она пресмыкается перед своим уч*ником. Ей нравилось бороться с самой собой в битве между своей гордостью и похотью. К мал*чику она испытывала трепетную нежность верной соб*ки, ее переполняло желание вылизать своего господина - этого аккуратного мал*чишку, унизится перед ним еще больше и в тоже время она получала наслаждение смотря на себя как бы со стороны, наблюдая сколько она еще продержится, на сколько в ней еще осталось человеческого достоинства. Биша же презрительно смотрел на нее сверху вниз. Несомненно для него это был реванш за сегоднящее происшествие. Возможно что он даже не предполагал, что она так быстро падет перед ним ниц. Было похоже что он действительно сегодня днем испугался, в замке он был недавно и только пробовал себя в роли барина. Ольва ожидала что он что-то ей скажет, но Биша глядя на нее молчал, просто наблюдая за ее действиями. Гувернантка не знала, что дальше делать, она понимала, что от ее действий сейчас зависит будет она еще раз наказана или нет. Смутившись она продолжила унижено целовать ноги своего господина и на фоне своего нарастающего возбуждения почувствовала, как возбуждается мал*чик. Иногда она поднимала свой взгляд и видела как у Биши мелено оттопыриваются брюки на уровне, где находится его член. Биша продолжал многозначительно молчать и Ольва аккуратно расстегнула его ширинку, достав его подр*стковый член. Головка его была слегка приоткрыта и гувернантка прикоснулась члену губами ощутив запах мужской плоти. От этого запаха ее бросило в дрожь, возбуждение захлестывало ее, она обхватила головку члена губами и начала миньет. Ее возбуждало все: вкус во рту от этого маленького он уже начавшего формироваться члена, и его характерный запах, и то что она держит во рту член еще мал*чишки, и то что Биша ее уч*ник, и то что он ее хозяин, и сама ее поза. Неожиданно Биша ее оттолкнул. - Сосать будешь голой. Ольва стала раздеваться перед ним и тут она с удивлением поняла, что стесняется быть раздетой. - Чулки оставь. - Осмотрев смутившуюся Ольву, которая не знала куда деться от стыда, он добавил, - Ты красивая. На колени. Ну, давай. Ольва продолжила миньет, от возбуждения у нее самой стоял комок в горле. Красивая, взрослая женщина, голая, на коленях, берет в рот у мал*чишки, который даже не спустил свои брюки. Биша намотал ее волосы на руку, стал удерживать ее голову направляя свой член на встречу ее движениям. Вдруг в комнату неожиданно вошла мадам, Ольва попыталась вскочить, но руки Биши удержали ее. - Продолжай. - Мой господин, вас зовет сестра, - доложила Мадам, словно ничего не происходит. - У вас будут какие-то распоряжения? Не обращая внимание на вошедшую, Биша продолжил свои движения, с сил*й входя в рот гувернантки, которая от стыда не знала куда деться. Он довольно быстро кончил, как ни в чем не бывало застегнулся и вышел, оставив Ольву в кабинете. - Как вы полагаете, я могу быть свободна, - смущено промолвила Ольва Мадам. - Полагаю, что да. - Вы не скажете об этом его родителям? - Моя милочка, в этом доме такие порядки, что подобным никого не смутить. Думаю что вы поняли, что я вам говорила утром. - Да, спасибо. - И я вас прошу - относитесь к этому легче, а то я вижу что вы переживаете. Он хоть и маленький, но мужчина. Наш господин. Куда же ему напряжение девать как ни в рот прислуге. Такова наша учесть. И вы, хоть и воспитание получили, такая же раба как и другие, а может даже более желаннее. - Как все же это... Мерзко. - Что мерзко? Вы - молодая красивая женщина, крепостная, для чего вас еще использовать, как ни для удовлетворение похоти господ. Это наша работа, быть всегда на готове, вовремя ноги раздвинуть или рот открыть, для услады члена господина. И нечего тут. Поверь, девочка, в поле гораздо хуже. Ты еще господа должна благодарить, что ты сюда попала. А господ советую искренне любить и во всем слушаться. Направившись к себе она долго не могла заснуть, возбуждение ее не покидало. Она вспомнила о Нате. Та быстро явилась на звонок. Вызвана Натя была больше по наитию и Ольва сама удивилась как мысль о использовании прислуги, после встречи с госпожой, быстро материализовалась в весьма конкретное желание. - Чего барышня прикажет? - Натя робко поглядела на Ольву, которая сидела забравшись с ногами на кровать в короткой ночной рубашке, как бы случайно вставив на показ свою промежность. - Чего прикажу. А ты, Натя, здесь для чего? - та улыбнулась прямо глядя между ног Ольвы и облизав губы встала перед ней на колени. - А что, вы хотите. Да вы вся мокрая. Можно я тут у вас уберу. Извините барышня, не доглядела. Натя решительно припала к промежности Ольвы и активно работала языком пока та не остановила ее и отпустила к себе. Заснула Ольва в прекрасном настроении. Начало следующего дня новых приключений не принесло. На уроках Биши держался холодно и официально, не на что не намекая, а в конце занятий сказал Ольве что она два дня свободна, т.к. он едет навестить бабушку. Когда гувернантка уже планировала как она проведет вечер, Мадам сообщила ей что она сегодня вечером будет прислуживать в господской спальне и госпожа сама с ней в десять вечера проведет инструктаж. На ее расспросы о что значит прислуживать Мадам ничего не ответила, а лишь многозначительно усмехнулась. В указанное время Ольва явилась в уже знакомый кабинет госпожи. Барыня лежа одетая на кровати приветливо ей улыбнулась. - Ну-с милочка. Как Бишенька? - Все хорошо госпожа. У вас прекрасный сын. - А как ваша маленькая проблема? Вы ее решили? - Да. Конечно, все в порядке. - Что в порядке? Ну, отвечайте же. - Я даже не знаю как сказать. Вы имеете в виду интимные отношения между мной и вашим сыном. - Ну это громко сказано. Я имею в виду доволен ли Бишенька тобой как служкой? - Вы знаете, в общем да... Как бы мы, то есть я... - Послушай, если ты сейчас не оставишь эти институтские штучки и не скажешь нормальным языком, то будешь хорошо наказана. Ну же, говори как есть, мне интересно как формируется мой мал*чик. - Да. Я сделала ему миньет, но только по его просьбе. - мал*чику понравилось? - Я не знаю, думаю да. - Не надо думать, а надо стараться. Смотри, он сейчас созревает и я думаю хочет много узнать и попробовать. Я не могу отдать его половое воспитание какой-то невоспитанной девки. Будешь следить чтобы с его маленькой дудочкой проблем не было. Во время снимай напряжение и удовлетворяй его фантазии, но чтобы все было красиво и эстетично. Тебе понятно? - Да, госпожа. - Ну ладно. Сегодня тебе будет оказана великая честь прислуживать в господской постели. Для начала понаблюдаешь, а потом присоединишься. Главное это старание и желание оказать нам удовольствие. Запомни, твоя жизнь, смысл твоего существования - услада господ. Вопросы есть? - Извините, а что нужно будет делать? - Ты не дура, увидишь и поймешь сама, а если не поймешь будешь крепко наказана. В общих чертах будешь выполнять главное свое предназначение - прислуживать. В начале будешь приводить органы в порядок, так сказать в рабочее состояние. Работать будешь не одна, а с ассистентками. Затем будешь следить чтобы мне и моему мужу было удобно и хорошо заниматься любовью. Затем уборка. И все. В десять тебя найдут. Ольва была в смятении, с одной стороны только от одной мысли, что ей придется участвовать в сношении своих господ, она приходила в дикое возбуждение, а с другой понимала что ее ожидает незавидная роль в этом спектакле, да и боялась она быть наказанной. Так же ее тревожили слова госпожи о предстоящей уборке. Она чувствовала за этим какой-то подвох и предполагала что ее попросят убрать не кровать, а что-то другое. Едва она успела привести себя в порядок, как в парикмахерскую вошла Мадам и приказала ей следовать за ней. На пути к господской спальне все больше попадалась прислуги и чем ближе они к ней подходили, тем меньше и меньше на девушках было одежды. На конец они прошли в комнату напоминающую театральную гримерную с костюмерной. Тут Мадам передала Ольву высокой и красивой брюнетке. Эта строгая женщина была одета в высокие черные сапоги -ботфорты, в короткую юбку из черной кожи, а грудь ее скрывали несколько кожаных полос, искусно переплетенных в бюсгалтер. Женщина пояснила что она старшая по обслуживанию господской спальни, к ней надо обращаться "госпожа Распорядительница" и зовут ее Элла. Распорядительница приказала Ольве раздеться, оставив на себе только чулки, а затем провела ее в спальню, где, указав ей место у правого, противоположного изголовью, угла кровати, велела сесть тут на колени и ожидать дальнейших распоряжений. В спальне, кроме огромной кровати, находился небольшой подиум, несколько кресел, больше напоминающих трон и пожалуй все. Пол был устлан многочисленными мягкими коврами. Окна были занавешены плотными шторами. В комнате было уютно и тепло. Ожидать пришлось не долго. Вскоре Ольва увидела как в под руководством Эллы в комнату вошло несколько обнаженных девушек несущих свечи. На указанные Распорядительницей места свечи были расставлены, после чего в спальне погас электрический свет и она наполнилась волшебным полумраком маленьких огней. Когда девушки удалились, Элла сообщила, что господа "уже идут, особых распоряжений не дали". В комнату впорхнули еще три обнаженных служанки. Одна почти подр*сток, но хорошо развитой фигуркой, которая представилась Магей, другая блондинка, которую едва можно было назвать склонной к полноте, с широкими бедрами и удивительно красивой грудью - Ирма и третья брюнетка - Алла. Все они были красивы, каждая выделялась чем-то своим, особенным, присущим только ей, но каждая будила желание. Ирма и Алла примерно росвестницами Ольвы. Они встали на колени на стороне противоположной изголовью, руки завели за голову, как бы вставляя на показ свою грудь. Мага заняла позицию противоположную Ольвы. Она была явно, как и Ольва, здесь впервые и с опаской поглядывала за Эллой, которая приказала ей и гувернантке завести руки за голову как Ирма и Алла и вообще во всем им подражать. Сам Элла прошла в темный угол и наблюдала за происходящим со стороны, нервно перекладывая из одной в другую руки гибкий стек. Раздались тихие шаги и в спальню вошли госпожа и невысокого роста, лысоватый, полненький мужчина. Они были одеты в халаты, а на ногах были тапочки. Мужчина молча прошел к кровати, сел напротив Ирмы и приподнял ноги, едва не задев ими служанку по лицу. Ирма, смущенно улыбаясь, сняла с него тапочки и несколько раз успела поцеловать его маленькие ступни, когда он оттолкнув ее ногой, забрался на кровать и лег под одеяло. Ольва разочаровано смотрела на своего господина, который сегодня был явно не в духе. Госпожа напротив, была разговорчива и улыбалась, наслаждаясь нежными поцелуями ее ног Ирмой, которая подобострастно облизывала каждый палец на ноге и с вожделением поглядывала на госпожу. - Ну, что мои нежные цыплятки, готовы? Мне потребуется ваша помощь отыметь этого зануду. Да у нас тут новые лица. Посмотри Юмочка? - Кошечка моя, ну отстань. - Нет, мой одуванчик, ты помнишь что сказал доктор. Секс и еще раз секс. Ну, ты же не хочешь чтобы я все рассказала этому вредене в белом халате? - Ну, что, что за новые лица? Ты имеешь в виду этих маленьких шлюшек. - Да, ты посмотри кто нам будет прислуживать, сама "мадам ученый". - Вот эта что ли, о которой ты говорила, институтка, - господин с притворным любопытством посмотрел на Ольву. - Да. Она воспитывает нашего сына. А, ты представь что этот маленький паршивец уже отымел эту сучку. - Да? - Юмочка кинул на Ольву свой перстный взгляд. - Да. - Смущенно проговорила гувернантка, сгорая от стыда. - Молодец у нас мал*чик. - проговорил барин пытаясь удержать на себе одеяло, которое стаскивала с него жена. - Сейчас я посмотрю какой ты молодец, мой сладкий. - сбрасывая одеяло на пол томным голосом проговорила госпожа, а за тем строго окликнула прислугу. - Ну, что ждете, шлюхи. Ирма и Алла осторожно залезли на кровать и занялись гениталиями своих господ. Алла вылизывала пизду госпожи, а Ирма пыталась поднять член барина. Сами господа как ни в чем не бывало целовались и поглаживали друг друга. Они ворочались, прижимались к друг другу, а девушки аккуратно, стараясь не причинять неудобств, продолжали нежно работать у них между ног, причем лица их часто были сжаты внутренними сторонами бедер. Особенно несладко приходилось Алле, иногда Ольва удивлялась как она не задыхается между ног госпожи, которые отличались упитанностью и когда та переворачивалась на бок, то голова полностью оказывалась между ними зажата, а лица девушки даже не было видно. Наконец госпожа медленно залезла на мужа. Ирма помогла ей сесть на мокрый от слюны член, а Алла замерла в углу кровати. Постепенно убыстряя темп барыня пустилась в вскачь, иногда она останавливалась и прислуга припадала губами к гениталиям. Ирма облизывала член покрытый выделениями, а Алла лизала пизду и анус госпожи. После подобного смазывания член легко входил во влагалище и барыня продолжала движения. Когда эта поза господам надоела они перешли к новой позиции - госпожа встала на четвереньки, а барин пристроился сзади. Алла легла на спину под госпожу так, чтобы ее лицо было на уровне ее бедер. Иногда Юмочка направлял свой член, вместо влагалища жены, в рот прислуги и Алла с готовностью его принимала. Ирма в эти моменты припадала к анусу господина. Закончили господа в традиционной позиции, после чего оба откинулись на спины раздвинув ноги. Когда служанки бросились было вылизывать их промежности от выделений, госпожа грубо оттолкнула их и потребовала, чтобы это сделали новички. А именно Ольва и Мага. Ольва медленно забралась на кровать. Она нагнулась над промежностью госпожи, между широко разведенными ногами. От больших и мокрых губ, едва прикрывающих вход в влагалище, исходил густой, теплый запах выделений и спермы. Волосы по краям слиплись, а центре блестели от обильной влаги. Гувернантка оторопела. Она с ужасом смотрела на ІбогатыйІ, широкий половой орган своей госпожи и не могла заставить себя приступить Ік уборкеІ. В момент когда она почувствовала, что ее сейчас может вырвать, госпожа обхватив ее голову руками прижала лицо к промежности. - Ну, что же ты застыла, сука. Давай, поработай языком. Дрянь. - Госпожа стала водить своим органом по ее лицу и Ольга едва успевала лизать. - Быстрее, институтка. Такому тебя учили. Убирай, чтобы было чисто как у девственницы. Ольва старалась не о чем не думая лишь быстрее работать языком и глотать эту сильно пахнущую слизь. Постепенно госпожа разгорячилась и стала подмахивать ей бедрами, в такт ее движениям языком. Рядом Мага вылизывала основание члена барина от выделений его жены. Член медленно вставал. Барин лежал закрыв глаза и довольно улыбался. Потом он схватил за волосы голову Маги и стал глубоко насаживать ее на член. Бедная девочка едва справлялась. Несколько раз она кашлянула, видно член попал ей в горло, но барина это не сколько не смущало и он продолжал неторопливые движения головой девушки вверх-вниз. Неожиданно он глубоко насадив Магу остановился и слегка прогнувшись поддал член вперед. Сладкие судороги прошли по его телу. Он кончал, а Мага хрипела. Вероятно сперма ей попала не в то горло. Затем оттолкнув побледневшую служанку он накрылся одеялом всем видом показывая, что ложится спать. Элла подхватила задыхающуюся Магу и увела из спальни. Служанка все никак не могла отдышаться. Только когда кончила госпожа Ольве было велено убраться вон. Когда Ольва направилась к себе, то ее на пороге комнаты окликнула Мадам. - Милочка, вас ждет господин. - Но я только сейчас от туда. - Нет. Вас ожидает молодой барин. Поторопитесь и приведите себя в порядок. На визит к Бише она не рассчитывала, т.к. надеялась что он уже уехал. Едва успев переодеться, через двадцать минут она стояла в спальне Биши. Он лежал в кровати и молча разглядывал ее ноги. - Вызывали, господин? Биша молчал и казалось не слышал ее. Его голова лежала на приподнятой подушке. Спокойные глаза гуляли по ее фигуре. Так прошло около двадцати минут. Стояла в напряжении, переминаясь с ноги на ногу Ольва гадала что придумает на этот раз ее хозяин. Она старалась вести себя естественнее, но из-за того что ее так откровенно разглядывают не могла себя взять в руки. Не успев отойти от сцены в спальне господ она снова покрывалась от смущения красными пятнами. - Подойдите ближе. - Когда Ольва приблизилась на расстояние метра, он снова произнес - Еще ближе. Когда она вплотную подошла к краю кровати, Биша высунул из под одеяла свою маленькую ручку и просунул ее между ног гувернантки. От неожиданности Ольва даже слегка вскрикнула. От стыда кровь горячей волной прилила к голове, но убрать руку она не посмела и вынуждена была не шелохнувшись стоять в ожидании, когда мал*чик наиграется ею. Бишины пальчики неуверенно, но смело изучали ее органы. - Ты что не видишь что мне мешает юбка. Почему я должен обо всем тебе напоминать. Ты заслуживаешь хорошей трепки. - Ольва медленно приподняла и так короткий подол юбки. От стыда она была готова провалится на месте. - Так всегда и держи когда я... Ну, когда я... Подскажи, что я делаю! - Когда вы гладите меня. - Ну нет. Другое. - Осматриваете промежность своей служанки. - Ладно. Сойдет. И стой ровно. Сладкая рожь пробежала по ее телу. Она достаточно сильно была возбуждена после родителей мал*чика и с трудом сдерживала себя, чтобы не кончить от нежных пальцев уч*ника. - Ты же видишь, что мне плохо видно. Покажи мне свою пизду, шлюха. - Слушаюсь. - Едва смогла выдавить из себя Ольва, согнув ноги в коленях, перенеся центр тяжести тела назад и поддавая таз вперед, выставила на обозрение мал*чишке свою промежность. Бишенька продолжил свою забаву, наблюдая как нарастает возбуждение гувернантки. - Какая ты все мокрая. Посмотри, ты испачкала мене руку. Как ты посмела. - Ольва, платком попыталась вытереть свои выделения на руке реб*нка, но Биша тихо промолвил- Нет. Языком. Когда она присела на колени, то фактически уже кончила. Как иногда бывало, у нее произошел небольшой оргазмик. Такой неявный, что ей даже удалось скрыть его от Биши. Но облегчения он ей не принес, напротив, желание все усиливалось и усиливалось. Сейчас ее богатое воображение работало только в одном направлении. Ей хотелось лечь рядом с мал*чишкой и почувствовать себя в его власти. Ощутить, как он заполнит этот чувственный вакуум у нее между ног пусть не большим, но мужским членом. Покорно лижа его ручонку, она с удовлетворением видела, как другая рука уч*ника занимается членом. Биша внимательно наблюдал, как она словно собачонка, старательно высунув язык, нежно лижет его ладошку и гладил под одеялом свой возбужденный орган. Когда она закончила облизывать его пальчики, он схватил голову Ольвы за волосы и направил к себе под одеяло. Быстро найдя губами его слегка мокрый от выделений член, она с жадность заглотила его. Теперь Биша держал ее голову обоими руками сильно входил ей в рот. Через полторы минуты все было готово. Удовлетворенный мал*чик откинулся в сторону и велел ей убираться. Это было все. От перевозбуждения ее пробивала дрожь. Поникшая возвращалась к себе она и ощущала себя половой тряпкой, которой протерли до блеска сапоги и бросили в угол. Опустошенная, обманутая в ожиданиях, она все боялась себе признаться, что ее телом пользуются как унитарным бытовым прибором для удовлетворения похоти господ. Комната ее встретила тоскливой пустотой. Гувернантка легла в холодную постель и вдруг остро почувствовала такую искреннюю, пронзительную жалость к себе, что невольно заплакала. Ее тело словно боялось одиночества. Ей так хотелось, чтобы ее кто-то пожалел, погладил. Гениталии, от предшествующих событий, приобрели такую повышенную чувствительность, что их она остро ощущала, о чем бы не старалась думать. Как не пыталась Ольга заснуть, ей это не удавалось и желание удовлетворить похоть все нарастало. Через час, мысль о том, что она неудовлетворенная не сможет заснуть, стала настолько для нее очевидной что ей пришлось встать. Накинув халат она подошла к окну. Прохлада ночи только усилила ее тоску. Вдруг она обратила внимание, что рукав халата слега испачкался от пыли на подоконнике. Это предопределило дальнейшие ночные события. Быстро оценив возможность этой ситуации на требовательно зазвонила в звонок вызова прислуги. Натя пришла через пять минут. Она была заметно заспана и недовольна. - Дрянь. - Ольва отвесила звонкую пощечину девушки и сразу почувствовала себя легче. Тоска куда-то отступила и душу заполнила только горячая похоть. - Сколько я тебя буду ждать. - Простите барышня. - Что? Простите! - Раздалась еще одна пощечина. - Ой! Барыня больше не буду. - Натя быстро изменилась. Потухшие было, сонные глаза наполнились влагой и испугано таращились на Ольву. - Не буду! Что не буду? - Разошедшаяся гувернантка с явным удовольствием, широко размахнувшись, еще раз врезала девушке, которая от сильного удара даже присела. - Барышня, миленькая, простите. Больше никогда не заставлю вас ждать. - У упавший на колени Нати задрожали губы. - Больше никогда, только простите, милая, добрая, я все поняла. Ольва присела на кровать. Сейчас она удивлялась, как мысль о этой девушке не пришла ей раньше. Как все оказалось просто. Отхлестав ни в чем неповинного человека по щекам она испытала ни с чем не сравнимое удовольствие. Ольва почувствовала как беды ушедшего дня проходят, нервы успокаиваются. И остается только нарастающая, всепоглощающая, как огромная, как штормовая волна, страсть и эта - эта дрожащая девушка пред ней на коленях. - Что это? - Ольва указала девушке на испачканный край халата. - Я не хотела... Я не буду больше... - Я спрашиваю, что это? - Раздалась еще одна пощечина и Натя закрыла лицо руками. Плечи ее вздрагивали от рыданий. - Барышня простите, больше не буду. - Ты решила проверить мое терпение. Я тебя сейчас устрою... Отвечай, дрянь! Натя робко посмотрела на рукав и еще громче заплакала, умоляя Ольву ее простить. Разглядывая рыдающую у ее ног служанку, Ольва все возбуждалась и чувствовала, как обильно выделилась влага у нее между ног. - Я должна тебя примерно наказать. И немедленно успокойся, терпеть не могу слез. Ну... Давай утрись. - Натя, как ни странно, быстро уняла рыдания и вопросительно посмотрела на гувернантку. - И так я должна тебя примерно наказать. Как здесь обращаются с такими неряхами как ты? - Барышня, я все исправлю... - Как таких наказывают здесь? Ну, отвечай! - Вы можете просить Мадам о наказании меня. - Думаю двадцати плетей тебе утром хватит. Как думаешь? А вечером еще добавлю. - Натино лицо побелело от страха. Ольва с удовольствием глядела в выпученные от ужаса глаза прислуги. - Госпожа, я умоляю вас, простите меня пожалуйста, я исправлюсь. Я буду делать все что вы захотите. Только пощадите меня. Пожалуйста. Гувернантка медленно, как бы меняя позу, слегка раздвинула ноги и почувствовала теплый запах своей возбужденной и раскрытой плоти. Такой мокрой она еще не была. Сидящая на коленях пред ней служанка не могла не увидеть этого, но от страх не решалась дотронутся до Ольвы. - Ни каких простите. Пожалуй для такой глупой девки даже мало. Тридцать плетей, да и то добавить надо бы. - Господи, ну барышня, ну только скажите. Я все для вас сделаю, ну что вы желаете. Любое ваше желание... - Она с немым вопросом в глазах пытливо смотрела на Ольву, как давая понять, что ждет только ее повеления, но Ольве хотелось чтобы эта дрожащая от страха девчонка сама проявила инициативу. - Я ложусь спать и не забудь мне утром напомнить о наказании. - Барышня, позвольте вас раздеть. После того, как Ольва молча ей кивнула, Настя стала осторожно, словно какую-то драгоценность, снимать тапочек с приподнятой ноги барышни. Сняв его она припала к стопе гувернантки, покрывая ее поцелуями. Видя что Ольва молчит, бедная девушка стала целовать ее ноги все выше. Когда Натя уже поднялась выше колена, Ольва неожиданно, обмотав на руку волосы служанки, оторвала ее лицо от ноги и приподняла вверх. - Дрянь, что ты себе позволяешь. Кто тебе позволил? Служанка видя довольную усмешку ее госпожи некоторое время колебалась выбирая правильное поведение и понимая что хуже не будет и что от нее ждут, промолвила - Разрешите у вас протереть. - Не поняла, говори яснее. - Ольва ослабила хватку. - Позвольте я протру у вас между ног. Языком, у вас там. Я прошу вас. Ольва отпустила Натю и после того как та, торопясь чтобы ее госпожа не передумала, припала ртом к гениталиям, откинулась назад, как бы отдаваясь в распоряжение умелого языка прислуги... Натя была отпущена только через час. Целый час Ольва забавлялась покорной и испуганной девушкой. Та лизала ее гениталии и даже анус. Виртуозно работала над клитором Ольвы кончиком языка. Покрыла поцелуями все ее тело. Ольва, испытав многочисленные оргазмы, даже пробуя их в последствии сосчитать, сбивалась в счете. Отпустив прислугу она прекрасно заснула. --- Тюрьма --- Мне дали год за расхищения имущества.Я амбициозная женщина и не люблю зависеть от мужчин и на работу в очень крупную фирму меня приняли за сиськи и попу.Когда я пришла к начальнику и он посмотрел на меня,то сказал,что может мне и найдётся работа,но не обещает.Я видела как он на меня смотрел и всё поняла.Я разделась и трахнулась с ним.Меня приняли ,а я трахалась с хозяином и грабила фирму.Меня поймали и вот теперь я ,Моли Энн,имея грудь объёмом 95 см,талию 60 см и бёдра 87,имея рост 176 см,и вес 55 кг,брюнетка с кариями глазами,еду в женскую тюрьму на год,но как мне сказали,если я буду себя хорошо вести,то выйду через полгода,может даже и меньше.Я ехала,и ещё ничего не знала о тюрьме,я ехала имея чёткие представления о жизни,но выйду я оттуда совсем другая. Я расскажу вам так,как записано в моём дневнике. День первый. Я приехала на место,мне выдали униформу и определили в камеру.Вместе со мной сидят ещё 3 женщины.Они какие-то злобные ,но с ними я ещё не разговаривала. День второй. Я подружилась со своей соседкой,и она рассказала мне о жизни в тюрьме.Мне стало плохо,а две другие соседки ржали надо мной,я их возниновидила этих чёрных сук.Жизнь в тюрьме явлалась полем боя,между чёрными и белыми,между сильными и слабами.Я думала,что я сильная,но......я только потом стала сильной. Неделя первая. Сегодня ночью соседки по камере(2 чёрных суки) привязали мою подругу и трахали меня.Я кричала ,но они заткнули мне рот и начали лапать.Потом засовывали мне в письку какие-то предметы,я чуть не потеряла сознания.Утром я проснулась и у меня всё болело.Клара(моя подруга) сказала,что она знакома с белым дъяволом и что всё ей скажет.На следующий день Клара сказала мне,что эти суки не тронут меня больше,но я всё равно не спала ночью. Неделя вторая. Я потихоньку осваиваюсь.Вчера когда нас водили в душ меня трахнул охранник,Клара сказала чтоб я не сопротивлялась,потому что иначе менябудут бить и трахать каждый день.Я не сопротивлялась и даже получила удовольствие.Вечером я и Клара лизались.Я и она полизали друг другу между ног и улеглись спать.Негритянки тоже в это время трахались. Неделя третья. Утром Клара сказала,что белый дьявол хочет видеть меня сегодня.После обеда меня повели к неё.В этой части тюрьмы я никогда не была.Здесь было всё чисто убрано,камеры были одиночные,с телевизором и душем,даже коврик был постелен.Кровати были с матрасом.Я честно говоря не поверила,что это тюрьма.Затем меня завели в камеру,где было мне кажется как в квартире.Потом ввели в какую-то комнату и там сидела довольно красивая женщина,очень хорошо одета(для тюрьмы).Она что-то писала за столом.Потом меня оставили с ней наедене.Она встала и по её виду стало видно что она удивлена.Она сказала,что удивлена видеть такую красивую бабу в тюрьме.Я всё ей про себя рассказала и она сказала что хочет меня попробывать.Я начала работать языком у неё между ног.Я нащупала какоето место рядм с клитором и начала на него давить.Она тряслась от оргазма,мне кажется что она бесконечно кончала ,а я всё у неё внутри вылизала,потом поработала пальцем и после того как она перестала контролировать себя,я всунула ей во влагалище письменную ручкуать чернокожие.В этом раёне меня никто не тронит.Я подумала минуты 2 и решила,что лучше быть рабыней. Меня сразу же переместили в одиночную камеру,с телевизором,туалетом,душем,матрацом на кровати,ковриком на полу.Мне поменяли униформу.Теперь я ходила не в штанах с рубашкой,а теперь в камере я ходила в халате ,а за пределами камеры в коротком суперсексуальном платье.Никаких трусиков и лифчиков. Первый месяц. На следующий день меня отвели в парикмахерскую,окуратно подстригли волосы на лобке,так что оставили тоненькую полоску волосиков.Сделали причёску,выдали порфюмерию. Второй месяц. В течении месяца я уже тут привыкла,тут было хорошо.Правда меня каждый день трахали.Приходили в мою камеру то мужики,в основном так называемые деловые друзья директорши,то женщины,то охранники.Вообщем работала я на *****.Меня ябали по 2-3 раза в день,правда если ожидался ьбогатый клиент,то тогда один раз,но как…… Однажды ко мне послали молодого бизнесмена.Он брал меня и в душе,и лизал у меня когда я сидела в туалете,трахал прикованной наручниками к кровати,заставлял пить меня свою мочу.Он раза три кончил мне в рот,и раза 2 внутрь.Брал он меня и через зад и через перед,а в конце он сходил в туалет по большому и не стал чистить жопу и я вычистила всё у него языком. А иногда приводили стариков,так они только способны минуты на 2.А дальше они просто ласкали меня руками,а я говорила ,что очень хотела с ними потрахаться,чтоб они не обижались. Когда ко мне приводили баб,то я вылизывала у них по полчаса пока они наслаждались ,я непрырывно лизала их клитор,а потом они закатывались от восторга.Потом они сували мне в письку всякие модные штуки,и я кончала. Когда приходили охранники,то они особо не выдумывали а просто вставляли член во влагалище,затем в анус,а потом я лизала его. Третий месяц. На третий месяц меня решила проверить хозяйка.Я пришла к ней только в бикини.