Электронная Библиотека Дойки.Biz (18+)

 Название : Эль-21
 Ссылка: https://dojki.biz/book/
 Категория : Фантастика

 Глава 1: Принцесса для волка
Все тело ломило. Плечи то и дело дергались, руки тряслись. Последствия выхода из трехлетнего анабиоза. Нутро клокотало так, будто я третьи сутки пил кофе литрами, пытаясь за последние ночи выучить программу всего семестра перед экзаменом.
Небольшая комнатка. Едва ли метров пять на пять с низким потолком, по которому я скребся макушкой, когда зашел внутрь. Яркая лампа у доски била по глазам.
Единственная мебель — десять маленьких одноместных парт, стоявших в два ряда лицом ко входной двери. И десять человек, которые сейчас мало чем от этой мебели отличались. Пять парней, пять девушек. Тела у всех дрожали и нервно содрогались, будто мы тут замерзали от холода.
Меня зовут Витя. Двадцать два года. И, сказать по правде, больше к этому мне добавить нечего. Учился в школе, вылетел из универа, два года перебивался случайной подработкой на Земле. Родители погибли в аварии, а брат ступил на кривую дорожку. Ни любовницы, ни тем более жены. Так что карьера военного представлялась более-менее соблазнительной. По крайней мере — стабильной. Других перспектив в моей жизни все равно не было.
Спустя, наверное, минут двадцать ожидания, дверь наконец-то отъехала в сторону.
В помещение скользнул мужчина. Не вошел — именно скользнул. Какой-то грациозной походкой. Движения были плавными, заставляя всех до единой девушек тут же впиться в зашедшего мужчину плотоядными взглядами.
Укол ревности саданул мне под ребра. Или это очередная конвульсия? Почему на меня ни одна так не смотрела за всю мою жизнь?
Левая рука у мужчины была на перевязи, в то время как запястье правой отчетливо отливало хромированным металлом. Должно быть, частичная аугментация для военных. Последствия травмы.
Правую щеку рваным знаком тире перечеркивал здоровый, явно только недавно заживший шрам, тянувшийся от самого носа до уха.
Мужчина неспешно обвел сидевших взглядом.
— Видите это? — сухим тоном спросил он, указав пальцем на свой воротник, демонстрируя блестящие металлом костяшки, большими точками торчащие посреди неестественно бледной кожи.
На мужчине были черные свободные штаны и обтягивающая как вторая кожа торс водолазка того же цвета с воротом под самый подбородок. На котором красовалась небольшая лента небесно-голубого оттенка.
Я прищурился, пытаясь сфокусировать глаза. Одна, две, три, четыре... Четыре звезды! С темной полоской по центру. Мой мозг быстренько прогнал информацию через память. И я тут же поспешно вскочил с места, приложив руку к виску!
— Вот он просек фишку, — криво усмехнулся мужчина, даже не утруждаясь взглянуть в мою сторону. Продолжая разглядывать остальных сидевших перед собой холодным взглядом.
Народ, впрочем, быстро смекнул что к чему и последовал моему примеру. Мужчина неспешно прошелся вдоль парт, одаривая каждого из десяти человек долгим взглядом.
— Вольно, — лениво козырнул он в ответ. — Садитесь, курсанты.
Народ поспешно попадал за парты. Я только и рад был последовать их примеру — ноги дрожали, отказываясь удерживать мое тело.
— Добро пожаловать в космические войска. Я ваш инструктор по боевой подготовке — капитан Ромунов. В ближайшие несколько месяцев — будете меня ненавидеть всей душой, салаги, — тон мужчины был предельно сухим. Как и лицо не выражало ровным счетом никаких эмоций. — Вы совершили трехлетний перелет к звезде Ар-943—908. «Блеклая поганка», как мы ее тут называем. Мы сейчас находимся на космической станции на орбите шестой от солнца планетки. Номер по справочнику Ар-Ка-6. Ну или «Шестой ковчег». Название, опять же, неофициальное.
— Планета богата редкими металлами и опасными для жизни тварями. Не верите на слово — как следует посмотрите на мое лицо, — капитан ткнул пальцем в шрам на щеке. — Будете отлынивать или невнимательно слушать — отправитесь на корм местным. Если очень повезет — то получите билет домой в черном ящике. Похоронят с почестями на матушке Земле.
Ромунов прошелся вдоль парт, заглядывая в глаза курсантам. Вероятно, пытаясь оценить, насколько мы поняли предупреждение. В то время как все сидели и даже дышать переставали, когда инструктор обращал на них внимание. Было в этом человеке что-то, от чего у меня лично кишки в узел завязывались.
Мужчина выудил из кармана штанов маленький КПК и щелкнул несколько клавиш, явно испытывая некоторые трудности от управления устройством всего одной рукой. За его спиной тут же зажегся встроенный в стену дисплей, высветив объемное изображение местной планеты.
Шарик наполовину состоял из фиолетового океана. В то время как вторую часть покрывала серовато-коричневая масса с темными проплешинами тут и там, на которой глазу было попросту не за что зацепиться. Со светло-фиолетовыми шапками на полюсах.
— Большая часть суши — каменистая почва вперемежку с песчаными пространствами. Однако, планета потенциально пригодна для терраформирования. Насытить атмосферу кислородом, привить какие-нибудь растения и лет через сто пятьдесят — будет сад, если верить яйцеголовым из отдела научных исследований, — впервые в голосе инструктора мелькнула эмоция. Да и та отдавала явным скептицизмом.
— Местные формы жизни, — Ромунов клацнул на кнопку своего КПК. Картинка сменилась на какую-то уродливую тварь, напоминавшую помесь эмбриона Чужих с бронированным крабом. — Насекомообразная хрень. Прячутся под землей, живут большими ульями. Яйцеголовые уверяют, что эта хуйня неразумна, но поверьте мне на слово — лучше этому заявлению не верить. Рабочее название — Инсектус Диаболико. От полного названия можно язык сломать, так что ученые согласились называть их так. Хотя бы при нас. Среди пилотов, которые имеют с этими тварями гораздо более близкие отношения, чем ботаны, известны как «Чертики», — инструктор поморщился и осторожно помял плечо на перевязи. Снова клацнул на кнопку.
Изображение сменилось человекоподобной металлической машиной.
— Наше основное средство борьбы — боевая машина тактического доминирования, оснащенная нейронным интерфейсом. БМТД-ОНИ-4—12. На более доступном жаргоне их называют «мехами» или же «Мыслежуйкой», — в голосе Ромунова на миг послышался еле уловимый смешок. — Пилоты соединяются с машиной напрямую. Что позволяет управлять техническим оснащением со скоростью мысли. Быстро, качественно, эффективно.
Инструктор погасил экран и снова прошелся вдоль рядов, почти что касаясь черными волосами потолка. То и дело загораживая лампу.
— Вы группа курсантов под номером «Эль-21». Вас всех проверили при зачислении в армию и выяснили, что у вас высокий порог нервной проводимости. Иными словами — вы можете управлять этими машинами. Что, кстати, довольно большая редкость. Примерно одна сотая процента, если верить яйцеголовым. Вот так вы и оказались в дальнем космосе. Срок ваших контрактов — пять лет. Только по истечению этого времени у вас есть шанс отправиться домой. Вылетите со службы раньше — будете ждать следующего корабля на Землю на станции. Надеюсь, угадаете сами, когда он отбывает, — губы инструктора скривились в ехидной улыбке. — А до тех пор будете каким-нибудь местным уборщиком и драить сортиры целыми днями.
Ромунов обвел всех коротким взглядом, прежде чем снова нацепить безразличную маску на лицо.
— Теперь — каждый из вас сейчас встанет и расскажет пару слов о себе. Учиться будете в составе этой группы. Если у нас тут не найдется гребанных Эйнштейнов или особых даунов — выпуститесь одновременно, так что вам не помешает завязать дружеские отношения с товарищами, которые, скорее всего, будут прикрывать вашу спину в первых боях. Учтите — я ваши личные дела уже просмотрел, так что представьтесь друг для друга. Даю по минуте каждому.
Ромунов ненадолго замолк, но начинать первым явно никто не пожелал. Так что мужик попросту ткнул пальцем в крайнюю левую парту перед собой.
Сидевшая блондинка тут же напряглась. Я видел, как ее спинка мгновенно распрямилась, а плечики поспешно расправились. Девушка робко повернула голову к остальным, открывая миленькое личико лет двадцати с небольшим.
— Ксения Ликодронова, — еле слышно промямлила она, явно изрядно смущаясь. — Выпускница ФИТа. В армию записалась для оплаты обучения. Я... застенчивая, — девушка отвела глаза в сторону и густо покраснела, намертво замолкнув, чем вызвала массовые улыбки со стороны остальных курсантов.
Инструктор удрученно мотнул головой и ткнул в следующий стол за спиной девчонки.
— Валерий Арсенов, — тут же вытянулся по стойке смирно паренек. Глаза смотрели четко в стену напротив себя, а голос отдавал лужеными интонациями, будто он пытался пародировать всяких солдат-новобранцев из фильмов. — Я сирота! Записался в армию сразу по достижению совершеннолетия! Потому что хочу служить своей стране!
Ромунов поморщился и картинно засунул палец в ухо, напоказ пытаясь его прочистить. И лишь после этого ткнул в следующего курсанта.
— Вероника Ренко, — расплылась в улыбке сидевшая за столом девчонка с огненно-рыжей гривой густых волос, приветливо махая остальным ручкой. — Записалась в армию в надежде побывать в космосе. Дома — старшая сестра и две обаятельные племяшки. Заработанные деньги планирую отправлять им.
Девушка сразу же вызвала у меня приятные эмоции. Улыбчивая, обаятельная. В манерах явно сквозило неподдельное дружелюбие. Но в мою сторону даже и не посмотрела. Уделив внимание всем и каждому, кроме меня.
Я почувствовал, как губы предательски дрогнули. История моей жизни. Девушки вечно смотрели на кого угодно, кроме меня. Я поспешно собрался с духом, переводя взгляд на инструктора.
Тот же как раз указал пальцем на меня. Я прочистил голос, ощущая на себе взгляды одновременно всех и каждого в помещении.
— Я... — в горле застрял комок от неожиданного внимания. Я поспешно прочистил горло, пытаясь собраться с духом.
— Давай смелее! — хохотнул мясистый верзила наискосок от меня.
— Меня зовут Витя, — как-то жалобно вырвалось у меня. Я поспешно тряхнул головой и закрыл глаза. Глубокий вдох. Глаза оставались закрытыми, в то время как губы двигались. — Виктор Волков. По натуре — одиночка, — я лихорадочно соображал, что бы еще такого сказать, чтобы окончательно не опозориться. — Это, — я ткнул на свои волосы, — природный оттенок. Выцвели до седого состояния в возрасте тринадцати лет. Генетическая мутация или что-то вроде того.
— Фрик, — долетел легкий шепот до меня. Явно женский голос, но я бы не взялся указать на кого-то конкретно.
Глаза, впрочем, тут же открылись. Я чувствовал, как краска прильнула к щекам. Меня за цвет волос дразнили с самого детства. С чего бы тут что-то изменилось?
— Разговорчики, — сурово рявкнул Ромунов, мгновенно заткнув мелкие смешки и стерев улыбки с лиц, чем мгновенно заслужил десять баллов на моем личном счету. — Следующий!
— Маргарита Фролова, но для своих я Марго-Касатка, — чванливо, будто жуя резинку, начала обладательница иссиня-черных волос впереди меня. — Дома были траблы с законом и мне типа сказали — или в армию, или в тюрягу. Ну и я типа решила, что тут наверно хавка то получше будет.
— Лучше б ты села, — закрыл лицо рукой наш инструктор. — Шансов остаться в живых у тебя было бы побольше. Следующий.
Коренастый мужик, больше походивший на гору мускулов, поднялся со своего места и повернулся к остальным. Он, пожалуй что, был наиболее старшим в нашей группе — где-то лет двадцати шести, наверное. Совершенно лысый как бильярдный шар, с густой прядью блондинистых волос с пол-ладони длиной, свисающих с подбородка.
— Макс Куленко! Макс Кул! — рявкнул он, закидывая руки к голове в позу классического культуриста, напоказ играя мускулами. — Настоящий мужик! Фанат фитнеса! А где лучше качаться, как не в армии!? Спорт для слабаков! Настоящие мужики не тягают гантели, а стреляют из плазмопушек!
Задорный тон был настолько заразителен, что почти вся аудитория мгновенно заулыбалась, глядя на этого мужика. Он же напоследок задрал майку, продемонстрировав кубики на прессе. Да уж. По сравнению с ним я был просто тщедушной спичкой...
— Виталий Щадоленко, товарищ капитан, — козырнул сидящий по соседству с бодибилдером паренек чуть младше меня. — Родители служат в ВМФ, всю жизнь провел на чемоданах, — как-то слегка устало говорил он, будто делал это уже в двадцатый раз. — На одном месте никогда не задерживался дольше, чем на полгода. Потомственный военный в четвертом поколении, товарищ капитан, так что записался сразу же как услышал об отправке корабля на эту планету. Родители говорят, что пилоты мехов — сейчас самые перспективные должности в армии.
Меня мгновенно передернуло от явно заранее заготовленной речуги. Если бодибилдера иначе как с орангутангом даже и мысли не приходило сравнивать, то этот паренек напоминал какую-нибудь змеюку. Скользкие манеры типичного «реального пацана», который вечно умудрялся выходить сухим из воды. Да и вел себя так, будто заранее купил офицерские погоны.
— Твои родители правы, — кивнул Ромунов, смотря куда-то в сторону. — Если разыграете карты правильно — взлетите в ранге со скоростью ракеты. Если выживете. Следующий.
Инструктор ткнул пальцем в сидевшую бок о бок со мной белобрысую девчонку лет восемнадцати. Та коротко бросила взгляды по сторонам и тут же уткнулась глазами в парту. Предпочитая смотреть на серый пластик.
— Диана Ёрлова, — уши приятно окутал мелодичный голос. Будто у профессиональной певицы. — Родилась в Краснодаре, жила там же до того момента как записалась, — по моей спине пробежался ощутимый холодок. Последние лет двадцать городу приходилось ой как не сладко, судя по новостям. Разгул преступности и уличные банды с одной стороны. И произвол властей, которые пытались как-то совладать с ситуацией, с другой. — Родители спились, так что я записалась на службу в попытках вырваться из этой помойки. Возвращаться на Землю вообще не собираюсь.
Я мгновенно почуял огонек родственной души. Те же проблемы с родственниками, то же отсутствие дома за плечами. Но капитан передал эстафетную палочку последним участникам, оборвав поток моих мыслей.
— Фёдор Галлан, — низенький паренек лет девятнадцати встал из-за стола и на азиатский манер коротко поклонился остальным курсантам. Глаза были раскосыми, а кожа имела ощутимый оливковый тон. Выдавая изрядную долю каких-нибудь якутских или бурятских кровей, которые в последнее столетие заполонили Россию. — Дома осталась большая семья, шесть братьев и две сестры. Денег на всех не хватало. Да и родственникам военных обещают бесплатную медицинскую помощь.
Наш капитан впервые проявил хоть какие-то искренние эмоции и вежливо кивнул пареньку в знак уважения. Передавая слово последней девушке в нашей группе.
— Арлена Галлан, — не вставая махнула ручкой остальным весьма сексапильная девчонка той же национальности что и предыдущий паренек. Черные короткие волосы обрамляли личико с красивыми миндалинками карих глаз. — Сестра Федора. Та, что не осталась с семьей. Здесь по тем же причинам, — коротко заявила она.
— Что ж, с представлениями закончено, — поспешно встрял Ромунов. — Поближе познакомитесь попозже. Сейчас же — на тренировки. Поднимите руки те, кого все еще колбасит после анабиоза?
Я с удивлением понял, что тряска и покалывание, которые я ощущал раньше, успели улетучиться, пока мы представлялись. Остальные, судя по удивленным взглядам, тоже только сейчас обратили на это внимание.
— Никого? Отлично, — усмехнулся инструктор. — Тогда встали из-за столов и пошли за мной.
Капитан легонько пнул дверь ногой, вынуждая ее отъехать в сторону и выскользнул в чуть более высокий коридор восьмиугольной формы, вынуждая остальных идти следом.
Под ногами — черный металлический каркас в виде сетки, под которой виднелись какие-то трубы. По верхним граням восьмиугольника тянулись коротенькие лампы дневного света. Боковые стены были разрисованы цветными полосами, подсказывающими направления к различными зонам космической станции, и имели толстый стальной поручень примерно по центру. Вероятно, на случай отказа гравитации. Если б я еще знал эту самую цветовую дифференциацию — было бы вообще замечательно.
А так одинаковые коридоры сменяли друг друга. В то время как ведущий нас капитан, совершенно не жалея недавно выведенных из анабиоза курсантов, несся вперед большими шагами. Вынуждая нас то и дело срываться на бег, пытаясь не отстать от черной фигуры.
Тут и там навстречу попадались люди. Мужчины и женщины, в большинстве своем — в местной форме. Широких штанах разных цветов и черных майках, с приколотыми на грудь нашивками со знаками различия. И почти все до единого вытягивались по струнке, замирая у стены и отдавая честь проходящему мимо капитану. Вынуждая мужчину снова и снова морщиться от боли, вскидывая руку и козыряя очередному встречному.
По часто бросаемым в спину нашему инструктору взглядам во мне начало закрадываться отчетливое ощущение, что нашего капитана на станции явно уважали. Хотя с его суровыми манерами — оно и не удивительно. Да и ранения как бы намекали, что получил Ромунов их явно не порезавшись ножом на кухне. Должно быть, в бою! Интересно, нам эту историю кто-нибудь расскажет? Может всеобщее уважение как-то связано с героическими заслугами на поле боя?
За всеми этими мыслями я и не заметил, как налетел на спину внезапно замершей девчонке.
— Смотри куда прешь, фрик! — упала на четвереньки обладательница черных волос.
— Прости, — протянул я руку, чтобы помочь девушке подняться, попутно пытаясь вспомнить ее имя. Но память упорно выдавала лишь подзаборные манеры типичной хулиганки.
— Не трожь, слышь!? — отмахнулась она, отбрасывая мою руку в сторону и самостоятельно вставая на ноги. — И вообще, чтоб больше...
— А ну всем заткнуться! — рявкнул откуда-то из-за ее спины капитан. — За мной, салаги.
Ромунов коснулся рукой двери, заставив ее отъехать в сторону, и скрылся в проеме.
Внутри — классическая раздевалка. Стальные стены, небольшие шкафчики для одежды. На каждом — прилепленная скотчем бумажка с именем. С низенькой скамеечкой посередине. В дальней стене — светлый проем, за которым без труда проглядывал белый кафель душевой комнаты.
Капитан стоял в дальней части вытянутой в длину комнаты, подпирая спиной стену.
— Всем раздеться! Одежду — в шкаф с вашим именем! Дальше — внутрь, принять душ. Вернуться сюда и надеть боевой комбез! — рявкнул череду приказов он. — Живо, салаги! Десять минут на все! Опоздавшие побегут в мехи голышом!
— Эмм... а где... женская раздевалка? — робко пролепетала «стесняшка». Ксения, кажется. Если я, конечно, правильно запомнил ее имя.
— Добро пожаловать на флот, — криво усмехнулся капитан. — Женская раздевалка — на Земле. А тут — космическая станция! Жизненное пространство на вес золота! Девять минут, салаги.
Я поспешно заметался взглядом по шкафчикам. Фролова, Щадоленко, Арсенов... А вот, крайний слева — Волков! А рядом — приглянувшаяся мне Ёрлова!
Несмотря на то, что я от стыда был аж пунцовый, в душе все равно предательски шевельнулась радость от ощущения, что я буду переодеваться совсем рядом с этой симпатяшкой!
— Так, мальчики, а ну уткнулись носом в свои шкафы и по сторонам не глазеть! — раздался чей-то женский голос. Но интонации выдавали панические нотки. Кажется, к такому повороту событий никто из присутствующих не был готов.
— Ой, да будто у тебя есть что-то, чего я не видел! — расхохотался наш бодибилдер Макс. — Да и вообще, вы тогда тоже не подглядывайте! Нечего вам настоящих мужиков видеть!
— Точняк, не доросли еще! — поддакнул за моей спиной паренек-змей.
— Да была б типа на что сматреть! — жвачными интонациями откликнулась девчонка, которую я толкнул на входе. Память все так же отказалась выдавать ее имя, но всплыло названное ею прозвище — Касатка.
Раздеваться было недолго. Курсанты, как и большинство местных, большим количеством одежды не отличались. Штаны, ботинки, носки, футболка. Да трусы и тканевая куртка, на плечах которой красовались пустые голубые плоски, выдававшие ранг рядового.
Я хоть и выполнял команду «смотреть в шкафчик», но все же краем глаза наблюдал за раздевавшейся рядом девушкой. Оценивая приятные полушария грудей и чуть пухленькую фигурку.
Впрочем, едва лишь почувствовав шевеление кое-чего пониже пояса, я, еще больше покраснев, поспешно сдернул трусы, бросив их в шкафчик, и первым пронесся мимо капитана в душевую.
