Электронная Библиотека Порна Сайт (Рассказы для Взрослых 18+)

 Название : Сборник коротких порно рассказов (часть 42)
 Сайт: https://dojki.biz/book/ 
 Жанр: Эротические рассказы для взрослых 18+
 Категория : Эротическая сказка

 Содержание :
 - Елена Прекрасная
 - История принцессы 
 - Муха 
 - Нет 
 - Нимфомания 
 - Новогодняя Сказка: Исполнительница Желаний
 - Ночная прогулка Гермионы 
 - Ночь перед Рождеством 
 - Омовение Сильваны 
 - Опасные игры  
 - Охота на Virvolantes
 - Охотник и леший 
 - Первое знакомство жениха с невестою 
 - Пираты тоже любят 
 - Планета Ролл 
 - Сказание о великом короле Дроче               
 - Сказка для взрослых девочек 
 - Сказка о меховом рабе
 - Путешествие гнома 
 - Раззадоренная баба

  
--- Елена Прекрасная ---
Из цикла «Земляничные поляны»

В семье Ванька был не царевич, а какой-то пиздец. Родилось же чудо такое! Ебло и доставало это чудо с малолетства всё в царстве шевелившееся. Братья как братья значит. Два. Живут, людей не трогают почём зря, один уже типа министр, другой тоже какой-то дегенерат, люди при службе, при деньгах, при блядях за зелёное золото. А этот же корень мандрагоры — мандопроёб какой-то, ни дня без рекорда, ни жопы без приключений!
Отец-царь, когда вспоминал о своём младшем царевиче так и выражался всегда: «Ёбаный рот!!!». А царица мать все глаза проплакала над таким распиздяем и даже отправляла Ваньку в науку в высший типа институт ихнего царства. Ванька выучился и даже чуть ли не экстерном, но от пизды это его не избавило. И всё царство тоже. Теперь в его лице царство имело уже не просто знатного ёбаря, а ёбаря с задатками мирового террориста. В родном царстве Ваньке не сиделось уже, пошёл он неёбаный мир подымать. А случилось это так.
Царь царственным взглядом окинул просторы широко раскинувшейся Родины и в который раз заметил на них троих своих сыновей. А обратив внимание на неубывающую склонность к распиздяйству с одной (Ванькиной) стороны и на чрезмерную усидчивость в бобылях с другой, решил царь всё это дело женить. И Ванька охомутается и не будет у царства как троерогий хуй середи дороги, и два солидных брата его станут чин по чину честь по чести в очередной раз. Чтоб всё как у людей, как пел знаменитый юродивый и поэт ихнего этого царства егорка летов. И издал тогда царь указ — сыновьям женится в недельный срок и пиздец.
Сыновья охуели. Даже старшие. Но указ есть указ, а царь есть царь. Сказал, как отрезал. И по хую ему мороз, где и как вы это себе сокровище добывать будете. Собрались тогда сыновья и стали решать каким вариантом лучше жену искать, потому что на всю конкретную их жизнь лохануться никому не хотелось, а баб было столько, как наверное не было на небе звёзд. Поэтому старший предложил жребий. Типа выдать каждой бабе по шапке с бумажкой с крестом, а одной не выдать — вот та и будет жена. Башковитый был, с детства министром стать хотел. Средний и Ванька чуть ему самому по шапке не выдали и Иван предложил горланить по уму, а не хуйню всякую нести.
По уму выдвинулся средний брат. Говорит, надо самую оборотистую выбрать, устроить конкурс «Первая давалка» и какая сможет за ночь больше наработать та и самая ловкая. Знатная будет жена. Вот до чего на блядях своих драгоценных наблатыкались! Ванька терпел терпел это состязание в премудрости и объявил, что пошло оно всё к хуям, кто как хочет пусть женится, а лично он женится на оставшихся после этого бабоньках сразу всех.
— Я тебе, блядь, дам — сразу всех! — внёс своевременную поправку в Ивановы планы случившийся как раз мимо отец. — Не можете уже жены себе выбрать, раздолбаи!
И тогда царь сказал, что раз ума нету, то прийдётся стрелять. Сыновья на всякий случай пригорюнились, но выяснилось, что стрелять будут не их. Выстрелы надлежало сделать им из могучих богатырских луков. Где стрела упадёт — там жена и будет.
Всем этот кайф понравился — и баба всё-таки и пострелять дадут, а Ванька загрустил. Лук он хоть и богатырский, но не межконтинентальный же. Упадёт стрела в трехстах метрах от охуенного стрелка и потом уже на всю жизнь дальше этих трёхсот метров не упиздишь никуда. Ванька грамотный был и знал уже, что земля круглая, бабоньки по ней всей живут, а согласно передовым гипотезам так может даже и не только на ней, триста метров это хуйня, а бабонек всего мира стало невыносимо жалко. «Как они без меня: «, подумал Ванька на этих состязаниях и положил стрелу в карман. То есть типа стрельнул, пока все ебальниками щёлкали. И соответственно пошёл искать туда — не знаю куда, то — не знаю что.
Старший брат Екатерину, дочь знатного скотопромышленника, себе отхватил. Средний брат стрелой добыл себе Анну, непередаваемой гордости шляхетскую красавицу. Ведь умеют же жить люди! И только Ванька, хуй его знает даже, то ли царевич, то ли дурак, остался с полнейшим ни хуём, дорогой дальнею и улыбкой во весь ни хуя не соображающий рот. Катеньку он ёб ещё и когда папаня её был не столь богатым скотопромышленником, они убегали на задние дворы его огромного двора в солнечном детстве и сначала от души занимались лёгким и разным петтингом, а потом не сдержались уже само собой. К взаимному удовольствию. А Аню, которая и гордой-то непередаваемо стала после головокружительных встреч с Ванькиным хуем, Аню Ванька в последний раз имел буквально намедни, на крыше соседского сарая. Под обрадованные крики, обалдевших от такого действа рано-рано поутру, петухов.
Так что Ванька спокойный уходил. Обе девчонки были милы и ласковы и он посчитал, что братьям им с ними охуенно повезло.
* * *
За границы своего царства и разума Ванька вышел давно, когда встретилась ему на дороге пара белых пушистых хомячков. Они оживлённо разговаривали друг с другом, не сильно громко, но вполне по-человечески понятно. Ванька не стал удивляться белым пушистым хомячкам, после третьего косого у него такие в каждом кармане водились, но хомячки оказались не по приколу, а по делу.
— Вань, — сказал один хомячок, — выручи нас, пожалуйста. У нас в лесу баба-яга завелась. Пугает всех и говорит, что съест:
— Выручи, Вань! — поддержал другой хомячок.
— Базара нет! — согласился с маленькими жалобными животными Иван. — Работа так работа. Ведите, ребятушки, показывайте.
И хомячки, потешно переваливаясь на задних лапках, повели Ивана-царевича в лес. Они долго по тропинкам плутали, плутали и даже два раза обошли вокруг какого-то болотца, пока не добрались до прогалины, на которой стояла изба. Чёрная и накрепко всевшая в землю, с перекошенными окнами и затхло поскрипывающей дверью, изба у случавшихся странников энтузиазма явно не вызывала. Иван вышел на опушку леса и критически осмотрел ситуацию. Изба, почуяв русский дух, стала приподниматься и обнаружила под собой жилистые в пол обхвата куриные ноги. «Ну, пиздец тебе, добрый молодец!», промолвила потревоженная изба, и белые пушистые хомячки в ужасе юркнули в лес.
— Ну что ж ты лапонька моя, так переживаешь! Добрый молодец и добрый молодец. И хуй с ним. До хуя тут будет добрых молодцев и из-за каждого переживать? Позови, моя ласковая, лучше хозяйку свою, а до пиздеца мы всегда добраться успеем, — сообщил избушке Иван.
Избушка с такой учтивости-вежливости ахуела аш. Озадаченно заморгала ставнями окон и пояснила:
— А она спит, хозяйка, как раз. Велела не будить. А я вот на страже.
— Понял, — сказал Иван. — тогда давай будем ждать. Я здесь посижу.
— Да ладно, разбужу уже — согласилась избушка. — Неудобно как-то.
И избушка слегка перетряхнула полом.
— К хера ёбана матрёха! На хуя и жить-то тогда, когда даже эта ёбана транда тебя не может уберечь, — послышалось из избушки. — Какого там хуя черти носят? Ёбана рот!!!
— Гости у нас. Ну что ты кричишь, — проговорила избушка, от неудобства за свою хозяйку переминаясь с ноги на ногу. — Иван-царевич пришёл.
— Иван-царевич и хуй с ним, что Иван-царевич! Нехай заходит тогда — раз пришёл, ебёна на тридевять и так далее, — смягчила видимо тон баба-яга, хоть догадаться об этом пока было психогенно.
Избушка услужливо подставила Иван-царевичу своё крыльцо и смущённо тихо спросила:
— Вань, а правда до пиздеца доберёмся?
Иван улыбнулся, погладил избушку по перилам крыльца и сказал:
— Обязательно. Только малость погодь. Ослобонюсь и забабахаем!
С порога Иван ничего не разглядел. А только уебался башкой о притолоку.
— Ёбаное развлечение! — пояснил он дальнейшие свои действия и чуть не пизданулся. — Свет-то хоть можно включить?
— А я тебе сейчас под обоймя глазами включу. Свет, — не посочувствовала баба-яга откуда-то из темноты. — Ишь, блядь, волшебник изумрудного города сыскался! Без свету не может ни хуя.
Но пошарив где-то у себя на печи, по за печкой, свет всё-таки включила. Иван посмотрел на возникшее помещение, как хирург приступающий к срочно требующейся операции. Бардак в хате был, конечно, приличный, но жить было можно.
— Здравствуй, мать родная! — сказал Иван внимательно наблюдавшей за ним с печи бабе-яге.
— Здравствуй моя мурка, здравствуй дорогая, — откликнулась с печи баба-яга. — Здравствуй, моя мурка, и прощай! Вот и славно поужинаем, — заключила лирическую оттяжку баба-яга.
— А вот хуй ты, бабушка, угадала! — не согласился Иван. — Предварительно надо накормить напоить и в баньке попарить, а потом уже хуйнёй заниматься. Сказки читала?
— Грамотный какой нашёлся, — заворчала слегка приохуевшая от таких глубинных познаний баба-яга, но делать было не хуй, нарушать обычаи никого не кидало, трэба было действительно соблюсти ритуал.
Кряхтя, баба-яга слезла с печи, прибралась на скорую в хате и приготовила знатнейший харч из скатерти-самобранки. Иван оценил труды предстоящие и в меру перекусил пол барашкой, да кувшином заморского тонкого вина.
Кровь в жилах заметно повеселела и заиграла.
— Ну что, бабка, теперь в баньку веди, — потягиваясь всем молодецким телом, сказал Иван. — Больно чую попариться пора!
Баба-яга истопила тогда до жаркого печку, открыла заслонку и говорит «Полезай».
— Знаем и этот мы вариант, — бодро отреагировал Иван-царевич. — Это значит, ты полезай, а уж пиздой мы тебя сами накроем, да? Вот ведь опять не по правилам шалишь!
— Лезай ото, мозги не еби, — сказала баба-яга. — Это у меня банька так устроена.
Иван тогда засунул голову осторожно за заслонку и впрямь охуел: за заслонкой, не сразу чтоб въехать, была самая настоящая комната-банька. С парилкой и полатями.
— Ух, ты! Знатно придумано! С головой, — оценил Иван.
— Ладно, ладно, лезь уже, — пособила баба-яга и Иван полностью забрался в банную печь.
Оказавшись в баньке, Ванька аж присвистнул: шмотка улетучилась напрочь, пока он пролезал под открытой заслонкой. Как и не было. «Правильное устройство», одобрил Иван автораздевалку.
— Ты там не сильно свисти! Жар весь высвистишь, — прикрикнула баба-яга снаружи.
— А попарить? — выдвинул контраргумент Иван, сообразив, что автораздевалка наверняка срабатывает не исключительно на него. — Я попарить чтоб, маманя, люблю. С кваском!
— Ишь чего удумал, охальник, — чуть не потерялась баба-яга. — Да как же я к тебе туда полезу?
— А с кваском в самый раз, — объяснил ситуацию Иван. — В аккуратную.
— «С кваском», — передразнила баба-яга. — Ты там на полки забейся и глазы свои бесстыжие отверни. «С кваском»!
Иван забрался в парной на полати, да «глазы» воротить не стал, а для обзора приоткрыл дверь из парной, чтобы всё было правильно. Баба-яга ещё немного поворчала в хате, наливая порядочный котелок квасу и полезла в печь. И лезла в одёже, а добралась уже в чём мамка давно родила — красавица как есть. Из одежды с бабой-ягой остался только котелок с квасом. Ванька перевалился на живот, чтобы у него хуй не торчал и сделал из себя весь порядочного.
Баба-яга поставила котелок на приполок, сняла со стены берёзовый распаренный веник и до Ваньки пошла. Ванька лежал в парилке, растянувшись в рост, во всей своей кобелиной красе. У бабы-яги аж поджилки все повело, и она стыдливо прикрылась берёзовым веником, хоть Ванька и прилежно смотрел до поры в другую сторону. Но сильно в баньке конечно не наприкрываешься и яга, начав хлестать Ивана по крепким бокам, в парной мало помалу сама разгорячилась и разошлась. Грудь и лобок оставались уже неприкрытыми постоянно теперь, несмотря на то, что Ванька периодически ворочался с боку на бок и поворачивался к ней лицом. Волоса на пизде намокли с пару и начинали горячить между ног.
— А теперь я тебя, ягуся, попарю давай, — сказал Иван и сел на полке, свесив ноги. Прямо перед лицом бабы-яги оказался, на недолго, приличный Иванов хуй. Иван прикрыл его руками, чтоб не смущать женщину и слез вниз, пособив расположиться на полке бабе-яге.
Ванька парил знатно, парку поубавил, веник холодным кваском спрыснул и по расположившейся спине бабы-яги пропустил веничек с такой дрожью, что яга почувствовала, что отлетает без всякого помела. Но это было только начало. Упорно и настойчиво Ванька продолжал ярить. Проходя веничком от головы до ног и обратно, он заставил ягу слегка приоткрыть протянутые худые ноги и на лад дело пошло. От пяток пробираясь вверх, веник листочками добирался до самой пизды, и горячо забиралось под живот бабе-яге и отдавалось во всём теле. Баба-яга тихо охала только и стонала. Горячий необычайно веник норовил забраться наглубь и ноги её, не подчиняясь стремлению удержать их, самопроизвольно раздвигались.
Когда колени бабы-яги оказались уже друг от друга на расстоянии хорошего локтя, Иван приступил. Оставив все иные части тела, он стал легко, до щекотного, напаривать кваском пизду. Пизда уже тешилась на полную. Слегка приоткрыв губы, обрамлённые чёрными жёсткими волосами, она обнажила давно не утешавшийся зев на глазах наливавшегося соками влагалища. Былого величия было, конечно, не восстановить, но разрумянилась податливая на все сто. В глубине уже появились первые росинки вожделенного пота. Тогда Иван чуть-чуть потянул бабу-ягу за бёдра назад и легко поставил её на коленки. В разверзшуюся пещеру он осторожно, со знанием дела, ввёл своего крепыша. Притихшая баба-яга застонала от наполняющего ощущения. Маленький животик её даже надулся слегка от вздувшихся в ней габаритов Ванькиного хуя.
Ванька тихо накачивал, а баба-яга третий час уже млела на нескончаемо долгом хую, как на плавно раскачивающихся качелях. Оргазм подкрался к ней исподволь, и она сначала почувствовала, что в пизде у неё бьётся маленький серебряный родничок, а потом пошло кино, что она уплывает по этому родничку к далёким и счастливым хуям:
Так пиздануться ей за всю жизнь не везло. Она лежала распростёртая потом на полатях парной, перевернувшись на спину и потягивалась всем своим юным телом и ни хуя не хотела возвращаться обратно. Ванька от такой радости еле её откачал. Ну да куда уж там брать, слов нет — мастер. Прийдя в себя, баба-яга улыбнулась и ни хуя не хотела уже почему-то жрать Ваньку.
На пару они домылись в баньке, выпили холодного кваску и уже на дворе ночь, наверное, была, когда вылезли из баньки.
— Я тебе тут кровать постелю, — сказала баба-яга, показывая на уголок, в котором ничего не было. Она только рукой незначительно повела и в уголке уже стояла кровать, словно покрытая снегом перинами и подушками. А сам уголок принял такое состояние, будто он всю жизнь сдавал нормативы на угол образцового содержания. Даже засветился чуть.
Утром баба-яга разбудила Ваньку, когда солнце было ещё радостное и умытое росой, а у яги уже на столе шипели горячие оладьи и блины, в масле, сметане и меду.
— Не со скатерти — сама пекла! — похвалилась, не удержалась баба-яга, смотря, как Ванька наворачивает за обе обрадованные щеки.
— Ты куда, Вань, вообще идёшь-то? — спросила баба-яга после завтрака за чаем. — Может, помогу чем?
— Вообще-то я жениться выдвинулся, — объяснил Иван. — Но это только официальная версия. На всех сразу они жениться не разрешают, а на по очереди я не согласен. Только обижать почём зря. Так что я ту стрелу ищу, что в кармане, а шукать мне её простора — всего белый свет.
— Здорово! — прикололась баба-яга. И немного потише добавила: — Вообще по тебе можно было определить, что примерно как раз вот такая где-то хуйня:
— Заходи в гости, Вань мы тебя всегда здесь будем ждать, — говорила баба-яга, уже провожая собравшегося в путь Ивана-царевича. — Упаси господи, беда какая — чем смогём пособим.
— Спасибо на добром слове, — ответил Иван-царевич. — Христом богом прошу тебя — зверушек не обижай!
— Ну что ты, Вань, — улыбнулась ему на дорогу баба-яга и избушка весело заморгала Ваньке на прощанье:
* * *
И пошёл тогда Ванька вертаться куда шёл. Только белые хомячки запропастились куда-то и он вместо того, чтобы обогнуть болотце, прям на болото и выпер. Ну, ему не сильно до разницы — болото так болото, «наш батальон идёт на запад, а остальное по хую». В итоге прыгал он по кочкам, прыгал и допрыгался. Смотрит типа вокруг уже нет ни хуя, кроме болота и кочки пошли какие-то левые — всё реже и под ногами проседают. И дело начинает сворачивать к вечеру. В общем ситуация осложнённая до крайности, тут бы сесть попыхтеть, да куда же тут на хуй сядешь? Воды уже мало не по пояс, на небе первые звёзды проглядывают, а путешествие только входит в самый кайф. Тогда Ванька видит такой облаж и резко и конкретно уже застопорил. «Стой, думает, это какая-то хуйня. Чего это я ночью на болоте делаю, как за ни хуя себе? Морочит видать: «. И только он так подумал — стало затягивать его в трясину. Медленно так, но настойчиво и неотпустимо. Вздохнул тогда Ванька и прописал себе пиздец. Потому как ни одной ногой шевельнуть уже не может, а оно тянет и тянет, выше пояса уже. Наложил тогда с отчаяния Ванька крепкий хуй на ситуацию, цыркнул косого из-за пазухи и задымил в последнюю, как паровоз на завалинке. «Хуй с вами, пластмассовыми: «, подумалось Ваньке ещё, когда вдруг стало потихоху заламывать и окружающая действительность резко переменилась:
Во-первых, было яркое солнечное утро. Во-вторых, про болота здесь вообще видимо не знали, а был изумрудной стеной какой-то диковинный лес сильно смахивавший на большую рощу. «Греция», определил историко-географические координаты в башке Иван, «вот только древняя или нет?». Но этот вопрос отпал через минуту, когда мимо проследовал голый мужчина, шерстяной и с лирой. Рогов у него не было, а вот хвост и копыта были самые непосредственные, из чего Ванька выверено заключил: «Древняя: Самая». Но тут ему стало слегка не до определений.
Он сидел, растопырив ноги, на пеньке, жмурясь от лучей бьющего в глаза восходящего солнца, а на хуй к нему ласково присаживалась полувоздушная фея, сотканная наполовину из воздуха, наполовину из солнечных лучей, но на хую ощущавшаяся до того крепко, что Иван зажмурил глаза:
Когда он открыл глаза, всё было по-прежнему — оливковая роща, цикады и больше никого. Ванька аж вздохнул от глубины поразившего его видения и несколько раз как дурной позакрывал ещё глаза, хотя такого кайфа по второму видимо не планировалось. Зато он услышал звонкий девичий смех недалеко, в направлении, куда удалился мохнатый сатир. «Греция — это не шутки», подумал Иван и в срочном порядке выдвинулся к месту предполагаемых событий.
Поспел он вовремя. На небольшой полянке у ручья сатир охмурял юную нимфу, а недалеко за кустами плескались в ручье ещё несколько прелестных наяд. Ванька притаился до поры в кустах, карауля удобный момент.
Старый сатир всячески увивался возле совсем ещё юной нимфы, а она стояла вытянувшись в струнку и, не зная куда себя деть, прикрывала себя руками. Девочка видимо была целкой, и в планы её никак ещё не входило предстать голой перед мужчиной, тем более перед изощрённым сатиром. Но сатир уже понял, как ему повезло, и от такой лакомой девочки оторваться уже не мог. Мелким бесом охаживал он юную нимфу со всех сторон, шептал что-то на ушко, от чего нимфочка неизменно краснела, и большими мохнатыми пальцами легко касался с разных сторон её юного тела. Соски девочки вздрагивали и вздёргивались гордо вверх от его прикосновений, попка поджималась, трепеща и подрагивая, а щёки пунцовели жарким огнём. И вдобавок ко всему сатир совершенно не скрывал от глаз девочки свои феноменальные мужские достоинства, рельефно выпиравшие прямо под её приопущенным взглядом. Огромный фаллос дыбился и стоял вертикально вверх, а большие налитые яйца, величиной с кулак каждое, упруго прыгали в надутом мешке мошонки. Нашёптывания сатира оказывали постепенно влияние и девочка немного поддалась его настойчивым домогательствам. Она положила руки на член сатиру и он с трудом поместился в их обхват. Сатир что-то шепнул на ушко нимфе и она немного надавив на фаллос стала передвигать потихоньку кожу на нём взад и вперёд. Сатир застонал и всей спиной от блаженства прогнулся назад. Девочка с интересом взглянула на него и продолжала натягивать кожу. Из розового венчика на конце фаллоса стала показываться головка, сатир сам обхватил руки девочки на своём члене, крепко сжал их и до предела оттянул вниз. На глазах у изумлённой девочки фаллос залупился и налитая спелая головка оказалась почти у неё под носом. Сатир долго что-то шептал на ушко нимфе, и потом она сначала нерешительно стала втягивать в себя аромат образовавшегося хера и легко целовать его в губы. Что аромат, что вкус, видимо, были довольно притягательны, потому что девочке занятие нравилось всё больше и больше. Она обращалась с огромным фаллосом, как с нежным цветком. Вспомнить о том, что это вполне оформившаяся мужская игрушка, а не нежный цветок, её заставили мощные струи спермы, брошенные фонтаном с возбуждённого хера высоко вверх и частично ей на лицо. Девочка, словно вернувшись из беспамятства, тут же необычайно смутилась и густо покраснела. Дурман, наведённый сатиром, больше не действовал и ей было невыразимо стыдно. Но сатир не терял времени. Он подхватил приходящую в себя нимфу на руки и в считанные мгновения она оказалась лежащей на влажной траве с широко разведёнными ногами. Путь к маленькой пизде был раскрыт и сатир, довольно полюбовавшись на надутый целомудренный бутон, влез мохнатым рылом под ещё почти голенький лобок нимфы. Изо рта его стал выдвигаться розовый язык неожиданно нескончаемой длины. Язык ало облапил своей горячестью всю розовую щель девочки, от мягких кудряшек лобка до самой поясницы, и стал понемногу, но до нестерпимого горячо, продвигаться взад и вперёд по щели. Девочка тут же полностью утратила всякий контроль над воспалившимся телом и очко её произвольно так разъехалось, что длинноязыкий сатир ещё и ухитрился улыбнуться не отрывая языка от всей сладкой промежности. Язык его ещё немного погорячил разведённую щель, а потом острой маленькой головкой словно угорь нырнул в девственную юную роскошь. Малые губки девочки, застонав, пропустили его, и он некоторое время с удовольствием кружил кончиком языка по лунообразным краям дырочки в целке. Целка дрожала как натянутая струнка под языком сатира и её дрожь отдавалась волшебной музыкой во всём теле девочки. Девочка прогибалась спинкой кверху, дрожала пиздой и глубоко вбирала полной грудкой воздух. Сатир наддавал и скоро уже весь его мокрый скользкий язык проник через растянутую им плеву во влагалище к девочке. Язык удобно расположился вокруг маленькой нежной матки и тут девочка стала кончать. Прогнувшись, словно в высоком, напряжённом до боли мостике, она пустила первые лакомые ручейки на язык сатира. Глаза её закрылись, а из уст разнеслась лёгкая пронзительная мелодия пения оттянутой до неги нимфы. Время для сатира и маленькой нимфы утратило равнозначность. Для неё это были всего лишь сладкие мгновения, а сатир в эти мгновения успел вынуть из неё свой язык и вогнать в высоко прогнутую перед ним щель свой одеревеневший от возбуждения хуй. Девочку било в оргазме, а в неё уже скачивал свои нескончаемые мощности огромный сатиров фаллос. Сперма била через край и Ваньке хорошо было видно, как густое молоко сатира выделяется по краю губами девочки на хую:
Сатир оставил девочку с широко распахнутыми ногами, раздвинув над ней ветви пальм. Теперь она лежала в ярком солнечном свете, вся залитая солнечными лучами, из маленькой её пизды вытекал ручеёк белой спермы, а сама она медленно, очень медленно, приходила в себя.
Ванька, от души обеспокоенный такими размерами сатира в маленьком влагалище нимфы, подошёл к крошке и нежно потрогал её только что взлохмаченный сатиром бугорок. Но сатир был ёбарь правильный, юный бутон был отодран до невероятного и влажно поблёскивал, но не испытывал ни капельки боли. Нимфа удивлённо приподнялась на локотках и спросила: «Ты кто?»
— Иван-царевич, — сказал Ванька. — Я здесь случайно у вас. Меня к вам глюк какой-то неожиданный доставил.
— Глюк — это композитор? — спросила маленькая нимфа.
— Нет, маленькая, глюк это глюк, — сказал Ванька и подумал «конкретный глюк: в Греции композиторов не было!».
И тут его снова слегка в сторону отвело.
Фея в радужных искрах лучистого солнца легко изогнулась в плавном изгибе и коснулась нежным животом Ванькиного дрожащего хера и хер стал увеличиваться касаясь розовой надувающейся головой уже её полувоздушных торчащих сосков:
— Ой! — вздохнул Ванька. — Видела?
— Что? — спросила девочка и Ванька понял, что это у него глюк индивидуального использования.
— Фея! — выдохнул Ванька. — Словно из воздуха и такая, что тебе маленькой ещё нельзя рассказывать.
— Это Афродита, — улыбнулась маленькая нимфа. — Она здесь всех беспокоит: Иван-царевич, иди ты лучше к наядам. Там тебе хоть немного полегчает!
И девочка, озорно засмеявшись, убежала в лес. Маленькая нимфа быстро скрылась за зеленью оливковых деревьев, а Иван обнаружил, что стоит давно уже не сам, а по-богатырски крепко стоит ещё и его породистый хуй. «Ну, блядь, пора!», решительно подумалось Ивану о необходимости провести энергичное вмешательство в устои местной флоры и фауны с целью обмена опытом между двумя развитыми государствами.
Начать предстояло с наяд, как с наиболее близкорасположенных объектов. Из-за кустов он сосчитал — их было пятеро. «В самый раз!», подумал Ванька и погладил навострившийся к бабам хуй. Наяды от отсутствия мужика танцевали сиртаки и поглаживали шаловливыми ладошками друг дружку по пизде. Неёбаны все были видимо ещё с утра и всем очень хотелось, поэтому, когда Ванька как между делом присоединился в их хоровод, никто не стал разбегаться и прятаться. Наяды ласково и с улыбками посматривали на мозолистый Ванькин хуй и в укромку хихикали, от чего шляпа Ивана совершенно вздымалась на дыбы. Чтобы обиды не было, он построил наяд раком и по очереди предварительно хорошенько каждую оттоптал. Наяды разогрелись и по разу прыснули ему на хуй охлаждающей струёй. Теперь можно было ублажать их неторопливо и в вольную. Ванька прилёг на спину и натянул себе на хуй одну из них. Хуй подпёр её под самое горлышко, а она в ответ так туго поводила очком, что Ивана аж до мудей пробрало. Ласково натягивая наяду на хуй, Иван заметил, что в непозволительной близости от него раскинулась свежеимвыебанная другая наяда. Она пребывала ещё в сладкой неге, а обворожительные губки освобождённо сочились возле самых пальцев Ванькиной ноги. Ванька на пробу пошевелил пальцами. Девка охнула и открыла глаза, но тут же закрыла их вновь и замурлыкала в неописуемом блаженстве, потому что Ванька забравшимися к ней в пизду пальчиками ноги зашевелил горячо и ритмично. Третья наяда очень заинтересовалась состоянием натягиваемой на хуй подруги и неосторожно оказалась раскрытой пиздой прямо у Ванькиного лица. Ванька лизнул ей мокрые волоски и стал напористо целовать взасос развёрстое очко. Наяда так и застыла на корточках, подёргивая задом над Ванькиным лицом. Четвёртая наяда присела над второй ногой Ваньки и сейчас же получила пять озорных пальцев в пизду. А пятую Иван взял в ладошку и так нежно её устроил, что течь у неё открылась раньше всех и продолжалась в течении всего коллективного оргазма. Свободной рукой Ванька приобнимал ещё насаживаемую на хуй к нему наяду и, почувствовав полный заряд, устроил под бабоньками такого вьюна, что завизжавших девок пробрала оторопь. Три пизды конвульсивно качнулись, две им в ответ напористо выплеснулись. По усам потекло и в рот попало, но девоньки только начинали ещё заходится в оргазме и Ванька не переставая ярил и ярил. Когда наяды изошлись все собою на серебряный дождь, Ванька, в последнюю, сильно поддал, и бабонек разом и как на вулкане всех вдруг подняло. Они летали в кайфе ещё долгое время, раскинув ноги и исходя блаженно-ароматными запахами прошедшей грозы, и Ванька довольно смотрел потом на оставляемое им поле боя.
Далее Иван развивал план обмена опытом по нарастающей. Недалеко от места первоначальных событий встретил целую стайку развлекающихся сатиров и дриад и активно поучаствовал с обеих сторон.
Повстречал могучего льва, натягивавшего на хуй львицу, и помог ему овладеть искусством оминьечивания молодых львиц. За что лев дозволил Ваньке пропереть его львицу в задницу. Львица даже замурлыкала, как большой котёнок, наверчиваясь на два хуя спереди и сзади.
Затем Иван-царевич, со всей серьёзностью отнесясь к процессу, помог крылатому кентавру поймать белокурую всадницу на столь же белокурой лошади. Разделив столь интересное животное на две его правильные составляющие, они с кентавром пёрли поочерёдно всадницу и её кобылку. Всадницу кентавр таскал пороть к облакам, а белокурую кобылку потом научил летать. И пока они с кентавром летали в облаках, её белокурая хозяйка летала на Ванькином полезном для здоровья хую.
На одной из полянок, где Ванька пытался перекумарить возле голубого лучистого озерка, три богини предложили ему яблоко раздора. От яблока Иван не отказался, конечно, но раздор он видел на хую. Поэтому, скушав неторопливо, без паники, вкусное яблоко, он также со вкусом наприсаживал всех троих затеявших греховодничать богинь на свой осерчавший хуй. Богини охали, стонали и остались на всю свою оставшуюся вечную жизнь такими лесбиянками, что водой хрен разольёшь, не то что яблоком! Разве что хуй Ванькин про меж собой вспоминали по секрету.
И Ванька совсем уже собирался вставить соблазнительно наклонившейся с берега над ручейком ивушке плакучей, чтоб не плакала, но тут Ваньке снесло крышу окончательно и летабельно.
Волшебная фея развела немного в стороны свои полукруглые налитые светом и теплом ягодицы и, словно что-то лёгкое, но одновременно нестерпимо горячее, насаживалась объёмной попкою на дымящийся по ней хуй. Ванька застонал, зарычал и завёлся, добираясь до седьмого неба от счастья, и зарядил наконец сорока мегатонный разряд в тротиловом эквиваленте в попку очаровательной милой феи.
Ванька долго держался за голову после того. Охуел настало полный. Ванька только рычал втихаря по инерции. Но было пора и он, с трудом оторвав голову от колен, посмотрел невзрачно и невтыкающе ещё вокруг.
Ситуация в плане была не хуёвая. Во всяком случае, отличалась от первоначальной. Ни хуя его никуда не затягивало, хоть вокруг и была не Древняя Греция, а до боли родное болото. Он сидел на сухом островке, прислонившись к высохшей, но прочной и удобной каряге, а по болоту шли конкретные сухие кочкари по которым выбраться было — раз плюнуть. «Не хуёво», подумал Ванька и вспомнил про прекрасную фею. «Какой сон!», с охуенным сожалением подумал Ванька и сразу постарался забыть, такая канитель могла долго мучить его своей безвозвратностью. «Ладно, пора: «, подумал Ванька себе и стал собираться — голому подпоясаться. Но тут случилась оказия.
Сперва квакнулось Ваньке будто в штанах, потом смотрит — лягушка это просто сидит недалеко на бережку и тихо так «квак-квак». «Лягушка», подумал Ванька, «квакушка наверное».
— Я, Вань, не квакушка, — сказала вдруг ему человеческим голосом лягушка-неквакушка. — Я жена твоя наречённая, Елена Прекрасная. Афродита из твоих галлюцинаций. Ты возьми меня с собой, у меня сейчас ломка великая, ещё и хуй его знает оклемаюсь ли. Мне медикаменты нужны и изоляция, меня Кащей на иглу посадил.
Ванька аж охуел от обилия событий.
— Милая моя! Да как же: — только и смог выговорить от осознания такой хуеты Иван. Надо было спасать на срочную столь невероятно материализовавшийся сон и Иван-царевич упрятал лягушку-царевну на груди и поскакал наскоряк возвертаться до хаты, чтобы чинить своё ненаглядное сокровище.
* * *
Так Ванька и воротился до поры до времени домой. Но дурак — он и в Африке дурак, вместо того, чтобы заховать лягушку подальше и косить под гофрированного шланга, он во всеуслышание всему царству заявил, что принесённое им земноводное — его жена и самое прекрасное существо на земле. Таким образом обложив хуем все возможные из такого заявления выводы и последствия. Выводы ждать себя не заставили и та часть царства, с которой Ванька не был знаком лично, постановила, что хлопец зъихав с глузду окончательно, и даже те, кто знал Ваньку, правильно засомневались в его настоящей дееспособности. Но Ваньке на это было накласть с пропеллером. Он отнёс свою лягушку-царевну в лабораторию института исследования земноводных форм и занялся самостоятельно восстановлением подорванного жизненного тонуса несчастного животного.
Лечить, конечно, было — что сказка. Оказавшуюся в полной изоляции от психотропных и галлюциногенных, лягушку ломало по черному, и датчики самописцев зачастую ломились к критическим показателям, и приходилось вводить незначительные дозы попускных, которые превращались в ещё более охуенную муку очень скоро. Ни жрать, ни хуя вообще, лягушка не могла и даже внутренних вводов пищи организм не переносил, поэтому ко всей хуйне добавлялась ещё угроза смерти от полного истощения. Ванька не спал ни хуя ночами и бегал, как придурок, по отделам, исследуя пласты информации по новейшим и старейшим методикам возвращения с того света запущенных наркоманов.
Хуйня-война, и не такие крепости брали, и в один из дней Ванька понял, что лягушку-царевну окончательно обломало и возвертает потихоху назад. С того дня Ванька прекратил наставку попускных и стал подкармливать свою нежданно-негаданно случившуюся пациентку.
А потом Ванька пришёл с поправленной лягушкой в обоих руках во дворец и сказал, что вот мол — женюсь. А кому не нравится, тот пошёл на хуй.
— Ну что с таким хуеплётом сделаешь! — посетовал только царь-отец и объявил тогда, перед тем как сыграть все три свадьбы у сыновей, конкурс художественной самодеятельности среди ихних будущих жён. Дескать, какая сможет мне больше всех угодить, той приз — большой шоколадный хуй. Это пошутил я так, объяснил потом царь, приз будет серьёзный и пока никому не ведомый, типа даже не приз, а сюрприз. И первым заданием в этом соцсоревновании объявляется следующее. Трэба было до утренних сумерек спекти пирог, а как взойдёт солнце, каждый сын должен снести тот пирог на пробу царю.
Если подойти ответственно, ни хуя страшного не было. Проблема не ебать какая — пирог испечь. А только Ванька свесивши голову до дому попёр. Два старших брата абсолютно без понту невест известили — так мол и так, надо пирог. А Ванька шёл и думал: какой на хуй пирог — она же заколдованная у меня. Мы бы вам таких пирогов намесили, но она же маленькая у меня сейчас и лягушка, да от болезни еле оклемалась, какие в пизду пироги! Пришёл — ничего лягушке своей не сказал, закинулся делами, а сам туча тучей. Ни хуя, думает, не даст батька женится — заберу её малую и упизжу навсегда. Только лягушка-царевна заметила, что Ванька шальной и спрашивает:
— Вань, ты чё? Ты брось, всё нормально будет. Поднапрягёмся — такое выдадим, что никому и во сне не видать!
Ванька очнулся от таких слов:
— А ты, — говорит, — откуда знаешь про царёво заданье?
— Да не, Вань, я не знаю, это я так — из поддержки, — говорит лягушка и спрашивает: — Вань, а что там за задание такое заморочное?
Ну тут Ванька и рассказал про царёву задумку с его хитровыебаным конкурсом.
— Ой, да ты не печалься, Вань! — говорит ему тогда лягушка. — Всё будет правильно. И пирог, и кулич, и какава с мармеладом. Ложись спать спокойно, а я постараюсь службу верно организовать.
А Ванька, он чего, он лягушке своей как себе верил, бах спать и по хер мороз. Только храп в горенке как в конюшне кавалерийского полка в период массовой случки. А царевна-лягушка на задни лапки приподнялась, передней лапкой потянула кожу с пизды и в один миг обернулась Еленой Прекрасной, которой до поры никому видеть было нельзя. Только взмахнула легко рукой — появились два дюжих молодца, кровь с молоком, два грозных ёбаря. И тут же давай на Елену Прекрасную таращиться бесстыжими своими зенками. Но она их окоротила враз и говорит:
— Так, ребятушки, к утру задание только вам по плечам. Чем хотите месите, чем хотите толчите, но нужен пирог вкуса самого тонкого и необыкновенного. Справитесь?
Орлы только усмехнулись и навертели к утру такого пирога, что даже взглянуть было любо-дорого. Проснулся Ванька, видит — чудо. И понёс пирог на пробу царю. А там уже двое старших братов с пирогами. Принесли они все втроём царю, выставили на золотом подносе перед ним в ряд и стал пробовать царь.
Отведал поперва царь пирога Катюши, невесты старшего брата. «Хорош пирог!», сказал, «ничего не скажешь». После отведал пирог Анютки, среднего брата невесты. «И этот хорош да вкусен», сказал царь и вкусил тогда уже третьего пирога, что лягушка-царевна пекла. Тут у царя пошёл первый приход.
Палата царского терема была вроде та, да не та. Сынов не было и не утро было, а ночь. Через распахнутые окна ластился лёгкий ветер и мигали звёзды. А главная звезда царицей лежала перед царём с широко раскрытыми ногами на крепком дубовом столе. И вкусил царь словно не пирога, а самое что ни на есть между ног у царицы. И до того лакомо вкусил, что царица заохав даже приподнялась немного жопой над столом. Понравилось такое дело царю, давай он дальше вкушать царицыно лакомство. Царица-то в обычности нрава была чуть не пуританского — при свечах царю упороть себя ни разу не дозволяла, а тут лежит вся, чуть ли не искрится от обнажённости и коленки только разводит в стороны до возможного. Пизда соком налилась, губы алеют, росинки пота по чёрной шерсти, а сама царица задницей так и поддаёт, так и поддаёт. Ну царь и запустил ей язык поглубже, раскоряченное лоно вывернул и матку языком достал. И когда пошёл её родимую по шейке охаживать да щёчки внутри оходить, тут царица и не выдержала. Оргазм захватил её сразу и всю, она охнула, прикрыла глаза и начала кончать всей пиздой царю в рот судорожно извиваясь бёдрами в крепкой хватке его налившихся небывалой силою рук. Не допуская царицу вывернуться, царь приподнялся над ней и крепко-накрепко вдул ей своего заартачившегося под животом жеребца. Конь красноголовый вошёл яростно и натужно и начал переть царицу до лёгких судорог во влагалище. Царица не могла выйти из своего затяжного прыжка в небо. Оргазм бил даже не волнами, а нарастал по прямой и, когда мощный хуй разрядился по стенкам струёй горячего, пизда не выдержала и схлопнулась в колоссальном зажиме. Но не молодецкому хую то была помеха. Царь как пёр так и пёр, пока хуй окончательно не нарадовался ставшим вдруг таким узким и крепким влагалищем. Тогда царь выдернул на одном махе из сведённой пизды хуй и приник вновь устами к своей любимице. Губы пизды были плотно сдвинуты и дрожали немного от пережитого. В щель невозможно было втиснуть даже языка. Тогда царь несколько раз ласково поцеловал родимую пиздёнку и тепло приложился к ней языком. Потихоньку пизду отпускало и в конце концов она помягчала и раздалась:
— Ни хуя себе пирог! — только и смог вымолвить царь, отрывая уста от лакома куска пирога третьей своей будущей невестки. — Царский!
Только к вечеру царя малёха оклемало. Весь день же ходил словно малахольный и на дела государственного значения с самым нескромным видом накладывал хуй. И только к вечеру вспомнил о своём плане. Вызвал тогда он к себе опять трёх сыновей и говорит:
— Пироги были, ребята, не слабые, а теперь стала задача ковёр сплести. Пусть каждая из невест приложит силушку и сделает к утру ковёр тешащий глаз. А на заре я вас с теми коврами жду.
И пошли сыновья домой. Иван настропале, конечно, больше всех, но помнит как его маленькая по первому не подвела. Пришёл и рассказал ей всё как есть и объяснил, что хуй с ним, если и не будет ковра. Если это дело не под силу тебе, маленькая моя, сказал, то кладутся они все рядышком — соберём подручные хабари и мотанём на край света.
— Да нет, Вань, здесь не переживай. Это дело — не дело, — отвечает ему лягушка-царевна. — На край света мы с тобой после мотанём, а сейчас потешим царь-батюшку. Ты ложись спать, а я к утру постараюсь организовать службу верно.
На том и порешили. Пошёл Ванька спать. Только не спалось ему, уж больно хотелось про лягушкино мастерство узнать. Такой уж он с детства был хочу всё знать. Так нет же, чтоб по-человечески, пойти к лягушке и спросить что да как, так он по привычке своими партизанскими методами стал тихо смотреть в горенку, что там творятся за дела.
А царевна-лягушка тем временем на задних лапках приподнялась, передней лапкой потянула кожу с пизды и оборотилась в миг чудо-красавицей Еленой Прекрасной. Как узнал в ней Ванька фею свою волшебную, так не охуел чуть ли аж от такого счастья в родной избе. Всё отнялось у Ваньки и впал Иван в крепкий богатырский сон до утра. Елена Прекрасная не заметила его подвигов, вызвала двух добрых молодцов, двух знатных ёбарей и приказала им чем на чём и с чего только им самим ведомо соткать к утру чудо-ковёр.
Проснулся Ванька утром, смотрит — чудо. Ковёр. Поцеловал он свою невесту в маленький холодный носик и понёс ковёр царю на показ. А там и братья с коврами от своих невест подоспели. Развесили слуги в тронной зале ковры перед царём и стал царь поочерёдно досмотр чинить. Сперва подошёл к ковру старшего брата, что его невеста Катенька соткала. Узоры по всему ковру живописные, звери да цветы сказочные, одним словом — красота. «Хорош ковёр, ничего не скажешь!», сказал царь и пошёл далее. Стал смотреть ковёр среднего брата, невесты его Аннушки. Аж переливается весь ковёр, деревья и травы на нём словно живые — вот тронутся ветром. Долго задержался царь, любовался всё. «Знатный ковёр!», одобрил царь и подошёл к третьему ковру, Ваньки-младшего, что сделан был от его невесты лягушки-царевны. Поначалу остолбенел немного царь, потому что на этом ковре и вовсе травы, звери, цветы, птицы — все живые были и двигались словно наяву. И солнце светило чуть не ярче обычного и даже воздух переливался весь, видно было в солнечном свете. Загляделся волшебному ковру царь:
Ветви раздвинулись в стороны немного и стали по малому подаваться вперёд. И быстрей и быстрей, и вот уже летит царь на вороном конек во главе царской охоты сквозь солнечный лес за улетающей стремительной стрелой молодой серной. Кони горячатся и особенно бьётся под царём горячий вороной рысак. Не понять даже кто более охочь до молодой серны, охотники или их рассвирепевшие кони. И вдруг выскочила серна на серебряный мосток через открытую речку, приостановилась, цокнула копытом и дальше на ту сторону в лес. И вся охота чуть только и заметив тот мосток за ней не останавливаясь в лес. И поперва даже не спохватился никто, как вдруг серна обернулась на лету своём пронзительном молодой девушкой, но бега не замедлила. Когда смотрят царь и его слуги, что скачут они давно уже в чём мать родила и не на горячих конях, а на собственных распалённых беглянке вслед рассвирепевших хуях. Но это тоже как-то на темпе погони не сказалось. И вдруг взлетела девушка на золотой мосток через лесной ручей приостановилась, топнула ножкой и осталась стоять. Как не успели на тот мосток выскочить всадники, а уж оказались накрепко всажены по самые яйца каждый в свою пизду. Смотрит царь на берегу в аккурат голых баб по количеству его всадников и уж ебут их его орлы немилосердно до взвизгивания. «А мы с тобой будем в заводящих играть», говорит тогда молодая девица царю, «смотри и делай как я». С этими словами она подошла к одной из пар и легко почесала у ебущейся женщины в лохматом окошке. Чёрную кудрявую пизду словно подбросило, она стала неистово подмахивать, норовя залезть глубже под хуй и через недолгое время разрядилась стремительным жарким оргазмом. А девица-краса была уже возле другой пары и присела широко разверстым очком перед носом кавалера, пялившего русоволосую мягкую девочку. Кавалер увидев перед самыми глазами несравненное сокровище её малых и больших ароматных губ задвигал своим ярилом с такой яростью, что девочка почти сразу кончила вместе с его хуем своей русоволосой пиздой. Царь не отставал, у первой выбранной пары он так же прошёлся пятернёй по очку и движение забилось в нервном ритме. Поддававшая девка захлюпала в наслаждении пиздой, а кавалер наполнил ей массивным своим на глубокую, не отводя упористого конца ни на мгновение от матки. Так что у девки аж под сердцем зашлось. Затем царь выбрал чернобровую девку, которую пёрли беззастенчиво раком и собственноручно наставил ядрёный хер её кавалера из пизды прямо в задницу. Девка застонала, пока хуй разрабатывал задок, но царь ей исправно и ласково в тот момент бередил слизкий клитор и девка постепенно расслабилась, жопа её поддалась на крепкую ласку. Девка стала поохивать, а царь так растеребил ей увёртливый язычок внизу живота, что такая же чернобровая как её хозяйка пизда пустила обильные слюнки царю на ладонь и девка, громко крича и подёргиваясь, кончила:. Под конец все отъярённые пары уселись устало в кружок и царь вывел на середину круга оставшуюся невыебанной девку-красу из-за которой и пошёл летабельный тот сыр-бор. Загнув девку перед собой раком, царь со смаком отодрал её в предварительную и потом поручил всем по кругу девке ублажать и дрочить. Все по очереди волновали начинавшую уже утомляться девку, когда царь растопырил её на золотом мостике и впердолил ей в окончательную и по настоящему. Девку выгнуло не слабже того мостика на горбатом хую и несколько раз опровергало в беспамятство сдадостного экстаза. Пока царь не смиловался, не вынул хуй и не дал отсосать девке остаток своей могучей силы в алый маленький рот, так что у девки по усам текло и в ротик попало:
— Ковёр: самолёт!: — определил царь, переводя дух. И отослал всех на хуй, чтобы не мешали почивать, что было крайне необходимо после трудов столь ратных. Очнулся царь только к вечеру. Проснулся и пришла к нему мысль. «Вот это послал бог невестушку, думает, и пироги у неё лакомы, хоть только их в рот и бери, и ковёр у неё такой, что только в сказке летать. Надо теперь полюбоваться на саму такую красу». И позвал тогда царь сыновей и приказал быть к завтрему с невестами у него на пиру. Будет царь самолично невесток смотреть.
Пошли сыновья по домам. Старшие — спокойные, а Ванька и вообще идёт — в хуй не трубит. Моя маленькая думает столько чудес может, что здесь не горюй-выкрутимся. Пришёл, рассказал дома лягушке-царевне третье задание царя, а только смотрит что-то не весела лягушка его малая. Тогда Ванька обеспокоился и говорит, что ты мол, моя маленькая, закручинилась, или не по силу нам задание такое. Так ты скажи, говорит, накладу я на все энти испытания с прибором за руб двадцать и двинем мы с тобой из земной юдоли в неведомые доли.
— Нет, — отвечает ему лягушка-царевна, — это дело — не дело ещё. Да что-то видится мне больное в завтрашнем дне — не пройти, не обойти.
— Не горюй, — говорит тогда Ванька-царевич маленькой своей лягушке. — Я тебя по-любому из любой беды выручу. И завтрева тебя никому не отдам. От любого горя отстою.
Улыбнулась тогда неприметно только лягушка своим маленьким ртом и говорит:
— Хорошо, Ванюш, ложись спать спокойным, а я за завтрашний визит к батюшке-царю похлопочу.
На том и порешили. Пошёл Ванька спать, а только в ту ночь и подавно не спалось молодцу. Такую красу голую от светло очей до пизды вновь захотелось посмотреть. Да и то понятно — сокровище ведь родное, а вроде как до локотка не дотянуться, не полакомиться. Вот и не сдержал Ванька. Как только лягушка-царевна на лапках вытянулась, да потянула лягушкину кожу с пизды, обернулась красавицей в миг, вошёл Ванька в горенку, обнял свою ненаглядную и поцеловал крепко. Взасос. То есть по-взрослому поцеловал, от души, а Елена Прекрасная только вскрикнула, немного забилась в его руках и упала из его объятий без чувств. У Ваньки аж ноги подкосило, так хуёво ему от этого стало. «Что же ты хуев друг, думает, наделал». Придерживает Елену Прекрасную, а она глаза открыла и говорит:
— Не стерпел, Ванюша, маленько не стерпел. И немного-то было, чтоб видеть меня было нельзя, чтоб мне заметно. И сказать-то я этого тебе, Ванюш, не могла.
А потом улыбнулась охуевшему Ваньке и погладила по кудрявым вихрам:
— Долбоёб ты, Ванюша мой ласковый. Долбоёб-долбоёб. Нельзя мне было тебе сказать, а нужно было тебе вытерпеть. А ты ж у меня как зачешется хуй, так обязательно и вонзится. Как термоядерная ракета стратегического назначения в действии — хуй чем удержишь. Ищи теперь ветра в поле, а меня по-прежнему у Кащея. Вот оно моё тяжело, то что виделось. Выручи меня Ванюш, не оставь. Тяжко будет мне у Кащея опять:
И увидел Ванька, чуть не седея с горя весь, как Елена Прекрасная, фея ненаглядная его Ванюш растворяется в воздухе прямо в его руках. Совсем как в Древней Греции, только ни хуя тут не было радостного:
И собрался тогда в дорогу слегка подвинувшийся с ума Иван. Зашёл попрощаться к бате-царю. У меня Кащей невесту забрал, поведал мрачнее тучи горе своё.
— Хуила ты, Ванька! Такую невестку мне не уберёг! Пиздуй с глаз моих прочь и обратно мне без неё, Елены Прекрасной своей, не возвращайся! На хуя такие царству герои, которые собственной бабы удержать не могут!!! А Кащея встретишь — предупреди от меня, что хуй с ним с тобой, хоть ты и самый на деле дорогой сын у меня, но мужик. Но если ты не вернёшься, и он баб мучить не оставит, то я уже осерчал. Пиздец тогда всем Кащеям сразу, соберу какие под руку попадутся, выведу на чистую воду и переебашу всех подчистую. К хуям!
И отправился Ванька тогда в потемневший для него мир искать ненаглядную свою красу, потому что ни хуя его мысль о её муках в кащеевом плену не грела:
* * *
И пошёл Ванька в далеко, далеко, далеко — куда глаза глядят. Идёт лесами тёмными, идёт горами мохнатыми, идёт чёрными по ночам степями. И вот доводит его дорога в чудный лес. Стоит лес с виду не приметный ничем, а внутри, будто рябь идёт. Пригляделся хорошенько Иван, смотрит — комары пляшут. Водят хороводы, наполняющие воздух, и будто ждут: ну ничего, ступил в лес Иван. Облепили, обсели его со всех сторон комары и ну кровь пить. Пьют и приговаривают «Пьём в речку, пьём в ручеёчку, пьём в глубокий колодец». Как услышал те слова Ванька в третий раз, так и вскружило голову ему неземным угаром:
В этой темнице ни хуя ласкового не было. Кормить видимо совсем не собирались, а прогулки существовали только до параши и обратно. «На хуя нам такая радость», подумал Ванька, ощупывая болевшую после вчерашнего голову и вдруг вспомнил, что не пил. Здесь кроме воды пить было нечего, и вода была не всегда. А голова раскалывалась как ёбанный в рот. И тогда Ванька вспомнил, что по вечерам здесь пиздят. Больно и без разбору. От такого воспоминания похуёвело ещё больше и Ванька стал тупо зырить в тусклое маленькое не видящее почти ни хуя окошко. «Перепиздить их на хуй тут всех: «, пришла одинокая тоскливая мысля. И тут же зависла. Никого не хотелось пиздить, а хотелось подальше всех скопом сослать. Ванька потянулся с тоски и вывернул с корнем и куском стены обитую железом лавочку. От осыпавшихся грудой кирпичей вспыхнуло облако пыли и Ванька отошёл и уставился в окно.
Когда поосела пыль Ванька поуспокоился уже немного и повернулся вернуться сесть на скамеечку, но сразу чуть не обалдел: сквозь пролом на него с непередаваемым изумлением смотрели разные серые мордочки. «Глюки: «, подумал Ванька и поморгал усердно ресницами отгоняя мохнатыми веками глюков. Но глюки не уходили. Не исчезали. Не улетучивались. Тогда Ванька спросил: «Вы кто?». И услышал до боли знакомые бабий прячущийся визг. «Ебать!:», подумал Ванька озадаченно, и было с чего — сгоряча он как выяснялось ломанул стену в соседнюю камеру, оказавшуюся охуенно женской. И ебать видимо предстояло основательно, поэтому Ванька сразу приступил к наведению порядка. Слегка расширив плечами образовавшуюся в стене дверь, он объявил:
— Тише, бабоньки, тише! Ебать буду по очереди и всех поровну.
И бабоньки сразу стихли, поняв, что здесь видимо и в самом деле не хуй визжать. И рассказали Ваньке, что они тут давно, потому что их Кащей попиздил из родных мест, наматросился и побросал в темницу. Ёбарь хоть и знаменитый на весь мир, но порядку никакого и пользовал бабонек редко. А здесь только один луч солнца бывает на всех по очереди и охрана кобелино-злая. Ванька огляделся по сторонам. Камера была, конечно, куда больше его одиночного карцера, но и бабонек было немеряно, поэтому жилось им всё-таки тесновато. «Ладно, бабоньки, наладим мы всё и рано или поздно что-нибудь придумаем, а пока надо меня у вас упрятать, сказал пленницам Ванька. Для имитации побега он вернулся в свою камеру и убрал наружную стену с окошком рухнувшую прямо в глубокую пропасть. А после ушёл в женскую камеру и заложил горой кирпича нарушенную стену. Явившаяся к вечеру пьяная охрана решила, что он в камере буйствовал, а потом выпал в пролом в пропасть. А Ванька так и остался жить среди бабонек.
К разрешению назревших женских вопросов Ванька приступил тем же вечером. Подобрав девку поядрёней он подошёл и спросил:
— Как зовут тебя, красавица?
— Глашенька, — скромно потупившись, ответила молодая девка.
— Ну, давай, Глашенька, загинайся погибче — пришёл по твою жопу ядрёный хуй! — наказал девке Ванька. Глашенька покраснела от стыда и волнения и, наклонившись перед Иваном, стянула с большой белой задницы подол.
— Хороша девка! — вслух одобрил Ванька глашенькины достоинства, пробно тыкая слегка хуем в мохнатую чёрную промежность. Влагалище жадно пыталось ухватить скользкую багровую головку и жалобно всхлипывало. Почмокавшись и подразнившись со влажной пиздой Иван натужно и накрепко впёр. По мокрому проходило легко, но влагалище девки было ещё слишком узко от непроёбанности и потому налазило на хуй с медленной тугою податливостью к взаимному удовольствию. Когда Иван ввёл на полную, Глашеньку немного прогнуло в спине, и она облокотилась руками на край лавочки. Тогда Иван взял её за крепко мотавшиеся из стороны в сторону большие сиськи и стал наяривать поршнем в полную неумеренно. Девка застонала от сладкого позади и вдруг яростно замахала сракой навстречу и в такт движениям Ванькина хуя. Потом задница стала описывать невообразимые круги и тут Ванька слил.
Наполнив горячей пеной Глашеньку, он опустил её отдыхать на лавочку, а сам занялся делом дальше. Пухлая рыженькая девочка-толстушка лет двадцати — двадцати пяти сидела в своём уголке и, глядя на развернувшуюся сцену, онанировала пухлой ручкой под подолом. Ванька решил помочь. Подойдя к ней, он приподнял подол, и нырнул головой под розовый обнажившийся животик. Пизда у толстушки оказалась лакома и румяна. Редкие рыжие волоски вились нежными кучеряшками по краю больших половых губок и мокрые создавали особый колорит при поцелуях взасос Иванового рта и влажного женского лона. Потом Иван проводил очень нежно остриём языка по туго сжимавшемуся пугливому колечку в попке и толстушка заливисто смеялась от необычной ласки. а потом Иван развёл ей ноги на полную, закинул их почти до девкиных плечей, выворачивая чуть не наружу её пухлогубую пизду и ввёл язык всей лопатой в очко. Пизда заёжилась от удовольствия, а Ванька поймал губами скользкий розовый похотник и стал перекатывать его на языке не давая девке опомнится. Толстушка плакала и стонала от счастья, пизда замерла и выделила обильную смазку. Тогда Иван нарастил темп до предельного и мокрый секель задрожал безумя свою раскрывшуюся настежь хозяйку. Прыснула девка обильно, в три широких волны. Волны стекали по рыжим кудряшкам пизды на золотые кудряшки жопы. Девка наёбанно улыбалась и двинуться не могла:
Вслед за этим Иван подошёл к пожилой худощавой женщине и, шепча ей что-то на ушко, погладил по животу и пизде. Пизда чуть ли не дёрнулась навстречу руке, изрядно стосковавшись по мужской ласке, но хозяйка её была более скромна и сдержана. Она лишь слегка улыбалась краешками губ на Ванькины речи, а сама была плотно поджата и собрана. Иван, не раздевая её, чтобы сразу не смущать, покатал немного на вздыбившемся горячем хую, а уже потом почувствовав хуем крепкую хватку влагалища снял с женщины абсолютно всё. Женщина продолжала ещё немного поджиматься, но от этого только больше дыбился хуй. Иван раскачивал пожилую женщину степенно и медленно. Под чёрным волосатым лобком то появлялся, то вталкивался напряжённо усердствующий хуй. Ванька окончательно разлёгся и качал женщину на себе. Потом аккуратно не снимая с хуя повернул женщину к себе спиной и залюбовался её открывшейся задницей. Задница была хоть и узенькая, но с широким проёмом, по такой плакал хуй. Также аккуратно Ванька приподнял красавицу и пересадил отверстием подальше. Мокрый хуй влажно и напористо полез в жопу к женщине. Женщина охнула и опустилась на хуй без чувств. Ванька разъёб потихоньку тугую дыру и стал через тонкую стенку охаживать хером в заднице по пизде. Пизда заворожено чмокала, а женщина легонько постанывала от нахлынувших глубоких чувств. Согрев попу спермой Ванька отвалил и долго целовал потом скромно улыбавшуюся женщину:
Очнулся Иван в лесу. Комаров не было. За ухо трогал кто-то. Сначала подумал, что глюк — по привычке. А оказалось, что это белые пушистые хомячки. Те самые, которых он выручал.
— Вань, — говорят. — Вань. Уф, живой! Насилу и выходили!
И белые пушистые хомячки рассказали Ваньке, что попал он в свирепый кащеев лес, где комары должны были его заморочить, а деревья потом затоптать. Только Ванька в кумаре вёл себя не по порядочному, а словом как всегда — махал руками как оглашенный и перепиздил ни с того ни с сего всех комаров. А ринувшихся на него мёртвых деревьев поломал на дровишки и потом свалился замертво спать.
— Мы тебя и живой водой уже умывали и мёртвой пробовали. Еле отходили! — рассказывали белые хомячки.
— Ну спасибо, маленькие мои, вот выручили, так выручили! А я совсем уже в кащеевых темницах пристроился. Люто там бабонькам приходится, ну да ничего, дай бог только добраться мне до кащеева замка, там ужось я разберусь: Только где он этот замок хуев, вот в чём вопрос!
— Это вопрос не вопрос, — сказали белые пушистые хомячки. — Наша баба-яга знает и где этот замок и как до него добраться в прямки. Она тебе скажет, она теперь у нас добрая и помогает всем, кто только попросит.
Вспомнил тогда Иван про бабу-ягу и пошёл к ней на полянку в гости — дорогу в кащеевы угодья спрашивать.
В царстве бабы-яги порядок был теперь иной. Одна избушка чего стоила — свежепокрашенная, словно умытая весенним дождиком. Лапки светятся и не сидит она, а присаживается. Подошёл к ней Иван, избушка аж вздрогнула:
— Ой, Ванечка родимый, пришёл! — и немного насупившись добавила словно искоса: — Ванюш, а Ванюш:
Ванька понял. С улыбкой он выпростал со широких штанов молодецкий свой дуб и подвёл его избушке под её стыдливо приподнятое ею крыльцо. Избушка застонала и слегка подалась крыльцом, присев слегка на куриных лапках. Ванька понаддал по над самые куриные и избушка жалобно закудахтала.
— А нук шевельни косячком! — прикрикнул Ванька и избушка зашевелила всей своей подналичной пиздой.
Ванька тут же не выдержал и всадил несколько раз на полную глубину. Избушка закачалась слегка и стала медленно опускаться на раздвинутые ножки от горячего оргазма внутри от стремительных ударов волн Ванькиной спермы.
Ваньку подкосило и он присел у крыльца.
— Лихо отодрал! — сказал Ванька.
— Лихо… — тихо хихикнула вся теперь словно смущённая происшедшим избушка.
— Лихо, — сказала баба-яга, появляясь на крыльце свежеотодранной своей избушки. Баба-яга заметно изменилась с тех пор как повстречала Ивана. Похорошела и вся тихо светилась изнутри. — Здравствуй, Ванюш! Заходи, гостем дорогим будешь.
Перво-наперво баба-яга теперь сама от души Ивана напоила-накормила, а поскольку время было ещё утреннее молодецкое, то и взяла принабухший член Ивана себе вы рот.
— Розочка моя! — приговаривала баба-яга. — Цветочек мой аленький! — и опущенная вниз розочка с трёх волшебных поцелуев ожила.
Ваньку чувствуется подзавело.
— А покажи-ка мне своё гнёздышко! — проговорил он и развернул бабу-ягу к себе раком. Баба-яга подняла спешно на спину подол и широко, как могла, раздвинула ноги, слегка присогнув их и возможно виднее выпячивая промежность. Гнёздышко лежало во всей своей красе как на ладони перед самым носом Ванькиного хуя. Пизда, вся в хозяйку, похорошела, и манила податливо. Редкие тёмные волосы обрамляли нетугое очко и слегка ещё добирались до сраки.
Иван как на лёгкой перине покачал хуем по пизде бабе-яге и она легко пропустила его внутрь. В этот раз Иван понаддал посильнее и баба-яга разгорячилась без парной. Она стащила через голову всё своё платье и осталась совершенно голой. Иван держал её крепко насаживая за бёдра и под ней во всю тряслись сухие горстки двух сисек. На эти сиськи Иван и спустил разряд мощных струй пены, вытащив хуй из пизды бабы-яги и пропустив ей под живот. Оправившаяся от оргазма баба-яга с удовольствием собирала сперму из-под своих грудей, делая питательную маску на лицо. А потом так и села с Ванькой за стол голой продолжать трапезу. Но Ванька, конечно, так продолжать не мог. Слегка приобняв бабу-ягу за груди он стал целовать её в шею и пробираясь рукой к пизде. Баба-яга захихикала и развела под Ванькиным напором в стороны ноги. Ванька добрался ладонью до нежных губ и его пальцы запорхали по пизде словно бабочки. Зажегшийся секелёк дал знать себя и баба-яга ещё раз, смеясь и хихикая, кончила. Далее она не посмела уже столь неосмотрительно оставаться с Ванькой голой за столом.
Теперь Иван мог говорить с бабой-ягой серьёзно.
— Куда ж ты, Ванюша, ласковый наш! Кащей же — это одна тысяча и одно приключение на задницу! Погубит, скотина, и не чихнёт! А с другой стороны конечно и Елену Прекрасную жаль — слов нет. Помогу я тебе, Вань, деваться тут нам с тобой некуда, — сказала баба-яга. — Дорога самая короткая лежит в царство кащеево полем чистым, потом тёмным леском, потом чёрным ручейком. Дам тебе, Ванюш, клубок-колобок — он тебя до места враз доведёт. А только ты сразу-то к месту не спеши, потому как на Кащея с голым хуем не попрёшь, такая пизда хитрая, что надо его рукавицами из ежей брать. Поэтому в чистом поле у вербы одинокой приспустись, там под вербой закопан золотой платок — сгодится тебе. И в тёмном лесу у дуба молнией побитого приохолонь — под дубом перстень зарыт, тоже возьмёшь. А уже у чёрного ручейка деревянный мосток разберёшь по досочкам, потому что не мосток то, а самый меч-кладенец схороненный. Без него тебе вовсе никак. Убить, конечно, этого хуела не рассчитывай, потому как — бессмертный. Но отмандить его по первое и на перевоспитание пустить — давно пора. А то в такую извращень уже ударился, что скоро, сволочь в крови купаться начнёт, гад недобрый!
Выслушал Иван-царевич напутствие, пожелал тогда бабе-яге с её избушкой добра и здравия, поблагодарил и пошёл в дорогу вслед за клубком-колобком, что баба-яга ему на дорогу дала. А баба-яга и избушка её, очень озабоченные, остались позади за Ваньку переживать, да Кащея недобрым словом поминать:
* * *
Шёл Иван чистым полем за подпрыгивающим как румяная девичья задница клубком-колобком. День идёт, два идёт — нет вербы одинокой и нет конца-края пути. Только на вечер уже глядя третьего дня встретил он в чистом поле вербу одинокую. Одинокая верба стояла грустно опустив гибкие ветви почти до самой земли, сама склонившись от своего одиночества.
Ванька остановился у вербы на ночлег до утра. Вечером всё равно искать, что в стогу за иголкой в темноте тыкаться. Расположился Иван под вербой и стал сквозь её ветки на звёзды смотреть. Смотрел и смотрел и чуть не уснул бы уже, когда слышит вдруг голос нежный тихий:
— Ванечка, выеби меня по-надземному!
Огляделся Иван по сторонам — никого. «Чудно: «, думает. Запрокинул голову наверх, а там верба одинокая ветвями качает гибкими:
— Это я, Ванечка, с тобой говорю. Совсем опостылело мне моё одиночество. Пожалей Ванечка, на память о себе — ублажи!
«Эх, видать и впрямь не в сласть здесь приходится вербушке», подумал Ванька, расстёгивая ширинку и нащупывая у молодой вербы самое нежное. Хуй попал в молодую упругую расщелину и заметно расширил её собой. Склоненная верба склонилась ещё сильней, а Иван начал с крепка натягивать на хуй игровые струны вербной души. «Ох, не могу больше, Ванюша!:», застонала верба чуть не надламываясь в стволе и вздрогнула сначала крепко стволом, как при ураганном порыве ветра, а потом мелко-мелко и часто задрожала всеми своими веточками и листьями.
Хорошенько оправив вербочку, Иван оцеловал её нежно в дрожащий ствол и растянулся под негой её ветвей на всю ночь. Всю ночь верба играла с Иваном, легко дразня гибкими веточками и нежными лепестками ему во сне поднимавшийся от лёгких прикосновений хуй. Ванька ярился во сне, ему снилось, что он всю ночь дерёт молодую вербу и учит её летать. Поэтому Иван, проснувшись рано утром, долго не раздумывал, а отодрал вербу ещё разок — на дорожку. И дала ему ещё вербочка золотой платок.
— Как будет трудно — махни платком и меня вспомни. Чем смогу помогу!
Поблагодарил Иван вербу. Поблагодарила и верба Ивана. И пошёл Ванька дальше, закорачивая чисто поле и вступая уже в тёмный лес.
День идёт Иван и другой — не расступается лес тёмный и нет на пути большого молнией жжёного дуба. И третий уже день к концу пошёл, когда увидел Иван большой дуб. Сразу увидел, потому что это всем дубам был дуб, кряжистыми лапами подпиравший само небо. Стал Иван под дубом на ночлег. «А утром», думает, «кольцо драгоценное сыщу». Лёг под высокую дубовую сень и стал через густую листву на мелькавшие иногда звёзды смотреть. Смотрел, смотрел, вот и уснул уже почти, когда налетел лёгкий ветер. И услышал Иван, что будто рядом совсем музыка похожая то ли на плач, то ли на стон. И то громче немного, то тише. И долетел до него словно издалека голос могучий, но словно придушенный: «Ой, помоги, брат Ванюшка. Выручи. Пособи: «.
«Знать с дубом беда!», подумал Иван и поднялся на осмотр. Беда оказалась явная. Совсем рядом с дубом свирепствовала в буйной зелени молодая липа, ластясь и прижимаясь к могучему телу дуба. Но самый главный, крепкий и заскорузлый сук попал не туда. Никуда вообще он на хуй не попал — промахнулся во время роста мимо самого нежного местечка липы и теперь шёл ядрёно, но мимо вожделенных ветвей. От этого на ветру деревья скрипели как скрипка, грустной музыкой плача молодой липы и стонов могучего дуба.
«Ну это дело мы поправим: «, подумал Иван и вскарабкался до дуба на сук. Хорошо уперевшись ногами в живот большого дуба, Иван накрепко загнул молодую липку и направил освободившийся дубов хер в липкую уже от мёда щель липки.
— Ну, будет теперь липовый мёд! — сказал Ванька, любуясь своей работой.
— Спасибо, Ванюш! — поблагодарили Ивана дуб с липкой. И всю ночь легко поскрипывали у Ваньки над головой, будто от лёгкого ветра. И Ваньке снилось, что молодая липка научилась бегать и убежала от дуба, а дуб догнал её на полянке и отодрал раком. А наутро липка подала дубу и дуб выдал Ваньке драгоценное кольцо: «Тяжко станет, поверни на пальце и нас вспомни. Сполним сполна, что потебуется!».
И пошёл Иван дальше и вышел к чёрному ручью. День идёт вдоль чёрного ручья — нет моста, второй день — нет, и только к вечеру третьего дня добрался Иван до мостка. Смотрит, а от мостка остались уже одни уши, торчат по двум бережкам обломанные перильца, а ни мостика, ни кладенца — хуй на нос. Ванька было огорчился, но потом подумал: «И хуй с ним! Не судьба с мечом, возьмём с хуем по за плечом: «. Только смотрит Иван, под берегом в сети рыбка запуталась. Ему по хуй было золотая она была или пластилиновая, раз попала в беду в одиночку — надо выручать. Выручил её Иван по доброй привычке своей души. И внимания бы не обратил, но тут рыбка говорит ему человеческим голосом: «Спасибо, Ванюш, спас ты меня! Ты за меч не горюй, это его отец мой — речной водяной к себе во дворец для порядку унёс. Я тебе его к утру доставлю. Так ты смело и спокойно отдыхай».
И смотрит Иван, а это не чудо никакое, а рыбка настоящая — золотая. Обрадовался Ванятка и от радости спать торопиться не стал, а почувствовал волнение трёх вхолостую прожитых дней в штанах. Тогда достал он из широких штанов дубликатом бесценного груза от волнения побагровевший свой хуй и в благодарность от всей души накормил рыбку в прохладный ласковый рот, золотым колечком прильнувший к его зардевшейся в сумерках залупе. Рыбка, отсосав основательно, скромно махнула хвостиком и пообещала Ивану к осени нарожать ему таких чудо-богатырей, что любые вопросы по перевоспитанию Кащеев отпадут автоматом. Рыбка, сверкая изумрудами в короне и алмазами в глазах, уплыла, а Ванька успокоенный телом и ялдой, после прохладительного нежного миньета сладко уснул на берегу.
Сон был полезный. Он с искусностью сталеупругого питона входил в половой контакт с обоюдоострой гремучей гадюкой. Милая извивалась чёрной жалящей сталью в его объятьях и он ориентировался чутьём и небывалой сноровкой над её холодящим и возбуждающим телом. Он был готов, и в финале её тонкого продолжительного оргазма она должна была смертельно его укусить. Но он зачем-то был нужен ей живой и ей наплевать было на оргазмы. Чёрная гадюка посмотрела на прощанье ему в глаза и он проснулся. В объятиях его находился сверкающий обоюдоострый меч-кладенец.
Ванька улыбнулся доброму сну, встал и вложил меч-кладенец в ножны. До поры. «А теперь прямки к Кащею!», подумал Ванька и плюнул на пытавшийся закрасться в душу страх. «Ебётся оно в рот, хошь как хошь, а без Елены Прекрасной мне всё равно не жить!», успокоил своего страха Ванька и пошёл Кащея добывать.
Долго шёл Иван. И со счёту сбился дней, когда показался из-за вечнотемного горизонта кащеев иззубренный небом замок. И совсем к тёмной ночи подошёл Иван к замку на вблизь.
Замок был, конечно, нечего сказать — сказочный. Ни в пизду ни в красную армию. Черный перекос и галимый садо-мазохизм в архитектуре и полный пиздец в нависшей над ним атмосфере.
Ивану по хуй, и не такое видал. Он прямо вошел в ворота чугунно-перекошенные и в замок пошёл. За главным приходом коридоры в черно-галимых коптящих факелах и полное отсутствие кайфа. Коридоры долгие, только Ваньке недосуг было канителить и он рубанул сгоряча наскрозь к центру головной широкий проход. Пошатнулась слегка кащеева избёнка и тогда в самом главном зале появился перед Иваном Кащей. Такой грозный в своей грандиозности, что вроде как и самое время пора обсераться, но дело в том было, что Ваньке по-прежнему было недосуг. Поэтому он наоборот даже очень спокойный у Кащея спросил:
— Ты знаешь, как трудно и больно ей было выкарабкиваться из сраки, в которую ты их запихиваешь своей хуиной иглой?
И дальше молчал. Как будто просто молчал. Ожидая ответа себе. Но Кащей сразу своей грандиозности убавил. Но тоже похуист тот ещё и ни фига не хотел отвечать на Ванькин вопрос.
— Тогда порядок такой, — продолжил ни хуя не дождавшийся ответа Ванька. — Вот это смотри я принёс тут канители всякой доброй очень и необходимой. Вот с одного этого меча-кладенца можно было сколько колбас да сосисок нарезать. Но мы положим эти детские забавы в сторону. Я крепко накладываю на то хуй. И ебашиться будем с тобой интеллектуально и нравственно. И если, хуйня такая, я в одну ночь больше тебя баб переебу — пиздец полный, загоню я тебя на херово болота до скончания этого века. Одичаешь у меня там без баб!
С такой речи у Кащея слегка поубавилось в штанах. И он стал думать, что это ведь не галлики посетили, это не шутка, это — Иван. Такой сказал депортирует — значит депортирует. И тогда стал пытаться Кащей Ваньку запросто взять объебать. Ловкий бобёр! Нашелся.
— А как Ванюша скидывать их будем-то, баб? — спросил Кащей. — На все стороны или до кучи?
Тогда до Ивана дошло, что Кащей не до конца его понял.
— Да ты охуел что ли так жить! Так я поясню. Ни хуя никого не судьба тебе скидывать! Бабам счёт вести будем не по твоей хуиной способности к бесконечным эякуляциям. Ты каждую будешь до кроватки с мягкой перинкой провожать и на носик дуть. Счёт бабам будем вести по бабам. Скольких и до какого кайфа ты смогёшь довести, почти честная твоя башка!
— Ни хуя себе! Ну ты заганул, Вань, загадку — по бабам считать. Да и как же можно бабий кайф смерить!
— Вото нехуй хуйнёй заниматься здесь было, — горячо посоветовал Иван и ласково пояснил: — А по кайфу проблемы не будет. Мы сейчас кайфометр соорудим. Оценит по пятибалльной — не зажалуешься! И за собой в оба смотри. Чтоб за предел выходить, да обратно непременно возвращаться.
Так наказал Иван и достал с кармана старый лабораторный кайфометр, Кащей попричитал на восточный манер и стали они к поединку готовится в ночь.
Первой поперёк себя натянул Ванька дородную добрую матрону, приведённую из темниц царя Кащея. Матрона не сразу пришла в себя и долго хихикала и жеманилась уже на хую пока не разрядилась бурным влагообильным оргазмом. Ванька для приободрения спустил ей сладкую пену в большой тёплый рот и уложил отдыхать. Кайфометр весело запрыгал язычками огня по шкале.
Кащей же в это время, взяв себе совсем маленькую девочку, в духе своих садо-мазохистских традиций доводил её до ещё не вполне понятного ей самой исступления, сжимая и легко поводя плоскогубцами по неглубокой шейке матки. Но мастер, тоже было видно, своего дела был первоклассный. Потому что показатель кайфа у девочки был тоже очень высокий.
Тогда Иван выбрал себе молодую грудастую девушку и пёр её до нежных струек пота стекавших по густозаросшей её попке. Для порядка Иван обволок горячим жерлом хуя её довольно развитую матку и теперь стремительно надёргивал её и ласково сжимал в объятиях. У девушки слёзы текли из глаз и обильный сок из пизды. Её дикие чёрноволосые ноги бились и крепко сжимались у Ивана на плечах и девушка со всех своих оставшихся сил подкидывала Ивану задом. Кайфометр слегка зашкалило.
Тогда Кащей удивил очередным блядством. Закобелив девку не менее ядрёную, он вставил ей два глубоких зонда в порядке полухирургической операции, в рот и жопу. Зонды мало того, что раскрылись внутри, но ещё и соединились друг с другом. Кащей вставил свой железный конец ротовой зонд и начал проссыкать свою жертву насквозь, приводя её в стремительные оргазмы от которых попа у девочки дёргалась и смешно фонтанировала из заднего зонда. Кайфометр аж вело, когда при этом Кащей пропустил легкий электрический ток через кончики грудей девушки.
Тогда Иван пошёл в не на шутку. Он выбрал себе девочку с ярко-рыжим ещё нежноволосым лобком. Завязав её глаза, он положил её правую руку себе на хуй и так с ней прошёл перед всеми узницами кащеева замка. Семь раз девочка случайно сжала его хуй и семь женщин он определил ещё себе на раз.
Развеселив основательно их взнабухшие пизды, Иван взял по две пизды в каждую щепотку, по пизде в щекотливые пальцы ног, да ещё одну красавицу с мокрыми подмышками и с влажной мощной пиздой Иван насадил прямёхонько на хуй. А уж огненно-рыжее лакомство своей девочки Иван взял в рот сам себе как самое нежное. И тогда Иван лабанул человек-оркестра низвергающего из себя им порождаемые вселенные. Бабы взвились в небеса с первых аккордов и упорно не желали оттуда возвращаться. Иван приземлял их потом на своём вертолёте и даже слегка охуел. На кайфометре выбило на хуй шкалу.
Тогда попёр на хуй Кащей. Он собрал всех женщин без всякого выбора до скопу и нарядил хоровод. Женщин лицом в круг, а до задниц им домастрячил один общий чудо-обруч из воронёной стали. По всему чудо обручу шли резиново металлические насадки количеством ровно на каждую пизду, да с подхвостником в задницу. По обручу на всех подавалась сначала остро холодная, но начавшая понемногу теплеть вода. Женщины повели медленный хоровод подталкиваемые импульсивными внутри них движениями обруча. Хуй Кащея стремительно вздыбился и лёг на желоб с уходящей в чудо-обруч водой. От воды пошёл лёгкий пар. Хоровод стал двигаться быстрей, в животах у женщин потеплело и нега раздалась по всему телу каждой. Задницы женщин стало легко подбрасывать в танце и хуй Кащея стал накаляться прямо в воде. Вода подходила к точке кипения, а танец стал превращаться в маленький вихрь, когда Кащей стремительно взмыл высоко вверх над бьющимся в оргаистическом порыве женским кругом.
Он висел над самым центром вращающегося живого круга голых горячо трепетавших женщин. Вода давно покинула точку кипения и теперь острые маленькие струйки пара били точками-звёздочками внутри женских стремительно взлетавших тел. Исходящая мягкая горячая сила их стремительного полёта лилась живой рекой вперёд и самым чувствительным всем своим вкручивалась в самую нежную свою серединку. И когда женщины были уже на грани жизненного порога, Кащей стремительной холодной сталью вонзился в эту беззащитную и жаждущую серединку.
Кайфометр унесли.
— Хуй с тобой! Вымолил! — сказал слегка охуевший Иван. — Можешь же, когда захочешь. Боец бойцом! А такую хуйню затевать. Баб красть, да по мелкому над ними сильничать, да ширять. Это ж хуйня!
— Хуй с тобой, — сказал Кащею Иван. — Свободу ты отвоевал и бабы тебе будут. Только уж тех, что покрал, поотдавай если захотят — совесть имей. А наказание тебе моё будет вот какое — до скончания этого века не иметь тебе доступа к наркотическим и психоделлическим.
— Вань, меня ж ломать будет! — предупредил Кащей.
— А это ты сам понимаешь — процедура тебе даже полезная.
— Ладно, — согласился Кащей. — А там ото твоя принцесса. В горенке.
И махнув рукой, ушёл готовится к предстоящим испытаниям.
А Иван пошёл Елену Прекрасную искать.
* * *
Шёл, шёл Иван по замку. И вот зашёл в горенку, про которую Кащей сказывал и обомлел. Смотрит — лежит его царевна прекрасная в хрустальном гробу на шести цепях. С виду жива, только щёки бледней обычной её красы, а подошёл Иван, а в ней ни сердца, ни дыхания почти нет. «Летаргия», осознал грустное событие Иван и охренев подумал: «Ну, ёбаны гуси, и разгоню же я вам здесь вашу некрофилию».
И стал легонько Елену Прекрасную по пизде щекотать. Пизда даже под платьем чувствуется тёплая, а Елена Прекрасная как лежала, так и лежит. Ни сном ни духом ни пошевельнётся. Иван гроб хрустальный с цепей снял и поставил на крепкий дубовый стол. Лежит Елена Прекрасная вся перед ним — в струнку вытянулась. Снял тогда Иван с под её белого воздушного платья её белоснежные трусы и подол платья закинул на грудь. «Родная!», удовлетворённо признал Ванька пизду, которую ещё в Древней Греции на пеньке присаживал. Только лежала она сейчас перед ним между плотно сведённых вместе ножек и от этого вид у неё был немного более грустный и ледяной. Иван не стал сразу в порыве тревожить спавшую глубоким сном пиздёшку, а просто нацеловал ей плотно сложенные складки лохматого треугольничка. В пизде глубоко что-то ойкнуло словно далёким эхом ему в ответ, но тут же стихло как и не бывало. Тогда Иван раздвинул прохладные, словно у искусно выточенной из слоновой кости куклы, ножки, и перед ним предстало волшебное царство спящей пизды. Губки сейчас не алели вовсе, а лишь легко отдавали розовым оттенком. И не вздувались бурными волнами соков, а скромно и безмятежно льнули друг к дружке в сладком сне. Кудрявые волосы обильно вились по краям больших губ и сенью своей прикрывали покой мирно спящей пизды, спускаясь лёгким пуховым обрамлением к почти незаметной розовой попке. А клитор спал в кожаном розовом мешочке повернув головку на бок. Одним словом тут было кого будить и Иван первым делом зашёл кончиком языка к клитору в гости.
— Рота, подъём, — тихо, но внятно скомандовал кончик языка клитору.
— А, Ванюшка пришёл! — радостно потянулся на уютном ложе клиторок Елены Прекрасной. Но был по обыкновению своему поперва необыкновенно ленив. По причине чего пытался затеять волынку: — Ну, присаживайся, сейчас кофейку согрею. А потом можно будет и зарядить-с пульку-с.
— Я тебе заряжу! — уж кто-кто, а смекнул Иванов язык. — Вставай маленький проказник, а не то будет нам сейчас с тобой и пулька и кофеёк и неоднократное присаживание!
И стал кончик языка Ванькиного клитор на его удобном ложе валять. Тот сначала биться и хохотать от щекотки, но язык поласковее пошёл и согрелся розовый похотник. Стал дальше розоветь, крепчать, да дуться. Тогда Ванька от него языка убрал, пусть сам немного попыжится, и сунул язык в пизду на проверку глубины температуры и влажности. Горячий шершавый гость потревожил лохматые своды. Пизда была сочна и вкусна необыкновенно. Несмотря на глубокий сон своей хозяйки и внешних створок влагалища, в самой пизде было, как в натопленной печке и по стенкам пещеры обильно струился ручейками берёзовый сок. «Ебать!», подумал возбуждённо Ванькин язык и сгоряча достал до матки. Матка откликнулась волнением и всегдашней, как пионерской готовностью. «Сады Семирамиды!», подумал восхищённый язык, осматриваясь в волшебных чертогах пизды, и развил внутри женского тела бурную деятельность. Он болтался по пещерному царству как последний распиздяй, чем привёл всё в пизде присутствовавшее в священный трепет. Он целовался взасос с маткой и матка лишь сконфуженно улыбалась после каждого такого разбойного поцелуя. Он матерился и хулиганил так, что у всего влагалища начали подрагивать стенки. Своды обещали рухнуть довольно скоро, язык надо было спасать. Поэтому Иван вынул рассвирепевший язык из пизды и ввёл его на послушание в узкое колечко розовой задницы. Пока язык бился и остывал, скованный анус Елены Прекрасной порядочно растянулся на горячем языке и стал проявлять первые признаки полового беспокойства. Из пизды на него стекал сок вулканического возбуждения её горячей соседки. Вся щель теперь была разбужена и до предела изнервлена. Губки были уже не нежно-розовыми, а ало-багровыми, рельефно вздувшимися и бесстыжими. Волосы по всей щели разваливались на сбитые кустики от обильной паховой росы. Обе щелки, и пизды и попы, горячо вздрагивали и напрягались губками навстречу ожидаемому хую, а клитор превратившийся из волокитчика в героя соцтруда, если не в стахановца, напряжённо выглядывал малиновой от возмущения по нехватке работы головой из своего кожаного натянувшегося плащом мешочка. Ивану показалось, что Елена Прекрасная легко улыбается во сне, но сама она лежала по-прежнему неподвижно с широко раздвинутыми ногами и сложенными на груди руками.
И тодыть Ванька вдул.
Закачалась, кажется, не только комната-горенка, но и весь кащеев замок к ебеням! В округе на тридцать три дня пути и тридцать три мили поднялся ветер с ураганными порывами. На Хуевой Горе снесло башню и за три пизды в колодце легохонько ойкнул чёрт.
Елена Прекрасная лежала ни жива, ни мертва, а Ванька усердно наддавал ей во все бока проводя реанимирующее искусственное дыхание на свой нобелевский манер. Когда пришло время наполнять моря и океаны живительной влагой Иван взялся крепко за обнажившиеся в процессе ебли крупные тугие буфера Елены Прекрасной и так молодецки поставил хуй на место, что хуй бы там и до сих пор бы стоял, если б его вовремя не оторвали! Из морей и океанов потока вырвалась самая горячая, живучая и стремительная, капелька спермы и тропами оголтелого безумия оказалась у Елены Прекрасной на языке. Нежный розовый язычок словно огнём обожгло или током ударило. «Ой!», вскрикнула, вздрогнув судорожно, Елена Прекрасная и проснулась. Глубокий летаргический сон отступил.
И ещё не поняв до конца, где она находится, и что вокруг происходит, Елена Прекрасная оказалась во всецелой власти своей истерзанной одиночеством пизды. Конвульсии, поднимавшиеся от живота, подхватили её и понесли на своих волнах, заставляя ежекратно вздрагивать от каждого толчка уже неторопливого Ванькиного хуя, мощно стучавшего в крепостные стены влагалища.
— Любимый! — проговорила только Елена Прекрасная совсем охуев.
— Разбудил, лапонька! — объясни ситуацию толком Иван.
* * *
И взял тогда Иван-царевич свою ненаглядную Елену Прекрасную, наставил Кащею упреждающих указов и заветов более баб ни в жисть не обижать, и пошли они со двора добираться к своему царству.
Чтобы ног драгоценных её не бить, позвал Иван золотым платочком вербушку, и обернулся золотой платок горячим богатырь-конём. А из кольца драгоценного могучий дуб сделал сбрую полную богатырскому коню. Посадил Иван Елену Прекрасную на богатырь-коня, сам крепко сел и поехали они до царства своего возвращаться.
А как приехали — справили свадьбу, что не в сказке сказать, ни пером описать! И мёд там по усам тёк такой, что не сразу и догадаешься!
А от того дня, когда Ванька её будил, через год родила волшебная фея Ивану сына. Роды случились в мирном городе Муроме и назвали сына по православным канонам Ильёй.