Почти прозрачном.Соски особенно выпирали.Директорша была лет 40.Она не была красивой,но некий шарм у неё был.Я вылизывала у неё письку около часа,потом прыгала писькой на её лице,потом мы вместе мылись в душе,потом я пила её мочу,прижавшись губами к писе,одновременно глотая и лаская.Она в меня влюбилась и приглашала каждый день а потом меня перевели в ещё более комфортную камеру.Я трахалась каждый день и уже делала это настолько автоматически,что ничего не чувствовала,когда в меня вставляли,но однажды…….. Месяц четвёртый. Однажды ко мне пришёл здоровый негр,и когда он поласкал мою грудь и соски,то спустил штаны и сказал что его член окло 38 см.Я ужаснулась.Он лёг на меня всей своей массой,прикрепил руки наручниками и вонзил в меня свой хуй.Я застонала от боли.Член ударил мне в матку и и бил и бил.Мне кажется ,что она уже сплющилась,а он беспащадно давил.Я в этот момент молилась,чтоб он не трахал меня в анус.Ну как же.Он выябал меня и в рот и в жопу.Как я кричала.Его член был и длинный и широкий,и мой зад еле вместил его,но какой кайф был когда он вошёл в меня сзади полностью и увеличил темп.Я начала извиваться на его дубинке в экстазе.Я кончила.Он заполнил меня спермой полносьтю.Он влил её и в рот и в зад и вперед.Я потом лизала его член,ласкала головку,а потом я несколько дней отходила,меня трахали только бабы. Месяц последний. Начальница сказала мне,что меня выпустят через 3 дня,но за три дня меня выябут все.Она поставила кровать в своих аппартаментах и сказала,чтоб я готовилась к 20 часовому сексу.Она сказала,что рекорд принадлежит кому-то,и он составляет 36 часов секса,она всегда мечтала видеть это. Меня положили на кровать и каждый желающий мужик в пределах тюрьмы,в основном охранники,мог прийти,встать в очередь и потом тьрахать меня 20 минут.Через 20 часов через меня прошло 60 человек.Я уже почти теряла сознания,приходила в себя,и всё что я видела,это то,как в меня входит член.На следующий день мне предстояло ещё 20 часов,но теперь сзади,и это было не менее мучительнее.В меня входили и старые и молодые , и маленькие и большие,и чёрные и белые члены.Я продержалась,а потом упала и заснула.Проснулась часов через 20.Меня разбудила директорша.Она сказала,что меня выпустят через полчаса.Она дала мне 5 тысяч долларов на нужды,и на прощание мы ещё раз потрахались.Я вышла за пределы тюрьмы.Я почувствовала свободу.Да,я была рабыни четыре с половиной месяца,но я жива,с твёрдой психикой и жила я хорошо.Питалась отлично,мягко спала и вкусно жила. Прошло 10 лет. Через год после тюрьмы я вышла замуж совсем в другом городе и теперь у меня уже трое детей, Я живу на берегу океана и счастлива, и вы знаете, я блогадарна тюрьме за то, что там я научилась ценить жизнь,и после тюрьмы познать любовь. --- Олег --- Хотелось бы рассказать Вам что со мной происходит вот уже год. На меня 40-летнюю женщину еще много кто разглядывает снизу – вверх. Пользоваться этим я научилась совсем недавно. Мне директору крупной фирмы подобает выглядеть очень эффектно.Дела за меня делает мой муж-воротила,**** давно учатся в Англии.Вот от безделья-то и начился у меня сексуальный бзык. Началось все с того что моя приятельница попросила меня устроить на работу ее сына.Он пришел ко мне 18 - летний пацан по именя Олег, который не видел в жизни практически ничего.Я оглядела его и он мне понравился, наверное скорее во мне играл животный интинкт,потому что я сразу начала фантазировать как это у нас будет происходить. Он сказал что придет в понедельник на работу в 9-00, на что я возразила,сказав что мне он нужен будет в субботу дома,чтобы передвинуть мебель. Он пришел рано часов в 10-00 я еще спала.Отправив его делать нам завтрак я удалилась в ванную.Я вышла в китайском шелковом халате на голое тело.Наверное мои духи и запах вымытого тела привели его в возбужденное состояние,которое он никак не мог скрыть.Я увидела как он краснеет и завела с ним разговор: -Ну как ты справился с первым заданием –говорю я как ни в чем не бывало.Он стал оправдываться,что сдклал яичницу как любил сам.Я ответила что раз он работает на меня то пора научиться все делать как нравиться мне,на что он сказал что обязательно исправится. Мы поели и стали переставлять мебель в моей комнате.Он видел все –мое белье , мои прокладки,мою одежду,мои присбособления для секса одной.Он наверное пожалел что все это было у него на глазах,потому что его член начал произвольно подыматьсяи в треко он просто не мог этого скрыть. Я заметила как он прячет его и просто сказала что если он будет меня стесняться работы он не получит.Он покорно согласился и это была его первая ошибка,потому что я спросила его возбуждаю ли я его? Он опять согласился и опустил голову. Я села на диван раздвинула ноги и позвала его спросив –ты готов трахнуть ровестницу своей матери.Он опять покорно согласился и тогда я поняла что это то что мне нужно что я могу делать с ним что угодно. Он подошел ко мне и я нагла притянула его голову к своей писе. - Поллижи мне там и постарайся засовывать язычок поглубже,а я буду млеть и задавать тебе вопросы на которые ты должен будешь отвечать только правду-понял меня. - Да я все понял я сделаю все что Вы захотите. Он лизал мою пизду как никто никогда не делал,даже проституты которых я покупала были не такими горячими. Я достала своей рукой до его зада и начала вводить туда палец, увидев что он уже не девственник на задок я начала его посрамлять мол педик трахаешся в зад а мне тут краснел как целка. Он стал оправдываться что его недавно изнасилавали два мужика в парке когда он шел домой. Я почти засунула ему три паляца и начала вращать их от чего он застонал.Я начала кончать и кончала держа его лицо у своей пизды он лизал мне просто обалденно.Встав я приказала ему чтобы он встал на четвереньки. Вставив в зад ему член я начала двигать его от чего он кончил уже на пятом или шестом толчке. Я взяла его сперму и заставила его размазывать по своему лицу перед камерой на которую я записывала. Я вышла из комнаты оставив его одного лежать с раздумьями. Следующие несколько дней я не трогала его,потому сто он входил в курс работы и ему надо было сконцентрироваться. В четверг мы удачно продали некоторые акции которые мы держали и решили по этому случаю погулять а я собиралась погулять особенно.Но приехал мой муж и настроение у меня упало,которое я компенсировала на следующий день. Я вызвала к себе Олега и попросила закрыть дверь. Я сказала чтобы он завтра приехал к гостинице не далеко от нашего оффиса в 10 часо он согласился. На следующий день проехав по городу я с легкостью прикупила себе и Олегу двух гомосексуалистов и проститутку по имени Ирина. Все мы поднялись в номер и началась экзекуция, я сидя на кресле попросила двоих чтобы они занялись Олегом а к себе позвала 12 летнюю Иришку. Олег не давал и пришлось им его насиловать от чего он плача молил меня о пощаде и говорил что ему очень больно. Один из двоих направился к рту Олега и грубо запихал свой огромный член ему в рот. Олег сосал как мог и поэтому постоянно получал от громилы тычки по голове.Сзади его трахал дружек громилы да так что сам от удовольствия закатил глаза. Я тоже начала кончать и кончив посадила ирочку себе на лицо.Мое лицо уперлось в свежую побритую детскую писю, я сделала как специалист в этом деле приятное ей. Потом я грубо начала сувать руку ей в зад,и поняла что это невозможно т.к. ее еще никто не трахал в задницу.Попросил голубых переключиться на нее сама занялась отьебанным Олегом. На него жалко было смотреть.Его лицо все было в сперме, один глаз он не мог открыть из-за того что он был залит спермой. Встать он отказался потому что все внутри горело.Я наарала на него и села ему пиздой налицо и вдруг я увидела большой член см 35 и в диаметре 6-7 см.Я сразу же принялась сосать его и думать что была дурой что не заставила его трахнуть меня в первый раз. Он лизал мне а член его стоял как дерево. Я передвинулась и села на него.Такого я не ощущала очень давно.Его член не просто доставал мне до матки он ласкал ее. Я кончила еще раз и еле слезла с него. Потом я просто встала над ним и начала мочиться на него. Моя моча попадалана его лицо,в рот,на тело. После того как я закончила все помочились на него и на Ирину. После мы разьехались по домам. --- Возвращенец --- Доехав почти до окраины города, Андрей вспомнил, что где-то здесь жила девчонка, знакомая еще по практике. "Может еще живет?" Самое главное, что ее дом стоял предпоследним перед дорогой, опоясывающей город, как раз на том повороте, от которого он собирался поехать дальше через пустыню. И еще: квартира была на первом этаже, не надо тащить велосипед наверх. Никто не заметил, как он вошел в подъезд. Дом стоял вплотную к трансформаторной будке и какому-то служебному зданию. Окна первых двух этажей были скрыты листьями деревьев, на скамейках никого не было, а выезд перегораживала мусорка. Часы показывали пять и было бы замечательно переждать два-три часа, чтобы выехать из города перед закатом и до темноты добраться до шоссе. Длинный звонок. Тишина, потом легкие шаги. - Кто? - Открывай, свои. Лязгнул замок, и дверь приоткрылась. - Андрейка, ты?! - Нет, это у тебя галлюцинации начинаются. Признавайся: чем кололась? Впустишь? - Заходи. Проходи на кухню, я сейчас переоденусь. Извини, я только что со смены пришла. Андрей втащил велосипед в прихожую, закрыл за собой дверь. Пока он снимал рюкзак, а потом и кроссовки, было слышно, как девчонка шуршит по комнате, наверняка приводя ее в порядок. Скрипнула дверка какого-то шкафа. "Можно и не переодеваться. Халатик и так замечательно на ней сидит. Черт, а ведь я даже не помню как ее зовут! Что-то такое вертится на языке. . . Лена? Или Инна? Ладно, потом разберемся". - Ты какими судьбами? Девчонка скинула халатик, надела футболку и нагнулась за спортивными штанишками. Сборники коротких порно рассказов https://dojki.biz "Она думает, что я на кухне. Как бы не так". Смотреть на переодевание было выше его сил, он неслышно подошел и подхватил ее сзади за груди. - Ой, пусти! "Ага, как же, бабу больше двух месяцев не трахал, а тут "пусти". - Ну, не надо же. Андрей нажал сильнее и притянул девушку к себе. Ее ноги стояли на штанинах, а руки пришлось отпустить, и теперь брючки упали обратно вниз. - Отпусти же! Я кричать буду! - Обязательно будешь, только попозже. У тебя грудь просто чудо. Он перехватил руки и обжал груди целиком. "Сколько же ей лет? В девяностом, кажется, было восемнадцать". - Какой дьявол тебя принес?! Член встал так, что выпихнул на пол заткнутый за пояс магазин. Теперь ему ничего не мешало. Андрей снова перехватился: правой рукой обхватил левую грудь, а левая рука сначала легонько обжала правую, а потом поползла вниз. Губы начали гулять по шее. - Ну что ты делаешь, я сейчас в милицию позвоню. Рука спустилась до пупка и слегка нажала на него, затем пальцы подтянули футболку вверх и залезли под нее. К правой руке присоединилась и левая. Он с ума сходил, лаская ее грудь. Теперь, когда футболка не мешала, кожа показалась чуть ли не бархатной. Андрей ослабил нажим рук и мягко, почти воздушно, одними подушечками порхал по ее телу. - Ну перестань, это уже не смешно. Одна рука поползла вниз вполне целеустремленно. Трусики были маленькие, хэбэшные, мягкие и слегка влажные. "Как же я не люблю всякие там "капроны"! - Андрейка. . . Пальцы забрались под резинку и прошелестели по коротким волосикам. Ее руки робко легли на его бедра. "Ну наконец-то. Давно бы так". Андрей развернул девушку лицом к себе, не выпуская пальцев из ее трусиков... После трех часов неистовых занятий сексом куда-либо уходить, а тем более уезжать не было никаких сил. Но оставаясь даже на одни-единственные сутки, он подвергался большому риску быть обнаруженным: хоть никто и не видел, как он входил в этот подъезд, но его путь могли проследить. Несомненно, гораздо большему риску подвергалась его неожиданная подружка, взять с собой которую было невозможно. Он кончил три или четыре раза, первый почти сразу, выплеснув все накопившееся за два месяца желание, после этого не остановился и долго продолжал, медленно и плавно водя своим членом, пытаясь насладиться обладанием этой женщиной на всю оставшуюся дорогу. Кончив второй раз, сходил в туалет и в ванну, слегка помылся и вернулся обратно. Хозяйка успела расстелить софу. Андрей притянул девушку за ноги к своему лицу, и, когда ее мышцы стали спазматически сжиматься, он услышал, как она кричит. - Ну, что я тебе обещал? - устало выдохнул он, отрывая свое лицо от ее тела. Девчонка кричала и до этого, но тогда он и сам ничего не слышал. А ему нравилось видеть и ощущать, как трепещет под ним молодое тело, видеть как любимая им сейчас женщина получает удовольствие, ему хотелось доставлять ей его еще, еще и еще, ведь он знал, что они любят друг друга в первый и в последний раз. --- Случай на пляже --- Морис постоянно ездил на этот пустынный пляж. Ему доставляло удовольствие пройтись нагишом по нагретому за день песку, искупаться в море, не заботясь о смене плавок, а если и случалось встретиться с кем-нибудь, то получал щекочущее удовольствие, демонстрируя свою раскрепощенность. Он считал, что эти поездки прибавляют уверенности в себе. На сей раз неподалеку от своего излюбленного места он увидел стайку девушек, сидевших прямо на песке и о чем-то оживленно болтавших. Они размахивали руками, смеялись, спорили между собой и их яркая, странного покроя одежда развевалась на легком теплом ветерке, дувшем, как всегда, с моря. Больше на пляже никого не было. Морис не без некоторого удовольствия подумал, какой фурор произведет его появление в обнаженном виде. Он неторопливо снял рубашку и брюки, на какое-то время оставшись в узеньких плавках, чтобы девушки могли по достоинству оценить его прекрасно сложенную фигуру, покрытую светло-коричневым загаром. Затем он нарочито медленно стянул с себя плавки и горделивой походкой направился к морю. Он надеялся, что услышит за своей спиной приглушенные смешки, смущенное хихиканье, на худой конец - гробовое молчание. Но девушки продолжали непринужденно болтать, словно видеть обнаженного мужчину было для них обычным делом. Морис в свое удовольствие порезвился в воде и, наконец, решил посмотреть, далеко ли отодвинулись девицы от его стоянки. К его изумлению они не только не ушли, но продолжали как ни в чем ни бывало сидеть неподалеку. Стоило Морису выйти из воды, девицы неспеша поднялись и подошли к его одежде. Одна из них преспокойно сложила его брюки, рубашку и плавки в свою спортивную сумку и отошла шагов на пятнадцать в сторону. - Что за шутки?! - взволнованно крикнул Морис. Компания молча разглядывала его, выстроившись полукругом. Теперь Морис рассмотрел девиц поближе и даже сосчитал: их было семь. Все приблизительно одинакового роста, в разноцветных кимоно, с яркими росчерками иероглифов на спине и груди. Видя, что никто не собирается унести его одежду, он уже более спокойным голосом повторил свой вопрос. - Действительно неплохо сложен! - заметила одна из них, как бы продолжая прерванный разговор. - И штука что надо! - добавила другая. Морис не сразу понял, о какой "штуке" идет речь, но заметив, что девушки внимательно, как бы оценивающе, разглядывают то, что находится у него между ног, невольно сконфузился. - Отдайте одежду! - сухо сказал он. - А не то... - Он еще грозится! - пробормотала та, что стояла в отдалении. Пляж по-прежнему оставался пустынным. Морис счел, что можно действовать решительно. Он кинулся вперед, намереваясь прорвать стоящую перед ним цепочку, схватить зачинщицу и, отвесив ей пару подзатыльников, вернуть одежду. Казалось, он достиг своего: девицы словно испугавшись, раздались в стороны, но в последний момент одна из них неуловимым движением зацепила его ногу и он растянулся на песке во весь рост. - Ах так! - рявкнул он и рывком вскочил на ноги, намереваясь посчитаться с обидчицей. Но едва он выпрямился, она подскочила к нему и провела великолепный бросок через бедро, заставив его вторично растянуться на песке. Морис опешил. Пока он лежал, пораженный происшедшим, девицы обступили его и одна из них тоном, не терпящим возражений приказала перевернуться на спину. Морис еще раздумывал, что предпринять, а цепкие, сильные пальцы уже схватили его руки и ноги, резким рывком опрокинули на спину и продолжали удерживать в таком положении. Одна из амазонок наклонилась и взяла в руку член. - Что вы собираетесь делать?! - Морис дернулся. В его голосе послышались истерические нотки. - Не дергайся, дурачок! - почти ласково посоветовали ему. Морис почувствовал, как ему нежным, искусным движением оттянули кожу на пока еще вялом члене. На лицах девиц он заметил зарождающееся сладострастие. Его членом продолжали умело манипулировать. - Ни за что не позволю возбудить, - упрямо подумал Морис. Словно прочитав его мысли, одна из девиц, расстегнув халатик и расставив ноги пошире, дала ему возможность без помех рассматривать ее чистенькую, ухоженную пипочку. Она была так аппетитна, что несмотря на затруднительное положение и клятву, Морис почувствовал возбуждение. Его безвольный до этого инструмент рос прямо на глазах. И вот он уже задиристо уставился в вечереющее небо. Чья-то рука попробовала этот большой и крепкий ствол на изгиб, но он только пружинил, наливаясь еще большей сил*й. - Я же говорила, то, что надо! - услышал Морис низкий волнующий голос. - Сейчас я его опробую. - Отпустите! - взмолился Морис. - Вы останетесь довольны! - Ты слишком самонадеян, дружок! - ответили ему. И он увидел, что уже все девицы расстегнули халатики и самозабвенно мастурбируют, глядя на его до предела возбужденный жезл. Эта впечатляющая картина повергла беднягу в экстаз, полуобнаженные тела девушек окружали его со всех сторон. Они были на любой вкус и все по-своему хороши. Одна из них опустилась на четвереньки рядом с ним и продолжая мять его и без того уже перенапрягшийся член, туго обвязала его у основания тонкой крепкой тесемкой. Морис все еще ничего не понимал. К тому же одна из девушек широко расставила ляжки и плавно опустилась на член, погрузив его в сочное жаркое лоно. Резкими движениями вогнала его в себя, тихонько вскрикивая каждый раз, когда доходила до упора. Остальные похотливо наблюдали, продолжая поглаживать свои набухшие пипки. Наконец, наездница испустила протяжный стон и Морис почувствовал трепетное подрагивание удовлетворенной плоти. Едва она слезла, ее место заняла следующая. Эта не спешила. Она медленно и проникновенно наслаждалась морисовой штукой, ее тесная упругая пещерка как бы с трудом натягивалась на подрагивающий мощный поршень. Подруги подбадривали ее, некоторые даже нажимали на плечи, чтобы она убыстряла движения и насаживалась глубже. Темп явно нарастал. Морис уже давно бы кончил, но тугая тесемочка сделала это невозможным. Его буквально трясло, вторая наездница довела его буквально до исступления. Она все никак не могла добраться до высшей точки, несмотря на помощь подруг. Лишь когда одна из них начала массировать ее клитор, она бурно финишировала, покрыв руки помощницы благодарными поцелуями. Третья наездница принялась за дело решительнее других. Ее темп восхищал. Она позволяла себе на секунду освободиться от члена, а затем со сладострастным выражением на лице с размаху насаживала хорошо развитое лоно под острым углом. Морис рычал и содрогался всем телом, но испытание продолжалось. Четвертую Морис помнил смутно. Без особых выкрутасов, получив свою толику удовольствия, она устало отвалилась на песок, оставив на память о себе обильные выделения на его ляжках. А вот пятая довела его почти до беспамятства. Она уселась к нему спиной, и без того тесный вход стал еще уже, вытянула ноги вперед и двигалась при помощи рук. Временами Морису казалось, что член упирается прямо в матку и обжимается ею со всех сторон. Да, пятая неистовствала, а ее бурный оргазм превзошел все ожидания, она в буквальном смысле смеялась и рыдала под восхищенные возгласы подруг. Во рту у Мориса пересохло. Кто-то присел над его лицом и он почувствовал солоноватый привкус женской плоти. Он буквально впился в сочную расщелину, почти моментально доведя баловницу до вершины блаженства. Но его собственная плоть продолжала испытывать невероятное перенапряжение - многократно подступавший, но не осуществившийся оргазм довел его до исступления. Но испытание продолжалось: всей компанией они опустили на его разбухший, продолжавший трудиться помимо его воли член, шестую наездницу и начали искусно вращать, как бы ввинчивая все глубже и глубже. Необычные ощущения снова на миг оживили его либидо. Мускулистое влагалище наездницы волнообразно сокращалось в такт вращению, как бы надеясь выдоить из перетянутого члена семя. В момент начавшейся кульминации подруги сдернули ее и она кончила у них на руках, оросив песок несколькими жаркими каплями. Седьмая была необыкновенно заботлива и нежна. Она освежила изнемогающего Мориса легкими поцелуями, быстрыми прикосновениями врачуя его усталое тело. Ласковыми пальчиками она распустила тесемочку, позволив ему во всей полноте насладится ее мягким и податливым лоном. Затяжной оргазм потряс Мориса, семя лилось и лилось, казалось, этому не будет конца. Он схватил девушку руками с криком радости. Чья-то ладошка прикрыла его рот и крик перешел в приглушенное мычание. После всего пережитого он так ослабел и чувствовал себя настолько опустошенным, что даже не сумел посмотреть, в какую сторону направились веселые, удовлетворенные наездницы. Долго еще лежал он на прохладном вечернем песке, наслаждаясь покоем. Затем неторопливо оделся и побрел на станцию, испытывая сильный голод и жажду. Одно воспоминание о сегодняшнем приключении делало его ноги непослушными, а измученный член словно потерял чувствительность. - Вряд ли я приеду сюда еще раз, - подумал он. - Вторично мне такого не выдержать... --- Лене было 18 --- Это случилось, когда Лене было 18 лет. Однажды на улице около нее остановилась машина в которой сидело двое симпатичных парней. Они восхищенно отозвались о ее фигуре и лице и предложили поехать с ними на фотопробу для конкурса красоты. Лена простодушно согласилась и села к ним в машину. Ехали они минут 30, всю дорогу ребята шутили и смеялись, сыпали комплиментами и прочили Лене будущее фотомодели. Наконец машина остановилась у 3-х этажного особняка на окраине города. В доме находилось еще 8 ребят, которые были уже изрядно пьяны и смотрели ( О ужас ! ) порнофильм. В голове у Лены начали роиться подозрения и она попыталась уйти, но не тут то было ! Один из парней больно схватив ее за волосы проорал: - Ты куда сука ? Мы же еще не развлеклись с тобой. Обещаю море спермы и супертрах. - Но ведь вы говорили, что везете меня на фотопробу ? - с дрожью в голосе сказала Лена. - Будет тебе и фото, и видеопроба, только в голом виде и с задранными вверх ногами. Будешь у нас порнозвездой, - рассмеялись ребята. - Не надо, прошу вас, не надо. Я не хочу, не хочу, - прошептала Лена на глаза которой начали наворачиваться слезы. - Надо Лена, надо, - издевательски проговорил самый здоровый из ребят и дернул на ней блузку так, что она порвалась и на всеобщее обозрение открылась ее большая грудь. Лена попыталась вырваться, но ее повалили на пол и сорвали остатки одежды. Двое ребят держали ее руки, а двое других широко развели ее ноги. Лену переполнил стыд от того, что 10 ребят похотливо рассматривают ее самые интимные места. которые она до сих пор не показывала ни одному мужчине. Она все еще надеялась, что это всего лишь глупая шутка и ее сейчас отпустят, но когда все ребята разделись и Лена увидела их вставшие члены, она поняла, что ее сейчас будут долго и жестоко насиловать. Она начала громко звать на помощь и извиваться пытаясь вырваться, но это только еще больше распалило ребят. - Кричи, кричи, сучка ! В этом доме отличная звукоизоляция и тебя все равно никто не услышит, - сказал один из них приближаясь к ней. Когда она увидела его член, ей стало плохо, такой огромный он был - около 30 см в длину и 10см в диаметре. Он резко ввел свою дубину в ее маленькое, невинное лоно и острая боль пронзила все ее тело. Лена издала душераздирающий крик и продолжала кричать пока этот бугай безжалостно пронзал ее своим огромным членом. Лена и раньше подозревала, что в первый раз будет больно, но не настолько же! Казалось, что член , который грубо и быстро двигался в ее норке вот- вот вылезет из ее горла. Наконец бугай вытащил свой член, но лишь для того, что бы засунуть его ей в рот. Ей показалось, что рот сейчас порвется и в этот момент в ее горло ударила мощная струя горячей спермы. - Глотай, глотай блядь!-в экстазе прохрипел насильник и Лене пришлось проглотить всю эту соленную и терпкую жидкость. - Смотрите, эта шлюшка оказывается была целкой, - сказал один из парней, указывая на струйку крови медленно сочившуюся из ее распечатанного лона. После этого остальные девять ребят по очереди трахнули ее кончая в рот. В те моменты, когда ее ротик освобождался от очередного члена она только шептала: - Не надо, пожалуйста, не надо, - и глотала слезы в перемешку со спермой. Все это время ей казалось, что в ее киску засунули раскаленные угли, - так ей было больно, ведь не смотря на то, что размеры у остальных ребят были не столь внушительны как у первого, все равно острая боль пронзала ее при каждом их движении. И вот наконец последний насильник отстрелялся Лене в рот и ее отпустили. Она как во сне встала и на негнущихся широко расставленных ногах поплелась к двери. - Ты куда, сучка? Это были только цветочки, ягодки еще впереди. Нам еще предстоит распечатать твою жопу, - засмеялись ребята загораживая ей проход. Лену заставили встать на четвереньки опираясь животом на тонкую перекладину, к которой ее привезали. Ее ноги широко развели и зафиксировали к полу. Потом больно заломили за спину руки, резко вздернули их вверх и привезали их к кольцам свисающим с потолка. После этого в ее лоно вставили огромный членоимитатор ( почти не уступающий своими размерами члену самого первого насильника), а к ее соскам и клитору прикрепили прищепки с тяжелыми грузилами. Боль была непереносимой (Лена еще не знала, что самое страшное ждет ее впереди). Перед ее лицом поставили высокое кресло в которое сел один из ребят и приказал вылизать его анус. Она только молча замотала головой, плотно сжав губы. - Хорошо, - сказал парень. - Сейчас каждый из нас отвесит тебе 5 ударов по твоей голой жопе. Если ты и после этого откажешься, то все повторится и так до тех пор пока ты, блядь, не вылежишь всю мою попу. После этого он взял в руки жесткую кожаную плеть и начал со всей силы хлестать ее по попке. Сначала она, кусая губы, молчала, после 6-го удара она начала громко стонать, а после 20-го - дико заорала. Когда ей отвесили все 50 ударов ей показалось, что от ее попочки уже ничего не осталось. - Ну что, теперь будешь пай девочкой? - Да, да, только больше не бейте! - простонала Лена и начала вылизывать его анус. Вдруг она почувствовала что что-то большое больно разрывает ей попку - это ее начали трахать сзади. По сравнению с этим, то что она испытала раньше было детской забавой. Боль была адской, особенно когда в ее попу грубо вошел суперчлен бугая. Ее бедную задницу терзали минут сорок (хорошо хоть все кончали быстро), причем все, как и вначале заканчивалось у нее во рту. Все это время щелкала вспышка фотоаппарата и жужжала видеокамера на которую снимали все ее унижения. Когда она подумала, что все уже кончилось (ведь ее поимели все 10 ребят и во все места), бугай, который оказался хозяином дома, сказал: - А теперь, сука, удовлетворишь моего пса, он это очень любит, - и ввел в комнату огромного дога. соб*ка была явно натаскана на девушек, т.