Я как раз начал намыливать волосы, когда позади раздался звонкий заливистый смех. Я бросил взгляд через плечо и увидел, как вслед за мной в душевую забежал парень, косящий под профессионального солдатика. Зажимая руками свой член, пытаясь спрятать крепкий стояк между ладоней под звонкое улюлюканье девчонок.
— Ты это... воду попрохладнее включи, — тихо бросил я в его сторону.
— Ага... спасибо, — только и сумел выдавить донельзя покрасневший паренек, занимая место в самом дальнем углу, спиной ко всем кому только можно.
Шоу, впрочем, продолжалось. Парни первыми вошли в душевую. В то время как девчонки явно подзадержались на входе. Не решаясь показаться на глаза совсем без одежды.
— Семь минут! — громко, перекрывая даже шум воды, рявкнул капитан. — Я не шутил — опоздаете хоть на секунду — и побежите до ангара голыми! — сухим тоном добавил он.
Девчонки мгновенно ворвались внутрь. Судя по всему, угроза капитана (или его холодный взгляд) возымела должный эффект.
Повинуясь какому-то стадному инстинкту мужчины заняли позиции вдоль стены, в то время как девушки оккупировали центральные лейки. И те и другие старательно делали вид, что смотрят в противоположенную сторону.
От одной лишь мысли о том, что прямо за моей спиной сейчас находятся пять голых девчонок, член снова предательски зашевелился. Я поспешно протянул руку и убавил горячую воду. Надеясь что проверенный временем рецепт сработает.
Впрочем, хоть я и не решался оглянуться, ничего не помешало мне стрельнуть глазами по сторонам. По соседству с одной стороны стоял наш мясной шкафчик Макс, совершенно спокойно намыливая свою мускулатуру кофейного цвета гелем. Между ног покачивалась ощутимых размеров техника, примерно с две трети ладони в расслабленном состоянии. С весьма крупными, гладко выбритыми шарами у основания. Мужик вообще не обращал никакого внимания на происходящее у него за спиной, будто принимать душ в одном помещении с юными девушками для него было чем-то самим собой разумеющимся.
«Что, возможно, не так уж далеко от истины», — завистливо пронеслось у меня в голове. С его-то мускулами, девчонки, наверное, толпами бросались к ногам Макса...
В то время как по другую руку от меня мылся Виталий-змей. Высокая фигура с первого же взгляда выдавала увлечение спортом, хотя и явно без фанатизма. В то время как между ног покачивался здоровый шланг чуть больше сантиметров двадцати! Явно уже налитый силой, хотя еще и не в полной боеготовности! Мда... вот уж точно змей... В голове мгновенно родилась кликуха «Питон». И почему-то я был уверен — это погоняло прилипнет накрепко.
— Четыре минуты! — раздалось от входа. — Живей, салаги, вам еще комбезы надевать!
Я быстро намылил остаток ноги и поспешно начал смывать с себя скользкий гель. Ощущая себя так, будто намылился маслом, которое никак не желало смываться.
«Да хрен с ним!» — пронеслось в голове после того, как мимо меня обратно в раздевалку поспешно пронесся Арсенов, явно пытаясь убрать свой стояк в комбез до того, как его опять обсмеют девчонки.
Так что я поспешно побежал следом за ним. Слыша у себя за спиной звонкие шлепки босых ног кого-то из девчонок. Метнулся к своей кабинке. Аккуратно сложенный боевой комбинезон лежал на верхней полке.
Эластичная ткань темно-зеленого оттенка. Спереди была застежка от шеи до самого паха. На груди, четко над сердцем, красовалась выведенная яркими бело-голубыми буквами фамилия «Волков»
— Куда трусы взяла, курсант Ренко? Комбез надевается на голое тело! — капитан с явным упоением в глазах разглядывал как мы, как стадо баранов, пытаемся забраться в непривычную одежду.
Я мысленно чертыхнулся, отбросив черные трусы в форме облегающих шорт, и начал засовывать ноги в штанины. Чувствуя, как помещение быстро заполняется моими одногруппниками.
Комбез, как ни странно, оказался весьма удобным. Изнутри была какая-то пористая обивка, переливавшаяся всеми цветами радуги, изрядно смахивавшая на застывший мыльный пузырь. И стоило мне лишь застегнуть молнию, как я мгновенно почувствовал себя будто в уютной кроватке, укутанный меховым одеялом. Не жарко и не холодно. И нигде ничего не жало и не сдавливало. Сидя на мне будто вторая кожа.
Я усиленно пялился в свой шкафчик, не решаясь повернуть голову. Снова краем глаза любуясь прелестными формами моей соседки, натягивающей комбез с грациозностью лебедицы. Член снова предательски зашевелился в штанах и на сей раз я не сумел сдержать позыв.
Впрочем, украдкой скосив глаза вниз, я тут же понял, что эластичная ткань имеет утолщение в области паха. Пусть и не идеально, но все же относительно неплохо скрывая от посторонних глаз нежданный сюрприз.
— Лицом к проходу! — рявкнул мне в ухо Ромунов, вынуждая меня тут же развернуться кругом.
Я слегка испуганным взглядом пробежался по стоявшим фигурам, но в полуодетом состоянии не было ни одной. Девчонки смотрелись просто шикарно, хотя темно-зеленый цвет явно шел далеко не всем. Комбинезоны были тщательно подобраны по размерам, позволяя полюбоваться буферами красоток.
Я мысленно отметил, что у нас в группе самые аппетитные формы были у рыжегривой Вероники. В то время как второе место делили между собой стесняшка с буряткой. Вынуждая Касатку изнывать от тихой зависти, что отлично читалось в ее глазах, переходивших с одних корабельных пушек на другие. В то время как стоявшая бок о бок со мной Диана на фоне остальных выглядела почти что доской со своими небольшими грудками.
Впрочем, наиболее эффектно комбез все равно смотрелся на Максе. С его накачанной мускулатурой он попросту превратился в какого-то Халка. Еще бы морду в зеленое покрасить — и был бы вообще вылитый.
— Ну надо же, успели, — встал на выходе из душа капитан. — Даже двадцать секунд в запасе осталось.
Дверь в раздевалку открылась и внутрь вошла низенькая азиаточка едва ли сантиметров ста шестидесяти ростом. С длиннющими, почти до колен, черными волосами, забранными в тугой хвост на затылке, удерживаемый здоровенной стальной заколкой, и заплетенными в косу от лопаток и ниже.
— Честь отдать! — рявкнул Ромунов, вынуждая меня вытянуться по струнке и приложить руку к виску.
Женщина лет двадцати пяти с небольшим шла по проходу между телами с грациозностью бронетанка. Голова была пригнута книзу и девушка в алом комбинезоне исподлобья окидывала курсантов полным ненависти взглядом. Ладони были практически полностью сжаты в кулаки, выдавая клокотавшую внутри злость.
Тем не менее, фигурка была до того хороша, что я толком и не заметил ее злобного взгляда. Видя лишь пару увесистых округлостей на груди и гитарообразные очертания идеальной девушки.
Женщина на миг замерла перед капитаном, как-то нехотя козырнув ему. Без особого рвения, в отличии от остальных встреченных сегодня. Ромунов с той же четкостью (то есть столь же небрежно) вернул салют.
— Вольно, курсанты, — заявил он. — Познакомьтесь с лейтенантом Соколовой. Она будет вести у вас теоретические занятия и физподготовку. Первое пилотирование машин проведем отдельно. Девушки идут с лейтенантом, мужчины — за мной.
Мне с одной стороны хотелось шепнуть стоявшей рядом Ёрловой «удачи», а с другой в голове раздался шумный выдох с заявлением «Фух, пронесло!» Не хотелось бы мне оказаться под этой низенькой азиаточкой. Ее злобный взгляд меня пугал гораздо больше обращения капитана.
Девушки отправились налево по коридору, в то время как мы ринулись вдогонку за Ромуновым, снова взявшем крейсерную скорость. Впрочем на сей раз идти оказалось недалеко — всего через минуту мы вошли в довольно большой квадратный зал. Метров шестидесяти в ребре и десяти в высоту.
Весь зал, включая стены и потолок, был оббит стальными плитами. Местами легонько покореженными и погнутыми. В дальней стене прямо по центру красовался здоровенный, задраенный наглухо шлюз метров шести в высоту и десятка — в ширину. В то время как у стен, друг напротив друга, двумя ровными шеренгами стояли выкрашенные в темно-серый оттенок мехи, присев «на кортах», касаясь массивными руками пола.
У дальней стены стояла кучка женщин в возрасте до тридцати. Впрочем, стоило лишь нам показаться в проходе, как все разговоры мгновенно смолкли.
На девушках были боевые комбинезоны. В большинстве своем — светло-голубые, но было и несколько черных. Женщины разглядывали нас с явным любопытством в глазах, о чем-то неслышно перешептываясь с ближайшими соседками на ушко.
Капитан выстроил нас в шеренгу и начал чего-то ждать, то и дело поглядывая на экран своего КПК.
Вскоре выяснилось и чего мы ждем. В зал одна за другой зашли еще несколько групп курсантов, заняв место в нашей шеренге. В то время как к стайке девиц присоединились их сопровождающие — две особы в красных комбинезонах и одна в голубом.
— Итак, все на месте, — тут же все тем же сухим тоном начал говорить наш инструктор, потратив время исключительно на то, чтобы вставить в ухо наушник с небольшим микрофоном. — Для тех из вас кто видит меня впервые — я капитан Ромунов, ваш инструктор по боевой подготовке. Пилотированию мыслежуек будете учиться именно у меня. В зале рядом с вами вы видите ваши мехи модели БМТД-ОНИ-4—12. Через десять минут будете уже сидеть в кабине. Но прежде чем это произойдет, позвольте кое-что рассказать о мехах.
Капитан залез в свой КПК, проведя пальцем по дисплею. Будто заглянул в шпаргалку.
— Мехи управляются нейронным интерфейсом, позволяющем напрямую связать человека с машиной. Больше нет нужды дергать джойстики и давить на пятьдесят кнопок. Мех управляется силой мысли. Однако, вся информация с внешних рецепторов, камер наблюдения, сенсоров, дисплеев и прочей лабуды точно так же посылается напрямую вам в мозг. И объем этой информации настолько велик, что мозг пилота попросту сгорает меньше чем за десять минут. Я серьезно. Попробуете сдвинуть машину в одиночку — и угодите на больничную койку в состоянии овоща, где вас кто-нибудь милосердно пристрелит через день-другой.
— Однако, — капитан поднял палец вверх, — яйцеголовые ботаны нашли способ поделить информационный поток пополам. Два пилота вполне могут управлять машиной без вреда для ментального здоровья. Один берет на себя двигательные функции, второй — исполняет обязанности канонира-навигатора. Иными словами — один бегает и прыгает, а другой стреляет и смотрит на карту местности, наблюдая за радарами. Впрочем, у нейронного интерфейса есть побочный эффект. Весьма неприятный для всех новичков, — плотоядно усмехнулся Ромунов, обводя взглядом шеренгу из двадцати парней перед собой.
— Некоторые из вас, возможно, уже догадались, — поспешно стер он следы эмоций с лица. — Машина управляется мыслью и два пилота подключаются к ней одновременно. Кто-нибудь рискнет предположить?
В строю тут же вверх взлетела рука.
— Курсант Щадоленко?
— Рискну предположить, что пилоты слышат мысли друг друга, товарищ капитан! — довольно громко, по военному чеканя слова сказал Питон.
— Абсолютно верно, курсант, — скупо кивнул Ромунов. — Ветераны научились ограничивать свой мысленный поток лишь важной информацией. Опытные — попросту пропускают в эфир минимум постороннего шума. Вы же сейчас будете похожи скорее на радио с вывернутой громкостью. Все что происходит в ваших головах тут же попадет в голову вашего партнера. Любая вспыхнувшая мысль тут же становится достоянием обоих.
— Для первого полета, к вам в пару встанут опытные пилоты. Чтобы по минимуму отвлекать вас своими мыслями и давать ценные указания в процессе. Впоследствии — будете влезать в кабину мыслежуек исключительно со своими постоянными партнерами из состава ваших групп. Опытные пилоты — построится!
Дождавшиеся своего часа девушки поспешно выстроились линией в десяти шагах напротив нас. Оглядывая шеренгу парней любопытными глазками.
— Итак, мальчики и девочки. Хватайте приглянувшегося вам напарника и залезайте в кабину ближайшего свободного меха, — уставившись в экран своего КПК заявил Ромунов, тут же отвернувшись и отойдя к стене, полностью игнорируя процесс деления на пары.
Из нашей шеренги вперед мгновенно вышел Макс уверенно подойдя к златогривой обладательнице самых эффектных буферов.
— Мадам, вы позволите? — галантно предложил он локоток.
Девушка в голубом комбинезоне расплылась в улыбке и тут же прижалась к мускулистому телу, утягивая громилу к ближайшей машине. Я оглянулся через плечо и увидел как девчонка закинула свободную ручку назад и незаметно от своего партнера показала фак оставшимся девушкам.
Впрочем, тут же начался ажиотаж. Парни выскакивали из строя, быстро подбегая к девушкам и пары одна за другой разбегались к машинам.
Я же чувствовал себя как ботаник на школьных танцах! Сидя на лавочке и со стороны наблюдая как остальные танцуют. Колонна девушек редела на глазах и вскоре в шеренге осталось всего пятеро парней. Видать, примерно таких же как и я. Без особого опыта с противоположенным полом.
Я прошелся глазами по женской колонне, поняв, что наиболее красивых уже разобрали. Остались в большинстве своем барышни без особых буферов.
Я панически метнулся между оставшимися. Сделал шаг по направлению к одной, но другой курсант меня опередил, подлетев к девчонке и, взяв ее за руку, поспешно побежал к машине в дальнем ряду. Сделал шаг к другой, но и тут меня постигла примерно та же участь.
Я закрыл глаза и резко выдохнул, задержав дыхание. И тут же подошел попросту к ближайшей из оставшихся.
— Позвольте! — слабо пикнул я.
— Да фигли тут, — легонько усмехнулась девица примерно моего возраста в черном комбинезоне.
Кожа была бледная, чуть ли не белая. Выцветшая за годы на местном солнце. Темно-синие глаза смотрели на меня с явным любопытством, уделяя гораздо большее внимание моим волосам, чем мне бы хотелось. Аккуратные брови разлетались в стороны двумя тонкими черточками.
Темно-коричневые волосы были заплетены в дреды и стянуты на затылке в короткий, торчащий кверху тугой пучок толщиной с запястье. Да и в целом девушку окутывало какое-то облако прохладного отчуждения. Будто происходящее было для нее каким-то заезженным спектаклем двадцатилетней давности в котором ей попросту приказали участвовать. Наверное именно поэтому ее и не выбрали, несмотря на довольно броскую внешность.
Девица развернулась на носочках и, покачивая бедрами, направилась к одному из вакантных мехов. Оставляя мне плестись в двух шагах позади и стараться не слишком пялиться на обтянутую в латекс натренированную попку.
Грудь мыслежуйки была открыта. Массивная пластина отъехала вверх, закрывая голову стального рыцаря. Открывая взору яйцеобразную кабину, состоявшую из двух мягких сидений. Одно повыше, другое — пониже.
— Место атлета наверху, — сказала моя спутница, даже не поворачивая головы. — Я буду сегодня твоим канониром, так что залезай, — девушка, увидев мою заминку, ткнула пальцами в ручки, за которые можно было ухватиться чтобы легко забраться в кабину. И весьма сноровисто забралась следом за мной, усевшись этажом ниже.
Я оглядел внутренности кабины, но капитан был прав — никаких рычагов и джойстиков. Даже педалей под ногами не было. Только ремни безопасности. И алая кнопка двумя ладонями ниже сидушки кресла, на самом краю досягаемости вытянутой руки.
— Не трогай, — тут же сказала девушка. — Это для аварийного катапультирования. Если вдруг электроника сдохнет.
Девчонка что-то сделала и стальная пластина съехала вниз, погрузив пространство во тьму. И перед нами загорелся дисплей, на котором было два практически одинаковых изображения с камеры под потолком. Отличавшихся, по большей части, лишь одним элементом.
На правом у дальней стены стояла черная фигура, подпирая плечами сталь, с рукой на медицинской перевязи. В то время как на левом — в центре зала красовалась обтянутая в алый комбез женская фигурка с кулаками, упертыми в бока.
Я посмотрел, как последние курсанты залезли в мехов, оказавшись в таких же стальных коробках, как и я.
— Так, все расселись, — тут же раздался голос Ромунова так, будто он стоял у меня за плечом. — Итак, стоящая перед вами на сегодня задача проста — встать в этом мехе. Сделать три шага вперед, развернуться и вернуться на место, в исходное положение. Для активации нейронного интерфейса положите руки на подлокотники. Там есть углубление, в которое можно засунуть кончики пальцев. По вопросам — обращайтесь к своим партнерам. У вас на выполнение задачи три часа.
— Три часа? — я удивленно поднял бровь. — Тут все настолько сложно?
— Это все равно что внезапно полететь, — хихикнула девушка. — В первый раз мозг просто выносит из пушки. Будто ты одновременно шибанул экстази, накурился и при этом полез в койку с двумя нимфоманками разом.
— Эмм... — я густо зарделся, услышав последнее.
— Кончай смущаться, курсант, и суй свои пальцы в машину, — пучок дредов, торчащий над спинкой кресла, отчетливо покачался из стороны с сторону.
«Ладно, была ни была», — медленно вздохнул я.
Положил руки на подлокотники и попытался нащупать пресловутый контакт. Руки комфортно улеглись локтями на мягкую обивку, когда кончики пальцев наткнулись на небольшой зазор, уходящий внутрь. Тонкая щелка, позволявшая засунуть внутрь самые кончики пальцев.
«Слышала, у него теперь нет партнера», — тут же ворвался в мою голову чей-то голос. — «Может, попроситься? Такая пара будет! Легендарный Двуглавый и Принцесса клинка в кресле канонира! Ой, это что? А, ты наконец-то присунул машине! Так, Саша, выкинь из головы лишнее — тебе курсанта надо обработать, кончай думать о своем. А то еще надумаешь на две гауптвахты вне очереди... Но чтобы быть с ним в паре — придется попрощаться со званием. Хотя, понижение на ранг может того и стоит?»
Я удивленно заморгал. То, что происходило, даже и чьим-то голосом назвать было сложно. Просто какие-то вспышки. Пучки, содержавшие целые предложения. С эмоциональным окрасом, а то и вовсе картинками, стоявшими за ними.
Передний дисплей, на котором до этого красовались две картинки, мгновенно ожил. Изображения разъехались в стороны, превратившись в маленькие окошки на самом краю. В то время как вдруг ставшая прозрачной передняя пластина показывала мир снаружи.
«Опять эту корову первой увели», — продолжалось между тем щебетание в моей голове. — «Хорошо хоть не последней забрали. Интересно, хоть кто-нибудь из этих ловеласов выше сисек-то вообще смотрел? Могли бы и заметить три звезды на воротнике. А ну да, они же выше буферов... Надо будет в следующий раз на ногу прилепить — может хоть так заметят? А черт! Саша, успокойся! Что курсант подумает? А ну да...»
Я густо покраснел, внезапно поняв, что мои последние мысли были выложены на стол. Вспышка разочарования и видение кривой усмешки отчетливо дали мне это понять. Кажется, моя память и чуточка воображения, предлагавшая более заметное альтернативное местоположение погонов, оказала не слишком хорошую шутку. Я попытался спешно придумать какой-нибудь комплимент, пытаясь как-нибудь извиниться.
«Классная задница?» — тут же взорвался мой мозг от чужого смеха. — «А, так вот как я сегодня выгляжу со спины! Ну спасибки! Как тебя хоть зовут, курсант?» — я даже и не успел ничего подумать, как мысль тут же продолжилась. — «Виктор Геннадиевич Волков, значит? Кличка «Волк» уже занята. И «Волчара» тоже. «Кобелей» аж восемь штук, их никто не различает. Так что придумывай что-нибудь покстравагантнее дальше. Я Александра Пушкина, кстати. Он поэт, а не писатель, безграмотный! Старший лейтенант, это на ступеньку ниже Ромунова. Позывной — Принцесса клинка. А ты сам как думаешь, за что? Нет, не за это, пошляк!»
В голове тут же возникло несколько сцен как здоровенный стальной клинок рубит местных тварей напополам. И безжизненных пейзажей. И какого-то бородатого лысого мужика, стоящего напротив меня с деревянным мечом в руках. Я удивленно моргнул, а лишние картинки тут же исчезли, оставив после себя десяток каких-то названий, имен и вырванных из контекста обрывков фраз и слов.
«Это я-то балаболка!? Ты себя слышал!?» — меня тут же окунули в кипящий котел из возмущения и выплеснули целую кучу картин из моей собственной жизни, снабженных ехидными комментариями Александры.
Притом с каждой следующей картинкой я со все большим ужасом осознавал, что каждая показанная мне сценка тут же рождает в голове еще пяток, связанных с нею. Мгновенно выкладывая все на стол между мной и моей напарницей.