--- История принцессы ---

Меня зовут Ариада, и это моя история. Часть рассказа будет взята из моих дневников, часть на основе моих воспоминаний. И начну я с того времени, когда моя жизнь круто поменялась.

Глава 1

5 мая, 5111 года от Объединения мира. Дальше буду писать только год. Первые 18 лет моей жизни прошли в относительном спокойствии и неги, я ни за что не переживала, и ни в чем не была обделена. Это не удивительно, так как я была принцессой Западного королевства, единственной дочерью из четырех детей короля Триагора. Вскоре я выйду замуж за Астианаса, принца Северного королевства. И хотя мы с ним виделись за все время раза три или четыре (последний полгода назад) и практически не знали друг друга, на осуществление заветной мечты наших отцов таким образом породнить королевства это никоим образом бы не повлияло. Выбор все равно был невелик. Осталось всего лишь четыре королевства людей, которые в силу своего географического положения так и назывались. Человечество уже давно теряет свое влияние на планету, разумных рас развелось уже с два десятка.
С кем-то мы мирно живем, кого-то вообще никогда не видели, а только слышали, ну и есть те, с которыми приходится воевать. Легенды рассказывают, что когда-то люди были единственными разумными на земле. Точнее сказать их уровень интеллекта намного превышал интеллект других животных. Человек мог летать в небе и общаться на расстоянии. Но это всего лишь легенды, и я не знаю стоит ли им верить. Но что более точно, так это то, что разумные расы жили в мире и находили общий язык. Ситуация поменялась около 5000 года. Более 100 лет назад перемирие закончилось, и началась глобальная вражда. Союзниками людей были эльфы и отчасти сатиры, но их популяция была настолько мала, что расчитывать на их помощь особо не приходилось.
В последние годы военные действия зачастили, и нашему королевству становилось все туже. Больше всего нам досаждали огры. Но что самое печальное, в разуме нам они уступали, но выигрывали в количестве. Огры были очень агрессивные, алчные и в боях действовали как свора голодных собак при виде добычи. Их мечи и щиты были также крепки как и наши, и общий уровень технологического развития был идентичным.
Королевство уже несколько месяцев было в осаде, много наших людей погибало каждый день. Моя свадьба должна была состояться месяц назад, но была перенесена из-за чрезвычайного положения. Огры наступали по всем фронтам. Сначала в своей помощи отказали Южное королевство, вслед за ним Восточное, а неделю назад и королевство моего будущего свекра. Бывало, что мы выигрывали сражения, и отгоняли врага за пределы королевства. Но сейчас ситуация стала печальной — во всех битвах мы терпели поражения.
И вот этот день, который предопределил исход противостояния и в полной мере отразился на моей дальнейшей жизни. Было раннее утро, мы только позавтракали и собирались обдумывать очередные пути выхода из тупика. Зашел охранник и сообщил, что огры хотят вести переговоры. Это не было в новинку, так как и с нашей и с их стороны были попытки договориться, но ни к чему положительному для нас это ранее не приводило. Прошлый раз из любопытства я была в составе нашей делегации. Тогда по нашей инициативе мы предлагали уступить им некоторые земли.
Я оставалась под охраной и издалека наблюдала за ограми. Они были ростом с людей, может чуть повыше, приблизительно одинаковой комплектации. Лица огров были в глубоких морщинах, оттого было сложно определить их возраст. Маленькие глаза, приплюснутый нос, большой рот с острыми, но гнилыми зубами. Кожа их была темно-коричневого, у некоторых черного цвета, и такая же грубая как и на лице. Одевались они на человеческий манер — в штаны и накидки. Особо важные персоны одевали кольчугу или латы. Из обуви — обычно неумело сделанные сапоги из кожи животных или вообще босиком.
В этот раз я тоже поехала. Инициатива от огров исходит не часто. Мы вскочили на лошадей и в сопровождении немалой охраны двинулись в условленное место. Огры уже ждали нас там. Оставшись чуть вдалеке от основного места переговоров, я ловила себя на догадках, чего хотят наши враги. Шли долгие дебаты. Один из наших старейшин отделился, сел на коня и направился в нашу сторону.
Поравнявшись с нами, он дал мне команду поехать на переговоры. Я последовала за ним в полном недоумении. Спешившись, я села на предложенный мне стул. За длинным столом с одной стороны сидели люди, с противоположной огры. Один из огров, очень высокий и статный встал и сказал: — Принцесса Ариада, я — Амтрок — король огров. Раз ты здесь, то было бы нечестным вести переговоры за глаза. Мы говорим прямо, и дело
касается тебя напрямую. Я посмотрела на отца, потом перевела взгляд на братьев и старейшин. Все молчали. Огр продолжил:
— Мы прекращаем любые военные действия и нападения огров на людей, которые мы сможем контролировать. Взамен к нам отходят немного ваших земель и., — он немного замешкался, — Твое согласие быть женой моего сына. Он показал рукой на сидящего возле него огра. Я не потеряла самообладание и взглянула на того, кого мне пророчили в мужья. Это был типичный огр, с маленькими раскосыми глазами, приплюснутым носом и большим ртом. Кожа его темно-коричневая, определить его возраст я не смогла.
Потом я перевела взгляд на его отца. Он немного отличался внешне, кожа его была чуть светлее, а глаза побольше. Я молчала и просто хлюпала длинными ресницами. Мой отец встал и сообщил, что нам нужно время на раздумье. На этом собрание закончилось, и мы отправились к себе во дворец.
Два дня мы размышляли что делать. Два дня продолжались стычки и локальные бои с ограми, и с каждым часом сторонников выдать меня врагам становилось все больше. Отец с матерью долго сопротивлялись, но это получалось все хуже и хуже. Вечером третьего дня я подошла к ним и казала:
— Я согласна на это ради спасения своего народа. Не переживайте за меня, ведь не собираются же они меня убить.
По их виду я поняла, что они уже с этим смирились.
Весь день 9 мая я собирала свои вещи и готовилась. Утром 10 мая в сопровождении охраны я покинула город и отправилась навстречу своему новому будущему. Возле развалин древнего города, километрах в двадцати от нашего дворца меня уже ждали огры. Охранники передали им мои вещи и поскакали обратно. Я посмотрела им вслед и впервые за последнее время заплакала.
Весь день мы ехали. По солнцу я пыталась определить в каком направлении, но бросила это дело, так как нам то и дело приходилось объезжать холмы, возвышенности и непроходимые леса. На опушке одного их них огры разбили лагерь. Мне выделили целую палатку. Той ночью я долго не смогла уснуть и проснулась следующим утром очень рано. Большинство огров уже занимались различными делами: кто готовил стряпню, кто охотился, кто собирал шатры. Всего их было десятка три, и как я не старалась найти своего суженного из них, но так и не смогла. На завтрак мне предложили жаренную зайчатину.
Мы двинулись в путь дальше и ближе к вечеру достигли города огров. Навстречу нам выехала делегация среди которой я узнала своего жениха. Он поприветствовал меня и поскакал рядом со мной. Въехав в город наши лошади сменили галоп на легкий ход. Я озиралась по сторонам, рассматривая строения. Большая часть из них были из камня, но было много и деревянных. Я подумала, что город уж очень похож на человеческий. Возможно он и был создан людьми, но потом отвоеван ограми.
Меня радушно приняли во дворце, и после обильного ужина отвели в специально выделенную для меня комнату. Посередине ее стояла большая кровать, устланная новым бельем. Я тут же разделась и залезла в постель. Очень устав за эти два дня, я не заметила как заснула.

Глава 2

Утром следующего дня я раскрыла глаза и еще некоторое время лежала в постели, переваривая события минувших дней. Сейчас я невеста принца-огра и нужно привыкать к этой мысли. Я встала и осмотрела комнату. Вчера мне было совсем не до этого. Помещение было довольно обширное, большая двуспальная кровать стояла посередине. Возле нее с обеих сторон были тумбочки, чуть поодаль очень большой шкаф с вмонтированным зеркалом в полный рост. Я подошла к нему и отворила дверцы. Меня польстило, что к моему приезду приготовились и отнеслись действительно как к королевской особе.
В шкафу было очень много разнообразной одежды. Я пока не стала ее перебирать, а сняла с вешалки розовый атласный халат и натянула на свое голое тело. Возле шкафа стояло еще несколько пар обуви, но я предпочла свои сандалии на небольшом каблучке с лентами-обвивалками, достающими почти до колен. В стене напротив шкафа было большое окно, закрытое бордовыми тяжелыми шторами. Я распахнула их и прижмурилась от ярко хлынувшего света. С удивлением обнаружила, что за окном есть балкон.
Дверь, ведущую на него, я нашла в двух шагах от окна. Осторожно нажав на большие бронзовые ручки, я их отворила и вышла на залитый солнцем балкон. Облокотившись на белые мраморные перила, я изучала местность вокруг. С этой стороны здания располагался парк с небольшими холмиками и разнообразными деревьями и кустарниками. Красиво ухоженные дорожки петляли между ними и вели в самые разные направления. На территории было несколько ухоженных клумб с красными и желтыми цветами. Чуть поодаль я заметила фонтанчик, который бил высотой метра в три. Что же, может быть огры не такие и дикари. По крайней мере стараются походить на людей. И может сейчас началась мода брать в жены женщину человеческой расы. Мне многое предстоит выяснить еще.
Я вернулась в комнату и закрыла балкон. В дверь мою постучали. Я поправила халат, потуже затянула пояс и разрешила войти. На пороге стоял мой суженный и предлагал пойти на завтрак: — Я услышал звук двери на балкон, и понял, что ты уже проснулась. Голос его был слегка грубоват, некоторые слова я уловила с трудом, но отметила его желание показаться любезным. Наш язык давался ограм туго. Многие из людей, в том числе и я, хорошо понимали язык огров, и те это знали. Я сказала, что мы можем говорить на его родном языке.
— Я хочу знать хорошо и человеческий язык. Потому пожалуйста говори со мной на нем.
Моя улыбка была слегка пренебрежительной, и я ответила:
— Хорошо.
Мы спустились по широкой каменной лестнице в большой холл. Там уже ял огромный дубовый стол в форме овала, во главе которого на большом троне сидел Амтрок, король огров и мой будущий свекр.
Он увидел нас и жестом пригласил к себе.
— Ариада, твои вещи сейчас занесут к тебе в комнату. Вчера мы уже не стали тебя тревожить. А сейчас милости прошу к столу.
Мой жених сел возле отца, а я возле него. За столом помимо нас было еще с дюжину огров, которые пристально меня разглядывали. Но как только подали изумительно пахнущие блюда, они враз про меня забыли и начали орудовать кто ножом и вилкой, а кто и руками.
— При нашей последней встрече ты так и не познакомилась с моим сыном,
— сказал король. — Его зовут Аригол.
— Очень приятно, — сказала я, — а меня Ариада.
— Я знаю, принцесса Ариада, — сказал Аригол, уловив сарказм в моем голосе.
Что ж, пусть думают, что я не буду тут невинной овечкой, и что они имеют дело с особой королевской крови, пусть и в плену.
Принц огров уже вовсю уплетал баранью ногу. После вчерашнего обильного ужина мне не хотелось мясного, и я намекнула на салатик. Король недоуменно сдвинул брови, но дал распоряжение. Минут через двадцать салат из свежих овощей в большой керамической чаше уже стоял возле меня. Может быть мне удастся приучить это дикое племя к здоровой пище. После завтрака я вышла прогуляться в парк. Аригол и Амтрок сослались на важные дела и оставили меня в одиночестве. Я была недовольна. Могли хотя бы провести мне экскурсию.
Погуляв по парку, я вернулась в свою комнату. Мои вещи уже аккуратно были сложены при входе. Я распаковала чемоданы и начала рассовывать вещи по местам. В основном это была одежда, некие побрякушки, драгоценности и деньги, на случай если они мне понадобятся. Все было на месте, во время пути ничего не пропало. Разложив вещи, я нетерпеливо хотела примерять наряды, которые уже ждали меня в шкафу.
Сняв халат, я стала напротив зеркала. Мне нравилось любоваться собой, и я очень любила ходить обнаженной. Сама по себе я была очень симпатичной: правильной формы лицо, маленькие носик и ротик, большие голубые глаза. Волосы мои были естественного белого цвета, доходили почти до поясницы и на кончиках вились. Небольшая девичья грудь с большими розовыми сосками и идеально круглым ореолом вокруг них. Узкая талия, крутые бедра и длинные ноги. Астианас, мой несостоявшийся муж, должен кусать себе локти потеряв такую невесту.
Попозиров так, я собрала волосы, и, закрепив их золотыми штырьками, сделала красивую прическу. В поле моего внимания попали мои изящные ушки. Я покопалась в своих сумочках и нашла длинные серьги, подаренные мне матерью.
Надетые, они свисали мне до плеч. Часа два я наряжалась в самые разнообразные одежки и не уставала любоваться собой. На обед я вышла уже как подобает королевской персоне. В большом голубом платье, которое не закрывало мои плечи, а снизу доходившем мне до колен, и в колье с бриллиантами вокруг моей белоснежной шейки. Толпа огров ахнула при виде меня, а я с лучезарной милой улыбкой, показывающей ряды безупречных белых зубов, подошла к столу и села на свое утреннее место.
После обеда Аригол попросил меня надеть что-то попроще, так как мы собирались осмотреть город. Он поднялся вместе со мной в спальню и, видимо, хотел лично лицезреть как я переодеваюсь. Но я с обезоруживающей улыбкой положила свои ручки ему на мощный торс и вытолкала из комнаты. Одев легкую льняную юбочку, белую майку, короткий пиджачок и обув сандалии на низком ходу, я была готова к прогулке.