к. сразу покрыла ссади Лену. Лена не знала от чего ее слезы - от боли или от испытываемого унижения. Вдруг она с удивлением почувствовала, что все это начинает доставлять ей удовольствие. Это был дьявольский коктейль - боль. унижение, стыд и удовольствие! Она кончила одновременно с псом! После этого ей уже не было так страшно отсасывать у соб*ки, хотя она и испытывала острый стыд. После того, как пес кончил ей в рот, ребята отвязали ее, но лишь затем, что бы вздернуть вниз головой за широко разведенные ноги. Членоимитатор переставили из лона в попку, а на его место засунули бутылку из под шампанского. Потом, ее висящую вниз головой заставили отсосать у всех 10-х ребят еще по разу. Причем одновременно Лену хлестали плеткой по всему телу и больно били ладонями по покрасневшим грудям. Ей уже не было так противно принимать в рот распаленные члены этих ребят и проглатывать их сперму. После 5-го фаллоса она вновь почувствовала приближение оргазма и когда один из ребят резко дернул за прищепку прикрепленную к ее клитору она кончила. Потом ее не одевая посадили в машину и выкинули в глухом лесу не оставив не клочка одежды. По дороге домой Лену ждало еще много унизительных сексуальных приключений, но это уже совсем другая история. --- Из дневника (5 мая 2000 года) --- Баня была просто роскошная. Пахло хвоей, деревом. Усталость после нескольких часов лекций улетучилась. Шеф лежал на нижней полке, разомлевший. Я массажировал ему жировые складки на спине. Он добрый, утонченный, но властный человек. Так вед – ректор. А ведь такой молодой - лет 35, не больше! Любит все изысканное, красивое. А тело вон какое – маленький, жирный. Шеф привстал, наслаждаясь розслабухой. «Мыться» - негромко сказал. Я взял губку, намочил теплой водой и густо намылил. Пена пахла роскошно и изысканно. Было поздно, в сауне никого не было. Обычный вечер обычного дня. Я нежно протирал сладки его тела намыленной губкой. Плечи, живот , спинка, попка, ноги. Надо быть осторожным, ласковым – от этого человека зависит и жизнь, и благополучие мои и моей жены. Отдельно намылил коротенький писюнчик шефа. Наверное, из-за его размеров он до сих пор не женился. Оттянул шкурку, аккуратно намылил головку. Натянул шкурку обратно, протирая ей нежную головку. Шеф встрепетнуся от удовольствия. «А-нука, давай», - сказал он. Я начал медленно и нежно дрочить его теплого птенчика. Шеф расслабил своё тело, по-барски опершись на деревянную обшивку сауны. Правую руку он спокойно и властно положил мне на голову , взял за волосы и притянул мою голову к своему паху. Я стал на колени враскоряку и принялся посасывать тёплый мягенький член моего благодетеля. Временами шеф отрывал мою голову от своего члена и прижимал к своей груди, заставляя лизать соски. Так я работал долго. Рот устал, занемел. Наконец, шеф натянул мою голову на член и впрыснул мне в рот густой теплый белок. Проглотив семя, помыл член хозяина. Сплоснувшись, мы поехали домой. «Сегодня переночую у тебя», - сказал шеф, развалившись на заднем сидении своего старого Фольксвагена. Я привез его к себе домой. Жена встретила нас в халатике. Улыбка и радость в его адрес. Оно и правильно: ведь он и её шеф. Легли спать. Мне постелили на полу: своё место я уступил шефу. Жена, было, хотела лечь со мной на полу, на шеф сказал, что кровать , мол, двуспальноя, им места хватит. Жена покраснела, выключила свет и легла с ним. Заснули. Ночью проснулся от едва слышного шороха в кровати. Прислушался. Да. Шеф шарил рукой по телу моей жены. Смаковал он долго. Потом послышалось чавканье. Наверное, он прижал голову моей жены к своему паху. Она сосала громко, старательно. Ладно, буду спать. Завтра она мне всё равно всё расскажет. --- Визит врача --- На родительской кровати передо мной лежала на спине подруга моей мамы. Ее запястья надежно приковывали к спинке кровати блестящие наручники, голые загорелые ноги были широко раздвинуты и слегка согнуты в коленях, привязанные веревками к противоположной спинке... Подругу моей мамы звали Инга Владиленовна. Первый раз это имя я услышал в детстве, когда мне было лет семь, и оно привлекло меня своей редкостью - всех моих знакомых девочек звали Анями, Ленами и Танями, а таких имен, как Инга, я вообще не встречал. А эта Инга была еще и Владиленовна - не такое уж и частое отчество; впрочем, оно не такое уж и редкое, просто после развенчивания культа личности человек по имени Владилен предпочитал представляться как Владимир, по паспорту оставаясь Владиленом. У Инги Владиленовны же по этому поводу не было никаких комплексов, поскольку она, как и ее папаша, являлась убежденной коммунисткой. В детстве после первой встречи с ней у меня остались весьма смутные воспоминания об этой женщине, и воспоминания эти состояли в основном из двух впечатлений: запах духов, смешанный с запахом аптеки (в аптеку я часто заходил вместе с моим дедом) и холодные руки, которые меня ощупывали и обстукивали - Инга Владиленовна работала педиатром, и по просьбе моей мамы пришла меня осмотреть, поскольку в те далекие детские годы я заболел ветрянкой. Запах аптеки издавал ее белый халат, а холодность рук ее объяснялась тем фактом, что болел я в середине января, и Инга Владиленовна зашла в дом с мороза. Запах духов шел от ее тела, но тогда я еще был слишком мал, чтобы об этом задумываться. Потом, через несколько лет, я с наслаждением вдыхал этот запах, а руки ее, которые я приковал к спинке кровати наручниками, были все равно холодными и влажными, потому что Инга Владиленовна сильно нервничала в этот момент, по понятной причине... Но обо всем по порядку. Итак, шло время, и я потихоньку взрослел. Мамину подругу я после болезни больше не видел, и почти забыл о ней. Понемногу меня настигло неизбежное половое созревание с сопутствующими этому явлению неприятными вещами, как то: прыщи, постоянные размышления о сексе и тяжкое бремя сексуального одиночества - я был не то что бы некрасивым, но довольно незаметным парнем, к тому же не делавшем особых успехов в учебе и спорте. Поэтому мне лишь оставалось любоваться своими одноклассницами и вожделеть их втайне, онанируя дома в одиночестве. И вот в этот момент своей жизни я и увидел Ингу Владиленовну второй раз. Она пришла зачем-то к нам домой - у нее были какие-то дела с моей мамой, и она стояла и разговаривала с мамой в прихожей каких-нибудь пять минут. Впрочем, этого времени мне вполне хватило, чтобы ее рассмотреть, и после этого рассматривания в низу моего живота привычно сладостно заныло. В самом деле, первое, что привлекало внимание - это иссиня-черные волосы, и такого же цвета чуть раскосые глаза. Потом грудь - не слишком большого размера, но приятно округлая, это было заметно через блузку очень хорошо. Довольно широкие бедра ее были обтянуты плотной серой юбкой, которая заканчивалась чуть выше колен, мускулистые загорелые икры (Инге Владиленовне приходилось много ходить пешком по участку) переходили в тонкие лодыжки; восхитительные пальчики с ногтями, выкрашенными розовым лаком, позволяли увидеть легкие босоножки, представлявшие собой тонкую подошву с каблучком и двумя золотистыми тоненькими ремешками. Я тогда еще удивился, как они не спадают у нее с ног при ходьбе... Короче, понятно, что после ее ухода я занимался своим излюбленным делом - онанизмом - несколько дольше обычного, да и потом часто повторял это, сначала просто вспоминая, как она стояла в прихожей, а потом представляя нас в разных ситуациях - в ситуациях, в которых наши отношения развивались по обоюдному согласию. Эти фантазии совершенно вытеснили фантазии с участием моих одноклассниц, к тому же Инга Владиленовна продолжала часто к нам захаживать. Рассказывать про эти фантазии здесь подробно я не стану, скажу лишь, что частой темой, разумеется, в них был врачебный осмотр... Потом в моих фантазиях относительно Инги Владиленовны стала преобладать тема изнасилования. Видимо, причиной тому был тот факт, что подобный вариант событий более реалистичен, чем вариант, в котором Инга Владиленовна соблазнялась во время проводимого ей медосмотра на прелести четырнадцатилетнего прыщавого пацана. Мои родители уехали на дачу в воскресенье, оставив меня одного до вечера. В этот день Инга Владиленовна должна была зайти в гости. Мама ждала ее прихода до последнего, однако после того, как мой отец начал ругаться матом, она все же уехала, предупредив меня, что "если Инга все-таки придет, извинись и скажи, что я ее не дождалась"... Когда они уехали, я всерьез подумал, что в этой ситуации есть реальный шанс осуществиться моим сексуальным мечтам, и эта мысль меня сильно испугала, возбудив одновременно. Чем дольше я думал об этом, тем сильнее я возбуждался и тем слабее становился страх - страх неудачи, о последствиях я в этот момент не думал. В конце концов я принял решение - надо попытаться. Мой отец был милиционером, и я знал, где он прячет наручники. Видимо, он с мамой забавлялся при помощи этих браслетов, потому что я пару раз находил их в родительской спальне под кроватью. Разумеется, в их случае это была лишь игра, а я собирался изнасиловать женщину всерьез... Звонок в дверь раздался в 15-00. К этому моменту я уже полностью подготовился. Я открыл дверь. За дверью стояла она - предмет моих сладостных мечтаний. Одета она была так же, как и во вторую нашу встречу - та же юбка, та же блузка, те же босоножки. Только педикюр теперь был серебристого цвета. - Привет, Антох... А мама дома?, - спросила она меня. Голос у нее был женственным и мягким. - Да. Но она вышла в магазин, минут через десять подойдет. - Ладно, я попозже зайду, - попыталась она развернуться, но я ее остановил: - Не, она просила, если вы придете, вас пригласить; она скоро будет. - Ну хорошо... - И Инга Владиленовна начала снимать босоножки. - Нет, нет, не надо разуваться, - запротестовал я. Мне очень нравился вид ее ног в этой обуви. - В комнату проходите. И я повел ее в родительскую спальню. В спальне она сразу села на кровать, потому что больше там сидеть было не на чем. Села, словно шк*льница, плотно сдвинув колени и положив на них ладони, и принялась рассматривать окружающую обстановку - в этой комнате она не была ни разу, и то, что я пригласил ее туда, было для нее удивительным. - Как у тебя в школе дела? - спросила она меня, видимо, для поддержания разговора. - Да так... - неопределенно отмахнулся я. И тут же перешел к делу. - Можно у вас, как у врача, спросить одну вещь? - Какую? - По поводу аутотренинга. Я тут одну книжку читал, там написано, как это делать, там, открытие глубинных возможностей человека и так далее... - Ты хочешь спросить, правда ли это? Возможно, хотя я по своему опыту не могу тебе сказать... Инга Владиленовна была в легком замешательстве. Видимо, не ожидала подобных разговоров от сына-полудурка своей подруги. - Ну вот смотрите, - перебил я ее. - Допустим, вытяните руки вперед ладонями вниз и закройте глаза. - Я попытался произнести это как можно более деловитым и невинным тоном. Инга Владиленовна, улыбнувшись, послушно вытянула руки вперед и крепко зажмурилась. - Нет, не так, повернитесь лицом к окну, чтобы на ваше лицо падал свет Она повернулась. Ее вытянутые руки при этом оказались как раз над решетчатой спинкой кровати, которая представляла собой довольно мощную конструкцию из декоративных ажурных переплетений прочных стальных прутьев. Еще секунду я полюбовался на то, как она вполоборота сидит на кровати, слегка раздвинув круглые коленки, после чего отцовскими наручниками ловко пристегнул ее руки к кровати за одно из ажурных переплетений. Естественно, почувствовав на запястьях холодные браслеты, она открыла глаза и в изумлении уставилась на них, а когда она повернула голову ко мне, я схватил ее за плечи и повалил на кровать. - Ой... - тихонько вскрикнула она. Цепь наручников перекрутилась, и вышло так, что теперь она лежала на спине, придавленная моим не слишком тяжелым телом к кровати, а вытянутые вверх руки (я пристегнул их довольно высоко) надежно скованы. Ее ноги в так нравящихся мне босоножках по прежнему были спущены с кровати. Мои руки лежали на ее плечах. Проведя руками, я ощутил лямки лифчика. Я впервые чувствовал под своими ладонями теплое женское тело, пока, правда, только через ткань блузки. Естественно, что это я попытался сразу же исправить и решил разорвать на Инге блузку, схватившись пальцами за ее отвороты, но тут Инга опомнилась и стала отчаянно сопротивляться. - Ах... ты выродок, тварь мелкая, уебок! Пусти меня, ублюдок! Ай! А-а-а! - кричала она яростно, извиваясь всем телом и одновременно дрыгая ногами. Блузка затрещала, от нее отлетело несколько пуговиц, и она распахнулась, открыв тонкие ключицы и округлые груди под чашечками белого лифчика. Босоножки слетели с ее ног, и одна из них, описав дугу, ударилась в окно, едва не разбив стекло. Коленом она больно ударила меня в бок, и, извернувшись, локтем правой руки ткнула в губы, разбив их... - Извращенец гребаный! - продолжала она, и тут я, почувствовав вкус крови на разбитых губах, отстранился назад и несильно ткнул Ингу Владиленовну кулаком в верх живота. Ее вопль прервался на полуслове, и она стала, кашляя, судорожно хватать ртом воздух, прекратив всякое сопротивление. Я, недолго думая, воспользовался этим, и, снова навалившись на нее, принялся правой рукой задирать ее юбку, скользя по гладкой коже бедра, левой же пытался спустить свои трико. Тут она снова начала дергаться, немного отдышавшись, и я решил умерить свой пыл. "Она уже никуда не денется, подумал я, надо только поудобнее все сделать, как и планировал сначала..." После чего опять ударил Ингу в солнечное сплетение, и пока она, широко открыв глаза, восстанавливала дыхание, схватил ее ноги за лодыжки и рывком выпрямил их, одновременно уложив женщину на обе лопатки. Затем сел верхом на ее колени, лишив таким способом ее возможности брыкаться. Чувствовать ее теплые бедра между своих колен было чрезвычайно возбуждающе. Мой вставший член был готов разорвать тонкую ткань моих тренировочных штанов. Я посмотрел на лицо Инги Владиленовны. От ее глаз черными дорожками по щекам растекалась тушь вперемешку со слезами. Глаза смотрели на меня с ненавистью. Я с размаху влепил ей пощечину, затем еще, еще, и она зарыдала, всхлипывая, в то время как я потирал ушибленную ладонь. Левая щека Инги заметно покраснела, и теперь глаза ее смотрели на меня со страхом и мольбой. - Антошенька, миленький, ну пожалуйста, что ты делаешь. Не надо, Антончик... - Ага, а полминуты назад уебком и выродком называла, - усмехнулся я. Голос мой дрожал от возбуждения. - Значит так, заткнись и слушай. Я сейчас привяжу твои ножки. Если попробуешь меня лягнуть - я принесу клещи и повырываю тебе ногти на ногах, поняла? Поняла?!!! Инга судорожно кивнула. Я осторожно слез с нее. Инга, вытянувшись как по струнке на кровати, не шевелилась, только тело ее сотрясали рыдания, и продолжала с ужасом наблюдать за моими действиями. Я же достал из-под кровати (где до этого прятал и наручники) два куска бельевой веревки с петлями-удавками на концах. Одну из петель накинул на лодыжку ее левой ноги, ближней ко мне, а другой конец веревки привязал к крайнему столбику спинки кровати (противоположной той, к которой были прикованы ее руки), при этом натянувшаяся веревка отвела ее ногу в сторону. Инга инстинктивно пододвинула правую ногу, чтобы скрыть от моих глаз свою обтянутую белыми трусами промежность. Однако я при помощи второй веревки проделал ту же операцию с ее свободной ногой (безо всякого сопротивления со стороны испуганной женщины) и мои глаза увидели опять эту вожделенную картину: раздвинутые широко бедра, задравшаяся юбка и тонкая ткань, скрывающая самые нежные и потаенные места тела. Ненадолго скрывающая, подумал я. Итак, на родительской кровати передо мной лежала подруга моей мамы. Ее запястья надежно приковывали к спинке кровати блестящие наручники, голые загорелые ноги были широко раздвинуты и слегка согнуты в коленях, привязанные к противоположной спинке. Блузка была разорвана - осталась только пара нижних пуговиц - и открывала вздымавшуюся в дыхании грудь с небольшими округлыми сиськами в белом лифчике. Узкая юбка высоко задралась, и мне были видны легкие белые трусы, обтягивающие ее таз. Красивое лицо с небольшим носом и тонкими дрожащими губами было выпачкано растекшейся со слезами тушью, а в широко открытых глазах ее застыл страх. Я продолжал жадно ее разглядывать, одновременно решая, что делать дальше, и пришел к выводу, что нужно максимально растянуть удовольствие. Для начала надо было ее раздеть. Инга была связана таким образом, что нельзя было просто снять с нее одежду. Поэтому я открыл тумбочку у изголовья кровати и достал оттуда ножницы. Потом присел на край постели. Ингу начала бить дрожь, несмотря на почти тридцатиградусную жару. Впрочем, от вожделения я и сам дрожал. Я протянул руку, расстегнул оставшиеся целые пуговицы ее блузки и распахнул ее пошире, открыв животик с аппетитным пупком и маленьким, едва заметным шрамом, начинавшимся пониже пупка и исчезавшим под юбкой. - Откуда у тебя этот шрам? - спросил я ее. - От кесарева сечения, - ответила Инга Владиленовна дрожащим голосом. Я знал, что у нее дочь на два года старше меня, и что она в разводе с мужем. - Что же ты как все, не рожала? Мучиться не хотела? - Нет... Был тяжелый токсикоз, узкий таз, врачи решили не рисковать... - Сколько же тебе лет? - Сорок один. Антошенька, я же на два года старше твоей мамы, я же тебя маленьким лечила, что же ты со мной делаешь? - Это хорошо, что ты не рожала как все. Значит, у тебя пизда все еще узкая, и мне будет приятнее тебя ебать, - заметил я спокойно, положив руку на ее живот. - Господи..., - прошептала в ужасе Инга Владиленовна, и я почувствовал, как живот ее напрягся. Я расстегнул боковые пуговицы на ее юбке. Спустить юбку мешали широко раздвинутые ноги, и поэтому ножницами я просто разрезал ее донизу, и, выдернув из-под Ингиного зада, отшвырнул в сторону. Потом принялся за лифчик: разрезал лямку на груди спереди и перерезал бретельки на плечах, а затем швырнул в сторону и этот изуродованный предмет ее туалета. Теперь ее сиськи с маленькими темными сосочками ничего не прикрывало. Я отложил ножницы в сторону и обе ладони положил на ее груди, ощущая мягкую, податливую плоть. Я сдавил сильнее и услышал судорожный Ингин вздох. Тогда я взял соски пальцами и принялся выкручивать их в разные стороны. Инга сдавленно застонала. - М-м-м... Нет, не надо, пожалуйста... Я наклонился и взял нежный сосок в рот, начал сжимать его губами, облизывать языком; потом стал ласкать оба соска поочередно, одновременно тиская груди Инги руками - словом, проделывал все то, что видел в фильмах или про что читал в разных поучительных книгах. Через несколько секунд я почувствовал, что мягкие вначале сосочки затвердели и набухли. Я снова сжал соски пальцами и принялся всячески теребить их. - А-а-ах, боже... Что же ты делаешь, Антон... Прекрати... Нет... Ах-а-а-а... То, что она возбудилась, было для меня удивительным - ведь я ее насиловал. Понятно, если мужчину дергать за член, он рано или поздно все равно возбудится и кончит, независимо от своего желания, но женщины - другое дело, думал я... Тогда я еще не понимал, что женская природа на самом деле в этом смысле мало отличима от мужской. Для меня стало открытием, что с женщинами можно проделать то же самое, и я понял, что это принудительное возбуждение для Инги Владиленовны чрезвычайно мучительно. Тем приятней оно было для меня. Минуты через полторы я решил заняться нижней половиной ее тела и пересел поближе к ее раздвинутым ногам. Положив руку на ее левое колено, я наклонился к левой ступне, другой рукой поиграл немного с пальчиками, с ноготками, покрытыми серебристым лаком. Поцеловал внутреннюю поверхность ступни, затем мои губы, минуя веревку на ее лодыжке, двинулись вверх, по голени, к колену, а затем по внутренней поверхности бедра и остановились в нескольких сантиметрах от лямки ее трусов в складке между бедром и промежностью. Инга Владиленовна все это время молчала, только дышала неровно и прерывисто. Тут я заметил, что между ног на ее трусах расплылось влажное пятно, и почувствовал идущий от него странный, чуть терпкий запах, не похожий на запах мочи и довольно приятный. Я дотронулся пальцем до этого пятна и почувствовал, как напряглось тело женщины и услышал, как она, дернув руками, лязгнула при этом наручниками. Тогда я надавил пальцем чуть сильнее и одновременно двинул им вверх, к лобку, и Инга вскрикнула, а затем ее крик перешел в протяжный стон: "Ай-а-а-о-о-ох". Я стал нежно массировать это место сквозь тонкую ткань. Инга застонала громче: "Не-ет, ну не на-а-адо, не... А-а-ах. Ау. О-о -о..." Мышцы ее ног напряглись, она пыталась сдвинуть бедра, однако крепкие веревки не позволяли ей этого. Я чуть ослабил давление, и тут таз Инги подался вслед за моей рукой, будто она не хотела, чтобы я прекращал. - Тебе это нравится, - заметил я. - Нет, нет, я не хочу... - Ты этого не хочешь, но тебе это приятно. Ну что же, давай продолжим... - Нет, прекра-а-а-а-ах!, - воскликнула Инга Владиленовна, когда я снова надавил пальцем на ее клитор (а я уже понял, что именно его тереблю). Тогда ножницами я перерезал обе тоненькие боковые лямки трусов и легко сорвал их. Вначале у меня возникла мысль заткнуть ими ее рот, словно кляпом (это я не сам придумал, а видел в фильме), но потом решил, что слушать ее стоны доставляет мне дополнительное удовольствие, и просто бросил их на пол. Ее промежность предстала передо мной. У Инги, видимо, была привычка подбривать волосы, однако они успели немного отрасти, покрывая лобок и большие губы короткой колкой щетинкой. Маленькие розовые губки были покрыты истекающей влагой и слегка раздвинуты, приоткрывая темнеющую щель. Я указательным пальцем осторожно сдвинул вверх тонкую влажную кожицу (Инга при этом застонала), сверху, где сходились малые губки, и увидел маленькую и влажную красную пипочку - клитор. Я послюнявил указательный палец и принялся нежно и осторожно теребить клитор, а два пальца другой руки всунул во влагалище и принялся двигать ими взад и вперед, ощущая влажные горячие складки. - М-м-м-а-амочка, а-а-аххх, у-у-у-о-о-о-х, - стонала Инга, извиваясь всем телом. Она постоянно сгибала и разгибала раздвинутые ноги в коленях (насколько позволяли веревки), елозя босыми пятками по постели; пальцы ее ног тоже сгибались, собирая простыню в складки. Слизистая жидкость обильно стекала по моим рукам и капала на простыню между ее ног. Я стащил с себя майку и трико, выпустив на волю свой напрягшийся член (для удобства я специально не надевал трусы) перелез на кровать и улегся на Ингу Владиленовну сверху. Руками я гладил ее бедра, ягодицы, а головкой члена чувствовал колкие волосики на ее лобке. Потом я взял член рукой и на ощупь всунул его во влагалище - вначале неглубоко, наблюдая за выражением ее лица. Инга зажмурилась и напряглась. Я ввел член чуть глубже. Инга издала прерывистый вздох, похожий на всхлип. Тогда я резким толчком попытался засадить его как можно глубже, и, почувствовав, что мой орган оказался в горячем, тесном и мокром вместилище, которое выгодно отличалось от моего кулака, ритмично задвигал тазом. Инга хрипло стонала в такт моим движениям. "Поверить не могу, думал я. Я трахаю женщину, которая старше меня в три раза, я насилую ее". И продолжал двигаться все резче и быстрей. Руками я сдавливал ее ягодицы, потом, просунув левую руку между нашими телами, принялся ожесточенно терзать Ингину грудь... Влагалище Инги издавало отчетливые хлюпающие звуки. Она стонала уже в не ритме моих движений, а непрерывно. Потом она вскрикнула резко, вздрогнула, и я понял, что она кончила. Буквально через полминуты она кончила снова, я же, несмотря на крайнее возбуждение, никак не мог этого сделать. Я хватался за ее задницу, за колени, тискал ее груди, но достичь оргазма все не удавалось. Я запыхался, с меня градом тек пот, однако я продолжал настойчиво трахать Ингу Владиленовну. Я повернул голову, и мой взгляд упал на мебельную стенку. В ее полированной поверхности я увидел смутное отражение: связанную по рукам и ногам голую женщину, которую насилует голый худой подр*сток. И неожиданно при виде этой картины я кончил буквально через пару секунд, выбросив внутрь Ингиного тела обильную липкую струю спермы. После этого я просто лежал на ней, не вынимая члена, который постепенно терял твердость, из ее истекающего соками влагалища. Часы на стене показывали 15-40, и Инга Владиленовна была в моем полном распоряжении еще как минимум пять часов. Мой член снова начал вставать внутри ее тела, и я опять задвигал тазом... Короче, так и не слезая с Инги Владиленовны, я "пахал" ее до половины пятого, кончив еще два раза. А потом долго забавлялся с ней: дрочил ее клитор, дергал за соски и защемлял их бельевыми прищепками, засовывал пальцы в ее влагалище... Периодически я снова залазил на нее и трахал, но, не позволяя себе кончить, слезал и продолжал развлечение, поддерживая себя в возбуждении, в конце концов доведя женщину (да и себя) до полного изнеможения. В последний раз я отымел ее в половине десятого и, кончив ей на лобок (спермы было совсем чуть, я полностью себя выжал), отвязал ее ноги, а затем расстегнул наручники. Я побаивался, что она на меня бросится, но этого не случилось. Не глядя на меня, Инга Владиленовна одела свою разрезанную юбку, блузку без пуговиц; обула босоножки, взяла в прихожей свою сумочку и, покачиваясь, вышла из квартиры. В окно я наблюдал, как она медленно идет к своей машине ("копейка" ей досталась после развода), садится за руль и уезжает. Я уничтожил все следы происшедшего - спрятал наручники, выбросил изрезанное белье Инги Владиленовны и веревки, собрал оторванные пуговицы. Сменил простыню, мятую и влажную от пота и Ингиных выделений. Я со страхом ожидал последствий. Потом приехали родители. Они заметили, что я не в себе, однако я сказал им, что подрался, и показал разбитую губу... На вопрос мамы об Инге Владиленовне я ответил, что она приходила в три часа и сразу же ушла. Через три дня я столкнулся с ней, входящей в мой подъезд. Я решил, что она идет рассказать все родителям, однако она, глядя в сторону, проговорила. - Я никому не расскажу. Мне жаль тебя и твоих родителей. Прошу тебя тоже ничего никому не говорить... Что-то мне показалось странным в ее тоне, какая-то неуверенность. И тогда (не знаю, кто тянул меня за язык) я ответил: - Меня твои условия не устраивают. Мне понравилось тебя трахать. И я хочу тебя выебать еще. А иначе я все расскажу твоей дочери. - Нет... - А чтобы она поверила, покажу ей твои трусы. Расскажу, как драл тебя и как ты кончала. - Нет, прошу тебя, не надо... - на глазах Инги навернулись слезы. - Я сделаю все, что ты хочешь. Приходи ко мне домой, в пять часов. Аси как раз не будет... Вот так у меня появилась рабыня. Я трахал ее довольно часто, вытворяя с ней все, что хотел. Она никому не рассказывала об изнасиловании, естественно, потому что я сотни раз после этого имел ее по ее согласию, хоть и формальному. Я же, как видите, слова не сдержал и рассказываю эту историю, через двенадцать лет. --- Сумасшедший поезд --- Произошло это 4 года назад. Мне было 18 лет, и после окончания школы я решил поехать в Москву. Думал поступить куда-нибудь… Точной цели не было. Ну, сел я в поезд рано утром. Поезд был проходящим. Моими попутчиками оказалась довольно большая компания выходцев с юга… Точнее не могу сказать. Не очень-то определяю национальность… Их было 6 (от 35 до 45 лет примерно) и пацан лет 7. Попутчики были довольно дружелюбны и встретили меня добром. Через некоторое время мы уже свободно общались, как будто уже давно знакомы. В этот день вся моя история и началась. С вечера, когда мы все вместе сели, так сказать, поесть, ну, и, естественно, отметить знакомство. Так как они занимали два плацкарта купе, то движение между было довольно нормальным делом . Начали мы с пацаном, позднее он ушел в другое купе и практически все время там находился… Ну, а мы сели и выпили… И не раз... Они ребята довольно здоровые и более опытные в этом деле. Я же мало того, что не имел большой закалки, так еще и малость дохлый был в физичеcком плане. Короче, через некоторое время я был уже пьян. Они же пили и что-то там говорили на своем языке, смеялись... Уже, наверное, было часов 8, я просто уже полулежал-полусидел, мозги не соображали… Помню, кто-то предложил мне лечь, и я согласился… Попытался просто упасть на кровать, но они мне не дали… Сказали, что мять одежду не стоит и решили как будто помочь... Один из них растегнул ремень и стал снимать мои штаны. Но вместе с ними снял и трусы, расмеявшись, что переусердствовал… Я потянулся, чтобы их надеть, так сказать, на законное место. Но получил удар в грудь. Точнее, просто толчок. Так как голова моя была в полном непонимании от выпитого, я просто подумал (чем еще мог думать), что просто малость споткнулся от выпитого. Короче, я грохнулся на спину, и тут… Мужик, который мне помогал снять брюки, приблизился к моему лицу и положил руку на грудь, прижав меня. И сказал, чтоб я сильно не дергался, а то больно будет, и молчал. Затем он задрал мои ноги и прижал их ко мне. Получилось так, что моя голая задница зависла на краю лежанки, а голова оказалась как раз между коленок, свисающие штаны и трусы просто закрыли мое лицо. Кричать даже если я попытался бы, то вряд ли смог. Да и видеть я не мог. Соображал я тоже давольно трудно, но понять, что со мной делают, я все-таки смог… Короче, они просто решили меня трахнуть в поезде… Так сказать, на экзотику потянуло. Дальше все шло чем дальше в лес, тем больше дров… Болтая там что-то, тот, видно, кто со мной это начал делать, начал водить по моему отверстию пальцами… По-видимому, вымазаными в масле (оно было на столе). Сначала вокруг, затем ввел палец и сразу глубоко… Вряд ли что могло помешать войти ему, еще и смазаному… Мои штаны немного отошли, и одним глазом я мог видеть эту картину. В мою задницу вводили два пальца давольно бесцеремонно и глубоко. Затем он, удерживая меня в этой довольно неудобной позе, вынул свой уже вставший член и сразу ввел его на всю длинну. Я почувствовал, как по позвоночнику прошла резкая боль и ощутил его член у себя в заднице. Дыхание сперло… Я и так дышать мог не очень-то свободно, а тут… Я стал, быстро открыв рот, ловить воздух и часто-часто дышать. От каждого его толчка я дышал еще сильнее и, видно, немного хрипел, и это было слышно, потому что толпа (было их в то время не меньше 4) заржала. А тот, кто меня трахал, сказал: «Смотри-ка, как дышит! Нравится, шлюшка». Ну, дальше все пошло по накатаному. Кто начал, тот и кончил, вогнав свой член мне чуть ли не в желудок. Его место занял второй, затем следующий, следующий… И так продолжалось довольно долго. Мне оставалось только дышать и молчать. Так как я слышал, как закрывалась и открывалась дверь, я думаю, в моем очке побывали все. А возможно, и не раз… По крайней мере, оно у меня было полно от спермы, так как чавкало при каждом толчке. Затем эта поза им, видимо, приелась. Ми затекшие ноги отпустили. Создрав брюки, перевернули меня на живот. Легко, как котенка. И снова все началось заново. Только без масла… Там и так было смазки хоть отбавляй. Под стук поезда и еще, в добавок, стук моей бошки об стенку я, видно, уснул. Меня уже мало что интересовало. Делайте, что хотите… Проснулся я от того, что меня подняли за плечо довольно грубо. В купе уже никого не было. Только тот мужик, который начал меня иметь первым и пацан. Вот этого я от них не мог ожидать. Пивести пацана… Так сказать, посмотреть на парня-шлюху… Трахнуть бы он меня вряд ли смог. Мал еще. Хотя в раздолбанное очко мое может войти даже маленький цветочек, даже листиков не погнет. Столько там, видно, места… Мужик сказал, чтобы я лег на спину. Я лег. Он помог пацану снять свои штаны и, подняв его, посадил его мне на грудь, приказав, чтобы я отсосал у него… А что сосать то? Там был-то лишь маленький скрюченый членчик. Пацан, видно, тоже не собирался со мной церемониться. Он пододвинулся своей пипиской к самому лицу и прижал его ко