«Все-все! Прости, Витя. Не думала, что тебя это так зацепит!» — пришедшая мысль ничуть меня не успокоила. Я все еще с ужасом осознавал, что все мои секреты вываливаются из головы как подарки на празднике из мешка Деда мороза. И даже самое сокровенное — мои мысли по поводу тех или иных вещей, которыми я никогда и ни с кем не делился точно так же падали на стол.
«Так, успокойся. Тебе надо успокоится, курсант!» — пришедшая мысль отдавала легкой паникой. Что-то о разрыве соединения и о том, как сложно его будет восстановить. — «Сосредоточься на управлении. Посмотри на дисплей перед собой, Виктор! Начни изучать элементы один за другим.»
Я попытался выкинуть из головы лишнее. Вот только это было все равно что не думать о красной тряпке, когда мне сказали ни за что не думать о красной тряпке, держа перед моими глазами красную тряпку и снова и снова говоря в ухо: «Красная тряпка» с методичностью гипнотизера.
«Я серьезно, курсант!» — мысли обжег резкий командирский тон. — «Мне плевать на твои секреты! Эти штуки не зря «мыслежуйками» прозвали. Тут все как на ладони рано или поздно. Личной жизни вообще никакой — даже мысли и эмоции на виду! Особенно с постоянным партнером» — снова образ все того же бородатого мужика, сидящего на диване в банном халате. — «Не обращай внимания, курсант! Не важно, кто он и почему он в халате. Я, конечно, опытный пилот, но кое-что все же проскальзывает. Даже ветераны не могут абсолютно полностью отфильтровать поток образов.»
Это меня ничуть ни успокоило. Я ощущая бешеный стук своего сердца, перевел глаза на дисплей. Где эти чертовы приборы?
В мозгу тут же взорвалось. Десяток табло и индикаторов появились перед глазами одновременно, вываливая на меня какие-то цифры все разом. Отчего я еще сильнее паниковал, ощущая сдавленные окрики и панические подсказки моей партнерши, пытавшейся как-то сфокусировать мое внимание, еще больше забрасывая мой мозг всякой фигней в духе: «Выполни упражнение Артун-Цин! А черт, тебе это ни о чем не говорит! Вдохни поглубже, ощути как плечи расслабляются! Блин, это для продолжающих, у тебя еще нет условного рефлекса...»
Я по подсказке вызвал табло отчета о повреждениях. Остальные картинки тут же отступили на задний план. Никуда не исчезнув, впрочем. Вися где-то на краю мысли и то и дело выскакивая с настойчивостью профессиональной электронной рекламы. Сколько ни жми на крестик — она все равно тут.
Образ схематично показывал моего собственного меха. Две стальных руки, две ноги, грудина, в которой располагалась кабина и основная батарея питания, и голова, оснащенная хреновой кучей сенсоров.
По мере того как появлялись элементы схемы в голове возникали образы, связанные с ними. Руки — приводы в норме, техобслуживание проведено шесть часов, двадцать две минуты, двенадцать секунд назад. Зажим для оружия пуст, съемный боеприпас не обнаружен.
Ноги — работают исправно, результаты диагностики, техобслуживание проведено... Вспомогательное оснащение — не обнаружено, зажимы для орудий пусты. Ножной гарпун для подъема на склоны заряжен и готов к работе. Запустить? Ошибка — элемент заблокирован канониром.
«Извинения приняты», — мелькнуло в ответ на мою смущенную мысль.
Кабина. Герметичность не нарушена, все системы работают исправно. Нейронный интерфейс активен, уровень синхронизации критический — один и шестнадцать сотых процента. Ноль и девяносто восемь сотых процента. Ноль и восемьдесят девять сотых.
«Забудь и отвлекись!» рявкнула Александра. — «Акцентируй внимание на чем-нибудь еще!»
Я с трудом прогнал красную цифру в сторону. Так, кабина. Уровень кислорода — двадцать один процент. Фильтр двуокиси углерода работает исправно. Баки кислорода заполнены на сто процентов. Машина работает на внешнем насосе. Открыть внутренние баки?
На полсекунды мелькнула надпись «баки открыты», тут же сменившись «баки закрыты».
«Мы в ангаре, а не в космосе — в баках нет нужды», — пришла мысль, окрашенная раздраженным фырканьем. — «Кончай тыкать во все подряд» — тут же мелькнула вторая вспышка.
«А где вообще эти баки?» — мелькнуло любопытство у меня в голове.
Тут же возникла детальная схема. Баки были позади меня, в корпусе. Полной емкости должно хватать на сорок пять часов. Любопытство понеслось дальше. Батарея под сидением, индикатор заряда — девяносто девять и девяносто восемь сотых.
«А как она работает?» — спонтанно мелькнул в голове вопрос и глаза тут же вылезли из орбит, когда мне на голову страница за страницей начала вываливаться техническая документация, в которой я понимал в лучшем случае одно слово из пяти. Пролистываемая перед глазами феном, попросту вонзаясь в сознание раскаленным кухонным ножом.
«Закрой немедленно!» — вывел меня из транса резкий отклик Александры. — «А то мозг вспухнет от попыток разобраться! И прекрати задавать вопросы машине! Слышал что любопытство кошку сгубило? Теперь знаешь почему...»
Я снова извинился, чувствуя как сердцебиение стало еще сильнее, а по вискам от подступавшей паники стекали капли пота.
Ноль и пятьдесят три сотых. Даже в тупой статистике машины мне послышалось ехидство по поводу все уменьшающейся цифры синхронизации.
Так, отвлечься. Голова. Сенсоры.
Перед мысленным взором мгновенно вспыхнуло одновременно пять образов. Прибор ночного видения, инфракрасный, ультрафиолетовый и электромагнитный спектры, плюс сермяжный обычный взгляд за окошко. Вот только все одновременно и с обзором на триста шестьдесят градусов. Да еще и по двум осям, с небольшой слепой зоной под ногами. Не говоря уже о тепловых датчиках, дававших информацию с точностью до десятых долей сразу в сорока точках машины. Заодно с детектором движения, регистрировавшем на максимальной мощности дыхание стоявшего в шестидесяти восьми метрах капитана Ромунова. И датчиках давления, позволявших «ощущать» касания во вполне конкретных числах баров.
Я панически заметался взглядом по сторонам. Всего этого хватило, чтобы наконец-то отправить меня в тот самый феерический полет под экстази и укуркой одновременно. Замешав в этот коктейль изрядную долю ЛСД для полного комплекта.
На миг я даже забыл, что просто сижу в кресле пилота. И ощутил машину как свое тело. Ангар предстал в каком-то совершенно сюрреалистическом виде. Мой мех неуклюже поднялся на ноги, покачиваясь из стороны в сторону.
Со стороны лейтенанта на меня лился активный поток мыслей, но мой мозг был попросту перегружен. Я слышал каждую фразу и не слышал ее одновременно. Ощущал каждую эмоцию, но у меня попросту не было ни единой свободной ниши в сознании чтобы ее осознать.
Я ткнулся взглядом в машину на противоположенной стороне. В мозгу тут же высветились ее технические характеристики, результаты диагностик и прочая хрень. Будто мне своих собственных было мало! Но поток информации продолжал выливаться шумным водопадом, полностью забивающим орущую на меня Александру.
Я совершенно неожиданно увидел мир глазами чужой машины, как бы прыгнув в нее. И наблюдал, как мой собственный мех сделал шаг в сторону, налетев на стену. Плечо тут же заныло, ощутив касание холодного металла.
Другой мех в моем ряду вдруг встал и сделал шаг вперед. И тут же зашатался так, будто кто-то удристался в дупель и теперь пытался на слабо удержаться на тоненьком столбике. Машина раскинула руки, качаясь на одной ноге из стороны в сторону и, не сумев удержаться, рухнула грудью вниз, громким лязгом саданув по моим ушам.
Я тут же увидел машину в алом мигании, которое как бы вопило: «Отказ нейронного интерфейса! Уровень синхронизации — ноль!» Я тут же панически вспомнил о своем собственном низком уровне. Цифра отсчитывала последние сотые доли.
Я, совершенно не понимая что делаю, панически рванулся в сторону. Машина сделала широкий шаг вперед. И, не удержав равновесия от непривычно грузного и неповоротливого тела, упала на одно колено, раскинув руки в стороны. Будто изображая поскользнувшегося на льду пьяного бегемота в игре «Замри!»
И... все. Обрушивающийся на меня поток информации вдруг исчез. В кабине царила полутьма, освещавшаяся исключительно двумя картинками, снова занявшими большую часть передней панели.
— Теперь ты меня слышишь!? — разорвал гнетущую тишину, в которой раздавалось лишь мое шумное прерывистое дыхание, раздраженный женский голос.
— А... Ага, — кивнул я. Снова ощущая мягкую ткань кресла под собой. И дикую мигрень в голове, все еще заполненной какой-то психоделической лабудой.
— Мои поздравления, у нас отказ нейронного интерфейса, — тяжело вздохнула Александра.
— Эмм... Извините? — робко промямлил я. — Его сложно починить? Нужно ждать ремонтников?
Девушка еле слышно засмеялась и ответила только спустя полминуты.
— Это не так работает. Вас, курсантов, сажают в эти машины с опытным пилотом безо всякой предварительной подготовки. Ни тебе ликбеза, ни объяснений что и как работает, — более официальным тоном сказала женщина. — Знаешь, почему вас сходу бросают в топку?
— Ээ... нет, — в голову и правда ничего не приходило. Почему нас не предупредили об... этом!? Я даже подходящего слова для этой какофонии информации подобрать не мог!
— Потому что тебе могут целыми днями втирать о том, что такое нейронный интерфейс. Но пока ты не прочувствуешь его на своей шкуре — хрен ты сумеешь его по-настоящему понять, — с легкой злостью заявила Александра, расстегивая ремни безопасности и закидывая ногу на ногу в своем кресле. — Вот ты прочувствовал. Сумеешь взяться растолковать какому-нибудь пареньку вроде себя все прелести?
— Вряд ли, — тщательно повертев вопрос в голове наконец-то сказал я. — Все эти... мысли. Никакого личного пространства. И куча информации, которая валится со всех сторон! Данные от сенсоров, картинки, техническая документация, отчеты других машин... Это всегда так!?
— Со временем учишься не задавать лишних вопросов. Понадобилось взглянуть на мир в инфракрасном спектре — взглянул и отключил, — пожала плечами Александра, закинув руки за голову. — И, кстати, замечу, что ты получал только половину потока. Вторая доставалась мне. И к тому же в спокойной обстановке. Представь себе все то же самое, но в горячке боя. Каждая секунда может стать фатальной, если ты замешкаешься хоть на миг!
— И люди правда управляют этими мехами? — в моем голосе явственно сквозило неверие.
— Я тому доказательство, — послышался смешок в темноте. — Ладно, ты вроде успокоился. Попробуем еще разок. Засунь пальцы в соединение.
Мысли сделали кульбит, а в животе скрутился тугой узелок. Но я все же выполнил приказ. Пытаясь довериться более опытному партнеру.
Девушка оглянулась, проверяя мои руки и, усевшись в кресле, засунула свои пальчики в щели на подлокотниках. Я провел глазами по полутьме, но мех даже и не подумал оживать. Как и в моей голове не было никого постороннего.
С некоторым запозданием я увидел в центре экрана алую надпись: «Рассинхронизация».
— Черт, — фыркнула Александра, снова закидывая руки за голову, разрывая соединение. — Значит проблема не в твоем ментальном состоянии, курсант. Надо копать глубже.
За время нашего разговора, я видел, как мехи то и дело дергались. Ведя себя точно так же, как и первые два. Совершая какие-то странные движения. Замирая в странных позах, а то и вовсе валясь с ног. Некоторые даже успевали пьяным зигзагом сделать шагов десять, прежде чем сокрушительно грохнуться на пол.
Судя по всему, не у одного меня вышла подобная осечка. Примерно каждая пятая машина до сих пор попросту стояла на стартовой точке, в то время как остальные уже наклюкались. Ангары напоминали весьма странное зрелище. Которое, наверное, было бы весьма забавным, если б я не понимал, что с ними произошло на самом деле.
— Так, для достижения синхронизации между партнерами нужно две основных вещи, — в голосе Александры послышались менторские нотки. — И для начала проверим более простую.
— Э, можно вас перебить? — не удержался я.
— Хм? — хмыкнула девушка.
— А что вообще такое эта синхронизация? И почему она так нужна? А то я как-то смысла этого термина не могу уловить... — затараторило мое любопытство.
— Это довольно амфотерный фактор, — тяжело вздохнула старший лейтенант. — Чем выше показатель — тем быстрее отклик меха на твои команды. Не говоря уже и о том, что информационный поток становится более... естественным. Будто так и надо думать.
— Сейчас у курсантов вряд ли будет выше пяти процентов, — тон подсказывал, что это явно объяснение скорее из какой-нибудь книжки для начинающих, чем из личного опыта. — То есть ты как бы ощущаешь одновременно и свое тело в кресле, и тело меха. Видишь мир и своими глазами, пытающимися углядеть знакомые и привычные тебе меню отчетов, градусники термометров и тому подобное. И сенсорами меха, у которых обзор на все триста шестьдесят градусов.
Александра поднялась с кресла и уселась на него вполоборота, поджав под себя ноги. Закидывая локоть на спинку и заглядывая мне в глаза для более личного общения.
— В то время как на более высоком уровне... Твоего тела как бы не остается, — глаза тут же зажглись огоньком. — Ты будто растворяешься. Смотреть на мир в ультрафиолетовом спектре становится столь же естественным, как дышать! Ощущаешь движения сервомоторов будто натяжения собственных мышц! Это... совершенно иной мир, курсант. Разница примерно как между пятилетним пацаненком, бегающим по двору с палкой, и профессиональным гимнастом!
Девушка замолкла, пытаясь одним выражением блестящих во мраке глаз дать мне понять остаток объяснения. Которое, похоже, дать было настолько же сложно, как и объяснить неведающему что такое нейронный интерфейс в целом.
— Ладно, — кивнул я. — Примерно понял. Спасибо за объяснение, товарищ офицер.
— Давай без лишних формальностей, курсант, — недовольно дернула губами Александра. — По крайней мере, пока мы в этой кабине.
— Хорошо, — смущенно улыбнулся я, краем глаза отмечая, что еще один мех протанцевал пять шагов, прежде чем грохнуться на пятую точку.
— Итак, с синхронизацией разобрались. С рассинхронизацией все намного проще. Это состояние, когда машина не может разделить информационный водопад на два потока. Проще говоря — один из пилотов не в кондиции. Основная причина в бою — паника. Состояние, когда человек напуган настолько, что попросту включаются звериные рефлексы и инстинкт выживания любой ценой, — объяснила девушка, по-прежнему сидя в той же позе и взмахивая кистью руки тут и там для большей понятливости. — Как мы уже выяснили — это не наш случай. Ты уже спокоен, а машина не включается. Значит нарушен один из базовых факторов, вынуждая машину включить встроенный предохранитель.
— Окей, — встрял я, видя что девушка замолкла, уйдя куда-то в свои мысли. — Вы вроде хотели что-то там проверить, когда я вас перебил?
— Да, — тут же перевела взгляд на меня Александра. — Скажи, Виктор, ты мне доверяешь?
— Ээ... ну... да. Вроде, — выдавил из себя я. Что это вообще за вопрос такой? Будто я могу эту величину измерить!
— Плохой ответ, — недовольно поджала губки девушка. — Ладно, попробуем по-другому. Закрой глаза. Представь, что у меня в руках нож. Я приказываю тебе повернуться и встать ко мне спиной. Ты выполнишь приказ?
— Да, — почти не задумываясь кивнул я.
— Почему? — подняла бровь Александра. — Я ведь могу тебя прирезать.
— Вы офицер, — брякнул я первое, что пришло в голову. — Вы так не сделаете.
— Уверен? — легонько улыбнулась девушка.
— Да, — снова кивнул я. — Я не верю, что вы на это способны. По крайней мере, без веской причины.
— Черт, — девушка тяжело вздохнула. — Значит проблема и не в доверии. Остается только одно, — Александра посмотрела мне в глаза. — Скажи, Виктор, ты меня хочешь?
— Эм... простите? — опешил я.
— Ты, — девушка ткнула пальцем мне в грудь. — Меня, — коготок сместился на нее. — Хочешь? — она сделала весьма красноречивый жест. Сложив одной рукой колечко, а другой вонзив в него палец несколько раз, не отводя при всем этом от меня своих глаз ни на секунду.
— Эээ... — густо зарделся я. — Что это за вопрос, товарищ офицер? — кое-как промямлил я следом.
— Самый что ни есть простой, — ласково улыбнулась Александра. — Вторым фактором для работы интерфейса является сексуальное влечение к партнеру. И я точно знаю, что я тебя хочу. По крайней мере, не испытываю никакого отвращения к этой идее. А значит, проблема в тебе, Виктор.
— Ну я... как бы... — замялся я, густо краснея и отводя глаза в сторону. Да и что на такое заявление можно было ответить? Девушка только призналась мне в таком! А я даже и не мог выдавить из себя членораздельный ответ.
— Давай я попробую угадать, а ты кивай, если я на верном пути? — тихим, ласковым тоном произнесла Александра. — Ты мальчик стеснительный — это я уже поняла. Пока собирался с духом, всех приглянувшихся девчонок уже расхватали и ты выбрал из того что осталось, — девушка на миг замолкла и я, глядя в боковую стену, кивнул. — Полюбовался на мою попку по дороге, попал со мной в одну кабину и завел меха. Где-то в глубине своей головы прикидывая, а как со мной в постели, — я снова нехотя кивнул, еще сильнее краснея. — А потом, пока я пыталась до тебя достучаться, уж слишком отчетливо вспомнил, что я все же старше по званию. Существенно старше, если уж на то пошло, — я на несколько секунд задумался и только потом кивнул, краем глаза видя торжествующую улыбку. — И теперь желание попросту не приходит. Ты относишься ко мне как к наставнице. Учительнице или ментору. Или старшему офицеру. А их хотеть, — девушка снова ткнула пальчиком в колечко, — не полагается. Так?
Я на некоторое время глубоко задумался, глядя в сторону. эротические рассказы на дойки.biz Пытаясь заглянуть в себя. Разобраться в причинах вещей, о которых я, по правде говоря, не задумывался, наверное, вообще ни разу за свою жизнь. Но слова Александры указали путь, оставив мне лишь прогуляться по тропе, пытаясь мысленно задать себе все те же вопросы.
И я неохотно кивнул. В открытую расписываясь в своем заявлении, что я попросту не хочу сидящую передо мной девушку. Премерзко ощущая себя при этом каким-то импотентом.
Александра перекинула руку через спинку и коснулась моей руки у запястья. Легонько сдавив эластичную ткань перчатки, превосходно передавшей ощущение почти натурального тепла.
— Доверься мне, — шепнула девушка. — Раздвинь ноги, Виктор.
— Э? — встревожено взглянул я на Александру.
— Это приказ, курсант, — довольно мило улыбнулась она. Тон, впрочем, был совершенно не приказным. Скорее вежливая просьба.
Которой я подчинился. Медленно, будто опасаясь в любой момент попасть в капкан, я развел ноги в стороны. Все еще ощущая успокаивающую ладонь на своей руке.
Саша надавила на кнопку на подлокотнике своего кресла. Спинка тут же подалась назад, вскоре уперевшись точно в край моей сидушки. Создавая что-то вроде ступенчатого, крутого шезлонга.
Александра забралась на сидушку своего кресла на колени, лицом ко мне. Взяла меня за руки. И начала потихоньку подниматься. Сдавливая тут и там по пути наверх. Не столько разминая мышцы, сколько просто позволяя почувствовать женские касания.
Руки дошли до плеч. Чуть помассировали около шеи. Девушка привстала на коленях и, ухватив меня за шею, медленно подалась мне навстречу. В последний момент прикрывая глаза и ласково целуя в губы.
Медленный, тягучий поцелуй. Женский язычок изредка показывался наружу, вяло проходя по моим губам.
Я же сидел как застывший истукан. В голове клокотала одна-единственная мысль: «Как хорошо, что интерфейс не активен!» Потому что я совершенно не знал, что мне сейчас делать! Как себя вести? Положить руки на талию? Или лучше взять за шею? Или просто сплестись языком? Или не стоит делать вообще ничего и лучше просто замереть в попытке не спугнуть момент?
Вот уж чего я точно не ожидал, записываясь в армию, что окажусь вот в таком положении! С девушкой, сладко целующей меня в темной кабине премудрой машины.
Тем не менее, чем дольше длился этот поцелуй, тем больше расслаблялся я. Чувствуя податливые губы. Видя прикрытые глаза с длинными ресничками. Не ощущая какого-либо отвращения партнерши.
Мой мир снова взорвался, когда я ощутил как руки Александры скользнули вниз по моей груди. Перейдя на ноги. Легонько сдавливая бедра. Медленно идя все выше, начав свой путь почти от самых коленей.
Мой изворотливый дружок вспомнил о своем жизненном предназначении и поспешно зашевелился, едва лишь ощутив женские ручки неподалеку.