Мы побродили по дворцу и вышли через западное крыло наружу. Там, сборники эротических рассказов porna.site сразу возле выхода располагался довольно большой бассейн в форме сильно вытянутой капли. Я подошла к нему и запустила руку в воду. Она была теплой и идеально прозрачной. Аригол уловил мое приятное впечатление и сказал:
— Я хотеть, чтобы ты чувствовала себя здесь хорошо и не была пленником.
Я пропустила мимо ушей его слова, а взамен обернулась и парировала:
— Вы прекратили военные действия, как обещали?
— Да.
— Очень хотелось бы вам верить.
Вскоре мы покинули королевские угодья и вышли в город. Шли мы неспешно по каменной брусчатке, только вдвоем и без какой-либо охраны. Я рассматривала строения, а мой спутник рассказывал мне, что есть что.
— Этот город раньше принадлежал людям? — прервала я свое длительное молчание и его рассказ о рыночной площади.
Он немного замялся, но ответил утвердительно.
— Ну да, куда уж там ограм, — ухмыльнулась я.
Моя ирония его задела, он схватил меня за руку, навис надо мной и выпалил по-огрски:
— Может быть, мы не такие строители, но и не дикари, как вы привыкли ать. У людей мы перенимаем их опыт, взамен даем свой.
— Вы не перенимаете, а отнимаете. В этом большая разница. И я что-то не припомню, что же люди взяли у вас.
— Мы прекратили военные действия с людьми. У нас и других врагов хватает.
Я удивилась услышанному.
Мы подошли к рыночной площади с немалым столпотворением. Практически все присутствующие оглядывались на нас. Думаю, они больше пялились на меня, чем на принца своего королевства. На рынке я насчитала с полдюжины людей. Это были в основном женщины средних лет и один мужчина. Заметила я представителей и других рас, виденных ранее только на картинках. Решила об этом спросить Аригола:
— У вас здесь люди за рабов?
— Нет, это наши помощники и мастера своих дел. У огров грубые пальцы для некоторых видов работ.
— А что здесь делают тролли?
Тот посмотрел в сторону троицы огромных темно-зеленых существ, каждый из которых был на голову выше огра, с массивными мускулами и маленькой черепной коробкой.
— Они наши союзники.
— Не могу понять кто это? — я показала пальцем на высокого розовощекого толстяка, одетого в серые штаны и белую рубашку. Он чем-то был похож на людей, но его неуклюжие руки были заметно короче, а лицо было как карикатура на человеческое: заплывшие жиром глаза, здоровенные нос и рот, торчащие большие уши.
— Свин. Этот тип скорее всего турист.
После площади мы свернули на узкую улочку, которая по словам огра выведет нас ко дворцу. Уже подходя к нему, мой жених сказал, что вынужден меня оставить по причине своих неотложных дел.
— Хорошо же вы обходитесь с гостями. У людей вам еще учиться и учиться, — недовольно сказала я, — Или тебя утомило мое общество?
— Нет, ты замечательная девушка.
— Что-то по тебе не видно, что ты от меня в восторге.
Огр помолчал и сказал:
— У меня есть еще невеста из нашей расы.
Я стала в нерешительности:
— У вас полигамия? — он не понял значение моей фразы, — Ну то есть вам разрешено иметь много жен?
— Нет, только одну.
— Тогда я чего-то не понимаю.
— Она была моей невестой, до того, как отец сказал жениться на тебе.
— Ну и дела, — только и смогла я прошептать. Мало того, что выдают замуж по принуждению за представителя другого вида, так еще и нужно остерегаться соперницу.
До дворца мы дошли уже в полном молчании.
— Ну, беги к своей любимой, — я ему подмигнула, слегка шлепнула ладонью по плечу и зашла в парадные двери.
Чуть позже я разыскала Амтрока и напросилась к нему на беседу. Он сидел в большом тронном зале, лакая из большого кубка какое-то пойло, судя по всему алкогольное.
— Ты знаешь, что у Аригола есть невеста-огр, при том, что у вас моногамия? — я была слегка взбудоражена.
— Да, — сказал он даже не взглянув на меня.
— Так зачем этот никому ненужный брак? Жени сына на его любимой, а меня отпусти к родителям.
— Мне нужный брак, — он сделал акцент на первом слове, поставил кубок на высокий столик и одарил меня своим вниманием.
— Но зачем?
— Всему свое время, принцесса.
Он вновь взялся за выпивку и дал понять, что больше говорить не намерен. На ужин я пришла пораньше, так как изрядно проголодалась. Слуги-огры уже выставляли на стол вкусно пахнущие блюда на блестящих подносах. Вслед за мной пришел король и другие важные персоны, присутствующие здесь и ранее. Мой (или не мой) жених задерживался. Ели мы молча, каждый усердно занятый своей трапезой. Насытившись, король меня окликнул, и я поняла, что пришло время разговоров.
— Не обращай внимания на слова моего сына. Я знаю, что ты ему очень нравишься.
Меня это совершенно не льстило, и я не ревновала. О чем и сообщила королю. Потом задала вопрос:
— Твой сын сказал, что огры прекратили войну с людьми. Это так?
— О, да! В день твоего приезда сюда, мы уже вывели все войска. К нам отошли некоторые земли. Люди их покинули и перебрались в другие города.
— Я не понимаю смысла всех этих войн. Неужели не хватает земель, ресурсов для мирного сосуществования?
— Дело не совсем в этом. Существует много разумных рас, каждая из которых хочет доминировать в этом мире. Войны идут с прицелом на такие долгосрочные планы.
Я покачала головой, промолвив:
— Все равно не понимаю зачем. Раньше ведь такого не было.
— Все уже позабыли те легенды, рассказываемые нашими предками.
Чуть помолчав, король произнес:
— Покажи мне свою грудь.
Я подумала, что ослышалась, но он повторил свою просьбу.
— Я видела на рыночной площади женщин. Думаю, если ты приставишь им клинок к горлу с такой просьбой, то они упираться не будут, — язвительно сказала я.
Огр отодвинулся и помолчал, а я была довольна тем, что осадила его.
Потом он наклонился ко мне, видимо придумав ответ:
— Те мы уже все видели.
— Хм, и зачем оно тебе?
— Ну как бы по груди я могу определить некоторые особенности.
— Что-то типа гадалки по груди? Не думала, что короли огров таким ются. Мне не сложно это сделать, но не надо меня заинтриговывать всякой чушью.
— Огры обычно говорят прямо.
— Ладно.
Я приподняла маечку и мои освобожденные шарики всколыхнулись. Король пристально посмотрел на них и дал жест, что достаточно.
Спрятав грудь, я вопросительно посмотрела на Амтрока:
— Ну и? Что ты мне нагадаешь?
— То, что завтра у тебя свадьба!
Я откинулась на кресло:
— Так быстро? Я ведь совсем не готова, и понятия не имею как это у огров.
— Наша церемония намного проще, чем у людей. Беспокоиться тебе не о чем.
— Институт брака вы ведь тоже переняли у людей, ведь так?
— Отчасти.
Явился мой жених и уселся на свое место. Я уже вдоволь наелась и не собиралась сидеть с ним за компанию. Встав с кресла, я поблагодарила за трапезу и ушла в свою комнату готовиться к самому главному дню в моей жизни.

Глава 3

С самого утра были сплошные хлопоты. Пришли две женщины (именно люди) и принесли мне белое свадебное платье с кружевами и ленточками. Я тут же примеряла его. Кое-где пришлось подправить, но в целом оно сидело на мне отлично. Мне также принесли инкрустированную бриллиантами рону и красивые длинные серьги. Из обуви предоставили выбор из трех пар туфель. Я выбрала серебристые в тон ленточкам и на высоком каблуке.
Закончив примерку, я вышла побродить по парку и прийти в себя от утренней суеты. Возможно и хорошо, что мои родители не увидят свадьбу.
Зрелище своей единственной дочери, одетой в фату, среди массы огров наверняка не из приятных. Возле одной из клумб я встретила садовницу — женщину лет пятидесяти. Она собирала букет из красных и желтых цветов, тщательно и аккуратно срезая их у корня. Я остановилась понаблюдать за ней.
— Это тебе, принцесса, — первой начала она разговор.
— Красивые, — ответила я.
Мы поговорили о том о сем, и я выяснила, что она почти с самого детства у огров.
— Ты знаешь как проходит свадебная церемония? — этот вопрос не давал покоя.
Она кивнула головой.
— Расскажи, пожалуйста. От огров я ничего не могу добиться.
— Я не знаю, принцесса, какие свадьбы видела ты, чтобы дать возможность сравнить. Просто расскажу, что видела я.
Я села на небольшую деревянную скамейку и приготовилась слушать.
— Церемонию будет вести король. У него есть такие полномочия для особо ажных событий. Сначала вы с женихом пройдете к местному подобию алтаря, произнесете согласие быть супругами и отметите это подписью в большой толстой книге. Потом вы поцелуем скрепите союз и.
— Поцелуем? — я ее перебила, и меня аж передернуло, представив я себе это.
— Ну да! А разве у людей не так?
— Так, — произнесла я обреченно.
— Далее, — продолжила садовница, — большой пир, после которого жених с невестой уединяются на ночь.
Я сидела и переосмысливала услышанное. Все мои надежды на брак, как на пустую формальность улетучивались как дым.
— И еще, — добавила женщина, — К своей церемонии огры относятся трепетно, какими дикарями бы они ни были. Ведь брак по их законам вечный.
— Я поняла, спасибо.
Близился вечер, и с ним наступал момент свадьбы. Я выгнала всю прислугу со своей комнаты и молча сидела на кровати, устремив взгляд в. Передо мной лежало платье, ожидающее своего звездного часа. Я стала перед зеркалом, крутилась и так и сяк. Меня уже заждались и начали настойчиво тарабанить в дверь. Я вышла, но меня увидели совсем не так, как ожидали. На мне были обычные брюки и клетчатая рубашка. Я быстренько пробежала мимо опешившей прислуги по длинной лестнице прямо в огромный зал. Там уже была масса народу, расположившейся у стен, давая проход от лестницы к большому установленному пьедесталу, за которым возвышался король огров. При моем появлении воцарилась полная тишина. Первым пришел в себя король:
— Ариада, тебе не понравилось платье?
— Платье изумительное, лучше, чем я мечтала.
— Тогда объясни нам, почему ты не в нем?
Я облокотилась о каменные перила, находясь на нескольких ступеньках от пола, и начала говорить по-огрски, чтобы меня поняли все:
— Ты видишь, я готова исполнить наш уговор хоть сейчас. Вот она я перед вами. Но я не знаю выполнили ли вы свою часть уговора.
— Я тебе сказал, — крикнул Амтрок, — Мы вывели свои войска и прекратили войну с людьми, или ты мне не веришь?
— Я выполню свое обещание только тогда, когда лично проверю, что это так!
У короля от злости сжались кулаки, а присутствующие начали тихо шушукаться.
— Ты выйдешь замуж за моего сына, немедленно! — рявкнул он.
— Тогда это не будет добровольным союзом.
— Тебе мало моего слова? Слова короля огров?
— Я поверю словам того, кого очень хорошо знаю, а не моему вчерашнему врагу.
— И кого? Продолжай.
— В моем королевстве есть главный военачальник по имени Борилай. Я его знаю с детства и знаю, что он не будет мне врать. Пригласите сюда его, раз меня вы не отпускаете, и я лично узнаю сведения. Король задумался, но понял, что препираться со мной бесполезно. Он еще поразмыслил, но не нашел варианта как меня убедить.
— Я не понимаю вообще к чему такая спешка? Брак у огров на всю жизнь, и я не могу рисковать не убедившись, — промолвила я, — Подождем несколько дней и проведем свадьбу. Если конечно вы меня не обманули. Последние слова были явно с намеком. Король выпалил из себя:
— Хорошо, завтра утром я отправлю делегацию за твоим человеком. Через четыре дня он приедет и сразу проведем свадьбу.
— Э, нет! Почему четыре, а не восемь?
— Почему восемь?
— Уж не думаете ли вы, что я выйду замуж тогда, когда верный мне человек будет у вас? Собой я могу рисковать, но не могу им. Он вернется домой с вашей делегацией и напишет письмо, в котором сообщит о своем благополучном возвращении.
— Ладно, — терпение Амтрока лопнуло. Стоящий возле него Аригол все это время молчал и зачарованно смотрел на меня. Мое сопротивление вызвало здесь фурор. Я была уверенна, что война прекратилась, но лишь просто тянула время. Возможно я переигрывала, и огры сейчас сорвутся и вообще растерзают меня. Конечно, мне могли просто передать письмо от отца, в котором бы он все описал, но я намеренно об этом и не заикалась.
Я решила немного смягчить обстановку:
— Давайте считать это репетицией, и первым делом отведаем лакомства. Толпа дружно загула, но стояла в нерешительности, ожидая реакции от короля. Тот обреченно махнул рукой, и все как оголтелые ринулись в соседний зал, где был приготовлен банкет. Я тоже туда проследовала, так как была ужасно голодна. Насытившись, я тихо удалилась в свою комнату и заперла дверь на засов.

Глава 4

Следующие три дня я бездельничала и почти не видела ни Аригола, ни Амтрока. Хотя однажды встретив короля в коридоре, я не преминула съехидничать, что его предсказание не сбылось. Вечером 17 мая мы ожидали возвращение делегации. Король Амтрок принял беспрецедентные меры безопасности. Он, я и еще десятка три огров еще в обед сели на лошадей и ускакали в неизвестном мне направлении. Проехав так часа три, мы расположились в небольшой деревушке. Именно она и была назначена местом встречи. Король явно не хотел выдавать месторасположение города. Уже сильно стемнело, и меня клонило ко сну, как приехали огры с людьми. Я выбежала на улицу и в свете факелов узнала Борилая. Вместе с ним было еще с полдюжины людей среди которых был и мой старший брат Гектор. Мы стояли и обнимались довольно долго.
Все люди и знатные представители огров расположились в большой гостиной одного из домов, хозяин которого, маленький и смешной огр, постоянно бегал взад-вперед, принося еду и выпивку. За разговором люди подтвердили прекращение военных дел. Амтрок ликовал, упираться мне уже некуда.
После всеобщей дискуссии, остались только люди и пару огров, которые здали за нами наблюдали. Амтрок не хотел оставлять нас наедине. Позабыв про сон, мы просидели за разговорами почти до утра. Мне было действительно хорошо.
Проснулась я уже к полудню. Встав с неудобной кровати, я быстренько оделась и вышла на улицу. Все ждали только меня. Люди уже уехали, и разочарованию моему не было предела.
— Ну ладно, принцесса, — утешал меня король, — Ты получила, что хотела. Через четыре дня ты получишь письмо и пойдешь под венец. На душе было печально и совсем не до язвительности. Мои надежды, что королевство Астианаса объединится с моим родным и вызволит меня не оправдались. Страх за себя оказался сильнее желания совершить подвиг ради своей суженной. Может, конечно, я себе не представляла как сильны огры, но это никак не оправдывало бездействие близких мне людей. Значит так тому суждено быть и нужно переходить ко второму плану. На досуге я размышляла и поставила себе цель, что если мне уж предписано быть огрской принцессой, то пользуясь положением буду делать все возможное для укрепления мира между разумными видами. В первую очередь, чтобы огры и люди не видели в друг друге врагов.
21 мая вернулись огры с письмом. Писал мой отец, что делегация благополучно вернулась и далее много текста о том, как он сожалеет, что все так вышло. С его слов приезжал Астианас и погоревал вместе с этого не легче. На каждом листе был условный шифр и печать моего отца. Подделка со стороны огров исключалась. Завтра моя свадьба, и выходки больше не пройдут.
Наступил этот день.
До обеда я скупалась в бассейне и долго гуляла по парку. После еще немало времени прихорашивалась и наряжалась. Одела я все то, что и вдень несостоявшейся свадьбы. Наступил момент и меня позвали на церемонию. Гордо и неспешно я спускалась по устланной шикарным ковром лестнице, ловя на себе многочисленные восторженные взгляды гостей. Я в ответ лучезарно улыбалась и махала рукой. Аригол, одетый в нелепый черный костюм, взял меня за руку и повел через коридор раступившихся гостей к некому подобию трибуны. Там предсказуемо восседал король огров Амтрок. Он поднял руку и гудение толпы прекратилось. Король начал приветственную речь, объясняя всем причину торжества, наверное для тех, кто не в курсе. Потом мы с моим женихом подтвердили свое желание вступить в брак и расписались в толстой пергаментной книге. Я и тут отличилась, нарисовав еще рогатую рожицу. Король недовольно хмыкнул при этом. Мы с моим новоиспеченным мужем впервые поцеловались и обменялись золотыми кольцами, которые принесли нам на серебряном блюдце. Они одевались на безымянный палец правой руки и оказались впору.
В соседнем зале начался банкет. Огры про нас забыли и всецело поглощали пищу. Меня возмутило, что нам никто абсолютно ничего не подарил, и я сказала об этом Амтроку. Тот просто пожал плечами и буркнул с набитым ртом, что это не принято. Вот и вся церемония. Огры будут набивать себе брюхо, а про нас и не вспомнят. Настроение мое упало. Единственное обручальное кольцо — вот и весь мой подарок. У напившегося Аригола развязался язык, и он, пытаясь утешить меня, наобещал мне их горы. Я и сама потихоньку хмелела, потягивая один бокал за другим. Голова уже загула, и я попросилась выйти наружу.
Вечерний воздух смешанный с ароматом цветов немного привел меня в чувство. Я побродила вокруг парка, почти не встречая гостей.
Подавляющее большинство из них продолжали напиваться и наедаться. На входе во дворец меня встретил Аригол.
— Ты уже насытилась? — спросил он.
— Если ты про застолье, то у меня уже нет желания туда возвращаться.
— Хорошо, тогда у нас есть еще одно дело.
— Ккакое?
Он легко подхватил меня на руки и понес во дворец. Поднявшись к своей комнате он толкнул ногой дверь и поставил меня на пол. Я огляделась. В углу стояла большая кровать, а всю комнату освещало немало свечей в канделябрах. После небольшой молчаливой паузы он начал снимать с себя костюм. Полностью раздевшись, он с большим удовольствием швырнул его в сторону, едва не сбив один из светильников. Такая форма одежды ему очень не нравилась. Я стояла как задурманенная, глядя на своего голого мужа. Он подошел ко мне ближе, и в полумраке я рассмотрела его половой орган. Первый раз в своей жизни я вижу мужское достоинство так близко.
Что человека, что тем более огра. Пару раз, затаившись в укромном месте, я наблюдала за сексуальным актом моего брата с его женой, еще несколько раз я видела издалека купающихся голых мужчин. На этом весь мой опыт.
Член огра с большой толстой головкой свисал, но даже так он казался мне куда большим, чем у людей. Аригол начал меня раздевать, но его грубые руки делали это неумело. Я сказала, что разденусь сама. Деваться мне от этого было некуда, а алкоголь немного притупил страх. Когда на мне ничего не осталось, огр крепко обнял меня и начал тискать за попку. Его член немного приподнялся и уперся мне в пах. Потом он легко подхватил меня и уложил на постель.
— Подожди, — сказала я.
Огр напрягся, не зная чего еще от меня ждать.
— Будь со мной нежнее, у меня раньше такого еще не было. Он успокоился и принялся своим языком лизать мою грудь, захватывая целиком соски. Я откинулась на подушки и почувствовала как забурлила во мне кровь. Аригол придвинулся ко мне ближе, и я уловила его учащенное дыхание. Эрегированный фаллос уперся мне в промежность. Огр медленно, но с явным нетерпением увеличивал силу контакта наших гениталий.
Головка вошла, причинив мне боль. Я стиснула зубы, а руками вцепилась в кровать. Большой орган ритмично продолжал свои движения, понемногу продвигаясь внутрь моей киски. Постепенно привыкнув к боли, я начала получать наслаждение. Смазанный моими выделениями член уже заметно легче двигался во мне, но причиняя боль матке, я дала мужу знак, чтобы он полностью не входил. Мне кажется, что действие наше было достаточно долгое. Так и не меняя позиции, Аригол начал двигаться быстрее. Его член стал ощутимо горячим и вскоре завибрировал, выпуская в меня струи семени. Внезапно нахлынуло блаженство, и я мимовольно стала двигаться навстречу партнеру, пока не получила разрядку.
Я поняла, что впервые в жизни ощутила оргазм. Мы оба успокоились, и огр осторожно вынул из меня свой жезл. Вслед за ним обильно потекла сперма, перемешанная с кровью от дефлорации.

Глава 5

Следующим утром я проснулась поздно. Солнце уже вовсю пробивало занавешенные окна и доставало своими лучами до дальнего угла комнаты, где находилась кровать. Моя киска еще ныла от недавнего в нее вмешательства. Я успокаивающе ее погладила и сладко потянулась. Рядом со мной, лежа на спине, мирно посапывал мой муж. Я с интересом начала рассматривать его член, который подарил мне вчера и боль и наслаждение. В расслабленном состоянии восторга он конечно не вызывал.
Я соскочила с кровати и надела свое свадебное платье поверх голого тела. Потом осторожно открыла дверь и вышла из комнаты. Сразу не сориентировавшись, я побродила по дворцу пока не нашла свои апартаменты. На удивление для такого времени было тихо, и никто не попался мне на пути. Открыв дверь в свою комнату, я ахнула. На моей кровати спало двое незнакомых мне огров, еще с полдесятка их спало просто на полу, подложив под голову что попадется, в том числе и мои вещи. Моей злости не было предела, и я как и была в свадебном платье пошла искать Амтрока. Мне казалось, что только король огров способен выгнать непрошенных гостей, если конечно их сам туда не разместил.
Больше часа я искала его по дворцу и прилегающим территориям, но так и не нашла. Немного успокоившись, я решила искупаться в бассейне. Сняв платье, я долго наслаждалась прохладной водой, абсолютно не беспокоясь о своей наготе. Все это время у меня не выходила из головы моя первая брачная ночь. Еще неделю назад я морально подготовилась ко всем церемониям свадьбы, хотя все-таки и боялась интима. Мое воображение рисовало огров грубыми, жестокими и непривлекательными. В реальности же оказалось все не так и страшно.
Теперь, как я думаю, обряд закончен, мой муж убежит к своей возлюбленной, а меня оставит в покое. При такой мысли мне стало грустно. Я почувствовала себя брошенной невестой. Не скажу, что я сильно желала продолжения интима, но как и любая девушка требовала к себе внимания. О том, что мой муж будет ходить на сторону, я не сомневалась. Нас женили против нашей обоюдной воли. Долг исполнен, и теперь он волен делать что хочет. Хотя, наверное, не все так просто. Вряд ли бы меня сюда привезли, терпели бы мои капризы, выдали бы замуж и забыли. Я поняла, что с этими ограми нужно быть начеку и не расслабляться.
Накупавшись, я вышла и повернулась к солнцу, ожидая пока не обсохну. Меня окликнули, и я на секунду опешила. Прикрыв руками интимные места, я обернулась. Огр из прислуги пялился на меня и донес сообщение, что король Амтрок желает меня видеть. Я кивнула в ответ, и так и стояла пока он не скрылся. Надев платье, я поспешила внутрь.
— Мне хотелось бы знать почему моя комната набита чужими. ограми? — с ходу начала я, садясь за обеденный стол рядом с Амтроком.
Тот, прожевав кусок мяса и вытерев рукавом рот, сказал:
— Гостей нужно же было где-то разместить. Да и ты вроде как перебралась к Ариголу.
— Никуда я не перебиралась. Мне нужна отдельная комната.
— Но ты должна жить вместе со своим мужем.
— Мы и живем вместе, под одной крышей. Но по разным комнатам.
Амтрок добрался до бараньей ноги и на том наша перебранка закончилась. Я тоже перекусила. Уже вставая из-за стола, я спросила:
— А зачем ты хотел меня видеть?
— Мне интересно знать твое отношение к Ариголу и к ограм вообще. Ведь за последний день думаю многое поменялось, не так ли?
Я поправила волосы и, сделав небольшую паузу, сказала в своем ироничном духе:
— К Ариголу, как к мужу, у меня уважительно-нормальное отношение. Чего не скажешь о толпе пьяниц в моей комнате, которых я готова хоть сейчас пинками выгнать через балкон. Как ты заметил, мне даже платье переодеть не удается.
— О, не беспокойся о них. Твоя комната уже пуста.
— Хоть одна хорошая новость за утро. Пойду сменю одежду, — я лучезарно улыбнулась свекру и уже собралась уйти, как он меня окликнул. Я недовольно повернулась, но на лице выдавила обезоруживающую улыбку:
— Что-нибудь еще, мой король?
— И все же?
— Ты думаешь, что после лет презрения и ненависти к ограм по причине постоянных войн, я вдруг резко сменю свое отношение? Если тебе так интересна моя предрасположенность, то пока она на низком уровне, и ее нужно заработать. Хотя я ценю отношение ко мне лично, как к королевской особе.
Король задумчиво почесал затылок. А я продолжила:
— Можно вопрос за вопрос? А как твои отношения с женой? Я что-то не припомню даже, чтобы нас знакомили.
Король равнодушно махнул рукой:
— Вот там она сидит. Можешь подойти познакомиться.
Я посмотрела на другой конец стола на женщину-огра. Как для этого вида существ она была даже довольно привлекательна и видно, что следила за собой.
— Ее зовут Дериона, — сказал Амтрок, — и наши семейные отношения чудесные. Помимо Аригола у нас еще есть сын и дочь.
— Ну если обедать по разные стороны стола и не появляться вместе у вас считается чудесным, то за нас с Ариголом тебе вообще нечего переживать.
Король зло скривился:
— Я немного другое имел ввиду.
— Начинай с себя, мой дорогой родственник, — сказала я и наконец-то ушла.
Комната моя уже действительно пустовала, хотя следы недавнего присутствия в ней несомненно остались. Я быстренько переоделась в легкое платьице и принялась проверять свои вещи и драгоценности, сохранность которых меня беспокоила целое утро. К счастью, все было на месте. Я решила на всякий случай наиболее ценные вещи перепрятать в разных местах. Такая мысль мне приходила в голову и раньше, но сейчас ее воплощение уже казалось, что назрело. Завтра рано утром я проберусь в парк и найду укромное местечко для части своих денег и драгоценностей, еще часть нужно припрятать понадежнее в комнате.
Выходя на ужин, я столкнулась на лестнице с Ариголом. Это была наша первая встреча после брачной ночи.
— Привет, — сказал мне муж и попытался обнять меня.
— Привет, — сказала я в ответ, не сопротивляясь его объятиям.
Он взял меня за руку, и мы вместе спустились в холл. За ужином он рассказывал мне смешные истории от которых смеялся больше чем я. Мне было хорошо и весело. Но по большей части не из-за сюжета нелепых юмористических рассказов, а от самой атмосферы и всеобщего смеха. Возможно не все потеряно, и мой муж будет и мне уделять частичку своего внимания. На такой веселой ноте я поблагодарила за ужин, дружески похлопала Аригола по плечу и элегантно покинула общество. Уже в своей комнате я достала прихваченные из столовой большую ложку и острый нож. Завтра они мне понадобятся в сокрытии моих ценностей.

Глава 6

Мне повезло. Рано утром, когда еще даже солнце не взошло, мне удалось незамеченной прошмыгуть в сад. Времени много не было, и потому я быстренько прибежала в наиболее заросшую его часть. С трудом пробираясь через кусты, я вышла на небольшую поляну, на который было несколько молодых деревьев и два развесистых дуба. Один мешочек я спрятала за валуном на глубине примерно в полметра, второй решила закопать в корнях одного из дубов. Подойдя к нему ближе, я заметила какой-то белый круглый предмет.
Я хотела его взять в руки, но, рассмотрев получше, ахнула и упала, выронив все, что было в руках. Несомненно, передо мной был череп. Я взяла себя в руки и попыталась понять, кому он принадлежит. Размеры чуть больше человеческого, большие глазницы и два ряда острых зубов на массивных челюстях. Лобная часть была большая и указывала на разумное существо. Пока у меня не было ни малейших догадок, но эта находка меня однозначно обрадовала. Если череп здесь так спокойно лежит, значит в эту чащу никто не заходит и меньше шансов наткнуться на мои сокровища.
Обойдя дуб с другой стороны, я присела на корточки и начала рыть. На глубине в ладонь нож уткнулся в что-то твердое. Я выругалась — наверное придется рыть в другом месте. Но потом меня взяло любопытсво, и я начала более усердно работать ложкой, желая узнать что там. Раскопав немного, я с радостью обнаружила крышку шкатулки. Спустя какое-то время, полностью запыхавшись и изнеможденная, я все-таки достала ее. Шкатулка была небольшая, длиной сантиметров в двадцать, шириной и высотой в десять. Узоров и орнаментов на ней не было, и в общем представляла собой полную дешевизну. Я ее потрясла и услышала металлический лязг. Потом взяла нож и долго возилась с замком.
Наконец мне удалось поддеть язычок, и я ее открыла. Внутри лежала всего лишь связка из четырех блестящих ключей. Мне первый раз приходится видеть такие. Стержень у каждого был очень длинный, с множеством нарезок, ямок и выпуклостей по всем четырем сторонам. Интересно, что отпирают эти ключи? Я их положила в карман, а шкатулку закопала обратно. Свои оставшиеся драгоценности я решила спрятать у другого дуба, на случай вдруг объявится хозяин шкатулки и случайно наткнется на мой клад. Провозившись еще немного, я благополучно зарыла мешочек и отправилась домой. Осмотревшись внимательно, я вышла на садовые дорожки и как бы прогуливаясь пошла ко дворцу. Меня могла выдать засохшая земля на руках, и мне пришлось обходить стороной гуляющих огров и надеяться, что на пути не попадутся знакомые.
Зайдя в комнату, я закрыла засов. Помыв руки и сняв грязную одежду, я обессиленно упала на кровать. В голове моей был целый рой мыслей, пытавшихся найти отгадку сразу на две задачи: чей череп и почему лежит возле дуба, и что за ключи были спрятаны там же неподалеку. Вот и есть мне род занятий на ближайшее время.
За завтраком не было ни Аригола ни Амтрока, и я решила подсесть к Дерионе. Как-никак она моя свекровь. Сидящий возле нее огр вежливо уступил мне место, а по ее выражению лица было видно, что она не против общения. Я ее расспрашивала про детей и королевскую жизнь и узнала, что Ариголу сейчас девятнадцать лет. Его старшему брату двадцать пять, а сестре — двадцать.
— Кто же претендует на трон? — спросила я с опаской.
— Мы пока такие вопросы не ставим, но очевидно, что Аригол.
— Он ведь самый младший.
— Это не имеет значения. Его брат сейчас далеко отсюда и правит в другом городе.
— А-а, — сказала я понимающе, — значит у огров не одно королевство.
— Конечно же нет. У людей ведь тоже несколько.
Потом Дериона пожаловалась на постоянную занятость своего мужа, из-за которой они почти не видятся.
— Ариголу ведь тоже нужно вникать в государственные дела, — сказала она завершая тему, — будь готова к частым одиночествам.
— Важные дела я понимаю и принимаю. А вот встречи с любовницей…
Королева насторожилась.
— Аригол мне сам об этом сообщил. Она ведь была и до меня, — сказала я, — А кстати кто она?
— Она из его театральной группы.
— Что? — я искренне удивилась, — театральной?
— Тебе лучше у него спросить.
После завтрака я пошла побродить по дворцовым коридорам. Стараясь быть не замеченной, я присматривалась к замкам дверей. На некоторых из них их не было вообще (видимо дверь изнутри закрывалась на засов), в остальных прорез был совсем не подходящий для моей находки. Да и толщина дверей была незначительной, намного меньше длины найденных мною ключей. Нужно искать двери помассивнее.
За обедом был полный состав. Король с принцем вовсю шутили, и я не преминула заметить, что в таком случае государственные дела идут замечательно. Все пропустили мою реплику, но по виду королевы я поняла, что она уловила скрытый смысл. На обед подали изысканные фрукты, что делали нечасто. Я их очень люблю и потому принялась улепетывать один за другим.
— Эй, принцесса, живот заболит, — пытался шутить король.
Наевшись, я завалилась спать после утомительного утра и проспала вплоть до ужина. После него принц огрский предложил погулять в парке. Мы немного побродили по лужайке. Но тут вдруг начался сильный дождь, и мы бегом ринулись во дворец. Отошли мы прилично, и потому как бы мы быстро не бежали, все равно промокли. Мы зашли ко мне в комнату и поснимали мокрую одежду. Я уже хотела натянуть халат, но Аригол меня попросил:
— Ариада, может останешься голышом? Так мне больше нравится.
Я немного помедлила, но согласилась:
— Ладно.
Потом подошла и села возле него:
— Вечер испортился. Что будем делать?
— А я знаю, — вдруг резко выпалил он, — Подожди немного.
Аригол спешно натянул свои мокрые шорты и выбежал из комнаты. Вернулся он спустя минут десять, одетый в свой халат и держа под мышкой деревянную коробку.
— Вот, — он с гордостью водрузил коробку на кровать и открыл ее, — Сейчас я тебя научу одной игре.
Он высыпал горсть черных и белых круглых фишек и начал расставлять их на клетчатой черно-белой доске. Потом стал мне рассказывать правила игры. Я его слушала и не перебивала, но в конце сказала:
— Вообще-то я знаю эту игру. Это шашки.
— Да? — он немного смутился.
— Играем? — я его подбодрила.
Два проигрыша он выдержал достойно, но на третий его терпение иссякло, и он с раздражением отодвинул коробку.
— Я то думал, что хорошо играю.
— Не переживай, и тебе повезет, — я весело смеялась и подбадривала его, — В конце концов умственные способности людей выше, чем у огров.
Он только кивал.
— Ты меня научишь? — эти слова видимо дались ему с трудом.
— Эта игра так популярна у вас?
— Одна из самых.
— Я постараюсь. Если конечно ты будешь прилежным учеником.
Наконец и у него появились проблески улыбки.
— Я. Мне той ночью очень понравилось, — сказал он неловко.
— Мне тоже, — я еще смеялась, не поняв сразу, что он уже говорил серьезно.
Он встал и скинул свой халат. Прямо передо моим лицом возник его член. Я сглотнула и посмотрела вверх на Аригола. Потом мои руки сами потянулись к его достоинству. Неспешно гладя и мастурбируя его орган, я чувствовала как он наливается и становится больше. Темно-коричневая головка с большим отверстием посередине блестела в свете огней от лампад, а толстые прожилки вздулись. Теперь я полностью оценила его жезл. Длиной он был в полторы моих ладони, а пальцы с трудом могли его обхватить.
Я придвинулась ближе и лизнула головку. Потом осторожно взяла ее в рот и неспешно начала двигаться, постепенно захватывая больше. Аригол стал потихоньку стонать. Одной рукой я придерживала член, периодически гладя массивные яйца, другой опустилась к свой киске, любовно ее поглаживая. Огр положил свои руки мне на голову, понемногу двигая ее вперед и нанизывая еще больше мой рот на член.
Он отстранился и положил меня навзничь на кровать. Потом прильнул к моему паху и принялся возвращать должок, лаская мою киску языком. Я закатила глаза и наслаждалась. Мое влагалище уже было полностью влажным. Аригол лег на меня, целуя в губы, шею и уши. Его член легко скользнул в мою норку. Огр выбрал поудобнее позицию и начал медленно его двигать. Начальная боль прошла и сменилась наслаждением.
Чуть позже он вышел из меня и предложил сменить позу. Я положила его на спину и взобралась сверху. Я давно себе представляла позу наездницы и хотела ее испробовать. Взяв его член, я направила его себе внутрь и плавно начала опускаться. Огр ловил ртом мою грудь, но после безуспешных попыток просто взял их руками и принялся сосать соски, периодически лаская их языком. Я с удивлением обнаружила, что огромный член входит в меня чуть ли не целиком. В прошлый раз он упирался мне в матку, причиняя боль, а сейчас не доставлял мне ничего кроме наслаждения.
Мы сменили позу. Я стала на колени, а Аригол вошел в меня сзади. Он держал меня за талию и энергично двигался, полностью загоняя свой член. Шейка матки каким-то образом раскрылась, пропуская его в себя. Я помогала ему, двигая свои ягодицы навстречу. Возбуждение мое подходило к своему пику, и я выгнула спину больше. Еще и еще, и я больше не могла сдерживаться и сильно застонала от оргазма. Огр подхватил мое возбуждение, и его разгоряченный член стал выплескивать сперму прямиком в мою матку.
От этого мне стало еще лучше, и оргазм мой продлился дольше, чем в первый раз. Я по инерции еще подвигала попкой, вытягивая из своего мужа живительные соки. Пульсации члена стихли, и вместе с ним успокоились и мы. Облегченно вздохнув, Аригол осторожно его вынул. Мы обессиленно повалились на подушки. Я прильнула к его плечу, а правой рукой гладила его жезл любви, с которого еще свисала капля спермы. Внутри меня ее было наверное с ладонь, но я не стала напрягаться с целью вытолкнуть ее. Пусть будет как есть. Вскоре мы заснули.

Глава 7

На следующий день я продолжила поиски дверей для моих ключей. О том, чтобы рассказать о своей находке, и речи быть не могло. Ключи бы сразу отобрали, и я до конца жизни гадала бы, что они отпирают.
Со стороны улицы был вход в подвал замка. Там держали соленья и разделывали туши животных. Спрятавшись за кустом, я дождалась одного из поваров и вслед за ним прошмыгнула внутрь. Там, из большого зала, я свернула в один из коридоров и притаилась. Когда подвал будет не такой многолюдный, я его изучу получше. Когда шум и гам поваров утих, я осторожно вылезла из-за бочек и пошла на разведку. В подвале было много разветвлений и огромных залов. Я зажгла толстую свечу и принялась осматривать тяжелые двери.
Вырез замков был такой же как и во дворце. Я на всякий случай попробовала один из ключей, но он оказался слишком тонким и прошел в пустоту. Обойдя с дюжину дверей, я убедилась, что мои поиски напрасны. Я попробовала толкнуть одну из дверей, и она со скрипом приоткрылась. Я поднажала и открыла достаточно, чтобы протиснуться внутрь. Свет огонька осветил небольшую комнату, вдоль одной из стен которой стояли огромные бочки. Я приоткрыла краник и попробовала стекающую жидкость. Обычное вино.
В нескольких других открытых комнатах тоже стояли бочки, а некоторые были и вовсе пустые. Я разочаровано побрела по лабиринту коридоров в поисках выхода. Найдя его и убедившись, что вблизи никого нет, я покинула подвал.
Уже лежа на кровати я размышляла, что искать двери мне нужно за пределами замка. Но вот где? Домов в городе огров слишком много. Может быть взять в компаньоны Аригола и с его помощью облегчить задачу? Нет, слишком рисковано, и я не могу так безответственно ему доверять. Нужно действовать хитростью и задавать наводящие невинные вопросы. А для начала мне нужно найти некое подобие библиотеки или хранилище знаний, если оно конечно у огров есть.

Весь следующий день (а это было 26 мая) Аригол продержал меня с собой на заседании старейшин. Целый день огры разжевывали проблемы и пытались их решить. Самые важные из них были как пополнить казну и как противостоять врагам. Оказалось, что врагов хватает. Сейчас огров активно начали донимать некие флаеры. Услышав это слово, я напряженно силилась вспомнить откуда оно мне знакомо. Точно! Оно пришло из очень древнего языка, которым меня обучали в детстве, и означает что-то связанное с полетами.
— А кто такие флаеры? — спросила я шепотом Аригола.
— Они похожи на людей, но вместо рук у них крылья.
— О! Они летают?
— Да! Притом очень хорошо.
— С такими видимо воевать непросто.
Аригол подтверждающе кивнул.
— Можно мне взглянуть на карты? — спросила я.
Огр напрягся и загородил мне проход:
— Предоставь это дело воинам, юным принцессам оно ни к чему.
Такие слова меня жутко обидели.
Король Амтрок сидел на большом троне и большую часть времени умудренно молчал.
Перерывы на обед были большим спасением, когда можно было отдохнуть от оживленных дискуссий. Уже поздно вечером, уставшая я пошла спать. За этот день я совершенно не приблизилась к разгадке ключей и черепа. Почему-то мне вспомнился театр. Нужно завтра о нем спросить Аригола.

Меня разбудил легкий и настойчивый стук в дверь. Я приоткрыла глаза и посмотрела в окно. Солнечные лучи уже пробивались сквозь шторы. Соскочив с кровати, я спросила кто там. Это был Аригол, и я ему открыла.
— Ну что в такую рань? — сказала я недовольно, потягиваясь у кутаясь в теплый халат.
— Ты как себя чувствуешь?
Я удивленно на него посмотрела:
— Да все нормально!
Он скинул с меня халат и внимательно осмотрел.
— Ты меня пугаешь? — сказала я грозно.
— Действительно, все нормально, — сказал он, но с некой ноткой разочарования.
— Так! Садись и выкладывай.
— Мне сейчас некогда, поговорим во время обеда.
Он быстро удалился, а я так и осталась стоять обнаженной посреди комнаты. Потом, подойдя к зеркалу, долго и пристально себя рассматривала со всех сторон, не забыв заглянуть даже в рот. Возможно кто-то отравился, и Аригол прискакал в такую рань проверить меня. Ответ я узнаю только за обедом.
Когда пришло время обеда, я уже сидела за своим столом, дожидаясь Аригола и его объяснения раннему визиту, и нервно стучала вилкой по столу. Он пришел со своим отцом, и оба уселись на свои привычные места.
— Ты меня так напугал, что я несколько часов не могу прийти в себя. Быстро рассказывай чего ты так опасался.
Аригол взглянул на отца, перевел глаза на меня и приблизившись ко мне тихо произнес:
— Я просто проверял не беременная ли ты.
— Что? — я расхохоталась.
Огры сидели с невозмутимым видом и ждали, когда мой смех пройдет.
— Как это возможно между огром и человеком? — успокоившись спросила я.
— Видишь ли, возможно, — вмешался в разговор король.
— Вы шутите.
— Нисколько. Просто ты видимо об этом ничего не знаешь.
— Ну я так поняла, что не беременна, — я все еще насмехалась.
— К сожалению, да! — разочарованно сказал король, — Иначе были бы симптомы.
Мое лицо сразу стало серьезным:
— Подождите, вы что, хотите меня оплодотворить?
Аригол нарушил свое молчание:
— Ну да, Ариада! Мы ведь уже семья.
Я откинулась на кресло и задумчиво потерла подбородок. Огры начали есть принесенные блюда, среди которых как по заказу были и фрукты.
— А кто же родится тогда? — сказала я, не веря что вообще могу такое произнести.
— Посмотри на моего отца, — сказал Аригол, — а потом на меня.
Я и раньше ловила на мысли, что отличия между ними есть.
— Я рожден от человека-женщины, — сказал король.
— Не может быть, — непроизвольно вышло у меня, но я понимала уже, что может.
— Человеческая женщина так устроена, что может зачать и выносить практически любого из разумных существ на Земле. В случае с ограми, гены человека подавляются и рождается тот, которого ты видишь перед собой. Я на 99 % огр, но во мне есть и человеческая капля.
— А кто твоя мать? — почему-то спросила я
— Она была королевой, — гордо сказал Амтрок.
Потом наклонившись ко мне сказал:
— Ты думаешь почему я просил тебя показать свою грудь?
Мною понемногу стала овладевать паника.
— Потому что, — продолжил король, — ты королевской крови, и на это указывает ореол вокруг твоих сосков. Женщина из простолюдинов практически не может забеременеть от огра.
Я принялась за еду, обдумывая услышанное. Немного перекусив, сказала:
— Я еще совсем юная и не знаю готова ли.
— Твое тело готово. Осталось только за твоим желанием.
Амтрок взял из вазы с фруктами небольшой зеленоватый плод.
— Это то, что помогает забеременеть, — сказал он показывая его мне, — Это — парикуана, растущая и у нас. Обладает свойствами на какое-то время снимать боль с шейки матки и полностью ослаблять ее для проникновения. А зачатие возможно только при непосредственном впрыске спермы в матку.
Я теперь поняла, почему член Аригола смог войти в меня целиком. Несомненно, я пробовала этот фрукт в тот день. Огры меня провели, воспользовавшись моим незнанием.
— Ты готова сегодня попытаться еще, — оба огра на меня пристально смотрели, а Амтрок положил в мою руку плод парикуаны.
У меня была два варианта: или швырнуть плод прямо ограм в лицо или пойти им навстречу и съесть. Я покрутила его в руках, разглядывая. Потом положила себе в рот и, разжевав, проглотила.
Час спустя я нервно меряла шагами свою комнату. Разговор за обедом упорно не выходил у меня из головы. Сейчас я уже была невероятно зла на огров и твердо уверенна, что они не дождутся от меня того, чего хотят. Ведь в конце концов съев плод, я им ничего не обещала. Могла просто сказать, что мне нравится его вкус, и я съела его без малейших намеков. Хотя надеяться тихо съехать вряд ли получится — даже глупые огры односмысленно поняли мой жест.
На ужин я шла уже предельно взвинченная. Но то ли к облегчению, то ли к сожалению, ни король ни его сын к столу так и не явились. Буду разбираться с Ариголом один на один, когда он ко мне заявится.
Долго он не заставил себя ждать. Спустя час после ужина я ему открыла дверь и стала напротив окна, сложив руки и глядя вдаль. Огр попытался меня обнять, но я отстранилась и в меру своих сил оттолкнула его. Тот ошеломленно опустился на кровать, и спустя минуту-другую выдал…
— Ты не в настроении?
— Удивительное наблюдение, мой дорогой! А с чего мне быть в настроении?
— Это наверное из-за возможной беременности?
— Нет. Это из-за вкуса парикуаны! Конечно из-за беременности, идиот!
Огр встал, приблизился ко мне и сказал уже более твердым голосом…
— Ариада, в обед ты сказала, что готова продолжить. Почему же сейчас ты так себя ведешь?
— Я ничего не говорила, я просто съела плод.
— Не надо над нами издеваться! — голос огра уже срывался на крик.
— Нами? А почему это твой папочка так озабочен? Хочет, чтобы и внук был человеком.
Аригол собирался меня ударить, но потом вовремя остановился и просто повалил меня на кровать.
Я усмехнулась в своем злорадном стиле…
— Это как на старых картинках… обезьяны отрезают себе хвосты, думая, что станут человеком.
Ярость огра нарастала. Сейчас он прямо срывал с себя одежду. А когда полностью остался голым, перешел на меня. Сопротивляться его силе было бесполезно, и мой халат тут же был отшвырнут к дальнему углу комнаты. Огр прямо на полу поставил меня на колени и раздвинул ноги. Его эрегированный фаллос грубо и бесцеремонно уткнулся мне в промежность. Я как могла сжималась, но сопротивление было сломлено, и большой член начал поступательные движения. Аригол крепко взял меня за плечи и неистово насаживал на свой жезл. Вскоре сдалась и матка. Один за одним, выпады начали проникать и в нее. Огр возбужденно рычал, а его пах сильно бил по моей попке. Я опустила голову и сжала губы. Первая боль прошла, но я не могла расслабиться.
Спустя еще минут пять, я сначала тихо, а потом уже явно попросила мужа выйти с меня и сменить позу. Быть может, Аригол подумал, что перестарался и согласился. Я с обезоруживающей улыбкой уложила его на спину, а сама вскарабкалась сверху. Взяв в руки его фаллос, я поводила им по своим половым губам, а потом запустила внутрь. Полностью сев, я двигала попкой, изредка приподнимаясь. Воинственный запал огра немного прошел, и он просто наслаждался, поглаживая мои ягодицы и грудь. Я ускорила движения и попробовала сжимать мышцы бедер. Усилия принесли результаты… член внутри меня ощутимо набух и разгорячился, дыхание Аригола участилось, а стоны стали больше. И вот, когда он уже достигал пика наслаждения, я опершись ногами об пол, с силой встала с него, полностью освобождаясь от члена. Огр никак от меня такого не ожидал, но уже ничего не смог сделать. Его орган начал дергаться, с силой выплескивая струи семени, которые доходили ему аж до подбородка. Я села на кровать и с удовольствием наблюдала, как огр орошает сам себя. Вся его грудь была забрыскана беловатой жидкостью.
Аригол наконец успокоился и, встав тут же набросился на меня.
— Тихо, тихо! — Вытянув вперед руки я пыталась остановить его, — Ты получил разрядку, а я — нет!
Он схватил меня за плечи и легко приподнял…
— Бросай свои шутки, принцесса, а не то:
— Я не шучу, и отпусти меня!
Он бросил меня на кровать, потом взял с пола мой халат и вытер со своей груди сперму.
— Я ваша пленница, и защищаюсь как могу, — сказала я.
— Ты не пленница, ты моя жена.
— Да-да, как же. Я вижу ты не понял урока, когда вы с папочкой вздумали меня выдать замуж чуть ли не в первый же день. Я хочу чтобы со мной всего лишь считались. Представь, что если бы сейчас я была беременна после первого раза. Я бы гадала, что это вдруг со мной.
Огр молчал.
— Это называется поставить перед фактом, — продолжала я, — А в таком деле как беременность моя роль отнюдь не последняя.
— Так кто виноват, что ты не в курсе? Я с папой был абсолютно уверен, что ты все знаешь. Ты ведь человек (язвительно). А мы были сами ошарашены, когда за обедом поняли что к чему. Да и семейная жизнь подразумевает детей.
Я просто молчала, не зная, что ответить. А ведь действительно, огры прямые как двери и не настолько умны, чтобы придумывать хитроумные планы. А я всего лишь должна корить себя за незнание, и обвинять тех людей, которые меня не научили. Особенно зная, куда принесет меня мой жизненный путь.
— Поверь, Ариада, никто от тебя ничего скрывал. А сейчас, отдыхай, — огр оделся и вышел из комнаты.
Я откинулась на подушки и молча смотрела в потолок. Чтобы вечер не прошел зря, я закрылась и достала найденные ключи. Было время рассмотреть их повнимательней. Ручки их состояли из двух плотно подогнанных половинок. При помощи ножа мне удалось их раскрыть. На внутренней стороне одной из них четко проступал выпуклый символ. Что-то он мне напоминал. Я присмотрелась и вспомнила… похоже на древнегреческую букву альфа. Потратив немало усилий и едва не порезав руку, я раскрыла все оставшиеся ключи. В ряд к альфе присоединились бета, гамма и дельта. Я сидела перед ними, положив подбородок на руки. Было ли это всего четыре ключа, или может быть двадцать четыре на весь алфавит. Была бы хоть вместо одной из моих букв омега, тогда с большой долей уверенности можно было бы говорить про весь. Загадок становилось все больше, но вместе с тем появились и зацепки.