мне. И я взял его член да и яйца сразу в рот и стал сосать. Этот пришлось мне делать минут 20. Потом папочка и сыночек ушли, оставив меня одного. Немного полежав, я решил, что не мешало бы смыться, пока эта орава извращенцев не придет. Кто знает, может и этой ночки мало будет, и они чего-нибудь другое придумают. Оральный я им не делал. Но раз надумали с пацаном, то и за самими не заржавеет. Короче, я решил сойти на ближайшей станции и пересесть на другой поезд. Я попытался встать. Внизу все онемело. Но, привстав, я почувствовал, как сперма потекла по моим ногам. Ее было много. Я нашел на полу свои брюки и трусы, быстро натянул их, схватил сумки и выглянул из купе. Никого не было. Тогда я вышел и побежал из купе в голову поезда, решив там переждать до ближайшей остановки. Короче, я смылся, сойдя на станции. Она была минут через 10. Я быстро ушел подальше от станции и там переждал, когда поезд отошел, вернулся на станцию, взял билет и поехал в другой город. Ну вот, в общем, на этом моя педерастическая история и закончилась… Остался я с кучей воспоминаний и разорваной жопой. --- Раз на тысячу --- Как-то раз, на вечеринке по поводу какого-то праздника я засиделся у одного приятеля. Было многолюдно, большинство гостей я видел впервые, и когда мне представляли новых людей, я быстро забывал их имена. Так случилось, что разговор зашел об одной девушке, которую все почему-то незаслуженно обходили вниманием. Приятель сказал мне: - Видишь вон ту рыженькую. Как тебе? - Красавица. Она что, одна? - Застенчивая очень. Кстати, говорят, как раз на твой вкус... Ну, ты понимаешь, любит, когда с ней погрубее. Не хочешь познакомиться? Вмиг устроим. - Давай. Он подвел меня к ней, назвал мое имя, затем ее (к стыду своему, его я тут же забыл) и оставил нас вдвоем. Я решил действовать без промедления: - Здесь душно. Прогуляемся? - Что? - она удивилась. - Пошли, говорю! - я схватил ее за руку и повел прочь из квартиры. Она вяло сопротивлялась. Я вывел ее и потащил через улицу к себе домой, задавая по пути идиотские вопросы о том где она учится, где живет и все прочие подобные глупости. Она отвечала односложно или отмалчивалась, не прекращая, однако, своих попыток освободить свою маленькую нежную ручку от моей мертвой хватки. Я не уступал. С сил*й я затащил ее в свою квартиру. Она начала потихоньку кричать и звать на помощь. Я захлопнул входную дверь. Теперь было видно, что она по-настоящему испугалась. Она испуганно озиралась, а когда я, взял из шкафа бинт, начал приближаться к ней, она громко завизжала. Повалил ее на кровать, придавил своим весом и закрыл одной рукой ее рот. Второй я размотал бинт и скрутил его в жгут. Она больно укусила мне ладонь, я одернул ее и тут же обвязал этот жгут вокруг головы, так что он попал ей в рот и крепко завязал его на затылке. Кричать она больше не могла. Я привязал ее руки к изголовью и так широко развел ноги, так что длинные каблуки туфель почти касались пола с обеих сторон кровати. Я снял с нее туфли и поцеловал пальцы на ее ноге. За это мне досталось по зубам, но я продолжал щекотать языком ее пятку еще некоторое время. Привязывая крепче ее ноги к ножкам кровати, я так сильно натянул бинты, что девушка начала с удвоенной сил*й мычать сквозь бинт. Я поднялся с пола и наотмашь ударил ее по лицу, она заткнулась и из ее глаз потекли слезы. Она была все еще одетой, мне не пришло в голову раздеть ее до этого. Я немного отошел и взглянул на результаты своей деятельности: мне понравилось. Девушка была очень мила лицом, а ее фигура просто сводила меня с ума: поднятые вверх руки отчетливо заставили подняться вверх ее груди, она испуганно дышала и они поднимались и опускались - было очень красиво. Ее молодые соски явственно проступали сквозь тонкую белую футболку, показывая отсутствие лифчика, а футболка, прежде заправленная в джинсы, очень эротично задралась вверх, обнажив тонкую талию и аппетитный пупок. Я нежно провел ладонью по ее животу. Она, едва заметно вздрогнула и с тревогой посмотрела мне в глаза. Джинсы, и так обтягивающие ее стройные ноги, в том месте, где они переходят в нечто другое, натянулись так, что по контуру стало возможным различать трусики. Отвернувшись, я вышел из комнаты и пошел за ножом. Снять с нее одежду, не развязывая, не представлялось возможным - я вовсе не хотел рисковать. Воспользоваться ножницами мне не пришло в голову, ведь нож опасен, а потому - возбуждающ. Я вернулся к девушке и провел тыльной стороной ножа по ее шее. Она задергалась (насколько это позволяли связанные руки и ноги) и умоляюще посмотрела на меня. Я ухмыльнулся и спросил: - Ты не будешь кричать? Я хочу развязать тебе рот. Ты будешь хорошей девочкой? Она кивнула. Уже острием я приставил нож к ее горлу и другой рукой развязал ей рот. Она молчала и испуганно смотрела на меня. Я прикоснулся губами к тому месту импровизированного кляпа, которое находилось у нее во рту. Ткань была прохладной и влажной. Я провел языком по губам девушки. Она не отреагировала. Я убрал нож: - Ну вот и славненько. - Что ты собираешься делать? - ее голос заметно дрожал. - А как ты думаешь?.. Любить буду. Некоторое время мы молчали. Я опомнился и начал помаленьку разрезать ее одежду. Она смотрела на нож и сглатывала слюну. Но молчала. Сначала я разрезал посередине футболку. Открылись великолепные молодые груди, я поцеловал их и провел руками вдоль ее тела - от талии до подмышек. Затем я начал долго и не останавливаясь мять, гладить и целовать ее груди, закручивать соски и облизывать их. Потом я водил ладонью по внутренней стороне ее бедер и (сквозь джинсы) по входу в ее шелку. Сначала она шептала: - Не надо, не надо, мне больно... Пожалуйста, не надо... Затем замолчала, а через несколько минут природа взяла свое: она уже откровенно стонала, а джинсы увлажнились и темным пятнышком проступил через дав слоя ткани ее молодой сок. Я увидел, что уже пора и начиная от пола начал разрезать ближайшую ко мне штанину ее джинсов. кое-какие трудности подстерегали меня в области колена, и я немного порезал ее ногу прежде чем преодолел это препятствие. Она чуть вскрикнула. Я поцеловал порезанное место и облизал ее кровь. Она была горячей и немного приторной. Я снова лизнул порез, но кровь все же немного проступала. Я начал работать ножом дальше более осторожно и дошел до начала штанины. Кончик ножа уткнулся в ее горячую шелку. Она снова вскрикнула. Я расстегнул молнию на ее джинсах и с сил*й порвал их до места разреза. Немного спустив их по второй ноге, я сорвал с нее трусики и провел рукой по точащему соками влагалищу. Потом еще раз и еще. Я вставил несколько раз в ее недра смоченный ее же соками палец. Затем я сложил ладонь лодочкой и вставил в ее шелку четыре пальца по самые костяшки, потом пять. Она громко стонала. Я попытался было просунуть руку дальше, но ее стоны стали переходить в крик и я оставил эту затею. Я забрался на кровать и, раздвинув пальцами ее набухшие губки, начал теребить языком и кубами ее клитор. Она стонала и визжала, извиваясь и двигая тазом. Потом она между стонами сдавленно крикнула: - Сделай это... Сделай, я хочу!.. Рукой... До меня сначала не дошел смысл ее слов, но потом я понял, что она имела ввиду, и, оторвавшись от клитора, я снова попытался просунуть руку в ее вход. Я действовал осторожно, то просовывая пальцы, то убирая их и наконец мне удалось вставить руку по самую кисть. Я чувствовал согнутыми кончиками пальцев шейку ее матки. Я начал перебирать пальцами в ее влагалище и она так начала так дико кричать, что я уж подумал, что повредил ей там что-то. Однако крики эти были сладострастными: она повторяла: - Да, еще, еще, еще!.. Потом она часто-часто задергала тазом и через минуту остановилась. Она кончила. Я осторожно вытащил руку и посмотрел на нее. Ее глаза светились благодарностью, голова в изнеможении лежала на подушке. Тут я вспомнил про собственный член. Он практически с того момента, как мы зашли в мою квартиру находился в возбужденном состоянии, и, упираясь в штаны, уже сильно болел. Я освободился от одежды и сел сверху девушки, перекинув одну ногу через ее тело. Стоя на коленях, я поднял голову девушки и попробовал вставить член ей в рот. Дальше головки дело не пошло, поза была неудобной. Тогда я поднял с пола нож и перерезал веревку на ее руках, чтобы отцепить их от кровати. Затем я приподнял девушку, зашел к ней сзади и связал ей руки за спиной. Она не сопротивлялась. Я пододвинул ее вперед так, чтобы привязанные ноги доставляли меньше неудобства, и она смогла устойчиво сесть. Ее ноги расширились теперь очень сильно, колени перегибались как раз по краям кровати. Я встал на кровать перед ней и прислонил ее голову к своему члену. Она взяла его в рот и я стал водить членом в ее рту сначала потихоньку, только головкой затем член стал проникать в горло и стал уходить по самую мошонку. Я быстро и обильно кончил прямо в ее тонкий ротик. Она с трудом проглотила всю сперму и сказала: - Слабак. - Не слабак, просто пере возбудился, - возразил я, уже чувствуя, как член поднимается снова. Я толкнул ее и она упала на свои связанные руки. Я вставил член в ее щелку и стал быстрыми движениями "трамбовать" ее. Мой член быстро набух и укрупнился. Я не снижал темпа, она кончила один раз, второй, а на самом подходе третьего я резко вытащил член. Она взмолилась: - Ну пожалуйста! Еще, пожалуйста! Я же, решив отомстить ей за то, что она назвала меня слабаком, уже разрезал бинт на ее ногах. Освободив ее ноги, я снял с нее то, что осталось от джинсов и скинув ее на пол, поставил на колени и нагнул ее так, чтобы она лицом упиралась в пол. Придерживая ее одной рукой, я вошел в нее, чтобы смочить член и сразу же резко вставил член в ее анус. Она вскрикнула и начала вырываться. Я подхватил ее за живот и заработал своим членом в ее анусе. Судя по всему, это был ее первый анальный контакт, так как из ануса заструилась кровь и она его сильно сжимала. Я сказал: - Расслабься, и не будет больно. Мне пришлось повторить ей это несколько раз, пока она не сделала это. Мои движения стали свободнее, и я отпустил ее живот, вставил два пальца в ее мокрую щелку и начал перебирать ими, нащупывая, как ходит в заднем проходе мой член. Это привело ее в экстаз и она кончила еще пару раз, пока я не выплеснул в ее анус порцию спермы. Вытащив член, я понаблюдал, как сперма вытекает из ее покрасневшего и расширенного прохода, смешиваясь по дороге с кровью. Она легла на живот и не двигалась, только немного перебирала пальцами связанных рук. Я прилег рядом с ней и поглаживал ее по спине и волосам. Прошло несколько минут перед тем, как я спросил: - Тебе понравилось? - Да, - прошептала она и попросила, - Развяжи меня... Пожалуйста. Я разрезал бинт на руках, повернул ее на спину и нежно поцеловал ее. Потом мы долго лежали, прижавшись, и смотрели друг другу в глаза. Потом я дал ей кое-что из своей одежды, и она пошла домой, я проводил ее до подъезда. Позже она призналась мне, что я первый в ее жизни мужчина, с которым ей удалось достигнуть оргазма. Мы стали часто встречаться и проводить такие безумные ночи. Теперь мы женаты, у нас сын, которому уже восемь лет и мы каждую ночь творим такие безумства, и оба счастливы. Я рад, что все так удачно сложилось. Мы любим друг друга, как, наверное, никто на свете. Уверен, это бывает раз на тысячу, когда такие люди, как мы, находят друг друга... --- Гесиона --- От автора: В расказе нет ничего из истории Греции, все вымысел, жрицы Астарты никогда так не поступали. Я использовала просто имена и название местности из греческих легенд.1 Гесиона сидела не далеко от кедрового леса на берегу реки её отец ненадолго оставил девочку, быстро сходит к поселок к другу и вернется. В самом деле, что может случиться с 15-летней гречанкой в таком тихом месте как этот луг неподалеку Мессины. В свои 18 Гесиона была самой красивой девочкой в Гессене стройная с длинными ногами н начинающей подниматься под туникой грудью. Длинные черные волосы были стянуты на затылке и открывали утреннему солнцу красивое смуглое лицо. Гесиона перебирала цветы и тихо напевала старую мелодию услышанную еще в младенчестве от матери. Внезапно внимание Гесионы привлек какой-то гул девочка обернулась и увидела несколько всадниц несущихся прямо на неё. Гесиона вскочила и побежала к лесу но всадницы быстро окружили её. Девочка растерянно оглядывалась по сторонам всадниц было 6 красивые и стройные в серебреных латах они казались богинями. - Посмотри, Деянира, я думаю это то, что нужно - Сказала одна из девушек. - Похоже, да - ответила Деянира - но надо всё проверить точно царица не простит ошибки. Деянила быстро нагнулась, схватила Гесиоду за руки и забросила к себе на седло. - Ну, мал*шка покажи, что там у тебя есть - с этими словами Деянира задрала голубую тунику девочки и обнажила уже довольно крепкая ягодицы Гесионы. Девочка беспомощно задрыгала ногами, что вызвало смех у всадниц. Деянира провела рукой по круглой попке девочки и развела ягодицы в стороны обнажив задний проход и уже вполне созревший клитор. Деянира раздвинула половые губы Гесионы и стала засовывать палец во влагалище девочки. Гесиона тяжело дыша, продолжала брыкаться но, почувствовав между ног палец, замерла и громко вскрикнула, когда палец уперся в девственную плеву причинив боль. - Она девственна - Усмехнулась Деянира - Попробуйте. Остальные пять всадниц посмеиваясь стали вводить свои пальчики в промежность девочки, которая билась и извивалась на седле. - Да царица будет довольна мал*шка хороша собой и девственна, поехали! Сказала другая и пришпорила лош*дь все остальные последовали за ней. Куда несли Гесиону всадницы она не помнила через пол часа скачки, лежа поперек седла она потеряла сознание и пришла в себя только на набольшем судне посреди моря. Гесиона открыла глаза и села но к своему удивлению заметила металлический ошейник на шее и набольшей поводок перевязанный к вбитому в дощатый пол кольцу. Гесиода была голая, она стыдливо прикрыла свое тело и стала озираться по сторонам. Уже начинало смеркаться, похитительницы сидели неподалеку, одна из них заметив очнувшеюся Гесиону, подошла к ней. - Не бойся мал*шка, мы нечего тебе не сделаем, ты нужна нашей Царице Гилее. Мы живем на не большем острове и поклоняемся Астарте. На острове нет ни одного мужчины, они годятся только в рабы и на жертвоприношения. Ты же будешь удостоена чести стать женой царицы и почетной ежемесячной бескровной жертвой Астарте как символ любви. Гесиона смотрела на девушек, нечего не понимая из того, что услышала. - Но мой отец, мой дом и моя богиня Артемида, а не Астарта! Вскрикнула Гесиона. - Забудь детка, теперь у тебя новая жизнь - Засмеялись похитительницы. Гесиода, схватив руками ошейник, стала биться в надежде вырвать кольцо из досок палубы. Это развеселило девушек, двое из них схватили Гесиону и прижали к палубе. - Развлечемся подружки, но не забывайте, царице нужна девственница. Девушки опустились рядом с рыдающей распростертой на полу Гесионой и стали ласкать её невинное тело. Кто целовал грудь, кто живот, ноги Гесионы широко раздвинули и каждая из похитительниц по очереди опускалась и языком ласкала девственное лоно девочки. Гесиона рыдала от беспомощности и стыда, но нечего не могла поделать. Через несколько секунд рыдания Гесионы сменились стонами наслаждения, она перестала вырываться и, к своему удивлению, стала наслаждаться свершаемым над ней насилием. Судно прибыло в небольшую гавань. Гесиону голую на поводке со связанными за спиной руками повели в город. На улицы высыпали женщины, все кричали приветствуя Гесиону и ее похитительниц. Вскоре Гесиода увидела небольшой но красивый дверец у ворот дворца стояли голые женщины прикованные к стенам. На их шеях были золоченые ошейники и цепи соединяющие эти ошейники со стеной. - Это рабыни - Сказала Гесионе одна из девушек - Если будешь упрямой и не послушной займешь место одной их них. Гесиону ввели в просторный зал и развязали, но взяли за руки не давая ей перекрыться. Внезапно заиграла музыка и в зал вошли несколько женщин одна из них самая прекрасная с пышными золотистыми волосами подошла к прибывшим. - О! так это и есть мой подарок - вскрикнула она и улыбнулась. Девушки державшие Гесиону поклонились и подтолкнули пленницу к золотоволосой женщине. - Поклонись! - Шепнул кто-то за спиной Гесионы - Это сама царица Гилея! Оказавшись свободной Гесиода вся сжалась, прикрывая своё тело, это вызвало смех окружающих, но царица знаком остановила смеющихся. - Да она еще совсем мал*шка! - Произнесла Гилея - Ну, ну не бойся девочка никто тебя не обидит, а такое совершенное тело незачем прятать. Царица ласково опустила руки Гесионы и стала рассматривать её тело. - Какая у тебя красивая грудь, и стройные ноги, - Царица повела рукой по телу девочки и остановилась на её ягодицах. - Нагнись детка, хочу лично проверить девственна ли ты. Гесиона вздрогнула и попятилась. Но сильные руки уже знакомых ей похитительниц согнули девочку пополам и расставили ее ноги. Гелея усмехнулась, провела рукой по заду Гесионы и промежности затем раскрыв половые губы ввела палец внутрь и вскоре уперлась в девственную преграду. Гесиона вскрикнула и беспомощно заплакала. - Оставьте меня и мою невесту - Громко приказала Царица. Через несколько секунд зал опустел. Гесиона опустилась на мраморный пол и без удержано рыдая. - Не надо, не плачь так - Сказала Гелея опускаясь к пленнице - Я никому не дам тебя в обиду и не надо стесняться, неужели у тебя есть то, что чего я еще не видала. - Гелея сняла с себя шаль и накинула её на плечи девочки. Пойдем - сказала она - я накормлю тебя отдохнешь и наберешься сил, завтра большей день для нас обоих. Гесиона успокоилась только через час. Она сидела на краю большего ложа закутавшись в шаль, данную царицей. Царица гладила мягкие волосы пленницы и говорила. - Успокойся, ты напугана потому, что еще нечего не понимаешь, но ни я и ни кто другой не причинит тебе никакого вреда, не бойся. Слезы ей больше не мешали и девочка смогла рассмотреть Галею получше. Царица была молодой прекрасной блондинкой 25 лет с пышной грудью и тонкой талией. Гелия поставила перед девочкой еду и приказав не уходить из компоты вышла. Гесиона изголодавшись за сутки съела все и как только закончила еду услышала шаги в комнату вошли две рабыни в золоченых ошейниках и набедренных повязка. - Пойдем девочка, вымоешься и отдохнешь с дороги. Гесиона подчинилась и пошла с рабынями в соседнюю комнату с небольшим босейном. От всего перенесенного за последние сутки прикосновение воды действовало успокаивающе. Гесиону вымыли, натерли душистым маслом и уложили на просторное ложе где она почти сразу забылась глубоким сном. Гесиона проснулась от солнечного света и села. Рядом с ней сидела Гелея она улыбнулась девочке и спросила. - Как спалось, тебе лучше? - Спасибо - Произнесла девочка и спросила. - Меня убьют? - Почему ты так думаешь. - На корабле мне сказали, что я для жертвы? - Нет, милая никто тебя не убьет, жертва мирная, сегодня вечером тебя отведут в храм и ты станешь моей женой. Потом тебя положат на жертвенник Астарты и я во имя богини на правах верховной жрицы лишу тебя девственности. Твоя девственная кровь будет собрана в сосуд для Астарты. После чего ежемесячно ты будешь расплачиваться за грехи нашего острова на алтаре Астарты. Гесиона с ужасом слушала о своем будущем. - Не бойся так - Успокаивающе сказала Царица - Твоя жизнь измениться и через пять лет ты сама станешь царицей, заменишь меня. Я сама через это прошла и не о чем не жалею. Гесиона опустила голову понимая свою полную безвыходность. - Как твое имя девочка, по закону я должна дать тебе новое имя, но если хочешь, оставлю прежнее. - Гесиона - Сказала девочка и взглянула на Гелею. - Хорошее имя, я так и буду тебя называть, оденься - Царица положила перед пленницей розовую тунику с золотым узором по краям. Гесиона торопливо оделась и, взглянув на царицу, тихо сказала. - Я все равно сбегу! - Можешь и не пытаться, это остров, здесь все о тебе знают и остановят, но тогда тебя очень строго накажут, не рискуй. А чтобы не испортить сегодняшний вечер тебя будут охранять. Весь день Гесиона провела в покоях царицы в дверях стояли две крепкие стражницы и не спускали с девочки глаз. Уже начало смеркаться, когда в покои вошли четыре рабыни, одна из них несла белую короткую тунику и тонкую серебряную цепь. Девочка сразу все поняла и попятилась к окну. - Мы за тобой - Сказала одна из рабынь - Переодевайся и мы отведем тебя в храм. Гесиона уперлась в холодный подоконник, дальше отступать было некуда. Рабыни окружили девочку и подталкивая повели к бассейну. Сорвав одежду, Гесиону вымыли, натерли пахучей жидкостью и одели в белую тунику. Девочка только негромко всхлипывала понимая что уже никуда нельзя сбежать. Когда пленницу одели и причесали, на её руках и ногах застегнули тонкие наручники. Цепь не была тяжелой, но не давала сделать широкий шаг. Когда девочка была готова, ее повели в храм. В храме было много людей, увидев приближение рабынь, ведущих Гесиону, все оживленно зашумели. Девочка шла мелкими шажками, настолько насколько ей позволяла цепь, она спотыкалась но ей не девали упасть, лицо было залито слезами и губы дрожали. Гесиону подвели к большей лестнице и процессия остановилась. Заиграла музыка и к Гесионе спустилась сама царица. - Не бойся - шепнула она и повела девочку наверх по ступеням. Гесиона подняла глаза и замерла прямо перед ней возвышалась статуя Астарты, по бокам статуи стояли жрицы одетые в красное, а у ног Астарты стоял каменный жертвенник. Ноги Гесионы подкосились и она рухнула на колени, её сзади подхватили за руки и потащили к жертвеннику. Гесиона почувствовала, как с нее снимают одежду и попыталась сопротивляться, но её быстро уложили на жертвенник. Цепи, надетые на девочку прежде, натянули так, что теперь Гесиона была растянута как морская звезда, руки и ноги широко расставлены. Она не могла пошевелиться и только беспомощно озиралась по сторонам. Музыка продолжала греметь, жрицы что-то напевали, а Царица, повернувшись к толпе, приветствовала всех. Затем Гелия подошла к связанной Гесионе и сказала. - Нечего детка совсем немного боли и все закончится. Рядом с жертвенником стала одна из жриц, в руках у нее был поднос, на котором лежали несколько штырей и искусно сделанных фаллосов разной толщины. Гесиона беспомощно забилась, когда царица поднесла к Гесионе один из штырей, она провела им по телу связанной девочки и осторожно стала вводить его во влагалище пленницы. Гесиона уже нечего не слышала, ни шума толпы, ни музыки, приподняв голову, она наблюдала, как Гелия одной рукой поглаживает клитор, а другой проталкивает штырь внутрь. Внезапно Гелия резко протолкнула штырь внутрь влагалища, штырь на какое-то мгновение уперся в девственную преграду и еще через мгновение пронзил её. Гесиона почувствовала резкую боль и пронзительно закричала. Толпа взвыла поняв, что девственная плева Гесионы сорвана. Гелия улыбаясь вытащила штырь и протянула его одной из жриц, та приняла его и подняла его чтобы показать следов крови на штыре. Но на этом действие не закончилось. Гелея взяла один из фаллосов и с сил*й втолкнула его в узкое влагалище девочки. Гесиона снова закричала и забилась с новой сил*й. Искусственный фаллос двигался в Гесионе, причиняя сильную боль, Гелея вытащила его и снова передала его жрице. Следующий, уже более толстый фаллос, вошел в Гесиону, она снова закричала. Гелея что-то говорила пленнице, но та уже нечего не слышала. Все новые и более толстые фаллосы входили в Гесиону, но та уже начинала терять сознания. Когда последний, самый толстый фаллос был вынут, влагалище Гесионы уже обильно кровоточило, жрицы склонясь над промежностью пленницы, наполняли крохотные сосуды её кровью. Гесиону отвязали, втерли в промежность какую-то мазь и унесли в маленькую комнату в подвале храма. Гелея спустилась к ней через несколько минут и сев на край ложа, где лежала девочка, заговорила. - Молодец мал*шка, выдержала. Сейчас отдохнешь немного, затем тебя отнесут в мои покои. Гесиона тихо застонала и отвернулась. Гелея погладила пленницу по голове и вышла. Гесиона приходила в себя несколько дней - искусственные фаллосы были слишком широки для маленькой девственницы и нанесли раны. Царица с помощью женщины-знахаря выхаживала пленницу. Ночами Гелия сама сидела над Гесионой приносила воду, поправляла подушки. Гесиона почти не говорила и изредка отвечала на вопросы. Когда Гесиона стала подниматься, ей показали остров и город она поняла, что бежать невозможно. Гелия казалась доброй женщиной, когда ухаживала за девочкой, обращалась с ней как с дочерью но, несмотря на всю эту нежность у Гесионы было настоящие чувство ужаса. Прошло две недели вечерело и Гесиона смотрела как солнце медленно катится за горизонт. Дверь в комнату тихо отворилась и вошла Гелия, она подошла к Гесионе. - Скучаешь по дому? Гесиона кивнула. - Там остались твои друзья и отец. - Да. - А где мама? - Умерла, когда мне было 4 года. - Мне очень жаль - Произнесла Гелия. Она осторожно положила свою руку на голову девочки и стала медленно и нежно гладить ее. Гесиона не удержалась и заплакала, Гелия нежно обняла Гесиону и стала шептать успокоительные слова, от чего Гесиона заплакала сильнее, но уже с каким-то облегчением. Гелия увлекла девочку на ложе усадила и продолжала успокаивать. Когда Гесиона немного успокоилась, Гелия внезапно заключила лицо Гесионы в свои ладони и стала страстно целовать. Гесиона не ожидав этого, замерла, но затем стала вырываться, но Гелия уложила Гесиону на постель, стала срывать с неё тунику. Гесиона была слишком слаба и не смогла защищаться, она уже голая лежала под Гилеей и извивалась, собрав остаток сил, Гесиона сбросила с себя царицу и отскочила к стене. Гелия села, её лицо переменилось. - Иди сюда Гесиона.