Саша прекратила меня целовать и легонько отстранилась. Замерев на полминуты в пяти сантиметрах. Смотря мне в глаза. Ручки лежали на моих ногах едва ли в пяти сантиметрах от паха. Лицо засвечивал свет дисплея позади. Я отчетливо видел лишь блеск на мокрых от слюны губах.
Девушка плавным, завораживающе змеиным движением опустилась вниз, уперевшись на локтях. Кисти рук оказались четко у меня между ног. Александра аккуратно, будто боясь меня напугать, коснулась промежности. Легонько надавила, тут же ощутив мой ствол сквозь толстую кожу.
Девушка провела пальчиком у меня между ног, будто что-то выискивая. И комбез внезапно легонько разошелся в стороны. Приоткрывая скрытую щелку, сквозь которую женский коготок проник под него.
Еле ощутимо царапнув кожу на мошонке. Ощущение пронзило меня резкой молнией. В то время как Александра, будто осмелев, просунула внутрь щелки вторую руку. Двумя пальчиками аккуратно выуживая на поверхность сперва мои яйца, а после них — и сам член. Еще не окончательно затвердевший, но все же выдававший желание поиграть.
Я сидел без единого движения. Попросту вконец ошалев от происходящего! Все казалось каким-то странным сном. Настолько нереальным в моей голове выглядело все это. Я точно попросту перегрел мозги от попыток взять меха под контроль и вырубился прямо в кабине! И теперь мне снится какая-то лютая хрень, рассказывать о которой я лучше вообще никому не стану когда проснусь!
Александра опустилась еще пониже. Провела мордочкой над моим агрегатом. Еле ощутимое касание женского лица к самым кончикам волосков на мошонке перегрузило мое сознание ничуть не хуже меха! Заставив меня широко открыть глаза, пытаясь во всех деталях запомнить картину.
Девушка прильнула чуть ниже, уткнувшись носиком между яичек. Моих ушей коснулся звук втягиваемого воздуха. И Александра, еле заметно приоткрыв губы, высунула наружу свой язычок. Всего на какой-то сантиметр.
Но этого оказалось достаточно, чтобы коснуться нежной кожи, снова отправляя меня в полет! Мои руки вцепились в подлокотники, крепко сжав мягкую ткань, тут же ощутив металлический каркас в глубине.
Девушка заметила это и аккуратно взяла мои запястья. Подтолкнув ладони к прорезям соединения.
Я, с трудом понимая что вообще делать, попросту последовал наводке. Александра на мгновение отстранилась и практически сразу же вернулась. Прильнув к моим яичкам широким поцелуем.
И именно в этот момент машина ожила. Монитор передо мной резко засветился, наполнив кабину ярким светом. Позволяя мне во всех деталях разглядеть личико прильнувшей к моему дружку барышни. Спокойное. С легким огоньком страсти в глазах. С тенью улыбки на щечках.
Я краем сознания отметил, что она засунула в щелки своих подлокотников пальцы ног.
«А так можно?» — мелькнуло у меня в голове.
«Можно еще и не так!», — пришла в ответ чужая мысль.
Я с ужасом понял, что соединение действительно восстановлено! А значит...
«Не думай об этом», — мысль была окутана мягкой нежностью. — «Забудь про меха. Думай обо мне, Витя.»
Девушка медленно пошла вверх по стволу, прикладываясь к нему слюнявыми поцелуями.
«А он симпатичный. Синхронизация — ноль и шесть десятых. «, — мелькнула радостная вспышка. — «Помылся качественно — весь пахнет пряностью, аж приятно! И волосы необычные! Интересно, крашеный? Нет!? А, последствия облучения прадеда — сбитый генетический код! Тебе идет. Не прячь.»
Александра читала мои мысли как открытую книгу. Вот только если раньше в ней была какая-то настороженность, невысокая стена между инструктором и курсантом, то теперь наш совместный мысленный поток больше походил на пресловутый символ инь и ян. Плавно перетекая от одного партнера в другого и назад.
Девушка между тем добралась до головки, подцепив мой затвердевший ствол обеими ручками и, удерживая его у основания, аккуратно лизнула головку.
Меня всего пробрало. По спине пробежала приятная искра, заставившая вспомнить об осанке и до предела выпрямить позвоночник. А девчонка медленно насадилась колечком своих губок вниз, поигрывая с головкой язычком, неспешно проходя им по окружности, нарезая ленивые спиральки.
«Я у тебя первая!?» — в голосе явственно сквозило предельное удивление. — «Один и две десятых», — мелькнуло на фоне.
Я снова покраснел, поняв что мои мысли сейчас представляли открытую книгу с весьма подробными картинками. В голове тут же вспыхнул ряд образов.
Девушки. Длинная вереница. Первые — еще в школе.
Одна затащила меня под школьную лестницу. Потянулась ко мне губами. Сердце замерло. Я, не веря своему счастью, подался вперед. Закрывая глаза и вытягивая губы бантиком.
— Сосун! — раздался резкий смех из-за спины.
Хватка на затылке тут же оттянула меня назад, ставя на колени. В поле зрения один за другим появлялись «качки» нашего класса. Хохоча во весь голос, указывая на меня пальцами.
— Да тебе ни одна девчонка не даст в жизни! — прогоготал мне в лицо главарь, с которым я был на ножах сколько себя помню.
Парень ухватил «мою» девочку за волосы и притянул к себе. Впился в губы поцелуем. А я только и мог наблюдать, как она таяла. Даже не пытаясь противиться хватке. Лишь легонько постанывая от лапы мужлана, беззастенчиво тискающего ее зад на глазах у остальных.
— Вы хватит сосаться? — недовольно буркнул кто-то.
Девушка оторвалась от моего недруга. Скосила на меня улыбающиеся глаза.
— Да на тебя никто не позариться, старик малолетний! — звонко рассмеялась она, снова возвращаясь к прерванному поцелую.
И это была лишь первая подобная картинка. Седой! Фрик! Старик! Мутант! Крашеный! Эпитеты повторялись снова и снова, не отличаясь особой изобретательностью. И каждая моя попытка сблизиться заканчивалась примерно аналогичным образом. Либо издевательствами, либо не слишком-то вежливым «Куда губы тянешь? Не, с тобой — точно нет!» Раз за разом. До тех пор, пока я попросту не отчаялся, прекратив попытки. А вскоре и вовсе записавшись в армию. «С глаз долой — из сердца вон». Подальше от девчонок.
И что самое мерзкое, вся эта цепочка моих наиболее унизительных моментов оказалась на виду у единственной девушки, с которой у меня внезапно что-то произошло!
«Я не такая», — пришла успокаивающая мысль. Язычок продолжал нарезать спиральки то вниз, то вверх. — «Мне плевать на их обращение с тобой. Могу только посочувствовать. Не волнуйся, я не прекращу из-за пары картинок. Три и шестьдесят два. И ты действительно милый. Только несмелый. И в знак моего расположения, дам тебе небольшой дар. И поверь, я так с кем попало не делаю, Виктор.»
И тут мой мир снова расширился до новых горизонтов. Вместо мыслей и картинок через связь в меня начали вливаться эмоции и ощущения.
Мой член подвергался умелым, пусть и весьма неспешным ласкам. Нежным и плавным. Без какого-либо напора и стремления побыстрее отстреляться. Напротив — Александра будто специально растягивала удовольствие!
Но если до этого я чувствовал лишь свои ощущения, то тут девушка начала показывать мне свои. Позволяла их почувствовать!
Я одновременно и ощущал ее язычок. И ощущал свой собственный член во рту. Горячий, ароматный. Со сладковатым вкусом остатков геля для душа. Ощущал его пульсацию. Ощущал дрожание губ на стволе.
Я одновременно и наслаждался минетом и делал его, получая ничуть не меньшее удовольствие от процесса! Чувствовал мокрое тепло женского ротика и горячий ствол между губ. Чувствовал и распирающее желание подвигать бедрами, чтобы ускорить процесс и ярое стремление растянуть мгновение, доставив партнеру побольше удовольствия!
«Никогда бы не подумал, что нейронный интерфейс можно использовать так!» — мелькнуло у меня в голове, пока я витал на седьмом небе от блаженства.
«Еще и не так!» — хихикнула в ответ Александра. — «Тебе нравиться. Я знаю. Потерпи. Доверься. Дай мне насладиться моментом подольше, Витя. Четыре и восемьдесят три. Не будь эгоистом.»
Я хотел было усомниться в том, что девушка действительно получает удовольствие в данный момент, но меня тут же окутало облако мягкой страсти. Получает. Безо всяких сомнений. Саша без стыда в этом признавалась, а хитроумная машина не оставляла совершенно никакой возможности солгать.
И я действительно забыл о мехе. Попросту потерял его из виду. Наслаждаясь самыми необычными ощущениями, которых никогда и ни за что не сумеют испытать мои недруги, оставшиеся на Земле! Оценивая процесс одновременно с обеих сторон.
Мои эмоции и желания мгновенно узнавала Александра. А я узнавал ее. Тихонечко качал тазом из стороны в сторону, удовлетворяя ее запросам. Чувствуя как головка в нужные моменты касается щечек. А Саша то и дело уходила вниз чуточку поглубже. Лаская головку глубоко внутри своего ротика.
Мы попросту качали друг друга в эмоциях блаженства. Бесстыдно наслаждаясь процессом, сливая благодатные эмоции в один котел. И совместно купаясь в нем. Игриво плеская друг в дружку.
«Пора заканчивать. Ты дольше не протянешь, Витя. Жаль, я бы еще полакомилась... « — в мысли отчетливо чувствовалась неподдельная искренность. И желание девушки посмаковать крепкий стояк еще подольше.
«Предупреди когда будешь кончать», — пришла ко мне мысль несколькими секундами позже. — «А ну да... Сама почувствую», — мелодично хихикнула Саша, запоздало поняв что сморозила глупость.
Я же попросту чувствовал стремительно нарастающее напряжение внизу живота. И, когда Александра снова пошла вниз, выплеснул его наружу, не силах больше сдерживать поток. Чувствуя, как мои губы мгновенно поплотнее обхватывают ствол. Как язычок чуть замедляет свои спиральки вокруг моего члена. Как в мое нёбо ударяет мощная струя. Вторая пришлась на язычок, разлившись по ротику горячим озером. Приятно щиплющем язычок. Солоновато-горький привкус. Сводящий с ума. По члену прошла третья волна, выплеснув порцию за щеку.
Я не различал себя и Александру. Эмоции, ощущения, вкусы, все смешалось в единое целое. Я и кончал и наслаждался от того, что кто-то изливался в мой рот. Смакуя момент аж с двух точек зрения!
Искренне наслаждаясь обеими точкам бытия.
«Да уж, такой первый минет ты точно не забудешь!» — овеяла меня радостная мысль. — «Ого, восемь и две десятых на первой синхронизации! Такое не в каждой параллели случается...»
В то время как губки медленно стягивались с моего агрегата. Горло напряглось, сглатывая все содержимое ротика до последней капельки. Божественный вкус самой лучшей приправы на свете. Радостное чувство выполненной работы.
Я взглянул вниз. Александра смотрела прямо на меня, продолжая держать начавший опадать ствол ручками. Глазки смотрели прямо на меня. Ласково. Снова мелькнул комплимент моим волосам. Саше они явно пришлись по вкусу. Особенно после того, как она узнала что это естественный тон.
«Не смущайся. Просто прими комплимент», — в сознании мелькнула широкая улыбка. — «Ладно, думаю соединение установлено настолько хорошо, насколько это вообще возможно. Следуй за моим сознанием. Я укажу путь.»
Девушка по-кошачьи изогнулась, переворачиваясь в кресле. Умудрившись развернуться не потеряв при этом соединение. Мысленно поблагодарила меня за комплимент своей гибкости.
Я, повинуясь просьбе, ногой клацнул на переключатель снизу ее подлокотника, поставивший спинку в вертикальное положение.
Контакт между нами совершенно изменился. Если в начале я чувствовал Сашу как постороннего, пытаясь скрыть свои мысли, то теперь попросту позволял себя вести, наплевав на тот мусор, что падал из меня. После произошедшего казалось как-то совершенно несущественным беспокоиться о паре неприятных моментов из своего прошлого. Или нескольких шальных мыслишек.
Наши сознания перетекали одно в другое. Мысли и эмоции. Образы и картинки. Если раньше я слышал лишь голос, то теперь чувствовал еле слышный шепот. Который и раньше был тут, но я просто слишком боялся, чтобы его услышать.
Следуя за сознанием Александры я увидел меха ее глазами. Машина все так же стояла в странной позе. Я знал, что мой второй пилот легко может поставить ее как надо, но понимал, что она позволяет именно мне вернуть все на нужные места. Обуздать машину хотя бы на несколько минут и исправить свои ошибки.
Перед глазами возникла картина зала. Большая часть машин пестрели алыми сигналами о потере синхронизации. Лишь две, кроме нашей, пришли в себя, но все еще не делали никаких попыток сдвинуться.
Ноль и две десятых и ноль и тридцать две сотых, пришли из ниоткуда данные об их синхронизации. На самом краю фола, пришло ко мне осознание откуда-то извне. Попытки управлять в таком состоянии вероятнее всего приведут к очередному вылету. Потому они и не двигались. Опытные пилоты, скорее всего, вели работу по усилению контакта.
«Не думай о них», — пришла мысль. — «Отрешись. Представь себе черную дыру. Большую, насколько хватает глаз!»
Мне тут же пришел образ. Тьма клокотала, переливалась. Оставаясь совершенно неподвижным, абсолютно черным телом. Я просто чувствовал эти движения и потоки внутри. Знал, что они там есть. А по краю царила темно-синяя солнечная корона. Переливаясь тонами, завораживающе изгибая свои щупальца из стороны в сторону.
«Ты висишь в невесомости перед ней», — из ниоткуда тут же пришли подсказанные ощущения парения. Явно не мои. Избавляющие меня от необходимости их выдумывать. — «Смотри только внутрь, Виктор! Чувствуй эти переплетения тьмы. Сосредоточь на них все внимание. Вот так.»
Раз. Два. Раз. Два. Вдох. Выдох. Медленный, глубокий ритм дыхания. Из пустоты явилось неведомое мне доселе ощущение уверенности в себе. Способность свернуть горы. В голове царила звенящая пустота, в то время как глаза наблюдали одновременно за десятком внутренних потоков тьмы в исполинском котле.
«Теперь держи эту картину в голове самостоятельно. Раз. Два. Вдох. Выдох», — Александра плавно отдала мне контроль над воображением, отойдя на второй план. Как бы обнимая меня позади за плечи, шепча в ухо ритм дыхания.
Черная дыра тут же начала менять цвет. На темно-темно синий. Цвета морских глубин. В то время как корона стала багрово-красной. Замерев на месте прилепленным фоном. Образ тут же перестал походить на черную дыру и потоки тьмы мгновенно сменились чуть более светлыми пятнами, окончательно создавая картину весьма странной звезды.
«Это твое воображение, так что, конечно же, ты можешь делать с ним все что захочешь», — ласково улыбнулась Александра. — «Продолжай держать образ в голове. Привыкни к нему», — девушка ненадолго замолкла, давая мне возможность действовать самостоятельно. Ощущение уверенности в себе чуточку ослабло, но все еще было гораздо сильнее всего, что я когда-либо чувствовал.
«Упражнение на концентрацию Артун-Цин», — пришло ко мне название той фигни, которой я сейчас занимался. Перед взором тут же мелькнула свеча, на которой когда-то концентрировалась Александра.
«Теперь как бы нырни внутрь. Подплыви к своей звезде и погрузись в нее. Но обязательно оставайся по свою сторону», — пришел очередной совет.
Я почувствовал как приближаюсь к светилу. Все ближе и ближе. Протяни руку — и коснешься. Александра вела меня, направляя воображение в нужное русло. Подсказывая нужные вещи.
Я как бы сквозь соломинку смотрел внутрь клокочущего шарика. Мир окрасила далекая картинка зала, забитого замершими машинами.
«Не отсюда. Смотри через голову. Стань мехом. Почувствуй его, будто это твое тело», — одернула меня Саша.
Картинка резко сменилась. Я будто стал выше на метр. В мозг хлынули цифры с сенсоров давления и внешних термометров. Александра подсказала что нужно сделать. Я стиснул мысленной рукой соломинку, убирая сами цифры из зоны видимости.
Колено упиралось в пол. Руки зависли в воздухе. Металл под правой ступней. Холодный, легонько морозящий кожу. Я осторожно отпустил соломинку, но цифры не появились, сменившись привычными ощущениями. Тепло-холодно. Близко-далеко.
Я повернул голову, осматриваясь. Внутри начал клокотать хохот от забавных поз суровых машин для убийства. Один за другим стальные мехи получали подходящие прозвища.
«Теперь опусти руки, пьяный бегемотик», — игриво хихикнула Александра. — «Вот так. Представь, что ты только проснулся после крутейшей попойки. Тело как ватное, ты ему не доверяешь. Подвигай пальцами рук. Чувствуешь как туго шевелятся? Непривычно. С остальным так же. Обопрись об пол, аккуратно встань. Шатает. Будто ноги не держат. Найди центр равновесия. Вот так. Медленно. Детскими шажками. Нам повезло — рядом стена. Положи на нее руку. Начинай идти вперед. Смотри под ноги, не думай о том, что стена так далеко. Шаг. Не забывай о равновесии. Ноги тугие, как колонны. Еще шаг. Уже лучше. Еще один. Умничка, Виктор. А теперь разворот и обратно. Убери руку от стены. Вот так. Аккуратно...»
Под чутким руководством Александры я все же сумел выполнить поставленную задачу. Три шага вперед, разворот, три шага назад, разворот. Я увидел стоящего в двадцати шагах капитана Ромунова, заинтересованного смотрящего на меня.
Инструктор достал из кармана свой КПК.
— Мои поздравления! — раздался в кабине его голос. — У нас победитель! Первым задание выполнила машина под управлением... курсанта Волкова. В паре с... А, это многое объясняет, — капитан поднял на меня взгляд и легонько усмехнулся. — Затраченное время — один час, двадцать две минуты. Довольно близко к рекорду нынешних курсантов, хотя и не дотянул.
Ромунов развернулся и отправился на свое место к противоположенной стене. Голос, впрочем, вскоре возобновился.
— Молодец, курсант, — обратился он уже ко мне лично. Я просто знал, что это закрытый канал связи, в отличии от предыдущего, который транслировался во все мехи. — Первым сдвинул машину с места, первым выполнил задачу. Быть может, у тебя есть задатки, Волков.
— Спасибо, товарищ капитан! — искреннее поблагодарил я.
— Принцесса, погоняй мальчика в оставшееся время, — обратился капитан к моей спутнице. — Пусть походит или зарядку сделает, что ли. Попробуй чуть поднатаскать мальчугана, пока есть возможность посидеть в кабине с профи.
— Сделаю что смогу, Дим, — ответила Александра и закрыла канал. — Ну что ж, попробуем еще немного походить, Витя.
— А какой нынче рекорд? Насколько я опоздал? — вслух поинтересовался я, надеясь что хлещущее любопытство не слишком бросается в глаза. Или просачивается через нейронный интерфейс.
«Шестьдесят одна минута», — пришел мысленный ответ. Заодно с подспудной мыслью, что нынешний рекорд весьма далек от истинного.
«В смысле — истинного?» — нахмурился я.
«Абсолютный рекорд по первому пилотированию меха. Поставлен пять лет назад, когда нейронный интерфейс только-только появился. Двадцать четыре минуты. Установлен курсантом Ромуновым», — хлынул мне в голову информационный поток от Александры. С явной жгучей завистью, размазанной по информации ровным слоем.
«Ромуновым?» — опешил я.
«Именно», — поджала губки Александра, бросая взгляд на черную фигуру. Откровенно скучающую у стены.
Я проследил ее взгляд, по-новому смотря на капитана.
Но лицо быстро озарилось улыбкой. Смысл париться, если я, на деле, даже и на километр к цели не подошел? Так что я попросту начал оглядывать неподвижные машины вокруг. Хотя в зале для девушек одна уже задвигалась. Правда, ползла на четвереньках. Громадный мех, ползущий на четвереньках... Такое не каждый день увидишь.
  Глава 2: Ошибка тестирования
Голова внезапно разорвалась от резкого шума, мгновенно вырывая меня из ночных грез! Я мигом вскочил с кровати, зажимая руками уши в тщетной попытке спрятаться от пронзительных завываний сирены.
И мгновенно саданулся головой о койку сверху, упав обратно на свой лежак!
Мои глаза были открыты настолько широко, что, казалось, вот-вот вылезут из орбит. На краю видимости что-то пролетело, грохнувшись рядом со мной на пол. Я с трудом скосил выпученные глаза.
По другую сторону узкого прохода на своей койке полусидел верзила Макс, зажимая уши руками. Голова и локти его громоздкой фигуры упирались в койку соседа сверху. И наш солдатик Валера, получив резкий удар, совмещенный со звуком будильника, похоже попросту слетел со своего гнезда, грохнувшись в проход.