Глава 8

За завтраком следующего дня я попросила Аригола прощение за испорченный оргазм. Он молча жевал и кивал в знак согласия. Потом попросил и со своей стороны за грубость и силу по отношению ко мне.
— Ну вот и мир! — сказала я, — Чем сегодня займемся?
— Сегодня важные дела, — сказал он извиняясь, — И встречи.
— Ну так почему и меня не брать на встречи? На всякие там светские вечера. Мне уже пора приобщаться к жизни города.
— Это неплохая мысль.
— Я слышала у вас есть театр. Так давай сходим.
Огр немного замялся…
— Мда, есть.
Он принялся активно работать челюстями над большим окороком, не желая ничего добавить к своим словам.
— Ну так что? — я все еще ждала ответ, но особо не надеясь на положительное решение.
— После обеда будет выступление. Пойдем.
— Вот и отлично. Буду тебя ждать.
После трапезы Аригол отправился на свои важные дела, а я пошла в парк. Гуляя по дорожкам я приблизилась к тому месту, где скрыты мои драгоценности, и где все еще, наверное, лежит череп непонятного мне существа. Возле одной из клумб я встретила свою старую знакомую садовницу. Она с радостью помахала мне и отложила в сторону свою небольшую сапу.
— Огры не любят когда люди общаются, — начала она, — Вечно всего опасаются. Но я не боюсь.
— Они такие, но очень мило с твоей стороны. Я всего лишь спросить как дела.
— Тружусь. Ты любишь цветы?
— Очень!
— Тогда еще и не зря тружусь, принцесса. Мне нравится доставлять людям радость.
Я молча кивнула.
— А что там? — махнула я в сторону чащи кустов с высившимися из них двумя дубами, — Территория не кажется благоустроенной.
Садовница посмотрела, и лицо ее стало сразу серьезным.
— Там никто не ходит, и ты не ходи.
Она взяла сапку и принялась к работе. Ее слова меня жутко заинтриговали, и я была рада, что не ошиблась в месте сбережения.
— А что там?
Она встала и откинула челку со лба…
— Во время одной из битв возле дворца погибло очень много народу. Потом все трупы перенесли на то место и закопали в общей могиле. Видишь какие кусты вымахали там. Они такими вырастают только на могильниках, на обычной почве высота их раза в три меньше.
— И огры боятся туда ходить? У них какое-то табу?
— Да просто некому очистить те заросли.
Женщина опять принялась за работу. Я поняла, что больше она продолжать эту тему не хочет и направилась ко дворцу.
— Принцесса, — услышала я садовницу и обернулась. Она оглядываясь приблизилась ко мне и увела в кусты, — Да, огры боятся туда ходить. Они не любят ходить по могилам.
Я поблагодарила ее за информацию. Настроение мое улучшилось. Можно прятаться, вот где не станут меня искать.
После обеда мы с Ариголом отправились в театр. Я одела нарядное голубое платье, обручем закрепила прическу, оставляющей открытыми мои ушки с длинными сережками, на ногах туфельки с высоким каблуком. Огр как всегда выглядел нелепо в своем костюме.
— Что за спектакль мы будем смотреть? — весело щебетала я, подпрыгивая по мостовой.
— У нас выбор небольшой. Увидишь.
Мы подошли к театру. Такое здание мне раньше не приходилось видеть. Оно было очень высоким, хотя я насчитала всего три этажа, и построенным из какого-то светло-серого камня. К главному входу вела довольно широкая лестница, по обе стороны которой стояло множество различных скульптур. Высокие колонны по трем сторонам поддерживали свод второго этажа, а сзади к театру примыкала высоченная башня. Я походила вокруг, восхищаясь увиденным.
Зайдя внутрь, я оказалась в огромном холле, где также были статуи и колонны. К чести огров, пол был устлан толстыми бордовыми коврами, а в углах стояли кадки с фикусами. Аригол, взяв меня за руку, повел по лестнице на второй этаж.
Мы зашли в просторный зал, который был уже почти весь забит зрителями. Зал был в виде амфитеатра, и ряды сидений опускались под небольшим углом к открытой сцене. Прямо над ней в потолке были окна, и солнечный свет ее ясно освещал. По бокам находились зеркала; регулируя их можно было направлять лучи прямо в нужное место на сцене. Мы сели в первом ряду и ожидали выступление.
— Как называется спектакль? — спросила я шепотом.
— Невеста на двоих.
— О! Я так полагаю — романтический. Это бесплатное представление?
— Если ты со мной, то — да. А вообще нужно заплатить на входе 5 бронзовых монет.
Появились актеры, и действие началось. Сюжет его был банальным и древним как мир. Девушка из бедной семьи и такой же бедный парень полюбили друг друга, но родители с ее стороны против их брака, и мечтают выдать дочь замуж за сына богачей. Девушка им упирается как может, но ничего не помогает. Длилось это действие уже минут двадцать, и мне начало жутко надоедать. В следующей сцене встретились заплаканная невеста и жених с богатой семьи. Они сначала устроили сцену неприятия друг друга, но следующее заставило меня открыть рот от удивления и смотреть, широко открыв глаза. Парень одним движением раздел девушку, и та осталась стоять слегка прикрываясь руками и все еще всхлипывая. Вслед медленно начал раздеваться и он, неспешно расстегивая свой дорогой костюм. Полностью обнажившись, юноша подошел к девице и принялся ее успокаивать. Руками он нежно гладил ее по спине и бедрам, потом повернул и перешел к груди. Следует сказать, что девушка-огр была недурна собой… на удивление узкая талия, стройные ноги и высокая грудь. Соски у огров были темно-красного цвета и терялись на фоне коричневой кожи. Член у огра-жениха начал приподниматься и вскоре гордо стоял. Девушка наклонилась и уперлась руками в спинку кровати, ее партнер времени не терял и подошел к ней сзади. Игриво потершись об ее попку, он запустил свой фаллос ей внутрь и начал поступательные движения.
Я завороженно смотрела на действие. Пара неспеша и методично наслаждалась процессом. Потом они сменили позицию… мужчина лег на кровать, а девушка вскарабкалась на него. Актеры находились к зрителям так, что было видно их сбоку и сзади. От меня до них было не больше трех метров, и я отчетливо видела, как невеста раз за разом нанизывалась на большой коричневый член.
Поза снова поменялась. Теперь парень входил в нее сзади, но уже стоя на коленях. Движения его участились, а стоны стали слышны чуть ли не на весь зал. Крепко держа девушку за бедра, он выходил из нее на всю длину, и тут же возвращал фаллос обратно в ее недра. Раздался стон оргазма, и парень стал кончать. Успокоившись, он вышел, а из влагалища обильно потекла сперма. Парень и девушка собрали вещи и ушли со сцены. Наступил небольшой антракт.
Я обернулась к Ариголу…
— Вот это представление. Еще такое же будет?
— Конечно.
В следующем акте уже одевшаяся невеста и ее бедный жених искали способы как же обойти родительский запрет. Девушка вовсю умоляла парня не отпускать ее к тому грубому богачу. Я не могла понять логики… десять минут назад они с тем богачом страстно наслаждались друг другом, а теперь она так просто говорит другому о своей вечной любви. Парень внял ее слезам и поклялся, что никому свою суженую не отдаст. Она от радости запрыгала и убежала со сцены. А бедный парень все шел и шел, пока не наткнулся на банду разбойников. От природы он видимо был храбрец-удалец и всех злодеев победил. А в награду ему достался красивый сундук, весь набитый драгоценностями.
От радости такой парень побежал к своей любимой, и сообщил ей приятную весть. Они обнялись и повалились в постель. Перевозбужденная девушка начала снимать с себя все одежды, парень от нее не отставал. Полностью раздевшись они обнялись и стали яростно ласкать друг друга. Потом девушка привстала и взяла член в рот. Она с большим наслаждением его облизывала по всей длине, иногда наполовину заглатывая. Парень охал и лежал. Его невеста закончила оральные ласки и, потершись своей киской о его пах, запустила фаллос в себя.
Сначала неспешно, а потом все больше и неистовее она двигалась, то выпуская член почти на всю длину, то, сидя на нем полностью и профессионально двигая бедрами. Актеры перевернулись, и теперь мужчина был сверху. Его движения были не менее энергичными, чем у его невесты. Звук от полового акта мне был отчетливо слышен.
Следующей была позиция на коленках. Девушка то опиралась на руки, то приподнималась вверх, а ее партнер мял ее большую грудь, ритмично двигаясь тазом. Оба начали охать и стонать. Крепко обхватив девушку и закатив голову, парень стал кончать. Секунд через пять его партнерша сильно выгнулась и стала в порыве оргазма сжимать бедра. Был ли оргазм натуральным или наигранным, мне неизвестно. Оба успокоились, но все еще не спешили разъединяться и ласкали друг друга. Когда наконец они стали порознь, девушка приподнялась с колен и принялась руками ловить потоки семени из своего влагалища и облизывать липкие пальцы.
Потом по сценарию наступил счастливый конец. Разбогатевшему бедняку удалось уговорить родителей невесты, и те прогнали богача со двора. Справили пышную свадьбу, и молодожены убежали за кулисы. На сцене остались родители с обеих сторон. Они наперебой расхваливали кто своего зятя, а кто невестку и в целом радовались, как все хорошо обернулось.
Родители решили не отставать от молодых и вспомнить былые утехи. Все дружно и быстро разделись и принялись к любовным играм. Слева от меня были родители жениха, справа — невесты. Я поочередно наблюдала то за одними, то за другими. Обе пары от оральных ласк перешли к генитальному контакту… бодренькие мужички наклонили своих жен и активно орудовали органами. Потом действующие лица сблизились. Женщины, стоя на коленях лицом друг к другу, страстно целовались, а их мужья пристроились сзади. Вскоре, будто бы сговорившись, они оставили своих жен и перешли на чужих. Мне стало интересней. Женщины не сопротивлялись и позволили войти в себя, при этом еще и игриво подмигнув.
Партнеры их не разочаровали, и все так же страстно любили чужую жену как и свою. Пары синхронно сменили позиции, и теперь женщины были сверху. Через пару минут одна из пар разъединилась и приобщилась ко второй. Мужчина стал возле своей законной жены и запустил свой орган ей в рот, в то время как она двигала бедрами, насаживаясь на второй член. Оставшаяся не у дел женщина прильнула к ногам лежащего и ласкала его яйца. Действие на какое-то мгновение приостановилось.
Мужчина, наслаждавшийся оральными ласками своей жены, перешел к ней сзади и аккуратно стал входить в ее попку. Я прикрыла руками мой открывшийся рот — такого я и представить себе не могла. Женщина покряхтела и облегченно вздохнула, когда большой член стал легче входить в ее зад. Теперь ее трахали оба огра.
Мужчины сменили партнершу, и сейчас вторая из жен ощутила все прелести двойного проникновения. Всеобщее возбуждение нарастало. Участники вновь разбились на пары, причем, как я заметила, на чужих. Сначала кончила левая от меня пара… отец невесты и мать жениха. Свет от зеркал был полностью направлен на них. Спустя пару минут — вторая. Изможденные мужчины улеглись на кровать, а женщины вылизывали друг у друга вытекающую сперму.
Представление закончилось, и все его участники стали в ряд перед зрителями. Зал одобрительно загудел, и наградил актеров звонкими аплодисментами.
Я встала и собиралась уходить, но Аригол меня остановил с тем, что будет еще продолжение.
— Мне все равно нужно в туалет.
Он что-то недовольно буркнул и поднялся вслед за мной.
Мы вернулись через 10 минут в уже полупустой зал.
— И что же еще будет? — я недоумевала.
В ответ на мой вопрос на сцене появились две актрисы из недавнего представления… девушка, игравшая невесту, и женщина, игравшая ее мать. Они были полностью обнаженные и с призывной улыбкой смотрели в зал. Огры неистово зашумели, приветствуя их. На помосте появился некий распределить и попросил у всех тишины и спокойствия. Когда ему это удалось, он громко сказал…
— Сейчас мы узнаем на что еще готовы наши прелестные актрисы. Трианна? — он обратился к девушке-невесте.
— Три! — ответила она.
— Я тоже три, — сказала вторая участница.
Толпа неодобрительно загула. Наверное, они ожидали услышать числа побольше.
— Уважаемые, прошу спокойствия, — распорядитель старался перекричать шум, — Кто за Трианну?
Я обернулась и увидела, что почти половина из оставшихся подняла руки.
Девушка соскочила со сцены и ушла в зал. Вернулась она обратно, прихватив с собой троих огров.
— Теперь за Марпессу, — рявкнул распорядитель.
Поднятых рук было поменьше, из которых вторая участница выбрала также троих.
Огры разделись на сцене, и началась оргия.
— Ну и ну! — только могла я промолвить.
— Большая часть мужчин приходит сюда именно для этого, — прошептал мне муж, — Постановок не много, вот и внедрили то, что ты видишь.
— Бедняжки! А где подевалась третья?
— Обычно остаются двое, а третьей дают выходной. И почему бедняжки? Зрители оплачивают это дополнительно… отдельно плата за право остаться, и отдельно если тебя выбрала актриса.
Действие было в самом разгаре. Девушка-невеста, стоя на коленях, отсасывала по очереди два члена, еще один энергично входил в ее киску. Вторая женщина была между двумя ограми, трахающими ее в обе щели, оставшийся член был у нее во рту. Позиции менялись, и вскоре мужчины стали один за другим кончать. Девушка приняла все три порции в свое влагалище, женщина получила еще и в рот.
— Они не боятся забеременеть? — удивилась я.
— Наверное у них есть свои секреты.
Сцена опустела, и зрители стали понемногу расходиться. Мне не терпелось спросить про любовницу Аригола. Дериона сказала, что она из театра, и мне вдруг почему-то подумалось, что девушка-невеста и есть она.
— Мы идем? — спросила я мужа.
— Подожди немного.
Появилась Трианна, уже одетая в шелковое розовое платье, и, подойдя к нам, обняла Аригола за спину.
— Вы так и не познакомились на свадьбе, — сказал нам обеим мой муж, — Это моя сестра, Трианна.
— Очень приятно, — я улыбнулась и протянула ей руку, — Выступление просто замечательное.
Трианна рассмеялась, и мы все втроем вышли из зала.
Расположились мы в небольшой забегаловке возле театра и заказали еду с пивом. Хозяин ее, увидев какие гости к нему нагрянули, лично засуетился приготовить все побыстрее. А я пока рассматривала узоры на потолке и не переставала восхищаться Трианной. После всего, что с ней только-что произошло, она была полна сил и энергии и весело шутила со своим братом. Аригол ее подкалывал и пытался любя ущипнуть за грудь.
— Когда вы уже родите ребеночка? — спросила нас Трианна.
— Думаю скоро, — промямлил Аригол.
— Ух, это здорово! — воскликнула девушка, — Я б и сама уже не против, но пока я вся в искусстве.
— Ты не боишься забеременеть? — спросила я ее, — После всего того, что я видела:
— Я об этом не думаю.
— Ты наверное в восторге от своей работы. Иначе я не понимаю, зачем принцессе огров так трахаться на сцене.
— На представления без эротических сцен вообще никто не приходил, — сказал Аригол, — Потому мы стали активно их использовать, пока вскоре и они не приелись народу. Идея зарабатывать на сексе зрителей и актрис возникла совсем недавно, и пока себя оправдывает. Нашей казне сейчас нужны деньги, и на принцессу огров активнее пойдут, чем на простолюдинку.
— Ничего себе жертвы ради королевства.
— Не переживай, — Трианна гордо откинулась на кресле, — Главное, что я себя жертвой не считаю.
— И давно ты так. работаешь?
— В эротических сценах два года, а вообще в театре — пять.
Мы перекусили и вышли из таверны. Уже стало смеркаться, и здание театра на фоне темно-серого неба казалось еще больше.
— Дом просто завораживает, — сказала я, — Мне никогда прежде не приходилось видеть подобное. Из чего он построен?
— Этого никто не знает, — сказал Аригол, — Этот театр стоит уже очень давно.
— А с той башни наверняка открывается изумительный вид, — я указала рукой в ее сторону.
— Может быть.
— А что, ты там не был? Я настолько любопытная, что первым делом побежала бы туда.
— Туда никто не может попасть. В башню нет ни одной двери.
— В самом деле? — я была сильно удивлена.
— Там сверху есть окна. Несколько раз мы пытались их разбить — безрезультатно.
— Ничего себе!
Недалеко от дворца Трианна с нами попрощалась, и свернула к своему дому.
— У тебя замечательная сестра, — продолжала я разговор, когда мы вдвоем с мужем шли уже по парку, — Мне интересно как ты относишься к тому, чем она занимается?
— Вполне нормально.
— Свободные же у вас нравы. Постой! Ты ведь тоже играешь в театре, не так ли?
— Да.
— И конечно же с эротическими сценами!
Он просто молча кивнул. Дальше по дороге мы уже не говорили. Я пожелала ему спокойной ночи и удалилась в свою комнату.

--- Муха ---

Вечер. Весенние сумерки уже покрыли бульвар, по которому парочками или по одиночке прогуливались девицы. Публики немного, день будний, надежд заработать пару рублишек — еще меньше. Две девицы стоят под газовым фонарем, шляпки с перьями, залихватски сдвинутые на затылок, дымящиеся папироски в зубах, яркие румяна не давали сомнений об их профессии. Озираясь по сторонам, они болтают. Рассказывала одна, постарше, вторая, совсем сопливая девчонка, открыв рот, внимательно слушала рассказ товарки, время от времени, шмыгая покрасневшим носом.
— А начала энтим делом, ну, с мужчинками-то куняться, еще, когда я в услужении у барыни Скоробогатовой была. Нас в семье-то семеро по лавкам, вот матушка и приспособила в услужение к барыньке идти. Работы не много, белье стирать, полоскать, а больше барыньку развлекать. Она от безделья и не знала, чем заняться. У меня и тогда задница тугая была, хоть и не доедали, видать, в маменьку пошла, она жопастая была, споднее барское донашивала, тонкое, барыня заставляла надевать. Девки в деревне проходу не давали, на смех поднимали, все спрашивали, как, мол, посцать или бздануть через панталоны могу. В один день, летом, зовет барыня, на кровати сидит, кофий пьет с ликером и зубы скалит:
— Я, говорит, решила тиантер устроить, поди-ка сюда, Фирка. Будешь картины римской жисти представлять. Буду я тебя не Фиркой, а Мессалиной-беспутницей кликать. Я подошла, а она, стервь бесстыжая, подол мне задирает. И за сюку ладонью хвать! Дыхание зашлось, барыня смотрит на мохну, сама себе под брюхом ладонью цапать взялася, пальцы-то как у паука, не отдерешь, ежели и захочешь, по срамным губам оттопыренным щекочет, тешится.
— Ну-ка, испробую какая на ощупь Мессалинка, — ляжки раздвинула и между ног давай шурудить-копошиться. За жопу, сдавила, чище мужика, не вырваться, неделю потом в синяках ходила, маменька ругать взялась, думала я парнями тешилась. Как рассказала, что барыня отходила, не поверила, потом, видать с бабами деревенскими пошушукалась. Те ей правду про барынины увертки порассказали, я в деревне не одна такая была. Ульку Брюханову, да Катьку Печеткину она к энтому делу, чтоб с бабами, значитца, любиться тоже приохотила. Жамкала она меня за места стыдные. Пыхтеть принялась, ровно на гумне молотила, потом на спину раскинулась, ноги растопырила в стороны, меня за косу к низу загнула.
— Побалуй, — говорит, — мине языком своим, счас желание, дескать, возникло. По молодости, да глупости своей не поняла, в начале, чего хочет, а барыня прижала лицом, прямо в «кунку» сопливую, приказывает:
— Теперь языком в нутрях лижи.
Я и скумекала о чём речь, засуетилась между ног ейных. Спасибо, девки на посиделках сказки стыдные болтали, про энто дело, как баба-бабе сладость доставить может. Взяла барынину «манденку» за губы, как поросенка за уши, потянула ко рту, поцеловала в засос, в самую серёдку. Хоть и противно было, чуть не сблевала, по первости, но приноровилась. Энто я теперь по всякому могу: и с бабами, и с мужиками, хоть с тремя сразу, коли придется, а тогда, воистину, дура-дурой. Барыня заярилась, ножищами за шею душит, охает в голос и требует, чтоб глубже, жопа ходуном ходит, навроде как падучая случилась, язык-то у меня сызмальства проворный был. Всю «мохну» облизала, и по краю, и в глубине, секиль пару раз прикусила, тут барыня и не выдержала, потекла. Забилась лебедушкой белой, даже присцала маненько, не стала я привередничать, в рот сцаки ейныые пропустила, выпила. Ну, а в другой раз уж попроще было. Она меня прямо с огорода призвала
— Ну-к, Фирка, давай-ка лижи! — и весь сказ. Платье летнее даже не сняла, на гамаке в саду развалилась, ноги растопырила, «мохну» пальцами начесывает, загорелось, чтобы пролизали нутро. Ляжки потные, на улице жарынь, жмет вовсю лицом под живот себе. Наверное, натерпелась, я тока пару раз и лизнула, даже до секиля не дошла, охнула и опять струю в рот. Ндравилось ей бабам в рот-то сцать, смеется, стерво:
— Солененького откушать по жаре-то, как? Славно?
Это потом уж принялась объяснять, что и где у баб устроено. Она с молодых-то лет в Германии училась. Смех, да и только. Ляжет передо мной нагишом, ноги растопырит, зеркало напротив поставит, на нос писне нацепит, в руку указку. По «мохне» указкой водит, что и где расположено, для чего предназначено рассказывает. На другой день вопросы задает, проверяет, как урок выучила, из чего «манда» бабская образуется. Через неделю «кормилицу» нашу бабскую знала как облупленную, а ей все мало.
Придумала себе в зад и перед деревяшками, наподобие «елдаков» мужичьих из дерева березового вырезанных тыкать. В деревне их бабы «самотыками» прозывали. Которые вдовые али солдатки, так те ходили к ложечникам в Анчуткино. Ихие мужики-охальники резали на продажу, недорого. Барыня любила очинно, когда я тыкала. Сначала, чтоб, потихоньку, а потом в две руки, да на всю глыбь. Я тычу, она кряхтит, иной раз попёрдывать возьмется, уж больно здоровые «самотыки» были, ровно у быка мирского, к которому коров крыть водили.
Но не сразу «самтотыком» ярить ее надобно было, в начале губы мандятные помять, погладить, волоса передние расчесать, в косички с бантами заплести или «секиль» заставит залупить, языком, да пальцами щекотать. Сосу и думаю про себя, ну, сколько можно, неужели сытости бабьей в ней нет? А той все мало, ляжки в стороны растопырит, а ты, знай, целуй взасос манду засцанную, да по «секилю», он у нее торчал, ровно палец, языком наяривай. Надрачу, пару разков спустит, в ответ возьмется лизать, везде щупать, сладкая я тогда девка была. Один раз не выдержала, она, барыня то есть, пальцем вглыбь залезла, ну, в манду значитца, надрачила, заставила на лицо манденкой сесть и ну, давай, языком в щели крутить.
И накрутила, я тогда квасу напилась, в отхожее место не успела сходить, я ей и напрудила в рот-то, вглыбь самую. Хоть барыня строгая была, но сопит, сцаки глотает, по жопе похлопывает, лакомо, видать, занятие такое. Так меня и приучила, к энтому делу. Разве теперь заставишь в полюшке до седьмого пота горбатиться? С ней накувыркаюсь, трясусь бывало, все жилочки дрожат, а лакей ейный — Кирилка, из города привезенный, уж тут как тут, пожалте, мамзель, в опочиваленку. Повалит на кухне али в кладовой и давай «кунять». Куда деваться, терплю. Это потом уж, позже, сладость к делу энтому чуять стала.
Я у них долго пробыла в услужении. На лето в лагерях там полк уланский стоял, Кирилка приспособил меня на речку посылать, белье полоскать, а они там лошадей купали. Он меня и подучил, чтобы я нарочно нагибалась, белье полощу, задницей голой сверкать начну. Солдат, он до нашей сестры ужас какой настырный, хоть из-под земли, а учует. Зачнут ко мне клинья-то подбивать, а Кирилка тут как тут, мол, пожалте в начале полтинничек, иначе никак не получится. Сначала в кустах миловалась, потом унтер один, Филимонов фамилия, дело энто прекратил.
Тока с ним одним пришлось почитай весь месяц кувыркаться, от него меня отбил штаб-юнкер Головин. Это я потом узнала, что Кирилка с них деньги брал, а мне не копейки не давал, аспид-кровопийца. Вот со штаб-юнкером я в город-то и уехала. Дак, он меня сразу и бросил, домой-то возвращаться не с руки было, раз уж гуляться пошла. Помучалась пару месяцев, в люди нанималась, в прачках горбатилась. Разок-другой на улицу вышла с другими девками, все лучше, чем за трояк неделю портки сраные стирать, веселее с мужчинкой заработать.
И не трудно вовсе, знай мандой помахивай, да не забывай денежки припрятывать. Спасибочки Пашка приметил. Он добрый, когда тверёзый, обещается на квартиру устроить, чтобы господа на дом приходили. Да только не верю, врет, стервец. Таких как мы с тобой, у него куча перебывала. Глянь-кось, никак клиент появился.
Впереди замаячила мужская фигура, в пальто зеленоватого цвета, котелок залихватски сдвинут набекрень, во рту дымилась папироска. Девицы, словно гиены, почуявшие добычу, отделились от фонаря и с двух сторон подошли к нему:
— Мужчина, не угостите девушек папироской? Очинно холодно стало, совсем зазябли. Может, любви желаете? Мы ужас до чего развратные, не сумлевайтесь, недорого возьмем. Всего-то расходов на булавки, коли понравится, пару рублишек. Ежели желаете, дык мы на пару могем, во все места допускаем…
— Эка, заломили цену-то… Да за такие деньги я могу настоящую даму финь-шампанем поить, она еще, в ответ, в благодарность значит, бесплатно ходить почитай, неделю будет. А далеко идти-то?
— Да тут рядом, нумера «Бристоль» генеральши Розановой. Там чисто, никакого воровства, ежели на час, то полтинник, дешевше, коли пива купите. А не хотите, так могем вон там, у кустов, спроворить. Это почитай задаром. И в стояка могем, сзади то есть. Место тихое, никто не ходит.
— Нет, у меня сегодня праздник, юбилей можно сказать, наградили орденом, поэтому гулять, так гулять. Желаю разврату предаться… Нуте-с, на свет давайте выйдем, погляжу поближе. Может лахудры какие, носы проваленные или рожи битые…
Девицы послушно вышли на свет, чиновник придирчиво осмотрел каждую, словно цыган лошадь, только в зубы не заглядывал. Выбор остановил на Катьке. Приосанившись и закурив, зашагал к гостинице «Бристоль», которая действительно была рядом. Чернявый коридорный Филька, топая сапожищами, проводил до лестницы, вручив Катьке ключ от номера, заговорщицки подмигнул чиновнику:
— Очинно удачную девочку выбрали, вашенство. Свежайшая, розанчик, одно слово. Приятного отдыху… Ежели чего захотите, то в колокольчик звякните, мы мигом-с…
Убранство гостиничного номера было с претензией. Плюшевые занавеси, засиженные мухами зеркала, неистребимо стойкий запах табака и перегара. Сняв форменное зеленоватое пальто, чиновник повесил его на вешалку, сам скрылся за портьеру, оттуда донесся шум. Внезапно тяжелая бархатная ткань распахнулась и перед девчонкой предстала живая картина.
Без вице-мундира, со спущенными брюками, сжимая в руке торчащий член, на котором была намотана красная ленточка и болталась блестящая побрякушка награды, чиновник, картинно подбоченясь, вышел на средину комнаты. Приблизившись к девице, щелкнул каблуками, картинно подкрутив ус, представился:
— Коллежский асессор, кавалер ордена Святой Анны третьей степени, имею честь.
Обойдя кругом стола, подошел к Катьке, которая от удивления, вытращив глаза, принялась икать.
— Нуте-с, не будем тратить времени, принимайся за дело. Быстро открывай рот и соси! Живо!
— Сударь, никак не можно! Мы об энтом и не договаривались. Вы-ж говорили за троячок. Обещались! Я к энтому непривычная. Коли так хотите, дык ишшо денег дайте. Никак не меньше пятерки! Уговор, в начале денюжку дайте, а опосля хоть уполовником черпайте…
Мужчина достал из кармана мундира, брошенного на спинку кровати бумажник, отслюнявил еще две рублевых ассигнации. Член у чиновника, не толстый, но длинный оканчивался головкой, фиолетовой от напряжения, у основания чернели редкие курчавые волосы. Через пару минут у Катьки не оставалось времени на причитания и стенания, «елдачок» вперся в рот, вызвав невнятное мычание.
— Гулять так гулять! Чтоб с полным форсом было, один раз орденом награждают. Уж этого, голубушка, должно хватить. Минет, думают, завсегда для благородных господ. Да и мы не лыком шиты! Могем себе этакое безобразие позволить! Соси, давай, соси, да сторожко! Чтобы зубов не было, знаю я вас, шлюх. С виду агнцы невинные, а приметесь глодать, так норовите всю шкурку скусить. Чуть зазеваешься, зубами цепляете. Не бросай, соси! Шире, шире рот, кому сказал, — в голосе звучала угроза, а звонкий шлепок оплеухи подтвердил, что клиент не шутит.
— Хотя погоди, изволь прерваться. Дай-ка я в начале откушаю пивка… Не желаешь? Может водочки, у меня еще с банкета с собой полбутылки, хотел дома на похмеление, так сказать, запасти.
Вынул из внутреннего кармана пальто заткнутую пробкой початую бутылку «смирновского столового вина нумер 21». Девица, оторвавшись от толстой «соски», не вставая с колен, опрокинула предложенную рюмку. Через несколько минут хмель ударил в голову, заблестели глаза. Девчонка с утра ничего не ела, мотаясь по бульвару в поисках клиентов. Мужчина мудровал еще минут пять, пока не закончил. Члена не вынул и плесканул ей в рот. Девица, поперхнувшись, попыталась было сплюнуть, что излил новоявленный кавалер ордена Анны. Прекратила кашлять и давиться, когда он дал еще пару оплеух, приговаривая:
— Только попробуй, я тебе такого «леща» врежу, век помнить будешь…
Потом, сидя за столом, чиновник курил, пил пиво и давал нравоучения:
— Вот, милочка моя, это и есть любовь по-французски. Это не штафирка какой на тебя внимание обратил. Поняла, дура?
Катька смотрела на него глазами преданными. Все встало на свои места, если мужчина бьет, значит, ты ему по сердцу. Бабья доля такая, терпи и молчи, учила покойная маменька.
— Так что, не наелась еще? Заплатил достаточно, поэтому исполняй каприз и не перечь, прибью. В участок сдам, скажу, бумажник слямзила. Они тебя, стерву, живо на каторгу отправят, будешь с тузом бубновым на спине.
Перспектива, открытая пьяным чиновником, Катьке не улыбалась, вздохнув, через голову скинула платье, аккуратно повесила, сняла юбки нижние, спустила ношеные панталоны, доставшиеся в наследство от Груни Хрипатой, уехавшей на промысел в Нахичевань. Сняв покрывало, легла на спину, растопырив ноги, руки крыльями раскинула в стороны. Докурив папироску, выпив еще пивка, чиновник лег сверху, сунул полувставшего «солобка», но не на всю длину, а только в преддверие. Сунул лениво, без азарта.
— Ты что лежишь, как бревно, деньги уплочены. Шевелись, сама обещалась, что страстная будешь за пять рублей-то! Ты мне весь плезир представь… Говори, что, мол больно, что в грудях спирает. Ну, ты знаешь, что надо… Давай! Нечего лентяйничать, а то деньги назад возверну…
Катька напряглась, задергала ногами, надула живот, как учила старшая товарка Груня, тело худенькое сотряслось в такт движениям, издала стон. При очередном движении, когда мужчина вышел наружу, влагалище липкое, сжалось волной, член, выскочив, неудачно уперся в твердость промежности девицы.
— Ой, простите, сударь, я не нарочно! Случайно вышло! Счас… Счас, сей секунд заправим… — суетливо бормотала Катька, — что-ж это я неумелая какая, так оконфузиться! Погодьте, погодьте! Счас, счас заправлю, не сумлевайтесь.
Сообразила, цепкими пальцами ухватила «корень» мужчинки, пошире раскинула и задрала к потолку ноги, раскрывая щель, член с довольным чавканьем влез вглубь лона.
Граммофон за стеной надсадно верещал польку, все шло своим чередом. Странное дело, девица успокоилась, вспомнив тонкости немудрящего ремесла, прикрыла глаза, откинулась на подушки, протяжно застонав, будто от бабьей сладости похотной.
Мужчина, тем временем кусал за девчачьи еще груди, твердевшие на вершинках неспелой лесной земляникой, Катька дышала, сопела, двигала бедрами, помогая. Упираясь пятками в постель, приподнимала тело, но здесь чиновнику что-то не понравилось. Он встал на колени перед раскрытой промежностью, задрал ножёнки, разведя в стороны, так, что коленки девицы оказались у груди. Большие половые губы разошлись в стороны, предстала картина раскрытого входа, окаймленного пушком скудной растительности. Взяв в ладонь покрепче член, направил в приоткрытое отверстие, вставил не до конца, движениями дразня у входа, щекоча ярко-красные бахромки вывернутых, натертых чуть не крови малых половых губ.
— Лишаться радости плотской нет резону, а вот таким образом награду обмыть достойное дело, — бормотал он, двигая быстрее. Но закончить, как Катька ни старалась, не удалось. Чиновник, приказал девице встать на четвереньки. Ткнув пальцем в сухое и плотно сжатое отверстие зада Катькиного, заявил:
— А не продегустировать ли заветную калиточку заднюю?
С этими словами плеснул из стакана остатками пива на задницу шлюшонки, обеими руками растягивая худенькие ягодички в стороны. Катька, изрядно перепугавшаяся, дернулась, извиваясь в руках чиновника, удерживавших ее, тоненько заверещала:
— Нет, нет. Н-е-е-т! Н-е-е-е-ет! Больно, ой, батюшки-и-и-ии, больно! Порвете ведь, сударь! Порве-е-е-е-те! Больно! Пощадите сиротинку-у-ууу! Про сраку-ууу-у никакого угово-ооо-ру не быы-ыы-ло-оо-о!
Не обращая внимания на стенания, тот двигал пальцами, Катька смирилась, перестала кричать, только постанывала, уткнув голову в подушку, от которой нестерпимо воняло бриолином. Внезапно по коридору гостиничному забухали сапожищи, раздались заливистые трели полицейского свистка, захлопали двери, истеричный женский визг перекрыл шум:
— По какому-такому праву? Я мужняя жена! Ты, харя полицейская, руки-то не крути, У меня желтый билет имеется, выправленный. Вот он, завсегда при мне, ежели надо, я предъявлю. Я самого господина ротмистра Закусного знаю! Нажалуюсь, он живо харю начистит, храпоидолы! Будешь Дуську Пирогову помнить… А мужчину я сроду не знаю, случайно в нумера взошла. Чего ржете? Правду говорю, мне мужчины посторонние до фонаря, я женщина мужняя! За меня околоточный Прончаткин поручиться может…
Сердце Катьки испуганным зайцем ёкнуло и в пятки ушло. То, чего она и ее товарки панически боялись, о чем с бранью матерной рассказывали — случилось. Полицейская облава! Обычно к генеральше Розановой с облавами не приходили, но накануне злосчастного дня, кто-то из уличных девок на пару с коридорным обчистили до нитки двух приезжих купцов. Опоили «малинкой», темным портерским пивом, настоенном на сигарных окурках. На их беду, а на счастье свое, купчины оказались мужиками крепкими, в беспамятстве пробыли недолго.
Придя в себя и обнаружив пропажу денег, сумма была немаленькая, устроили дебош. Вдребезги разнесли мебель в нумере, в коридоре побили все зеркала, в кровь разбили морду коридорному, выбив передние зубы. Примчавшемуся на крики городовому чуть-чуть не досталось «на орехи». Доставленные в участок обо всем рассказали штаб-ротмистру Елдырину Гавриилу Михайловичу, давно имевшего «зуб» на генеральшу. Считая себя женщиной заслуженной, вдовой генеральской, не платила принятую долю от доходов, притом немаленьких.
Никаких бумаг при Катьке не оказалось, поэтому ее и еще дюжину таких же несчастных девиц погрузили в полицейский экипаж. Колеса натужно заскрипели, возница с облучка лихо щелкнула кнутом. Полицейская карета с живым товаром неспешно тронулась к участку.
В участке было чадно от табачного дыма, ругался пьяный приказчик, грозился какому-то одному ему известному Никодиму, пересчитать рёбра. Бабенок выстроили у зарешеченной двери, на которой было написано — «Полицейский врач». Очередь двигалась неспешно, бабенки выходили оттуда взлохмаченные, одергивали юбки и матерно ругали какого-то Федулыча, который всю мандищу расковырял. Когда Катька на дрожащих от страха ногах перешагнула порог, перед ней открылась картина, которую до этого не видела. Посреди комнаты стояло какое-то сооружение из гнутых железных трубок, по бокам торчали две блестящих распорки, наподобие деревенских ухватов, только побольше. Низкорослый мужчина в белом, не очень свежем халате, гремел рукомойником. Не поворачивая головы, бросил через плечо:
— Давай, устраивайся, быстрее. Сегодня на вас урожай просто. Из генеральшиного бардака?
Оробевшая Катька подошла к этому странному и незнакомому сооружению. Увидав в низу маленькую приступочку, присела на нее, подняв руки вверх, ухватилась за пару блестящих ухватов- распорок. Обернувшийся мужчина сначала не понял, а, разобравшись, громогласно захохотал:
— Вот так цирк! Сроду, такого не видел, кому скажи, не поверят. Ты что? В первый раз на смотрины попала? Неужели ни разу не видала кресла гинекологического? Что делается, скоро с грудного возраста в дело запускать будут. Ты платье сними или задери повыше, исподнее, если есть, сними совсем. На стул клади, не бойся, никто «мохры» твои не украдет. Теперь ложись спиной сюда, ноги в распорки вставляй, не дрожи, не дрожи, никто не съест… Тэк-с, нуте-с, посмотрим, что тут имеется, — приговаривал толстяк в неопрятном халате с завязками на спине.
— Давай-ка промоем вагину для начала. Видно только-только с клиентом была? Весь свод задний в сперме, шейку и не видно совсем. Не грех будет проспринцевать сулемой. Не повредит, не повредит, коли какая дрянь скрытая прицепилась. Тем более в первый раз, наподобие боевого крещения принимать надобно. Потом спасибо скажешь…
Зазвенело стекло, забулькала в банку красноватая жидкость, в волосатой руке доктора вытянулась желтая гуттаперчевая трубка со стеклянным наконечником. Не успела Катька опомниться, как в устье влагалища оказалась эта незнакомая штуковина, направленная умелыми пальцами. Забулькала жидкость, над лобком зажгло, словно мочой переполнило, хотя до ветру Катька ходила не более получаса назад. Опять звякнуло стекло, девка никак не могла удержать всю жидкость, залитую полицейским врачом.
В комнате, пропахшей табаком и карболкой, раздался свистящий звук, и из под зада девицы вырвалась сильная струя. Через мгновение к свисту добавилось стыдное шипение в небольшом тазике, поставленным внизу между ее ног. Жидкость шла с напором, вниз, прямо из-под ягодиц. Сила, с которой струя била из Катьки, объяснялась тем, что доктор, явно не в духе, залил полную кружку. Девке было стыдно, деревенские привычки брали свое. Как можно при мужике сцать? Но организм, вернее нижняя его часть, не повиновались мысленным приказам.
Она и ягодицы сжимать пыталась, низ живота напрягала, когда иной раз случалось долго терпеть на бульваре и не мочиться, только напрасно…. Вдобавок, жидкость задевала малые половые губы, которые, выступали наружу. Их жгло, как кипятком. Струя ослабела, без напора стекая вниз. Стыдное шипение закончилось, Катька замерла на секунду, двинула задом. Как все женщины, которые долго терпели, пару раз вытолкнула последние капли, напрягши ягодицы.
— Ну, другое дело, Теперь и осмотреть без опаски можно. Лобок-то почему не бреешь? Зверинец решила завести? Мандавошки в таких джунглях как дома будут чувствовать…. Не смотри, что мало волос, только-только видать расти начали, подцепишь чудищ лобковых, потом мучаться выводить их будешь… Они, твари, этакие, ужас до чего живучие и цепкие…
Дыхание доктора полицейского отдавало табаком и закисшим пивом, руки, густо заросшие рыжими волосами, бесцеремонно жали лобок девки, дряблую тощую ляжку, проникли внутрь, раздвинув вход влагалища, закопошились внутри.
— А видать еще ничего, не истаскалась, по коже поросенок молочный. Так говоришь гуляться-то недавно, с весны, что- ли начала? Болезнями стыдными или бабьими не страдаешь? Сутенер есть? Не Пашка- ли Махалкин? Небось, каждый вечер колотушки- тычки получаешь, если денег мало приносишь? Он до кулаков-то или до бритвы скорый молодчик… Скольких девок покалечил, со счета собьешься… Хоть обучена?
— Читаю, ежели по печатному и буквы большие, — дрожащим голосом проблеяла с кресла перепуганная насмерть девчонка.
— Да я не про азбуку, дура, — довольно заржал доктор в густую бороду, — я про то, кто тебя учил, как с клиентом управляться надобно…. Звать-то как? По уличному кличут Муха? Так не пойдет, теперь будешь Светланой прозываться. Гляди, не перепутай, когда с клиентом будешь. К чему же тебя приспособить? Поглядим, поглядим… Годочков-то сколько? Шестнадцать? Мышцы вагинальные хороши, эластичные… Может целку подшить? Да нет, Пашка против будет…. Так сколько лет-то, если по честному?
— Вскорости, шашнацать сполнится, — с готовностью ответила девка, шмыгнув носом, за неимением платка подтерла его рукавом кофтенки, — может через пару годков, — уточнила, стараясь угодить этому страшному мужчине.
— Краски-то пошли или нет?
— Нет ишшо, дяденька. То есть ишшо не кажный раз. Путаются…
— Да какой я тебе дяденька. Ты меня еще тетенька, дура стоеросовая, назови. Никак не приучу правильно называть. Я доктор полицейский, имя отчество Михаил Федулович. Гуляешься давно? Раньше я тебя вроде не видал?
— Почитай годок, дяденька дохтур полицейский Михаил Федулович. Я по первоначалу-то на улицу не ходила, ко мне мужчинок приводили. Тока по пьяной лавочке Кирюху Косого, сутенера мово, зарезали, почитай полгода прошло, как схоронили… Царствие небесное, — мелким крестом закрестилась девица, — я потом у Сашки Яхонта была. Он меня на бульваре гуляться, спасибочки, и пристроил. Тока на улице-то сейчас холодина, с квартиры хозяйка прогнала, сказала, гулящие не нужны, мол у нее дом приличный, а у меня еще две сестрицы малолетние на руках, Дуська и Малашка. Оне маленькие ишшо, есть кажный день просют. Пашка сказал, начну работать, глядишь, легче жить-то станется.
— Теперь, давай будем определяться, какую картину по работе показывать надобно будет. Ты чернявая, кость мелкая. Целку-то кто ломал?
— Дак в деревне ишшо, меня по пьяной лавочке урядник и снасильничал. Я тогда совсем маленькая была, глупая, боялась, как бы не прибил, он сильно пьющий был…
— Хватит жалобить, не на паперти, милостыню никто не подаст. Ворот у кофты расстегни. Грудей совсем нет, жопа-то вообще, как у воробья коленка, чистый скелет, одни ребра торчат, а клитор-то как напрягся, удивительно! Давно таких фокусов не видел…. Запомни, под мужчину тебе спиной ложиться никак нельзя. Раком, по вашему, нельзя давать, иначе пропадешь, быстро начнешь сладость бабью чувствовать. С таким клитором, да мышцами вагинальными сие не за горами, не сможешь долго работать…
Убытки пойдут, «котики» появятся, чтобы потом заработанные денежки, за внимание, любовь и ласку отдавала. Они до вас, до бабенок гулящих нюх имеют особый, как мухи помойные на дерьмо Оргазм-то был или без понятия? Хоть знаешь, что такое оргазм-то? Как это у вас говорят, бабью сладость чувствовала? Нет? Врешь, наверное, вам курвешкам верить-то себе дороже будет… Что-ж, билет желтый выправим, будешь тебе под малолетку работать. Дам рекомендацию в бардачек один, там сейчас малолеток нет.
Про купчиху Чугунову слышала? У нее пансион небольшой у Воздвиженки. Давай, вставай, одевайся. Погоди, записку черкну, сразу на Воздвиженку иди, скажешь, что от меня. Там пансион полный будет, все лучше, чем по бульвару таскаться. А с Пашкой про деньги договорюсь, он мне и так должен за двух курвешек своих, когда им триппер лечил. Так до сих пор, подлец, не рассчитался, по сему денег не полагается. Будет приставать или угрожать, сразу хозяйке скажи, не таись, мы на него, фармазона, управу живо найдем. Иди, не задерживайся Следующая!
Так и началась новая жизнь для Катьки Мухи, которая их бульварных шлюшонок, неожиданно получила повышение, одним словом выигрышный билет вытянула. Кому сказать, на полный пансион, да вдобавок клиент не каждый день, а которые и бывают, так люди все больше ученые и состоятельные. Даже дух захватило от радости нежданной, когда торопливо шла на Воздвиженку, сжимая в руках новенький желтый билет и записку от доктора.
— Вот уж повезло, так повезло, кому сказать, — не поверят, — боромотала Катька Муха, теперь уже пансионная девица, — главное, оторвалась от товарок с бульвара, поднялась над ними. Это потом она узнала, что пансион был не купчихи, а доктора, но это уже было не важно. Жизнь опять улыбалась.

-- Нет ---

Жил-был старой барин, у него была жена и молода, и собой хороша. Случилось этому барину куда-то уехать далеко; он и боится, как бы жена его не стала с кем бляд…вать и говорит:
— Послушай, милая! Теперь я уезжаю надолго от тебя, так ты никаких господ не принимай к себе, чтоб они тебя не смутили, а лучше вот что: кто бы тебе и что бы тебе не сказывал — отвечай все нет да нет!
Уехал муж, а барыня пошла гулять в сад. Ходит се-бе по саду; а мимо на ту пору проезжал офицер. Увидал барыню такую славную и стал ее спрашивать:
— Скажите, пожалуйста, какая это деревня?
— Она ему отвечает:
— Нет!
— Что бы это значило? — думает офицер, — о чем ее не спросишь — она все нет да нет! Только офицер не будь промах:
— Ежели, говорит, я слезу с лошади да привяжу ее к забору — ничего за это не будет? А барыня:
— Нет!
— А если взойду к вам в сад — вы не рассердитесь?
— Нет.
Он вошел в сад.
— А если я с вами стану гулять — вы не прогневаетесь?
— Нет!
Он пошел рядом с нею.
— А если возьму вас за ручку — не будет вам досадно?
— Нет!
Он взял ее за руку.
— А если поведу вас в беседку — и это ничего?
— Нет!
Он привел ее в беседку.
— А если я вас положу и сам с вами лягу — вы не станете противиться?
— Нет!
Офицер положил ее и говорит:
— А если я вам да заворочу подол, вы, конечно, не будете сердиться?
— Нет!
Он заворотил ей подол, поднял ноги покруче и спрашивает:
— А если я вас да стану еть — вам не будет неприятно?
— Нет!
Тут он отработал ее порядком, слез с нее, полежал да опять спрашивает
— Вы теперь довольны?
— Нет!
— Ну, когда нет, надо еще еть, — Отзудил еще раз и спрашивает:
— А теперь довольны?
— Нет!
Он плюнул и уехал, а барыня встала и пошла в хоромы.
Вот воротился домой барин и говорит жене!
— Ну что, все ли у тебя благополучно?
— Нет!
— Да что же? Не по…б ли тебя кто?
— Нет!
Что ни опросит, она все: нет да нет; барин и сам не рад, что научил ее.


-- Нимфомания ---

/ сказка для взрослых /

Жил старик со своею старухой
У самого синего моря.
Они жили в ветхой землянке,
Ровно тридцать лет и три года.
Старик ловил неводом рыбу,
Старуха пряла свою пряжу…
Темы классик не раскрыл
Или просто позабыл,
Что Старуха — нимфоманка.
Только встанет спозаранку,
Тут же клитор теребит,
Пока старый крепко спит.
До обеда бабка дрочит,
Ну, а после письма строчит
Во все стороны страны.
Дескать, мужики нужны,
Чтоб конец аж до колена,
Ясно, толстый, как полено.
Мол, готова отсосать,
Ну, а после в анус дать.
Рада плеткой поработать,
Чью-то жопу обработать,
В общем, полный "соцпакет",
А ответа нет и нет.
Дед, тем временем, у моря
Заливает водкой горе.
Что же делать, коль Старуха,
По ночам, как потаскуха,
Шарится по околотку,
С мужиками хлещет водку,
А потом, задрав подол,
Ищет подходящий "кол".
Только это все напрасно.
Знают все вокруг прекрасно,
Если в лапы к ней попал,
То заведомо пропал.
Всем известно — у Старухи
Все супруги мрут, как мухи.
Пятерых уж извела,
А шестого довела
До запойного синдрома.
Дед уж не бывает дома.
Солнце золотит восход,
А Старик уж к морю прет.
Вот закинул невод раз,
Только старый керогаз.
Во второй раз кинул сеть,
Вовсе не на что смотреть.
Бросил третий раз икая,
Смотрит — Рыбка Золотая.
С перепугу, взял острогу,
Выставил немного ногу.
"Стой, старик, не убивай,
Три желанья загадай,
Даже больше, если хочешь".
"Что ты голову морочишь?" —
Разозлился старикан.
Накатил себе стакан,
Рыбку крепко взял за хвост,
Размахнулся в полный рост
И забросил за буйки.
Вот такие старики
На Руси порой живут;
Водку пьют, да девок прут,
До тех пор, пока стоит,
А потом — дорога в скит.
Наш Старик домой пошел,
По пути в кабак зашел
И предстал пред жены очи,
Где-то в апогее ночи.
И, по пьяни, рассказал,
Как сегодня он поймал
Золотую рыбку в сеть
И, что мог теперь иметь
Все, что в голову придет.
Тут Старуха: "Идиот!
Посмотрите на него.
Отказался от всего.
Вот уж право молодец,
Вместо члена огурец".
Пользует его жена:
"Подымайся, сатана,
Выпей пол стакана водки
И иди к своей селедке.
Пусть пришлет вибратор мне
Буду, словно на коне,
Восседать и день и ночь.
Ну, ступай отсюда прочь".
Сел на берегу старик,
Ну, а после поднял крик.
Рыбка скоро приплыла,
Все конечно поняла
И отправила домой.
Дед приходит, слышит вой,
Что несется из дверей.
В хату забежал скорей,
Забежал и обалдел,
Попросту на жопу сел.
Бабка ноги развела
Член резиновый ввела,
В анус сунула второй
И опять подняла вой.
"Ну, довольна ты теперь?" —
Дед спросил, прикрывши дверь.
Тут Старуха отвечает:
"Дурака колпак венчает.
Что ты выпросил, козел?
Ну-ка, к морю вновь пошел
И скажи своей лягушке,
Чтоб сегодня две подружки
Были дома у меня.
Что расселся размазня?"
Дед пошел, договорился
И обратно возвратился.
Что ж он видит; две девахи,
Без стыда, сорвав рубахи,
Лижут Бабку между ног.
Член резиновый, как рог,
В анусе ее торчит,
А Старуха то рычит,
То ревет, словно белуга.
Тут, одна ее подруга
Села Бабке на лицо.
Почесав свое яйцо,
Дед спросил: "Ну, как теперь?"
А старуха: "Пшел за дверь.
Вновь иди к своей селедке.
Можешь, кстати, выпить водки
И скажи ей, что мне надо,
Для промежности услады,
Пару крепких мужиков,
Пару плеток и оков.
Ну, по мелочи слегка.
Да, скажи, чтоб мужика
Выписала для меня,
Чтобы член, как у коня.
Понял все? Теперь иди
Назад не приходи,
Коли сделаешь не так.
Знаю ведь, что ты мудак".
Дед пошел, договорился
И обратно воротился.
Смотрит — мать твою ети!
Не проехать, не пройти.
Среди хаты Бабка раком,
Рыжий пялит ее в сраку,
Белобрысый в рот заправил,
А Брюнет в промежность вставил.
Ну и тройка понесла.
Дед спросил: "Ну, как дела?"
"Да пошел ты, старый пень,
Даже в рожу плюнуть лень, —
Ощетинилась Старуха, —
Я хочу, чтоб потаскуха,
Та, что Рыбкой ты зовешь,
Приползла сюда, как вошь,
И пусть лижет мне манду".
"Хоть убей, но не пойду, —
Возмутился вдруг Старик,
Разом перейдя на крик, —
Уж не знаешь чем заняться".
"Ты намерен пререкаться? — "
Усмехнулась тут Старуха
И, схватив его за ухо,
Мордой к полу наклонила,
Да Брюнета поманила.
Малый только пробасил:
"Зря ты, Старый, голосил".
И заправил ему в жопу.
Тут Старик, на всю Европу,
Завопил, да толку что?
Рыжий снял с него пальто,
Белобрысый вставил в глотку,
А Старуха взяла плетку.
В общем, получил по полной
И с кишкою, спермой полной,
Похромал на брег морской,
Там уселся и, с тоской,
Рыбку начал подзывать.
"Вот же так твою не мать, —
Донеслось вдруг из пучины, —
Что за сволочи мужчины.
Нет покоя день и ночь.
Ну, чего там сучья дочь,
Твоя стерва, сочинила?"
Тут у Старика заныло
И в печенке, и в заду.
Забубнил он, как в бреду,
О желании Старухи,
Чтоб ей сдохнуть потаскухе,
И просил простить его.
Не сказала ничего,
Лишь махнула подолом
И рванула напролом,
Сквозь волну, в глубины моря.
Дед, осунувшись от горя,
Похромал домой к себе.
Только подошел к избе,
Тут же подкосились ноги,
Он увидел на пороге,
Бабку с огурцом в манде.
Оглянулся, но нигде,
Не увидел мужиков.
Нет ни плети, ни оков,
Даже девок нет в округе.
Вот подходит он к супруге:
"Ну так что, седая блядь,
Доигралась, твою мать?
Верно говорит народ,
Широко раскрывши рот,
Не поймаешь ни хера.
Пусть теперь твоя дыра
Принимает огурец,
Как резиновый конец.
Говорится ж на Руси:
Много хочешь — хер соси".