- Сказала она, - Ты принадлежишь мне и если будешь противиться мне, тебя ждет наказание. Гесиона обнаженная стояла у стены, прикрывая рукой грудь. - Не надо, ты ведь уже сделала что хотела! - Не смеши - перебила её царица - Лишить тебя девственности ничто по сравнению с тем, что ты должна исполнять! Гесиона вся, дрожа, смотрела на Гелию. - Первое, ты моя жена и будешь спать со мной с сегодняшнего дня, я могу взять тебя всегда когда захочу, второе ты здесь как жертва ежемесячно один раз в день тебя будут выводить на помост пыток и ты будешь выносить наказания за грехи всего города, тебя будут сечь плетьми, растягивать на дыбе, насиловать и многое другое. Тебя не убьют и вскоре ты сама станешь царицей, а я верховной жрицей. Но до этого я научу тебя подчинению. Пойдем со мной! Гелия схватила Гесиону за локоть и потащила к стене, там нажав на потайной камень Гелия, открыла дверь и втолкнула девочку в каменный коридор в коридоре было много дверей, в одну из них Гелия и втолкнула Гесиоу. Это была пыточная! Стены были увешаны цепями, всевозможными орудиями пыток и приспособления посреди довольно большей комнаты стоял пыточный стол, другой стол Х образной формы, жуткое кресло, на котором ноги закреплялись на уровне головы, столб и свежеющие с потолка цепи. В пыточной было трое женщин в кожаных передниках, одна из них была Деянира. - Так скоро, Царица. - Усмехнулась Деянира. - Научим ее послушанию - Ответила Гелия и толкнула Гесиону на каменный пол. Гесиону подняли и привязали к столбу, связав реки за спиной , а ноги слегка расставили. - Сегодня пусть только смотрит, а если не одумается, завтра развлечемся. Сказала Гелия, женщины смотрели на маленькое тело Гесионы, Гелия подошла и больно ущипнула Гесиону за грудь. Девочка пронзительно вскрикнула, её стали трогать и щепать в разных местах. - Ладно, достаточно, теперь зрелище. Приказала Гелия. В комнату втащили молодую девушку, сорвали с нее одежду и приковали цепями к потолку, широко расставив ноги, закрепили их цепями на полу. - Она тоже не слушалась свою госпожу, но в отличии от тебя она умрет под пытками, сказала Деянира и схватила плеть. Деянира ударила пленницу по груди, на месте удара остался большая красная полоса. Девушка взвизгнула, но удары посыпались на нее уже не только от Деяниры, но и от других женщин-палачей. Гесиона забилась в своих путах и стала отворачиваться, но к ней подошла Гелия и затянув ремень на голове Гесионы заставила её смотреть. Девушка кричала и извивалась, она молила пощадить её, обещала всегда и во всем подчиняться, но это не помогало. Несчастную отвязали и положили на Х крест, ноги и руки закрепили так, что девушка не могла пошевелиться. Деянира подошла к пленнице и сняла с себя тунику, когда она обернулась, то к своему ужасу Гесиона увидела, что Деянира одновременно и женщина и мужчина. Огромных размеров член уже упирался в промежность связанной девушки. Несчастная стонала, но когда Деянира вошла в нее, то вскрикнула Деянира двигалась быстро и сильно заталкивала в лежащую член. Другие женщины стали втыкать в красивую грудь пленницы длинные булавки. Девушка закричала так громко, что оглушила Гесиону. Когда Деянира кончила, она уже голая продолжила пытку, в руках у нее был молоток, на маленьком столе лежали затупленные с концов, но усыпанные шипами по бокам колья. Она взяла один и, вставив его во влагалище, с сил*й ударила молотком. Реакция была мгновенной, но на этот раз кричала не только истязаемая пленница, но и Гесиона. Это вызвало взрыв хохота у палачей и царицы и пытка продолжилась. Более толстый кол был вбит в тело девушки, но на этот раз она потеряла сознания, ее привели в чувства, облив холодной водой и пытку продолжили. Когда вытащили последний кол, влагалище было разорвано, из него лилась кровь, тогда палачи занялись грудями девушки - раскаленным до красна большим ножом стали медленно отрезать ей груди, та теряла сознания, тогда пленницу приводили в чувства, она кричала и вновь теряла сознание, но в последний раз ее уже в чувства не привели. Гелия отошла от мертвого тела изувеченной девушки и приблизилась к столбу. Гесиона была в обмороке, ее отвязали и перенесли в покои царицы. Гесиона пришла в себя ночью Гелия склонилась над девушкой и сказала. - Ну, как? - Нет! - Закричала Гесиона, сразу все вспомнив. - Нет, не надо, я сделаю все, что скажешь, только не отдавай меня на пытки! Прошу, Гесиона забилась в постели, как пойманная птица. Гелии стоило труда поймать ее за плечи. - Успокойся, тише, я не отдам тебя палачам, только будь послушной. Ты так напугана бедняжка. Тише, тише. Не плачь. Гесиона безудержно рыдала, а Гелия ее прижимала к своей груди, постепенно рыдания прекратились слышно было только всхлипывание девочки. Гелия продолжала обнимать тела Гесины ее руки стали ласкать и гладить ее груди живот промежность. Гесиона невольно застонала. Теперь в ее голове стоял крик умирающей. Постепенно ее охватило странное чувства, уже знакомое, такое же, как на корабле, когда ее насиловали. Гесиона закрыла глаза, чувство стыда смешалось с наслаждением, и она стала проваливаться в море наслаждения. --- С этого дня --- В тот день господа уехали в город, в дом дона Авареса Стемтона. Стемтон получил должность главного судьи города и пригласил всех влиятельных лиц отметить это события. А молодой дон Альберто, разгульный молодой человек, не отличающийся ни порядочностью, ни воспитанностью, пользуясь отъездом родителей, сразу же позвал своего знакомого - Лусинаре, выпить пару бутылочек из отцовской коллекции. Лусинаре был старше дона Альберто, он был развязным гулякой, избалованным легкими деньгами, а по характеру - таким же необузданным и непредсказуемым. - Альберто, черт тебя подери, я хочу шампанского и сигар. Да пусть эти чертовы нигеры уберут шампанское в ледник. А что это за смазливая девчонка - спросил Лусинаре, показывая на Изауру. Молодая девушка, воспитанница матери Альберто, случайно вышла из своей комнатки и, попавшись на глаза, спешила поскорее исчезнуть. "Какой молодой цветочек", потянулся к ней Лусинаре. Дружище, я хочу, чтобы эта куколка подавала нам шампанское обнаженной. Альберто растерялся, он боялся, что родители все узнают и накажут его. - Не надо, Лусинаре, сказал Альберто, оставь ее, она все разболтает моей мамочке. Лусинаре грубо схватил Изауру и притянул ее к себе. Альберто, что ты болтаешь, как ты распустил своих нигеров. Он задрал Изауре платье и пытался сунуть руку ей в трусики. Если эта сучка что-нибудь расскажет, позови меня, я запорю ее до полусмерти, а потом отвезу в свой собачник и брошу на усладу моим кобелям. Ты знаешь, Альберто, какая обо мне идет слава - я слов на ветер не бросаю. Лусинаре выпустил Изауру, взял бутылку виски и отхлебнул из горлышка. Потом, обернувшись к запуганной Изауре сказал, иди, сними все с себя и приведи себя в порядок. Сегодня я покажу, как надо обращаться с черными непослушными рабынями. Мы сегодня отлично повеселимся, Альберто. Изаура в ужасе поняла, что единственный шанс спасти свою честь - это скрыться. Тихо пробравшись к черному выходу, девушка распахнула дверь, ведущую в сад, прокралась, прячась за деревья и что есть сил побежала к лесу. Она бежала уже третий час, растрепав и разорвав об ветки кустарника свое платье. Иногда она слышала звук машины. Рассвирепевший от непокорности и возникшего желания подчинить , сломить девушку, Лусинаре заставил пьяного Альберто догонять беглянку. Машину пришлось оставить, так как мостик был слишком шатким. Изаура бросилась в чащу, и преследователи устремились за ней. Измотанная Изаура быстро остановилось. Сердце ее бешено колотилось от усталости и испуга. Лусинаре настиг ее и повалил своим весом. Он привстал, а Изаура осталась лежать на земле, белая от страха. Наломай прутьев, Альберто, я привяжу ее к поваленному дереву. Лусинаре сорвал с Изауры одежду и потащил к упавшему стволу. Сначала я поучу тебя хорошим манерам, а потом мы продолжим развлечение. Да, Альберто? Ведь ты теперь мой сообщник, друг. Помоги мне привязать ее, да сорви с нее платье, дай рабыне понять, что ты ее Господин. Обнаженная и униженная Изаура лежала животом на шершавом стволе, кора больно впилась в кожу. Ее руки и ноги, обхватившие дерево, были крепко связаны снизу веревками, принесенными Альберто из машины. Лусинаре размахнулся и сильно ударил свежими розгами по нежному девичьему заду. Изаура завопила от вспыхнувшей боли. Лусинаре бил ее еще и еще, пока Изаура не начала громко рыдать и молить о помощи. Запорю, стиснув зубы произнес Лусинаре. Изаура, чередуя мольбы и стоны начала упрашивать пощадить ее. Я сделаю все, все и никто не узнает от меня, что сегодня произошло в этом лесу. Я рабыня, была ей и буду всегда. Я всегда буду выполнять все желания молодых господ. Устав пороть, Лусинаре отбросил прутья, развязал Изауру и сказал. Ползи к нам и постарайся ублажить свои хозяев так, чтобы мы смилостивились к тебе. Изаура подползла, и начала целовать сапоги Альберто и Лусинаре. Она забыла свою прежнюю гордость и со старанием выполняла все, о чем ее просили молодые развратники, получавшие удовольствие от извращенного секса и наслаждавшиеся вечной беспомощностью девушки. Допив все спиртное, Лусинаре с Альберто усевшись в машину, поехали в усадьбу. Измученная, изнасилованная Изаура бежала следом, руки ее были привязаны автомобильным тросом к заднему борту автомобиля. Для Изауры жизнь в господском доме совершенно изменилась. Альберто показал себя жестоким, властным и неуправляемым человеком. Свои прихоти он ставил превыше всего, не считаясь даже с родительским мнением. Госпожа Фернанда, мать Альберто, часто жаловалась на него Изауре. Но что могла сделать Изаура? Для нее самой наступили черные дни. Вернее ночи. Днем Альберто уезжал в город, гулял там по кабакам, проматывал деньги в кампании таких же молодых оболтусов, а поздно ночью приходил домой сильно пьяным и вызывал к себе в комнату Изауру. Для него она существовала только, как средство освободить свою похоть. Порою, он унижал Изауру в отместку к девицам, отказавшим ему в близости, или срывая свою злость, в ответ на полупьяные шуточки своих товарищей-собутыльников, чувствующих, что на самом деле, Альберто ничего из себя не представляет. Обычно Альберто грубо лапал Изауру, заставлял ее раздеваться. После этого он падал в постель, и Изаура должна была разувать его, раздевать, приносить в тазике теплую воду и обмывать половые органы Альберто. После этих "церемоний", Изаура брала член усыпающего Альберто в рот и согревала и облизывала головку языком, слегка массируя яички ладонями. Когда Альберто усыпал, Изаура уходила. Но иногда Альберто долго не мог уснуть, тогда он заставлял Изауру читать ему на ночь журналы, стоя на коленях перед кроватью, или принимать разные бесстыдные позы, и находиться в них, раздражая руками клитор и раздвигая половые губы, чтобы Альберто было удобнее "изучать анатомию Изауры". Иногда Альберто приходил домой в ярости, тогда он просто избивал Изауру, или ремнем, или плеткой для рабов, а затем заковывал ее в колодки и держал так до утра. Он мог вылить горячий кофе ей на ноги, мог больно схватить за соски, заставить сесть на бутылку из-под шампанского. Мог прицепить металлические прищепки на ее половые губы и пристегнуть их к ошейнику любимой болонки матери. Пару раз Альберто приводил домой полупьяных девок с улицы и заставлял Изауру возбуждать их по-лесбийски. Однажды Альберто привезли домой пьяные дружки. В ту ночь Альберто отказался подмываться и заставил Изауру вылизывать и массировать ему анус. По запаху девушка догадалась, что Альберто вступил этим вечером в связь с мужчиной. Утором Изауре надо было проснуться раньше всех в доме, одеться самой, убраться, а потом помочь одеться госпоже. К приходу кухарки, Изаура должна была вскипятить воду в кастрюлях. После завтрака госпожа отводила время Изауре для самостоятельных занятий по языкам, искусству, но только в эти минуты девушка, оказавшись одна в своей комнате, могла хоть чуть-чуть выспаться. Усталость и неопределенность - что будет этой ночью, придет ли Альберто домой, оставят ли ее в покое, или будут бить, заставят унижаться, а может просто придется выслушивать до зари пьяные самовлюбленные речи Альберто - все эти ожидания выбивали Изауру из ритма жизни воспитанной, образованной, молодой девушки. Она стала задумчива, учеба, конечно, не давалась ей так легко и с таким интересом, как раньше. Кухарка, гувернантки, хозяйственницы - все старались хоть как-то облегчить Изауре жизнь, не подавая вида, что они знают о происходящем по ночам в комнате Альберто. Прислуга знала, в чем дело, все жалели Изауру, но боялись рассказать про поведение Альберто - все боялись мести непредсказуемого самодура, пропивающего последний разум, на папашины денежки. Да и кто поверит темнокожим женщинам, рабыням. Ведь семья Буаресов вырастила прекрасного реб*нка, немного ошибающегося, но, в конце концов, обязательно он обязательно возьмется за ум и станет примерным семьянином, уважаемым политиком и оратором, и мудрым доном. А уж, каким чутким и экономным плантатором станет Альберто - мечтали его родители. Ведь, когда трезвый, как он заботится о прислуге, как бережно общается с родителями. Наступило лето, и на фазенде Буаресов готовились к приезду детей. Племянник и две племянницы должны были погостить у них до начала нового учебного года - свежий воздух, прогулки на лош*дях - это так полезно для детского здоровья. Да и позаниматься с детьми можно поручить Изауре - она научит их играть на фортепиано, читать французские журналы, рисовать и даст уроки хороших манер. Кроме того, **** смогут танцевать на веселых и красивых балах, часто устраиваемых соседями, немного подготовиться к поступлению в университет, а заодно и поучиться вести хозяйство на плантации. Дон Альберто уехал в город, работать в конторе отца и Изаура с интересом взялась за воспитание детей, сбросив тяжелый камень с души. По традиции девочки и мал*чики учились отдельно, поэтому Изаура утром ездила купаться вместе с детьми, а днем занималась с девочками танцами и давала уроки прекрасных манер, после обеда она занималась математикой с господским племянником - Хосе, 15-летним мал*чишкой. Математика давалась мал*чику не так легко, он не умел сосредотачиваться надолго, когда за окном стояла такая сумасшедшая погода, а рядом сидела привлекательная девушка, с нежными, ухоженными руками, мягкой кожей, цвета кофе и чудесным личиком. Изаура чувствовала, что близкое расстояние между учительницей и уч*ником отвлекает Хосе, заставляя его задумываться, погружаясь в подр*стковые эротические фантазии. Изауре приходилось напускать на себя вид излишне строгой, одергивать юношу, заставлять его переписывать задачи по несколько раз. Чтобы мал*чик не засматривался на нее, Изаура сажала его лицом к стене и заставляла Хосе часто извиняться по всяким поводам. Для городского мал*чика Изаура не была рабыней, он ставил ее на одну ступень со своей тетушкой - красивую, недоступную женщину, которой позволено учить его. Но кошмар вернулся. Все жуткие страхи Изауры обернулись явью. По ночам снова стал возвращаться Альберто. Он звал Изауру и снова издевался над ней. Изаура перестала высыпаться, начала становиться рассеянной. Она боялась, как бы не узнали ****, кем ей приходится становиться по ночам, чем ей приходится заниматься. Однажды утром, после очередной встречи с Альберто, когда он избил ее, сорвал платье и заставил, ползая на четвереньках, языком слизывать с пола крошки от уроненного пудинга, затем он заставил целовать пальцы его ног, заткнул ее рот носками, положил ее на спину и заломил ноги к голове, взяв со стола булавки, стал втыкать их в ее попку. Изаура стонала, боясь повысить голос, а Альберто грязно ругался. На этом муч*ния не закончились - запуганную, он бросил ее на кровать, заставив лечь, широко раздвинув ноги, с сил*й ударил ее кулаком по спине, чтобы она выгнула спину, и стал трахать ее, рыча и отчаянно скрипя кроватью. Пьяный Альберто долго не мог кончить, он бил Изауру, обвиняя ее во всем, переменил множество поз, чувствуя ослабление эрекции, Альберто останавливался, заставляя сосать его пенис, одновременно массируя ему руками яички. Если ему казалось, что Изаура недостаточно старается, он бил ее ладонями или с сил*й тянул за волосы. Изауре казалось, что они разбудили весь дом шумом, бранью и скрипом кровати. Она была готова от стыда провалиться сквозь землю. В конце концов, Альберто лег в кровать, заставив Изауру стоять рядом на полу, в собачьей позе, задом к двери. На спину ей он поставил бутылку и стакан, сказав, чтобы в какой бы момент ночи он не проснулся, столик всегда был накрыт. Спустя мгновение Альберто захрапел. Изаура боялась пошевелиться, чтобы не уронить бутылки и не разбудить Альберто. Под утро она тихо отползла к двери и вышла, надеясь, что никто ее не заметит. Ей показалось, что дверь, ведущая в комнату Хосе слегка приоткрыта, но сил подойти не было - у нее болело влагалище и от усталости она падала с ног. Утром она отпросилась не ехать с детьми, сославшись на сильную головную боль. В повозку села темнокожая служанка Анес. Изаура заметила, что Хосе внимательно смотрит на нее, словно изучая. На крыльце, раздавая детям полотенца, Изаура почувствовала, как Хосе, словно нечаянно поскользнувшись и подвернув ногу, дотронулся до ее груди. Рука мал*чика не спешила убраться и Изаура отошла, подумав, что этот случай мог оказаться просто случайностью. Ночью Альберто приехал не очень сильно выпив, он читал газету, сидя в кресле, а Изаура сидела между его ног и держала член Альберто во рту. Принеси мне тапки и плед, через некоторое время скомандовал Альберто. Изаура отползла в угол, схватила зубами тапочки, прижала плед одной рукой к груди и поползла к Альберто. Если ты будешь такой медлительной, сказал Альберто, позволяя укутывать свои ноги, я высеку у тебя на спине кнутом слова "самая ленивая рабыня". Ты знаешь вкус моего кнута. А что это в пенале? Поучительные наставления от отца? Подползи ко мне, тупая девка. Альберто раздвинул ягодицы Изауре и запихнул листок бумаги Изауре в задний проход. Ляг передо мной и мастурбируй этим пеналом. А я поставлю ступни тебе на лицо. Обсоси мне каждый пальчик, и если я останусь недовольным, то привяжу тебя к бешеной лош*ди. Изаура легла, раздвинула ноги так, чтобы дону Альберто было лучше видно, и чтобы пенал входил в вагину, касаясь местечка перед клитором ее восхитительного цветочка , затем она принялась удовлетворять себя. Ее сладострастная горошинка налилась кровью, вульва обильно увлажнилась и Изаура быстро и сильно кончила, удерживая стоны, чтобы не накликать гнев Альберто. Все чаще властное поведение Альберто вызывало в ней возбуждение. Время на сон оставалось все меньше. **** требовали много забот, приходилось заниматься все больше. Изаура начала иногда засыпать на ходу. Или находила себе задания вне дома, чтобы побыть одной и прикорнуть хотя бы пару минут. К сожалению, мал*чик не отставал от нее не на шаг. Увлекшись математикой он все чаще просил заниматься с ним дополнительно. Тетушка очень приветствовала стремления мал*чика и у Изауры совсем не осталось времени отдохнуть. На одном из таких занятий, в послеобеденное время, когда дом словно вымер, Хосе слишком долго думал над очередной задачей и Изаура задремала, сидя в кресле возле юноши. Очнулась она, когда за окном было темнело. Ее платье было задрано, а под нижним бельем была теплая рука подр*стка, перебирающая кудряшки на лобке. Другой рукой Хосе поглаживал свой член, оказавшийся довольно большого размера. Что ты делаешь негодяй, вскочила Изаура. мал*чик от страха остался стоять на месте, его зрачки расширились от ужаса. Пока Изаура поправляла платье, мал*чишка шмыгнул под письменный стол. Простите меня, простите - умолял мал*чик. Простите. Я не знал, что Вы проснетесь. Не знал? Рассердилась Изаура, значит, ты не раз трогал меня, взрослую женщину. Вылезай, если ты не хочешь, чтобы я рассказала все твои родителям. Хосе боялся, что Изаура будет бить его. Он бы, конечно, справился с хрупкой женщиной, но такая мысль не пришла ему в голову. Хосе встал и попытался отойти в угол, чтобы спрятать свой эрегированный орган в штаны, но Изаура схватила его за плечи и сказала - стой смирно и вытяни руки вперед, пока я буду думать, что с тобой сделать. Хосе втянул голову в плечи и послушно вытянул вперед дрожащие руки. На конце его члена выступила светлая капелька. Изаура подошла к мал*чику и сильно сжала ему яички. Хосе охнул и инстинктивно схватился за свое хозяйство. Вытяни руки, маленький извращенец. Она подошла к столу, взяла линейку и с сил*й ударила мал*чика по пальцам. Хосе заплакал. Изаура опустила линейку, взяла яички в ладони с начала ритмично сжимать их. С каждым разом Хосе морщился и плакал. Наигравшись, Изаура стала бить линейкой по рукам, только что трогавшим ее. Когда Хосе уже орал во весь голос, Изаура сказала - убери свой пенис в трусы и запомни - теперь я буду давать тебе 10 задач и буду спать, пока ты их не сделаешь. Все это время тебе запрещается вставать из-за стола. Если ты не решаешь задачи, ты занимаешься самостоятельно, пока не поймешь что к чему. Согласен - будем поступать по новым правилам. Нет - я иду к родителям. И запомни, что это не наказание, наказание тебе я еще придумаю. Донна Изаура, я обещаю Вам вести себе прилично. Умоляю Вас - не ходите к моим родителям. Вытри слезы, Хосе - произнесла Изаура. мал*чик утерся, но плечи его тряслись, и было видно, что он скрывает рыдания позора, боли и обиды. На штанах у него расплылось большое мокрое пятно. Через три дня, ночью, в комнату Изауры ворвался Альберто. Ну-ка собирайся, гнусная дрянь, рабыня, которая только и делает, что спит. Пошевеливайся, потаскуха, достань скорее моего петушка и помоги мне отлить. Было видно, что Альберто сильно пьян и Изаура потащила его в спальню. Закончив, Альберто схватил Изауру за косу и ткнул ее лицом в унитаз. Смотри, какая грязь, в следующий раз заставлю все вылизать языком. Изаура промолчала, боясь разгневать Альберто ее больше. Если в следующий раз мне здесь не понравится мочиться, ты станешь моим туалетом. Я заставлю тебя уважать господина. Будешь лизать моему коню, и пить его мочу. Нагнись, расставь ноги и задери рубашку. Да упрись руками в стену. Нет, не могу. И ты в этом виновата - ты не следишь за собой, только дрыхнешь да живешь за мои деньги. Если завтра на твоей дыре будут волосы, сам подпалю их свечкой. А теперь подмой меня и пососи моего дружка. Пока часы не пробьют четыре раза, я хочу, чтобы мой член оставался в твоем мокром верхнем дупле. Лижи его и ласкай. И головку и уздечку. Если я почувствую малейший ветерок на своей драгоценной залупе, я живьем закопаю тебя на мусорном дворе. Чтобы тебе было не скучно, оденем-ка прищепки на половые губы и намажем-ка анус средством от радикулита. Давай быстрее, я устал... По анусу разлилось болезненное и в тоже время возбуждающее Изауру жжение, но пошевелиться она не могла, чтобы не потревожить пьяного Альберто. Прошел час, в течении которого Изаура стояла в неудобной позе, поглаживая язычком головку Альберто. Заметив, что он спит, она осторожно потянулась рукой, чтобы снять прищепки. И вдруг тихо отворилась дверь и в комнату вошел Хосе. Изаура боялась пошевелиться. От ужаса она выпустила член и подняла голову. Хосе, приложив палец к губам, отвел руку Изауры от промежности, похлопал ее по заднице, дернул за прищепку и шепнул на ушко - Ну, что, дорогая воспитательница, что будем делать - позовем тетушку и племянниц, или разбудим многоуважаемого дона Альберто, который запорет тебя до смерти и сломает все твои косточки. Или тихо пройдем в мою комнату, где я буду заниматься с тобой прекрасными манерами. Ведь ты дрянная девка так и не научилась заботиться о господах. Он взял Изауру за сосок и заставил подняться с кровати. Я пойду первым, а ты следом. Не забудь подмыться после дяди, я ведь так и не налюбовался тобой до конца. Изаура, сломленная, вошла в комнату подр*стка. На полу она увидела разбросанные брючные ремни и большой резной стул, опрокинутый на спинку. Рабыня поняла, что племянник ничем не лучше своего дяди, и развлекаться Хосе будет долго. В белоснежной ночной рубашке, темнокожая девушка выглядела очень привлекательно. Хосе подошел к ней и как неумелый подр*сток, дорвавшийся до женского тела, начал неумело и грубо лапать и щипать ее. Изаура с ужасом прижалась к стене. Покажи мне свои сиськи, курочка. Давай, стягивай рубашку, недотрога. Изаура сняла рубашку, закрыла глаза и крепко сжала ноги. Хосе схватил руками и начал мять, давить ее груди. Ты восхитительна, моя рабыня. Что это за отвращение на твоем лице? Сядь на диван и раздвинь пошире ноги. Ну? Изаура стояла неподвижно, впав в оцепенение. Ах ты, черное дерево, вещь, как с дядькой развлекаться - так ты все ему отдаешь, я тебе покажу, кто круче. Хосе размахнулся и влепил Изауре пощечину. Быстро сделала, как я сказал. Изаура села на край кровати, раздвинув ноги. Сквозь черный треугольник волос были видны сочные половые губы. Сама того не желая, Изаура начала возбуждаться от сцены своей ненависти и беспомощности. Ее и без того темные губы налились кровью. Хосе чуть сжалился над Изаурой - на, выпей все до дна. Он сунул ей бутылку виски. Пей, если не хочешь чтобы я позвал всех и ты стала всеобщим посмешищем. Изаура пила, разливая виски изо рта. Ей было противно глотать это пойло, но рядом стоял Хосе и следил, чтобы в бутылке ничего не осталось. Теперь нежно достань моего птенчика, погладь и поцелуй его, да извинись перед ним за свое недавнее обращение. Изаура выполняла все, что требовал подр*сток, но он не утерпев, сунул глубоко в горло немытый член и сразу же кончил. Немного придя в себя, он сказал - мне не понравилось, как ты себя вела. Тебе быть соб*кой, а не любовницей. Встань на четвереньки и доведи себя рукой до оргазма. Хосе приспустил штаны, ухмыльнулся и сказал - я переменил свое решение, пожалуй ты, моя новая сучка, подойдешь ко мне сзади, обнюхаешь меня, сунешь свою морду между моих прекрасных ягодиц и будешь лизать меня там. Изаура не могла протестовать, но и сделать это она тоже не могла, так как виски в ее голове начало действовать и Изаура уже мало что соображала. Хосе чувствовал себя неуютно, понимая, что он остается реб*нком, по отношению ко взрослой женщине. И он решил связать ее, чтобы приобрести реальную власть. Он ударил ее, повалил на ковер и привязал ее, стоящую на четвереньках к лежащему стулу - запястья к верхним ножкам , а лодыжки к верхней перекладине спинки, так, что Изаура оказалась полностью беспомощной. Не зная, как обращаться с женщиной, чтобы скрыть свою неопытность, Хосе надел ей на глаза повязку, а затем впервые и с интересом, без помех, рассмотрел заросший женский лобок, потом стал грубо щупать ее, изучать, растягивая половые губы, проникая своими пальцами, где только мог и куда только хотел. Он склонился и одурманенный запахом влаги, начал лизать лилию Изауру сзади, схватил губами восставший независимо от нежелания клитор Изауры, а потом схватил ремень и от крайнего возбуждения начал пороть Изауру по ягодицам, спине, ногам, периодически возбуждаясь, набрасываясь на нее сзади и ненасытно трахая Изауру. Кончая, он подносил член и яички к лицу мало чего понимающей от ужаса Изауры, заставляя облизывать ее свои, покрытые редкими волосиками гениталии. Достаточно насладившись, он надел на голову Изауре свои трусы и запихивал их ей в рот, пока она не начала задыхаться. Но этого Хосе показалось мало. Он тихо вышел из комнаты, оставив рабыню одну. У Изауры уже не было слез, когда Хосе, вернувшись, принес из кухни разогретый металлический прут и стал бить ее, требуя говорить всякие гнусности и молить его о любви. Когда у него не было сил для нормального сношения, он начинал бить и трахать ее ножкой от табуретки, заставив ее, защищаясь, сжимать колени. Хосе помочился ей на лицо, требуя раздвинуть ножки, перед прежним уч*ником. Наконец пенис Хосе стал отвердевать. Он смазал свой тонкий членик кремом и не смотря на тихие стоны и протесты рабыни, раздвинув прекрасные, смуглые половинки задницы Изауры, медленно стал вводить его в задний проход. Слезы душили Изауру, она мечтала потерять сознание, но Хосе заставил упрашивать его трахать ее еще, засунуть поглубже. подр*стковая жестокость нашла выход в извращенных отношениях. Чувствую, как яички лежат на горячей попке женщины, которая старше его и решив окончательно и полностью подчинить себе бывшую учительницу, оскорбившую мал*чика. А также чтобы показать свое превосходство над дядей, Хосе приложил раскаленный прут к нежным смуглым ягодицам Изауры, оставив на коже след ожога. Теперь у тебя есть тавро, это значит что ты мое животное и Я теперь буду делать с тобой все, что захочу. Уставший за первую в своей жизни ночь любви, Хосе отвязал измученную, униженную и полностью опущенную Изауру и выставил ее за дверь, пообещав теперь заменять кузена Альберто. Изаура еле добралась до своей Комнаты и обессиленная упала на пол.. Она поняла, что есть только один выход - открыться, рассказать все своему другу и Госпоже. На следующий день она не открывала дверь, сославшись на сильную болезнь. Из-за окна, раздавался веселый смех Хосе, играющего с сестричками "в плантацию". Но она опоздала. Хосе сам рассказал все тете, выставив Изауру как совратительницу. Для тетушки это был ужасный удар, но в то время такое чернокожей было нельзя спускать с рук. Изауру коротко остригли, высекли перед всеми рабами и отправили в город, в рванье, помогать вести хозяйство в доме пожилой даме, знакомой госпожи Буарес. Подругой Лукреции Буарес, была пожилая женщина, живущая в одиночестве, в небольшом доме, доставшегося ей в наследство от покойного мужа. **** ее давно стали взрослыми и уехали, оставив мать доживать старость одну. Была она строгая, с причудами, Изауре спуску не давала, но все-таки относилась к ней с опекой. Сразу же после приезда, Изауру переодели в вещи дочери хозяйки. Платье было стареньким, видимо его носили, когда девочке было лет 14. Оно очень стесняло Изауру, было коротко, балансируя на грани приличия, открывая колени, корсет плотно облегал тело, словно выставляя напоказ все прелести рабыни. Пожилая женщина не обращала на это внимания, а выходить из дома Изауре пока не разрешалось. Но однажды такой момент наступил. Изаура, сказала господа, сходи на рынок и немедленно принеси свежих овощей. Вода уже закипает, а я забыла купить зелень. Смотри, нигде не задерживайся, а то я лишу тебя обеда. Изаура быстро схватила корзину и побежала по улице к рынку. Рынок был недалеко, но путь к нему пролегал через квартал городской бедноты, в котором было много маленьких гостиниц, сдающих номера на день, а вдоль улицы стояли дешевые женщины, предлагая себя всем мужчинам. На углу стояли двое молодых мужчин и курили. Вдруг один сказал - смотри, вот бежит та шлюшка, которая вчера обчистила Игореса. Завлекла его куда-то, отобрала у него пьяного кошелек и выбросила на улицу. Схватим ее, Мигель, и затащим в комнату. Ты позови Игореса, а я побуду с ней, посмотрю, чтобы она не убежала. Мужчины встали поперек улицы, и когда Изаура пробегала мимо них, схватили ее за руки и начали заталкивать в подъезд. На этой улице на крики давно никто не обращает внимания, и, не смотря на отчаянное сопротивление, упирающуюся Изауру быстро скрутили и запихнули в комнату. Давай свяжем ее, сказал Мигель, и заклеим рот пластырем. Побудь с ней, я сейчас приведу Игореса. Ну что, шлюшка, придется тебе отдать денежки. Ты еще пожалеешь, что с нами связалась. Мы дадим урок тебе и всем шлюхам, надолго запомнишь. Изаура осталась в комнате наедине с Мигелем. Связанная, она лежала на полу и извивалась, пытаясь освободиться от веревок, пытаясь что-то объяснить, но пластырь превращал звуки в глухие стоны и мычание. А ты нечего, - Мигель присел рядом с ней и погладил ее грудь. Он сжал груди руками, потом резко ударил Изауру ладонью в лоб - лежи смирно. Мигель осторожно завернул к верху платье Изауры и осторожно стал стягивать с нее трусы. Аппетитная девочка, сейчас я поглажу тебя. Займемся весельем, пока не пришли ребята. Игорес говорил, что у тебя на попе знатная татуировка, а ну-ка, покажи мне свою попочку. Видимо наврал друзьям, он сказал, что ты так сладко трахаешься, что он смог кончить 4 раза. Дай-ка я попробую твой сочный фрукт - Мигель протиснул ладонь сквозь ляжки Изауры и запустил внутрь сразу пять пальцев. Изаура застонала. Мигель прижал кончики пальцев к передней стенки гнездышка Изауры и сильно надавил. Потом он начал ритмично, с сил*й нажимать на перед пещерки изнутри. Спустя несколько секунд Изаура кончила. Мигель вытащил руку и усевшись вырывающуюся Изауру сверху, рванул ее платье на груди. Платье разорвалось, и чудесные смуглые полушария Изаура оказались на свободе. Мигель приник к ним губами. Сладость моя, теперь я хочу войти в тебя и ты увидишь, что с тобой будет, если я тоже не смогу кончить 4 раза подряд. Мигель перевернул испуганную Изауру на живот и развязал ей ноги. Изаура бешено заколотила ногами по полу, пытаясь привлечь внимание соседей. Заткнись, лярва - Мигель ударил Изауру кулаком в ухо, оглушив ее. Следом последовал толчок в затылок, от которого Изаура ударилась носом в пол. По ее лицу потекла горячая струйка крови. Она сдалась и замолчала. Мигель погрузил член ей во влагалище, как следует смазав его женскими выделениями, а затем схватил ее одной рукой за волосы на затылке, другой с сил*й раздвинул задние половинки и всем своим весом вогнал свое орудие на всю глубину. Изаура находилась в состоянии, близком к обморочному. В этот момент открылась дверь, и в комнату зашел второй сообщник. Игореса нигде нет, но я передал его матери, что мы здесь и ждем его. Что это ты делаешь, Мигель? Шлюха попросила меня трахнуть ее, но лежит как бревно и не проявляет никаких чувств. Помоги ей. Второй приятель подошел к совокупляющейся паре, достал сигарету изо рта и ткнул горячим кончиком