Звук насиловал наши барабанные перепонки, заставляя стонать от пытки. Внезапно сменившись резкой тишиной одной вечностью позже.
— С добрым утром, курсанты! — раздался из динамиков голос нашего инструктора. — Станционное время — шесть утра. Температура прохладная, комнатная. Снаружи безоблачный вакуум, без осадков, — сухой тон (равно как и жесткая побудка) совершенно не способствовал адекватному восприятию шутки. — У вас десять минут чтобы почистить зубки, как следует просраться и одеться в спортивную форму! Попытка поспать подольше окончится двумя лишними часами физподготовки у Соколовой! Так что руки в ноги и в темпе, салаги!
Я тупым, коровьим взглядом, обвел округу.
Жилой модуль курсантов представлял из себя весьма удручающее зрелище. Низкий потолок, узенькие проходы. Даже если у меня и не было клаустрофобии, то через неделю — точно будет.
Весь модуль делился на пять зон. У входа — маленький, выкрашенный в темно-синий оттенок, сферический зал, в который выходило два коридора и три двери.
Друг напротив друга были расположены два узеньких прохода, в которых попытка с кем-то разминуться приводила к тому, что приходилось попросту тереться друг о друга грудью. Особенно тяжко приходилось нашим девчонкам. И всем, кто пытался разминуться с Максом.
По стенам пятиметрового коридора были вытянуты пять коек. Три сверху, две снизу. С маленьким круглым столиком в конце помещения, рядом с которым торчали примагниченные к полу маленькие табуреты. Небольшое место для посиделок в тесном кругу. Плюс в стену были вделаны пять маленьких личных шкафчиков, в которые с некоторым трудом вмещались все два комплекта нашей одежды и боевые комбинезоны.
Две маленьких спальни, выполненные в стиле типичного плацкарта, отделенные от остального модуля лишь плотной тканевой занавеской. Мальчики направо, девочки налево.
В то время как за двумя дверями скрывалась местная ванная. С одной стороны — душевая с десятью лейками. Которая своими размерами мгновенно давала понять, что попытка забиться сюда всей нашей группой разом будет сильно смахивать на ночлег впятером в двухместной палатке. И не дай Бог у кого-то встанет...
А с другой стороны чуть более просторный туалет. Три писсуара, пять «кабинок» с унитазами и десяток умывальников, с зеркалами над ними. Вот только никакого деления на М и Ж не было и в помине, а у кабинок были исключительно коротенькие боковые стеночки, чтобы не видеть соседа, тужащегося сбоку. Двери в комплект не входили.
Короче, от местных условий проживания волосы вставали дыбом! Благо, что накануне особо пользоваться всем этим не пришлось — после первого дня занятий мы все вырубились едва только спина инструктора скрылась за входным шлюзом. Едва лишь действие энергетиков, вколотых нам после пробуждения из анабиоза, прекратило действовать.
Я соскользнул с койки. Мгновенно чувствуя ломоту во всем теле. Болело одновременно все. Включая ногти, кости и волосы. Короче, то, что болеть, по идее, не могло в принципе. Арсенов на четвереньках отполз чуть в сторону, держась за стену и медленно вставая с пола, укрытого тоненьким ковром из пластикового волокна. Ведя себя так, будто вчера кутил до упора, а после чего подвергся жесткой побудке не успев даже толком заснуть.
Я пропустил Макса к его шкафчику и подошел следом к своему. Стянул трусы, скидывая их в ящик для грязного белья, и взял с полки чистые, кое-как натягивая их на свои негнущиеся после вчерашнего ноги.
— Все трусы надели? — хрипло поинтересовался Макс, обводя мужскую спальню осоловелыми глазами. Явно соображая со скоростью доисторического тостера.
Мужик откинул занавеску в сторону. Из-за розовой ткани напротив раздавались приглушенные голоса. Судя по обрывкам фраз, у девчонок возникли проблемы чтобы надеть чистое белье в столь тесных условиях.
Мы же, стараясь не привлекать к себе внимания, гусиным строем потащились в ванную. Кто кинулся к туалетам, кто к писсуарам. Пытаясь сделать свои дела до того, как появятся девчонки.
Что, конечно же, не получилось ровным счетом ни у кого. Солдатика и Питона ворвавшаяся стая невыспавшихся гарпий застала на горшках со спущенными штанами. В то время как лично я спешно пытался начать ссать в два раза быстрее, превосходно понимая, что девчонки находятся едва ли в трех шагах за спиной.
Неуютно было абсолютно всем. Кроме, кажись, Макса. Который попросту до сих пор не проснулся, несмотря на весьма агрессивную побудку, и элементарно ничерта не соображал. Девчонки нерешительно косились на унитазы, пытаясь прикинуть как бы ими воспользоваться и при этом не угодить парням на глаза. А мы не знали куда эти самые глаза деть.
Валера, как уже было заведено, щеголял крепким стояком, чистя зубы своей жгуче-красной морды, уткнувшись в свое отражение. Макс попросту засунул лысую башку под кран, пытаясь проснуться от ледяной воды.
Виталий впервые на моей памяти молчал в тряпочку. Глаза выдавали изрядное смущение от постоянных взглядов девчонок пониже его пояса. Обтягивающие шорты совершенно не скрывали свернувшегося в клубок змея. Который даже в спящем состоянии имел весьма внушительные размеры, не укрывавшиеся от глаз пораженных девиц.
Лишь Федор вовсю играл через зеркало в гляделки со своей сестренкой Арленой, стоявшей с ним бок о бок. Парочка строила друг другу рожицы и вообще потихоньку развлекалась, ясно давая понять, что умываться в одной комнате им далеко не впервой.
Девчонки наконец-то нашли способ справить нужду — дружно нырнули в дверь душевой. Оставив лишь стесняшку Ксению пританцовывать у умывальника. Судя по всему, проблема блондинки была несколько большего размера, но присутствие пятерых парней совершенно не способствовало ее решению.
В конце концов она просто выскочила из ванной. Вероятно, решив сперва переодеться, а лишь потом, когда мы свалим, наведаться к унитазу.
У меня же в голове отчетливо всплывали события предыдущего дня, пока я пытался привести себя в порядок и переодевался в спортивную форму.
Ангар для мехов был лишь первой остановкой. К концу занятия я явно показал себя потенциально лучшим пилотом среди остальных. Более-менее уверенно держался на ногах, расхаживая туда-сюда. Получив почти полтора часа дополнительных советов и наставлений от моей партнерши, Саши. Которые, по идее, должны были весьма неплохо облегчить мой путь к освоению пилотирования мыслежуйки.
Вторым мехом, выполнившим задание, оказалась наша Арлена. Спустя почти сорок минут после меня, но все же. В то время как подавляющее большинство ожило только минут за десять-пятнадцать до финала. Кое-как уложившись в поставленные сроки.
После чего — визит в местную столовку. Большой зал с кучей длинных столов, за которые набилось две с половиной сотни курсантов. Половина — активно делилась эмоциями впечатлениями, а вторая — смотрела на них с явной завистью. Их очередь запрыгивать в мыслежуйки была лишь после обеда.
Мы настолько увлеклись обсуждением своих переживаний, что на еду толком-то и внимания не обращали, отправляя очередную ложку в рот на полнейшей автоматике.
Мы все вдесятером сидели рядышком. И настолько я понял, для большинства визит в мех обернулся двухчасовым сеансом психотерапии. Присутствие постороннего человека в своей голове привело к полной потере доверия. Люди инстинктивно закрывались настолько, что машина попросту отказывалась даже заводиться.
Впрочем, были и другие. Федор с рыжеволосой Вероникой, как и Виталик, стыдливо признались, что попросту постоянно паниковали от информационного перегруза. Раз за разом вылетая в красную зону. Вынуждая своих партнеров снова и снова проводить разнообразные упражнения по целебной медитации.
Мое внимание, впрочем, привлекло несколько человек. Макс вместо толкового ответа лишь отшучивался, ссылаясь на все подряд. А наша стесняшка Ксюша и вовсе лишь отрицательно мотнула головой и наотрез отказалась отвечать.
Мне же пришлось массово изворачиваться. Народ забросал меня вопросами, пытаясь выяснить, отчего это вдруг я внезапно оказался таким асом. А рассказывать о произошедшем в кабине как-то совершенно не хотелось. Так что я попросту соврал, сославшись на панику, и чуть более честно признался, что мне, должно быть, здорово повезло с партнером, сумевшим меня успокоить и направить по нужному руслу.
Не стану же я рассказывать, что мне настолько классно отсосали, что я попросту улетел на седьмое небо от счастья, чувствуя себя после этого стальным гигантом, способным свернуть горы?
Но наша радость была хоть и большой, но короткой. Потому что следом за обедом мы попали в местный ад. А точнее — на физподготовку под личным управлением злючки Соколовой.
Одно упражнение сменяло другое. А маленькая азиаточка одаривала нас такими комментариями и взглядами, что хотелось сделать все как можно более четко и правильно чисто чтобы не угодить под раздачу звездюлей в виде пинков под задницу и ударов кулаком в живот.
Лейтенант гоняла нас несколько часов в настолько диком ритме, что мы проблевались всем нашим взводом в сорок человек, жалея о том, что вообще рискнули хоть что-то взять в рот за обедом! А некоторые — так и не по одному разу. И хрупкая девочка в алом комбезе не делала ровным счетом никаких послаблений абсолютно никому, встречая любую жалобную мольбу штыком в духе: «Ноги болят, Фролова!? Упала и отжалась! Пусть отдохнут! А вам смешно, обезьяны!? Живо за ней! Сорок отжиманий, слизни!»
К концу занятия содержимое обеда умудрился сохранить в себе один лишь Макс. Да и тот, едва только услышав команду: «На сегодня свободны!» попросту осел на пол прямо там где стоял, растянувшись на холодном пластиковом полу звездочкой и тяжело дыша как паровоз. Про остальных и вовсе упоминать не стоило — к следующей остановке мы почти что ползли на четвереньках.
Благо что нас попросту усадили в большущую аудиторию, куда тесной гурьбой забились все обитатели столовой, и устроили инструктаж по местным порядкам.
Рассказали и о планете, и о местных тварях, и о командной цепочке, цветовых знаках различия, технике безопасности, правилах поведения в случае разгерметизации и так далее. Устроив мощнейший информационный прогруз местной базы данных прямо в наши убитые физическим трудом тела.
Я слушал как мог, чувствуя что мозг время от времени все же отключается. Некоторые умудрялись и вовсе засыпать в буквальном смысле этого слова. Но присматривавшие за аудиторией фигуры в алом мгновенно будили курсантов разнообразными болевыми приемами, жестоко возвращая в строй.
Планета, которую тут все называли Шестым ковчегом, была богата металлами. Железо на ней почти что валялось под ногами. В то время как всякие палладии, титаны, вольфрамы и остальную муть, попадавшую в категорию редких металлов, можно было добывать тоннами, если копнуть в нужном месте чуточку глубже десяти метров. За день местные добывающие комплексы, раскиданные по поверхности, умудрялись добывать руды на суммы в полмиллиарда рублей, а то и больше! Что, естественно, весьма благоприятно сказывалось на бюджете нашей страны, несмотря на все сложности добычи и доставки.
Не говоря уже о военных разработках. Если б не местные Черти, то наши боевые машины бы попросту никогда не придумали! Инсектус Диаболико подстегивал умы ученых в попытках найти наиболее подходящие средства для борьбы с разнообразными видами местной фауны. Одно из последних удачных решений — разработка нейронного интерфейса, который грозил полностью революционизировать методы ведения войны! Особенно если удастся сделать его более доступным — пока что воспользоваться мыслежуйкой могли лишь считанные единицы.
Так что мы, пилоты мехов, были чем-то вроде местных испытателей новых технологий. Конечно, совсем непроверенные образцы нам в руки уже не попадали, но технологию отлаживали прямо на глазах. Всего за пять лет существования нейронного интерфейса уже сменилось двенадцать моделей мехов, делая их все более совершенными. Не говоря уже о том длинном ряду, что был до мыслежуйки.
Впрочем, конкретные детали и объяснения попросту не отложились в памяти — запомнить удалось лишь самое важное.
Пригодилась и цветовая дифференциация, наконец-то позволившая сориентироваться в местных.
В алое одевались местные наставники курсантов. Либо боевой комбинезон, либо штаны обязаны были быть этого цвета. Бояться. Голубое — пилоты мехов. Уважать. Черное — командирский состав. Отдавать честь мгновенно. Белое — ученые, желтое — инженеры. Вежливо убраться с дороги, но в целом не обращать внимания, если не приказано обратное. Серое — вспомогательный персонал. Повара, уборщики и прочие. Презрительно фыркать, но приглядывать на предмет подозрительной активности. Ну и наконец синее с золотом — высшее командование станции. Отдать честь, замереть и не дышать, пока не свалят.
Ну а зеленый — местное дно. То есть свежеприбывшие курсанты. Курить, бухать, играть в карты и веселиться. Короче, единственные наши друзья на данный момент.
Едва лишь услышав эту палитру я мгновенно расставил все по своим полочкам. Хотя было некоторое сомнение по поводу того, почему это над нами поставили местного командира. Логика подсказывала, что Ромунов, скорее всего, взял на себя позицию инструктора пока оправлялся от полученных травм. Но с другой стороны, логика могла оказаться и не права, а точных объяснений нам, конечно же, давать никто не собирался.
Шестой ковчег, впрочем, человека совершенно не любил. Средние потери — около двух тысяч пилотов в год. Число завезенных курсантов по мере сил подстраивали под сохранение пятитысячного порога активных пилотов мехов. Цифра потерь, впрочем, существенно упала после внедрения мыслежуек. Раньше на станцию доставляли по две тысячи новобранцев каждые три месяца. В то время как сейчас хватало четырехсот восьмидесяти.
Но от одной лишь мысли, что тут за три месяца успевает помереть почти полтысячи человек волосы начинали шевелиться от неприятного осознания, что я попал отнюдь не на курорт. И легкой служба точно не будет. Так что за три месяца обучения лучше не отлынивать и пахать как проклятый, пока есть возможность, как говорится в древней присказке, потренироваться на кошках.
Я тряхнул головой, отгоняя лишнее из головы и взглянул в маленькое зеркальце на дверце шкафа.
На морде красовалась свежая щетина, которую неплохо было бы сбрить, пока народ не обратил внимание на молочно-белый оттенок. Широкая челюсть, далеко выступающие скулы, впалые щеки, глубоко посаженные глаза. Лицо уже начало становиться взрослым. Детских отголосков с каждым годом оставалось все меньше. Меня все чаще называли «мужчина», а не «молодой человек».
Грязно-зеленая футболка, с голубым вытянутым пятном на правой стороне груди, плотно обхватывала налившийся силой за последний месяц торс. Все же курс предварительной подготовки на Земле, где новобранцам вдолбили хотя бы основные армейские порядки, прежде чем отослать в далекий космос, не прошел даром!
Руки от запястья до локтя были покрыты белым ворсом, выдавая мой недуг. Я много раз мысленно порывался сбрить его, но раз за разом останавливался. Опасаясь, что начнут дразнить еще сильнее, пытаясь заклеймить педиком.
Сказать по правде, гордиться в плане своего тела я мог только двумя вещами. Широким запястьем, каким-то непонятным образом позволявшим легко справляться с любой работой руками, вроде мелкого ремонта или чистки картошки. И от природы мощными мышцами ног, годами позволявшими мне удирать от обидчиков, не упахиваясь при этом в тренажерке.
А в остальном природа не дала мне ни красивого лица, ни бугрящихся мышц, ни офигенного члена как некоторым. За годы развив во мне стойкий пофигизм к тому, как я в целом выгляжу. Все равно все замечали исключительно белые волосы.
На ноги оказались натянуты длинные свободные шорты чуть более светлых тонов блеклой травы. Носки и черные кроссовки. И все. В спортивной форме что-либо еще не полагалось.
Я, все еще ощущая дикую ломоту во всем теле после вчерашнего визита к Соколовой, выполз из спальни, заняв позицию около стеночки в ожидании капитана.
Входной шлюз распахнулся одновременно с раздавшимся звуком сливного бачка из туалета. В одну дверь скользнул Ромунов, а из другой спешно выбежала Ксения, стараясь не смотреть на остальных собравшихся, поспешно занимая место в шеренге девиц.
— Доброе утро, салаги, — бесцветным тоном заявил инструктор, не отводя взгляда от нашей стесняшки.
— С добрым утром, товарищ капитан! — более-менее слаженно, как каждого из курсантов учили на строевой подготовке, рявкнули мы, вытягиваясь по струнке и отдавая салют.
Ромунов весьма небрежно козырнул в ответ и выхватил из кобуры ствол.
Я тут же подобрался, но капитан не стал целиться в нас, а попросту держал пистолет в руке. Обвел нас тяжелым взглядом, заглядывая каждому в глаза на пару-тройку секунд.
— Ну что ж, кто хочет перестать чувствовать себя говном? — одним уголком губ усмехнулся он, прикладывая свое оружие к груди.
Позволяя рассмотреть инъекционный пистолет. Над курком красовался барабан, заполненный вытянутыми в длину ампулами с алой жидкостью.
Я мгновенно понял, что внутри, скорее всего, какой-нибудь энергетик. Чтобы снять последствия вчерашнего дня, позволяя более-менее нормально пережить сегодняшний. Вчера после пробуждения мне тоже вкололи нечто подобное, только смесь была гораздо темнее. Может, более концентрированная разновидность?
Я чуть было не поднял руку, но вовремя успел остановить свой позыв. Все тело ломило после вчерашнего и я понятия не имел, как я сумею пережить этот день без небольшого допинга.
Но прослыть слюнтяем в глазах товарищей ой как не хотелось. Я быстренько пробежался взглядом по остальным. У девчонок сверкали глазки. Некоторые вожделенно смотрели на пистолет в руке нашего инструктора, но ни одна не решалась высказаться в открытую.
В то время как в нашей шеренге мой взгляд привлек лишь Арсенов. Паренек начал поднимать руку, но поймав на себе взгляды девчонок, поспешно вернул ее на место. К вящему разочарованию, кажись, всех. С одной стороны желавших получить избавление от мук, а с другой — не желая показаться слабаком перед боевыми товарищами.
— Правую руку вперед, курсанты, — приказным тоном заявил Ромунов, не найдя среди нашего ряда законченных наркоманов. К моему огромному облегчению сняв с нас необходимость что-либо говорить вообще.
Капитан поднес блестящий металл к своей второй руке, нажимая кнопку на стволе. Явно не рассчитанную на то, чтобы ее можно было ткнуть, держа оружие за рукоять. Колпачок, прикрывавший иглу, с громким щелчком откинулся в сторону.
Ромунов быстро прошелся по нашему ряду, вкалывая каждому по дозе. После каждой инъекции нажимая на другую кнопку, расположенную столь же удобно, как и первая. Дезинфицируя иглу специальным раствором и заполняя комнату резким, неприятным запахом.
Я практически мгновенно почувствовал, как по организму разошлась приятная волна, смывая усталость и наполняя вены энергией. Хотя взамен во рту появился странный привкус и челюсть начала еле заметно ныть.
— Вы только что получили дозу энергетика напополам с питательной смесью, которая сильно подстегнет рост мышечной массы, — заявил он, закончив с процедурой и спрятав пистолет в кобуру на бедре. — Снимет симптомы переутомления и сделает из вас свежие огурчики на ближайшие шестнадцать часов. Зато потом вырубитесь как убитые. Так что когда начнет клонить в сон — тут же прыгайте в койку. Имеются мелкие побочные эффекты — нарушение вкусовых рецепторов, зуд, покалывание и прочее. Рекомендую не обращать внимания, эффекты довольно слабые и осложнять жизнь не будут.
Капитан Ромунов обвел нас взглядом.
— Курсант Куленко! — дошел он до мускулистой фигуры.
— В строю, товарищ капитан! — рявкнул в ответ Макс.
— Тебе этот раствор уже не поможет. Так что выдаю в будущем разрешение отказываться от инъекций, — сухо произнес Ромунов, глядя культуристу в глаза. — Однако если есть малейшие сомнения — то лучше не выеживайся, курсант, и прими энергетик как остальные.
— Спасибо, товарищ капитан! — по-уставному ответил Куленко.
Инструктор достал кпк и взглянул на него.
— Сейчас у вас утренний сеанс физподготовки, — сказал он, убирая устройство в карман штанов. Я тут же простонал, вспомнив вчерашнее. И не я один — звук прошел по всему залу. — Не волнуйтесь, не настолько жесткий, — бегло усмехнулся Ромунов. — После чего — завтрак и в ангар мехов. Сегодня вас поделят на пары и будете учиться взаимопониманию.
Мы радостно переглянулись, даже не пытаясь скрывать собственный ажиотаж. Сегодня! Можно сказать — первый шаг в сторону настоящего пилота! Первый шаг к победам и завоеваниям! Хотя и, чего уж скрывать, страшный до усрачки. Вывалить свое грязное белье перед другим курсантом... От одной лишь мысли душа уходила в пятки.
— В колонну по двое и за мной! — дав нам полминуты на игры в радостные гляделки, рявкнул Ромунов.