--- Новогодняя Сказка: Исполнительница Желаний ---

Маленькое отступление: действие произведения разворачивается в фэнтази мире, который успешно развился приблизительно до нынешнего уровня реального мира, не утратив при том магической составляющей. И я не выпивал, просто мне не спится, вот и сижу, печатаю всякую ахинею.
Новогодние вечеринки типа этой опротивели тёмной эльфийке уже давно, лет так сто тому назад, но распорядительница её модельного агентства явно дала понять: эльфийка в роли Снегурочки для конкретно этой компании «Алмазная Шкатулка» — нечто вроде необходимой встречной любезности за оказанную агентству в прошлом месяце помощь.
Как всегда в подобных случаях тянули жребий, и вот как назло из семи возможных кандидаток, а именно столько эльфиек, что светлых, что тёмных работало в этом агентстве, выпало именно ей — Сатине. Хорошо хоть компания собралась весьма приличная, многие с жёнами или любовницами, потому к тёмной эльфийке с пошлыми предложениями по большому счёту не лезли. Вполне было достаточно и того, что остроухая Снегурочка «поддалась» на уговоры и устроила небольшое представление с магией иллюзий и самой капелькой стриптиза — угодить мужчинам и не позлить женщин.
После вечеринки, которую вероятно слышал весь этот пляжный курорт, все участники пьяные, подвыпившие и ещё довольные жизнью, пока не наступило похмелье, расползлись по номерам или отдельным бунгалам. Дед Мороз, в исполнение лохматого оборотня всё порывался проводить тёмную эльфийку в одно такое бунгало, видимо для продолжения веселья, но остроухая ему однозначно отказала и осталась там же, где и была — в зале шикарного курортного отеля. В принципе обязательства уже были выполнены, но зачем ночью куда-то отправляться с пляжного курорта? К тому же телепортационные центры уже давно закрыты, праздничная ночь всё-таки. Если уж жизнь забрасывает в подобные места можно немножко и отдохнуть, например, прогулять по ночному пляжу. Этим Сатина и занималась целые полчаса, после чего всё же решила отправиться и поспать пару часиков.
Разыскивать давно отдыхающего, а может и вовсе в стельку пьяного портье, и выяснять какой же номер её — эльфийке было лень и она, воспользовалась телекинезом, открыла дверь первого приглянувшегося ей номера. Навострив ушки, Сатина тщательно прислушалась и, не услышав ничего подозрительного, типа продолжения пьянки или самого разгара оргии, зашла.
Приведя себя в порядок перед зеркалом в ванной остроухая избавилась от немногочисленной косметики и проскользнула в спальню. Тут то и обнаружилось, что кто-то в номере всё же был, но посетитель спал, а тёмная эльфийка не отличалась излишней скромностью.
Стащив надоевший костюм Снегурочки, а вместе с ним и нижнее бельё, Сатина совершенно без шума подошла к просторной кровати и тихонько скользнула под одеяло. Принюхавшись, тёмная постановила, что спящий — принадлежит к мужскому полу и не пьян, в воздухе не чувствовалось алкоголя, каких-либо духов или крема для кожи. Эльфийка мысленно пожала плечами, в конце концов, вряд ли какой мужчина в здравом уме, если даже и проснётся, откажется от такой очаровательной компании.
Сладко зевнув, Сатина осторожно придвинулась от края кровати к мирно спящему соседу, не вторгаясь, впрочем, в стандартную для человека «зону бдительности» и закрыла глаза. Но незнакомец оказался более чутким, чем предполагалось.
— Кто тут? — раздался испуганный голос.
Тёмная добавила к своему мысленному анализу, что её собеседник весьма молод, скорее всего, паренёк лет тринадцати-пятнадцати, и негромко шепнула:
— Извини, что разбудила, я тут переночую, ладно?
— Вы из компании? Из «Алмазной Шкатулки»?
— Нет. Я — гостья, мне просто было лень искать свой номер, — отозвалась Сатина, не открывая глаз, потом лукаво улыбнулась самой себе в темноте и, меняя тональность голоса на чуть томную, поинтересовалась, — Надеюсь, ты не погонишь меня прочь?
— Э-э-э… нет, оставайтесь, если хотите… — неуверенно ответил ночной собеседник.
— А почему ты один? — спросила остроухая, её развлекал этот неожиданный разговор.
— Мои родители в соседнем номере, они работают в компании и не знали с кем меня оставить на Новый Год вот и взяли с собой.
— Ясно, — отозвалась Сатина, задумчиво перебирая в памяти участвующих в мероприятии, смутно возник образ паренька за одним из столов, он достаточно рано ушёл спать, хоть и успел увидеть её несколько вольное, но всё же вполне целомудренное представление.
— Вы были на банкете, ведь так?
— Да. А тебе понравилось?
— Да, там были такие красивые фейерверки… — парень замешкался на секунду, потом всё же добавил, — И Снегурочка тоже была очень красивая.
Остроухая быстренько постановила, что её, скорее всего, не опознали в Снегурочке и решила немного поиграть:
— Ещё бы, она ведь — тёмная эльфийка, а эльфийки они все как одна — красавицы.
— Вы им завидуете? — по-простому без всяких задних мыслей спросил паренёк.
— Вовсе нет, — со смешком ответила Сатина и поинтересовалась, — А как тебя звать?
— Орландо, можно Лан, а вас?
— Сатина и на Сати я тоже не обижусь, — всё ещё улыбаясь, отозвалась остроухая.
В голове у неё кружились всякие разные игривые мысли. Наивный, но искренний комплимент подростка о красоте Снегурочки эльфийке понравился много больше многочисленных лестных окликов, какие она вызвала у мужчин, лишь стоило сексуально повести бёдрами.
— Извините, вы, наверное, устали и хотите спать, а я вас донимаю своей болтовнёй, — спохватился между тем Орландо.
— Вовсе нет, и не стоит извиняться, ведь это я влезла в твою постель, а совсем не наоборот. Хочешь я тебя поцелую в знак признательности за то, что разрешил мне остаться?
Паренёк явно смутился и даже не нашёлся что ответить, впрочем, времени подумать, у него было лишь пара секунд. Остроухая придвинулась к нему почти вплотную и ласково чмокнула в щёку.
— Я… вам вовсе не стоило… — запинаясь, пробормотал Лан.
— Тебе не понравилось? — наигранно расстроилась тёмная.
— Нет, конечно, понравилось, то есть я… — начал оправдываться подросток.
— Значит, ты хотел другой поцелуй? — томно осведомилась Сатина и, не дожидаясь реакции, прильнула губами к губам.
Спустя долгую минуту уже совсем не целомудренного скорее более чем страстного поцелуя эльфийка оторвалась, наконец, от паренька и с добродушной улыбкой спросила:
— Такой поцелуй тебе больше понравился?
— Да… это… вы очень…
— Просто Сати и не обязательно на «вы», — мягко перебила эльфийка и придвинулась ещё чуть-чуть таким образом, чтобы сосками коснуться Орландо.
Паренёк стих, всякие его возражения мгновенно пропали. Сатина улыбнулась в темноте и, лёжа по-прежнему на боку, негромко спросила его на ухо:
— Хочешь новогодний подарок от Сати?
Лан сглотнул и кивнул, потом подтвердил словами, с трудом проталкивающимися из пересохшего горла наружу:
— Да…
Тёмная улыбнулась шире прежнего, нашла под одеялом его руку и положила себе на грудь. Никаких больше разрешений не требовалась, паренёк стал сперва осторожно, потом всё смелее и смелее стал изучать её упругую грудь. Скоро к одной руке добавилась вторая. Эти неумелые ласки были приятны Сатина, она сосредоточилась на своих ощущениях, добавила капельку фантазии, и её сосочки стали твердеть, наливаться желанием.
Постепенно распаляясь, тёмной стало мало того, что подросток ласкает её грудь. Игривость распространялась всё дальше. Сатина накрыла ладонью ладонь и направила руку Орландо вниз. Сперва по плоскому подтянутому животу, потом ещё ниже. Дыхание паренька стало прерывистым, когда его пальцы коснулись пушка волос на лобке эльфийки. Тёмная умело направляла движения его пальцев — погладить клитор, спуститься ещё чуть пониже, проникнуть меж складочками нежной плоти…
Остроухая довольно улыбнулась, когда пальчик осторожно проник в неё, чтобы пареньку было удобнее изучать её влагалище, сборники эротических рассказов porna.site она чуть приподняла ногу. Ночь, не сулившая ничего интересного, постепенно менялась, Сатина, разумеется, понимала, что неопытный юнец, вероятнее всего девственник, вряд ли сможет доставить ей большое физическое удовольствие и довести до оргазма, но вот удовольствие от игры с ним тёмная получала по полной программе.
Отдаваясь двум любопытным рукам, эльфийка не прекращала улыбаться, в один из моментов она тихо произнесла Лану на ухо:
— Знаешь, какой я подарю тебе подарок? Я до самого утра подарю тебе своё тело. Можешь делать со мной всё, что захочешь. Это ведь Новогодняя Ночь, ночь, когда сбываются мечты, а я пусть только временно, но исполняющая роль Снегурочки, так что позволь мне исполнить твои желания.
Орландо даже замер и убрал руки от неожиданности. Потом всё также осипшим голосом переспросил:
— Так ты — та эльфийка, которая была Снегурочкой?
Сатина словно в подтверждение зажгла небольшой магический шарик матового света у себя над головой и улыбнулась, давая пареньку хорошо рассмотреть своё лицо. Сказать, что Орландо был удивлён, было равносильно тому, чтобы не сказать ничего. Тёмная тихо и добродушно рассмеялась в ответ на его реакцию, потом негромко поинтересовалась:
— Мне оставить шарик? Если смущаешься — могу потушить.
Лан покраснел сильнее прежнего, но не стал просить убирать это неяркое освещение. Сатина, верно истолковав его желание, стала неспешно спускать одеяло вниз. Одновременно с этим шарик также двигался вдоль её тела, освещая каждый сантиметр соблазнительной кожи, сперва высокую грудь с розовыми сосочками, потом идеальную талию и чарующий изгиб бедра, под конец длинные стройные ножки с аккуратным треугольником серебристых волос между ними. Полностью избавившись от одеяла, эльфийка лукаво поинтересовалась:
— Нравится?
— Да… очень…
— Хочешь, чтобы я была у тебя первой?
— Вы… правда можно?
— Конечно, я же тебе пообещала, что моё тело это твой подарок до самого утра, — улыбнулась Сатина, — Осталось не так много, от силы часа два, но это время я — всецело твоя рабыня…
Эльфийка многозначительно смолкла, потом осторожно скользнула рукой по телу замершего в нерешительности подростка, погладила его восставший член сквозь трусы и улыбнулась. Орландо дико покраснел, но всё же смог совладать со своим смущением и начал стягивать с себя бельё. Сатина легла на спину, раздвинула длинные ножки и призывно глянула на паренька:
— Иди сюда.
Спустя какой-то миг подросток уже был на ней, но не знал, что толком делать дальше. Тёмная ободряюще ему улыбнулась и ловким движением руки направила его небольшой, но твёрдый как камень пенис в себя. Сосредоточившись, эльфийка плотно обхватила его орган мышцами влагалища, потом притянула руками Лана к себе, обняла и ласково зашептала на ухо:
— Да, вот сюда, теперь начинай двигать тазом вперёд-назад… да, правильно, теперь одну руку положи мне на грудь и поласкай… покрути сосочек…
Руководя действиями подростка, Сатина прислушивалась к себе. Было приятно, просто приятно и весело, давно она не испытывала этого забытого чувства неудержимого веселья, когда тебе хорошо просто от того, что ты играешь, пусть и во взрослую игру под названием «Секс».
Орландо задвигался быстрее и с тихим вскриком замер на Сатине, впервые в жизни кончив в женщину. Эльфийка улыбнулась, поцеловала его в лоб, но отстраняться или вылезать из-под него не стала. Приятная тяжесть молодого тела, так и не опавший внутри член и всё тот же аромат ставшей волшебной ночи эльфийка жаждала этого.
— Ты ведь хочешь ещё? — спустя минутку поинтересовалась остроухая. Подросток кивнул как-то странно с неким взрослым пониманием, посмотрел на тёмную:
— Вы не… кончили?
— Не беспокойся о таких мелочах как мой оргазм, — шепнула Сатина, — Хотя, признаюсь честно, это весьма приятно, когда о твоих чувствах думают, не забывай об этом. Женщине будь то человек, эльфийка или кто-либо ещё, как правило, нравится, когда мужчину в постели интересует не только его собственное удовольствие, а сейчас не будем терять времени.
Тёмная потянула паренька в сторону, повалила на спину и миг спустя — оседлала. Плавно скользя то вверх, то вниз эльфийка ритмично сокращала мышцы своего влагалища, стремясь доставить Лану максимальное удовольствие, и судя по бурному и такому же быстрому как первый оргазму — это вполне ей удалось.
Соскользнув с члена, Сатина устроилась сверху от паренька, опираясь в основном на свои колени и локти, и нежно поинтересовалась на ухо:
— Понравилось?
— Очень…
— Хочешь попробовать ещё кое-что?
— Да, конечно, — быстро согласился Орландо.
Тёмная заулыбалась, чмокнула подростка в губы и заскользила ими по телу паренька всё ниже и ниже, иногда чуть-чуть прихватывая кожу зубками. Орландо резко выдохнул, когда губы эльфийки коснулись, наконец, его члена. Всего за несколько секунд его мужское достоинство вновь приняло боевую стойку, налившись жизнью. Сатина полизала член ещё немного, потом взяла в рот и начала неспешно двигать головой…
Движение, другое, плотное колечко губ скользило то вверх, то вниз по твёрдому органу, шаловливый язычок лизал головку члена, потом нежно бегал по стволу, ласкал, звал окунуться в мир наслаждений…
Лан выдержал недолго, дёрнулся и вновь кончил. Сатина не стала отстраняться, проглотив сперму, она тщательно вылизала-почистила пенис подростка и, выпустив его изо рта, вновь поднялась, потёрлась щекой о щёку, тихо шепнула на ухо:
— Ты такой милый. И такой молодой…
Обжигая его ухо своим дыханьем, эльфийка сперва лизнула его, потом слегка куснула мочку. Играя с ухом подростка, тёмная почувствовала, как его член вновь поднимается, утыкаясь ей во внутреннюю часть бедра.
— И это мне тоже нравится. У молодых всегда быстро встаёт. В какой позе хочешь меня на этот раз?
Орландо замешкался. Сатина улыбнулась и подсказала:
— Как насчёт того, чтобы я встала на четвереньки, а ты пристроился сзади?
— Да… — тут же согласился паренёк.
Улыбаясь шире прежнего, эльфийка чуть сдвинулась по кровати, встала в указанную позу, широко заставила колени и задорно приподняла попку кверху.
Подросток тут же очутился позади неё, торопливо пристроил головку своего члена к нежным складочкам плоти и в следующий миг уже на всю длину вошёл в тёмную. Та улыбнулась и стала согласно вилять попкой навстречу быстрым движениям крепкого стержня.
После трёх последовательных оргазмов Лан никак не мог вновь разрядиться. Горячий, твёрдый пенис скользил и скользил в нежных глубинах, но образовавшаяся из спермы смазка сделала трение не таким интенсивным, и оргазм всё никак не наступал. Минут десять подросток усердно двигал тазом, потом устал и, почти опустившись на спину Сатине, продолжил толкать в неё свой член, хоть уже и не столь интенсивно. Тёмная почувствовала его прерывистое дыхание у себя на коже, его руки скользящие по бокам на живот, словно в поисках опоры и лукаво предложила:
— Если хочешь, можешь и третью мою дырочку опробовать, там будет не так скользко.
— В попку? — не поверил Лан, сбиваясь с ритма.
— Именно туда, ты ведь хочешь?
— Я… да… но как? Вам будет больно?
— Нет, когда регулярно занимаешься анальным сексом, это перестаёт быть больно, а иной раз это становится очень даже приятно, — отозвалась тёмная, — А насчёт вопроса: «Как?» — это просто, приставь свой член к моему заднему отверстию и начинай надавливать.
Паренёк незамедлительно приступил к исполнению инструкции, вытащив своё мужское достоинство из влагалища, он пристроился к дырочке повыше и стал надавливать. Сатина расслабила сфинктер и впустила пенис подростка в свою прямую кишку, а потом, когда он погрузился уже наполовину, сильно сжала попку. Орландо охнул.
— Как тебе? — со смешком поинтересовалась остроухая.
Орландо только и смог что охнуть в ответ.
— Когда проход узкий — оно приятнее.
— Да, — согласно простонал подросток и, ухватившись за бёдра эльфийки, стал усердней и сильней, нежели прежде во влагалище, засаживать своего дружка в её заднюю дырочку.
Тугая попка видимо понравилась ему больше чем влагалище, потому что буквально через пять минут с облегчённым выдохом он взбрызнул семя в свой новогодний подарок и без сил опустился на спину тёмной.
Сатина немножко постояла на четвереньках, удерживая на себе Лана, потом плавно опустилась животом на кровать. Член выскользнул из её попки, постепенно сморщиваясь — сегодня ему досталась первая, но весьма интенсивная работёнка.
Подросток закопался лицом эльфийке в волосы, поцеловал её куда-то в основание шеи, обнял руками за талию и горячо прошептал:
— Спасибо вам…
Тёмная усмехнулась, потом покосилась в окно, которое уже светлело. Ночь ещё не закончилось, но до утра оставалось совсем немного времени. Отдыхая, они молча полежали минут десять, потом Сатина негромко заметила:
— Уже утро, но если ещё хочешь, можешь трахнуть меня последний раз, а потом я пойду. Не хотелось бы, чтобы твои родители застали меня тут. Решат ещё, что я тебя совратила, хотя какое это совращение ведь ты сам хотел, не так ли?
— Очень, — заверил Орландо и запинаясь попробовал озвучить свою мысль, — Я… это было чудесно… я никогда такого не испытывал… вы… вы просто… богиня…
— Не богиня, просто эльфийка, но чудеса иной раз всё же случаются, — улыбнулась Сатина, чуть приподнялась, чтобы положить под подбородок руки и добавила, — И мне вовсе не было сложно сделать тебе этот подарок, мне и самой было весьма приятно.
Подросток импульсивно поцеловал её сзади в шею, обнял за талию ещё крепче, словно не желая её никуда и никогда более отпускать, и ничего не произнёс. Тёмная эльфийка, блаженствуя, полежала ещё минутку, потом почувствовала, как член паренька вновь твердеет, и с улыбкой констатировала:
— Похоже, моим предложением ты всё же воспользуешься.
Орландо немного помялся и тихо спросил:
— А можно я вас снова в попку?
— Конечно можно, — легко согласилась Сатина и уточнила, — Мне на четвереньки подниматься или так справишься?
Вместо ответа паренёк уже пристроился к ней и протолкнул свой пенис в её попку. Сатина поудобней устроилась на руках и тихо рассмеялась в ответ на быстрые движения члена. Новогодняя ночь прошла отлично, и подарить своё тело на пару часов девственнику оказалось просто восхитительной идеей.
Паренёк двигался всё быстрее и быстрее, проталкиваясь в анальное отверстие, и развязка не заставила себя долго ждать, спермы как таковой на пятый раз уже не хватило, Орландо просто затрясся в оргазме и облегчённо осел на эльфийку, потом медленно, неохотно скатился с неё в сторону.
— Я воспользуюсь душем, — произнесла тёмная, поднимаясь на ноги.
У входа она подхватила наряд Снегурочки и бельё, за привезёнными с собой немногочисленными вещами ещё придётся сходить в свой номер, а пока сойдёт и это.
Казалось бы ночь без сна — ни у кого не вызовут прилива сил, но Сатина чувствовала себя просто превосходно. Быстро приняв горячий душ, в основном чтобы избавиться от спермы и пота, эльфийка обтёрлась махровым полотенцем и, натянув на себя одежду, направилась в коридор. Орландо обнаружился там же уже одетый, он немного смущённо улыбнулся, когда тёмная показалась из ванной.
Сатина склонилась к нему, быстро чмокнула в лоб, потом намного дольше и более страстно в губы. Отстранившись, она улыбнулась, ещё минутку полюбовалась на своего ночного кавалера и произнесла:
— С Новым Годом, Лан.
— Мы… мы ещё встретимся? — с надеждой спросил подросток.
— Не думаю… — начала было отвечать эльфийка, но, заметив искреннее огорчение на лице собеседника, поправилась, — Хотя кто знает, что может случиться?
— Да, всякое…
— Не болей и скорей подрастай, — произнесла Сатина, потом на миг задумалась и, выудив из кармана визитку своего агентства, протянула её Лану.
— Это ваше… твоё агентство?
— Да. Позвони за пару дней до своего совершеннолетия, если не передумаешь или не будет подружки, — эльфийка лукаво улыбнулась и, перейдя на обращение к себе в третьем лице, добавила, — Сати, может быть, составит тебе компанию и подарит ещё какой-нибудь подарок. Ведь эльфийки не меняются и через пять или даже сто лет я буду всё той же Сати.
— Я… — Орландо замер сжимая в пальцах драгоценную визитку, потом не найдя слов просто решительно кивнул.
— И не зацикливайся только на мне, это удивительный мир, ты уж поверь, так что живи и по возможности радуйся жизни, — усмехнулась тёмная, потом склонилась и, ещё раз чмокнув паренька в губы, направилась на выход.
У самой двери она всё же обернулась, с лучезарной улыбкой помахала ему рукой на прощанье и выскользнула в холл отеля. За пять лет могло измениться многое, но ей действительно было интересно: в кого вырастет её по большому счёту случайный любовник и вообще вспомнит ли он о ней?

--- Ночная прогулка Гермионы ---

Наступила ночь. Гермиона наконец-то вырвалась из стен душного замка, она почувствовав свежесть о каторой мечтала весь день взвизгнула от счастья! Она сбросила мешавшеюся ей мантию и закружилась, но тут ее сердце сжалось от страха, Гермиона увидела профессора снейпа который держал в руках ее мантию и со злобным, ненависным взглядом смотрел на неё
— Ооо мисс Гермиона! Что же вы тут забыли!!!!!???
— Сэр…. Я…. Я… Вышла… Вышла погулять… И
— И погибнуть!?
— Почему погибнуть сэр?
— Вы должны спать! А если бы кто-то напал на вас!? А если бы вас убили!?
— Прошу вас профессор не говорите никому! Умоляю!
Гермиона опустилась на колени, на глазах выступали слёзы, но она не хотела что бы их видел Снейп
— Завтра вечером я жду вас у меня на отработке наказания!!! — Он бросил в неё мантию подхватил за руку и чуть ли не бегом потащил в школу. Зайдя в большой зал кинул ее на диван и ушёл к себе. И вот наконец Гермиона смогла дать волю эмоциям и заплакать.
Наступил вечер. Гермиона вошла в кабинет профессора зельеваренья и подошла к нему склонив голову.
— Здравствуйте, мисс Грэнджер
— Здравствуйте
— Вы должны отдраить весь мой кабинет… Отмыть парты, отодрать жвачку вашего дружка Рона и отмыть полы.
Гермиона кивнула и приступила к мытью парт. Она не заметила ведра которое стояло прямо за ней вода расплескалась и грифиндорка подскальзнувшись на воде полетела вниз. Северус подбежал к ней. Он взял ее за голову и закричал:
— Гермиона! Ты в порядке?!
Но она ничего не могла сказать, от боли ей захотелось плакать. От мокрой холодной воды ее соски затвердели, да ещё и оказалась она в обьятьях мужчины гораздо опытней неё, от возбуждения и от боли она сильно прижалась к нему.
— Ты вся мокрая! Сейчас я все сделаю — он поднял ее на руки отнес на кровать. Он быстро стараясь не смотреть стянул мокрую одежду с Гермионы и протянул ей ночную рубашку она быстро одела ее и стыдливо зажалась в углу кровати.
— Гермиона, ты замерзла?
— Н. Нет
Он тут же накинул на неё одеяло
— Так лучше?
— Намного
Но тут же гермиона сорвалась и бросилась в обьятья профессора прижавшись сосками к нему. Он сразу это почувствовал и шёпотом сказал ей на ухо:
— Ты хочешь меня? Хочешь что бы я поласкал твою очаровательную грудь?
Гермиона очень испугавшись, но и возбудившись не меньше тихо кивнула. Профессор ухмыльнулся, сильно сжав ее ягодицы крепко поцеловал ее. Гермиона запустила руки в его волосы и решила полностью отдаться ему. Снейп положил ее на спину и стал через ночьнушку ласкать ее давно возбужденные соски. Он резко поднялся и порвал ее на ней. Перед ним открылись все ее прелести которые она начала прикрывать но он тут же убрал ее руки и принялся облизывать грудь своей ученицы. Гермиона пыталась скрыть стоны, но после того как его язык оказался на ее давно влажной пизденке она не могла их больше сдерживать и громко застанала. Снейп понял, что она кончает и смазов пальцы слегка вошёл в ее попу. Гермиона нежно застонала и задеркалась сжимая в руках простынь. Снейп оторвался от ее киски, но палец из попки так и не вынул. Немного отойдя от оргазма Гермиона почувствовала, что в ее попке, что-то происходит.
— Тебе понравилось? — Спросил шепотом Снейп
— Да…. Очень
— А в попу?
— Это просто восхитительно!
Профессор улыбнулся и поцеловал ее. Рука его ученицы потянулась к его члену, он был уже полностью готов войти во все ее дырочки. Она растегнув ширинку опустила на него глаза. Он был такой большой и аппетитный, что Гермиона снова возбудилась, слегка прикусив губу она сразу взяла его на сколько может и начала яростно сосать. После пяти минут сладкого минета профессор остановил ее.
— Стой Гермиона… Я не собираюсь кончать пока не побываю в тебе.
Он лег на спину и Гермиона тут же запрыгнула на него. Не успев сесть до конца она сильно застонала и не могла двигаться, Снейп ухмыльнулся и сам стал насаживать ее на член. Когда он почувствовал, что оргазм близко он запустил пальчики в анал Гермионы, она сразу же затряслась в судорогах оргазма. Немного посидев не двигаясь на его члене она сказала:
— Я бы очень хотела попробовать вашу сперму на вкус… — Слегка стесняясь сказала она.
Профессор не мог отказать ей в этой просьбе и поставив Гермиону на колени залил ей полный ротик его спермы. После того как она проглотила он очень страстно поцеловал ее. У Снейпа Гермиона осталась до утра.

--- Ночь перед Рождеством ---

Музыкальная сказка-пародия по повести Н. В. Гоголя.

Действующие лица:

Кузнец Вакула
Оксана
Солоха
Продавец Бутика
Чёрт
Йошта Кугыза — чукотсктй Дед Мороз
2 снегурочки-блондинки сплетницы (одна с северного, другая с южного полюса)
Группа колядочников

Сцена 1.

(Действие разворачивается на хуторе близ Диканьки, о чем свидетельствует надпись большими буквами на стене)
Группа колядочников (ходят по залу выкрикивают колядки):
Пришла коляда — отворяй ворота!

* * *

Господин, господа,
Господинова жена,
Двери отворите
И нас одарите!
Пирогом, калачом
Или чем-нибудь еще!


* * *

Коляда, коляда,
На другой день Рождества!
Кто подаст пирога,
Тому двор живота.
Кто не даст пирога,
Тому сивая кобыла
Да оборвана могила!


Входят две снегурки (из разных сторон): А ну, проклятые, чего раскричались. Пошли вон отсюда. Выпроваживают их из зала.

Привет, сестра!
Сестрица1: Привет, сестрица! Как жизнь молода, как дела на южном полюсе?
Сестрица2: Ничего хорошего сестра. Тает все… глобальное потепление. Сама знаешь… Как у тебя на северном полюсе?
Сестрица1: Все также сестрица, скоро придется съезжать оттуда… вот подумываю в столицу на зиму переезжать. Говорят, там зимы-то, все суровее становятся.
Сестрица2: Да, тоже слыхала. Ты, если соберешься, сообщи. Вдвоем квартиру будет легче снимать.
Сестрица1: А Оксанка — то подросла! Ну скажи на милость, разве Вакула ей пара?
Сестрица2: Оксане? Конечно, пара. Они так хорошо смотрятся!
Сестрица1: Ой, чую не к добру их дружба!
Сестрица2: Накаркай, давай. Вот увидишь, на свадьбе их еще погуляем!
Сестрица1: А я тебе говорю, не выйдет ничего.
Сестрица2: На Новый год, да перед Рождеством все сбывается!
Сестрица1: Ну, тогда пусть кузнец желание вовремя загадает, тогда может и получится.
Сестрица2: Получится! Оксана — красавица, да и кузнец хорош собой, мне бы самой сгодился.
Сестрица1: Тебе? Старая перечница!
Сестрица2: Мне! А ты ведьма, тьфу на тебя!
Сестрица1: Это на тебя тьфу! Чтоб ты лопнула!
Сестрица2: Ах, так! Ну, я тебя сейчас!

Хватаются за волосы и бьют друг друга, убегают за кулисы.

Сцена 2.

Выходят колядовщики (один из них вышел на сцену, огляделся, посмотрел, что никого нет, позвал остальных на сцену)

Маленький хлопчик
Сел на снопчик.
В дудочку играет,
Колядку потешает.
Щедрик-Петрик,
Дай вареник,
Ложечку кашки,
Кольцо колбаски.
Этого мало,
Дай кусок сала.
Выноси скорей,
Не морозь детей


Выходит Оксана на сцену. Колядовщики завидев ее убегают.

Горница Оксаны. Девица сидит перед зеркалом.

ОКСАНА: Шо, кажите мне, я гарна дивчина чи ни? Ой, гарна, дюже гарна!
ВАКУЛА (появляется на пороге): Оксана, серденько мое, дивись, яки я тебе подарунки припер! (достает металлические бусы и серьги.
ОКСАНА: Ну, шо цэ такэ? Це ж железячки!
ВАКУЛА: Знамо дело, железячки! Я ж кузнец, а не ювелир!
ОКСАНА (надув губу): Мабуть бы камушек какой прифарбувал… Шо ж я, лошадь, в железе гуляти?
ВАКУЛА: Ну кажи тогда, чого бажаешь…
ОКСАНА: Чого жинки бажають?. Справу какую от Версаче, доху полохмаче… или вот! Дюже мени охота новы черевички!
ВАКУЛА: Черевички? Шо це такэ?
ОКСАНА: Туфли модельные, баклан! Украинского языка не понимаешь?
ВАКУЛА: Так то ж трэба в магазине шукать! Пять хвилин — и возвернуся!
ОКСАНА: Куды погнал? Мени трэба особы черевички. Якие сама царица на ногах таскаить.
ВАКУЛА: Ой, мама родна! Идэ ж я их добуду?
ОКСАНА: А менэ не колышеть!
ВАКУЛА: Что мне делать, как быть? Как мне научить тебя себя любить? Смотри мне Оксана, в монахи подамся, уйду в пещеру и буду себе там медитировать всю оставшуюся жизнь. А ты так и в девках останешься. (Уходят оба)

Выходит колядовщик (громким голосом):

Коляда пришла, отворяй ворота
Не дашь мне ватрушки —
Получишь по макушке!
Не дашь пирога —
Уведу корову за рога.


Сцена 3.

Выходят две снегурки. Прогоняют колядовщика.

Сестрица1: Сестрица, сестрица! Забудем старые обиды! На кону счастье молодых, надо срочно помогать.
Сестрица2: Есть задумка у меня — Вакулу в Петембург отправить — пусть там по бутикам походит, глядишь царские черевички итальянски и найдет.
Сестрица1: А как же он до туда доберется?
Сестрица2: Надо ему транспорт придумать!!!
Сестрица1: Может у чукотского деда мороза Йошту Кугыза Абрамовича оленей взять?

Зовут вместе: Йошту Кугыза! Йошту Кугыза! Йошту Кугыза АБРАМОВИЧ!

Появляется Йошту Кугыза.

ЙК: Чего звали гламурные?

Сестрица1: Нужно кузнецу Вакуле суровую красавицу Оксану приручить!
Сестрица2: Черевички царские из бутика златого петембуржского достать! Дай ты ему дедушка оленей своих длинноногих и быстрых до тудова съездить!
Сестрица1: Иначе так и не поверит Оксана в безусловную любовь Вакулы!

На заднем плане выходит Вакула в раздумьях.

ЙК: Дело хорошее — помогу я вам.

ЙК машет посохом — появляются олени — двое-трое из зала. На них накидывается веревки-вожжи.

ЙК уходит.

Сестрица1: Эй кузнец — не грусти, не думай думу тяжелую — бери оленей турбированных чукотских, сам Йошта Кугыза Абрамович на них ездит — и мигом Петембург за черевичками!
Сестрица2: Только не забудь заклинание- без них олени не поедут: "Челси, Нефть и Яхта".
Сестрица1: И ведро волшебное синее не забудь — через пробки столичные проезжать аки Владыка.

Вакула осматривает оленей, ведро.

Вакула: Ай да сестрицы, ай да гламурные! Ох и помогли мне! Вернусь — поедем на оленях мою свадьбу в Куршавель праздновать!

Сестрицы пищат от счастья.

Берет вожжи. Ведро на голову. Едет два три круга по залу с оленями.

Звук сирены (Аллегрова — девятка).

Встречает силу нечистую — Солоха, Черт. Черт прячется за Солоху.
Солоха: Ты куда это сынок — касатик собрался?
Вакула: В Петембург маманя намылился за черевичками Оксане!
Солоха: Для этой фифы расфуфыренной? Да ты что, с ума сбрендил?
Вакула: Вы меня маманя не отговаривайте! Уж больно мила мне Оксана, хочу я быть с ней аж мочи моей нет!
Солоха: Не горячись милок — не усердствуй! Али дывчин то славных мало, ляг лучше полежи, отдохни, подумай… И не торопись — утро вечера мудренее. (заговорщически подмигивает залу).

Олени бьют копытами и трутся рогами друг о друга.

Солоха укладывает Вакулу. Олени тоже ложатся/садятся.

Черт танцует черные ритуальные движения.

Песня — Спят усталые игрушки.

Вакула в смятении вскакивает.

Вакула: Да что ж это я, да как жеж это я. Не бывать тому. Эх, олени!" Челси, Нефть и Яхты"!

(Надевает ведро). Эге-гей! Вперед залетные!!!

Сирена. Мотор.

Сцена 4.

Петембург.

Колядовщики.

Коляда, коляда,
Ты подай пирога,
Или хлеба ломтину,
Или денег полтину,
Или курочку с хохлом,
Петушка с гребешком!
Отворяйте, хозяева, сундучки,
Вынимайте пятачки!
По копеечке давайте Колядовщикам!


Олени сбивают колядовщиков и останавливаются.

Модный бутик. Продавец разговаривает по телефону.

Продавец: Я тоже тебя целую. До вечера.

В бутик заходит Вакула. Продавец в бутике смотрит на Вакулу соблазнительным, томным взглядом.

Вакула: Здравствуй красавица! Мне бы черевички то златые итальянски с перламутровыми застежками, да побыстрей.

Продавец: (В зал) Какой гарный мачо! И все при нем — и стать и ум и олени турбированные чукотские…, и ведро даже синее пропускное…. Златых то нет — есть брульянтовые со стразами… (страстно)

Короткий танец соблазнения — она снимает сапожки. — песня Joe Cocker или Помоги мне

Вакула делает технику — "ХА" три раза. Продавец падает в обморок. Заходит бойфренд продавщицы.

Бойфренд: Ты чем это тут с ним занимаешься?

Продавец: Не виноватая я! Он сам пришел!

Песня — Мы поедем мы помчимся на оленях утром ранним

Сцена 5

Дом Оксаны. Оксана страдает — нет Вакулы. Бабы говорят, что он наложил на себя руки.

Вакула в деревне. Идет в дом к Оксане.

— Ай! — вскрикнула Оксана, переступив через порог и увидев кузнеца, и вперила с изумлением и радостью в него очи.
— Погляди, какие я тебе принес черевики! — сказал Вакула, — те самые, которые носит царица.
— Нет! нет! мне не нужно черевиков! — говорила она, махая руками и не сводя с него очей, — я и без черевиков… — Далее она не договорила и покраснела.

Обзаведшись семьей, Вакула расписал свою хату красками, а в церкви намалевал черта, да "такого гадкого, что все плевали, когда проходили мимо".

Самый ловкий

Во время музыкальной паузы всем желающим к ноге на ниточку привязывается надувной шарик. Потом всем по команде предлагается лопнуть шарики у все остальных, а свой при этом сберечь. Побеждает тот, кому удастся это сделать.

Передай шляпу

Во время музыкальной паузы гостям предлагается разделиться на две команды. Каждой из команд выдается по шляпе. Задача участников передать шляпу с головы на голову без помощи рук. Выигрывает та команда, которая передаст шляпу быстрее.

Игра-сценка Репка

Принимают участие семь игроков-персонажей сказки Репка. Ведущий распределяет роли.
1. 1-й игрок будет репкой. Когда ведущий говорит слово "репка", игрок должен сказать "Оба-на".
2. 2-й игрок будет дедом. Когда ведущий говорит слово "дед", игрок должен сказать "Убил бы".
3. 3-й игрок будет бабкой. Когда ведущий говорит слово "бабка", игрок должен сказать "Ой-ой".
4. 4-й игрок будет внучкой. Когда ведущий говорит слово "внучка", игрок должен сказать "Я еще не готова".
5. 5-й игрок будет Жучкой. Когда ведущий говорит слово "Жучка", игрок должен сказать "Гав-гав".
6. 6-й игрок будет кошкой. Когда ведущий говорит слово "кошка", игрок должен сказать "Мяу-мяу".
7. 7-й игрок будет мышкой. Когда ведущий говорит слово "мышка", игрок должен сказать "Пи-пи".
Начинается игра, ведущий рассказывает сказку, а игроки ее озвучивают.
"Посадил дед (2-й игрок: "Убил бы") репку (1-й игрок: "Оба-на"). Выросла репка большая — пребольшая. Пришел дед тянуть репку, тянет-потянет, вытянуть не может. Позвал дед бабку. Бабка за дедку, дедка за репку, тянут-потянут, вытянуть не могут… "
И так далее по тексту до конца. Можно в качестве наказания тем, кто сбился, придумать штраф, например, выпить рюмку.

Репка 2

Роли и их описание:
1. Репка — при каждом ее упоминании, поднимает руки над головой кольцом и говорит: "Оба-на".
2. Дед — потирает руки и говорит: "Так-так".
3. Бабка — машет деду кулаком и говорит: "Убила бы".
4. Внучка — упирает в руки бока и говорит: "Я готова".
5. Жучка — "Гав-гав".
6. Кошка — "Пшш-мяу".
7. Мышка — "Пи-пи-брысь".
8. Солнце — стоит на стуле и смотрит, по мере рассказа передвигается на другую сторону "сцены".
Остается только ведущему читать сказку, а "актерам" ее играть.