в зад Изауре. Девушка резко вздрогнула и со стоном сократила мышцы. Парень ткнул ее еще раз. Изаура пришла в себя и поняла, что от нее требуется. Со слезами на глазах, с гримасой боли она начала активно двигать Тазом, помогая Мигелю глубже входить в нее. Вскоре Мигель тяжело задышал и кончил. Он поднялся и вытер член волосами девушки. Я тоже хочу поскакать на ней, сказал его товарищ. Девка явно нанюхалась коки, ты помоги ей ублажить меня как надо. Мигель сел напротив лица Изауры и отвешивал ей пощечины, пока друг заканчивал свое дело в обе сладкие дырочки. Насладившись, они перенесли Изауру на железную кровать с дырявым матрасом, раздвинув ноги, привязали ступни к перекладине, а руки привязали к изголовью кровати. Что ж, дело сделано и пока мой шланг не захочет снова увидеть солнце, остается только провести время в ожидании Игореса. Я сейчас прибегу - знаю, где продается дешевый виски. Чтобы девочка не скучала, намажь ей нижние губки и сосочки медом, осы помогут ей вспомнить, куда она спрятала деньги. Друзья допивали третью бутылку, в накуренной комнате, когда дверь открылась, и в комнату вошел Игорес, с висящей у него на шее полупьяной размалеванной девкой. Он подошел к трясущейся от страха Изауре, заглянул ей в глаза, похлопал по голому животу и сказал - не, эта девка другая. Та вроде была рыжая. Да и кошелек я нашел, так что сегодня вечером повеселимся. Оставьте ее и пойдем на улицу. Будем гулять, и радоваться жизни. Все поднялись, Мигель нетвердой походкой подошел к Изауре и вылил ей на разбитое лицо остатки виски. Где ты стоишь на улице, подруга, я бы не прочь еще разик заняться с тобой тем же. Пока, кобылка, сказала, уходя, девица. Проспись, к тому же ты воняешь, произнесла она, показывая на мокрое пятно мочи на матрасе, разлитое Изаурой от ужаса. Рабыня осталась одна. В ее анус было вставлено горлышко одной бутылки, а вторая бутылка торчала из влагалища. Осы ползали по ее лобку и губам, и прикосновение их лапок было болезненным. Больше всего Изаура боялась, что парни могли бы разбить бутылки прямо у нее внутри, если бы Игорес ошибся и сказал, что это она украла деньги. Теперь она боялась, что осы укусят ее, или что она умрет в этой комнате от жажды. Так прошла для нее длинная, бессонная ночь. С утра, хозяйка гостиницы, открыв дверь, увидела на кровати неподвижно лежащую девушку. Хозяйка испугалась, что девушка мертва и вызвала полицию. Вскоре подъехала машина, Изауру забросили внутрь и повезли в участок. Так, обнаженную, ее и кинули в камеру. Первый допрос решили отложить, пока девушка не придет в себя. Женщины, работающие в полицейском участке, сжалились над Изаурой, и дали ей мужскую полосатую робу, ту, в которой негры-рабы строят дороги, добывают алмазы, рубят лес и умирают в бараках. Сутки Изаура лежала на деревянных нарах, не притрагиваясь к пище. Раздался скрип открываемого засова, и дверь в камеру отворилась. В камеру вошел надзиратель - белый, толстый и лысый мужчина лет 45 и, пиная сапогами остальных заключенных, подошел к Изауре. Схватив ее за руку, он рывком поставил Изауру на ноги. Пойдем, сказал он. Изаура обреченно пошла за ним, не спрашивая, куда ее ведут. Надзиратель долго шел с ней по мрачным коридорам и, наконец, подвел к единственной белой двери. Втолкнув девушку внутрь, он запер дверь и остался снаружи. В комнате стоял большой стол, за которым сидело трое мужчин. Это были два следователя, один высокий молодой человек, лет 30, второй постарше, с грубыми руками, цепким взглядом, лет 50. Третьим был человек в белом халате. Изауре не разрешили сесть, и она осталась стоять посередине комнаты. Итак, сказал, один следователь, при задержании ты утверждала, что тебя похитили и изнасиловали двое мужчин. Что они били тебя и пытали. А уважаемая хозяйка того заведения, в котором тебя нашли, говорит, что часто видела тебя и в то утро ты была сильно пьяна. Мужчина постарше встал и подошел к Изауре - расскажи нам, куда они били тебя - сюда, или сюда? Он грубо щупал Изауру сквозь тюремную куртку, щипая ее за соски. Меня будут искать - заплакала Изаура. Я рабыня госпожи Х. Кто тебя будет искать? Мы? Скажу тебе, грязная шлюшка, что на факт твоего задержания не составлялся ни один протокол, нам и без тебя забот хватает. Искать всяких маленьких, похотливых девочек. Следователь обошел Изауру и ударил ее сзади в коленный сгиб. Изаура рухнула на колени. Следователь приблизился и прижал ее голову к своему паху. Запомни, если ты беглая рабыня, то мы должны вернуть тебя хозяйке живой или мертвой. Живой или мертвой! Он отошел от Изауры и сказал - доктор, осмотрите эту девушку, посмотрим, что с ней сделали эти негодяи. Следователь сел и стал с интересом смотреть за Изаурой. Снимите одежду - сказал доктор. Подойдите к биде и подмойтесь. Изаура, прикрывая груди руками, стесняясь, подошла к биде, присела и начала подмываться. Подойдите, сядьте, встаньте, поднимите грудь, раздвиньте ноги. Лягте на стол спиной и прижмите колени к груди. Господа, эта женщина ничем не болеет, ей 18-20 лет, ее организм не слишком истощен. Девушка годна для допросов любой степени тяжести. Можете одеваться. Мужчины встали и направились к двери. Проводите ее в камеру, сказали они надзирателю. Надзиратель вошел к Изауре и закрыл за собой дверь. Изаура только нагнулась за одеждой, как прогремела команда. Брось эти тряпки и встань нормально. Ну? Испуганная Изаура распрямилась, прижимая робу к срамным местам. Я что сказал? Надзиратель резиновой палкой ударил Изауру по лодыжке. Сильная боль заставила Изауру подчиниться. Грязная шлюха, надзиратель кругами ходил вокруг девушки, разглядывая ее восхитительное темнокожее тело. Из-за таких как ты страдает наш добропорядочный город. Что, если моя девочка увидит на улице такую как ты по дороге в школу? Лечь на пол и руки за голову. Изаура упала на пол и сделала так, как сказал надзиратель. Эти следователи церемонятся с такими как ты, а вас надо учить, учить. Он стал сильно бить Изауру резиновой дубинкой по пяткам. На 5 ударе девушка взмолилась пощадить ее. Мужчина подошел вплотную к ее лицу и сказал - почисть мои сапоги языком. Удовлетворившись результами он скомандовал - Встань. Надзиратель приспустил штаны и встал на скамейку, упершись на локти. Из-за таких как ты, уважаемые граждане получают на службе простатиты. Давай, помассируй мне простату. Сделай хоть раз что-то полезное для общества. Спустя полчаса мужчина повернулся и сказал - пососи моего друга, потрудись, чтобы он встал, как в былые годы. Покажи, чему ты научилась на улице. Давай, принимайся за дело. А теперь подойди к краю стола столу и встань, раздвинув ноги, да положи ты свои сиськи на стол, чтобы мне было удобнее. Изауре было противно, но мысль не подчиниться нагоняла на нее смертельный ужас. Тем временем надзиратель плюнул на свой вонючий член, приблизился к Изауре и вогнал его до самых лобковых волос. Спустив сперму, он взял дубинку, прислонил ее к горлу девушки так, что она захрипела, задыхаясь, произнес - никому ни слова, иначе тебе могила. Иди, подмойся, я приду поиграть к тебе этой ночью. Ночью в камеру вошли двое шатающихся надзирателя, схватили Изауру и поволокли ее в комнату для охраны. Никто из охранников не бродил по коридорам, охраняя заключенных, все пили, играли в прокуренной комнате карты и кости. В углу на скамейке перед столиком сидело трое мужчин в форме, им делал минет молодой мал*чик в разорванной робе, со скованными за спиной, и прикованными к батарее руками. Дальше все началось словно в кошмарном сне. Изауру заставили раздеться, затем подвели лицом к стене и заставили поднять руки и пристегнули их к вделанным в стену кольцам. Охранники взяли дубинки и начали избивать бедную девушку. Сколько человек било ее, Изаура не видела. Периодически ее обливали холодной водой из ведра и избиение продолжалось. Потом ее отстегнули и заставили отсасывать у всех, кто-то трахал ее, кто-то тискал, грубо хватал, выворачивая кожу пальцами. Ее заставляли ползать на четвереньках по комнате, приносить бутылки. Потом надзиратели придумали следующее развлечение - проигравший подходил и бил Изауру по заднице сапогом. Изаура пролетала несколько метров под дружный гогот изуверов. Кто-то подходил, засовывал в нее свой член, двое так раздвинули ей ноги, что Изаура испугалась, что вывернется наизнанку. Она уже ничего не понимала, ее лицо и ноги были густо покрыты спермой, пылью, чьей-то кровью. Рабыня потеряла сознание, последние слова, которые она услышала сквозь туман - избавься от нее, нам не нужны ни свидетели, ни такие грубые девки. Очнулась Изаура связанная, лежащая на полу автомобиля. Машина ехала по сельской местности и Изауру безжалостно трясло. Тело на каждом бугорке отзывалось тянущей болью. Ехали очень долго. Затем машина остановилась, хлопнула дверь, и рабыня услышала разговор. Судя по голосу, мужчина средних лет торговался со стариком. Спор закончился, мужчины выпили по стаканчику, Изауру вышвырнули на землю и машина уехала. Изаура стояла на кухне, перед ней в кресле сидел старик, одетый в несуразную засаленную одежду. Итак - я уже в почтенном возрасте, попугайчик мой, но еще о-го-го. Ты будешь помогать мне по хозяйству. На пасеке живем только мы с сыном. Он уже большой, но с рождения обижен умишком. Бежать здесь некуда, никто сюда не заглядывает, да и найдут - повесят на дереве, как беглую черномазую рабыню. Работы много, но я и отдохнуть люблю. Сними свои тряпки. Свои украшения будешь всегда открывать напоказ - смотреть тут некому, а старику лишняя радость в жизни не помешает. Наденешь только эту кофточку моей покойной жены, память о ней я сохраню до могилы. Ну-ка подойди сюда. Какая у тебя крепкая попка, достань моего единорога, помассируй его своими теплыми ручками. Поцелуй-ка дедушку, шалунья. Дай-ка, я дотронусь до твоего горлышка своим мал*шом. Оближи его, погрей его ручками. Ну, ладно, давай-ка за работу, сын где-то бродит по лесу, ловит зверье, нам надо много успеть. Кушать будешь за двоих, а работать за пятерых. Изаура работала, не покладая рук. Старик заставлял ее делать самую тяжелую работу. Было тяжело, но попадаться на глаза старику Изаура боялась - он сразу начинал лапать ее, заставлял целовать себя и ласкать его мертвый отросток. Измученная постоянной работой, рабыня увидела, как во двор вошел здоровый мужик лет 35, с широченной спиной, могучими руками, но с совершенно детским лицом. Со рта капала слюна. Дегенерат увидел Изауру и заулыбался. Иди сюда, Хуан, прокричал старик. Познакомься - это Изаура, наша новая вещь. Нравится, Хуан? Она будет твоей игрушкой, и ты можешь играть с ней как захочешь. А она будет моей лош*дкой? Я хочу лош*дку! Конечно, Хуан, поиграй сынок со своей новой лош*дкой. Хуан надавил на плечо Изауры, заставив опуститься ее на четвереньки. Поиграй по настоящему, с плеткой и шапкой. Отец кинул ему свою ковбойскую шляпу и дал плетку для лош*дей. "Н-н-н-о", Хуан пятками ударил Изауру в бок. Так они доехали до конца двора. Скакать медленно Хуану надоело, и он сказал - лош*дка хочет пить. С этими словами он подвел рабыню к корыту для животных и заставил Изауру опустить туда голову и сделать несколько глотков. лош*дка хочет есть - он бросил на землю несколько кусков хлеба и заставил Изауру съесть их без помощи рук. лош*дка хочет писать. Хуан с видом нашкодившего реб*нка подошел сзади к Изауре и рукояткой плетки заставил ее раздвинуть ноги. Изаура помочилась, сгорая от стыда и утешая себя мыслью, что никто ее не видит. Такие игры продолжались целый день. То Изаура становилась солдатом генерала Хуана и умирала от пуль врага, а врач, в которого превращался Хуан, осматривал ранения. То девушка превращалась в лош*дь и возила Хуана по дому, в дальние комнаты, где она осматривалась заботливым Хуаном. На все эти игра старый отец смотрел благосклонно, иногда подходя и поглаживая Изауру по половым губам и вздыхая - Ох, ****, ****. К счастью Изауры, старик больше ничего не мог сделать. Когда Хуан уходил в лес, а старик дремал на крылечке, Изаура занималась хозяйством. Руки ее загрубели, колени стерлись. Иногда ночью старик заставлял ее ложиться с ним в кровать, согревать его дряхлеющее старческое тело. Под одеялом он приставал в Изауре, а той ничего не оставалась делать, как уступать и ублажать старика. Но однажды ночью к ней пришел Хуан. Быстрее, только и сказал дебил-переросток. Быстрее! Он толкал перед собой Изауру и повел ее в лес. Шли они долго, Изаура порвала об ветки кофточку, неопределенность пугала ее. Часа через два они подошли к костру. Изаура увидела кучку деревенских мальцов, пасущих лош*дей с ранчо. Она остановилась и присела, пытаясь спрятаться, чтобы остаться незамеченной. Но любопытные глаза подр*стков уже вовсю обсматривали ее ножки, и выглядывающие сквозь рваное рубище зрелые груди. И некоторые пастушки уже поглаживали набухшие в штанишках молоденькие членики. Ну что, Хуан, привел нам свою лош*дку? Мы дадим тебе ножик поиграться, если ты разрешишь нам попасти ее. Но только до утра, канючил Хуан. Если только до утра, сказал самый шустрый из детей, тогда завтра ты приведешь нам ее снова. Кивая головой, Хуан пошел в лес, разглядывая поломанный перочинный нож. --- Совращение --- Однажды в субботу, после работы, владелец страховой компании Роберт, ехал домой. Заезжая в арку возле дома, он увидел, как с другого конца задом сдает "жигуленок", но не успел отреагировать и столкнулся с ним. Двери "Жигулей" открылись, и Роберт увидел, как из машины вылезает женщина. Роберт открыл дверь и вышел из машины, чтобы поговорить с ней, но неожиданно к его лицу прижали мокрую тряпку, и он отключился. Когда он очнулся, он почувствовал, что не может пошевелить ни руками, ни ногами. Он приоткрыл глаза и увидел, что его руки и ноги привязаны к ножкам огромной кровати, на которой он лежал. В дверях стояла молодая красивая девушка и улыбалась ему. - Что все это значит,- заговорил Роберт - Меня похитили ? - Я думала, вы собираетесь проспать до второго причастия ,- ответила девушка и заклеила ему рот клейкой лентой. - Так то лучше,- сказала она и добавила,- Люблю молчаливых мужчин. Она уселась на колени между его широко раздвинутых ног и начала медленно расстегивать ширинку брюк. Затем, слегка приспустив брюки, заглянула под трусы. - Надо же! Какой пугливый!- произнесла она, глядя на его обвисший конец. - Надо дать ему подышать, - и ногтями разорвала ткань трусов. Член висел как веревка между ног Роберта. - Не бойся маленький, я тебя не обижу - прошептала девушка, едва не касаясь члена губами. Роберт чувствовал ее теплое дыхание возле паха. Проказница обхватила маленькой теплой ладошкой пенис Роберта и подняла его в вертикальное положение. - Не бойся маленький - и она поцеловала самый кончик члена, затем слегка лизнула головку языком, затем провела им под кожицей, покрывающей конец. - Доброе утро мал*ш, пора вставать,- пропела она, наблюдая, как член, слегка вздрогнув начал набухать. Девушка пощекотала ноготками яички, затем, делая мелкие шажки пальцами, поднялась до конца члена и спустилась обратно. Подарив еще один поцелуй головке, она не отстранилась, как первый раз, а задержала свой поцелуй, полизывая головку языком и напуская слюней под кожу. Взяв целиком головку в рот, девчонка, сжимая кожу вокруг головки губами, а языком вращая под кожицей, начала медленно подниматься к верхушке члена, но, не дойдя немного до конца, внезапно насадила свой рот на член Роберта, почти до самых яиц. Услышав протяжный стон, она подняла глаза и увидела, как в глазах мужчины желание вытесняет испуг. Вполне довольная увиденным, развратница начала трахать мужика ртом, руками поглаживая его яйца и член. Роберт уже ни о чем не думал, он чувствовал, как его охватило дикое желание владеть женщиной, больше всего он хотел залить горло этой сучки своей горячей спермой. Он начал двигать тазом навстречу губам красавицы чувствуя, что вот-вот кончит. - Не так быстро, мал*ш ,- сказала девушка, уклонясь от очередного удара члена. Она сильно надавила пальцами под яйцами мужика и для верности заехала коленкой по последним. От такого обращения конец Роберта слега обмяк, а он задергался пытаясь смягчить боль. Девчонка тем временем, разогнула спину и приподнялась. Внимательно смотря на свои коленки, она начала, слегка повиливая попкой и что-то мурлыча себе под нос, задирать черную юбку. Роберт уже слегка оправившийся от пережитого шока, заворожено смотрел на медленно обнажающиеся загорелые стройные ножки. Вот его взору предстал краешек беленьких трусиков, а вот и весь треугольник трусов стал виден ему. Влажный цвет снизу трусиков, подсказывал ему, что сучка истекала соками, пока делала ему минет. - Моя маленькая кися, хочешь мал*чика ?- спросила девушка у своей киски дотрагиваясь до трусиков. Она потянула за завязки на боках и трусики упали у нее между ног. Роберт увидел аккуратный треугольничек курчавых пушистых волос и блестящие розовые губки ее киски. Девчушка пододвинулась поближе к вновь набухающему члену мужчины и коснулась нижними губами возле его яиц. Она прижала член к животу Роберта и поелозив попой, добилась прикосновения клитора к его органу. Затем развратница, сделав движение бедрами, проехалась своей киской от основания до конца члена. Глубокий стон, вырвавшийся из ее груди, говорил о наслаждении, получаемом хозяйкой ситуации. Немного пощекотав головку Роберта своим клитором и смазав ее своими соками, девчонка повезла свои губки назад к яичкам. Постепенно ускоряя темп, извергая сладострастные стоны, она каталась по члену взад вперед, не впуская его в свою пещерку. Наконец она издала особенно громкий стон, задергалась, а затем обессилено замерла на груди у мужчины. Полежав пару минут без движения, она поднялась на колени, отодвинулась назад, облизала свои соки с торчащего члена Роберта. Роберт измученный долгим напряжением наблюдал, как девушка надела трусики, развязала ему ноги и руки, отошла к окну и сказала: "Я вас больше не задерживаю". Он несколько минут лежал, пока в затекшие конечности вернулась кровь. Затем оторвал клейкую ленту ото рта, застегнул ширинку и пошатываясь, направился к двери. У дверей он взглянул на вздувающиеся брюки и подумав "какого черта" резко повернулся к окну. Девушка возле окна равнодушно наблюдала за ним. Он взглянул ей в глаза и сделал в ее сторону шаг. По испугу, появившемуся в глазах девушки он понял, что она начала догадываться о его намерениях. - Что вы задумали ?! Не подходите!- воскликнула она. - Сейчас я тебя трахну, сука,- процедил сквозь губы Роберт, приближаясь к юной особе. - Нет, не подходите! Я не люблю этого, я боюсь!- крикнула девушка и попыталась прошмыгнуть мимо него. - Куда? Не так быстро, мал*шка,- мужчина схватил ее за руку, другой рукой сзади за шею и впился своими губами в ее губки. Девушка что-то промычала и укусила его за губу. Роберт взвыл и резкой пощечиной свалил ее на кровать. Девчонка всхлипывая, рванулась к другому краю кровати. Роберт схватил ее за ворот блузки и рванул на себя. Раздался треск материи, блузка порвалась. Девчонка, пытаясь вырваться, перевернулась на спину и из-под порванной блузки наружу выскочила упругая красивая грудь. От этого зрелища обезумевший мужчина одним прыжком оказался на девушке и зажав ее ноги между своими, потянул блузку вниз, освобождая вторую грудь. Он схватил груди руками и губами обхватил сосок, посасывая и покусывая его. Девушка зарычала и согнула одну ногу в колене, засадив мужику опять по яйцам. - Ах ты ж, сука,- прошипел Роберт. Отстранившись назад, он уперся коленом между ее ног и, сильно надавив, заставил ее раздвинуть ножки. Свободной рукой он сорвал с нее трусики, расстегнул свою ширинку. - Получай,- воскликнул он, с размаху засовывая член в пещерку девушки. Ртом он опять припал к ее груди, а руками прижимал ее руки, не позволяя ей мешать его действиям. Измученный член, почувствовав тепло и влагу недавно кончавшей щелочки, изучив ее всего пару раз, залил потоками спермы уютную пещерку развратницы. С удивлением, Роберт почувствовал, что член, отстрелявшись, не упал. Девушка закусив губу, только всхлипывала. Мужчина вышел из нее и похлопал по груди. - Я тебя отучу безобразничать,- сказал он и взяв ее за ноги рывком перевернул на живот. Роберт сел на ей на ноги и медленно задрал юбку. Зачерпнув обильно стекающую из пещерки сперму он смазал девушке анус и не дав ей ни секунды на размышления вогнал член в задний проход. Девушка громко вскрикнула и задергала попкой пытаясь освободится от члена Роберта. Роберт никогда раньше не пробовал женщину в задний проход и поэтому с бешенной скоростью вгонял член, переживая новые ощущения, не обращая внимания на мычание девушки. Кончив, он вынул член, чмокнул девушку в попку и застегнул ширинку. Девушка лежала, чуть подрагивая и всхлипывая. - Спасибо, родная,- сказал он и ушел, громко хлопнув дверью. Он уже не мог видеть, как по лицу девушки расплылась блаженная улыбка Через несколько дней Роберт получил по почте бандероль, в которой лежала видеокассета и письмо: Сборники коротких порно рассказов https://dojki.biz "Мне тоже очень понравилось, родной. На видеокассете заснята сцена моего изнасилования. Переведи пожалуйста на счет такой-то такую-то сумму денег и я больше никогда тебя не потревожу." Роберт несколько раз перечитал письмо, грустно улыбнулся и попросил секретаршу соединить его с банкиром. --- Усадьба --- Неудавшаяся охота "Встававайте барин. Эх погодка сегодня." Семен стоял около кровати и улыбаясь смотрел на меня. Первой моей мыслью было, швырнуть в его рожу увесистую табакерку. Однако на сей раз моя злость была беспричинной. Я прекрасно понимал, что уж коль я собрался ехать к господам Л-ским то выехать надо еще затемно, ибо путь был неблизок , а опоздать к началу охоты мне вовсе не хотелось. Стоит сказать, что после того как я покинул шумную столицу, мне с трудом удалось прижиться в этой глуши. Дни тянулись один за другим не принося с собой ни малейшего разнобразия. Хозяйство, оставленное мне моим покойным дядюшкой, не требовало особого к себе внимания и посему в течении всего дня я был предоставлен сам себе. Пробовал было писать стихи, да видимо к сему занятию я оказался не способен и теперь моим главным развлечением стала стрельба из пистолета ,питье да воспоминания о былых развлечениях. Эх, на денька два в столицу! В прочем при моем нынешнем безденежном положении это лишь мечты. Семен был прав. Погода была самой подходящей. Морозец накрепко сковал грязь и лош*ди не увязая резво скакали по дороге, ведущей к Л-ским и уже через час мы остановились перед их роскошным особняком *** Как я и ожидал на охоту собрались все окрестные господа. Двор гудел от радостных возгласов, ржания лош*дей да собачьего лая. Господин Л-ский встретил меня и пригласил подкрепиться к накрытому прямо во дворе походному столу. Стакан водки приятно меня взбодрил и я легко преодолев некоторое смущение присоединился к остальным гостям. Рог затрубил и вскоре мы уже неслись по припорошеным снегом полям. Человек 30 господ, да еще пол сотни холопов. Признаюсь, вначале я видел перед собой лишь спину впереди скачущего, но вскоре изловчившись я вырвался в голову колонны и смог насладиться этой безумной скачкой. "Подняли!!!" Этот возглас придал дополнительные силы охотникам и все ринулись вслед серой точке. "Здоровый !" Волк кинулся в заросли кустарника стараясь уйти. "Не отставать!" "В лес уйдет- упустим!" Неслось со всех сторон. "Ничего из леса его выгонят! Мужики там!" Однако зверь метнулся к болоту и исчез словно призрак. Несколько всадников кинулись за ним, но лош*ди не стали идти на верную погибель и остановились у края болота. Чертыхаясь я повел коня вдоль кромки топи , но тут удача окончательно отвернулась от меня и конь сбросил меня в вязкую грязь. Долгожданная охота закончилась так и не успев как следует начаться. Несколько человек, что последовали моему примеру также оказались в грязи. Особенно не повезло полковнику С . При падении он сломал себе ногу и теперь лежал на земле проклиная всех и вся. *** Л-ский был страшен. Забыв все условности он с ружьем бегал по двору. "Я говорил стоять у болота!!! Убью скоты!" Мужики, знавшие крутой нрав хозяина стояли не живы не мертвы. Екатерина Л-ская и не пыталась унять мужа проводила нас в дом, где уже был сервирован стол с обильной закуской и водкой. Стоит сказать что не все приняли приглашение и за столом нас было человек пятнадцать. Справа от меня сидел здоровяк Федор тридцати лет от роду, весельчак и пьяница. Слева Егор - сын полковника С. Дам за столом было две. Во первых пышнотелая хозяйка дома сорокалетняя Екатерина Львовна. Чуть поотдаль от нее сидела ее дочь 18 летняя Маша, девица заметная и как твердила молва питавшая некоторую слабость к мужчинам. Эх водка ! Хороша ! Холодная , да еще с перчиком на дне . Пить такую в радость душе, да и для кишок полезно. После рюмки-другой, за столом воцарилось привычное в таких случаях веселье. Федор широким жестом приглашал налить по следующей , сопровождая приглашение прибаутками так, что отказаться было уж совешенно не возможно. Да и зачем отказываться. Охоты не получилось, а что же кроме водки смоет с души тоску по развлечениям. Раскрасневшаяся от жары Екатерина Львовна уже опустила декольте несколько ниже чем допустимо в обществе и несколько пар мужских глаз похотливо следили как при каждом вздохе колышуться ее холеные полные груди. Дочь ее уже пол часа не сводила глаз с черноволосого красавца Егора. Последнего, однако, более беспокоила судьба пострадавшего родителя и страстных взглядов Маши он не замечал. - Даниил Степанович, неужели вы так просто спустите мужикам за их ротозейство?- Вопрос обращенныи к недавно пришедшему Л-скому , заставил всех обратить внимание на говорившего.- Стоит сказать, что об усадьбе помещика К ходили самые жуткие вести. Все знали, что в обращении с мужиками он был лют в чем многие из присутствующих могли неоднократно убедиться. - Выпорю всех к черту. Пусть знают.- Мрачно пробурчал Л-ский. - И Вы , дорогой Даниил Степанович , считаете это достаточным? Посудите сами. Им к порке не привыкать. Полежат чуток под плетью, а потом глядишь и вновь ничему не научаться.- - Вот-вот надо за такое как следует наказать.- Егор решил вмешаться в разговор.- Не гоже, чтобы господам охоту портить.- Остальные гости стали с интересом слушать завязавшуюся беседу. По лицам многих было видно, что они не прочь увидеть экзекуцию. Большинство из них пороли своих крестьян и многим это со временем стало доставлять удовольствие. - Ну что-ж раз так , то и впрямь стоит придумать кару посерьезней.- Л-ский вполне осознал, что хотят видеть гости.- *** Не прошло и часа как в гостинную привели трясущегося от страха Василия, что командовал загонщиками. Вместе с ним привели и всю его семью. Жену - тридцати пяти лет от роду и двух дочерей - тринадцати и десяти лет. Василий понимал, что его будут пороть и сделают это прилюдно на глазах его детей. Бессильная злоба охватила его. Он смотрел то на скамью с прикрепленными к ней кожаными ремнями, то на ухмыляющиеся рожи конюха и трех его подручных. - Ну, сымай портки. Да пошевеливайся господа ждут.- Конюх указал рукой на скамью. Василий снял рубаху но штаны снимать не стал. Помошники конюха тотчас завернули его руку за спину , резким движением спустили его штаны и уложили лицом вниз на скамью. Конюх также сбросил рубаху. Его крепкие, словно литые мускулы, словно магнитом притягивали взоры Екатерины Львовны и Маши. Поплевав на ладони конюх взял плеть и со всей силы хлестнул ей по спине Василия отчего на ней тотчас вскочил багровый рубец. Мужик взвыл от боли. Его жена и старшая дочь закрыли лицо руками, а младшенькая заплакала в голос. Помошники конюха заметили это и отвесив по увесистой оплеухе, заставили их смотреть за происходящим. Василий выл от боли тщетно стараясь вырваться из крепких кожаных ремней. Из его ран выступали капельки крови. - Так что сукин ты сын. Прощения проси.- крикнул Л-ский Василию. - Барин, батюшка. Не виновен я . Он по бревнам, что вчерашней бурей повалило убег.- - Не виновен!!!Ты не виновен!!!- Голос Л-ского гремел как раскаты бури.- Ну что-ж раз не хочешь по-хорошему, то придется не только тебя наказать.- Л-ский дал знак конюху и тот криво ухмыльнувшись стал отвязывать Василия. - Барин не надо. Прошения прошу.