Капитан открыл шлюз и выскользнул из жилого модуля. Неспешной, грациозной походкой наевшегося кота направившись по коридору. Никуда не спеша. И замер дойдя до одного из основных коридоров станции двумя минутами позже. Вынуждая нас застыть, почти полностью перекрывая проход.
Позади почти сразу же раздались шаги и, бросив взгляд через плечо, я увидел другие группы курсантов, выползавших из своих модулей и занимавших место в конце колонны, изрядно вытягивая ее в длину.
Вперед протолкалась лейтенант Соколова, небрежно отдавая честь капитану и замирая рядом с ним. Сложив руки на груди и нервно притопывая ножкой, выбивая медленный, постоянный ритм глубокого вдоха.
Не прошло и минуты, как ушей достигла строевая песнь. И вскоре в центральном коридоре показалась бегущая мимо нас колонна курсантов, тут и там перемежаемая красными точками инструкторов.
— Передаю их вам, лейтенант, — заявил Ромунов и, не дожидаясь ответа, пошел вперед.
Бегущий инструктор тут же замер, продолжая бег на месте и вскидывая поднятый кулак, останавливая колонну за плечами. Пропуская Ромунова на другую сторону и мгновенно устремляясь вдогонку за остальными за его спиной.
— Ну что, слизнюки, кто хочет быть сильным и выносливым!? — громко рявкнула азиаточка так, что ее, скорее всего, услышала и наша колонна, и вся бегущая мимо.
— Я! — тут же откликнулся небольшой хор голосов — лишь инструкторский состав.
— Не слышу ответа, обезьяны! — снова рявкнула Соколова, поражая меня мощностью луженой глотки, совершенно не вяжущейся с ее маленькой фигуркой.
— Я! — ответила теперь уже вся колонна хором, быстро смекнув местный порядок.
— Круг по внутреннему кольцу станции бегом марш! — проорала лейтенант, устремляясь вперед. — Песню запевай!
Азиаточка четко подгадала момент, пристроившись точно в конец пробегавшей мимо колонны. Оставляя нам лишь подпевать, не слишком-то напрягаясь от неспешного бега. И любоваться аппетитной попкой в алых шортах впереди. Совершенно неуставного, уж слишком обтягивающего, образца.
Что ни говори, но лейтенанту определенно шла спортивная форма. Особенно черный обтягивающий топ, оставляющий живот на виду. Женский эквивалент футболок, заменявший девушкам бюстгальтеры. Жаль только, что видел я преимущественно только задницу — лейтенант лишь изредка оглядывалась, продолжая бежать спиной вперед. Приглядывая за нами. И заодно демонстрируя тем, кому повезло оказаться в передних рядах, аппетитно колышущиеся шарики.
Я же пытался вспомнить. Накануне нам рассказали о местной станции. По форме она напоминала большое, непрерывно вращающееся колесо рулетки, положенное мордой к поверхности планеты. Защитный кожух прикрывал отсеки от метеоритов.
В центре станции, где гравитация местами еще не набирала положенного одного жэ — технические отсеки. Реакторы, станции очистки воды и воздуха, склады, резервуары и прочая фигня. По внешнему краю оных шло так называемое внутреннее кольцо — один из двух больших коридоров, связывавший разноцветные сектора рулетки в единое целое.
Я попытался вспомнить. Память долгое время выдавала лишь знак вопроса, но потом всплыла цифра в пять километров. Протяженность кольца.
Пф, всего-то! Для утренней пробежки — самое оно. По крайней мере если это и вся утренняя физподготовка, то я ее совершенно не боялся.
В то время как дальше от центра был второй аналогичный коридор — внешнее кольцо. По другую сторону которого уже располагались практически все действительно большие помещения. Склады для накопленной руды, ангары мехов, технические заводы и бла-бла-бла.
Мы пробегали местные сектора один за другим.
Зеленый — жилой. Делившийся на кучу подвидов — блоки для ученых, инженеров, офицеров и прочее. Каждая категория персонала станции имела свои отсеки. Вынуждая нас, курсантов, лишь мечтать о жилье ученых — среди них были гражданские. А значит и койки поудобнее, и сортиры отдельные. Или хотя бы с дверью.
Белый — всевозможные лаборатории, станции наблюдения за планетой и так далее. Желтый — инженерный. Все что было возможно, собирали уже здесь, на станции. Включая, кстати, наших мехов. Доставляя с Земли только самое необходимое. Благо что копилка минералов была прямо под боком. Вот только куча производственных отсеков занимала хренову кучу места, пусть даже и была автоматизирована по самое не балуйся, требуя минимум персонала для работы.
Алый — ангары мехов. Между кольцами — учебные, для курсантов, в то время как у края защитного кожуха — боевые. И здоровый учебный полигон, присандаленный ко всему этому. С которым мы обязательно познакомимся во время более поздних учений, когда научимся пилотировать мехи на более-менее сносном уровне.
В то время как различные командирские отсеки, помеченные черным, были раскиданы тут и там, не объединенные в единую зону, чтобы в случае чего не попасть под раздачу всем скопом.
Нашу пробежку отметили лишь два события.
Первое — это двадцатиминутная зарядка примерно на половине дистанции, в одном из самых дальних ангаров. Полтысячи курсантов, плюс по наставнику на каждую десятку. Я машинально отметил, что впереди стояла наша Соколова в паре с каким-то мужчиной, которого я видел, кажется впервые. За вчерашний день перед глазами мелькало столько народа, что я был ни в чем не уверен наверняка.
Парочка инструкторов работала в тандеме как часы, передавая друг другу слово с четкостью многолетних супругов. Легко и естественно перехватывая палочку лидерства, позволяя курсантам привести мышцы в тонус для предстоящего дня двумя десятками упражнений на координацию и растяжку.
Вторым же стал забавный случай. Пара одетых в белые халаты ребят показалась из бокового коридора. И натолкнулась на нашу вереницу. Колонна по двое, полтысячи народу.
И если капитану Ромунову достаточно было лишь сделать шаг, чтобы колонна встала на месте, то пропускать яйцеголовых никто даже и не подумал.
— Ну нафиг, пошли лучше пока проверим данные с пятого сектора, — сказал один из них, грустно окидывая взглядом наш состав, как раз когда наша группа пробегала мимо. Вызвав и у меня, и у всех ближайших курсантов легкие улыбки.
Как и ожидалось, пробежка оказалась для меня легкотней. Конечно, дыхание выдавало усталость, но я чувствовал себя существенно лучше большинства остальных курсантов. Наши девчонки все до единой тяжело дышали, а Валера Арсенов, кажется и вовсе чуть с ног не валился, получая приз за самую фиговую физическую форму в нашей группе. И как он только умудрился вообще пережить вчерашний ад у Соколовой?
Мы же, даже не переодеваясь, отправились в столовку на плотный завтрак. Растущим мышцам нужен был протеин. Вызывавший, будучи положенным на тарелку, неподдельный ужас у подавляющего большинства девиц.
Мы использовали любую возможность немного поговорить без надзора наставников, пустившись в шумные попытки угадать, кто с кем в паре окажется, вовсю друг друга подкалывая.
Притом занимались этим не только мы — вся столовка стояла на ушах. Деление на первую и вторую смену явно было одноразовым делом. Ввиду отсутствия должного количества мехов для курсантов.
По витавшей в воздухе перепалке я мгновенно понял, что мало кому объяснили прелести синхронизации. Проще говоря — предложенные пары в большинстве своем были однополыми.
— Фигли нас тогда пять на пять? — спросил змей. — Не, думаю мальчики с девочками. Как в первом классе.
— Упаси Боже! — решительно протянула ладонь знаком «стоп» рыжегривка Вероника. — Дин, пойдешь ко мне в команду?
— Угу, — кивнула Ёрлова, уплетая кусок яичницы. — С кем угодно, лишь бы не с нашим мальчиком У-меня-стоит!
Народ дружно заржал, в то время как Арсенов густо покраснел.
— Ну нет, Ника, ты будешь со мной! — хохотнул Макс.
— А че эта вдруг она с табой!? — тут же ощерилась сидевшая напротив Касатка. Мгновенно и с головой выдавая свой интерес к культуристу.
— Потому чта она самая красывая! — на грузинский манер заявил верзила.
— Вечно ты себе все самое лучшее пытаешься захапать! — весьма ехидно заметил Виталий.
— Потому что я настоящий мужик! — широко улыбнулся Веронике Макс. — Я знаю, что я достоин самого лучшего!
— Иди и засади тогда нашей алой фурии, — фыркнул Питон, вызвав веселые переглядывания остальных. Кажется, многие бы не отказались на это посмотреть. — А Нику я тебе без боя не сдам!
— Эй, а остальных дам вы уже со счетов списали, я так понимаю? — встряла в обсуждение Арлена. — Нам тут, знаешь ли, немного неуютно слушать, как вы, мальчики, бодаетесь за ручку нашей Ники. Давайте лучше нашу Ксюшу сосватаем!
Сидевшая на другом конце компашки стесняшка поперхнулась котлетой, панически глядя на красотку-бурятку.
— Да вон, у нашева салдатика всегда стаит, — саркастично хихикнула Марго Касатка. — На ньё тоже встанет!
— Вы как-то умудрились упустить самое важное, как я погляжу, — наконец-то оправился после подколки Виталия Макс.
— Хм? — не удержал свое любопытство я.
— Я хоть вчера и увел обладательницу самых пышных форм, а главный приз-то схватил ты, — пристально взглянул на меня культурист. — Так что внешность это еще не самое главное, девушки.
— Гавари за сья, — фыркнула Касатка, украдкой бросая завистливый взгляд на буфера сидевшей рядышком Ксении.
И так далее. Мы как могли использовали отведенные для завтрака двадцать минут, чтобы с одной стороны и пожрать, и попытаться прощупать почву, кому с кем предстоит объединиться.
Процесс деления на пары нам никто не объяснял. Из того, что я услышал вчера от Александры, как-то само собой выходило, что пары действительно будут разнополые. Вот только кто с кем? Нам дадут самим выбрать себе партнеров или попросту сами решат, кому с кем в мех садиться?
Я медленно обвел глазами присутствующих, пытаясь мысленно прикинуть свои шансы.
Со стесняшкой Ксюшей, как и с Арленой было вообще ничего не понятно. Обе девушки были для меня черным ящиком. Единственное, что можно было сказать наверняка, бурятке уж точно не дадут объединиться с родным братом. Судя по механике работы нейронного интерфейса. В то время как Ксения за все время и пяти фраз не произнесла вслух, не выказывая никаких симпатий вообще ни к кому.
Диана тоже держалась довольно отстраненно от остальных. Но я все же ловил на себе иногда ее взгляды. Впрочем, она гораздо чаще заглядывалась на Макса. Как, впрочем, и половина девушек в столовой. Но если нам все же дадут выбирать партнеров, то я бы, пожалуй что, предпочел бы именно ее. Совершенно несмотря на невыразительную грудь. Была между нами какая-то неуловимая ниточка. Родственные души или что-то вроде того.
С Вероникой же на мой взгляд все было кристально ясно. Она будет в паре с Максом. Оба общительные и дружелюбные — сойдутся в мгновение ока. Да и не смотрела она на меня. Вообще. Не то чтобы прямо совсем, но просто чувствовалось ее полное отсутствие интереса к моей персоне.
Я перевел взгляд на Маргариту и внезапно осознал, что она смотрит прямиком на меня. С примерно тем же оценивающим взором, что, наверное, был и у меня самого в глазах.
И едва лишь встретившись взглядами, мы оба поспешно отвели глаза в сторону. С молчаливым, невысказанным презрением. Нет. Ни за что. Вообще без шансов. Я скорее застрелюсь. Да и она, судя по всему, была такого же мнения.
Я тем временем зашел с другой стороны, прикидывая шансы остальных парней. Пытаясь мысленно выделить огоньки симпатий и интереса.
Макс с Виталием. Тут все понятно. Природная уверенность в себе довольно явно читалась у обоих. Заберут самых красивых девчонок — на меньшее не согласятся из принципа. А значит — рыжегривая Вероника и Арлена.
Федор, сидевший напротив стесняшки. Очередная темная лошадка. Уж слишком он был вежливым. Не давая никакой возможности проследить его симпатии — он ко всем девушкам относился в равной мере. Не выделяя ни словом ни взглядом ни одну из них. За исключением своей сестренки, конечно, с которой вовсю занимался дурью, общаясь даже не столько словами, сколько одними лишь выразительными взглядами и мимикой.
Валера. После вчерашнего фиаско в душе, когда паренек так и не сумел обуздать своего коня, ему пока что доставалось намного больше подтруниваний от остальных, чем мне. Хотя я и не думал, что такое вообще возможно! И в итоге Валерка остался слегка на отшибе. И я сильно сомневался, что хоть одна девчонка позволит ему приблизиться, если будет хоть какой-то выбор. А значит — заберет, скорее всего, последнюю оставшуюся.
Лично моя ставка была на Маргариту. Хотя бы потому что я сильно сомневался, что кто-либо из парней на нее покусится, с ее-то грязным ртом и едкими подколками. Хотя, с другой стороны, исключать молчаливую Ксению я бы тоже не стал.
Так что на мой взгляд, на Диану у меня был только один настоящий конкурент — Федя. Да и тот, если до этого дойдет, скорее всего уступит моей вежливой просьбе, объединившись с Ксюшей.
Выстроив свои цепочки и не найдя в них к чему придраться, я не сумел скрыть своей улыбки. Уже вовсю радуясь своей предстоящей победе.
Вынырнувшая из ниоткуда Соколова прервала нашу веселую перепалку на полуслове, вытащив прямо из-за стола. Очередная короткая пробежка в компании нескольких других групп с их наставниками закончилась в коридоре напротив нашего жилого модуля, рядом с которым на стене было намалевано «ЖМК-21».
— Пятнадцать минут на душ и сортир! — рявкнула азиатка. — Облачиться в боевые комбезы и вернуться сюда! Кто опоздает — сделает десять отжиманий с девушкой на спине!
Угроза возымела должный эффект. Народ мгновенно понесся по своим модулям, расположенным где-то в ближайшей округе от нашего.
Лично я, впрочем, разглядывать кто куда побежал не стал. Слишком уж быстро ломанувшись внутрь своего модуля. За вчерашнее занятие физподготовкой я не раз убедился, что лейтенант слово на ветер не бросает!
Мы с девчонками быстро договорились, что мальчики сперва идут в сортир, а потом в душ. В то время как они — наоборот. Хотя бы избегая унизительных столкновений на толчке.
Быстрый визит к писсуару, вернуться в нашу спальню. Я кое-как протиснулся мимо грузной фигуры Макса, чувствуя себя человеком-резинкой, пытающимся втиснуться в щель под дверью. И это несмотря на то, что культурист как мог вжимался в противоположенную стену!
Раздеться догола, покидав шмотки в ящик по центру спальни с пометкой «грязное». Пока мы будем на тренировке, местные уборщики его опорожнят и повесят в шкаф чистую сменную форму. Позволяя нам хранить у себя под рукой лишь по одному комплекту одежды. Вероятно, экономя таким образом драгоценные кубические сантиметры.
А вот дальше было самое сложное. Я сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, собираясь с духом. И, едва лишь Макс сдвинулся с места, тут же пошел следом за ним. Голышом направляясь прямиком в душ. Прекрасно понимая, что девчонки, скорее всего, еще не закончили свой моцион.
Я бросил взгляд через плечо. Федор усиленно разглядывал стены, Виталик пытался прикрыть свой большой шланг рукой, а плетущийся в конце колонны Валера уже был красный как рак. Скорее всего опять вспыхнув от одних лишь мыслей.
И я, к собственному ужасу, прекрасно его понимал! С каждым шагом ощущая подъем своего дружка, решившего показать себя во всей красе.
Нужно было что-то сделать и срочно! Иначе крайне не вовремя стану посмешищем! Вот только до входа в душевую осталось всего несколько шагов!
Взгляд уткнулся в мускулы Макса. Сместился вниз. Над крепкими ягодицами виднелся короткий светлый ворс.
И я подумал первое, что пришло в голову. Что гарантированно вызывало бы исключительно предельное отвращение.
Перед мысленным взором явственно предстал Питон, стоящий в позе раком. А позади — наш инструктор Ромунов. Кисть руки с хромированным запястьем держала пацана за короткие волосы, вынуждая запрокинуть голову с выражением предельного ужаса на лице.
Виталик прекрасно осознавал, что капитан нещадно дерет его задницу. Как и собственную неспособность этому хоть как-то воспрепятствовать! Мысленная кисть прошлась по картине отдельно от меня, добавив Питону крепкий стояк. Окончательно делая картину наиболее отталкивающим зрелищем, которое я только мог представить в столь короткий срок!
Впрочем, определенное злорадство в моей душе все же вызвало широкую улыбку. Ну не нравился мне Виталий! Уж слишком напоминая своими повадками моих школьных обидчиков. И пусть хотя бы мысленно сделав из него прожженного пидора, я ничего кроме удовлетворения не испытал.
Мой член, впрочем, поспешно опустился вниз, хотя и не окончательно. Легко грозя вспыхнуть в момент, но, по крайней мере, немедленный кризис явно миновал.
Как я и предполагал, девчонки все еще торчали в душевой. Не закончив свои водные процедуры и наполовину. Да оно и понятно. Быстро отлить да покидать немногочисленную одежку в ящик много времени не заняло. Дав девчонкам едва ли минуты две форы. И то если повезет, с учетом что им тоже пришлось раздеваться.
Комнатка была довольно-таки тесной. Несмотря на торчавшие с потолка десяток душевых леек, пространства едва хватало на шестерых. Чисто стоя по трое у стеночек, без угрозы то и дело стукаться локтями.
Девицы в наше отсутствие совершенно не подумали наперед. Оккупировав лейки в шахматном порядке, давая себе немного жизненного пространства. И хоть Макс и возвестил о своем прибытии, привело это исключительно к одному — девушки попросту поспешно отвернулись от нас. Не давая посмотреть на себя во всей красе, но и не пытаясь прогнать, выставив за порог. Уж слишком хорошо все понимали, что временные рамки поджимают впритык! И оказаться опоздавшим на ковре у Соколовой не хотелось абсолютно никому. Как и подставлять кого-то другого под столь жестокое наказание. Так что даже предложение Маргариты «вернуться попозже» носило исключительно стебный тон.
Макс недолго думая свернул к первой же свободной лейке, примостившись в свободном углу рядом с Ёрловой. Я же протолкался по центру в единственный оставшийся вакантным угол. Оказавшись рядом с одной стороны с Арленой, тут же ощутимо покрасневшей от вида моего голого тела и отвернувшейся, уткнувшись в стену перед собой. В то время как с другой поспешно намыливала тело гелем Стесняшка, забившись в угол настолько далеко, как это вообще было возможно.
Ворвавшиеся в душевую мальчики вызвали эффект домино! Девушки мгновенно оказались зажаты между нашими телами. И попытка отодвинуться от одного тела мгновенно приводила к столкновению с другим. Не говоря уже о том, что даже локоть выставить в сторону толком было нельзя, не коснувшись чужого тела.
Мы бились друг о друга как бешеные шарики при игре в пинбол! То и дело кто-то случайно касался соседа и тот инстинктивно пытался отстраниться. Тут же налетая на кого-то еще. Который передавал толчок еще дальше.
Мгновенно атмосфера стала накаляться. Относительно дружеское общение и подколки за обеденным столом были резко забыты. Девчонки постоянно огрызались, парни извинялись. Или не извинялись. Или какая-нибудь женская тушка вдруг в попытках отшатнуться налетала попкой прямиком на солдатика соседа сзади.
Ругань и визги. Снова и снова. Невидимой волной хлещась по тесной, оббитой белой пластиковой плиткой комнатушке, явно не рассчитанной на фигуры вроде Макса, занимавшего место полутора Валериев.
Не говоря уже о том, что вид постоянно мелькавших в поле зрения намыленных женских прелестей и касаний горячих тел, довольно быстро вызвал проблемы и иного рода. У всех за исключением Арсенова. Который в душевую уже вошел со стояком, мгновенно схлопотав новую дозу подколок.
Что и говорить, по мере того как члены твердели, свободное пространство комнаты резко сокращалось еще дальше, до совершенно невообразимых пределов. Вызывая еще больше визгов и ругани.
Не прошло и двух минут как помещение огласила звонкая пощечина. Я бросил взгляд через плечо. Судя по всему, прилетело Питону. Да оно и понятно — его длинная змеюка занимала уж слишком много места. Хотя по затравленному взгляду паренька, переводящему глаза с одного разгневанного женского личика на другое, я бы не взялся угадать, от кого именно ему досталось.
Следующим отгреб люлей Арсенов — на сей раз мгновенно было понятно, что не выдержала стоявшая по соседству Диана. Паренек дико извинялся, прижимая руку к челюсти. Ну а под аккомпанемент снова прилетело Виталию. На сей раз я увидел все во всех деталях. Парень получил тычок локтем в бок, отшатнулся и умудрился случайно всунуть своего гиганта точно между ног Марго. За что и огреб с разворота, чуть не слетев с ног на скользком полу.