--- Омовение Сильваны ---

Сильвана оторвала задумчивый взгляд своих изумрудных глаз от красивейшего хрустального дворца созданного тёмными эльфами и печально посмотрела в сторону ночного леса. К ней не было приставлено наблюдателей, даже не было наложено следящего заклинания, но слово, данное светлой эльфийкой своим тёмным родичам, было намного крепче всех материальных или магических уз, и именно оно не позволяло ей сбежать из этой шикарной тюрьмы.
Золотистые волосы, будто чудесный плащ летели следом за легко ступающей по мраморным плитам Сильваной. Пленнице или гостье, как предпочитали называть её тёмные эльфы, было скучно и тоскливо в этом мирке своих дальних сородичей, погрязших в роскоши и разврате.
Неспешно шагая вперёд, без какой-либо цели, эльфийка рассматривала свою изящную ладонь с красивыми длинными пальцами и коротко постриженными ноготками. Заклинания легко поддерживали идеальную гигиену и чистоту, но на этот раз светлой хотелось не столько чистоты, сколько расслабления, а что могло быть лучшей возможность расслабиться, если не бассейн до краёв наполненный тёплой водой?
Ступая по идеально подогнанным плитам, Сильвана свернула на боковую дорожку и вскоре вышла к одной из самых удалённых построек города-дворца тёмных эльфов. Зайдя в небольшой предбанник, златовласка насторожилась. Обычно пустая купальня сейчас не была таковой, на скамеечках находилась аккуратно сложенная одежда, а у входа стояло три пары практически идентичных друг другу сапожек и ещё одна пара более роскошных и высоких сапог.
Без труда, определив по одежде, что все четыре посетительницы купальни — женского пола, Сильвана всё же задумалась. Можно было зайти позже или поискать другую, незанятую купальню, можно было присоединиться, можно было вернуться в своё жильё и полежать в персональной ванной комнате, хоть там была обычная ванна, а не тёплый бассейн как здесь. Светлая всё ещё продолжала раздумывать, когда её кольнуло поисковое заклинание, и следом из-за двери в комнату с бассейном выглянула розоволосая тёмная эльфийка-подросток и, потупившись в пол, произнесла:
— Госпожа Феанора говорит, что не против, если вы присоединитесь к нам.
Златовласка скользнула взглядом по обнажённому телу собеседницы. Как и у всякой тёмной эльфийки её кожа была серой, а глаза большими и выразительными, вот только в виду своего крайне юного возраста подросток не успела оформиться в цветущую красотку. Взгляд Сильваны блуждал по худенькому тельцу с практически отсутствующей грудью ещё несколько секунд, после чего она полюбопытствовала:
— Как тебя зовут?
— Ксериния, можно просто Кси, госпожа.
— Я не госпожа тебе, — улыбнулась зеленоглазая и добавила, — Иди, я скоро тоже подойду.
Подросток тут же шмыгнула за дверь. Светлая эльфийка немного грустно улыбнулась, хоть тёмные и приходились ей дальними родственниками, но обычаи и иерархическое подчинение младших старшим у них были совсем другие.
Всё ещё прибывая в некой задумчивости-отрешённости, Сильвана избавилась от одежды, обнажив своё роскошное тело, и нагишом отправилась в купальню. Помещение за дверью имело форму правильного круга диаметром около семи метров, большую часть которых занимал бассейн с пологими скатами-спусками, окружённый по кругу отполированной, но не скользкой, плиткой. Свет, льющийся из десятка висящих над потолком магических шаров, был приглушённым, но вполне достаточным, чтобы в деталях рассмотреть дальний конец комнаты и нейтральные фрески на стенах.
Когда Сильвана зашла, взгляды всех четырёх тёмных эльфиек тут же обратились к ней. Ксериния сидела на полу возле самой старшей из тёмных и массировала ей ступни. Изумрудные глаза встретились с фиалковыми и на миг будто схлестнулись, но хозяйка вежливо моргнула, прерывая молчаливую дуэль с гостьей:
— Позволь представиться — Феанора.
— Сильвана.
— Мне очень приятно познакомиться с тобой светлая. Давно я не общалась ни с кем из твоего народа, говорят, вас практически не осталось на этой земле, все разбрелись по другим мирам?
— Эти слухи похожи на правду, я тоже давно не встречала никого из своих сородичей, — в меру любезно и официально откликнулась златовласка, после чего прошла к краю бассейна и села, опуская ноги в приятно согревающую воду.
— Позволь представить тебе моих фрейлин. Хризантия, Лоренна и Ксериния, с которой ты уже знакома.
Сильвана вежливо кивнула каждой из них, задержав взгляд на парочке незнакомых эльфийских девушек. Им не исполнилось ещё и пятидесяти, но в отличие от Ксеринии их тела уже успели полностью сформироваться.
Хриза обладала подтянутым, мускулистым телом, сразу же выдававшим её воинские курсы тренировок. К тому же у неё были необычные светящиеся изнутри серебряным светом глаза и длинные серебристые волосы, признаки уникальных генетических мутаций её рода. Лора с короткими чёрными волосами напротив ничем особым не выделялась, разве что излишне мягким для тёмной эльфийки взглядом.
Ещё минуту пленница-гостья изучала девушек, потом вновь вернула взгляд на старшую из тёмных. Та чарующе улыбнулась, оправила свои пурпурные чуть вьющиеся волосы и легонько подтолкнула подростка ногой.
Ксериния тут же вскочила с пола и робко приблизилась к Сильване. Осторожно встав подле светлой на колени, розоволосая спросила:
— Позволите ли вы помочь вам с омовением?
Златовласка вместо ответа пристально глянула на Феанору. Тёмная вновь ответила непроницаемой улыбкой и чуть облизнула свои притягательные губки. Сильвана, разумеется, поняла, к чему её склоняют, но решила пока ничего не предпринимать. Вернув взгляд на смущающегося подростка, светлая кивнула:
— Хорошо, Кси.
Получив разрешение, розоволосая эльфийка тут же взяла мочалку лежащую сбоку и выдавила на неё немного жидкого мыла. В воздухе мгновенно разнёсся аромат полевых цветов. Пододвинувшись к взрослой эльфийке ещё чуть-чуть, Ксериния принялась намыливать ей спину. Сильвана перекинула свои роскошные волосы вперёд, чтобы облегчить помощнице задачу и чуть прикрыла глаза, наслаждаясь приятными чуть робкими прикосновениями. Подросток явно не в первый раз делала подобное и вскоре боязливость прошла, движения обрели должную уверенность и точность.
Сама Ксериния и не думала об эротизме, слепо выполняя приказ, но вот другие тёмные явно стали возбуждаться. Из-под чуть приоткрытых век светлая наблюдала за действиями двух молодых эльфиек. Хриза явно была старшей в этой паре, она властно целовала свою темноволосую подругу в пухлые губки и ласкала руками мягкую грудь, искоса поглядывая в сторону гостьи. Лора достаточно пассивно воспринимала нежности, вальяжно лежа в объятьях своей партнёрши. Сильвана перевела взгляд на Феанору, та лукаво улыбнулась, почувствовав, что златовласка смотрит на неё.
Подросток, закончив намыливать спину гостьи, смыла пену водой и переместила свою внимание на её руки. Сильвана откинула волосы назад, рассыпав их по своей спине, позволяя Ксеринии касаться её уверенными быстрыми движениями. В один момент розоволосая перешла с рук на грудь светлой. Златовласка не стала её одёргивать, прикосновения ловких тонких пальчиков были приятны эти скользящие движения то мочалкой, то ноготками по бархатистой коже вокруг постепенно набухающих сосков, действительно возбуждали.
Почувствовав укол от творимой поблизости магии, Сильвана оторвалась изумрудными глазами от подростка и посмотрела на пару эльфийских девушек. Хризе надоело просто ласкать свою малоактивную партнершу, и она решила перейти к более решительным действиям, применив заклинание временного изменения пола. Теперь из гладко выбритого лобка сереброглазой торчал длинный, тонкий член и мускулистая эльфийка явно собиралась применить его по прямому назначению, вовсе не стесняясь присутствующих зрителей.
Светлая, не отрываясь, смотрела на молодых, но уже столь извращённых эльфиек. Лоренна послушная воле своей главенствующей подруги легла на пол, раздвигая ноги. Хризантия без спешки как, впрочем, и без промедлений наклонила рукой свой член и в следующий миг проникла в темноволосую эльфийку, вырвав у той томный вскрик-выдох. Опустившись на мягкую грудь Лоры, Хриза начала сперва неспешно, а потом всё быстрее и быстрее поддавать бёдрами. Сильвана с интересом и неким затаённым смущением наблюдала за ритмичными движениями двух тел, за красиво сокращающимися мышцами ног и ягодиц сереброглазой, за синхронно изгибающейся ей в такт темноволосой.
От сексуального зрелища светлую отвлекло осторожное прикосновение розоволосого подростка к её лобку. Ксериния одновременно и намыливала золотистые волоски и ласкала пальчиками клитор. Гостья-пленница сочла это излишней вольностью и, перехватив запястье подростка, отвела её руку в сторону. Та без каких-либо возражений перешла пальчиками и мочалкой к её ногам. Сильвана развернулась на краю бассейна, вынула ноги из воды, чтобы Ксеринии было удобней.
Феанора усмехнулась, скользнула со своего места в воду, сделала несколько неспешных гребков и присела на краешек бассейна возле светлой эльфийки. И вновь изумрудные глаза встретились с фиалковыми, но в них уже не было противостояния, было нечто иное, потаённое, будто единение с некой общей тайной.
— Тебе нравится наблюдать? — поинтересовалась тёмная эльфийка, кивком указывая на своих активно сношающихся фрейлин.
— Это несколько странно.
— Может быть, но тебе нравится смотреть на это или нет? — настойчиво повторила вопрос Феанора, одновременно с этим ласково и в меру целомудренно обвивая собеседницу рукой за плечи, заглядывая в её глаза.
Прежде чем ответить Сильвана долгую минуту молчала, наблюдая завершение сексуального акта — быстрые финишные рывки Хризы и синхронный вскрик-стон обеих остроухих девушек.
— Думаю, мне всё же больше понравилось, чем не понравилось.
— В таком случае, не желаешь ли сама попробовать? — чарующе улыбаясь, осведомилась тёмная эльфийка и шепнула заклинание.
Златовласка перевела взгляд с лица собеседницы вниз, на торчащий из её лобка вертикально вверх длинный, тонкий фаллос, идеально подогнанный для узких и глубоких влагалищ эльфиек или их попок. Ксериния между тем уже закончила смывать пену с ног Сильваны и безропотно переместилась к своей госпоже, опускаясь по пояс в воду. Светлая с неким немым удивлением смотрела на то, как подросток послушно и даже охотно облизывает головку члена, а потом и вовсе начинает заглатывать магический орган глубоко в горло.
Феанора прикрыла глаза от удовольствия. Сильвана вновь развернулась на краю бассейна и, опустив ноги в воду, продолжила рассматривать сексуальное действо, происходящее в нескольких сантиметрах от себя.
— Хочешь, она и тебя доставит удовольствие? — поинтересовалась пурпурная развратительница, хватая розоволосого подростка за её длинные ушки и начиная глубже прежнего натягивать её головку на свой пенис. Ксериния вовсе не возражала, против подобного использования своего ротика и ушек.
Светлая эльфийка задумчиво промолчала, ожидая развязки, которая стремительно приближалась. Вот Феанора ещё несколько раз сильно всадила член в рот подростка и, отпустив её ушки, кончила. Несмотря на обретённую свободу розоволосая не стала отстраняться, старательно сглатывая созданное магией искусственное семя, брызнувшее ей в ротик. Спустя минуту, высосав из члена всё до последней капельки, Ксериния выпустила медленно рассеивающийся орган из плена своих губ и вопросительно посмотрела на Сильвану.
— Она хочет продолжения, — хмыкнула старшая из тёмных эльфиек, уже более вольно обнимая гостью-пленницу за талию, — А чего хочешь ты?
Светлая не ответила, продолжая смотреть на подростка. Та медленно переместилась от ног Феаноры к Сильване и положила ладошки ей на бёдра, скользнула шаловливыми пальчиками вверх.
— Раздвинь ноги, позволь Кси доставить тебе удовольствие, — прошептала развратительница на ухо гостье, обжигая его своим горячим дыханием.
Златовласка сомневалась ещё миг, потом развела колени, открывая розоволосой эльфийке доступ к своему лону. Фиалковые глаза, беззвучно смеясь, переместились куда-то за спину Сильване и потянули её на себя. Светлая поддалась, плавно ложась в приятные мягкие объятья тёмной. Пытливые губы Феаноры тут же заскользили по её щекам сбоку, зубки стали покусывать ушки, а руки жадно закружили по телу, лаская и сжимая полусферы грудей с затвердевшими сосками, щекоча ноготками подтянутый живот и бока.
Ксериния, не теряя времени, присосалась губами к клитору Сильваны, её язычок закружил, забегал по бугорку страсти, заставляя светлую эльфийку стонать от столь желанной ласки.
— Сколько же времени у тебя никого не было? — со смешком спросила старшая из тёмных. Гостья-пленница не ответила, отдаваясь во власть волшебных ощущений.
Наблюдая за происходящим неподалёку от них, Хризантия вновь начала возбуждаться и полезла к Лоренне с поцелуями. Темноволосая девушка приоткрыла глаза и покосилась на тихонько постанывающую Сильвану, ублажаемую разом двумя тёмными эльфийками.
— Мило…
— Да, меня это возбуждает, — озвучила мускулистая остроухая, после чего стала вылизывать лицо подруги.
Лора рассмеялась:
— Прекрати, щекотно…
Хриза сразу же перестала лизаться, стала целовать, легонько покусывая любовницу то в шею, то за щёчки. Темноволосая эльфийка вновь рассмеялась, обнимая подругу за талии притягивая её плотнее к себе. Сереброглазая на миг замерла, потом легко высвободилась и, поднявшись над подругой, развернула её лицом в пол. Лора не сопротивлялась, как и прежде принимая пассивную роль. Между тем Хризантия спустилась вниз, плотно сжала вместе ноги партнёрши, потом обеими руками раздвинула половинки её попки, обнажая сморщенную розовую звёздочку — заветный вход в нежный задний проход.
— Какая же ты всё-таки извращенка, — со смешком заметила Лоренна.
Сереброглазая не ответила, склонилась и стала вылизывать анус подруги, обильно покрывая его слюной, стараясь проникнуть своим острым язычком как можно глубже внутрь. Темноволосая расслабила сфинктер, позволяя партнёрше смазать свой нежный проход изнутри.
Впрочем, Хриза не долго занималась анилингусом, удостоверившись, что смазки-слюны достаточно, она произнесла заклинание по изменению пола и стала наползать на подругу, ведя язычком вдоль позвоночника.
Лора немного напряглась, когда подруга стала пристраивать головку члена к её попке, но, как и прежде, не высказала ни малейшего несогласия. Мускулистая эльфийка приладилась к задней дырочке любовницы, а затем резким тычком протолкнула свой пенис глубоко в её анус. Темноволосая ойкнула от боли, слегка дёргаясь. Сереброглазая совершила ещё один сильный рывок, полностью вставляя свой агрегат в подругу, и замерла, давая ей пообвыкнуть, после чего стала неторопливо елозить взад-вперёд, доставляя Лоренне одновременно наслаждение и боль.
Между тем, Ксериния уже полностью освоившись стала не только играть с клитором Сильваны, но и потихоньку вставлять в её влагалище свои шаловливые пальчики, сначала один, потом два, дальше три, вышедшие уже туго. Светлая эльфийка глухо стонала, плотно обнимая стенками влагалища посторонние объекты, проникшие в себя. Не отрываясь от ублажения гостьи, подросток посмотрела на свою госпожу, развлекающуюся с отвердевшими сосочками златовласки. Феанора лукаво подмигнула своей розоволосой помощнице и беззвучно одними губами произнесла:
— Займись её попкой.
Ксериния поняла приказ и присоединила к действию вторую руку, положив её сперва на лобок, а потом постепенно спустив ниже, осторожно поглаживая сморщенную дырочку. Сильвана, полностью погружённая в мир наслаждений, сперва даже не заметила этих осторожных прикосновений, лишь, когда розоволосая эльфийка ввела в её задний проход палец, приподняла веки и глянула на подростка, та поймала пристальный взгляд изумрудных глаз, тут же потупилась, но своих развратных действий не прекратила, а златовласка не стала её одёргивать.
Хризантия совершила ещё несколько безжалостно быстрых движений в горячей узкой попке любовницы и удовлетворённо замерла на её покрывшейся потом спине. Лоренна так же тяжело переводила дыхание, насаженная на извергающий сперму пенис подруги. Мелко дрожа, черноволосая эльфийка получала продолжительный и необычно сильный анальный оргазм.
Сереброглазая первой пришла в себя, посмотрела на безуспешные попытки Ксеринии проделать с Сильваной какой-либо вид фистинга, потом поднялась с Лоры и окунулась в бассейн, смывая с себя пот, продолжая внимательно наблюдать за действиями старшей из тёмных. Феанора как раз склонилась к дрогнувшей в оргазме Сильване покусывая её вставшие торчком ушки.
Розоволосая эльфийка отстранилась от златовласки, задурманенным взглядом наблюдая за происходящим. Между тем пурпурная совратительница уже вывернулась из-под светлой и оказалась сверху, целуя ту в изумрудные глаза, пылающие щёки, приоткрытые губки.
Сильвана совсем не сопротивлялась, когда Феанора, наколдовав себе член, плавно ввела его в её влагалище, даже напротив — руки светлой эльфийки поднялись и обняли свою наездницу за плечи. Старшая из тёмных сделала несколько неспешных движений, потом вытащила свой длинный, тонкий пенис из влажного прохода гостьи и пристроила его головку к успевшему сжаться после пальчиков Ксеринии сфинктеру златовласки, поинтересовавшись:
— Ты позволишь?
— Только не спеши, — разрешила Сильвана и тут же охнула в ответ на проникновение головки члена Феаноры в свой нежный задний проход. Тёмная выждала пару секунд и протолкнула свой орган ещё немножко глубже, а потом ещё и ещё. Светлая эльфийка тихонько застонала, когда её любовница полностью вошла и стала неспешно потрахивать её в попку, чуть-чуть раскачиваясь взад-вперёд.
Сереброглазая быстро возбудилась от наблюдения, глянула на отдыхающую Лоренну, потом на Ксеринию, зачарованно смотрящую на старших эльфиек. Подросток оказалась ближе. Хризантия в один гребок приблизилась к ней и, обняв за талию, потянула за собой на середину бассейна. Там девушка развернула малолетнюю эльфийку лицом к себе и властно поцеловала в губы. Розоволосая остроухая осторожно ответила на ласку, но прелюдия оказалась недолгой. Сереброглазая шепнула заклинание изменения пола, после чего прижала подростка к себе и ввела свой напряжённо торчащий фаллос в её узкое влагалище. Ксериния пискнула от боли, но Хризантия и не подумала остановиться, вводя свой агрегат на максимально-возможную глубину, втыкаясь головкой члена в матку. Мгновение мускулистая эльфийка не двигалась, наслаждаясь приятной тугостью узкого прохода, а потом начала тягать подростка на своём органе вверх и вниз. Подросток стиснула зубы, по возможности молча, снося это изнасилование, хотя иногда с её губ всё же слетали тихие вскрики и стоны боли.
Лоренна между тем открыла глаза, оценила ситуацию и скользнула в покрытый мелкими волнами от движений Хризы бассейн. Подплыв к подруге, столь немилосердно удовлетворяющей свою похоть, темноволосая обняла её за шею и тихо шепнула на ухо:
— Не будь столь жестока. Кси ещё совсем ребёнок.
Хриза замерла, немного подумала, потом сняла безвольное тело Ксеринии со своего члена и вместо неё тут же овладела своей постоянной партнёршей по сексуальным утехам.
Вертикальная поза, даже учитывая то, что они стояли по грудь в тёплой воде, была неудобна, но сереброглазую эльфийку это не остановило, не сводя глаз со сношающихся старших эльфиек, она вдалбливала и вдалбливала свой член в трепещущее лоно подруги пока, наконец, не извергла в неё струи искусственной спермы.
Лора сползла с растворяющегося фаллоса Хризы, исполнившего своё предназначение, и, чмокнув подругу в щёку, поманила наблюдавшую за ними Ксеринию. Подросток покорно приблизилась. Девушка с улыбкой поймала её в охапку и, прижав розоволосую остроухую спиной к себе, уверенно стала ласкать её свободной рукой между ног. Ксериния тут же замлела от умелых прикосновений, закатила глаза.
Феанора, всё это время продолжающая неспешно таранить задний проход Сильваны, дрогнула в накатившем оргазме и замерла, изливаясь в светлую. Гостья-пленница, уже успевшая прийти в себя после бурного и первого за столь длительное время оргазма, терпеливо дождалась, пока её партнёрша кончит, и её член пропадёт, после чего выползла из-под неё и скользнула в бассейн, начав вымывать из себя искусственную семенную жидкость. Хризантия зачарованно понаблюдала за этим минутку, потом не смогла побороть похоть и подплыла к много более старшей эльфийке. Сильвана перевела на неё свои изумрудные, задумчивые глаза. Девушка немножко нервно облизнула губы и осторожно спросила, не слишком выбирая словоформы:
— Можно я вас тоже трахну?
Светлая эльфийка протянула руку, погладила сереброглазую по щеке не спеша давать ответ. К ним присоединилась Лоренна, успешно довёдшая Ксеринию до оргазма и, оставив подростка отдыхать на краю бассейна. Приятно улыбаясь, темноволосая девушка раскованно прижалась к боку златовласки и шепнула:
— Вы никогда не пробовали двойного проникновения?
— Не приходилось, — отозвалась Сильвана.
— А хотите? Я буду спереди, моя подруга сзади?
Словно в подтверждение её слов Хриза прильнула к спине светлой эльфийки своим мускулистым телом, целуя ту в шею сзади, давая почувствовать свои рельефные мышцы и окаменевшие соски. Златовласая красавица задумалась, поглядывая то на одну молодую тёмную, то на другую. Они не переходили грань, но были весьма настойчивы, их руки, никем не останавливаемые, бродили по телу Сильваны. Вот сереброглазая вставила свой указательный пальчик в разработанный Феанорой задний проход гостьи, темноволосая остроухая почти сразу последовала её примеру, но вонзилась пальцем во влагалище.
— Вы крайне настойчивы, — заметила Сильвана, не спеша пока высвобождаться.
— Не менее настойчивы, чем наша учительница, — ответила Хризантия вставляя в анус светлой уже второй пальчик.
— Соглашайтесь, это будет необычно, — пообещала Лоренна, ласково целуя златовласую гостью в лицо.
— Сегодня со мной уже произошло много необычных вещей, — хмыкнула Сильвана вспоминая, что зашла сюда лишь для того, чтобы расслабиться в тёплой водичке, а обернулось всё участием в безумной лесбийской оргии.
Мускулистая остроухая всё хуже и хуже контролировала себя, нетерпеливо покусывая плечики старшей и едва сдерживаясь, чтобы просто не изнасиловать её, прекрасно, впрочем, отдавая себе отчёт в том, что если взрослая эльфийка не захочет отдаться ей — у неё не будет шанса сделать это насильственно, коэффициенты их магических сил были слишком уж неравны. Но Сильвана явно перешла сегодня ту грань, когда хотела или могла остановиться, потому, помучив сереброглазую ещё минутку, светлая всё же кивнула:
— Ладно, я согласна, но действуйте нежнее.
Хриза сразу же после слов гостьи-пленницы спустила с цепи заветное заклятие трансформации и стала тыкаться взбухшим, твёрдым фаллосом в податливо-мягкие ягодицы гостьи.
— Не спеши, — улыбнулась Сильвана, заводя руку за спину и поглаживая мускулистую девушку по бедру, — Я никуда не убегу.
Сереброглазая кое-как уняла похоть и, подкорректировав член рукой, неглубоко ввела его в расслабленный анус старшей. Лора не упустила момента и, также наколдовав себя пенис, пристроилась спереди, поддевая светлую эльфийку на второй фаллос.
Какое-то время троица стояла неподвижно потом молодые остроухие, поняв, что подобная поза крайне неудачна для группового сношений, двинулись в неком медленном танце к краю бассейна, увлекая за собой насаженную на члены Сильвану. Выбираясь из воды, похотливому клубку всё же пришлось на время распасться.
Лоренна легла на пол и рукой направила свой пенис вверх, будто штырь. Светлая осторожно опустилась на него влагалищем и тут же получила в попку другой твёрдый орган. Хризантия прижала златовласку к груди своей подруги и послала свой изнывающий по сексу фаллос глубоко в задний проход негромко вскрикнувшей Сильваны.
— Двигайся помедленней, — одёрнула темноволосая остроухая свою подругу, после чего тоже начала движения, постепенно входя с ней в единый ритм, трахая постанывающую от кайфа светлую эльфийку.
— Я сейчас… ей попка такая узкая, — выдохнула сереброглазая, собирая преждевременно разрядиться, но ей не дали такой возможности.
— Ещё не время, — строго произнесла подошедшая Феанора, сжимая пальцы у основания члена своей фрейлины. Хриза разочарованно застонала, замирая без движений с наполовину вставленным в Сильвану пенисом, продолжая ощущать, сквозь тонкую перегородку, как член Лоры продолжает елозить во влагалище светлой.
Давая страсти схлынуть, старшая тёмная эльфийка подержала свои пальцы, пережимая фаллос Хризантии пару минут, после чего отпустила. Сереброглазая тут же бросилась навёрстывать упущенное сильными, ритмичными рывками. Златовласка, зажатая между двумя молодыми, пылкими телами, извивалась, стеная от удовольствия, полностью отдавшись в тот водоворот страсти, что кружил этим вечером вокруг неё.
Феанора довольно разглядывала происходящую сцену, эстетично оценивая, как красиво смотрятся две ещё очень молодые серокожие остроухие трахающие взрослую светлую эльфийку. Но просто смотреть было всё же недостаточно весело, потому совратительница жестом подозвала к себе Ксеринию и, наколдовав член, дала младшей помощнице пососать свой «леденец», продолжая наблюдать оргию.
Но всему хорошему рано или поздно приходит конец. Так и Хриза, явно распалённая необычной партнёршей больше обычного, кончила раньше своей подруги. Не заботясь об ощущениях Сильваны, она мощно вбила пенис в её попку и замерла, выстреливая сперму глубоко в задний проход. Лора запоздав на какие-то полминуты, вскрикнула и излилась стерильным семенем в успевшую получить несколько оргазмов гостью.
Феанора отстранила трудящуюся над её членом Ксеринию и, подступив к кайфующей троице, пару раз передёрнула свой агрегат, мастурбацией завершая оральный труд подростка, обдавая лица всех эльфиек горячей спермой. Сильвана приоткрыла свои изумрудные глаза и глянула на неё. Старшая из тёмных эльфиек довольно усмехнулась:
— Ну что повторим?
— Может быть, но не сегодня, — устало и неопределённо отозвалась светлая эльфийка, но её собеседница безошибочно прочла в её взгляде желание вновь испытать всё это, а может быть и много большее.

--- Опасные игры ---

Раздался скрип открывающейся двери.
— Саш, ты? — спросила Аня.
— Я, любимая.
Жена вышла в прихожую.
— Ну как там, все? Операция прошла успешно?
— Да. Оформили документы, я оплатил, положили под наркоз, сделали дела, оставили на день в стационаре и отпустили. Я не знаю, правда пока, что они сделали, разницы вообще не чувствую, даже в туалет ходил все нормально. Но доктор сказал, что эффект проявляется через сутки и дал кстати вот крем, это для возвращения хозяйства так сказать. — Саша улыбнулся.
— Класс, ну я рада, что все хорошо прошло. Кушать хочешь?
— Конечно, любимая, ты пока разогрей, я сбегаю в ванну ополоснусь, а то пропах этой больницей.
— Хорошо, дорогой.
Саша пошел в ванну, а Аня разогревать ужин. Когда Саша зашел в ванну, он поставил набираться воду, сам медленно разделся и осмотрел член. Не заметив никакой разницы, он погрузился в ванну и прилег. Когда вода набралась, Саша стал натирать свои ноги и руки, затем живот и бедра, дошел до члена… И как только он начал трогать его, он почувствовал что-то неладное, но продолжил как ни в чём не бывало. Спустя минуту натираний Саша взглянул на себя и затем в область паха. Он не сразу понял, что произошло, но когда осознал, то был в шоке. Его член лежал на дне ванны вместе с яичками, а на его месте осталась небольшая дырочка.
— ААань! Иди сюда!
— Иду, милый.
Жена зашла в ванну.
— Что случилось, Саш?
— Посмотри. — Саша указал на член лежащий в ванне член.
— Ого! Уже подействовало! Слушай, ты потрогай его, все там нормально с нервами, все чувствуешь?
Саша взял член в руку, вытащил из воды и открыл головку.
— Да, чувствую все прикосновения, никакой разницы.
— М-м-м, слушай, а может, ну его, этот ужин? Давай попробуем твоего малыша в деле? Меня прямо всю какая-то волна интереса пробрала.
— Ну, давай, держи его пока, иди в спальню, подними своим ротиком, а я пока что вытрусь насухо и подойду.
Аня взяла член мужа и ушла в спальню. Села на кровать и поставила член напротив лица, очень непривычное чувство держать член своего мужа отдельно от его тела. Она медленно поднесла его к ротику, обхватила губками, лизнула головку и начала брать его в ротик. Из ванны донесся звук «А-а-ах».
Вышел Саша.
— Ань, это класс, я все чувствую, не останавливайся, милая. Аня взяла член глубже в ротик и продолжила делать минет. Саша подошел и сел рядом, начал мять грудь жены сквозь ночнушку.
Аня, тем временем, одной рукой всасывала член в свой ротик, а другой скользнула Саше под полотенце, которым он опоясался, выходя из ванной. Как и ожидалось, у парня была абсолютно гладкая промежность с крохотной дырочкой уретры. Аня ещё больше возбудилась и, взяв член зубами за крайнюю плоть, приподняла со стульчика, после чего повернулась с ним к Саше.
— Саш… — член выпал в подставленные руки парня. — Я очень хочу его: внутри.
— Ты поаккуратнее с ним! — Саша по привычке потянулся к своему гладкому паху.
Девушка тем временем повернулась к Саше попой, и, облокотившись на стул, наклонилась, расставив свои прекрасные ножки в стороны. Саша тут же стал покрывать её ягодицы обильными поцелуями.
— Надо было давно нам это сделать. — мечтательно сказала Аня, ощущая Сашин язычок между своих половых губок. Затем его место занял пальчик. Пальчик тщательно смазывал промежность сашиной любимой, но в этом не было никакой необходимости — девушка откровенно текла от всего происходящего.
— Ой: ещё: — пальчик исследовал глубины девушки. — Ахх. даа. Ой:
Наконец место пальчика занял большой влажный член. Судя по ощущениям, его размер был больше обычного — похоже, во время традиционных постельных развлечений он просто не вставал до конца. Ах, какой извращенец! Хотя: что уж говорить, самой девушке тоже очень нравилось необычное положение её молодого человека. Да и Саша не отставал. Почувствовав Анину плоть, он по привычке начал терзать её влагалище мощными толчками.
— Саш: не так быстро. — Аня нежно, но решительно отстранила руки парня от своего тела и, придерживая член у себя внутри пальчиком, натянула брошенные у кроватки трусики, всё так же эротично выставив попу. Член вошёл почти весь, только Сашины переполненные яички очень забавно болтались между её ножек, так, что их пришлось заправить в трусики.
— В этом нет нужды, шалун. — она, как ни в чём ни бывало, уселась на диванчик. — Никуда он от меня не денется. Давай-как лучше покажи что у тебя между ног. Ну же: не стесняйся: мальчиком ты от этого быть не перестанешь.
Саша нехотя убрал руку от своего паха и раздвинул ноги.
— Нет: — Аня краем глаза заметила, как он даже немного покраснел. — Я хочу увидеть всё близко. Встань передо мной.
Дважды просить не пришлось. Саша вскочил и встал так, что его абсолютно гладкая промежность оказалась точно напротив личика девушки. Его тщательно выбритый лобок был абсолютно гладким.
— Супер! — Аня томно сжала внутри себя член, и из Сашиной дырочки выступила прозрачная капелька смазки. — Ты уже потекла!
Саша в предвкушении сглотнул и кивнул. Девушка не выдержала, и провела языком по промежности, смахнув терпкую капельку. Вкус сока Сашиной простаты очень возбудил её.
Девушка сдвинула трусики, нащупала своего влажного гостя и аккуратно извлекла его из себя. Он оставался всё таким же большим, разве что чуть более влажным.
— Поцелуй его.
Саша робко прикоснулся губами к собственной головке.
— А теперь посмотри порно. Настала моя очередь. — и с этими словами Аня ушла в ванную, откуда вскоре зашумела водичка. Судя по отсутствию каких-то ощущений, член она просто отложила в сторону.
Саша включил телевизор. В плеере уже был диск, похоже, жена по мере сил готовилась к его возвращению. Однако стоило ему засмотреться на двух девушек, как он ощутил своим членом приятную тесноту. Похоже, Анна вставила его в одно из своих укромных местечек.
— Мне надо было: принять душ. — улыбнулась она и скинула с себя халатик, заходя в комнату. — Изнутри.
— Он: — Саша сглотнул.
— Да, милый. — девушка, как следует, сжала свою попку, от чего Саша едва не кончил. — Я подумала, что для писи у меня есть твой язычок:
Дважды Сашу просить было не нужно. Аккуратно подняв жену, он уложил ей на кровать и, разведя её ноги в сторону, жадно припал к её щелке.
— Да: вот так: — Сашин член, приводимый в движение нежными ручками самой Анны, слегка поигрывал в её попке. — Чем лучше ты лижешь, тем глубже твои фрикции:
Саша старался изо всех сил, и, когда девушка уже была почти на грани оргазма, всунул внутрь пальчик.
— Да: трахай меня: ах! Оуу:
Супруги кончили одновременно. Саша выстрелил прозрачной жидкостью из своей дырочки в прикроватный коврик, а его член — в кишку девушки.
— Так тепло внутри: — Анна легла поудобнее. — Хочется оставить его во мне, но: а что если он провалиться? Как доставать будем?
— Достанем как-нибудь. — подмигнул Саша.
— Нет. — улыбнулась девушка. — Ему ещё надо восстановиться. Теперь твоя очередь получать удовольствие. Ложись поудобнее и попробуем вернуть твоего красавца на место.
Парень устроился на кровати, а Аня, мимоходом заткнув попу специально подготовленным тампоном, устроилась у его ног.
— Ой: — сказала она, приставив член к Сашиной дырочки. — Вот бы его поднять. С надутым гораздо удобнее: А вдруг я его криво приделаю? Только как? Яйца-то у тебя пустые.
— Хмм: почему бы и нет? — Саша замялся, как будто не решаясь сказать, как же именно.
— Ну же! — девушка понарошку надула губки. — А то будешь ходить с кривым членом.
— Ты знаешь: — заговорщицки подмигнул парень. — Затолкай его в себя. Полностью. Вместе с яичками.
— Нет: это: рискованно. А если он встанет внутри меня поперёк? А если провалится?
— Ну же: ты ведь сама этого хочешь.
Это было правдой. Читать мысли Саша не умел, но как-то угадал тайное, интимное до возбуждения желание любимой.
— Ну смотри:
Девушка извлекла из себя тампон и ввела опавший мешочек плоти в свою заднюю дырочку. По пальчикам, члену и яйцам потекла сперма, что было весьма кстати, так как смазка почти впиталась в девичью попу.
— Аккуратнее с яйцами: — Саша схватился за свой гладкий пах.
— Мм: сам просил. — Девушка вновь стала возбуждаться и тут же без спросу уселась своей влажной писей прямо на личико молодому человеку.
Саша стонал от необычных ощущений, но продолжал вылизывать свою любимую. Дабы подыграть ему, девушка немного сжала свою попу, так, что Саша ойкнул. И: в следующий момент резко соскочила.
— Саш! Он встаёт! — её глаза округлились так, будто ей резко вставили.
— Ну так рожай скорее. — со смехом ответил парень, теребя свою переднюю дырочку.
Девушка схватила первое, что попалось под руку — хрустальную вазочку для конфет, вытряхнула содержимое на столик, и, поставив её у кровати, нависла над ней попой, после чего начала тужиться. Член нехотя пошёл на выход. Глубокий вздох и анус девушки широко раскрылся. Медленно набухающий член плюхнулся в подставленную посудину, следом потекла перламутровая жидкость. В воздухе появился характерный запах.
— Ну вот: с двух сторон трахнули твою попу. — заметил Саша. — И туда и обратно.
— А если бы он внутри у меня остался?
— Ну: не остался же.
Девушка зачерпнула из вазочки сперму и мечтательно размазала по своему животику и половым губам.
— Хм: а как же нам попасть в твою дырочку?
— В смысле?
— Ну чтобы дырки у члена и у тебя между ног совпали? А хотя: есть идея!
Взяв член, девушка ушла в ванную.
— Аай! Ты что там делаешь?
— А, точно. Забыла смазать.
— Ох! Аккуратнее!
Когда Саша увидел свой член, нанизанный на соломинку для лимонада, он едва не раздавил её — так резко напрягся его пенис.
— Так: подставляй дырку! — пальчики девушки аккуратно помазали биогелем Сашину промежность. — Вот так:
Парень почувствовал как соломинка едва заметно, на миллиметр проникла в его уретру.
— Ну вот и всё: — приладив пенис, Анна резко выдернула импровизированную направляющую. — Как тебе?
— Немного чешется изнутри:
— Ну ещё бы! — усмехнулась девушка. — Трусики пока не надевай. И не укрывайся. Подержи так пару минуток, пока твой огурчик окрепнет.

--- Охота на Virvolantes ---

— Отлично! Все готово — уведомил я себя о готовности ловушки к началу охоты.
Cо стороны эта ловушка может показаться несколько странной: в темное время суток, на краю леса, у большого дерева, рядом с трещащим сухими ветками костром, на постеленном на холодную землю одеяле, с обнаженным торсом, неподвижно лежу я. Но у столь необычного способа охоты есть свои необычные причины.
Первая из них — это сама дичь. Я охочусь на Virvolantes. Эти существа водится только в лесах холодных северных земель. Местное население, которое преимущественно составляют жители деревень, называет их проще — Нетопыри, и из-за этого иногда происходит путаница. В отличие от настоящих нетопырей, что водятся в теплых южных землях, Virvolantes лишь похожи на летучих мышей и то не всегда. Что это значит? Сейчас поясню.
Virvolantes, в переводе с языка староцерковной письменности, дословно значит — летающий человек. Говоря простым языком, они — оборотни. Первый их облик подобен летучей мыши, в нём они, по возможности, проводят большую часть своей жизни. Он позволят им передвигать по воздуху, не боясь наземных хищников и прочих опасностей, и питаться травоядной пищей — в основном ягодами с деревьев и кустов, которые могут осилить их маленькие зубки. Второй облик, к которому они прибегают очень редко — человекоподобный. Он предоставляет Нетопырю (буду называть их проще) некоторые преимущества перед обликом летуна. Во-первых, это сила позволяющая схватить и удержать небольшое млекопитающее. Во-вторых, более крепкие зубы способные прокусить его кожный покров, мешающий пить кровь.
Можно задаться следующим вопросом — если Нетопырь пьёт кровь любого млекопитающего, то почему я не догадался в качестве приманки использовать поросёнка, козу, овцу или на худой конец кошку или собаку, а не самому становиться ею? В этом кроется вторая причина, имеющая за собой долгую историю.
Мой отец желал, что бы я вступил в гильдию воинов, в которой состоял и он, покуда однажды не покинул, решив завести семью. Но стоило мне самому предстать пред собранием командиров, как меня подняли на смех. Основной темой для радости было моё телосложение.
Я — охотник и воинским телосложением особо не блистал, в отличие от способностей, позволявших мне незаметно перебить хоть стаю волков, да так что они завыть не успеют. Но непреклонные не перед чем «отцы гильдии» — эти шестидесяти летние старики, все твердили о своём: «Нордский воин должен быть крупным, что бы внушать ужас врагам, а насколько он умел и силен — это уже дело второе», тем самым ставя крест на моей надежде о вступлении в гильдию. Они, но не глава гильдии, попросивший меня остаться с ним наедине, когда собрание было окончено.
О старике Сигурде, так его звали, я знал по рассказам отца — что он человек грубый и жестокий, но в то же время рассудительный и справедливый. Между нами состоялся следующий диалог:
— На воина ты не тянешь — это правда! — сказал Сигурд, сложив руки на подбородке и отрицательно покачивая головой — но ради старой дружбы с твоим отцом я дам тебе шанс вступить в гильдию. Ты готов?
У меня точно гора с плеч свалилась.
— Да!!! Всё что угодно — кричал я, словно сорвавшийся с цепи пёс, понимая, что другой возможности мне могут и не дать, если я сейчас откажусь.
— Хорошо — сказал старик, довольный загоревшейся во мне инициативой — Ты охотник, так?! Отлично! Вот твоё испытание: сегодня ночью пойдешь один в лес и поохотишься на Нетопырей. Понял?
— Да! — на радостях выкрикнул я, напрасно думая, что всё будет так просто. — А почему именно на них? И сколько их надо?
— Достаточно будет одного… — он сделал паузу, а затем, с ярким ударение, сказал одно слово — изнасилованного.
От услышанного мне стало не по себе. Живот заурчал, а на лице проступил холодный пот. Я направил пристальный взгляд на Сигурда и хотел улыбнуться его остроумию, но выражение его лица как бы говорило мне — что он это на полном серьезе.
— Что? — я пытался говорить сквозь возникшую немоту — Простите, я не понял Вас.
— Чего ты не понял? Идешь в лес, приманиваешь самку Нетопыря к себе и, пока она будет пить твою кровь — трахаешь. Видишь, как всё просто? А потом делай, что хочешь. Можешь даже убить. Только тушу её сюда не тащи, я и так пойму выполнил ты задание или нет. Что ещё тебе пояснить? Давай быстрее! До ночи полдня осталось тебе на подготовку. Или она тебе не нужна?
Я ускоренно стал думать, что спросить у него, от страха особо не задумываясь над важностью вопроса.
— Почему именно так? И как я должен её поймать? Я раньше не слышал, что у нас кто-нибудь охотился на них.
— А вот это уже твоя проблема. Выполнив задание — покажешь мне насколько ты умный, сообразительный и заодно смелый. Воин из тебя — мешка с костями, никакой, а вот стратег ещё может получиться. Мне как раз его не хватает. Или ты всё же предпочтёшь традиционное испытание — рукопашный бой, из которого ты живым не выйдешь? Конечно, можно было бы поступить еще проще — просто сделать из тебя гонца, да боюсь твой отец — в прошлом один из лучших воинов гильдии, такого позора не переживет. Так что бегом готовиться! У тебя только одна ночь и она наступит сегодня. И что бы завтра с утра ты стоял у дверей гильдии с хорошей новостью.
Изложив все возможные варианты, Сигурд просто не оставил мне другого выбора как согласиться с его испытанием. Я потратил весь день на подготовку — ломая голову над тем как сделать «приманку». Для меня это было сложной задачей с учетом того что я Нетопырей даже ни разу в жизни не видел, так как по указанию отца по ночам в лесу не охотился. Хоть сколько-нибудь полноценных трудов на тему хотя бы простой охоты на Нетопырей в церковно-городской библиотеке не было. С одной стороны это правильно. Я имею в виду их отсутствие.
Кому бы пришло в голову заниматься таким идиотизмом? Спасибо за мертвого Нетопыря всё равно никто вам не скажет, с них ни шкуры, ни мяса. Да, кровь они пьют, но мало и этим ещё никого не убили, по крайней мере, из людей или домашнего скота. И церковь, в отличие от вампиров, их нечистой силой не считает. Что удивительно, не так ли? В итоге я решил ориентироваться по книге «Vitam Virvolantes», которая, не смотря на обилие староцерковных терминов и слов, по манере написания напоминала сборник слухов и небылиц. Но лучше всё равно ничего не было. Просидев с ней до вечера, и выбрав наиболее правдоподобные звучащие байки, я собрал мешок и пошел в лес, что бы подготовить ловушку.
Вот я и вернулся к тому с чего начал рассказ. Спустя несколько часов, что я лежал на земле и трясся от холода, так как костер успел уже порядком прогореть, мои ожидания были вознаграждены. Услышав характерный звук хлопающих крыльев, я замер. Это точно он — Нетопырь. Я не вижу его, но знаю точно — он летает кругами и проверяет окружающую обстановку. И правильно делает. Я тоже всё это время боялся, что раньше его, меня может найти медведь или волк или даже целая стая, а из оружия у меня только кинжал под одеялом.
Нетопыри существа осторожные и прямых контактов с людьми избегают, так как знают точно, что им в схватке с нами не совладать. По крайней мере, с взрослым человеком точно, даже если он будет не вооружен. Но по не понятным причинам наша кровь их манит сильнее других, и поэтому при первой же возможно они не откажутся отведать именно её. А я как раз то, что надо — человек уже несколько часов не поднимающийся с земли и «беспомощно» истекающий кровью.
Я нанес себе не глубокую рану на груди что бы привлечь их внимание. Как утверждала книга — на запах крови должна прилететь самка, именно они любят летать по ночам в одиночку в поисках какой-нибудь не тронутой «падали». Самцы же предпочитают живую жертву, а израненных или убитых оставляют самкам в обмен на спаривание. Отсюда можно предположить, что самки, ищущие по ночам падаль — это молодые особи не торопящиеся становиться матерями и вынужденные рассчитывать на свои силы в поисках «сладкого десерта». В теории, половой акт с молодняком, может быть долгим и безопасным потому как: «они как комары — после укуса не вынут клыки пока не напьются, и не смотря на то, что крови им надо не много, высасывают её по неопытности очень медленно».
В скором времени он приземлился у моих ног — значит всё чисто и в округе больше никого. Как давно я этого ждал — наконец-то мы встретились лицом к лицу. Действительно, похож на летучую мышь, только в два раза крупнее «обычной», с лицо похожим на приплюснутую морду собаки, с натянутым поверх голым черепом. Отвратительно существо! Посмотрев на меня парой светящихся глаз, оно начало преображаться со скрежетом увеличиваясь в размерах.
Вот он «человеческий» облик — ростом чуть больше подростка, худенькое тельце с серовато-зеленый оттенок кожи, ушки — длинные как у эльфа, только слегка «подкрученные» внутрь и с небольшими кисточками на кончиках, небольшой носик — со слегка приподнятым к верху кончиком, полностью черные глаза. Из индивидуальных особенностей у неё были средней длины рыжие и очень грязные волосы. Сидит себе сейчас на корточках и «осматривается» по сторонам.
Вдоволь «осмотревшись», она, ведомая запахом свежей крови, стала совершать первые шаги — осторожно ступая по моему телу, приближаясь со стороны ног к голому торсу. Мне специально пришлось лечь головою к толстому дереву, что бы у неё не возникло мысли зайти со стороны неё и тем самым создать мне дополнительные сложности.
Самочка и в правду молодая, судя по гладкой коже и маленькими грудками, которые у неё, в отличие от человеческой женщины, начнут расти одновременно с прохождением периода первой беременности. Я наблюдал за ней, спокойно двигая головой и совершенно не боясь тем самым спугнуть. Она — слепая, как и все Нетопыри. Но смело компенсирует этот недостаток отличным слухом и обаянием, которые, на моих глазах, успешно применяет.
Она присела ко мне на живот и стала тыкать по мне пальцами, проверяя мою реакцию, и надо заметь было сложно не среагировать, её заострённые ноготки хоть и не глубоко, но ощутимо вонзались мне в кожу. Я старался не засмеяться от того как её тело, покрытое мелкими и еле заметными как у младенца волосиками, щекочет меня, когда она наклонилась вперед к месту пореза на груди и, высунув тонкий язычок, слизнула вытекшую капельку крови.
Лицезрение её голого, вполне себе девичьего, тела вкупе с бурлящими в голове мыслями о предстоящем — предательски заставили мой орган подняться, а сердце забиться с невероятной быстротой. И если первое осталось без её внимания, то второе никак не могло. Она услышала! Но к счастью для меня это её не испугало, а наоборот заинтересовало она, прислонив ухо к моей груди, стала слушать. Видимо это приносило ей наслаждение, и она довольно прошипела, приоткрыв ротик и сверкнула парочкой остреньких клыков. От их вида стало страшно. Меня затревожила мысль, что укус таким зубками может стать последним, что я в своей жизни увижу — укуси она меня не туда куда надо.
Но пути назад все равно уже не было — девочка наконец-то решилась. Я это понял, когда она принялась лизать мне шею. Это стандартная процедура для любых хищников, призванная смягчить кожный покров жертвы для нанесения более глубокого укуса. А я молился богам, чтобы этот «мышонок» не убил меня. И вот она медленно погружает клыки в мою плоть. Надо заметить, благодаря её слюнной смазки, я не чувствую никакой боли. Прикрыв глазки и обняв меня за плечи, она принялась тихонечко причмокивать — давая мне понять, что процесс пошёл.
Я решил действовать. Не торопясь, подняв руки вверх, одну я — занёс за её затылок, другую — над ягодицами. Полностью погруженная в процесс, она ничего не заметила. «Давай» — крикнул я себе и, обхватив свою «жертву», резко кувыркнулся по земле, оказавшись над ней. Пока ещё не совсем понимая, что происходит, она никак не среагировала на мои действия. Поэтому я спокойно приспустил штаны и предпринял первые попытки приложить свой член к её маленькому бутончику. Было довольно узко, проникнуть туда оказалось сложнее, чем я думал. А Нетопырёнок наконец-таки почувствовал неладное — заерзал ногами и захлопал меня по спине ладошками. На большее противодействие человеку у него просто не хватило смелости.
— Тихо птенчик, тихо. Всё закончится быстрее, если ты не будешь сопротивляться — приговаривал я, помогаю рукой своему члену проникнуть в неё. Когда это удалось, я резко двинул тазом вперед, заставляя плотные стенки влагалища нехотя разойтись и остановился, когда почувствовал преграду, поняв, что просто дальше некуда двигаться. В ответ на это на мгновение каждый мускул её тела напрягся, сделав его твердым подобно камню. Руки резко ударились о мою спину, воткнув в меня ногти. Ноги обхватили меня и крепко сдавили, словно пытаясь переломить хребет. Из её рта донёсся слабенький писк. Укус слегка ослаб — я почувствовал, как по моей шее из-под её губ потекла тонкая струйка крови и закапала на землю.
— Не сопротивляйся, малыш. Это бесполезно. Согласись — ты сама напросилась! Это послужит тебе отличным уроком. Следующий раз трижды подумаешь, прежде чем лакомиться человечиной — выговаривал я, сквозь боль которую мне причиняли её пальцы — сжимавшиеся на моей спине всякий раз как я вторгаюсь в её лоно. Оно было очень неподатливое — стоило только сделать движение назад как его стеночки тут же резко сходили и при обратном движении вновь пытались всеми силами помешать моему члену. Это приносило удовольствие наряду с неслабым дискомфорт.
Трахать её было не очень удобно ещё и потому что я был ограничен в подвижности — приходилось крепко придерживать её голову, дабы в момент — если она начала бы дёргать головой, я бы не остался без куска шеи. Через какое-то время она смирилась с происходящим и полностью расслабилась, больше не мешая мне спокойно её сношать ещё десять минут, пока оргазм, предательски решивший закончить сие действие, не заставил меня кончить. Я сделав пару сильных и резких завершающих движений, решив заполнить самочку семенем. Ей от этого ничего не будет, а мне дополнительное наслаждение.
А то, что произошло дальше, я до сих пор вспоминаю с печалью на сердце.
Понежившись на её мягком и тепленьком тельце ещё минут, я открываю глаза и вижу — она больше не пьёт мою кровь, и, пихаясь руками и ногами, пытается выбраться из-под меня. Я вскакиваю, предварительно вытащив из-под одеяла кинжал, и став в боевую стойку жду её дальнейших действий — набросится ли она на меня или нет. Почувствовав свободу, она резко встает с земли и прижимается спиной к дереву. Она стоит: широко раскрыв ротик и глазки, мотает головою из стороны в стороны и тяжело дышит, заставляя неистово сжиматься грудь, одна рука лежит на животе, другая на промежности, ноги трясутся.
Я понял — она шокирована. Сейчас в глубине её организма, протекают доселе не знакомые ему процессы. сборники эротических рассказов porna.site Вынув из киски пару, ранее запущенных туда, пальчиков она судорожно поднесла их к носу, с них капала смесь из моей спермы и ей крови. Обнюхав — завизжала. Она, удовольствия от спаривания не получила ни какого, кроме боли ничего не почувствовав. Если бы могла плакать, то сейчас бы стояла по полено в луже от собственных слёз. Решив, что столь призывный вопль может ничем добрым не кончится — я, забыв про вещи на земле, принялся бежать из лесу. Добравшись до дома, я запер дверь и завесил окно в своей комнате.
Всю оставшуюся ночь я не мог спать спокойно. Мешала жуткая боль, кое-как обработанных, ран на спине и всплывавшие перед глазами образы Нетопыренка. В итоге так и не выспавшись, утром я предстал перед собранием гильдии во главе с Сигурдом. Он приказал обнажиться. И я молча разделся и продемонстрировал всем свои раны: синяки на ногах и пояснице, глубокие рваные раны на лопатках и плечах и прокол с кровоподтёком на шее.
Под общий гул голосов, старики одобрительно закивали в сторону главы гильдии, а он в ответ взял свой топор и указал им на меня. Так начался ритуал посвящения, по завершению которого я стал членом гильдии. Никто не задал мне вопросов, откуда у меня за ночь появились эти раны, хотя вчера на мне не было ни царапины. Им всё уже рассказал Сигурд. И я не удивился, что его рассказ не имел ничего общего с заданием данным мне.
После собрания я спросил у Сигурда:
— Много ли человек прошло через это испытание кроме меня?
Сигурд ответил с улыбкой:
— Идея об «этой глупости» томилась у меня в голове уже пару десятилетий, за которые она помогла разогнать не один десяток надоедливых хиляков, трусов и идиотов. А ты сообразительный оказался — понял, что от тебя требуется. Отличные раны. Чем ты их хоть нанёс себе?
Но увидел на моем лице неподдельную печаль — он тут же сделал серьезное лицо и не менее серьезно спросил:
— А ты что? И вправду там… в лесу… ну того… смог?
Я пару раз кивнул головой и вкратце рассказал, как было дело.
— Да уж. Признаюсь, недооценил я тебя. Ладно, успокойся всё уже в прошлом. Да и стоит ли тебе печалиться? Ты же получил должность и стал на голову выше всех простых воинов в гильдии. Но на твоём месте я бы о своем лесном приключении никому бы не рассказывал. Ты понимаешь о чём я?
Я очень хорошо понял! И принял решение — никто и никогда не узнает о моей «охоте». Хотя бы, потому что стыдно и неприятно будет вспоминать о ней.
Решили попробовать? Что ж вперед. Если вы крещённым — на костре, конечно, Вас не сожгут, ведь святая церковь, как я уже сказал, не считает Нетопырей нечистой силой. А вот кастрировать за скотоложство — вполне додумаются. Но если нет — поступайте по совести.

--- Охотник и леший ---

Ходил охотник по лесу, ходил-ходил и ничего не убил, нарвал орехов и грызет себе. Попадается ему навстречу дедушка леший:
— Дай, — говорит, — орешков. Он дал ему пулю. Вот леший грыз ее — грыз, никак не сладит и говорит:
— Я не разгрызу!
Охотник ему:
— Да ты выхолощен или нет?
— Нет!
— То-то и есть!
— Давай я тебя охолощу, так и станешь грызть орехи.
Леший согласился. Охотник взял, защемил ему х…й и муде между осинами.
— Пусти, — кричит леший, — пусти! Не хочу твоих орехов.
— Врешь, будешь грызть!
Вырезал ему яйца, выпустил и дал взаправский орех. Леший разгрыз.
— Ну вот, ведь я сказывал, что будешь грызть! Пошел охотник в одну сторону, а леший пошел в другую сторону и грозит ему:
— Ну ладно! Придешь овин сушить, я сыграю с тобою штуку!
Пришел охотник домой, сел на лавку и говорит:
— Ох жена! Я устал, поди-ка ты овин сушить.
Баба пошла в овин, развела огонь и легла у стенки.
Вот приходят два лесовика и говорят промеж себя:
— Давай-ка зажгем овин!
— Нет, давай наперво посмотрим, такова ли у него рана, какую он у тебя сделал? Посмотрели.
— Ну, брат! У него еще больше твоей, видишь, как рассажена, больше шапки, да какая красная! И пошли они прочь — в свой лес.


--- Первое знакомство жениха с невестою ---

У одного старика был сын, парень взрослый, у другого дочь — девка на поре. И задумали они оженить их.
— Ну, Иванушка! — говорит отец. — Я хочу женить тебя на соседской дочери, сойдись-ка с нею да поговори ладнее да поласковее!
— Ну, Машутка! — говорит другой старик. — Я хочу отдать тебя за соседского сына, сойдись-ка с ним, да ладнее познакомься!
Вот они сошлися на улице, поздоровались.
— Мне отец велел с тобой, Иванушка, ладнее познакомиться — говорит девка.
— И мне тож наказывал мой батька, — говорит парень.
— Как же быть-то? Ты где, Иванушка, спишь?
— В сенцах.
— А я в амбарушке; приходи ночью ко мне, так мы с тобою и поговорим ладнее…
— Ну что ж!
Вот пришел Иванушка ночью и лег с Машуткою. Она и спрашивает;
— Шел ты мимо гумна?
— Шел.
— А что, видел кучу говна?
— Видел.
— Это я насрала.
— Ничего — велика!
— Как же нам с тобою поладить? Надо посмотреть, хорош ли у тебя струмент?
— На, посмотри, — сказал он и развязал гашник, — я этим богат!
— Да этакой-то мне велик! Посмотри, какая у меня маленькая!
— Дай-ка я попробую: придется ли? И стал пробовать; х…й у него колом стоит; как махнет ее — ажно из всех сил она закричала:
— Ох, как больно кусается!
— Не бось! Ему места мало, так он и сердится,
— Ну вот, я ведь сказывала, что место-то для него мало!
— Погоди, будет и просторно.
Как пробрал ее всласть, она и говорит: «Ах, душечка! Да твоим богатством можно денежки доставать!»
Покончили и заснули; проснулась она ночью и ну целовать его в жопу — думает в лицо, а он как подпустил сытности — девка и говорит; «Ишь, Ваня, от тебя цингой пахнет!..»