- Вопил испуганый Василий, но было уже поздно. Помошники конюха сбросили Висилия на пол, предварительно накрепко скрутив его руки веревкой. Л-ский велел налить всем водки и сам первый взялся за рюмку. Я смотрел на возбужденных гостей и мне вдруг вспомнилась книжная иллюстрация- римский амфитеатр, гладиаторы и такие же как у этих гостей, лица зрителей. *** Тем временем конюх только что выпивший стакан водки с барского стола подошел к бледной Елене, жене Василия, и схватив за волосы потянул ее к скамье. **** пытались остановить его , но тотчас были оторваны. Помошник конюха задра подол ее платья и перевязал его на талии ремнем. Елена не могла закрыть свои интимные места руками и гости сидевшие за столом могли вволю рассматривать ее крепкие круглые ягодицы. Конюх повернул ее лицом к гостям и взору присутствующих открылся черный треугольник лобка. Мужчины сидевшие в конце стола привстали, чтобы лучше видеть происходящее. Елену, как и незадого до этого ее мужа, положили на скамью. Конюх шлепнул рукой по ягодице заставив женщину всхлипнуть. Однако он не стал тянуть с началом порки и уже через несколько многновений Елена корчилась под ударами хлыста. Некоторые гости повскакивали со своих мест. Помещик К подошел к конюху и забрав плеть собственноручно несколько раз хлестнул женщину по изтерзаным ягодицам. Начало забаве было положено. Л-ский не стал препятствовать гостям. Однако он не любил такие сцены и под благовидным предлогом покинул гостинную. Екатерина Львовна наоборот, подошла к скамье с хлестнула несчастную жертву. Помещик К что-то пошептал конюху и вскоре тот стал развязывать ремни, которыми к скамье были привязаны ноги женщины. Остальные ремни он оставил на месте. По его команде помошники раздвинули ноги Елены. Она пыталась сопротивляться, но ничего сделать не могла. Мужчины предвкушая интересное зрелище столпились в ногах жертвы. Рукояткой хлыста конюх раздвинул срамные губы Елены, давая вдоволь полюбоваться ее розовой щелью. Потом медленно стал вводить вовнутрь рукоятку. Шершавое дерево входя в сухую щелку причиняло Елене сильную боль. Она крутила задом, но рукоятка уже вошла в нее почти на треть и ее движения лишь добавляли удовольствие для зрителей. Возможно конюх вскоре порвал бы ей все внутри, но тут неожиданно подошел К и остановил руку конюха. Все кто знали помещика были поражены как он поменялся . Его маслянистые прежде глаза горели дьявольским возбуждением. Трясущемися руками он расстегнул штаны и вытащив затвердевший внушительных размеров член лег на Елену. Привычным движением он направил головку к анусу женщины и под подбадривающие возгласы гостей резким движением вогнал его на всю длинну. Это стало последней каплей переполнившей чашу терпения уже донельзя возбужденных гостей. Екатерина Львовна отбросив всякий стыд запустила ладонь в штаны конюха и тот несказанно обрадовавшись такому повороту событий стал мять грудь хозяйки. Маша неожиданно для себя оказалась в обьятьях сразу трех мужчин, кготорые раздели ее в считаные секунды. Самым приятным для нее было то красавец Егор встав на колени нежно сосал бугорок ее клитора. Гости оди за другим сбросив одежду присоединялись к действу. Признаюсь когла я ехал сюда я и представить себе не мог насколько увлекательной будет "охота" . Я огляделся по сторонам решая как себя вести дальше. Около кричащей Елены стояло несколько человек ожидавших своей очереди. Помещик К оказался отъявленым содомитом и отстрелявшись в анус Елены принялся заниматься ягодицами обезумевшего от произошедшего Василия. Вдруг я увидел Федора смотрящего куда то мне за спину. Я повернулся и увидел забившихся за портьеру девочек, про которых почему- то все забыли. Подмигнув друг другу мы с Федором схватили старшую девочку за руки и повели ее к стоящей в углу софе. - Ты девочка не бойся. Мы только поиграемся чуток и отпустим.- Пропел Федор слащавым голосом. - Я не-не- нехочу. Отпустите меня и матушку отпустите и батюшку.- Девочка рыдала - Отпустим непременно отпустим, но ты должна быть хорошей с нами.- Я старался уговорить ее по-хорошему Тут у нас с Федором возникла непредвиденая проблема. Мы оба хотели быть первыми, но целка то у нее одна. Не долго думая я вытащил медный пятак и подбросил его в воздух. - Орел выпал. Везет тебе, сукин ты сын.- Федор слегка нахмурился. - Ну чтож . Раздевайся и не смей перечить господам.- Обратился я к девочке. Подавленая всем происходящим она скинула платье и я тотчас стал облизывать ее крошечные сосочки. Девочка тряслась всем телом. Она понимала что вскоре с ней должно произойти что-то страшное. Я дотронулся до ее безволосого лобка и провел пальцем по ложбинке губок. Мой член был готов разорваться от желания и я не желая более себя истязать поставил девочку на колени и заставил открыть ротик. Мне хватило лишь трижды войти в ее ротик, как вырвался фонтан семени заставивший ее поперхнуться. Утолив первый плотский голод я наконец придумал как можно было бы изощренно лишить девочку невинности. Подозвав Федора я изложил ему свой план. Он естественно согласился. Потом я сел на софу , а Федор подняв девочку посадил ее на мой вздыбленый член. Девочка пыталась увернуться, но Федор навалился на нее и мой член победно вошел в ее узенькую щелку, разрывая пленочку. Девочка закричала и мне показалось вот вот потеряет сознание. Однако самое страшное для нее было еще впереди. Федор прижал девочку ко мне и стал толкать свой мясистый внушительных размеров член в ее анус. Я чувствовал сквозь тонкую перегородку как движется его поршень в кишке мал*шки. Когда же он достиг предела девочка потеряла сознание. Мы разрядились почти одновременно. Федор вытащил свой испачканый калом, семенем и кровью член и обмыл его водкой. Я же еще некоторое время наслаждался узкой щелкой девочки. Мы брызнули на нее водой и она открыла глаза. Вскоре к нам подошел вездесущий К и мы отдали мал*шку ему. Тем временем в углу комнаты несколько человек устроили аукцион, лотом которого была младшая дочь Василия. Она голенькая стояла на карточном столике, а пятеро господ яростно торговались между собой. Вела этот импровизированый аукцион Маша. Она то и дело стучала каблучком туфли, заменявшей ей молоточек и выкрикивала все новые и новые числа. По мере увеличения суммы интерес гостей возрастал. Ставшую ненужной Елену отвязали от скамьи, но она так и осталась лежать на ней. Из растянутого до невероятности ануса вытекало семя вперемешку с кровью. Она умоляла остановить торг однако никто ее не слушал. Вскоре реб*нок был куплен. Упирающуюся девочку понесли на ту самою софу на которой не так давно лешили невинности ее старшую сестру. Победителем аукциона стал не знакомый мне пожилой господин. Он долго прилаживал не слишком крепкий инструмент к щелке реб*нка. Однако ему так и не удалось ее дефлорировать. Обозленный шуточками окружающих он в конце концов крикнул помошникам конюха, чтобы они забирали девочку себе и делали что заблогорассудиться. Последние тотчас оторвались от стола, где они пользуясь суматохой успешно харчевались. Девочку немедленно положили на стол. А потом случилась потасовка. Мужики так и не смогли решить кто станет первым. На помощь пришла развратница Маша Она взяла бутылку и вдавила ее в девственную щелку, решив тем самым все проблемы. Девочка взвизгнула , а Маша весело воскликнув "Ну что не хуже мужчин могу целку пробить" залезла на стол, села так чтобы ее щель оказалась над лицом реб*нка и заставила ее вылизывать. Гости вновь стали возбуждаться. Елена правда уже стала не интересной для них и они сбросили ее на землю вместо нее положив ее старшую дочку, анус которой был благодаря стараниям К. был растянут почти также как и у ее матери. Младшенькую-же по очереди сношали мужики. *** Утро я встретил по дороге домой. Совершенно обессиленый после ночного приключения я сидел в экипаже. Эх, хорошая получилась охота ! А что особенно приятно- я вновь приглашен на следующей неделе на охоту к помещику К. --- Странная любовь --- Две минуты назад он лежал рядом с девчонкой из бара в её квартирке, прижимаясь губами к её отвердевшим соскам, а теперь идёт к телефонной будке на другой стороне улицы. Всего две минуты назад! А в его голове они растянулись на тысячу лет. Да он уже и забыл о том, что случилось в той маленькой комнатке, куда она привела его, заблудшую овечку. "Расслабься, - умоляла она, - ты такой грустный, я хочу сделать нас обоих счастливыми". Что ему было до счастья с ней? Лишь мгновенное утоление желания, а потом муки совести... Как грехи, снимаемые в исповедальне, когда уверенный в правоте человек говорит другому, что тот очищен от греха, но они оба понимают, что грех нельзя замазать святой водой: он глубоко в памяти человека. Так и ему нужно было убедить себя, что больше это не повториться. А теперь, в той самой комнате, где она не один раз наслаждалась свободой любви, она лежит голая и холодная, как сталь, убитая. Прожитые мгновенья копятся и слой за слоем ложатся на прошлое. И эти две минуты отделили его от совершённого ужаса лучше, чем многие годы. За эти минуты он передумал все мысли, которые хоть раз приходили к нему в голову. Он словно принял наркотик. Был душный вечер. Воздух настолько нагрелся, что почти не чувствовался, совпал с температурой тела и стал неощутим. Он подошёл к телефону и набрал номер. На другом конце провода в студии радио "Крик" зазвонил телефон. Шла программа с ведущей Тоней Зарышевой. Он был весел и говорил таинственным грудным голосом. Это была не первая их телефонная встреча. Он давно влюбился в неё и решил, что это взаимно. Он считал её своей. И сейчас решил извиниться за свою измену. Просто сказал "извини" и заказал её любимую песню. Программа заканчивалась в полночь, а потом Тоня садилась в метро и ехала домой. Он это знал. Он сел на скамейку, чтобы была видна река. Он был один в темноте. Река светилась медным блеском. Словно кто-то разлил жидкий метал. Издали он кажется прохладным, а подойди и прикоснись: останешься с обваренной рукой. Он закинул голову. Над ним было небо. Настоящее чудо. Это сооружение непревзойдённо. Человечеству никогда не удастся дотронуться до него, как невозможно дотронуться до миража, встать на горизонт и на радугу. Тёмное небо выглядит таким радостным и светлым, когда на нём появляются звёзды. Аж дух захватывает от такой красоты и ощущения себя частью мира. Ровно в двенадцать он встал и спустился в метро. Там было прохладнее. Он доехал до Студенческой. Там она должна была сесть. Они оказались в вагоне одни. Он сел напротив и старался на неё не смотреть. У неё на губах блуждала счастливая улыбка. Она бы разразилась смехом, если бы не посчитала это неприличным. "Он сделал мне предложение! Теперь мы будем жить вместе, купим домик и заведём ребёнка". Она была слишком вызывающе одета: белый просвечивающий топик и обтягивающая юбка ниже колен. Взгляд его присосался к её выступающим соскам. Может быть он любил её, но теперь он понял, что она его не любила, она даже не знала кто он. Подойти, познакомиться, это не возможно! Если она ему откажет? Мысли, успокоенные высотой неба, снова зашумели в его голове, она его возбуждала, он хотел её. Он не владел собой. На остановке он незаметно пошёл за ней наверх, зажал рот и стащил к побережью на пляж. Он весь горел. Она в его руках, она действительно его! Девушка брыкалась, но ничего не могла сделать, его силы будто возросли стократ. Он разорвал свою рубашку и завязал ей рот. Руки привязал к стойке для навеса от солнца. Ноги он развёл в разные стороны и привязал к каким-то железкам. Он ничего не видел кроме её тела. Он сорвал топик и взял в руки её груди. Они были мягкими и упругими. Он нежно вращал их и прикасался губами. Стал спускаться по влажному от напряжения животу, разрезал юбку и трусики. Она осталась совершенно голая. Он не спешил раздеваться. Если бы он разделся, то взял бы её тут же, а этого ему не хотелось, он должен был насладиться её телом. Он касался её плеч, спины, за эти несколько минут он узнал каждую мышцу её тела. Его губы проникли в самые укромные места, они путешествовали от уголка между шейкой и плечом до сладкой ложбинки между ног. Он покусывал её ушко, гладил ягодицы и, наконец, шире раздвинул её ноги и резкими поцелуями в половые губы стал возбуждать её. Он проник в неё языком и её стон стал пронизан наслаждением. Он массировал её половые губы, целовал, посасывал. Он проник в неё пальцем и делал те же движения, что и своим членом с другими девушками. Она постепенно возбуждалась, он приник к её соскам, они отвердели. Она дышала резко и уже не могла сопротивляться. Он нервными движениями снял с себя всё. Его член выпрямился и налился желанием. Он снова стал целовать её мягкие губки между ног, они набухли и стали более выпуклыми, влага омыла их и его палец. Он не мог ждать и вошёл в её отверстие своим членом. Он трахал её долго, то замедляя, то ускоряя. Она была в изнеможении, спина прогибалась в ответ его рывкам. Сперма вытекала наружу, но он всё снова и снова двигал свой член к её матке. Её спина выгибалась то вверх, то вниз. Он радовался, что именно его ласки доставляли ей удовольствие. Она потеряла сознание, но он продолжал утолять своё желание. Он уснул на ней и проснулся в четыре часа утра. Она тяжело дышала, ему показалась, что она спала. Он знал, что не должен был делать этого. Он дал волю своим чувствам, не контролировал себя. И теперь они оба будут страдать. Он должен был избавить их от страданий и он знал как. Он с самого начала знал как он поступит, но скрывал это от себя. Он боялся этого. Утром на набережной нашли два тела: мужчины и женщины. Они были мертвы. Дорога домой Категория: По принуждению Автор: Гуляка Название: Дорога домой Черт! Как Таня ни спешила, последний автобус все-таки ушел у нее из-под носа. Ей даже не верилось в это до тех пор, пока его огоньки не исчезли в темноте. Стараясь взять себя в руки (а после выпитого ликера и шампанского это было нелегко), она задумалась. Положеньице было действительно аховое. Время - 23:30. Она в 20 км от дома, а следующий автобус только часов в 7:00 утра. Муж вернется с работы часа в два ночи и если ее не застанет: Еще час назад план казался ей гениальным: она ничего не говорит мужу - а он уже давно ее никуда одну не отпускает - поехать к Ленке на день рождения, вернуться до его прихода и завалиться спать. Он тогда не заметит, что она пила, а запах не учует - наверняка, как всегда, "примет на грудь" с мужиками после смены. А что же делать теперь? Вернуться к Ленке? Конечно, та пустит, но у нее однокомнатная, остался этот ее новый: Они и так не могли дождаться, пока Таня уйдет на автобус. Да и главной проблемы - с мужем - это не решит. Надо добраться домой. Надо поймать попутку. Попуток она боялась смертельно, с тех пор, как ее подругу, тогда еще 16-летнюю девственницу, затащили в машину какие-то парни. Она вернулась домой только через два дня и потом почти год провела в больницах - сначала в гинекологии, потом в психиатрической. А когда вышла из больницы, сразу уехала из деревни, так ни с кем и не попрощавшись. Боялась Таня ужасно, но другого выхода у нее не было. Впрочем, она заметила у автобусной остановки киоск и в голову ей пришла замечательная мысль. Она спрячется в тени деревьев и будет наблюдать. Рано или поздно какой-нибудь водитель остановится, чтобы купить, скажем, сигарет. Она сможет рассмотреть его и прикинуть, стоит ли рисковать. А если повезет, это будет женщина. Похвалив себя за догадливость, Таня стала ждать. Время тянулось медленно. Сначала подъехали двое совершенно пьяных работяг на ЗИЛе - покупали пиво и долго матерились, что нет водки. Потом компания каких-то юнцов. Только на третий раз ей повезло. Из какой-то иномарки (в машинах Таня не разбиралась) вышел хорошо одетый мужчина лет 35. Джинсовый костюм, дорогие кроссовки, на поясе - мобильник. "Сразу видно, не шантрапа какая-то и не бандит. Наверное, в гости и кому-то собрался", - подумала Таня и решила рискнуть. Она вышла из укрытия и стала за незнакомцем как бы в очередь. Тот покупал много - шампанское, пиво, конфеты. Тане очень понравился, что вел он себя вежливо, называл девчонку-продавщицу на "вы", говорил "будьте добры" и "спасибо большое". Сразу видно - интеллигентный человек. Когда он взял нагруженный пакет и собрался отойти от ларька, она решилась:" Извините, пожалуйста: Я на автобус опоздала: Меня дома ждут. Может быть, если Вам по пути, Вы подвезете меня до Черновилки?" Мужчина широко улыбнулся : -Нет проблем, садитесь . -Сейчас, я только куплю кое-что - Да, я подожду, к машине подходите. Свою удачу Таня решила отпраздновать пол-литровой банкой "джин-тоника" и через 10 минут она уже пила ее, наслаждаясь велюровым салоном и тихой музыкой. После нескольких глотков ее заклонило в сон и она задремала. Проснулась Таня от тишины. Машина никуда не ехала, а просто стояла. Водитель спокойно курил, прихлебывая пиво. Музыка тоже была выключена. За окнами - сплошная темень. - А, проснулась. Вот и хорошо. Вылазь из машины. - Где мы? - В п-де. Вылезай, я сказал. - Но: но мы не приехали? Где мы? - Откуда мне знать? Я не местный. Ты уснула. Мне захотелось свернуть, я свернул, проехал километров двадцать. Теперь мне надоело тебя катать. Так что вылезай. - А как же я домой попаду? - Меня это не колышет. Думаю, пешочком. К утру как раз будешь. Если не заблудишься, конечно. - Зачем вы так? Что я вам сделала? - Ничего. А сделаешь - через полчаса дома будешь. - Что сделаю? - Минетик, красавица, минетик. За все ведь платить надо. - Но мы так не договаривались! - Таня сразу протрезвела. - А мы никак не договаривались. Короче, либо бери в рот, либо вылезай. - Сволочь! Таня выскочила, хлопнув дверью она вся дрожала от негодования. Сволочь! Ужас положения заключался еще и в том, что она хоть убей не знала, в какую сторону ей идти. Темнота, хоть глаз коли - по обеим сторонам дороги темнел лес. Таня заплакала и пошла по дороге наугад. Минут через пять, когда она уже успела больно ушибиться и сломать каблук, сзади раздалось урчание мотора. Незнакомец догнал ее и поехал рядом. - Дура, - начал он увещевать ее через форточку. Дел на пять минут - и ты дома. А так: Ты же даже дороги не знаешь. Уже пол-первого, дома ты будешь неизвестно когда. Да и как повезет. Тут много воинских частей. Будут ребята из самоволки под хмельком возвращаться, ни за что не пропустят такую телочку. Так что уж лучше давай со мной. Таня уже давно в глубине души поняла, что это единственный выход. Переломив гордость, она кивнула. Мужчина тут же остановил машину и распахнул перед ней дверь. Он зажег в салоне свет ("люблю, чтоб видно было") и опустил свое сидение. Преодолев слабое сопротивление , заставил Таню снять блузку и лифчик. Потом снял штаны и откинулся назад. Таня сосала как-то отрешенно, надеясь что он кончит быстро. Но минут через пять насильник скомандовал : "Снимай джинсы!" Таня снова попыталась сопротивляться - она понимала, что за этим последует, но понимала также и то , что сейчас она в полной власти этого человека. У нее болела голова, хотелось домой, и она начала стягивать с себя джинсы с одним желанием - пусть этот подонок трахнет ее как можно быстрей и отвезет домой. Она безропотно вышла из машины, и, легла, как он приказал - живтом на капот, высоко отклянчив задницу. Стоять было очень неудобно. Заметив это, мужчина развернул ее лицом к себе, приподнял и посадил-полууложил Таню на теплый капот. Она сама раздвинула ноги. Его возбужденный член оказался прямо напротив ее влагалища. Он вошел в нее - Тане было немного больно, там ведь было сухо - и начал трахать ее медленно, растягивая удовольствие. Через несколько минут он задергался и с тихим стоном кончил. Спирали у Тани не было, у нее даже мелькнула мысль попросить насильника не кончать в нее, но она промолчала, понимая, что в лучшем случае это ни к чему не приведет, а в худшем - он решит кончить ей в рот, или, не дай Бог, в задницу. "Ладно, авось, пронесет", - решила она. Тем временем мужчина оторвался от нее и Таня начала слезать с капота. Насильник наблюдал, а когда женщина слезла, скомандовал: "Так, а теперь на колени - и в рот". Таня безвольно подчинилась - опустилась на жесткий асфальт и начала сосать обмякший член, пахнущий ее собственными выделениями. Через пару минут член начал твердеть, а еще минут через пять (у Тани уже начали гореть губы и нестерпимо болели коленки) ей пришлось проглотить несколько капель спермы. "Ну вот и все, а ты кобенилась, - спокойно сказал мужчина, натягивая штаны. - Одевайся, поедем". На шоссе они выехали минуты через три. "Врал, сволочь, - как-то равнодушно подумала Таня. - Врал, что километров двадцать от шоссе отъехали. Специально пугал, чтобы меня трахнуть. Тут километра два, не больше". И до самой деревни по шоссе тоже оказалось километра три. Таня узнала этот поворот - они с мужем не раз ходили сюда по грибы. Она посмотрела на часы - пятнадцать минут второго. Если бы она во время сориентировалась и не растерялась, она бы уже спокойно дошла бы пешком. Вот сволочь! Доехали молча. Только около дома мужчина криво усмехнулся и передал привет мужу. Таня посмотрела вслед уезжающей машине, попыталась запомнить номер. Потом подумала: "А зачем?" - и пошла домой. До прихода мужа оставалось еще полчаса. --- На крючке --- На рыбалку Лена ехать не хотела. Еще бы... у них с Игорем еще не закончился медовый месяц, молодые любили друг друга и, казалось, их счастью никто и ничто не может помешать, но друзья уговорили Игоря, как всегда, отметить день рыбака у озера, а Лену, чтобы не обижалась, посоветовали взять с собой. "Ну, маленькая, тебе понравится. Рыбалка - это же здорово!" - уговаривал жену Игорь, не желая рушить компанию. В итоге она согласилась. На озеро доехали быстро, и Лену удивило то, что так близко от города еще сохранились столь безлюдные, заповедные места. Игорь сразу же собрался плыть с рыбаками на озеро, наказав жене быть умницей. "Ласточка, ты тут не скучай, я скоро вернусь", - сказал он, отталкивая лодку от берега. "Я люблю тебя!" - крикнул он уже с воды, стараясь пересилить рев мотора. "Я люблю тебя", - шепнула Лена в ответ, посылая своими по- детски пухлыми губами воздушный поцелуй. Через пятнадцать минут рыбаки скрылись из виду - предстояло ловить километра за полтора от лагеря, на чистой воде. Оставшись одна, она первым делом решила умыться. Пыль от дороги, забившись за воротник платья, не давала почувствовать прелесть природы, ее первозданную чистоту. Лена отошла к пробегавшему неподалеку ручью, присев на корточки, стала весело плескаться, любуясь самоцветьем ледяных брызг. "Холодная вода?" - вдруг услышала она за спиной. Лена испуганно вздрогнула, обернулась. На берегу стоял средних лет коренастый мужчина, судя по виду, рыбак. Мужчина был полноват, средних лет - под хмельком, но в общем-то не вызвал особого опасения, мало ли кругом рыбаков. Он глядел на Лену, улыбаясь, и эта улыбка еще более успокоила женщину. "Да, холодновата", - ответила Лена, стряхнув с рук капли, выпрямилась. И тут у нее в душе в первый раз мелькнуло какое-то недоброе предчувствие... как-то странно смотрел этот человек - вроде бы на нее, но не в глаза, а куда-то ниже. Конечно, у Лены была отличная фигура, длинные ноги, и мужчины всегда заглядывались на нее. Еще когда она училась в университете, подруги завидовали... "С таким бюстом можно шпаргалок не писать!". Только тут было что-то не то... Так и есть. Как же она не заметила! что, умывая шею, расстегнула ворот платья и теперь стояла перед незнакомцем с полуприкрытой грудью! Лена не надела сегодня лифчика, так что зрелище было весьма откровенным. "Ой!..." , - сильно смутившись, вскрикнула Лена, пытаясь немедленно что-нибудь предпринять; ее замерзшие, трясущиеся от волнения пальцы не могли справиться с пуговицами, так что она, скоро оставив эти пустые попытки, просто прикрылась ладонью. "А ты ничего...сдобная, замерзла что ли?", - вдруг как-то по-свойски сказал мужик, наблюдая за тщетными стараниями женщины. От сальности комплимента, от двусмысленности своего положения Лена густо покраснела; однако, чтобы не показать своего смущения и нарождающегося страха, собравшись, бодро ответила... "Да!". Вокруг никого не было, мужчина доверия уже не внушал, поэтому она решила поскорее вернуться в лагерь в надежде, что там она окажется в большей безопасности. Торопливо выбираясь на крутой берег, неверно ступила, поскользнулась. Рыбак ловко поймал ее за руку, и не успела она опомниться, вдруг, ни слова не говоря, притянул к себе. "Пустите!", - возмущенно крикнула Лена, но голос сорвался, и получилось как-то не убедительно. "Да пустите же!" - теперь уже тихо и зло повторила она, пытаясь отстраниться от этого бугая. "Тебя как звать-то?" - не обращая внимания на ее слова, спокойно спросил мужик. Не зная как поступить, женщина с вызовом ответила... "Лена, а что!". "Лена - хорошее имя ..." - в ответ насмешливо пробасил рыбак, и, не выпуская пленницу из объятий, широкой, как лопата пятерней вдруг погладил ее прямо через платье по затрепетавшей от наглого прикосновения и стыда левой груди. "Ой, что Вы делаете!" - испуганно прошептала Лена, сраженная бесцеремонностью этого человека, рванулась изо всех сил, но тот, еще крепче прижав ее к себе за талию, тщательно ощупал и вторую грудь. "Ничего сиськи, дойные", - заключил мужик, закончив исследование. Лена не знала, что предпринять, пораженная нереальностью происходящего с ней. Никогда , ни один мужчина не прикасался к ней так! Бедная женщина, пытаясь освободиться от этого кошмара, еще раз изо всех сил дернулась, но куда там! - силы у мужика хватило бы на двоих. Лена поняла, что ее насилуют, закричала не своим голосом. "Замолчи, накажу!" - отцовским тоном приказал мужик, и Лена почему-то послушалась. Чувствуя, как бедная женщина вся дрожит от страха, довольно хмыкнул... "Да ты не бойся, не съем!", опустив от грудей руку, деловито помял по очереди обе ее ягодицы. Слезы отчаяния и обиды у Лены слезы потекли из глаз, она снова хотела позвать на помощь, но, чувствуя торопливую похоть рук незнакомца, вдруг поняла, что это бесполезно, никто все равно не услышит, и тогда решила договориться с мужиком по- хорошему, представив, что он просто пошутил, и сейчас пожалеет ее и отпустит. "Пожалуйста, не надо..., - всхлипывая и запинаясь, проговорила она куда-то в пустоту, пряча от стыда глаза, - я не хочу... не делайте этого, пожалуйста...". "А что я такого страшного сделал?" - с иронией спросил мужик, дыхнув ей в лицо луком и вчерашним перегаром. Он явно наслаждался беспомощностью жертвы и как сытый кот играл с ней словно с мышкой, вовсе не собираясь упускать добычу из своих когтей. "Меня еще никто так не ...трогал, - сконфуженно поправилась женщина, окончательно теряясь, и вдруг, охваченная отчаянием, заговорила быстро умоляющим, дрожащим голосом, еще на что-то надеясь ... "Не надо! пустите... Вы, наверное, всегда с женщинами так, а я ... у меня муж... я люблю его...". " Давно выскочила-то?", - перебил, не выпуская несчастную из объятий, незнакомец. На секунду Лена замешкалась, так как не сразу догадалась о чем ее спрашивают; затем, сохранив где-то в глубине души слабую надежду разжалобить охальника, обреченно промолвила... "Три недели, всего...еще медовый месяц". "А до того, видать, целка была?" - насмешливо спросил тот, снова принимаясь мять ее груди. Бедняжка, совсем подавленная, пробормотала... "Да" и в голос заплакала. "Ну-ну, не реви, - миролюбиво сказал мужик, обнимая женщину за плечи. - Я только соски посмотрю, и иди, куда хочешь..." Тут же, не обращая внимания на слезы женщины, он попробовал на ощупь выпиравший из под тонкой материи ставший от испуга твердым сосок и, явно довольный тем, что не встретил особого сопротивления, решительно распахнул на груди платье. Его взору предстали две необыкновенной красоты высокие широко расставленные молочно-белые груди с крупными сосками, сохраненные от загара чашечками, пожалуй, даже слишком скромного купальника. Женщина стояла не шевелясь, как в церкви, безвольно опустив голову с ниспадавшими на плечи прекрасными каштановыми кудрями. Попробовав пальцем упругость нежного тела, мужик провел им вокруг розового соска, а затем несколько раз прямо по соску, заставив этим Лену вздрогнуть от слишком сильного ощущения.. "Да не дрожи ты... обещал отпустить, значит отпущу, - впервые мягким голосом проговорил незнакомец и вдруг спросил, - А ты того... любишь, поди, когда по соскам вот так? Или муж это не уважает?". Женщина, не помня себя, не понимая, что происходит, лишь громко всхлипывала.. "Ладно, не хочешь не говори, только бабам это завсегда нравится...", - продолжал он, властно теребя сосок. И тут Лена впервые почувствовала что-то еще кроме отвращения и страха. Это не было, конечно, приятно, так как исходило не от Игоря, а от какого-то нахала, но это было, и она это чувствовала. "Слышь а ты ничего, молоденькая, и целка почти, - усмехнулся мужик, впервые ослабив хватку; выпуская пленницу из рук, засмеялся, - ладно уж, иди к своему благоверному!". Господи! Неужели все? Она свободна! Лена обрадовано рванулась прочь, точно птичка, которую выпустили из клетки, но рыбак в последнюю секунду успел ухватить ее за рукав. "Тебе же приятно было? - спросил он, вроде ласково, заглядывая ей в самые глаза. - А мне-то пока ничего... Может хоть тронешь моего на прощаньице, а?" Лена, ужаснулась от мысли, что придется трогать чей-то чужой член, но, заметив во взгляде незнакомца не маскируемую, непреодолимую похоть, нутром почуяла неизбежность надвигавшейся беды. В ее положении - один на один с полутрезвым бугаем, с уже облапанной этим бессовестным мужиком открытой грудью - перечить было немыслимо. "Да черт с тобой!" - подумала вдруг она. Тронуть рукой чужую плоть показалось ей сейчас не слишком большой платой за освобождение, стало даже немного любопытно, ведь Лена видела наяву член только у мужа, но в душе она хотела оправдать это любопытство безусловным принуждением. Уловив нерешительность женщины и задержку с отказом, незнакомец свободной рукой расстегнул брюки и тут же, не дав ей опомниться, вывалил наружу своего молодца. Лена уставилась на него, от необычности зрелища вся трепеща. Такого она не могла даже предположить... орган твердый как палка, огромный как у осла, коричневый, с набухшими от перевозбуждения синими в палец жилами с бордовой в кулак залупой, заросший жесткими, как проволока волосами покачивался, задрав головку чуть не до середины хозяйской груди. Бедняжка просто окоченела. Неужели такие бывают! Она не была опытной женщиной, хотя и вышла замуж поздно - в 26, но воспитывалась в строгости, оставалась девственницей до свадьбы, в сексе понимала мало, а член у мужа оказался небольшой и нетолстый. А тут такой ужас! "Потрогай его!" - не терпящим возражения голосом приказал мужчина. Лена, густо покраснев от стыда и унижения, немного помедлив, все же собралась с духом - будь, что будет! - коснулась страшного органа своим длинным тоненьким пальчиком. "Да не так! - прикрикнул на нее мужик, сжимая кулаки, - ты в руку его возьми! Не то получишь!" Лена вздрогнула от окрика, втянула голову в плечи. Ее никогда еще не били, и она безумно испугалась, что сейчас подлец начнет ее избивать за ослушание. Пересиливая себя, она обхватила пальцами толстенный горячий ствол и тут с удивлением заметила, что пальцы не соприкоснулись - между большим и средним оставалось свободная плоть еще сантиметров пять.. "Как же он туда входит?" - подумала Лена и, поразившись не столько толщине члена, сколько своей неуместной в такой ситуации мысли, хотела тут же отдернуть руку, но почему-то снова промедлила.. Увидев замешательство женщины, мужик довольно загоготал... "Нравится?" Теперь он стал действовать прямо... охватил всей пятерней ее державшую член руку и начал дрочить... "Вот так!". Лена чувствовала ладонью, как член с каждой секундой становится тверже, пульсирует, но главное - она с ужасом ощутила, как в то же время другая рука незнакомца пробралась ей под подол и уже прямо через трусы гладит ее промежность. В следующее мгновение его корявые пальцы грубо проникли под трусики и вторглись в вагину. Лене стало больно и так стыдно, что она готова была провалиться сквозь землю, но тут мужик запыхтел, закатил от удовольствия осоловевшие глаза и, резко пригнув за волосы ее голову, придавил набухший член к лениному рту, требуя ласки. В бессознательном сопротивлении женщина сжала губы, слезы ручьями покатились из ее глаз, когда она вспомнила, как не раз просил о таком же ее супруг, но она всегда отказывала, не умея пересилить стыд. Отказывала родному любимому мужу! А тут здоровенный кол прется к ней в рот, и она против своей воли должна делать это с совершенно незнакомым человеком! Мужик продолжал надавливать членом, и неизвестно чем бы все это кончилось, если бы внезапно тугая вонючая струя не залила лицо несчастной жертвы. Лена, зажатая словно в тисках, не смогла увернуться, - мощные потоки спермы, выбрасываемые сильными толчками мышц простаты, били ей в ноздри, в глаза, в стиснутый рот, сперма стекала по шее на грудь и ниже... Женщина не смогла стерпеть этого кошмара и потеряла сознание. Когда бедняжка очнулась, незнакомца рядом не было. Потрогав промежность, с удивлением обнаружила , что не была изнасилована по настоящему. Кое-как приведя себя в порядок, Лена побрела в лагерь. "Что я скажу Игорю? - корила себя она за случившееся. - Шлюха! Я не хотела этого, я так люблю Игоря... я больше никогда... до гроба...