Впрочем, я тут же поймал взгляд Арлены. Мы с ней уже не раз успели столкнуться, но если раньше взгляды выдавали смущение, то впервые я увидел что-то вроде благодарности. По крайней мере, со мной не было таких проблем как с остальными. Я своего дружка усиленно держал нацеленным в угол, лишь изредка вертя головой на наиболее громкие визги.
Душ, в итоге, мы покинули практически одновременно. За всеми этими перестуками и руганью процесс мытья у девушек явно затянулся на пару лишних минут.
Мы разошлись кто куда. Часть девчонок отправились в туалет, часть — одевать комбезы. В то время как парни в полном составе поперлись в свою спальню, оставляя отчетливую вереницу мокрых отпечатков ног.
В итоге на место сбора мы явились хоть и вовремя, но выбитые из зоны комфорта настолько далеко, насколько это вообще было возможно. Стараясь не смотреть друг на друга, чтобы не вспоминать кто кого в каком виде только что видел.
Нас уже поджидало три наших наставницы, успевших точно так же принять душ и переодеться в алые комбинезоны. Только сделавшие это гораздо более оперативно. Соколова, сложив руки чуть пониже буферов, нетерпеливо притоптывала ножкой. Каждые десять секунд косясь на зажатый в руке кпк.
Судя по лицам курсантов других групп, пережить им пришлось точно то же самое, что и нам. Рожи тут и там были столь же красные как комбезы наставников. Я же задним умом понимал, что если нам сейчас предложат начать делиться на пары, то процесс явно будет связан далеко не с самыми лучшими воспоминаниями. Вызвав кучу неловкостей чисто в силу только что пережитого.
Лейтенант ненавидящим взглядом уставилась на последнюю подошедшую группу, уложившуюся в поставленные сроки на самой границе фола. И лишь затем, приказав нам идти следом, отправилась по коридору быстрым шагом.
Нас отконвоировали в ангар где-то относительно неподалеку. По крайней мере мы добрались едва ли минут за пять. Рядом с входным шлюзом красовалось обозначение «Ангар У-6».
Большой зал совершенно ничем не отличался от вчерашнего. А может и действительно был тем же самым, я бы не взялся сказать наверняка. Ромунов нас уже поджидал. Сидя на полу и, положив кпк на сгиб колена, активно долбил по его дисплею пальцем. Впрочем, едва лишь мы показались в дверном проеме как капитан поспешно поднялся из позы лотоса, убирая устройство куда-то в карман своего боевого комбинезона.
Пока мы выстраивались в шеренгу, оставляя отступы в пять шагов между группами, я вовсю украдкой разглядывал Ромунова.
Впервые я увидел его в чем-то кроме стандартных черных штанов и обтягивающей водолазки. Комбинезон без труда показывал накачанные грудные мышцы, равно как и в целом весьма гармонично развитую мускулатуру по всему телу от самой шеи до ступней. К вороту комбеза была прикреплена голубая полоска со звездочками.
Губы капитана обрамляла густая бородка двух сантиметров в длину. В то время как лицо иначе как суровым назвать не получалось. Довольно крупная челюсть, большой нос с отчетливой горбинкой и стальные глаза не оставляли мне ни малейшего шанса рассчитывать на снисходительность. И короткая армейская стрижка с выбритыми висками ничуть не прибавляла дружелюбности облику.
Как и накануне, у противоположенных стен ангара стояли темно-серые мехи, легонько маскируясь под стены, отступая один от другого на несколько метров. Будто пешки для игры в исполинские шахматы.
Вот только на сей раз в центре зала, одна напротив другой, стояли еще две машины. Первая — выкрашенная в алое. С какой-то здоровенной металлической палкой, похожей на высокотехнологичную острогу, за спиной.
Второй же мех заслуживал отдельного описания, быстро приковав к себе взгляды большей части курсантов, которые сумели оторвать глаза от необычно одетого капитана.
Несмотря на стандартный оттенок, сразу же становилось понятно, что эта машина поистине создана для боя! К левому, обращенному к нам бедру, было присобачено магнитным зажимом нечто, похожее на обрезанный дробовик. С другой стороны красовалась винтовка со складным стволом. Вся в зеленых как наши комбезы прожилках. С внешней стороны к левой руке, чуть выше кисти, был пристегнут крупнокалиберный пистолет какого-то заоблачного уровня технологий. А на правом плече, рукоятью вниз, был пристегнут здоровенный, под руку робота, боевой нож, отливавший хромированным блеском.
Боевое оснащение же завершала какая-то странная бандура, похожая на черный стальной брус, в который легко мог поместиться весь наш Макс, привешенная к левой половине спины, вытарчивая над плечом сантиметров на сорок.
На отъехавшей вверх стальной пластине, примерно там, где в обычном положении должно было располагаться сердце, красовалась алая звезда. В то время как с другой стороны черными красивыми буквами была выведена косая надпись»Двуглавый«.
Что и говорить, я от грозного облика меха чуть ли не в буквальном смысле разинул рот от восхищения! Так вот как эти штуки на самом деле выглядят в бою! Перед мысленным взором сразу же начали носится картины, как этот мех бегает туда-сюда, выхватывая то один ствол, то другой. Лихо расправляясь с бросающимися со всех сторон врагами.
— Итак, курсанты, смирно! — раздался резкий окрик капитана, заставивший меня вытянуться в натянутую струнку.
Мужчина обвел нас глазами, неторопливо сделав десяток шагов из стороны в сторону. Разглядывая каждого по очереди.
— Вольно! — заявил он, устраиваясь примерно по центру, метрах в двадцати от нас — наша группа оказалась приплюснута к дальней стене ангара. — Вы все успешно выполнили базовый полет в мехе под присмотром опытных пилотов. Однако, прежде чем вы возгордитесь, я вам сразу скажу — это была легкая прогулка по парку по сравнению с тем, что вас ждет сегодня, салаги! — громкий голос легко разносился по всему ангару, овеивая курсантов потоком песка.
— Сегодня вас поделят на пары! — продолжил после небольшой паузы Ромунов. — И вы начнете учиться пилотированию мехов. Есть весьма неплохая вероятность, что тот, с кем вы сегодня встанете в пару, будет вашим единственным напарником до самого конца службы! Иными словами — никто другой с вами в кабину меха даже прикола ради не залезет без крайне веской на то причины! — капитан грозно обвел на ледяным взглядом. — Однако прежде чем я начну разбивать вас в пары, уверен, вас всех распирает любопытство, а посему давайте-ка покончим с этим раз и навсегда.
Ромунов потянул застежку комбинезона, оголяя волосатую грудь, и осторожно, с еле заметной болью на лице, стянул материю с левого плеча.
Показывая весьма ужасного вида здоровенный шрам. Толстая, шириной с ладонь Макса, линия потихоньку сужалась, неровным треугольником перечеркивая кожу от шеи до почти самой подмышки. Несмотря на белый цвет по краям, центральная часть полученного ранения все еще была покрыта сетью багровых прожилок.
Капитан медленно повернулся спиной, демонстрируя продолжение раны. Судя по местоположению, Ромунову, должно быть, попросту пробило лопатку навылет. Почти что оторвав руку, оставив едва ли тоненький шмат мяса.
— Вот что бывает на Шестом ковчеге, — инструктор натянул комбез обратно, застегивая его под самое горло. — Замешкаетесь на миг — и угодите прямиком на больничную койку! И это если вам еще здорово повезет. Большинство сразу попадает морг. Так что, курсанты, на вашем месте я бы не воспринимал процесс обучения спустя рукава. Слушайте, запоминайте, старайтесь! Превозмогайте, терпите и тренируйтесь! — рявкнул Ромунов.
— Слушайте! Запоминайте! Старайтесь! — хором рявкнули три наставницы, стоявшие между двух мехов в классической позе вольно. Расставив ноги на ширину плеч и схватившись руками за спиной. — Превозмогайте! Терпите! Тренируйтесь! — вбили они местную мантру прямиком в нас.
Я нервно сглотнул от осознания того, что вокруг явно совершалось какое-то таинство. Каким-то неведомым образом разыгранный наставниками спектакль заставлял сердце выбывать чечетку от отчетливого ощущения причастности к чему-то великому! И я прямо чувствовал, что вот-вот окунусь в этот омут!
Ромунов же тем временем развернулся и направился к эффектному меху. Вовремя подпрыгнув и ухватившись за ручку на самом верху. Легко подтягиваясь одной рукой и кошачьим изворотливым движением сразу запрыгивая на верхнее сидение.
Сквозь открытую пластину было видно как капитан аккуратно снял перевязь с плеча, кинув ее куда-то вниз. И приложил руку к боковой стенке яйца кабины.
Вокруг ладони вспыхнуло синие свечение, отсканировав отпечаток. И мех мгновенно ожил. Совершенно по-человечески встав на ноги и расправив плечи, будто разминая их после сна.
— А говорили что эту штуку в одиночку не сдвинешь, — фыркнул стоявший рядом со мной Питон.
Оживший мех между тем направился к шеренге, замерев шагах в пятнадцати перед новобранцем с поднятой вверх рукой.
Я аж залюбовался! Пятиметровая машина двигалась совершенно не так, как я себе представлял. Совершенно по-человечески! Грациозной походкой преодолевая расстояние. Аккуратно передвигая ноги, ставя их на металлический пол не с грохотом, как это получалось у меня вчера, а с еле слышным звяканьем!
И меня мгновенно пронзило осознание. Те же самые движения! Мех двигался совершенно как и сам Ромунов! Практически идеально копируя капитана, сидевшего в кабине и внимательно смотрящего на одного из стоявших перед ним людей.
— Разрешите обратиться, товарищ капитан! — раздался довольно громкий мужской голос.
— Только если это по делу, курсант Василенко, — ответил Ромунов.
Звук его голоса легко разнесся по ангару. Усиленный динамиками робота ровно настолько, чтобы отчетливо долетать до самых дальних уголков, не насилуя при этом барабанные перепонки.
— Я бы хотел, чтобы моим напарником был другой мужчина, товарищ капитан! Если это возможно! — громко заявил курсант.
И я мгновенно услышал, как по шеренге мгновенно прошелся ряд сдавленных смешков. Да я и сам аж поперхнулся от неожиданной просьбы. Попутно осознавая, что не одному мне, похоже, объяснили «прелести» нейронного интерфейса.
— Интересно, — мех сложил руки на груди, по-человечески перенося вес на отставленную чуть назад ногу. — Почему же, курсант Василенко?
— Мне будет крайне неуютно, если в моей голове окажется девушка из числа курсантов, товарищ капитан! Я предпочту поделиться содержимым своей головы с другим мужчиной! — довольно громко ответил паренек, стоявший где-то на другом конце шеренги.
— Хм, — Ромунов, как и остальные наставники, даже не изменился в лице. — Если вы, курсант Василенко, сумеете стронуть мех с места, находясь в паре с другим мужчиной, то вам будет еще неуютнее.
— Простите? — раздался опешивший голос.
— Если вы заведете машину с другим мужчиной в паре, то это будет означать только одно, курсант. Что вы оба пидарасы, — легонько усмехнулся Ромунов.
Мех отправился в путешествие вдоль колонны, начиная расхаживать туда-сюда, сопровождая речь активной жестикуляцией.
— Некоторым из вас вчера уже объяснили принцип работы нейронного интерфейса. Но лишь некоторым, — начал он, закладывая руки за спину и сцепляя ладони в металлический захват. — Для его нормального функционирования требуется два основных фактора. Первый, — робот вскинул вверх руку, оттопырив указательный палец, смотря на нас с пятиметровой высоты, — это доверие. Вы должны хоть немного доверять своему партнеру. Второй, — мех дошел до стенки ангара и резко развернулся, выкидывая в нашу сторону другую руку с оттопыренными двумя пальцами, — это сексуальное влечение. Иными словами — вы должны хотеть засадить вашему напарнику.
— Что это за условия такие!? — раздался чей-то ошарашенный женский голос.
— Именно на этих принципах работает интерфейс связи с машиной, курсант Кузнецова! — машина замерла перед девушкой, подавшей голос, снова закинув руки за спину. — Мы люди военные, курсант! Прикажут копать — мы копаем! Прикажут стрелять — мы стреляем! Прикажут отжаться — мы спрашиваем сколько раз, курсант Кузнецова! — произнес довольно сухой голос. Выдавая эмоции Ромунова скорее мелкими движениями плеч и постукиванием ступни по полу. — Мы работаем с тем что есть, курсанты! Быть может лет через пять яйцеголовые сумеют разработать нейронный интерфейс работающий на совместимости чувства юмора! А до тех пор — мы будем пользоваться этим!
Мыслежуйка прошла вдоль ряда, вскоре замирая на другом конце линии.
— Так что, курсант Василенко, вы уверены что хотите повторить свою просьбу? — в сложенных на груди руках неуловимым образом сквозило ехидство.
— Никак нет, товарищ капитан! — мгновенно откликнулся паренек.
— Так-то лучше, — фыркнул мех. — Итак, продолжаем ликвидацию вашей безграмотности! — Ромунов отправился ко второй машине, вынудив стоявших рядом инструкторов поспешно сдать шагов на пять назад, чтобы не угодить под металлические ноги.
— У мехов два пилота! Вчера каждый из вас побывал на позиции так называемого «атлета», — капитан встал в полутора шагах от алой машины. — Атлет всегда сидит сверху и контролирует все движения мыслежуйки. Иными словами — он бегает, прыгает, кувыркается! Внимание должно быть сконцентрировано на внешних сенсорах, оценивая ближайшую обстановку и принимая решения на основе оной!
Весь строй тут же переглянулся между собой. Мгновенно выдавая желание подавляющего большинства курсантов занять в верхнее кресло.
— Как я вижу, многие из вас уже видят себя в этой позиции, — усмехнулся Ромунов. — Вероятно, считая что это наиболее важная роль. Вот только это не так! Атлет — всего лишь мускулы меха! В то время как вторую позицию — канонира — можно назвать мозгом!
— Перед канониром стоят две задачи. Первая, очевидно — использование вооружения. Вести прицельную стрельбу из орудий, позволяя атлету сосредоточится на маневрировании, пытаясь не угодить под челюсти очередной твари. Вторая — навигация! Канонир постоянно должен следить за оперативной обстановкой на поле боя в целом, а не только в ближайших окрестностях! Именно канонир поддерживает связь с другими машинами, проверяет уровень повреждений тех или иных мехов, следит за радаром и подсказывает атлету в какую сторону нужно бежать!
Ромунов обвел шеренгу солдат.
— Знаю, звучит не так увлекательно, как вам бы хотелось, — сложил он руки на груди. — Однако замечу, что примерно девяносто процентов командирского состава мобильной пехоты — именно канониры. И уверяю вас, — мех оттопырил палец, не разрывая сомкнутых рук, — вовсе не потому что им больше нечем заняться.
Ромунов снялся с места, подойдя вплотную к шеренге курсантов, вынуждая меня задрать голову кверху.
— Для атлетов важно в первую очередь умение владеть своим телом. Реакция, ловкость, гибкость, — перечислил Ромунов, упирая руки в бока. — А так же умение соображать на лету. Принимать наилучшее возможное решение в кратчайшие сроки. Атлет видит что в него летит клешня Черта — атлет уворачивается, выходя из под удара. Выполняя отработанный до предельного автоматизма в тренажерном зале рефлекс.
Машина отступила от нас на несколько шагов, снова возвращаясь к расхаживанию взад-вперед.
— В то время как от канонира требуется умение быстро анализировать большие объемы информации. Внимательность и наблюдательность, равно как и меткость. Так что в то время как атлеты будут упахиваться до изнеможения в тренажерном зале, канониры будут корпеть над развитием своих ментальных способностей, время от времени наведываясь на стрельбище ради разнообразия.
Ромунов снова встал по центру шеренги, обводя наш строй медленным взглядом.
— Что ж, думаю я трепался достаточно, — наконец-то сказал он. — До отправки сюда каждый из вас подвергся довольно тщательному тестированию. Позволившему оценить как ваши физические свойства, так и психологические. По результатам данных тестов вас еще до отправки сюда разбили на пары, соединяя двоих наиболее подходящих друг другу людей. После чего прикинули, кто из пары для какой роли лучше подходит.
Я тут же заулыбался. Ёрлова! Однозначно. Моей напарницей точно будет она! Ни с кем из остальных наших девушек я не чувствовал такого родства.
— Сейчас я парами буду называть ваши имена. Первое имя из пары — атлет, второе — канонир. Именно в этих ролях вы начнете свой путь. Тем не менее, случаются прецеденты когда партнеры со временем меняются местами. Так что если вам не досталась желаемая позиция — не отчаивайтесь. У вас будут возможности попробовать себя в обеих ролях за время обучения, — в голосе послышался какой-то отдаленный намек на попытку утешения.
— Как только назовут ваше имя — сделать из строя шаг назад и встать рядом с партнером! — тут же вернулся к повелительно-командным интонациям Ромунов. — Итак, начнем с конца. Группа Эль-24!
Инструктор стал одну за другой объявлять пары, начав с противоположенного конца шеренги. Давая достаточно времени, чтобы партнеры успели сделать пяток шагов, взглянув друг на друга.
И давая нам немного времени чтобы переварить все услышанное.
Я усиленно соображал. Тестирование действительно было весьма тщательным. Особенно психологическое. Я прекрасно помнил часов наверное десять, проведенных за заполнением вопросника. Страница за страницей, толстая стопка листов. Где-то требовалось просто выбрать конкретный вариант ответа, а где и описать, как я бы себя повел в той или иной ситуации.
После чего — еще день, переходя из одного кабинета в другой. Общаясь то с одним человеком, то с другим. И все пытались залезть ко мне в голову. Выспросить о моих детских травмах, отношениях с женским полом и прочей фигне, пускать в которую кого-то постороннего совершенно не хотелось.
Я легонько наклонился и пробежался глазами по нашей группе. Народ то и дело переглядывался. Явно пытаясь прикинуть, с кем же придется садиться в мех. Макс с Вероникой активно посматривали друг на друга. Питон же пытался через большую часть колонны встретиться с Арленой взглядом. Наш солдатик искоса бросал взгляд на тихоню Ксюшу, с порозовевшими щечками с крайне подозрительным интересом изучающую стену ангара. Лишь Касатка вовсю вертела головой, явно будучи не в силах вычленить свою половинку.
Я перевел взгляд на происходящее в ангаре. Ромунов распределял уже наших ближайших соседей. В то время как две наставницы, имен которых я не знал, о чем-то трепались на заднем плане.
И я внезапно с поднятой от удивления бровью пронаблюдал, как девушки одна за другой запрыгнули в алый мех. Который почти мгновенно ожил. Нагрудная пластина тут же съехала вниз, а сама машина направилась к нам, замерев в паре шагов позади Ромунова.
— На сексуальном влечении работают, значит? — расплылся в широкой улыбке Виталий, заметив это не хуже меня. — А наши инструкторши-то, оказывается, лесбы! — хохотнул он. Впрочем, не повышая голоса выше полушепота.
Питон, впрочем, поспешно стер плотоядную улыбочку с лица, едва лишь мех Ромунова сделал несколько шагов, замерев перед нами.
— Ну и наконец, Эль двадцать первая, — обвел он нас взглядом. — Ликодронова — Куленко!
Мои плечи тут же вздрогнули от неожиданности. Макс, с изрядно ошарашенным лицом, поспешно вышел из строя и вскоре встал с изрядно смущенной, и явно не ожидавшей такого поворота Ксенией, поглядывавшей на своего неожиданного соседа округлившимися глазами.
— Щадоленко — Ренко! — продолжил между тем оглашать наши приговоры Ромунов.
Питон расплылся в довольной улыбке и вальяжно направился к недоумевающей Веронике.
— Арлена Галлан — Фёдор Галлан!
От услышанного у меня окончательно отвалилась челюсть. Брата с сестрой!? Да они там совсем обдолбались!? Парочку бурятов это заявление удивило ничуть не меньше чем меня. Благо что и так стояли бок о бок, так что Ромунов даже и не стал ждать, пока они вспомнят сделать шаг назад.
С другой стороны, оставшиеся две пары стали очевидны. Я с трудом удержался от того чтобы не подойти к Диане до того, как нас объявят.
— Арсенов — Ёрлова!
Я замер с поднятой ногой. В то время как Валера, с пунцовым лицом, поспешно подбежал к шагнувшей назад Диане. Лицо которой недовольно скривилось, но, собственно, и не более того.
Я был настолько поражен произошедшим, что только секунду спустя понял, что остался лишь один вариант.
— Волков — Фролова! — голос капитана показался звоном могильного колокола.
Мы с Марго с явной ненавистью уставились друг на друга. Даже не пытаясь сделать шаг навстречу. Вынудив алый мех выйти из-за спины Ромунова и легонько подопнуть меня металлической ногой.
Нет! Нет, не может быть! Они там точно что-то напутали! Я не могу быть в паре с этим! Она стервозная сука! Да между нами никакой симпатии вообще в принципе быть не может! И более того, по косым взглядам я отчетливо понимал, что у Касатки в голове сейчас крутится все абсолютно то же самое!