--- Пираты тоже любят ---

Посвящается моему другу из «АО» «Korsar»

Склянки отбили десять по полудню. Ветер был — Норд-ост. Молодой капитан стоял на корме и всматривался вдаль, пытаясь разглядеть горизонт. Сегодня удача покинула корабль пиратов. Два дня безуспешной гонки за Королевским кораблем, трюмы которого были набиты золотом и провизией. Но он ускользнул в тумане. На судне пресной воды осталось на пару дней, а берега не было видно…. Трехдечный корабль капитану достался в неравном бою. Этому кораблю не было равных. Пушки были установлены на двух его этажах, их грохот был слышен на много миль. Но… сегодня не везло. Команда собралась на шканцах и о чём-то бурно спорила. Капитан стал прислушиваться к разговорам, но до него доносились обрывки слов. Вроде, команда, как всегда, — бузила, не более того, чтобы снова разойтись по каютам. Лишь один возглас насторожил капитана. «Вздёрнуть на реи!»
Дул холодный ветер, капитан вернулся в кают-компанию. На полу спал пьяный в бочку Рой с грязными и перепутанными волосами. Капитал ногой сдвинул его ноги, которые закрыли вход в кают-компанию… Рой прорычал что-то и продолжил свой завывающий храп. «Чтобы тебя акулы сожрали», — подумал капитан. Рой уже неделю был пьян. Хороший матрос, хороший шкипер, но напивался в бочку.
— Эй, юнга! — закричал капитан. В кают-компанию влетел молодой матрос. Из юнги он давно вырос, но моложе его не было в команде никого.
— Свистать ко мне Денни! — закричал капитан. Через минуту ввалился Денни.
— Мой капитан, — хрипло отрапортовал моряк.
— Бери эту селедку. — Капитан указал на Роя, — и приведи мне его в порядок. И чтобы через час он был здесь как брам-стеньга!
Денни взвалил Роя себе на спину, и пошатываясь, вышел из кают-компании. (Начни свой Виртуальный секс! Прямо сейчас! С реальными девушками из России! — добрый совет)
Прошло больше часа. И вдруг в кают-компанию влетел Рой. Он был зол. Его волосы на голове были мокрые от купания в море. Капитан понял, что Денни на веревке с крамбола опустил Роя в море, и макал его до тех пор, пока Рой окончательно не пришел в себя.
— Садись, — хрипло приказал капитан, — садись и слушай.
Рой, молча сел на бочку стоявшею у двери.
— Я готов слушать капитан, — пробурчал Рой.
— Рой, команда бузует, они хотят кого-то вздёрнуть. Я бы не хотел, чтобы завтра они поубивали друг друга. Надо найти зачинщиков и наказать строго, по всем пиратским законам. Иди. и чтобы не одна пинта рома не была у тебя во рту. — рявкнул капитан.
Рой встал, ударил бочку сапогом и с шумом вышел. Капитан облокотился на стол и задремал. Он был уже не молод, но в свои сорок семь он выглядел гораздо моложе своих лет. Его глаза ещё не съела морская соль, и они всегда горели, как два маленьких, но пронизывающих уголька. Стройная, покладистая фигура капитана у команды неизменно вызывала восхищение. Капитан нередко, слышал себе вслед: «какая у нашего капитана попка!», — после чего все хором начинали смеяться.
В команде часто встречался гомосексуальный секс. Женщин не принято было держать на корабле. А моряки по году плавали и не видали женской ласки. Но у капитана на берегу была жена, которая, по некоторым данным, изменяла ему со всеми матросами, которые швартовались у берегов его любимого города. Капитан поморщился от мыслей, о своей жене… «Чёртова баба», — прошептал он. — «По прибытии в город надо будет ее хорошо проучить… «(Секс на пиратском корабле! Женщин на судне нет! Представьте что там происходит! — прим. ред.)
За дверями раздался шум, и в кают-компанию влетел Рой.
— Капитан! — воскликнул Рой. — Капитан, команда бунтует, хочет вздёрнуть тебя и избрать нового капитана.
— Что??!!! — закричал капитан, — Да я их всех на съедение акулам вскормлю!
Не успел ещё закончить свою речь капитан, как в кают-компанию ворвалось не менее двадцати пиратов… Вперед вышел Гарри.
— Мы, капитан, решили…
Ему не дал закончить Рой.
— Да как ты смел, килька сушеная!
Но пираты оттащили Роя в дальний угол… Гарри продолжил.
— Капитан. Воды пресной на судне почти нет, мы не сходили на берег более пяти месяцев, вши и крысы едят матросов живьем. Мы давно не имели честь брать на абордаж корабли. Мы, команда, решили тебя переизбрать.
Пираты оголтелой закричали: «Вздёрнуть его, вздёрнуть!»
— Молчать! — Гаркнул капитан, — Это кто тут решает? Ты, Гарри, или ты, мокрая треска? — капитан указал на одного из матросов, — или ты, старый пес, Мари? Не ты ли в прошлом году стоял передо мной на коленях, и умолял меня не вешать тебя за то, что ты спрятал общее золото, набив карманы, как корабельная крыса? А может ты, хитрый Лис, которого я подобрал в порту нищего и больного? А не вы ли все меня выбирали капитаном, когда я спас наш корабль и потопил королевскую эскадру, взяв на абордаж это восхитительное судно, на котором мы имеем честь плыть? Вы не пираты, вы паршивые бараны, и вам место не в море, а на берегу.
Не выдержал натиска Гарри, закричал: «Бочку на палубууууу!!!"…. Роя и капитана схватили и поволокли наверх. Притащили две бочки, поставили на них капитана и Роя. Пираты кричали: «Вздёрнуть, вздёрнуть!»
Но капитан держал голову гордо, и не смотрел на матросов. Его глаза были устремлены вдаль, на море, его любимое, с детства родное море.
— Клипер! — заорал капитан. На корабле воцарилась тишина. Капитан снова, что было мочи, закричал:
— Клипер! — Мили две на северо-восток шёл трёхмачтовый военный, королевский корабль.
Пираты, как по команде, снова зашумели, … Гарри поглядел на капитана и прошипел:
— Командуй, капитан, пока тебя не вздёрнули и не выбрали нового, ты по всем законам капитан. Капитан, не слезая с бочки, гаркнул,
— Отдать Рифы!
Рой, на радостях, что остался жив, подхватил:
— Отдать рифыыыы!!! Быстрей, быстрей, а ну-ка, братья пираты, вперёд и на абордаж!
Враждебный корабль шёл, не подозревая за собой погони. Через пару часов пираты брали на абордаж вражеское судно.
— Капитан, куда будем девать пленных? — слышались крики матросов.
— За борт! — ответил капитан. Послышались всплески за бортом, матросы с королевского корабля молили о помощи, но капитан был, неумолим. Он только сам недавно стоял на бочке, и чуть не затянулась петля на его шее. От этих мыслей капитан нервозно покрутил головой. Мимо него тащили молодого парнишку, лет восемнадцати. Он не кричал, не плакал, а лишь смотрел на всё, что с ним делают, большими от ужаса глазами. Этот парнишка что-то напоминал капитану, но что, — он никак не мог вспомнить. Вот парнишку уже почти перегнули за борт корабля, ещё миг — и бедняга отправится на съедение акулам.
— Стойте! — закричал капитан. — Отпустите его и приведите ко мне!
Два матроса послушно вернули на палубу парня. Подвели к капитану:
— Капитан, он ваш, — сказал пират и поспешил удалиться. На судне вовсю шёл грабеж, команде было не до капитана, а тем более — не до какого-то сопливого мальчишки.
— Тебя как зовут? — хмуро спросил капитан.
— Джонни, сэр… — заикаясь, произнес юноша своё имя.
— Тебе сколько лет? — всё так же хмуро вел допрос капитан.
— Восемнадцать будет на Рожество Христово, сэр.
— Будешь служить мне, — капитан рявкнул, — Ты меня понял, Джонни?!
— Да, сэр… — Тихо прошептал юноша.
— Не слышу?! — капитан ещё сильней повысил голос.
— Да, сэр, я буду служить вам.
— Рой, запри его в кубрике, пока я его не востребую.
Нам везло. На другой день утром мы напали на торговое судно. Команда ликовала. Трюмы были забиты провизией, золотом, серебром. Рому было предостаточно, и команда пиратов была пьяна в стельку. На корабле слышались песни и стоны от совокупления моряков. Капитан зашёл к себе в каюту, закрыл плотнее дверь. Разделся, лёг, вытянув со стоном ноги. Всё тело гудело, ломило голову. «Устал…. А ведь я ещё не совсем стар. Списать себя на берег?», — подумал капитан… — «А что там делать? Жена — портовая шлюха. Искать себе новую жену?» Но эта затея его не прельщала… Море — вот его стихия! Капитан снова мысленно вернулся к захватам двух кораблей… Он снова услышал крики тонущих матросов. «Тьфу ты, задремал. «— очнулся капитан.
— Денни! — прохрипел он. Прошло минут пять, — никто не вошёл в каюту. Капитан встал, открыл дверь и закричал.
— Денни, холера, где тебя носит?
Появился Денни, — он был пьян, но на ногах ещё стоял.
— Да, мой капитан. — пьяно промямлил он.
— Приведи мне пленного парня.
Денни ушёл. Капитан зажёг фонарь. В каюту ввели парня.
— Денни, принеси нам что-нибудь поесть, да, и прихвати нам хорошего кубинского рому: голова трещит, разламывается.
— Капитан, — обратился Денни. — На хрен нам этот килька? Мы что, его кормить должны, или нам его ещё спать уложить?… — уже с иронией сказал Денни. — За борт его, к рыбам? — со злобой сказал пират.
— Пошёл вон!!! — гаркнул капитан. — Делай, что тебе велели.
Денни вылетел из каюты. Капитан и юноша остались вдвоём. Джонни сидел, поджав к подбородку руки и дрожал!
— Не бойся парень, пока я капитан, тебя никто не тронет.
— Спасибо, сэр. — Успокаиваясь, ответил пленник. Денни принёс еду. Джонни смотрел на еду, глотая слюни, стараясь отвернуться от неё, дабы не упасть в голодный обморок.
— Садись, парень, ешь…. - капитан предложил пленному.
— Нет, сэр… Что вы, сэр… Я не имею права, сэр!
— Жри, я сказал!!! — гаркнул капитан. Джонни в испуге сел за стол и начал есть. Он ел быстро, как бы боясь, что вот-вот ворвутся люди и отберут еду. Капитан смотрел на юношу, снова ломая голову: «почему мне так до боли знакомо его лицо?»
Джон, поев, смахнул со стола крошки, и, опустив голову, стал ждать дальнейшей своей участи. Капитан ещё раз глянул в его лицо. «Боже мой, как мне знакомо это лицо. «Юноша был стройный, белокурые волосы свисали с головы, заканчиваясь небольшими завитками почти на плечах. Его глаза были голубыми, белые зубы не тронутые цингой, светились белизной. Когда он опускал глаза, то в нём проявлялись черты молоденькой прелестной девочки. На нём была разорванная рубашка, штанина на одной ноге изорвана в клочья.
— Раздевайся, — уже мягким голосом произнес капитан.
— Зачем, сэр?
— Раздевайся, Здесь приказываю я!
Джонни, с каким-то детским испугом, стал снимать с себя рваньё.
— Возьми, — капитан подал парню чистую, из своего запасника, одежду. Парень, подчинился приказу.
— Постой, — сказал капитан, — не надо одеваться, я хочу полюбоваться на тебя. И поднёс фонарь ближе к мальчишке. Перед ним стоял красавец. Красивые, накаченные мышцы ног, ровный семнадцатисантиметровый член с приоткрытой залупой. Яички как бы подчеркивали член, завершая этот сексуальный ансамбль. У капитана зашевелилось между ног. Так, давно не знавший ласки, его зверь ожил и начал проситься на волю.
— Ложись, — приказал капитан. Джонни удивленно подчинился, лёг. Капитан подложил под голову юноши валик, а сам прилёг сбоку. Капитан воткнулся носом в прекрасные волосы на голове юноши и стал в себя вдыхать их аромат. Они пахли морем. Капитан стал покусывать мочку уха юноши. Парень дрожал. А капитан всё больше и больше распалялся, возбуждался и стал отдавался утехам любви. Вот он, крепко, но нежно обняв Джонни, повернул его к себе лицом и уже впился в губы мальчишки, всовывая язык ему по самое горло. Парень застонал:
— Сэр, не надо, я прошу вас!
— Чего ты боишься Джон, ты что, у себя на корабле этим не занимался?
— Нет, сэр, у нас за это могли повесить!
— Не волнуйся, — прошептал капитан, — у нас за это тебя никто не повесит.
Мальчишка вздохнул облегчённо, перестал всхлипывать. Капитан никак не мог осознать, что перед ним парень, а не девушка. Вся его любовная энергия была направлена на ласки, ласки к девчонке. Он стал целовать и ласкать языком грудь мальчишки, стараясь покусывать соски. Мальчик вздрагивал, но уже от удовольствия, а при покусывании капитаном его сосков, время от времени вытягивал ноги. Капитан опустился ниже…
Вот он, лобок, вот этот красивый член. У капитана никогда не было детей. Всю жизнь он мечтал иметь сына, которого бы приучил к морскому делу и сделал бы из него отличного капитана.
«Вот он, вот мой сын!», — думал капитан. «И это — член моего сына, и я не буду брезговать этой мне родной плотью».
С этими мыслями он утонул в органах Джонни. Он буквально летал своим языком по лобку, мошонке, промежности мальчика, а его густая борода щекотала уже возбуждённый юный ствол. Потом язык капитана прошёлся по всей длине ствола, задержался на головке. Мальчишка застонал, его тело напряглось, и его стала бить мелкая дрожь!
— Молчи, молчи, — шептал капитан, стараясь поцеловать в губы парня.
Он обхватил ноги юноши, согнул их, всем своим телом слился с телом Джонни и ввёл свой член в анус. Парень крикнул, застонал и потерял сознание. Капитан с яростью начал долбить задний проход мальца! Шлепанье яиц капитана о ягодицы парня всё чаще и чаще были слышны в каюте. При этом капитан руками, губами ласкал все доступные части прекрасного юношеского тела. И наступил пик сладострастия — по телу капитана прошла судорога, и он начал стрелять, — с остервенением, с криком, с рычанием кончал он в самое сердце парня.
Когда он вынул свой член из юноши, то обратил внимание, что у того весь живот был залит спермой, и его красивый член, ещё подёргиваясь, кончал маленькими порциями себе на пупок. Капитан встал, подошёл к бочке с водой, обмыл свой член, выпил воды и сурово сказал. (Старый капитан пират устроил юному юнге настоящий гей-трах! — прим. ред.)
— Иди, найди себе место, ложись спать.
Парень встал, взял одежду, данную ему капитаном, и скрылся за дверью кубрика. Капитан лёг. Перед его глазами снова проплыли те только что минувшие секунды блаженства! Было три часа ночи, но капитан всё ворочался, с мучительной думой:
«Откуда я знаю его лицо?»
Он встал, зажёг лампу, присел на койку и стал смотреть на огонек. Перед ним в памяти проплыли годы детства, смерть отца, смерть матери, бьющейся в лихорадке.
«Милый, — говорила мать, — я ухожу, ты остаёшься один. Будь сильным, не давай себя в обиду. Иди к своему дяде на корабль матросом. Вырасти большим человеком. Помни мать».
Из рук умирающей матери выпал медальон…. Капитана как обожгло. Он вспомнил этот медальон — там было два портрета: матери и… его собственный. Дрожь охватила всё его существо:
«Так вот где я видел этого парня! Портрет!!»
Да, в медальоне был ЕГО портрет. Он, не веря ещё своему открытию, дрожащими руками вытащил сундук из-под койки, и стал искать медальон. Более 30 лет он не брал в руки предсмертный подарок матери…. Вот он! Руки не слушались, медальон не поддавался. Тогда капитан взял нож и осторожно вскрыл его… Сомнения отпали — это он, тот парень, которого спас капитан, а потом так страстно лобзал и которым только что овладел. Как две капли воды!
«Это мой сын? Это МОЙ СЫН!!! Природа подарила мне этот подарок. Она без моего участия создала мне сына!»
Капитан сел, не выпуская медальон из руки, нежно гладя его своими огрубевшими пальцами. И в душу его поселялась добрая, нежная энергия. Вдруг, капитан опомнился:
«А где он? Где Джонни?? Где мой сын??!!! Почему он спит не со мной? Ему, наверно, холодно?!!»
Капитан выскочил на палубу. Все спали мертвецким сном, — кто где. Тьма — кромешная. Капитан зажёг сигнальный фонарь, стал искать юношу. (Начни свой Виртуальный секс! Прямо сейчас! С реальными девушками из России! — добрый совет) Вот он! Облокотившись на бочку, с которой вчера его хотели вздёрнуть, съёжившийся, тревожным сном спал его Джонни.
— Джонни, — позвал капитан, — Джонни, иди сюда, ко мне иди. — Капитан протянул руку ещё спящему юноше.
Джон очнулся, и, вскочив, беспрекословно повиновался. Капитан взял его за руку и повёл в свою каюту.
— Ложись, ложись со мной рядом. Я тебя согрею. Ишь, как дрожишь!
Капитан по-отцовски накрыл юношу одеялом, присел рядом, и так, сидя, крепко и уже безмятежно заснул.
Через неделю, ранним утром, корабль пришвартовался в порту Зеландии. Капитан отдал команду на загрузку провизии, пресной воды и на немедленное отплытие, не дожидаясь сумерек. Джон ожил. По приказу капитана он всегда был рядом с ним. Перед отплытием, капитан позвал Роя.
— Рой, как появится на корабле Гарри, приведи его ко мне в каюту.
Через час в каюту зашел Гарри.
— Капитан, ты меня звал? — В его глазах блестели злые искорки.
— Звал, — сказал капитан. — Мы отшвартовываемся через полчаса. Без тебя. Ты навсегда покинешь корабль. Так что, собирайся и — вон с корабля!
Гарри среагировал мгновенно. Он выхватил кинжал, — но Рой был рядом. Брызнула кровь, Гарри хрипя, с кровяной пеной на губах, упал.
— За борт его! — зло сказал капитан.
Через минуту был слышен всплеск за бортом.
— Всё, главного бунтовщика нет. — Устало сказал капитан.
Он подошел к Джонни и нежно поцеловал в губы. Джонни повиновался молча. Он опустил глаза. Джонни никак не мог осознать то, что стал вольным. Он постоянно чувствовал себя пленником капитана.
Пираты приутихли, когда поняли, что участь Гарри ждёт каждого, кто посмеет поднять руку на капитана.
Прошло полгода. Капитан бороздил моря, проплыл не одну тысячу миль. Джон становился всё красивее. Море и отличное питание сделали своё дело. Парень стал один в один похож на капитана. На корабле роптали:
— Это его сын, да пусть меня дьявол морской сожрёт, если это не его сын!
Но Джонни не был таким резким, строгим и жестоким, как капитан. В нём жил нежный характер матери капитана, её доброта и покорность. А капитан млел и таял при виде Джонни. Он беспокоился: сыт ли он, не холодно ему, не обидел ли его кто. Он готов был любому пустить кишки на съедение акулам, за своего любимого Джонни.
Как-то ночью, когда капитан спал, Джонни, лежавший рядом, смотрел на капитана, вглядываясь в каждую чёрточку его лица:
«Все говорят, что я его сын, — думал он — но ведь он не мой отец. Отчего же мы так похожи друг на друга?»
Капитан, как подобает старому морскому волку, очнулся от сна, чувствуя пристальный взгляд Джонни.
— Спи, малыш, — сказал капитан, обняв Джонни. — Спи! Ты — мой! Не бери в голову, не мучай себя!
Джонни был потрясен, что капитан даже во сне читает его мысли.
Утром они пришвартовались к берегу. Совсем недалеко был отчий дом Джонни. Каких-то полдня ходу. А на лошади ещё быстрей, — можно за час доскакать. У Джонни появилась тоска в глазах. Он смотрел на берег и тосковал. Капитан всё это видел, но молчал. Он старался развлечь парня любым способом, только бы тот не страдал по дому. Но больше не мог капитан переносить этот тоскливый, удручающий взгляд так им любимого Джонни. Ближе к вечеру он приказал Джонни сойти с ним на берег.
Корабль стоял на рейде, и через 15 минут шлюпка воткнулась носом в берег.
— Джонни, мой милый мальчишка! — Капитан, опустив голову, с дрожанием в голосе продолжал. — У меня была мечта сделать тебя капитаном нашего корабля. Я богат, у меня на одном из необитаемых островов зарыто много золота, оно будет всё твое, — мне оно не нужно. Вот карта места, где зарыто золото, держи. Но я не могу держать тебя, ибо вижу, как ты тоскуешь по родному дому. Если бы я тебя не любил, я бы не отпустил. Но я так не могу, — ты мне слишком дорог, чтобы я шёл против твоей природы и удерживал возле себя.
Капитан подошёл к Джонни, крепко обнял, поцеловал долгим, затяжным поцелуем, резко отвернулся, сел в шлюпку и уплыл.
Джон стоял, глядел вслед уплывающей шлюпке. Он не знал, как поступить ему, как быть. Ведь его дом почти рядом, там мать, сестра. А — с другой стороны — к кораблю уплывает тот, кто спас его, кто полюбил его, кто считал себя его отцом…
Капитан на корабле зверствовал, он начал гонять команду, за грязь на палубе, за пьянку — вообще, за всё. Он не спал всю ночь, а утром надо отплывать — прошёл слух, что идёт эскадра военных королевских кораблей и к обеду они должны проходить мимо. Надо было отдавать концы.
Утро не радовало. Капитан нет-нет, да посмотрит в ту сторону, куда он проводил своего Джонни. Но там никого не было. Вид пустынного берега вызывал у капитана душевную боль.
— Отшвартоваться! — скомандовал капитан.
— Отдать паруса, — кричал Рой!
Подул сильный ветер, с головы капитана слетела зюйдвестка, и, упав в море, поплыла к берегу. Корабль набирал скорость. Капитан ещё раз глянул в сторону, уплывающей его шляпы. О, Боже! По берегу бежал какой-то парень и махал рукой в сторону отплывающего корабля.
— Отдать якорь! — что есть мочи, закричал капитан. — Спустить вельбот!
Рой, подбежал к капитану:
— Сэр, на горизонте королевская эскадрилья!
— Плевать, Рой! Вперед, на берег! Подобрать парня и — быстро.
Капитан сам начал грести. Да, это был Джонни. Он стоял на берегу и махал рукой. Вельбот ткнулся в берег. Капитан выскочил навстречу юноше.
— Джонни, малыш мой!
Джонни кинулся в объятия уже родному, единственному, оставшемуся в живых, близкому ему человеку.
Корабль набирал ход. На корме, обнявшись, стояли два морских капитана. На мачте на ветру развевался черный флаг.

--- Планета Ролл ---

В Советское время два никому не известных космонавта оказались на Марсе. Эти события описываются в рассказе «Любовь на Марсе».

Командиру стратегического бомбардировщика пришлось сбросить научную капсулу с двумя молодыми учеными. Чекисты с экипажем и с нами хорошенько поработали. К счастью, их интересовал единственный вопрос: авария случилась в районе Хабаровска, приземлились мы на Южном Урале, вполне могли Китай посетить по дороге. Независимые эксперты опровергли подозрения. Капсула была планером с очень низким аэродинамическим качеством и ничтожными возможностями управления, посадку и повторный взлет они категорически исключили. О наличии гиперпространственного двигателя никто из сведущих лиц не проболтался, о межпланетном перелете тоже.
Секретный проект закрыли, маленький творческий научный коллектив спокойно обрабатывал полученные данные. Мы с Машенькой наслаждались счастливой семейной жизнью с маленькой дочкой по прозвищу «Марсианка». Почти сразу стало ясно, что нашей семье невероятно повезло. Полет был чистейшей авантюрой, посадка на Землю из гиперпространства могла обернуться катастрофой совсем не хуже Тунгусской, двести миллионов тонн тротила на Землю мы с Машенькой вполне могли доставить. Это Теоретик нам объяснил, уже после полета, который он и затеял. Человек не в состоянии ориентироваться в гиперпространстве, нужен компьютер с терафлопами и терабайтами. Я был польщен и обижен одновременно, каким-то образом ухитрился довести капсулу до орбиты Юпитера, потом до Марса и вернуться на Землю. Мне помогал компьютер с 64 K оперативной памяти. Он был сверхсекретной Советской разработкой, поэтому пришлось его разбить на кусочки и разбросать по болоту. Ничего секретного в капсуле нельзя было оставлять, когда мы с Машей отправились на поиски людей.
Это предисловие.
Небесная канцелярия работает медленно, но верно, через четыре года возмездие нас настигло. Однажды на пороге квартиры появились два андроида и прихватили за белые ручки. Машенька кинулась меня защищать, но силовым полем женщину припечатали к стене.
— Ваш муж арестован по обвинению в незаконном переходе в гиперпространство, — скрипучим голосом объявила мерзкая харя, — и подлежит справедливейшему суду военного трибунала Межзвездной Федерации.
— Я вместе с ним переходила! — яростно закричала Маша.
— На момент совершения преступления Вы являлись гражданским лицом, поэтому под юрисдикцию Военного суда не подпадаете. Могу сообщить, что для рассмотрения дела вашей дочери создана специальная комиссия Верховного суда Федерации.
— Дочь здесь причем? — в бешенстве рванулись родители.
— Она многократно переходила в гиперпространство внутри матери, — бесстрастно ответил робот и чем-то меня уколол.
Очнулся я на пустынном пляже. Рядом сидел Полковник и нечто жарил на костре. Он был командиром стратегического бомбардировщика, который обеспечил вывод нашей капсулы в межпланетное пространство. Лететь туда никто не собирался, электроника подвела, генератор L-поля самопроизвольно переключился с измерительного режима в активный. Чудеснейшим образом мы с Машей ухитрились управиться с генератором и, побывав на Марсе, вернулись в уральскую тайгу. Стратегический полковник стал нашим лучшим другом, в таежном лесничестве пару месяцев помогал нам адаптироваться к земным условиям.
— Полковник, они даже к Настеньке прицепились!
— Не волнуйся, Лейтенант, успокойся, я раньше тебя очнулся, мы еще в Космосе были. На старости лет космонавтом стал и насладился посадкой на чужую планету. Ты понимаешь, что мы не на Земле?
— Еще бы не понять, — меланхолично пробормотал я, глядя на красную, почти коричневую звезду. Она во много раз превышала размерами Солнце.
— С андроидами немного поболтали, и кое-что про местные нравы довелось узнать, — он сунул мне шампур с какой-то вкуснятиной, я машинально стал ее обгладывать.
— В нашем деле существует любопытный юридический казус. В своем незаконном полете на Марс ты ухитрился девятьсот двадцать один раз перейти в гиперпространство, приборы Федерации точно зафиксировали. По Альтаирским законам за сто пятьдесят переходов полагается дворянский титул и внеочередное повышение воинского звания. Амнистия нам обеспечена. О Марсианке и Машеньке совсем не беспокойся. Федеральные законы считают женщин существами неразумными, на преступления не способными. Специальная комиссия сейчас решает, быть ли им графинями, баронессами или княгинями Альтаирской Республики.
Тут нужны пояснения. Причиной героического подвига была отсталость советской техники. Самые лучшие по тем временам аккумуляторы были перед полетом заряжены. Лимитирующим фактором нашего полета оказалось электричество, а не кислород. Ватты убывали с бешеной быстротой. Я отключил все приборы, кроме компьютера и генератора L-поля. После любого маневра в гиперпространстве ватты снимались со счетчика. Приходилось переходить в обычное пространство. Там я влюбился в Машеньку. Она не стонала, не хныкала, зная точную дату своей смерти, 17 июня 1975 года запасы кислорода заканчивались. 15 июня мы приземлились в уральской тайге и обалдели от счастья. Читатели и не представляют, каким наслаждением оказывается простое дышание земным воздухом.
— А тебя то зачем забрали, — немножко опомнился я, — в гиперпространство ты не переходил?
— На момент совершения преступления являлся воинским командиром преступника и несу полную ответственность, — улыбнулся Полковник, — а наград у меня должно быть не меньше твоих! Я теперь Герольд второго ранга, сильно подозреваю, что это эквивалент Маршала Советского Союза. С Генералом Армии, вероятно, сейчас ужинаю. Третий Геральдический ранг тебе присвоили!
— Что за вкуснятину ты приготовил? — я слегка успокоился за судьбу своей семьи и подхватил сразу два шампура.
— Хрен его знает, в море поймал. Но точно не рыба! Ты не беспокойся, советские стратегические летчики проходят обязательный курс на выживание в экстремальных условиях. Андроиды тоже объяснили мне, какая пища не повредит, доверься! Тюрьма тут весьма комфортабельная, пошли купаться.
Герольды высочайшего ранга поплескались в теплой лагуне и вылезли на пустынный пляж. Полковник ухитрился здоровенную рыбину прихватить. Огромное солнце необычайно темного цвета заходило за горизонт.
— Мы сейчас совсем не на Альтаире, мы на планете Ролл, — шепнул Полковник. — Они на закате Звезды появятся. Любыми судебными процессами Федерации только роллы заведуют. Но шансы у нас есть! Андроиды обещали, что Роллы неимоверно справедливые!
На закате рыбка почти зажарилась. Тучка появилась на горизонте и стремительно двигалась к нашему пляжу. При ближайшем рассмотрении она оказалась скопищем созданий, напоминающих огромных бабочек или летучих мышек. На крошечных херувимов они удивительно походили.
— Светлейшие Герольды, маленькие Роллы прилетели для обустройства ночных лож. Соблаговолите указать места Вашего упочевания, — пискнуло одно из существ, приземлившееся у костра. В крошечных лапках были зажаты несколько травинок и щепочек. Остальные хлопали крылышками в небе.
— Светлейшая Ролла, мы благодарны за Вашу заботу. Я могу только жареную рыбку предложить, — Полковник всегда был неимоверно галантен.
Ролла ахнула, и стая накинулись на рыбину. Через секунду от нее остался только скелет.
— Любезный Полковник! Мы обожаем у костра сидеть вечером. Только сами огонь не умеем разжигать. Щепочек мы тебе сколько угодно принесем!
— Какие проблемы, ребята! — улыбнулся Полковник и стая исчезла.
— Лейтенант, я отправляюсь рыбу ловить, хотя бы десяточек роллам необходим. А ты фрукты собирай. На берегу деревья растут с круглыми плодами, роллы на них облизывались.
— Полковник, при увольнении из Армии мне присвоили звание Старшего Лейтенанта, — обиделся я.
— Была бы моя воля, я присвоил бы тебе звание Майора. Ты ведь у нас второй Юрий Гагарин. Полетал по Марсу и на Землю ухитрился вернуться. Вместе с женой и дочкой. А теперь и Герольдом Алтаирской Федерации оказался. Ты знаешь, что я теперь твой ближайший родственник? Мой четырехлетний оболтус сделал предложение твоей четырехлетней Марсианке! Она благосклонно согласилась стать его супругой!
Мы с Полковником посмеялись, я собирал фрукты, а стратегический полковник запаса наловил множество рыб для роллов. Радость у них была неописуема. Они едва дожидались, пока рыбина приготавливалась и сразу накидывались. Пока другие рыбки доспевали, они кромсали фрукты крошечными кинжальчиками. Костер приятно горел и Полковник разочарованно шепнул:
Эх, жалко гитары нет и водочки!
— Полковник, ты объясни, что такое гитара и водочка! — одна единственная Ролла умела говорить на русском языке. Для остальных она служила переводчиком.
— Это такая деревянная дощечка, на которой струны есть, если подергать, то музыка получается, — размечтался Полковник, — а водочка это химическое соединение, два атома углерода, пять атомов водорода и гидроксильная группа. Водой разбавляется.
Роллы мгновенно разлетелись тремя стаями. Ролла-переводчик одна осталась и запищала.
— Полковник, ты не волнуйся. Координаты Земли не были выданы вашими неуклюжими полетами. Парочка роботов давно крутится в Солнечной системе, они этот факт засекли. Справедливейший суд роллов завершится вашим полным оправданием. Представители примитивной цивилизации не сознавали опасности своих действий. Звания светлейших Герольдов за вами сохраняются. Титулы баронов Альтаирской Республики также присвоены. Необходимые документы на ленное владение звездными системами вскоре будут предоставлены.
Мы с Полковником обалдело переглянулись, а стаи роллов начали возвращаться. Первая принесла множество щепочек для костра. Вторая принесла дощечки для гитары и струны из растительных волокон. Полковник радостно бросился сооружать гитару, куча ролл ему помогала. Третья стая принесла из моря двух женщин, очень похожих на русалок.
— Их груди могут выделять желаемый напиток, но они хотят ласк светлейших Герольдов. Необходимые отверстия в теле у них имеются. Целомудренные Роллы отвернутся в момент соития, — пропищала переводчица.
— Нашим женам мы ничего не расскажем, — задумчиво произнес Полковник и пристроился на одну из русалок, я сразу возлег на вторую. Романтический вечер избавил от угрызений совести, я же изменял жене с инопланетным созданием. Необходимые отверстия оказались очень приятными.
Жутко довольные русалки, когда отдышались, нацедили прелестными грудями по кувшинчику напитка, весьма похожего на портвейн. Кувшинчики оказались экзотическими раковинами необыкновенной красоты. Полковник с огромным сожалением оторвался от нежного тела русалки и взял гитару. Когда первая песня Высоцкого закончилась, вся стая взмыла, расхлопалась крылышками и разразилась восторженным пищанием.
— Роллы просят повторить эту песню!
Второй раз песня повторилась в совершенно необычном исполнении. Русалки стали подпевать хрипловатому полковнику чудесными низкими голосами, а сотни ролл создали невероятный музыкальный фон из высоких звуков. Восторгам по окончании песни пределов не было. Несколько ролл едва в костер не упали. Концерт продолжался, пока третья луна не собралась всходить. Стая русалок приплыла к берегу и подпевала следующим песням.
— Полковник и Лейтенант, — пропищала переводчица, — с восходом четвертой луны станет очень холодно. Русалкам пора уплывать в глубины. Давайте спать укладываться.
Хмельных землян отвели на охапки сена. Множество ролл прикрыли горячими крылышками, обеспечили вполне сексуальные ощущения, они излизали тело крохотными язычками. Приключений в этот день вполне хватало, и я скоро заснул.
Очнулся уже на Земле в лесничестве. Жена Полковника Надя меня трясла. Она влила стопку водки и засунула грибочек. Немножко похорошело.
— Может быть, ты объяснишь, откуда вчера заявились вдрызг пьяными? Муженек сообщил, что на межпланетном корабле прилетели и отрубился!
Минут пять я восстанавливал события, Надя терпеливо ждала. Вспомнилось, что на рассвете состоялся справедливейший суд ролл. Стая поднялась в небо и принялась ругаться писклявыми голосками. Переводчица пояснила, что обвинения с землян полностью сняты, награда за певческие таланты Полковника сейчас обсуждается. Мы с ним зашли в залив освежиться, а русалки нас уже подстерегали. Оргия началась. Нескольких водяных девушек мы смогли сексуально удовлетворить, остальные упоили грудями мужиков почти до потери сознания и кувшинчики нацедили для межзвездного перелета. Наде истинную версию никак нельзя было рассказывать.
— Военный суд инопланетян нас полностью оправдал, на радостях мы напились, а космический корабль доставил землян к твоему порогу.
Надя подняла сковородку, из которой уже выложила яичницу и примерилась к моей голове. Спасла только оперативность межзвездной курьерской службы. Громкий стук в дверь домика раздался. Два андроида оказались на пороге. Разъяренная Надя схватила швабру. Палка мгновенно прилипла к потолку.
— Ваше недостойное поведение совсем не соответствует образу баронессы Альтаирской республики. Почтовые курьеры будут вынуждены подать жалобу.
Тут появился сонный Полковник. Андроиды преклонили колена.
— Герольды высочайшего ранга! Для вас доставлено девятнадцать важнейших документов. Милостиво просим подтвердить доставку.
Полковник милостиво кивнул и андроиды испарились.
— Ребята, вы на меня свои похмельные глюки ухитрились навести? — возмутилась Надежда.
Полковник иногда умел жутким командирским голосом отдавать приказы:
— Надя, немедленно включи рацию и передай сообщение для Машеньки, что с Лейтенанта все обвинения сняты и находится он в нашем лесничестве. Успокоить женщину следует. Пусть она приезжает. После космического перелета самолетный рейс противопоказан, ему надо отдохнуть. Затем накрой стол с водочкой, грибочками и огурчиками, а потом помоги разобрать наши дворянские грамоты.
В таких случаях ворчливая Надя безоговорочно подчинялась мужу. Первые грамоты о баронствах и герольдах она благоговейно читала. После текста с непонятными иероглифами и множеством печатей всегда следовал русский перевод. Почетными гражданами планеты Ролл мы также оба становились. Далее Надя начала смеяться, певческие и кулинарные способности Полковника увенчивались званиями Альтаирской Федерации, Планеты Ролл, Морского народа планеты Ролл и т. д. и т. п. Последняя грамота была о присвоении ему звания сына племени шестиногих пауков за певческие заслуги. Тут уж Надя едва не померла от смеха.
Богатеями мы не стали, наши баронские поместья приносят не более двенадцати Альтаирских флоксов за год. На советские деньги флоксы не менялись, на российские рубли тоже не меняются. Доходов едва хватало, чтобы раз в год оплатить поездку семей на планету Ролл. Они жутко радовались Полковнику. Для независимости справедливейшего суда у Ролл нет никакой техники и никаких денег. Даже советский магнитофон альтаирская таможня конфисковала, но советскую гитару пропустила! Полковник был для них единственным источником новых мелодий, а петь им понравилось. В кратере потухшего вулкана оборудовали концертную площадку. Там соорудили насесты для Ролл, бассейны для русалок, гамаки для шестиногов. Надя поверила в певческий талант своего мужа, когда он появился на сцене с гитарой. Перед этим я пробежал и зажег факелы. Публика взвыла при виде кумира. Пауки-шестиноги ухали басом, роллы пищали и взлетали, а русалки восторженно визжали.
На полчаса Полковника хватило, потом он совсем охрип. Пауки, роллы и русалки продолжили концерт, предварительно устроив ему овацию. Совсем непривычно было слушать советские песни в изумительных инопланетных интерпретациях. Жены были в полнейшем восторге, тем более, что русалки передали им кувшинчики замечательного вина. Знакомые русалки нам с Полковником подмигнули незаметно от них. Часа через полтора женщины встрепенулись:
Где наши дети?
Детеныши устали, и пауки уложили их спать в своей пещере. Вы не волнуйтесь, шестиноги очень заботливые, а пещера очень теплая! — пискнула ролла-переводчица. — Концерт заканчивается, до восхода четвертой луны надо успеть попрятаться от холода. Зрители ожидают заключительного выхода Полковника.
Остров едва не обвалился, когда он появился на сцене.
Землян комфортабельно пристроили на длинную ночь коричневой звезды. В замечательной паучьей паутине детишки лежали и сладко сопели. Родителей горячие крылышки ролл согрели в пещере для паучьих гостей на изумительно мягких постельках. Мы еле проснулись, когда утром нас растолкала переводчица:
— Гонки пауков сейчас начнутся, я не хочу опоздать! Баронет и баронетка станут всадниками.
При дневном свете шестиноги выглядели страшнейшими монстрами. В самом ужасном сне я не хотел бы таких увидеть, но земляне их уже не боялись. Гонки устроили на пляже, множество русалок захотели такое зрелище увидеть. У пауков на спине оказалась сумка для вынашивания детенышей. Наши пятилетние детишки там прекрасно поместились. Паук баронета примчался первым. Настенька совсем не расстроилась, она гладила и целовала своего кошмарного шестинога.
Детишек мы долго уговаривали в детском саду ничего не рассказывать о наших инопланетных приключениях. Они согласились.
В брежневские времена мы с полковником уже заслужили парочку смертных приговоров, за измену Родине, за наши баронства, незаконные валютные операции с альтаирскими флоксами. Справедливейшие роллы нас полностью оправдали по другим обвинениям. Терять нам было нечего и четырнадцать флоксов, которые неожиданно заплатили отставным военным, мы отдали за межзвездный перелет инопланетян на Землю. Денег у нас хватило на тридцать ролл, четырех пауков и двух юных русалок. В лесничестве роллы мгновенно взлетели на сосны. Летать было трудно, плотность земной атмосферы намного ниже, чем на планете ролл. Но сосновые шишки ролл покорили: «Ничего красивее мы никогда не видели» шепнула переводчица. Они их не ели, было чисто эстетическое любование. Пауки обалдели от огорода. Они возделывают только овощи, весьма похожие на земную капусту. А тут увидели морковку, лук, чеснок, помидорчики, огурчики, кабачки, тыкву и картошечку. Русалки поселились в бане, им надо регулярно поливаться водой. Жены возревновали своих мужей к русалкам, те заявили, что поливать их следует только Лейтенанту и Полковнику, остальных они стесняются. Слегка пьяными мужики приходили после присасывания к инопланетным сиськам. Другие проблемы с русалками возникли. Обычно двадцать ролл в состоянии перенести одну русалку в желаемое место в сумке, сплетенной пауками. В земной атмосфере даже тридцать ролл не смогли приподнять одну русалку. В ближайший прудик русалок мы носили на руках. Они совершенно ошалели от земных лягушек, даже научили их разговаривать и квакать хором.
От титула барона я отказался, наша дочь стала баронессой. Замуж она вышла за сына Полковника и Нади. Они тоже отказались от титулов. Два Альтаирских баронства после двухсотлетней войны обьединились. Роллы удивительно мудрые создания!

--- Сказание о великом короле Дроче ---

Сказание о великом короле Дроче, что поднял дух своих солдат перед боем великим, и получил победу, совершив сексуальную революцию, и народ которому был благодарен за это, поставив ему памятник на центральной площади столицы, под которым традиционно любили молодожены.

I

Правил Страной богатой материальными благами, да бедной духовными король Дроч. И была у короля королева, и была у королевы дочь, и жаловалась дочь отцу своему, что нет в Королевстве полном материальными благами благ духа. И думал над проблемой низкого духа людей Земли своей отец дочери, имя которой было Инеста, но не мог придумать он ответа на сей вопрос.
Но в один день жена короля, имя которой Орала, держала во рту член мужа своего, посасывая; зашла в их покои дочь их, и увидела что мать делала с членом отца ее, и стало ей интересно что мать ее делает, и ответила мать, что это достовляет отцу ее наслаждение; и решила Инеста тоже ту вещь со членом отца проделать, и не стали противиться тем желаниям дочери родители ее. И сказал отец дочери своей скинуть платья и обнажить тело свое белое. И вылолнила то желание дочь отца своего Инеста, и скинула платья долой и обнажила грудь молодую подтянутую, и живот обнажила она свой девичий, и меж ног у нее волос почти небыло, и так и должно быть было, ибо ей всего двенадцать лет от роду и не успели волосы вырости на лобке ее. И прошла дочь там где ковер был постеланный красный, и подошла к матери она своей; и показала мать ей как она сама делала; и начала дочь сосать член отца своего, и понравилось ей член в рот брать и втягивать в себя, и понравилось отцу как дочь к его члену присосалась, и нравилось матери смотреть как те наслаждение получают.
И скинула Орала все одежды свои к одеждам дочери своей; и груди ее большими были и круглыми как дыни спелые, и соски ее алыми как сам цвет алый был прекрасен, и меж ног ее мокро от возбуждения было, и была Орала прекраснейшей женщиной Королевства. И подошла она к мужу своему королю, и поцеловала в губы его, и точно то же сделала с дочерью своей, и ответила на поцелуй языки сплетая дочь матери своей Инеста. И стала Орала на колени нагнувшись, и раздвинула Инеста ноги перед лицом матери своей, и всунул член свой во влагалище жены своей король, и начал водить тазом назад и вперед, и издала стон жена мужа своего, и припала губами к губам половым дочери, и в клитор девичий всосалась мать дочери своей. И прошла та минута, и помогла Орала Инесте сесть на член отца ее, так что та девственость потеряла от человека родного. И был счастлив Дроч, и была счастлива Инеста, и была Орала там, и сидела на лице мужа своего, и облизывал языком он так ее влагалище, как она сама делала с влагалищем дочери ее.
И кончила впервые в жизни своей Инеста, и успел король, и вытащил член из дочери своей, и кончил на лицо ее, и ту слизала сперму мужа своего с лица дочери своей Орала. И повторяли они всю ночь забавы свои. И понял король, в чем заключается низкий дух людей Страны его, и был он рад дочери своей, и кончил ей на грудь за это.

II

Созвал Дроч своих советником во дворец к себе, и велел приходить семьями. И пришли все короля советники, и привели жен своих, и детей своих. И вышли из двери обнаженные Орала и Инеста, и вызвали они этим шок у людей. И хотели многие убежать сразу же, но успел Дроч закрыть двери все, и сам выступил обнаженный. И произес он речь, и рассказал о любви вида нового, изобретенного его семьей, и предложил тут же попробовать эту любовь всем присутствующим. И были крики мужчин и женщин, и плач детей, и никто не решился испробовать любовь короля. И вышел в толпу король с женой своей и дочерью своей обнаженной; и подошел к семье главного советника своего.
И предложил советнику, имя которому Анал, поцеловать дочь свою. И не смог решиться Анал выполнить предложение короля своего. И тогда вышла Орала вперед, и сорвала одежды с жены советника. И взяла в рот темный сосок большой, и застонала женщина. И решился Анал поцеловать дочь короля, и ответила она ему языком своим во рту его. И повернул ее и нагнул ее Анал, и обмочил палец свой во рту и просунул его в анус Инесты, и через пять минут смог он просунуть туда член свой неогромный; и кричала от боли и наслаждения Инеста, и любовался король. И не прошло и часа, как все собравшиеся прониклись духом любви, и все любили друг друга, и менялись партнерами. И взяла Инеста в рот член сына военного советника отца своего, девятилетнего Онана, и был член его мал да упруг, и поглотила его весь вместе с яйцами в рот Инеста. И кончал в задницу ее Анал, и лизала после этого анус подруга Инесты Леяна. И было всем хорошо в зале. И был наутро зал весь в сперме, и дух ее витал в воздухе.
И желали гости вернуться опять. И сказал Дроч, что желает добра для всех своих подданых, и желает совершить сексуальную революцию. И согласились с королем своим советники его.
Объявил Дроч о желании помочь людям Королевства своего, да повысить духовный уровень народа Королевства сего. Разослал гонцов по всей Земле своей, и велел народ учить новым правилам, и велел забыть старые принципы моральные, и начать жить поновому, и не в чем себе не отказывать. И разъехались гонцы во все концы Королевста, и начали города да деревни познавать сладости любви массовой, да стали делиться женами и детьми своими, да осуществляли свои давние мечты с кем-то. И начала искореняться ревность из сердец людских, и пропал стыд и стеснительность, и были благодарны королю своему люди Королевства его. И был счастлив король, и обнимал одной рукой он дочь свою Инесту, и сидела она у него на колене и держала в руке член его; и обнимал другой рукой Дроч жену свою Оралу, и прижималась она грудью своей к щеке его; и рисовал картину художник, и по завершении всунул член свой в анус королеве своей. И была новая мода на одежду, и стали портные в платьях разрезы для груди делать глубокие. И была видна грудь дам в тех платьях гуляющих.

III

Но не все довольны были порядками в Королевстве новыми. И собрались мятежники, и пошли на столицу власть захватывать, и желали они искоренить разврат из Земли своей. И узнал Дроч об этом; и пошел он со своим войском на встречу войску мятежников. И бились они целый день без остановки. И устали обе стороны и отдохнуть решили. И был низок дух воинов Дроча, и боялись они проиграть войну. И не было женщин вокруг для удовлетворения желания ихнего.
И подошел к дрочу сын советника военного своего Онан, и взял член свой в руку и оттянул плоть крайнюю, и начал он водить рукой по члену своему, и кончил и был рад этому, и получил наслаждение. И встал Дроч перед войском своим, и повторил то, что показал Онан ему, и повторило то войско его, и были рады они и дух их повысился. И пошли они сражаться с новыми силами, и одолели врагов уставших своих. И полегли на поле все мятежники, и взяли в плен женщин и детей мятежников победители, и научили их любви новой массовой, и поняли женщины что ошибались они, и начали любить своих детей по-новому, и любили дети их по-новому. И приветствовали победителей в столице Королевства Дроча, и были рады жены и дети вернувшихся воинов, и утешали жен и детей погибших. И устроил оргию на все Королевство Дроч, и все хотели любить его, и он любил кого мог; и снова возвращались силы, и снова член становился твердым, и снова он вставлял его во влагалища и анусы девочек женщин и девушек, и были рады изминениям люди.
Поставили памятник при жизни королю Дрочу на чентральной площади столицы Королевства его, и устраивали оргию под тем памятником молодожены. И выработался у людей иммунитет к усталости, и были всегда они готовы к любви, и небыло болезней венерических, и все было хорошо в Стране, и все так осталось и по дни наши. И назвали самоудовлетворение потом в честь короля, что дух войска поднял, и сына военного советника королевского — Онанизм, и все любили Дрочить. И назвали родственную любовь Инцестом, в честь Инесты, что первая захотела попробовать член отца своего. И назвали облизываие гинеталий Оральным сексом, в честь Оралы, жены Дроча, что первая взяла в рот член мужа своего. И назвали анус анальным отверствием, и стал Анальный секс, в честь Анала, что первый попробовал способ такой.

Эпилог

И выросла дочь короля Инеста, и умер король, и умерла королева. И родила Инеста мужу своему пятерых детей, и с четырех лет они познавали сладость любви и опыта набирались. И умерла Инеста, и умер Муж ее, и выросли дети их, и стал королем старший сын, и имя ему было Гей. И изгнали его и брата его, имя которому Гом, из Королевства потом, ибо любили они мужчин. И назвали любовь мужчинами к мужчинам Гомосексуализмом, и называли таких мужчин Геями. И взошел на трон третий сын Инесты, имя которому было Дроч II, в честь деда своего, и был он королем, любил народ свой, а народ любил его.

--- Сказка для взрослых девочек ---
Посвящается Тане, к дню Св. Валентина

Жили-были Иван-Царевич и Василиса Прекрасная. Все у них было хорошо. Иван-Царевич службу служил, а Василиса Прекрасная по дому хлопотала, да рукодельничала. Всем была Василиса Прекрасная хороша — и красива, и умна, и варила, и дом в порядке содержала, и рукодельем разным занималась. Только Иван-Царевичу не давала.
Сколько не просил Иван-Царевич — не дает и все тут. Может болело у нее там, а может и вовсе дырки не было. Никто сейчас и не знает этого. А может, просто не любила она этого дела.
Тяжело было Иван-Царевичу от этого, да деваться некуда, ведь Василиса Прекрасная жена его законная была. И забыл он со временем про это дело.
Много ли, мало ли времени прошло — не знаю. Да только беда пришла в царство ихнее. Повадился Змей-Горыныч деревни в Царстве разорять. Собрались тогда добры молодцы Змея прогнать, а главным Ивана-Царевича поставили. И пошли они Змея искать. Долго шли. Половина войска растерялась. Дошли они до одной деревни, а от деревни одни печки поломанные остались. Видят за деревней в поле Змей-Горыныч сидит, их поджидает.
Как увидели добры молодцы Змея — испугалися. Кто куда разбежались, да за кочками схоронились. Остался один Иван-Царевич в поле супротив Змея-Горыныча.
И стали они биться не на жизнь а насмерть. Только видит Иван-Царевич — не одолеть ему Змея. Силы на исходе уже. Стал он потихоньку к лесу отходить. Тут и вечер уж настал. Решил тогда Иван-Царевич ночь в лесу переждать, а потом назад за новым войском возвращаться. Стал он место для ночлега искать да забрел в болото. И куда не пойдет — везде топь. Ни как ему не выбраться. Пригорюнился совсем Иван-Царевич. И Змея не победил, да еще в болоте заплутал. Совсем ему плохо стало. Сел он на кочку и голову повесил.
Вдруг слышит голосок чей-то тоненький: Согрей меня Иван-Царевич, приголубь.
Стал он смотреть по сторонам и видит на кочке лягушка сидит и на него смотрит. Кто ты — спрашивает Иван-Царевич. Лягушка зеленая — отвечает она. Ласки и тепла мне хочется, и этого дела. Выведи лучше ты меня с болота, зеленая — говорит ей Иван-Царевич — совсем мне плохо. Выведу, но с условием: полюби меня такую, как я есть, зеленую и холодную. Да как же я тебя полюблю, у тебя и дырки то поди нет. А ты достань свое хозяйство, я рот пошире открою, да насади меня поглубже. Испугался Иван-Царевич, лягушка то холодная да зеленая. А вдруг укусит. Или заразу какую из болота подхвачу. Видит лягушка, что задумался Иван-Царевич и говорит: Долго, думать будешь — ускачу в болото. Трудно решить было Ивану-Царевичу, вспомнил он и Василису-Прекрасную, что не давала ему, Змея не побежденного и решил: будь, что будет, двум смертям не бывать, а одной не миновать — Открывай, говорит, рот — зеленая.
Засунул он ей в рот аж по самое основание. А лягушка только этого и ждала — как давай стараться. Иван-Царевич от удовольствия даже глаза закрыл. Выплеснулось семя его, годами накопленное. Открыл он глаза довольные, а вместо лягушки стоит перед ним на коленках девица да щекой к его ноге прижимается. Погладил Иван-Царевич девицу по волосам. А она подняла голову и нежно улыбаясь говорит: Останься со мной, утро вечера мудренее. Обнял Иван-Царевич девицу и согласился. И стали они любить друг друга. Все желание, что в обоих накопилось, наружу выплеснулось. А потом, обнявшись, заснули сладким сном.
Ранним утром поднялся Иван-Царевич, расправил плечи, и стало ему легко, будто камень большой с него сняли. Пошел он в поле, взял в руки меч и победил Змея-Горыныча.