никогда ...Клянусь!" Придя, забралась в палатку, совершенно потеряв силы, уснула. *** ..."Милая, проснись!, - услышала Лена родной голос, доносившийся откуда-то сверху. Она открыла глаза и увидела склонившегося над ней, сияющего счастливой улыбкой Игоря. "Хватит спать, иди к нам, - теребил муж,. - Все уже уху едят, а ты спишь и спишь, неудобно...". Не хочется, но придется выйти наружу. "Я сейчас, приведу себя в порядок, ты иди, - пообещала она. Оставшись одна, стала инстинктивно поправлять одежду, думая совсем о другом. С пробуждением вернулось воспоминание об утренней встрече у ручья, да, видно, так устроен человек, - гонит от себя тяжелые мысли, вот и Лена - приказала глупой памяти все забыть. "Это был сон, просто сон... да и не было ничего! Я ведь не изменила Игорю, и не стоит об этом думать... все уже позади", - внушала она себе, выбираясь из палатки в вечернюю темноту - на свет разведенного неподалеку костра. Оттуда неслись голоса обсуждавших удачную рыбалку мужиков. Ни на кого не глядя, Лена присела на складной стульчик у огня и задумалась о чем-то, опустив взгляд долу. У костра сидели несколько человек... сослуживцы и старые товарищи Игоря. Они ели уху и пили водку. Игорь тоже пил и был уже сильно навеселе. Лене это не понравилось, она видела мужа таким впервые. Игорь все больше хмелея, говорил громко, потом вдруг начал хвалить жену, тыкал в ее сторону пальцем, просил показать личико, а та, сидела, понуро опустив голову, прислушиваясь к тому, как приятно щекочет ноги тепло от синих языков пламени, и старалась не обращать на пьяного мужа внимания. Вдруг Игорь, словно спохватившись, громко заорал... "Как я забыл! Ленка! познакомься! это же, знаешь кто, - Виктор Петрович, наш любимый начальник! он час назад подошел... когда ты спала...". "Очень приятно", - механически промолвила женщина, не отрывая от костра глаз. Ее взгляд, привыкнув к яркому свету пылающих углей, все равно ничего не различил бы сейчас в обступившей костер темноте. "Нет! Ты по ручке познакомься!, - недовольный холодностью жены пьяно шумел Игорь. - Мы Виктору Петровичу всем обязаны! Он знаешь, какой человек? Сказал... приеду на озеро, и приехал, и нас нашел! его слово кремень!" Лена сделала вид, что все это ее не касается. "Отстань, видишь, не расположен человек брудершафтами заниматься, - перебил Игоря показавшийся Лене знакомым бас. Испуганная вспыхнувшей догадкой женщина вскинула глаза, прищурилась и в колеблющемся свете костра с трудом распознала сидевшего напротив человека с большими руками, с широким без морщин лбом, глядевшего в ее сторону с чуть заметной улыбкой. "Неужели он?!" - молнией пронзило сознание. Сразу закружилась голова, во рту стало солено от прикушенной неловко губы, и тут же лихорадочно замелькали бессвязные мысли... "рассказать... скорее Игорю рассказать! Это же он - скот, хамье! Но как сказать...Игорь сильно пьян, не поймет... что же, господи, за наважденье такое!...." Она уж раскрыла было рот, но слова разоблачения, будто придавленные тяжелой плитою сомнений, почему-то так и не вылетели из него. "Все, спать пора, - начальственным тоном распорядился Виктор Петрович, поставив на метаниях женщины жирную точку. - Еще по одной на посошок и спать!". Мужики довольно зашумели, потянулись к наполненным кружкам... Лена шла от костра как во сне. Она корила себя за малодушие. За то, что промолчала, злилась на пьяного вдрызг Игоря, который в такую непростую минуту оказался бесполезным балластом, неспособным придти жене на помощь. А она сейчас так в ней нуждалась!... "Утро вечера мудренее," - в конце концов как-то успокоила себя Лена и забилась словно устрица в раковину палатки, отгородившую ее от всего мира. Игорь приплелся чуть позже и сразу же захрапел, уткнувшись носом в брезентовый угол. Палатка была просторной, но, несмотря на это, скоро наполнилась тяжелым перегаром. Лена, ругая про себя мужа за неумение пить, вынуждена была расстегнуть молнию и отворить створку. Свежесть ночного воздуха приятно остудила ее тело под тонкой, с кружевами ночнушкой, нарочно прихваченной для этой их первой романтической ночи на природе. Лена грустно вздохнула, мысленно прощаясь с незбывшейся мечтой, обиженно отвернулась от мужа; впрочем, сейчас ей все равно было не до секса. Она долго не могла уснуть, строя план утреннего разоблачения подлеца-начальника. Правда, иногда в ее планы вкрадывались нелегкие мысли о том, что все придется рассказать Игорю... как щупал ее груди Виктор Петрович, как трогал соски, как заставлял ласкать свой член... И от этого ей становилось настолько плохо, что уже не хотелось никаких разоблачений. В конце концов, измученная этими мыслями, она уснула необычно крепко, словно давая мозгу шанс отойти от навалившейся напасти... Проснулась Лена от того, что ей стало тесно и жарко. Вокруг была сплошная темень, хоть глаз коли. "Вот чертяга пьяный, " - в полузабытьи подумала она, стараясь отодвинуться подальше от навалившегося на нее сзади тела. Стало чуть прохладнее, но через пару минут на ее грудь легла горячая, тяжелая рука, видно, Игорь даже во сне захотел обнять жену. Сознавать такое было приятно, поэтому она не противилась. "Глупый, ты глупый, зачем же так пьешь", - устало вздохнув, подумала Лена и крепко зажмурилась... "Спать!". Еще минут десять она пролежала с закрытыми глазами, но сон куда-то ушел. Внезапно рука на груди зашевелилась, осторожно проникла за глубокий вырез ночной рубашки и шершавые мужские пальцы робко пощекотали сосок. Лена решила не обращать на это внимания, - слишком сильно была обижена на Игоря. Но ласка не прекращалась. Пальцы осторожно скользили по соску вверх- вниз, вверх-вниз, от этого постепенно сладкая истома растеклась по всему лениному телу. Ее грудь стала твердой, соски набухли, обида постепенно отходила на второй план, вытесняемая пробуждающимся желанием. Лена постаралась расслабиться и начала прислушиваться к возникшим внизу живота ощущениям. Кажется, никогда ей не было так приятно. Игорь с первой брачной ночи показал себя слишком торопливым любовником... стремился поскорее проникнуть в нее и тут же кончал, не давая ей насытиться сексом. Обычно она ждала, когда муж уснет и получала удовлетворение, лаская себе клитор. "Вот сейчас снова войдет в меня, и все кончится, - испуганно подумала Лена, когда ласкающая рука на секунду отстранилась от ее груди, но к удивлению она тут же вернулась обратно, только теперь пальцы, трогавшие соски, были смочены обильной слюной, и сама ласка от этого стала во сто крат нежнее и активнее. Лена томно вздохнула... "милый" и подтянула колени к груди. Ласки сосков продолжились, и кроме того, вторая рука, задрав до самой спины ночнушку, оголив округлые ягодицы, пробралась сзади к промежности. Пальцы - большой и указательный - сначала осторожно погладили анус, потом половые губы, а потом вдруг заняли совсем непривычную для Лены позицию... большой, очевидно, тоже смоченный слюной, стал ритмично входить во влагалище - сначала осторожно, надавливая на стенки с самого краю, потом все глубже и глубже, а указательный лег на клитор и начал совершать круговые движения, мгновенно превратив едва заметный бугорок в твердый трепещущий перст. Лена испытывала неземное блаженство. Она уже вся сотрясалась от сладострастных судорог и только тихонько бормотала как в забытьи... "Игорек, милый, еще, еще, Ты так сладко мне делаешь, ну, пожалуйста только не останавливайся..." В первый раз за время их пока короткой совместной жизни Лене показалась, что она сможет получить оргазм с помощью мужа. От этой мысли стало еще приятнее, она давно ждала этого, страшно разочарованная тем, что пока их сексуальная жизнь протекает неправильно. В юности, мастурбируя, она узнала, что такое клиторальный оргазм, но выйдя замуж, мечтала об оргазме настоящем - вагинальном, о котором читала в книжках, но которого с Игорем не испытала ни разу. Все началось с первой брачной ночи, когда молодые удалились в дальнюю спальню роскошного, специально снятого для свадьбы особняка. Тогда Лена, смущаясь взгляда жениха, быстро скинула подвенечное платье и юркнула под одеяло, вся трепеща от ожидания. Игорь медленно раздевался рядом с кроватью. Какого же было недоумение Лены, когда она впервые увидела стоящий торчком член мужа - больше похожий на короткую сосиску, чем на половой орган, который она себе представляла по фотографиям в медицинких справочниках. Член оказался настолько мал, что Игорь с трудом совершил дефлорацию. Потом он несколько раз вошел в нее до упора, ударяясь своими подтянутыми яичками ей в промежность, но Лена почти ничего не ощутила. Член не доставал до матки, хотя она задрала ноги к самой груди. А когда через несколько секунд Игорь, вскрикнув, упал на подушку, у Лены по щеке потекла первая слеза разочарования. Потом она плакала еще не раз, но постепенно научилась сжимать мышцы влагалища и кое- как приспособилась, ей даже было иногда приятно, но оргазм так и не наступал. Лена, не понимая истинной причины этому, - то ли коротковат был член у Игоря и слишком быстрым был у него оргазм , то ли виновата она сама, - но, любя мужа, больше склонна была винить в душе себя, хотя ей так не хотелось оказаться фригидной, неполноценной женщиной. ..."Войди в меня, милый," - теперь простонала он, доведенная ласками до полуобморочного состояния. Почувствовав за спиной нетерпеливое шевеление, с готовностью как кошка выгнула спину, подставляя навстречу все сильнее прижимавшемуся мужу разгоряченную вагину... Когда его член начал проникать внутрь, Лена сначала испытала некоторый шок. "Наверное, смазки маловато",- подумала женщина, испытывая невероятно острое ощущение. Член продвинулся глубже, широко раздвигая вход во влагалище. Женщина едва слышно застонала, надеясь, что боль скоро пройдет, - ей никогда раньше не было больно, но сегодня почему-то все ощущения были намного острее. Между тем член проникал все глубже, и постепенно - впервые за эти три недели - Игорь достиг матки; от этого наслаждение Лены стало непередаваемо. Член начал двигаться в среднем темпе, плотно охваченный мышцами влагалища; Лена физически ощущала его невероятную толщину, не узнавая собственного мужа. "Как хорошо! Любимый! еще... еще...", стонала она от бесконечного кайфа, ни о чем больше не думая, кроме неслыханного удовольствия. Когда первая волна сильнейшего оргазма уже подкатилась откуда-то снизу к ее пылающей как в бреду голове, и вот- вот грозила смыть женщину в водоворот блаженства, широкая ладонь зажала ей рот. И тут же одновременно с мощнейшей разрядкой Лена ощутила такой сильный толчок члена, что ей показалось, под его напором лопнет матка. Безумный крик наслаждения вырвался из ее горла, но сильная рука надежно укрыла его во рту. Между тем движения члена становились все резче и резче, и с каждым ударом головки по матке Лену пронзали новые токи ее первого в жизни настоящего оргазма. Как она была благодарная Игорю за то, что он проник в нее сегодня так глубоко и доставил ей эти незабываемые мгновения! Стремясь насытиться счастливым моментом и желая доставить мужу максимум удовольствия, женщина сама начала извиваться на члене, сотрясаясь при этом всем телом как в лихорадке и никак не могла остановиться, продолжая получать казавшийся нескончаемым оргазм. И тут Игорь кончил сам, наполнив ее лоно обильным потоком спермы. Целая лужа спермы! Вся промежность и ноги до самых колен стали липкими. Лена была просто поражена. Впервые в ее голову закралось сомнение. Она резко обернулась - да, это был не муж! А Игорь где же, неужели спит? здесь рядом! Но главное, к своему ужасу она узнала в незваном госте своего вчерашнего мучителя - Виктора Петровича. Первым же стремлением вмиг очнувшейся женщины было вырваться из этих объятий. Но не тут то было. Положение Лены оказалось практически безвыходным... зажатая мертвой хваткой ночного визитера женщина не могла ничего предпринять. Больше того, не давая пленнице опомниться, явно не насытившийся самец, продолжая зажимать ей рот, возобновил свою сумасшедшую оргию. Это было нетрудно, так как его член все еще находился у Лены внутри. Пытаясь освободиться, жертва из всех сил трепыхалась, очевидно, доставляя этим насильнику дополнительное удовольствие. А он вовсе не собирался отступать от задуманного плана, действовал методично, не обращая никакого внимания на истерику женщины. Пронзаемая огромным стволом на немыслимую глубину, - так что Лене даже показалось, что тогда во время оргазма он входил в нее едва ли наполовину, - женщина рыдала от боли и отчаяния... "Нет!Нет! Я не хочу! Игорь, милый! Помоги!..." Все было бесполезно. Минуты текли за минутами, а головка ненавистного члена все молотила и молотила по ее матке. "Не хочу....не хочу...", - стонала женщина, теряя силы. Левая рука Виктора Петровича, сжимавшая ей рот, делала свое дело - ни один звук так и не вырвался в тишину палатки, зато правая, удерживая бедра несчастной и не давая ей отстраниться от страшных проникновений непрерывно ласкала клитор. Когда же в конце концов член проник в самую матку и начал совершать там вращательные движения, ощущения женщины оказались так сильны, что безуспешное сопротивление прекратилось, и бедняга опять поплыла. Глаза сами собой прикрылись и новые волны приближающегося оргазма окончательно перечеркнули ее слабую попытку к неповиновению. Заметив это, Виктор Петрович удвоил усилия, его правая рука перебралась на тут же набухшие от ласк соски. Возбуждение Лены было настолько велико, что она, - стала испытывать многократные, беспрерывные разрядки. Она уже была как сомнамбула - ничего не помнила и не соображала. Казалось, это длилось целую вечность. В действительности прошло около часа в этой сумасшедшей скачке. Жеребец периодически выстреливал в нее спермой, при этом почему-то не теряя твердости и продолжая свое ретивое дело. В конце концов она потеряла сознание. Очнулась Лена от того, что ее перевернули на живот и широко раздвинули ноги. Чьи-то влажные пальцы погладили всю промежность, перебирая волосики, от входа во влагалище до другого отверстия. Смоченный слюной палец осторожно погрузился в задний проход. Ничего не соображая, она застонала от предвкушения новых сладостных минут, уже совершенно не думая об Игоре, который ничего не подозревая, храпел совсем рядом. "Мужу сама расскажешь или это сделать мне?", - приглушенно прохрипели в самое ухо. Это привело в чувство. Лена сбросила чары наслаждения и решительно перевернулась на спину. Ее уже не держали. "Что Вам еще надо?... - еле слышно прошептала она, стараясь не смотреть на Виктора Петровича, - пожалуйста, уходите...". Ужас от мысли, что ее Игорек узнает, как она трахалась с этим кабаном рядом с ним в палатке в их медовый месяц, парализовал ее волю. Хотелось только одного, чтобы все поскорее кончилось. Но Виктор Петрович не уходил. Вместо ответа он больно впился губами в распухший сосок, намереваясь продолжить ласки. Не было никаких сил что-то предпринимать. Женщина закрыла лицо руками, беззвучно заплакала. На большее она уже была не способна. Чувство жгучей горечи от всего, что с ней произошло, заполнила всю ее душу, но досаднее всего было то, что Лена сама того не желая, одновременно ненавидела этого человека и была благодарна ему за доставленное неземное наслаждение. "Ладно, так даже лучше", - проворчал Виктор Петрович. Видя, что всякое сопротивление сломлено, он задрал кверху стройные ленины ноги. Подложив ладони под мягкие прохладные ягодицы, он постарался разместить икры женщины на своих плечах, так что его рабухший от работы член уперся Лене прямо в задний проход, затем, переместив руки на ленину грудь, приготовился совершить свое грязное дело. Догадываясь, что сейчас будет Лена, и больше всего на свете опасаясь, что услышит муж, тихо взмолилась... "Ну пожалуйста только не это. Я не выдержу... Вы же там все порвете!". "Тебя, что так не трахали никогда?, - удивленно спросил Виктор Петрович. У нее однажды было такое. На третий день свадьбы она выпила лишнего, и Игорь добился своего - вогнал свой тонкий пенис в ее задний проход, правда, дернулся раза два и тут же кончил, молодая жена ничего не успела понять. "Нет, - соврала почему-то Лена, но потом, отбросив ненужное в такой момент жеманство, исправилась, - Только один раз...знаете..., у Игоря не такой огромный член". "Знаю, таких не бывает!" - хохотнул Виктор Петрович при этом больно сжав ей грудь и, больше не обращая внимания на приглушенные стоны женщины, которая теперь сама зажала себе обеими ладонями рот, начал головкой пробивать путь в задний проход. На удивление член хотя и с большим трудом , но проник на четверть внутрь. Женщина еле сдерживала крик от боли, но страх потерять мужа, который проснется и увидит ее насаженной на вертел, заставлял ее терпеть нечеловеческие муч*ния. Постепенно появилась истома от ощущения, что член упирается в матку с задней стороны, и в итоге, сама не ожидая, Лена получила еще один столь мощный оргазм, что, вскинув в беспамятстве руки, громко вскрикнула. "Что с тобой, маленькая? - удивленно спросил Игорь в полусне, не открывая глаз. "Ничего, милый, спи ...приснилось что-то", - трясущимися от страха губами промолвила женщина, косясь с сторону широкой мужниной спины. В ответ Игорь зачмокал и захрапел. Виктор Петрович очень довольный находчивостью Лены благодарно потрепал ее по щеке. "Правильно, пусть пока поспит", - произнес он, с трудом высвобождая член из узкого, сжавшегося от испуга сфинктера. Когда операция по удалению члена из задницы удалась, он опустил ноги Лены вниз и, подтянувшись на руках, сел ей на грудь. "Вы же раздавите меня!" - взмолилась Лена, ощутив тяжесть мужского тела. "Потерпишь...", - надменно возразил Виктор Петрович и, приставив к искусанным женским губам горячую, широкую как шляпка боровика, вымазанную калом залупу, приказал... "Соси!". Лена, полностью деморализованная всем происходящим, медленно раскрыла рот. Гигантский член с трудом проник в него, с каждым движение бедер мужчины пробираясь все дальше. "Я к тебе в гости приходить буду, - сказал вдруг Виктор Петрович, еще прикладывая усилие, - пустишь?" Не имея возможности дать ответ, женщина сначала промычала что-то несвязное, потом согласно кивнула растрепанной головой, пропуская член в самое горло. Она поняла, что оказалась на крючке. --- Спецназ подкрался незаметно --- Я вернулся домой полностью опустошенным, разбитым и злым. Война и четырехлетний плен сделали свое пагубное дело. Все вспоминалось как страшный сон, особенно плен. Вечный голод, истязания, унижения и беспросветная тяжелая работа. Короче, рабство. "Вы есть рабы, - частенько говаривал командир боевиков, продавая нас на рынке и охаживая плетью. - Будете хорошо работать - будете много кушать!" Увы, Лялька не дождалась, выскочила замуж. Она похоронила меня четыре года назад, когда пришло извещение. Увидев меня, стоящего на пороге с букетом цветов и глупо улыбающегося, она побледнела как смерть и начала медленно оседать... Я пробыл у них до вечера, они с мужем приняли меня хорошо. А к ночи я тихо и незаметно ушел... Через какое-то время я прибился к хорошей девчонке, звали ее Ниной. Время текло незаметно. Я не расспрашивал о ее жизни. А она, в свою очередь, не лезла в мою. Мы жили душа в душу. Создавалось впечатление, что это идиллия. Была, правда, не очень приятная мелочь: в постели Нина старалась играть первую скрипку и порой была жестока. Как будто ей доставляло удовольствие сделать мне что-нибудь побольнее во время наших занятий любовью. Но я не обращал на это внимания. Со мной не особо проходят первые скрипки. Я умею заламывать... Однажды ее подруга устроила вечеринку - на даче. Когда я увидел это строение, которое выдавалось за дачу, единственное, что пришло на ум, - замок. Впрочем, мне было по барабану. Пара мордоворотов на охране меня тоже не особенно пугала. Не таких видывал. А вот дамы произвели впечатление: две черноволосые, размалеванные мымры и одна, видимо хозяйка, надменная блондинка не первой свежести с ледяным, тяжелым взглядом, от которого веяло могилой, но никак не женственностью. Нина познакомила нас. Ледяную хозяйку звали Аллой. Меня это имя раздражало всегда. Имена других я, честно говоря, не запомнил. Уж больно они были мудреные и навевали что-то скандинавское и совсем не вязались с внешним видом. Мы расположились на обширной террасе в плетеных креслах. Пара доходяг с затравленным видом прислуживали за столом. Я заметил, что девки обращаются к ним с нарочитым унижением. Тут же вспомнилось рабство. Но я старался гнать от себя эти мысли... Девки ржали и многозначительно переглядывались, а я, ничего не подозревая, с удовольствием жмурился вечернему солнцу, глотая коньяк. Естественно, я и думать не думал, что в нем клофелин... Последнее, что мне запомнилось: какой-то странный, нехороший взгляд хозяйки в мою сторону и почему-то потупленные глаза моей Нинки... Очнулся я подвешенный цепями к низкому потолку. Наверно, это был подвал. Ноги стягивали веревки, которые крепились к небольшому станку. "Растяжка", - ухмыльнулся про себя я. Это мы тоже проходили. Я был абсолютно гол, не считая жалкого подобия трусов из черной кожи с маленькой молнией и какой-то дряни в виде маски на роже. Во влип. Ну и сука же ты, Ниночка! - Что, раб, очухался? В креслах сидели, словно инквизиторы, эти самые три полуобнаженные мымры, в коже и латексе. Нина была одета так же, но стояла на коленях - рядом с ними. Шея ее была заключена в "строгий" ошейник. За спинами дам, словно мифические палачи, стояли в черных плавках и колпаках два дюжих мужика (видимо, это были те самые мордовороты), а в углу жалась от страха прислуга - четверо тщедушных парней. Девки потягивали коньяк и надменно улыбались. Перед ними стоял небольшой столик с нехитрым пыточным инструментом. - Что молчишь, раб? Или язык проглотил от страха? - Белобрысая курва ухмыльнулась и притянула Нинку к себе за волосы. - Милочка, ты говорила, что он мужик-кремень! - Слышишь, ты, блядота! Это уже не игрушки, - медленно закипая, процедил я. - Вы слишком далеко зашли. Неприятности будут. - Сука! - всколыхнулась одна из чернявых. - Ты кого называешь блядью, раб? Она вскочила и схватила с железного подноса кнут. - Не надо! - закричала Нина. Она пыталась вырваться, но стальные пальцы Аллы не выпускали ее. Кожу обожгло от удара. Во мне вскипела вся боль пережитого за четыре года плена. Я уже проходил через это. - Что, не нравится? Будь почтителен к госпожам, и тогда не будет наказания. Понял, скотина? Но маленький урок ты все же получишь! И она принялась охаживать меня кнутом. - Постой, - остановила ее Алла, поднимаясь. В руках она вертела металлический стек. - Дай-ка и я посмотрю на этого мужчину. Нина пыталась встать и перегородить ей дорогу, но третья девка схватила ее за ремешок, который перетягивал шею, и чуть придушила. - Ты что, Ниночка, в попятки играть? То-то, мы глядим, ты от своего кавалера совсем голову потеряла. - И она с сил*й тряхнула ее. - Ты же сама его сюда привезла. На что ты вообще рассчитывала? Тем временем Алла со всей дури ткнула мне стеком под ребро. Я стиснул зубы. - Что, нравится? Может, ты испытываешь оргазм? - И она еще и еще раз с остервенением проделала то же самое. Этого я вынести уже не мог. Взревев, - не столько от боли, сколько от унижения, - я рванулся из цепей. Кольца, естественно, не выдержали. Ведь их делали не профессионалы пыточных дел, это было видно сразу. Пружиня на носках, я оттолкнулся и сделал тут же резкий переворот в воздухе, сальто назад через спину. Крепления не выдержали и лопнули, освобождая веревки. Я содрал с рожи маску и занял боевую позицию. Я готов был ко всему. - Ну а теперь вам пиздец настал, суки! Спецназ пришел! Девки во все глаза растерянно смотрели на меня. Алла первая обрела дар речи: - А ну-ка, мал*чики! Но амбалов уже не было: наверно, они представляли себе, что такое разбудить спецназ! На девок было страшно смотреть. - А вот теперь порезвимся! В такие моменты на меня что-то находит. Я действую, как учили. Действую, как заведенный автомат. С другой стороны, они все-таки были женщины, хотя и падлы, конечно. И я послушался своего внутреннего голоса, который настойчиво шептал мне: "Это враг - убей его!" Сжавшись в комок, они смотрели на меня ненавистными глазами, страх был только в глазах Нины. Одна тварь метнулась на меня со щипцами наперевес. Я сначала растерялся от такой смелости, но, когда зубья впились в тело, осадил ее хлестким ударом по морде. Девка отлетела, выронив щипцы. Я схватил ее за волосы: - Что, курвы, поиграть захотелось в рабов и госпожей? Я покажу вам сейчас, что такое раб. На своей шкуре испытаете, что испытывают наши ребята, которые за вас проливают свою кровь в горячих точках и в мусульманском плену! И я еще раз врезал ей. И вдруг я почувствовал: что-то темное зреет сейчас в моей психике. И я решил проверить. - Иди-ка сюда! - поманил я к себе Аллу. Та подошла. Такой трусости и предательства от своих охранников она, наверно, не ожидала. Ее трясло от страха... а эрекция у меня была несомненная! Вот как устроена биология человека. Я схватил ее за волосы и пригнул к своим коленям... Такого сладостного выброса спермы у меня не было еще ни разу в жизни. Я кончил ей прямо на побелевшее от страха лицо, а потом с сил*й стал хлестать ее членом по губам. Она скулила и подвывала: "Не надо, Антон! Остановись!". На ее губах показалась кровь, и эта кровь совсем опьянила мой рассудок. "Замочу сейчас эту суку! - шептал я маниакально. - Замочу!" Правой рукой я продолжал рьяно дрочить, хотя уже кончил. Время от времени я освобождал ее от члена, надеясь нашарить за спиной что-нибудь тяжелое, - чтобы по черепу суку, по черепу! Чтобы мозги брызнули!.. Охранники все-таки спохватились. Вместе с рабами, которые стояли поодаль, и осмелевшими госпожами, все дружно насели на меня. Наконец до моего сознания стал долетать крик. Это кричал в мое левое ухо один из охранников: - Мужик, уймись, а? Прошу тебя, уймись! Это же шутка была, понимаешь ты! Театр такой, садомазо, понимаешь! Фантазия то есть. В другое ухо бился голос Нины: - Антон, хороший мой, успокойся! Я не хотела, слышишь. Это Женя меня подбивала: раз он был в плену, ему рабство пойдет в кайф, давай, мол, попробуем! Ну отпусти Аллу, прошу тебя, отпусти... Медленно-медленно я возвращался в реальный мир. Нина крикнула: - Ребята, дайте ножницы! Я тупыми стеклянными глазами видел, как кто-то ловко сунул ей ножницы. Она торопливо стала обрезать волосы Алле - под самый корень, так как они глубоко, в два оборота, были намотаны на мой кулак. На голове Аллы нарисовалась округлая плешь. Она, потрясенная и освобожденная, стала отползать от моих колен - медленно, громко поскуливая и размазывая кровь со спермой по лицу. - Ой, быстрей к горячей воде! - забормотала Нина. И она, не выпуская моей руки с кукольно-светлыми волосами Аллы, повела к крану. Струя горячей воды ударила по моим пальцам, но побелевшие костяшки оставались мертвы - пальцы словно заклинило, они не разжимались. Охранники принесли нашатырь, я глубоко вдохнул и через минуты окончательно пришел в себя. Пальцы разжались. Нина аккуратно высвободила из них срезанную гриву Аллы. Охранники налили полстакана водки, я выпил. Потом еще полстакана. Они посадили меня между собой, и каждый старался успокоить меня, как мог: - Ничего, братан, все кончилось, успокойся... Ты не вини тут никого, лады? Просто все зарабатывают свои деньги, как могут... Понимаешь, жизнь такая... А ты чего, в натуре, в плену был? Я молча кивнул. Они вздохнули, разлили еще по полстакана. - Давай, братан, за тебя! Чтоб был жив-здоров! Мы машину заказали, сейчас отвезет тебя в Москву... Действительно, через две минуты машина была у ворот "теремка". Охранники вежливо проводили меня. Нина нерешительно плелась сзади. - Прости, Антон, я не хотела... Я захлопнул дверцу перед самым ее носом, машина тронулась. Больше Нину я не видел никогда. Электронная Библиотека Дойки.Biz (Рассказы для Взрослых 18+)