--- Сказка о меховом рабе ---

Проснувшись утром, дети бросились к ёлке. Подарочных коробок было много. Пятилетний Авель жадно перебирал коробку за коробкой в поисках найти записку на своё имя. Записки чередовались — «Для Вали», «Для Мари». Авель скорее хватал следующую коробку и думал, чем скорее переберёт подарки на чужие имена, тем скорее доберётся до своего. Вскоре коробок осталось две. Авель был уверен: «В одной из них точно подарок для меня. Ведь не возможен новый год без подарков». Он протянул медленно руку и взял первую коробку: Надпись «Для Вали». Авель, демонстративно выражая невозмутимость на лице, подвинул коробку сёстрам, которые сидели всё ещё у первых подарков и сравнивали чья кукла красивее.
Авель подумал о странностях женских интересов, затем вернул своё внимание оставшейся коробке. «Последняя — моя. Точно моя! Не могу же я остаться без подарка», подумал он и вытянул руку вперёд. «А вдруг обо мне забыли?» Пальцы потянули за синюю ленту, и коробка рассыпалась.
Девочки замерли.
— Авель, это не коробка, — сказала Мари, — Это упаковка, сделанная из конфет. Квадратные конфеты связаны одной длинной ниткой. Если за неё потянуть, конфеты рассыпаются.
— Авель, мы готовили подарок для мамы. Ты всё испортил! — Валя достала из горы конфет красный подсвечник из пластика, который они с Мари сделали в подарок маме.
Авель убежал.
Девочки собрали конфеты в мешок, туда же опустили и подсвечник. Услышав шум, мама пришла в гостиную, вытирая руки о полотенце. Девочки подпрыгнули и поспешили её поздравить.
— Мама, прости! Мы готовили для тебя красивый подарок в конфетной упаковке, но Авель дёрнул за ленту, и она рассыпалась, — сказала Мари чуть плачущим голосом.
— Она в любом случае бы рассыпалась, — успокаивала мама.
Сёстры обняли маму и убежали смотреть подарки. То и дело они красовались перед мамой новыми нарядами и игрушками, подаренными их единственной родственницей — тётей Верой.
Вскоре все коробки были вскрыты. Девочки заметили, что среди них нет ни одного подарка для младшего брата. В комнате наступила тишина. Девочки обглодали глазами всё пространство, будто что-то искали или пытались вспомнить. Валя произнесла еле слышным голосом:
— Мам: Авелю не будет подарка?
Мама отложила мешок в сторону и вышла. Авель, предчувствуя что-то важное, тихонько зашёл в гостиную и сел на пол у ёлки. Мама вернулась с большой белой коробкой и поставила её перед сыном.
Авель стал аккуратно снимать ленту, боясь, что и эта коробка может рассыпаться. Под лентой оказалась записка: «Мой маленький Авель, в этом году зима оказалась очень холодной. Небесные ангелы не успели разнести подарки по всем домам. Поэтому подарок сделала тебе я, твоя тётушка. Не сердись, если этот подарок окажется не тем, о чём ты мечтал. Небесные ангелы просили передать, что в будущем исполнят твоё самое сказочное желание».
Авель снял ленту и приподнял крышку. В коробке лежал пушистый лисий хвост.
Сёстры подошли поближе, чтобы разглядеть подарок, и тут же окатили комнату громким смехом.
Из левого глаза Авеля потекла слеза. Вокруг него всё завертелось, ему казалось, что в этот миг смеются все!.
Сёстры громко смеялись, держась за животы. Мари с усмешками запела песенку:
— Братику Авелю холодно зимой! Из лесу Авеля взяли мы домой! Хвостик приделаем — будет с нами кот! Весёло-весело встретим новый год!
И тут Валя произнесла фразу, оставшуюся жить на веки в душе Авеля:
— Авель, этой ночью ты будешь котом!
* * *
Авель сидел по вечерам у большой горящей свечи, закрывшись в комнате. Он смотрел на пушистый хвост и представлял его своим другом. У Авеля не было настоящих друзей. Он был меланхоличным мальчиком, легко обижался, но никогда не плакал. В своём юном возрасте много думал о жизни и о несправедливости. Он верил в ангелов, верил в сказки и мысленно сближался с их героями. Они были ему близки. Авель в каждом находил что-то близкое состоянию его души. Он верил, что где-то существует мир книжных героев. И что ангелы обязательно исполнят его сказочное желание. Авель боялся загадывать раньше времени это желание, и был аккуратен в фантазиях. Он боялся ошибиться в выборе, поэтому откладывал исполнение желания на будущее.
В отличие от многих детей, Авель не боялся темноты. И был уверен, что именно в темноте человеческая душа сближается с ангелами и миром книжных героев. А огонь горящей свечи служил дорогой от мира реальности к миру, где сбываются мечты. Он наблюдал как огонь превращался в дым, а дым растворялся в пространстве. Тем самым дым символизировал возможности людей в огромном пространстве.
Авель считал, что и мир человечества мог быть построен по иной модели. Но, как в мире окружающем, так и в мире книжных героев, он видел много боли. Он видел боль во всём. Поняв, что боль является неотъемлемым элементом, маленький Авель стал задаваться вопросом — а существуют ли люди, любящие боль?.
Авель уснул: Его рука была опрокинута на тумбочку возле кровати. Горячий воск скользил вниз по свече: Авель дёрнулся. И маленькие пальцы его руки коснулись свечи. Свеча сдвинулась, и капли воска скатились на пальцы юного мальчика. Но Авель не проснулся: Он видел сон, будто красивая огненная женщина целует пламенными губами его пальцы. Капли воска продолжали скользить по стволу свечи, спускаясь к пальцам мальчика.
Ближе к полуночи пальцы были плотно покрыты застывшим воском. Свеча погасла. В комнате стало темно. Тусклый свет улицы, пробивающийся из окна, осветил последний огонёк погасшей свечи.
Авель повернулся на другой бок. Прилипшая к свече рука потянула свечку за собой, и та скатилась на кровать. Мальчик не проснулся. Огненная женщина из сна исчезла. Авель оказался в необычной круглой комнате, по периметру которая была обставлена подарками в конфетных упаковках. Авель подбегал к каждой из них, тянул за верёвочку, и конфеты рассыпались. Но вместо подарков в них оказывались маленькие фарфоровые ангелочки. Авель взлетел вверх и не мог опуститься. Он пытался дотянуться до пола и взять ангелочков, но не мог. Его тело держалось в воздухе и не подчинялось желаниям разума:
Брызги холодной воды разбудили Авеля. Сёстры рассмеялись. Мари держала в руках синие часы шарообразной формы:
— С днём рождения, Авель!
Мари нажала на кнопку, и в сторону брата брызнул фонтан воды из новых часов. Авель протёр пижамой лицо и сел, чтобы разглядеть подарок.
— Это часы с фонтанчиком, — сказала Мари, — Их нужно наполнять водой, и в положенное время, когда сработает будильник, из них брызнет вода.
Авель первый раз увидел столь забавные часы, и они ему понравились. Мари поставила часы на тумбочку, и девочки ушли.
Авель собрался взять подарок в руки, но почувствовал, что пальцы правой руки чем-то скованы. Это был воск от сгоревшей ночью свечи. Авель сконцентрировал внимание на ощущениях пальцев, пытаясь их раздвинуть. Он не прилагал усилий, чтобы растянуть удовольствие от застывшего воска, который сковал движения. Авель посчитал это очень красивым и приятным. Но время шло к завтраку, и воск пришлось отдирать. Что доставило Авелю не менее приятное удовольствие. Он сложил куски воска в глубокую фарфоровую пиалу и ушёл в ванну.
Каждое утро время на проведение личной гигиены затягивалось играми с водой. Авель наполнял два стакана водой: один — горячей, другой — холодной. Затем попеременно опускал в них пальцы. Он получал немалое удовольствие от наблюдения за ощущениями собственного тела. Особенно ему нравилось чередовать ощущения от совершенно противоположных условий. Отдельное внимание мальчик уделял ощущениям от медленного погружения пальцев в воду. Она постепенно обволакивала кожу и поднималась выше — от фаланги к фаланге, доходя до особенно чувствительного места — перепонок между пальцами. Таким же образом Авель получал удовольствие от погружения пальцев в сыпучие смеси, такие как различные крупы и бобовые овощи.
Сёстры забрали брата из ванной и отвели на кухню. Стол был полон самых любимых яств маленького мальчика. К его сожалению, мамы в это утро дома не было. Она работала в ночную смену круглосуточного ателье пошива одежды. Там всегда было много заказов, в связи с чем работа не прекращалась. Для Авеля не было никого ближе мамы, но в то же время, казалось, она была дальше всех. Авель не любил оставаться с сёстрами, он6и всегда шутили над ним, пользуясь его доверчивостью, мечтательностью и в особенности тем, что он воспринимал всё близко к сердцу. Будь сёстра рядом, следовало ожидать злой шутки. Такие сложившиеся условия в кругу его семьи добавляли в хрупкое детское сознание ещё больше переживаний, с которыми мальчик ни с кем не делился, даже с ангелами. Он верил, что они и без этого читают его мысли, и рассказывать им что-либо — терять попусту время. Авель был рассудительным ребёнком, во всём искал смысл и очень ценил жизнь. Не смотря на свою аккуратность, сидя за столом, он всегда умудрялся запачкаться. После чего шёл в ванну и снова задерживался там, пытаясь довести пальцы до боли от резко различных температур воды.
Этот раз был не исключением. Авель съел приготовленную сёстрами кашу и уставился на торт. В нём горели шесть свеч. Мальчик мысленно представил как праздничный торт через огонь свеч соединяется с миром ангелов, и они вместе со своим земным другом будут праздновать день рождения. Девочки поторопили брата задуть свечи, им не терпелось испробовать сладкое. Авель сию минуту вспомнил о сказочном желании, которое обещали исполнить ангелы, и решил, что эту возможность использовать ещё рано. Поэтому он загадал обычное желание, которое загадал бы любой ребёнок на его месте — провести один вечер с мамой.
Свечи были задуты. Авель тут же вымазал рукав пижамы в креме. Ничего не оставалось как идти снова в ванну. Струя воды текла с отличительной силой. Авель повернул кран от раковины в ванну и опустил под неё руку ладонью вверх. Он пытался прочувствовать как вода бьёт нежные подушечки пальцев. Чем ниже Авель опускал руку, тем сильнее била по детским пальцам вода. Скоро кисть руки опустилась на дно ванны. Палец за пальцем он подставлял под струю воды, пытаясь понять новые ощущения. Приятнее всего было подушечке среднего пальца, большому пальцу было щекотно, указательный испытывал острые ощущения, а безымянный и мизинец чувствовали слегка притуплено. Авель почувствовал, что приятнее всего от ударов воды под ногти. Получив порцию новых ощущений, он ушёл в свою комнату. Ни минуты не раздумывая достал из ящика новую свечку и зажёг. Его маленькая детская рука держала крепко свечу по всей окружности чуть ниже пламя огня. Авель стал изучать реакцию пальцев на капли расплавленного воска. Кожу резко обжигало, но воск быстро остывал. Мальчик вошёл во вкус и уже не мог оторваться.
Когда верхняя часть левой руки была полностью закрыта воском, он взял свечу в правую руку. Теперь удовольствие окружало с обеих сторон: правая рука ощущала стекающие капли горячего воска, а левая рука наслаждалась ощущениями от движений кожи под желтовато-оранжевой пеленой застывшего воска. Авелю стало тепло во всём теле. Тепло и приятно: Он закрыл глаза и концентрировал внимание чувств поочерёдно на разные стороны его тела.
Желание, загаданное при задувании свеч в торте, сбылось уже в первую половину дня. Конечно же, мама пришла бы домой, как и в любой другой день, но маленький Авель уделял этому событию в тот день особое внимание. Он верил, что мама именно сегодня останется дома и проведёт вечер с сыном, лёжа в одной кровати и читая сказки. Авель стряхнул воск с рук в пиалу. Мама подарила сыну очень большой альбом для рисования и сотню карандашей. Авель сразу решил, что в этом альбоме будет рисовать сказочных героев, и тогда они обязательно станут ближе к нему и будут посещать его дом, его маленькую уютную комнату:
И действительно оставшийся день до позднего вечера Авель провёл с мамой. Он узнал о существовании героев, о которых ранее не знал, был безумно счастлив, что мама провела этот вечер с ним. И перед сном благодарил ангелов за исполнение его желания. Он поделился с мамой своим счастьем в надежде доказать, что ангелы существуют и желания исполняются. Мама не хотела рушить надежды ребёнка и не стала говорить правды. Но этот вечер был таким же как остальные, а потому уложила Авеля спать и ушла на работу.
Влажный ветер подул в сторону молодого парня. Будто холодные мокрые кошачьи языки коснулись его лица. Авель поправил мех на своей куртке, и нежные волоски защекотали кожу.
«Боль, она от рождения сопровождает человека всю жизнь. Само рождение начинается с боли, как для ребёнка, так и для матери. Каждое поражение сопровождается болью. Каждая победа сопровождается мыслями о том, сколько боли пришлось претерпеть на пути к её достижению. Болезни и падения приносят физическую боль. Смерть близких и другие утраты не обходятся без душевной боли. Подумать только, ведь ни один месяц в году не обходится без ощущения боли. Она окружает: Она злорадствует. И как забытое всеми существо напоминает нахально о своём существовании.
А я люблю боль! Со всеми её недостатками и преимуществами.
Я люблю боль, и она отвечает мне взаимностью. Такая красивая, такая приятная: Она коварна и привлекательна. И словно красивая женщина, боль не даёт ускользнуть от неё вниманию.
Я люблю боль: И готов признаваться ей в любви как верующий, который молится Богу: «
Мысли Авеля остановило красивое статное тело высокой женщины лет тридцати пяти, которая оградила ему дорогу. Авель медленно поднял лаза вверх и пристально вгляделся в лицо повелительницы. Да, она была именно повелительницей. В её глазах читалась власть и коварство.
— Парень, да у тебя глаза кошачьи! — с улыбкой, но строгим голосом сказала женщина.
Тонкие длинные пальцы её руки коснулись розового меха у подбородка Авеля. Леди резко дёрнула его к себе:
— Меня зовут Лолита. Я буду твоей Госпожой!
Авель напрягся в шее и сжался, как продрогший птенец, не ожидая такого резкого поворота событий.
Женщина отпустила мех, и Авеля отпустило назад.
— Твой возраст? — уже в самом вопросе был тон приказа.
— Двадцать четыре года, — робко ответил Авель.
— Двадцать четыре дня в месяце ты обязан проводить со мной!
За полуминутным молчанием последовал удар по щеке.
— Не молчи!! Я хочу слышать голос своего кота!
— Мяу! — проурчал Авель, облизывая белые ноги своей Госпожи.
Он был одет в пушистый костюм кота из белого меха. На лице был грим, на голове мягкие ушки, из попы виднелся хвост.
Лолита листала журнал, сидя на диване.
— Нежнее: Нежнее, котик, — говорила Она. И Авель с большей любовью продолжал ласкать ножки.
Его язычок настолько привык ухаживать за Госпожой, что во время бездействия чувствовал себя неуютно.
— Муррр: — урчал Авель.
Лолита потянула кота к себе, держа рукой за розовый мех на его шее.
— Котик мой, — приласкала Она Авеля, прижав к своей пышной груди и погладив заботливо по голове, — Сладкий мой, — после чего последовал хорошей силы шлепок по попе. Авель замурлыкал.
— Мурлычь, мурлычь, — прошептала Лолита, снова погладив Авеля, прижимая его голову к груди. И снова раздался шлепок по его коже.
Авелю нравилось сочетание боли и ласки в одно мгновение. Это вызывало противоречивые чувства — и беззащитность и защищённость в одном лице. Он прижимался к груди Госпожи и ощущал тепло её привлекательного тела.
«Красивая, приятная, нежная, заботливая, жестокая моя Госпожа», говорил его внутренний голос.
Лолита раздвинула ноги и склонила голову кота к своему лону.
— Ласковый мой, у тебя такой чуткий язычок:
Госпожа закрыла глаза и наслаждалась искусным ланьетом.
Когда Ей хотелось более сильных ощущений, она дёргала кота за пушистые ушки. И хоть они были искусственными, Авель чувствовал прикосновения к ним как к своим собственным ушам. Даже с костюмом его тело сливалось в единое целое. Носить его было куда приятнее, чем одежду. Госпожа прижала ноги к спине Авеля, чтобы испытывать больше эмоций от погружения его упругого языка в себя.
Во время сильного оргазма Она вонзила длинные ногти своих пальцев в спину кота, и в комнате были слышны помимо Её стонов звуки вылизывания и заглатывания обильной смазки. Авель испытывал боль от возбуждения, его член ограничивал пояс верности, ключик от которого Госпожа носила всегда с собой.
Авель и без пояса верности был верен своей Госпоже, и даже не допускал мыслей о другой женщине. Однако наличие пояса верности усиливало его чувство значимости и принадлежности, тогда как многие другие расценивали это как недоверие к себе.
— Ребята, я познакомился с такой восхитительной женщиной! — начал рассказывать Авель своим близким друзьям.
Они встречались раз в неделю в баре, чтоб обсудить последние события своей жизни. Друзьями были кучерявая брюнетка Алла и щуплый Максим, по всем параметрам похожий на ботаника. Не смотря на свои способности в учёбе он страдал от плохой памяти и был очень невнимательным, отчего бывало носил сразу две пары очков — одни на голове, другие на носу. И обращал внимание на это только тогда, когда люди тыкали пальцем.
— Что же это за женщина? — интересовалась Алла, — Чем она так восхитительна?
— О! Она шикарная женщина, — описывал Авель, — Высокая, красивая, с ярко выраженными бёдрами и грудью. Она такая властная! И по коварству напоминает боль.
— Боль?? — удивилась Алла.
— Да, именно боль. Я ассоциирую Её с болью. Она, как и боль, держит меня во власти!
— Не понял, — сказал Максим, нахмурив густые брови.
— Лолита моя Госпожа.
— Госпожа?? — теперь уже удивлённо спросил Максим.
— А имя-то какое! — восхищалась, явно заинтересованно, Алла.
— Госпожа: — продолжил Авель.
Максим насторожился:
— Зачем тебе Госпожа? Времена рабов давно ушли в былое.
— Я её кот.
— Кот?? Как интересно! — выпучив глаза, сказала Алла и опустила голову на ладони.
— Какой ещё кот?? — теперь уже с серьёзным выражением лица добавил Максим.
— Кот. Я пушистый кот. Одеваюсь в костюм белого кота, за исключением шеи. На ней у меня всегда розовый мех. И в таком виде проходят сессии с Госпожой.
— Розовый мех у тебя всегда на куртке, Авель. Ты фетишист? — продолжал взволнованно выяснять напуганный Максим.
— Это не просто фетиш. Это вся моя жизнь, — искренно рассказывал Авель, — Я полюбил мех с самого детства, когда мне подарили лисий хвост на новый год.
— Авель, ты скрывал от нас свои неординарные наклонности? — с очарованной улыбкой спросила Алла, чьи глаза горели от поразительной информации.
— Я не хотел рассказывать, боялся непонимания. Но теперь моя душа кипит от переполненного восторга, и я не смог сдержаться.
Авель надеялся на понимание и ждал поддержки. Ждал, что его счастье будет понято и разделено близкими ему людьми.
— Не понимаю, — говорил недовольным голосом Максим, — Это какая-то мания. Не более того.
— Нет! — разуверял Авель с надеждой, что его поймут, — Это страсть всей моей жизни.
— Я думаю, это пройдёт, — настаивал на своём Максим, — Ты явно начитался эротики и захотел попробовать чего-то нового. Не более того. Это пройдёт.
— Да нет же:
— А я нахожу это забавным, — мечтательно говорила Алла.
— Да: Тут есть о чём помечтать, пофантазировать: Не более того! — Максим стукнул по столу и встал, — Я пойду. Мне ещё кое-куда сходить нужно.
Максим ушёл, а Алла подвинулась ближе к Авелю.
— А мы, — растягивая говорила она, — Мы можем то же самое попробовать вместе?
Авель опустил глаза:
— Нет, Алла. Я весь принадлежу Лолите. И телом, и душой: Я даже мысленно не допущу измены.
Алла встала из-за стола:
— Ну что ж, мне тоже пора идти. Удачи, Авель.
Она одним глотком допила сок и ушла, оставив друга наедине с самим собой.
Авель, оставшийся без настроения и надежд, шёл по плохо освещённой улице вечернего города вдоль широкой реки и глубоко задумался над жизнью. Его не поняли самые близкие люди. Он чувствовал себя отвергнутым всеми. Весь мир был объединён в его понимании в одно сплошное другое мнение. Одна большая чёрная масса, и он, такой пушистый, светлый, верный своей Госпоже, в глубоких мечтах хотел остаться котом навсегда. Переполненный счастьем удавшейся жизни. Счастьем, которым не с кем поделиться, счастьем, о котором нужно молчать.
И снова в душе одиночество и отчуждённость.
Авель остановился посреди моста и стал разглядывать течение реки. Он вспомнил все моменты своей жизни, связанные с любовью к меху, поэтапно. И убедился очередной рад о правильности своего выбора.
И пусть его жизнь была не такая, как у большинства людей, он всё же считал её по-своему правильной и интересной. Он считал, что его жизнь достойна написания отдельной книжной истории, достойна быть замеченной, и только тогда найдутся понимающие его люди, которые искренне разделят его счастье и мысленно объединятся с ним.
По мосту проходили пары влюблённых разных возрастов. На лицах их было ярко выражено счастье. И только Авель пристально смотрел на них и радовался от всей души счастью незнакомых людей. Он повернулся спиной к воде и облокотился спиной о перила. Он улыбался и радовался тому, что знает что значит испытывать счастье.
Авель проснулся на пушистом коврике возле кровати своей Госпожи. Холодная капля таявшего льда в руках Лолиты упала на шею кота. Тело окатило мурашками. Авель стал мурлыкать и нежиться о тело Госпожи. Она протёрла его лицо кусочком льда и уложила на кровать.
— Мой котик любит мандаринки?
— Муррр: — ласково промурлыкал Авель.
Госпожа взяла с маленького столика у кровати мандарин и потянула за кожуру.
— Авель! — привлекла Она его внимание, — Тяни зубами за кожуру. Я не хочу, чтоб мои руки клеились.
Авель слушался и тщательно очищал мандарин зубами от кожуры.
— Привыкай, ты будешь чистить так не только мандарины.
Авель промурлыкал и облизал пальцы Госпожи.
Мандарин был гол. Авель спустился пониже и разместился между ног Лолиты. Она, тем временем, разделила фрукт на дольки, две из которых разместила с обеих сторон между клитором и губами.
— Авель! Ласкай меня так, чтобы они не выпали. Их можно только есть. Но не ронять!
Кот с радостью пустил язычок в дело. Сначала Госпожа внимательно следила за ним, но позже опустила голову на подушку и закрыла глаза. Когда Она забылась в наслаждении, Авель аккуратно взял дольку мандарина язычком и съел. Лолита тут же пробудилась как от глубокого сна. На опустевшее место поместила следующую дольку фрукта.
— М-м-м… Эти сладкие дольки радости!. — нежно сказала Она и снова закрыла глаза:
Непонятный телефонный звонок рассердил Лолиту. Она рассвирепела, схватила плеть и хлыстнула Авеля по спине. Кот сжался. Лолита продолжала хлыстать своего раба и не могла остановиться. Он был шокирован таким поворотом событий и яростью своей Госпожи. Ему ещё не приходилось видеть Её такой разгорячённой. Он не мог вобрать в себя воздух от боли. Сознание Авеля погрузилось в нескончаемый поток боли и безысходности. Казалось, этому нет конца. Глаза то напряжённо закрывались, то раскрывались во всю способность быть раскрытыми.
Госпожа швырнула плеть в угол комнаты, толкнула Авеля вперёд и отшлёпала что было мочи его крепкую попу. Кот весь горел и тяжело дышал, в его глазах уже давно проступили слёзы. Последним шлепком Лолита оттолкнула от себя кота и плюхнулась звёздочкой на кровать.
— Теперь я спокойна, — вздохнув сказала Она.
Авель тихонько сполз с кровати на пол и лёг на пушистый коврик отдышаться.
Лолита ораторским голосом заполнила комнату резонансом:
— Как не обходится ничего на свете без боли, так и отношения невозможны без боли. Так пусть же будет эта боль физическая, а не душевная!
Эти слова наполнили Авеля спокойствием. Он вспомнил себя пятилетним ребёнком, размышляющим на тему боли. И рад был слышать схожесть взглядов. Он ещё раз убедился, что Лолита предназначена ему судьбой.
Кот повернулся на спину. Тело окатило болью. Авель тут же ощутил свою принадлежность Госпоже. Он считал, что синяки и боль от них несут собой зависимость и принадлежность. Их приятно видеть и ощущать. Это нечто более, чем просто пятна на светлой коже.
Авель заёрзал. Его остановило внезапно появившееся над ним лицо Госпожи.
— Котик хочет поиграть? — хитро улыбаясь спросила Она и нацепила Авелю прищепки на яички, затем на уши и губу.
Кот замер. Он понял, что ещё совсем плохо знает Лолиту, чтобы предугадать Её поведение. Она каждый раз открывалась ему в новом свете.
Единственное, в чём Авель был уверен на тот момент, так это то, что Госпожа его по натуре трудоголик и время, отведённое на отдых, будет очень коротким. Лолита не умела и не любила отдыхать. Она ценила каждую минуту жизни, а в моменты особого удовольствия и секунды казались длинными, она наслаждалась каждой. Лолита считала, что ни один день не должен быть прожит без пользы.
Предположения Авеля подтвердились. Госпожа бодро подпрыгнула с кровати, как на пружине, и подошла к шкафу переодеться.
— Авель, собирайся! Мы идём в бассейн.
Кот испугался, ведь он, как и настоящие кошки, боялся воды. Он паниковал от вида большого количества воды, его не покидала фобия утонуть. Но делать было нечего. Желания Госпожи не подлежат обсуждению, а Авель на то и подчинялся, чтоб угождать Лолите.
Для отношений такого вида поход в бассейн, да и во многие другие общественные места, являлся не просто походом, но и испытанием на прочность. В отличие от многих других пар, Авель и Лолита не скрывали своих пристрастий. Они придерживались того принципа, что жить нужно в угоду себе, а значит они имеют такое же право на самовыражение, как и все остальные.
Отличаться всегда сложно. Это косые взгляды, обсуждение, осуждение, удивление, сплетни, насмешки. Но Авеля и его Госпожу это не смущало. Они придерживались того мнения, что лучше отличаться и терпеть непонимание, но получать удовольствие от жизни, брать от жизни всё.
Как только Авель вошёл на территорию бассейна, он оказался в центре пристальных взглядов. Люди рассматривали с недоумением розовый мех на шее парня. Авелю было неприятно, но он держался непоколебимо и уверенно шёл по направлению к отдыхающей Госпоже. Лолита была восторженна стойкостью своего раба. Она разглядела сложившуюся ситуацию с другой стороны. Нашла её интересной и решила, что таким образом можно поиздеваться над неготовыми к такому сюжету наблюдателями. Авель сел на колени перед Лолитой. Она поцеловала его в лоб и приказала сделать массаж.
Теперь и посетителям бассейна стало неудобно, как только они почувствовали излучаемую уверенность двух, привлекающих внимание, персонажей. Они наигранно всеми силами делали вид, что им неинтересная пришедшая пара, а сами то и дело поглядывали в их сторону. В глазах некоторых женщин Лолита разглядела зависть и была довольна собой.
Спустя некоторое время Она стояла по шею в воде и звала к себе Авеля. Тот изобразил на лице явный страх, вцепился руками в стену бассейна.
— Я кот! А кошки воды боятся.
— Меня не волнует чего ты боишься! Ко мне подойди!
Авель снова оказался в центре внимания. Рядом прошёл парень и с усмешкой сказал своим друзьям:
— Может нас снимают на скрытую камеру? Проверяют реакцию на клоунов?
— Клоунов и в жизни хватает, — пробурчал один из его друщей, — Человек-кот: Рыба-кирпич:
Авель покраснел со стыда боязни воды. Это показалось ему более ненормальным, чем даже розовый мех на шее. Он решил, что это недопустимо, набрался смелости, сделал три глубоких вдоха и поплыл к Лолите.
Недалеко послышалась реплика:
— Он бы ещё шубу надел.
Авель и Госпожа уже не обращали ни на что внимания. Им было вместе хорошо. Их счастьем было найти друг друга.
Приятные моменты жизни коротки, а память о них вечна. Порой складывается впечатление, что большая часть жизни проживается в фантазиях, нежели в реальности.
В это сонное дождливое утро Авеля разбудил стук в дверь. Едва продрав глаза, он подошёл к порогу и увидел Лолиту. Она вошла в квартиру с потускневшим видом и наполнила атмосферу горечью.
— Авель, встань на колени! — выжимая из себя хоть капельку строгости, произнесла Госпожа.
Авель чувствовал что-то неладное, внутри царил хаос. Он всё же встал на колени, не понимая что заставило Лолиту прийти в столь ранний час дождливым утром, когда люди стараются не выходить из дома.
Госпожа достала красивый чёрный футляр дорогой отделки. Открыла его перед глазами Авеля и взяла из него металлический ошейник с розовым мехом. Авелю стало безумно приятно. Он с радостью снял с себя старый розовый мех. Госпожа одела ему на шею ошейник и защелкнула на замок маленьким ключом.
— Я посвящаю тебя в своего кота на всё время, сколько мы будем вместе!
Авель с благодарностью поцеловал руки Лолиты. Она приказала ему встать и надеть пояс верности, который тоже защёлкнула на замок.
— Будь верным мне. Отныне ты мой кот и находишься под полным моим контролем!
— Благодарю Тебя, моя Госпожа! — Авель снова поцеловал Ей руки.
— А теперь, — посмотрев пристально в глаза коту, говорила Лолита, — настало время прощаться.
Авель испугался.
— Меня вызвали по срочному делу за границу. На полгода:
Авель снова почувствовал себя в безысходности. Но это была другая безысходность — совсем не приятная ему.
Госпожа забрала ключи от ошейника и пояса верности с собой.
— Полгода — не такой уж и большой срок, Авель. Чтобы понять как дорого тебе что-то, нужно на время потерять. Уверенна, наши отношения только окрепнут, и расставание пойдёт на пользу.
Лолита заставила себя улыбаться, однако как только вышла за дверь, разревелась. Авель стоял по другую сторону двери. Не нравилась ему эта ситуация.
За несколько часов смирился, что впереди полоса ожидания возвращения Госпожи. Он начал строить планы новых развлечений, игр уже сегодня. Анализировал своё поведение, искал ошибки и ставил цель исправиться.
От скуки в пустой квартире Авель включил радио, чего раньше практически не делал. Он слушал музыку, расчесывая пушистый хвост. Стрелка часов остановилась. В комнате стало непривычно пусто. Авелю показалось это дурным предзнаменованием. Часы никогда не останавливались. Он нахмурил брови и решил не обращать внимания. «Старые часы», подумал он.
Раздался сигнал его телефона. Авель насторожился. Это было сообщение от Госпожи: «Прощай, мой маленький котик. Прости, если я в чём-то была непра»
— Неправа: — закончил Авель.
Плохие мысли лезли в голову одна за другой. По радио наступила сводка новостей: «Буквально две минуты назад потерпел крушение над океаном авиарейс А-614». Тело Авеля стало ватным. Его будто парализовало от страха. Он остолбенел. Несколько минут Авель не мог двинуться.
С огромным трудом трясущимися руками он набрал номер Госпожи. Телефон не работал: Авель звонил по предоставленным номерам с целью узнать о судьбе своей Госпожи.
Вечером официально объявили, что спасшихся нет. Авель дёргал руками. Он поверить не мог, что так быстро всё закончится. Это была жирная точка на всей его жизни:
Нельзя сказать, что жизнь мехового раба не такая как у всех. Она просто другая. В ней своя прелесть, своя проблема, своя недосказанность, своя тайна.
Авель не мог смириться с одиночеством. Он потерял не просто близкого человека. Он потерял на редкость близкого человека, с которым делил свою, как многим казалось безумную, жизнь.
Он продал свою квартиру, взамен купил маленький дом на окраине города. Распродал мебель и оборудовал новое жилище мехом. Он сохранил остановившиеся старые часы. Он не снимал ошейника и пояса верности. Авель поклялся в верности своей Госпоже до конца дней своих. Всё дальше и дальше он отдалялся от людей. Всё более чужими казались ему друзья. Чуждой казалась человеческая жизнь.
Он продолжал молиться ангелам, как это было в детстве. Он продолжал верить, что ангелы исполнят самое сказочное желание. И ложился спать со старым лисим хвостом, подаренным его тётей. Его жизнь была похожа на сказку. На грустную сказку, похожую на те, что читали ему в детстве. Он мечтал остаться в памяти людей книжным героем.
Быть преданным. Быть одиноким. Быть отверженным. Быть непонятым. Слыть котом, являясь человеком. Жить рабом, оставшись свободным. Жить для женщины, которой уже нет:
Авель проснулся от ощущения окружающей его мягкости. В эту холодную ночь ему было на удивление тепло. Авель ещё не понимал что произошло. Он лежал на крыше дома, смотрел на звёзды и совершенно не двигался. Его состояние было похоже на то, будто он избавился от чего-то давно приносящего тяжесть душе, и только теперь ощутил свободу. Это было похоже на отчаяние. Авель ещё не знал какая перемена произошла в его жизни. Ветер дунул в его сторону, и тело окатила необыкновенно мягкая волна. Авель уже давно привык к такого рода ощущениям от пушистого костюма из меха. Но то, что он почувствовал в эту минуту, ему показалось новым. Он согнул правую руку в локте и поднял над собой. В очерняющей темноте практически невозможно было разглядеть руку, но что-то в ней было не так. Авель поднёс её к лицу. Замер!. Рука была покрыта шерстью. По телу пробежались мурашки. Авель привстал и разглядел себя целиком. Он оброс настоящей шерстью. Лихорадочно щипая себя, Авель испытывал страх и счастье.
— Я кот! — окончательно поверив в чудо, воскликнул Авель. Последний раз наслаждаясь красотой огней ночного города с высоты взгляда человека, Авель прошептал:
— Вот и всё: Моё желание сбылось.
Он потерял сознание и упал на крышу. Холодный ветер щекотал пушистое тело.
Очнувшись, из его уст вырвалось только «мяу». Кот оглядел возросший в несколько раз в его глазах город и убежал на мягких четырёх лапках прочь.

--- Путешествие гнома ---

Озорное солнце играло с верхушками этих прекрасных деревьев. Их длинные темные стволы причудливой формы возносились к небесам, переплетаясь между собой. Весь этот лес был наполнен ароматом, который сводил меня с ума. Я медленно шел по этому чудесному лесу, прикасаясь к каждому дереву, до которого доставали руки. Как чудесно ощущать на нежной коже своих ладошек нежность их коры. Казалось, что они источают не только аромат, но и какую-то невидимую человеческому глазу энергию живительной силы. Но я чувствовал и видел ее, она пропитывала всё моё нутро, проникая в меня сквозь поры тела. Деревья были живыми, они отвечали на мои ласки своими, нежно проводя опустившимися кронами по моей спине. Я готов было провести весь остаток жизни в этом лесу, в этом, как мне казалось, центре вселенной. Но настоящий путешественник никогда не останавливается, он постоянно находится в поиске, тем более что меня что-то манило, заставляя идти в неизвестном мне еще направлении. Что-то говорило мне, что это всего лишь начало долгого пути, пути наслаждения и новых открытий…
Лес становился всё реже и реже. Солнце всё сильнее и настойчивее пробивалось сквозь деревья, ослепляя меня, но в то же время нежно лаская мое тело, обволакивая его своими теплыми и нежными лучами. Я даже не заметил, как оказался посреди залитой этим солнцем поляны, лесная почва сменилась бархатистой травой. Мои ноги погрузились в ее нежность. Я присел на корточки и прикоснулся к ней. Чудо, как же она было приятна! Она казалось мне живой. И это не единственное что вызвало у меня удивление, она еще была невероятно теплой. Складывалось впечатление, что она подогревалась откуда-то изнутри, будто под ней протекали теплые подземные ручьи. Трава, так же как и лес, источали приятный запах, наслаждение от вдыхание которого, нельзя было сравнить ни с чем на свете. Я еще раз нежно провел по ней рукой и отправился дальше…
Солнце все припекало, и становилось жарко. Но ничего не могло меня уже остановить. Магнит предвкушения тянул меня с неистовой силой. На горизонте, в дымке я увидел два невысоких кустика. Они были такой совершенной формы, что я вначале подумал, что за ними ухаживает заботливый садовник. Но нет, это природа создала их такими, двумя абсолютно симметричными кустиками. Я подошел к ним и едва прикоснулся к ним. Боже, они такие мягкие, такие нежные. И этот аромат, опять этот не покидающий моё сознание аромат. Что-то сладкое и свежее было в нем. Я в жизни ничего не ощущал подобного. Я осторожно перелез через один из кустиков. Не знаю зачем я это сделал, ведь между ними и так была тропинка. Скорее всего, что мне хотелось ощутить приятное прикосновение и покалывание их веточек на своем теле. Мои ожидания были оправданы. Это было чудесно…
Прикосновения вызвали прилив крови к моему тело и мне уже совсем стало жарко, я готов было скинуть всю одежду и спрятаться в тени этих кустов, как вдруг до меня донесся очень знакомый мне звук, звук, который заставил меня обернуться. О небеса, вода. Моему взору пристали два совершенно одинаковых по размеру озера. Вода в них играла, отражая солнечные лучи. Миллионы капелек брызг от набегавших волн переливались в воздухе, создавая неповторимую радугу. Вдоль берега стояли, грациозно изогнув свои спины стройные небольшие деревья. Я пробрался через них и подошел к самой кромке воды. Теплые волны приливали, омывая мои стопы, щекоча голень. Позабыв о том, что в одежде, я бросился в манящие меня волны озера. И только теперь я увидел, что вода была темная-темная. Но меня это не пугало. Наоборот, неизведанность темноты влекла меня. Уже и не помню, сколько я плескался, сколько нырял на глубину, пытаясь достать рукой дна, но все попытки были тщетны. Озера были бездонны. Я переплыл на противоположный берег, и хотя мне совсем не хотелось выходить из этой удивительно теплой вода, всё же меня ждал длинный путь…
Я вышел на берег и пошел дальше. Воздух вокруг меня был горяч, с каждым шагом мне становилось всё тяжелее и тяжелее дышать. Я расстегнул пуговицы на рубашке, раскаленный воздух обжигал мне грудь. И только теперь я увидел тому причину. Это был вулкан, небольшой, но пылающий и пышущий жаром. Несмотря на то, что встреча с вулканом может закончиться плачевно для путешественника, я все же набрался смелости и подошел к нему ближе. Казалось, что моя кожа вот-вот вскипит. Из раскаленного кратера вырывался язык пламени, извиваясь подобно змее. От него исходило и опасность и страсть и нежность одновременно. Незабываемые чувства, неповторимые ощущения, хотелось сорвать с себя стягивающую грудь одежду, и броситься вниз головой в это пекло, в этот огонь, который теперь не пугал меня так. Но какие-то силы остановили меня, и я, пройдя по кромке кратера, взобрался не небольшой холмик. Я с трудом перевел дыхание и осмотрелся вокруг. Перед моими глазами предстала сказочная картина завораживающего ландшафта. Его просторы казались мне необъятными, я словно заново родился и мне предстояло пройти весь свой жизненный путь с самого начала…
Предвкушения познания чего-то нового и неизведанного подтолкнули меня вперед, и я сделал шаг. Я оступился и, падая, стал скатываться под горку холма, на котором стоял. Миллионы маленьких песчинок этой дюны, нежно лаская мое тело, несли меня вниз. Я чувствовал их прикосновения, такие нежные и теплые. Я не заметил, как прекратилось это чудесное падение. И вот я уже внизу, и мне предстоит пройти весь тот путь, который я мысленно представил себе, осматривая ландшафт, стоя там, на вершине холма. Хватит ли сил и энергии? Знаю только одно, есть неукротимое желание, оно и ведет меня…
Я сделал несколько шагов и стал отчетливее осознавать, что мой путь далеко не простой, а даже еще более трудный, чем я представлял. Вдалеке виднелись две высокие горы, вершины которых были спрятаны в белоснежных облаках. Узоры их кружев были неповторимы. Мне вдруг захотелось прикоснуться к ним, быть внутри них. К тому же они скрывали пики вершин. Я шел к ним и представлял, как буду взбираться на них, фантазировал о том, что меня ждет там, в облаках. От этих мыслей ко всему моему телу прильнула кровь, быстро-быстро застучало маленькое сердечко. Такого ощущения я не испытывал никогда. Не смотря на крутые склоны горы, я начал восхождение. Здесь меня поджидал еще один сюрприз. Почва коры была на удивление мягкая и бархатистая. Но под слоем ее нежности ощущалась более плотная почва. Она, пружиня, помогало моему телу подниматься все выше и выше. Я стал ощущать колебания под ногами, которые усиливались с каждым моим шагом, с каждым миллиметром пройденного мною пути. Вот они, белоснежные, манящие меня облака. Мои ожидания не обманули меня, они действительно были нежными и приятными на ощупь.
Я стал пробираться под них. Да, и ещё один немаловажный факт — запах. Этот запах был не тот, что слышал там, у озер, в лесу. Это совершенно другой запах, что-то теплое и материнское было в нем. Запах усиливался, равно как и колебания почвы. Только теперь я заметил, что гора живая. Она реагировала даже на мои прикосновения, чем жаднее я впивался в нее, тем с большим трепетом она на это реагировала. И вот я на вершине. Удивительно, на самой вершине почва совсем не такая. Она намного темнее и рыхлее. Прямо из центра вершины выступал небольшой холм. Теперь я понял, это он источал такой прелестный запах. Уставший от восхождения я прилег, на вершине и стал жадно вдыхать этот божественный аромат. Его дурман привел меня в состояние счастья и радости. Тут я заметил, что холмик в середине вершины стал оживать, он заколебался и слегка надулся. Морщинки на его поверхности стали гладкими. Он поднимался, подобно караваю, который подходит в печи. Его аппетитные вид, а быть может просто ощущение наступающего на меня голода, необъяснимым образом подтолкнули меня облизнуть его. О Боги, о небеса!
Вот он пик наслаждения и блаженства. Его вкус был похож на вкус карамели и был полн молочным ароматом. Я закрыл глаза и вдохнул полной грудью. Легкое головокружение покачнуло меня. Я упал, и обессиленный уснул. Не знаю сколько часов или минут я проспал, но проснувшись всё там же, на вершине горы, я почувствовал необычайный прилив животворящей энергии. Я встал и начал спускаться с горы. Через некоторое время я был уже у ее подножья. Огромный соблазн тянул меня на восхождение второй горы, но я всё же удержался и оставил ее покорение на обратный путь. Еще раз нежно прикоснувшись к нежной почве горы, я отправился дальше…
Передо мной простиралась огромная песчаная пустыня. Солнце нещадно пекло, и лишь прохладный набегающий ветерок, что растрепывал мои волосы, был моей единственной защитой от жестоких солнечных лучей. С каждым шагом, я чувствовал как песок под моими ногами становился всё горячее и горячее. Слева и справа от меня были волнистые дюны, по которым ветер нежно перекатывал песок. Я шел и шел, казалось, что этому путешествию не будет конце, казалось, что пустыня никогда не кончится, и я упаду, обессиленный и утомленный. Но странное чувство овладело мною, чем труднее мне становилось идти, тем больше рос интерес познания того, что будет там, за пустыней. Это было похоже на попытку познания вселенной. Все знают что она бесконечна, но все хотят найти ее границу. Я был не исключением…
Вдруг, среди этой однообразной, но в то же время завораживающей пустыне я увидел кратер. Небольшой кратер без высушен. Видно нещадное солнце не пожалело этот единственный источник в огромной пустыне. Я подошел к самой его кромке. Чудо! Из темной пустоты веяло чем-то прохладным. Это был не просто прохладный ветер, от него исходило что-то необычное, неизвестное для меня, но в то же время что-то невероятно знакомое. И, несмотря на неопознанность этого явления, внутри меня было спокойствие и умиротворение. Это придавало мне силы, наливая меня энергией, и не простой энергией, а энергией, что может дать жизнь, энергией, что может оживить мертвое. Мне хотелось приблизиться к этому источнику, хотелось исчерпать его весь, но в тоже время я понимал что это нереально — он был неиссякаем. Я спустился в него и долго к нему привыкал. Он был глубоким, как колодец. Мне вдруг захотелось провести рукой по его бархатистым стенам, почувствовать силу, прикоснуться к загадке. Я так и знал — источник был живым. Его стенки сократились, и почва под моими ногами стала то подниматься то опускаться.
Чем нежнее я прикасался, тем с большей силой реагировало всё вокруг на мои прикосновения. Колебания учащались и учащались, и мне вдруг в голову пришла мысль о том, что творится там, наверху. Я вылез из кратера, хотя, видит Бог, мне этого не хотелось делать, и моему взору предстала неописуемая картина — вся пустыня словно дышала, холмы и возвышенности поднимались то вверх то вниз, земля была раскалена, ее белый бархат превратился в пурпурный огнедышащий песок. Он обжигал мои пятки, мне было и больно и приятно в одно и тоже мгновение. Никогда не думал, что могу признаться себе в том, что эта боль может доставлять столько удовольствия и наслаждения. Я бежал по горячему песку, и сердце мое билось так, что готово было выпрыгнуть из груди.
И когда я уже чувствовал, что силы на исходе небеса сжалились надо мной — впереди меня, на горизонте, появился холм, весь покрытый лесом. Я вбежал в него и упал у первого же дерева, что подарило мне тень и прохладу. Я раньше думал что все леса пахнут одинаково, но сейчас понимал что ошибался. Этот лес источал совершенно другой запах. Его аромат веял откуда-то из глубин леса. Я встал и побрел в поисках источника этого благоухания. Земля под ногами была твердая, деревья были небольшого роста, их стволы были тонкими, более жесткими, чем в том лесу, откуда я начал свое путешествие. Я взбирался на холм медленно, я вдыхал чудный запах леса, я трогал деревья, которые отвечали мне своими нежными прикосновениями. И вот я уже спускаюсь к подножью этого, покрытого лесом, холма…
Пещера?! Здесь?! Откуда?! Прямо у подножья холма моему взору предстала пещера. Теперь я понял что именно источало столь завораживающий аромат. В предвкушении раскрытия тайны, как мне казалось тайны всего человечества, я начал спускаться в нее. Мне показалось что стены входа в пещеру были влажными, я подумал, что мне это кажется, но это оказалось правдой. Стены источали влагу, как будто миллионы подводных ручейков нашли выход из земной тверди. Запах… Говорят, что вода это субстанция без вкуса, без цвета, без запаха. А вот нет! Эти живительные капли были окружены ароматом, который дурманил мое сознание. Мне захотелось попробовать их на вкус, и я облизнул теплую твердь. Вкус соков земли был так же вкусен, как и их запах. Я облизнул губы и почувствовал, вдруг, непреодолимую жажду. Я жадно впился в эти микроскопические ручейки, я хотел выпить их до дна, хотел осушать из, не оставлять не малейшей капельки. Я помогал себе язычком, пытаясь выжать как можно больше этой влаги. Неожиданно стены пещеры начали пульсировать. Их колебание усиливалось с каждой минутой.
Не останавливаясь я продолжал жадно лизать уже горячие стены и медленно подниматься снизу вверх по граничной кромке пещеры. С каждым шагом колебания усиливались, а соки становились все вкуснее и вкуснее. Их соленость не давала мне напиться ими. Мне хотелось еще и еще. Вдруг я заметил у себя над головой небольшой, выступающий из пещеры, отросток. Как я его сразу не заметил, когда спускался? На моих глазах он стал увеличиваться в размерах все больше и больше, показываясь уже практически весь над своеобразным капюшоном, который его уберегая от мои глаз. Я подобрался к нему плотную. Он был абсолютно гладкий и пах так заманчиво, что я не удержался и решил попробовать его на вкус. Но едва я прикоснулся к нему кончиком своего язычка, земля, словно испытав подземный толчок, вдруг подпрыгнула и резко опустилась вниз. Я не смог удержаться и сорвался…
Я летел вниз, боясь разбиться. И вот оно, столкновение со дном пещеры, которая казалась необычно глубокой и темной. Чудеса, мне было совсем не больно, наоборот, приятно, словно пуховая перина пещера приняла моё тело. Я встал и услышал капель — розовые стены пещеры были влажными, они полностью были покрыты бесчисленным множеством маленький струек. Это были те самые струи сока, вкус которых завораживал меня там, наверху. Прильнув вновь к стенам я стал поглощать эту влагу. Все мое тело захотело быть в этих соках. Я снял с себя всю одежду и стал тереться о стены. Через несколько мгновений я был уже весь в этой влаге. Мое тело пахло также чарующе как и вся эта пещера. Я стал ходить между стенами, нежно лаская их. Эта живая пещера словно отвечала мне — на каждое мое прикосновение она испускала на меня новую порцию струй. Не помню сколько это продолжалось, но наступил момент, когда маленькие струйки превратились в большие ручьи, которые вскоре объединились в единый потом, который, подняв меня, стал нестись к выходу пещеры.
Стены пульсировали сжимались, казалось что они вот-вот раздавят меня, от волнения мне становилось невероятно жарко. Бурный поток все же вынес меня из пещеры, и в этот момент я услышал до ныне незнакомый мне звук, что разрывал тишину. Это был не гром и не крик диких зверей. Это был скорее стон, но необычный стон. Словно тысячи сирен издавали свой жаждущий крик…
Я очутился на вершине холмистого гребня, который простирался далеко-далеко и прятался за горизонтом. Воды вынесшие меня отошли, стекая тонкими струйками по подъемам холмов. Когда мое влажное тело обсохло под палящими лучами вечернего солнца, я вновь оделся и пошел вдоль гребня. Шлейф аромата вился за мной. Дующий мне в спину ветер обволакивал меня этим ароматом. Я шел, глубоко вдыхая горячий воздух. Под ногами простиралась бархатистая горячая земля, мои стопы утопали в ней… Мелкие песчинки щекотали мои босые стопы. Осматриваясь по сторонам, я заметил что по левую сторону от меня, параллельно тому гребню, по которому я иду, тянется второй, точь-в-точь такой же гребень. Я шел очень долго, несколько раз останавливался на отдых. Я присаживался и подолгу играл с нежным песком, гладил землю. Она изредка покрывалась маленькими бугорками, которые исчезали как только я проводил по ним ладонью. И вот, когда я вновь устал и решил отдохнуть, перед моими глазами явилась удивительная картина.
Гребень плавно переходил в возвышенность, которая странным образом разделялась на пять вершин. Я, уставший от долгого, но увлекательного путешествия, из последних сил взобрался на нее. Я ходил между этими вершинками, которые, надо заметить, располагались от большой к маленькой, нежно проводя по ним рукой. И вот я оказался у самой маленькой, пятой вершины. Она была нежной и мягкой, бархатистой и чувственной. Мне вдруг захотелось прижаться к ней, как будто она была чем-то живым. Я обхватил ее своими маленькими ручонками. Глубоко вдохнув воздух я почувствовал как он сладок. Это вершина источала его. Я облизнул ее и у меня вдруг закружилась голова. Словно я вкусил дурмана, что помутил мой разум. Но я не остановился, скорее наоборот, я стал страстно облизывать источник этого наркотического наслаждения. В глазах мутнело, сердце билось все быстрее и быстрее. Это продолжалось до того, пока пик возбуждения не перерос в бурный выброс энергии, и, изнеможенный я упал наземь…
Когда я проснулся, солнце уже опускалось за горизонт. Меня ждал длинный путь назад. Я встал и отправился обратно той же дорогой, то и шел сюда. Мне нужно было где-то переждать ночь и мне не приходило более уютною и теплое место нежели пещера. Именно к ней я и направился…



--- Раззадоренная баба ---

В некотором царстве, в некотором государстве жил богатый мужик, у него был сын по имени Иван.
— Что ты, сынок, ничем не займешься? — говорит ему отец.
— Еще поспею! Дай-ка мне сто рублей денег, да благослови на промысел.
Дал ему отец сто рублей денег. Пошел Иван в город. Идет мимо господского двора и увидал в саду барыню: очень из себя хороша! Остановился и смотрит, сквозь решетку.
— Что ты, молодец, стоишь? — спросила барыня,
— На тебя, барыня, засмотрелся! Уж больно ты хороша! Коли б ты мне показала свои ноги по щиколотки, — отдал бы тебе сто рублей!
— Отчего не показать! На, смотри, — сказала барыня и приподняла свое платье. Отдал он ей сто рублей и воротился домой.
— Ну, сынок, — спрашивает отец, — каким товаром занялся? Что сделал на сто рублей?
— Купил место, да лесу для лавки. Дай еще двести рублей, надо заплатить плотникам за работу.
Отец дал ему денег, а сын опять пришел и стоит у того же сада. Барыня увидала и спрашивает:
— Зачем, молодец, опять пришёл?
— Пусти меня, барыня в сад, да покажи свои коленки, отдам тебе двести рублей.
Она пустила его в сад, приподняла подол и показала свои коленки. Парень ей отдал деньги, поклонился и воротился домой.
— Что, сынок, устроился?
— Устроился, батюшка, дай мне триста рублей, я товару накуплю.
Отец дал ему триста рублей. А сын сейчас отправился к барынину саду. Стоит и глядит сквозь решетку. А отец думает:
— Дай-ка схожу, посмотрю на его торговлю. Пошел за ним следом и посматривает.
— Зачем, молодец, опять пришел? — спросила барыня. Парень отвечал ей:
— Не во гнев тебе, барыня, сказать, позволь поводить мне х…ем по твоей пи…де, я за то дам тебе триста рублей.
— Пожалуй. — Пустила его в сад, взяла деньги и легла на траву; а парень скинул портки и стал ее х…ем по губам поваживать и так раззадорил, что барыня сама просит:
— Ткни в серединку! Пожалуйста, ткни!
А парень не хочет:
— Я просил только по губам поводить.
— Я отдам тебе назад все твои деньги, — говорит барыня.
— Не надо!
А сам все знай поваживает по губам-то.
— Я у тебя шестьсот взяла, а отдам тысячу двести, только ткни в серединку!
Отец глядел-глядел, не вытерпел и закричал из-за решетки:
— Бери, сынок, копейка на копейку хороший барыш!
Барыня услыхала, да как вырвется и убежала. Остался парень без копейки и заругался на отца:
— Кто просил тебя кричать-то, старый хрен!
  
  Электронная Библиотека Порна Сайт (Эротические сказки для взрослых 18+)