Это какая-то ошибка! Это гребанная ошибка! Скорее всего напутали с родственниками — я должен был оказаться в паре Арленой! Или с Ксенией. Или вообще напортачили со всеми, перепутав какие-то бумажки! Потому что я попросту не видел вообще никакой логики в этих парах! Хоть как-то оправдать получалось только Диану. Хотя и то с натяжкой!
— Товарищ капитан! — наконец-то сумел совладать со своими эмоциями Федор. — Я уверен что произошла какая-то ошибка!
— Почему ты так в этом уверен? — командирский мех сложил руки на груди.
— Ну... Арлена — моя сестра, товарищ капитан! — изрядно замялся парень. — А из того что вы рассказали о нейронном интерфейсе следует...
— Что ты будешь не первым, кто хочет вставить своей сестре, — сухо, без малейшего намека на шутливый тон, заявил Ромунов. — Вы родственники. Судя по результатам теста, у вас крайне высокий уровень доверия друг к другу и между вами практически полностью отсутствуют какие-либо секреты. Что касается сексуальной совместимости — тест выдает шансы успеха в шестьдесят восемь процентов. Ниже чем стандарт, но достаточно чтобы дать вам шанс как напарникам.
Судя по всему, объяснение капитана отбило все логические доводы Федора, вынужденного с ужасом переглядываться с Арленой. Пара, как всегда, умудрялась пообщаться даже без слов — одним лишь изменением выражения глаз говоря друг другу все что нужно.
— Я хачу ньмедля пмьняться парнером! — громко рявкнула Касатка.
Впервые, наверное, я посмотрел на нее с признательностью. Не пришлось лезть под пушки самому. Девчонка опередила меня на какую-то секунду.
— Хм, — фыркнул Ромунов, не меняя скептичной позы. — На основании чего, курсант Фролова?
— Я не магу быть в паре с этим типом! — почти что заорала Марго, указывая на меня пальцем. — Вы там явна че-та накурили кагда ваши пары саставляли! Дайте мне кого-нить другова, кромя этава фрика! Каво угодно, бля! — интонации отчетливо выдавали лютую истерику, все сильнее охватывающую девушку.
Откуда-то из-за спины появилась Соколова. Успев за время гневной вспышки незаметно обойти колонну и неожиданно напав из слепой зоны.
Лейтенант мгновенно скрутила Фролову, заломив ей руку за спину и с размаху впечатав лицом в металлический пол, болезненно нажимая коленом в позвоночник для полного добивания истерички.
— Слушай сюда, маленькая дрянь, — прошипела лейтенант, наклоняясь поближе к Маргарите. — Во-первых, изволь обращаться к старшим по званию согласно протоколу! — азиатка пошла чуть вверх, посильнее заламывая руку. — А во-вторых, ты залезешь в мех с тем, с кем тебе приказали! Иначе я буду над тобой издеваться днями напролет, пока ты сама не начнешь умолять пустить тебя в мыслежуйку с курсантом Волковым, лишь бы прекратить блевать каждые полчаса! Поняла, обезьяна лысая!?
Маргарита извивалась на полу, пытаясь хоть как-то вырваться из под маленькой женщины, но все без толку. Соколова лишь чуть-чуть сместилась и Касатка мгновенно завыла от боли. По щекам тут же потекли слезы, в то время как руки и ноги нещадно бились об пол.
— Не слышу ответа! — рявкнула ей в самое ухо Соколова, заставив меня вздрогнуть.
— Да! Я поняла! Ай!!! — еще сильнее забилась Маргарита. — Поняла вас, товарищ лейтенант! Я полезу! Полезу!!
Азиатка с явной неохотой отпустила девушку, оставив ее лежать на полу. В гробовой тишине лейтенант вышла вперед, встав метрах в десяти перед изрядно изогнувшейся в попытках посмотреть на расправу колонной.
— Еще у кого-нибудь есть сомнения в правильности ваших назначений? — довольно тихо, но крайне отчетливо прошипела она, обводя курсантов злобным взглядом исподлобья. — Вот то-то же, слизнюки! Если вы в паре — значит у командования была на то причина! Вопрос закрыт! Все по мехам!
Как ни странно, но Соколова сумела весьма отчетливо поставить точку в обсуждении. Мгновенно дав понять, что все дальнейшие попытки возразить ничем хорошим для нас не окончатся. Вынуждая всех понуро отправиться на поиски вакантной машины.
Я взглянул на до сих пор не поднявшееся тело Касатки. Девчонка скрипела зубами, пытаясь совладать с эмоциями. И в порыве охватившей меня жалости, я все же сделал к ней шаг, наклонившись и подав руку.
— Пошли, — буркнул я.
— Не смей меня лапать, фрик! — с трудом не сорвавшись на крик, отбросила мою руку в сторону Касатка.
— Да как скажешь! — огрызнулся я в ответ, глядя как на другой стороне зала Ёрлова неумело заползает в машину. — Мне это не больше твоего нравится! Но ничего кроме как получить в морду из-за этого мне не остается! Так что встань и пошли в мех! — видя, что реакции по-прежнему нет, я поспешно добавил. — Иначе Соколова тебе еще разок пиздюлей вставит и сама затолкает!
Это сработало. Девчонка удрученно поднялась и с заляпанным слезами лицом понуро осмотрелась.
Я же отправился через зал к единственному к этому моменту оставшемуся вакантному меху. Стоявшему по центру противоположенного ряда. Предоставляя Касатке полыхать ненавистью за моей спиной.
Сказать по правде, я и сам бурлил от гнева. В этой паре не было ровным счетом никакого смысла! Какие результаты должен был выдать тест, чтобы объединить меня с этим монстром, по недоразумению зовущимся женским именем?
Нет, мордой Маргарита была вполне ничего. Вытянутый вперед носик, густые ресницы, бледно-зеленые глазки, аппетитные губки бантиком. Хотя картину изрядно портили черные точки над бровями, на носу и над верхней губой. Ради армейской службы Марго явно пришлось попрощаться с весьма агрессивным пирсингом. Да и в фигура не была лишена определенных приятных изгибов.
Но все это напрочь перечеркивал характер! Попросту комок злобы! Вот только если Соколова свою ненависть к роду людскому даже и не пыталась скрывать, то Касатка попросту прикрывала ее едкими комментариями и злобными подколками.
Не говоря уже о подзаборной манере выражаться, которую она явно всеми силами сдерживала, чтобы уж совсем не переходить черту. Пытаясь хотя бы условно сойти за нормальную. Скорее всего, в попытках подлизаться к Максу.
Сказать по правде, я не видел абсолютно никакой разницы между Маргаритой и всеми моими обидчиками. Образы совпадали на все сто двадцать процентов! И иначе кроме как очередной попыткой меня посильнее унизить это «общение» окончиться не могло в принципе!
Я мысленно прикинул наши шансы, пока глядел как Фролова самостоятельно забирается в мех — я уже сидел в кресле атлета. Благо что Марго уже явственно выразила свое желание получать от меня хоть какую-то помощь, позволяя мне даже не пытаться вести себя по-джентельменски.
Мое личное сексуальное влечение? Я критично оценил фигурку девушки. Ну, может быть. Если удастся хотя бы на минуту забыть о ее характере. Доверие? Отсутствует напрочь. Уж скорее наоборот — у меня были абсолютно все причины не доверять ей. За прошедшие сутки Касатка успела дать мне немало поводов для ожидания удара в спину.
«Ну все, приплыли», — с грустью подумал я. — «Вот и закончилась моя история стремительно восходящего к вершинам мастерства аса пилотирования меха. Мы сейчас тупо не заведемся. С другой стороны — может оно и к лучшему. Хоть к себе в голову эту суку пускать не придется.»
Касатка уселась в кресло и пристегнула ремень безопасности.
— Итак, давайте приступать, раз все наконец-то расселись! — разнесся по залу голос Ромунова, стоявшего примерно в центре ангара. — Ваша задача на сегодня — дойти до противоположенной стены ангара, коснуться ее рукой и вернуться на место. Чтобы закрыть грудную панель, канонирам нужно щелкнуть кнопку на торце своего подлокотника.
Марго тихо, еле слышно выматерилась, пытаясь нащупать нужную кнопку. Попутно выплескивая злобу на местный офицерский состав. Весь скопом. Металл ожил и скользнул вниз, оставляя меня с этой сукой наедине. Единственный свет исходил из засветившегося экрана, показывающего ангар с потолочной камеры.
Внезапно в углу возникло лицо Ромунова.
— Итак, в прошлый раз за вами присматривали опытные пилоты, но сейчас их нет. Так что я блокирую определенные элементы возможностей ваших мехов. Чтобы вы не тыкали куда не надо, — заявило изображение. По центру быстро пробежал длинный список с пометкой «управление заблокировано командирской машиной». Я увидел знакомые мне ножной гарпун и внешний насос. — Так же я закрепляю мехи за каждой парой. Запомните номер — отныне будете пользоваться исключительно той машиной, в которой вы сейчас находитесь. Как только будете готовы — запускайте нейронный интерфейс. Сбоку панели вы увидите имена четырех наставников. По вопросам обращайтесь в первую очередь к закрепленному за вашей группой инструктору. Если он занят — то к любому свободному.
Ромунов отключился. Поперек черного пространства ненадолго зажглась надпись: «Получен новый позывной: Эль-215»
— Ну че, все? — поинтересовалась Касатка. — Я даж пробавать не хачу!
— А тебя никто не спрашивает, — холодно заявил я. — Не попробуешь — точно люлей отхватишь от Соколовой.
Я, превозмогая отвращение, засунул пальцы в щель на подлокотниках. Машина даже и не подумала шевелиться. Оставляя мне наблюдать, как Соколова подошла к меху Ромунова и залезла на место канонира. Закрывая грудину машины.
«Так эта блядь с ним ебется!» — ворвался в мой мозг посторонний голос, пронизанный злобным планом, как это можно использовать. — «Интересно, она ему сосет или в зад дает? И кстати, с кем умудрилась поебаться эта маленькая хуесоска что ее в пару с качком поставили!?»
Мысли Марго были до того оглушающими, что она меня даже и не замечала некоторое время. Полностью сосредоточившись на себе любимой. Даже и не заметив момент, когда мех внезапно ожил.
Дисплей тут же показал происходящее снаружи. По правой стороне красовались четыре имени инструкторов. Напротив Ромунова телефонная трубка была черной, а у остальных троих — красной.
«Ты!?» — взорвалась Марго запоздалым озарением.
«Ага. Тут», — ехидно ответил я.
Мы тут же впились друг в друга мысленным взглядом. Пытаясь одновременно и справиться с ужасом и прощупать напарника. Ощущая все эмоции как на ладони. Так же как и любую вспыхивающую мысль.
«Синхронизация — ноль и девять сотых процента», — увидел я в голове Касатки.
«Вау, так много?» — мелькнуло у меня в голове искреннее удивление.
И я тут же понял, что из этого вытекает. Раз мех вообще завелся — то значит, было и доверие, и сексуальное желание! Пусть даже на какие-то сотые доли, но оно было!
И мгновенно понял, что моя мысль была услышала. Касатка забилась в панике, одновременно и чувствуя дикий стыд, и агрессивно заявляя: «Да пошел ты нахуй, фрик! С таким уровнем тебе ничего не светит!»
«Ага, тебе тоже», — ехидно пронеслось у меня в голове.
Воображение тут же дополнило мысль весьма условной картинкой, как я засовываю бегемоту, а не стоящей рядом на четвереньках Маргарите.
И тут же получил гораздо более четкую и даже анимированную, как этот самый бегемот ебет в зад меня, а Касатка хлещет животное кнутом, подгоняя его.
«Уровень синхронизации — ноль и сорок шесть сотых процента», — пришел ко мне отчет меха, которого я «попросил» сообщать об изменениях в большую сторону после предыдущего. Один из маленьких трюков, подсказанных мне Александрой.
Я хлопнул глазами, глядя на резко подскочившее число. Меня-то точно показанная картина не возбуждала ни на йоту. А это значит...
«Ой», — мгновенно захлопнулась Марго, наполнив меня густым ощущением стыда.
У нас было как бы одно сознание на двоих. Но у каждого свое мнение и свои мысли. Сливавшиеся в общий котел. От которого было крайне сложно что-то утаить. Достаточно было попросту коснуться какого-то воспоминания и оно тут же оказывалось на глазах у партнера. Не обязательно полностью — возможно, лишь статичной картинкой с парой сопровождавших эмоций, но все же вываливалось.
«Да тебе даже бегемот не даст!» — накрыла меня новая мысль. С отчетливым штыком — Марго специально пыталась меня задеть, прикрывая паническим нападением собственные мысли. Даже не осознавая, что самой попыткой тут же открывает мне свой хаотичный замысел.
«Неправда!» — мгновенно взвился я.
То что я знал о замысле Маргариты, еще не означает, что я не мог на него попасться. Защитный рефлекс сработал быстрее попытки мозга задавить его.
Перед глазами мгновенно всплыло доказательство обратного. Темная кабина и нежный язычок Саши, обвивающийся вокруг моего орудия.
Мелькнувшее в ответ удивление. Не от самой картинки, а от сопровождавших ее ощущений. Немое изумление, вопрос, любопытство, жгучее желание узнать побольше.
Мозг — сложная штука. Даже в своей собственной голове попытаться разобраться порою крайне сложно. В чужой — и подавно. Если, конечно, у вас нет нейронного интерфейса. Позволявшего в буквальном смысле залезть в чужую голову.
От одних лишь эмоций Касатки во мне мгновенно вспыхнула вся картина целиком. Я просто ощущал как она изливается из моих воспоминаний. И чувствовал как Марго с явным любопытством и охватившим ее возбуждением любуется моим самым сокровенным фрагментом. Прекрасно чувствуя мои тщетные попытки остановить поток, пытаясь сместить сознание в какое-нибудь другое русло. Иными словами — думать о чем-нибудь другом.
«Уровень синхронизации — ноль и шестьдесят две сотых», — мелькнуло в сознании.
Маргарита, впрочем, владела собой ничуть ни лучше меня. Она с явным изумлением разглядывала мой вчерашний визит в мех и я лишь чувствовал ее собственную злость. Невысказанную эмоцию, которую можно было бы облечь в нечто вроде: «Вот подонок! Он даже не сказал что так можно!»
«Он?» — мелькнуло мое любопытство.
И направление потока тут же сменилось.
Высокий мех. Рослый мужчина на голову выше меня самого галантно подает руку, помогая забраться в яйцо кабины. Он не особо красив, но я все же успел забрать одного из более-менее симпатичных. Внутри играет злорадство от того, что задира Вероника с Арленой остались позади — красотки явно не привыкли сами уводить привлекательных мальчиков, делая первый шаг.
Я моргнул, поняв, что мне на голову падает каскад воспоминаний Маргариты. Ее вчерашний первый полет. И едва я только осознал это, как тут же перестал ощущать его как то, что происходило именно со мной. Скорее видел все это глазами неожиданного пассажира, находящегося в голове Касатки.
Короткая беседа, шок от осознания чужого присутствия в голове. Глаза падают на экран. В ангаре для мальчиков кто-то уже успел сдвинуть мех с места, хотя и не надолго. Вторая машина поднялась и грохнулась на пол.
Жгучая зависть. Желание выделиться! Наставник орет, пытается остановить, но пофиг. Мех уже встал и решительно пошел вперед. Непривычно большое, мужское тело, пронизанное сотнями цифр и показаний вместо привычных ощущений. Два шага вперед, прежде чем машина вдруг замерла.
Внутри паника. Долгая, не первый миг. Куча цифр перед глазами, десятки одновременно открытых отчетов сделали свое дело. Мех ни с того ни с сего шагнул назад и завалился на спину.
«Рассинхронизация», — грустно заявляет алая надпись на потемневшем экране.
Короткая беседа, приказной тон. Маргарита пытается отбиваться в ответ — тупой армейский мужлан не имеет никакого права с ней так разговаривать! Сердцебиение успокаивается, но машина не запускается.
Мужчина в голубом комбезе начинает вещать о принципах работы нейронного интерфейса. Разговаривает как с маленькой, явно считая тупой. Обидно. Задает еще более тупые вопросы, пытаясь залезть в голову уже без хитроумной машины.
— Второй ключевой фактор — сексуальное влечение, — мужик лежит на своем кресле, закинув ноги к потолку и упираясь в него, выстукивая носком неспешный ритм. — Раз с доверием проблем нет, значит ты меня тупо не хочешь.
— А с чего вы решили, что проблема не в вас? — едко отвечает Маргарита.
— Ты молодая и красивая девчонка, — в полутьме слышится смешок. — Мне хватает.
Короткая перепалка. Пилот даже и не пытается особо уговаривать. Попросту констатирует факты и заявляет, что либо девчонка должна позволить ему некоторые вольности, либо отправляется домой, вылетая из программы на самом старте.
Внутри оцепенение. Быстро сменяющееся порцией штыков. И тут считают шлюхой!
Мужик пожимает плечами и начинает насвистывать. Как бы намекая, что это нужно не ему. Еще более сильная злость. Маргарита сидит без движения, возмущенно сопя.
Игра в недотрогу не помогает. Внезапно раздается сообщение, что этот гребанный фрик выполнил задание! Глаза удивленно впиваются в монитор. Одна из машин действительно двигается! Медленно ходит туда-сюда вдоль стены! То и дело приостанавливаясь. Изредка хватаясь за стену, теряя равновесие, но не падая.
Зависть! Лютая, почти всепоглощающая! Осознание, что блеснуть уже не удастся. Но можно попробовать хотя бы занять второе место!
— Я согласна! — резко вырывается из губ.
Тон умышленно выдает злость. Попытка показать, что делает это по принуждению. Скрыть истинную причину.
Мужчина лишь ехидно улыбается. Отстегивает ремни. Откидывает спинку кресла. Создавая довольно удобное для утех ложе. Комбез неожиданно расходится в стороны между ног!
— А ты думала как в сортир ходить в этой штуке? — усмехнулся пилот.
Начинает довольно агрессивно целовать в самый низ живота. Как раз там, где заканчивается щель. Спускается вниз, к аккуратной черной полосочке. Шутит про достойные женские погоны, вызывая легкое отвращение. Наглый, нахальный и самоуверенный. Очередной классический кобель! Наглядное доказательство, как обманчива бывает внешность.
Но хотя бы лизать умеет! Не пожалел времени — как следует разогрел руками и губами, прежде чем полез языком орудовать! Да и вылизал настолько хорошо, что искры из глаз полетели!
Минута, две, десять. Агрессивный куннилингулус, такой же, как и сам мужик в целом, никак не заканчивался. Изредка прерываясь исключительно чтобы вставить пару крепких словечек, от которых между ног становилось еще мокрее!
Первая вспышка оргазма. Потом вторая, заставившая почти что кричать от безумной страсти! Когда в глазах наконец-то прояснилось, пилот уже вернулся в свое кресло, закинув руки за голову и глядя в черный потолок за происходящим на экранах.
Плевать, что кобель! После такого классного отлиза — заслужил!
Руки тянутся к его комбезу. Находят щель. Легко расходится, стоит лишь подцепить ногтем и надавить. Руки выуживают твердый член, губы сами насаживаются на мясную колбаску.
Яростный минет. В груди клокочет похоть. Глаз за глаз, око за око. Минет за куни. В голове туман, не дающий нормально соображать. Член между губ долго не продержался. Кончил прямо в рот, даже и не подумав предупредить!
Закашлялась. В груди отчетливая обида. Ощущение злости на саму себя — показала себя течной давалкой! Но уже поздно что-то делать. Остается лишь стиснуть зубы, проглотить и засунуть пальцы в щель машины.
Как ни странно, завелась!
В мозг тут же ворвался этот мужлан. Нахально нашептывая в ухо о только что произошедшем. Снова и снова показывая сцену раз за разом. Одну лишь картинку, будто зацикленный порноролик.
Тем не менее, пошлое воспоминание отвлекало достаточно, чтобы не обращать внимания на цифры отчетов. Накрывая их пеленой клокотавшего внутри стыда и злости. Достаточно, чтобы на одном лишь упорстве продраться, заставив неповоротливую машину сделать чертовы несколько шагов, грохнувшись при этом всего лишь дважды.
Я ошарашено моргнул. Воспоминание вывалилось на голову яркими картинами, прерываясь тут и там, выкидывая все постороннее. Снабженное пачкой эмоций, вспыхивавших тут и там.
Я потряс головой, снова и снова прогоняя отдельные сценки и получая гораздо более подробно показанные куски, привлекшие мое внимание. На все про все ушло максимум секунд десять! Будто странный информационный поток, больше походивший на вылитое на голову ведро ледяной воды!
«Ты... ты... Пошел вон из моей головы!» — раздался яростный визг.
А за ним — паника. Столь интимное воспоминание оказалось вдруг на виду! Гораздо прикольнее было копаться в чужой голове, чем позволять кому-то залезать в свою! И лютая зависть. Ко мне самому. К тому, что произошло в моей кабине. Совершенно другому уровню сексуальных игр, о которых Марго и мечтать не могла!
«Как, значит, ты ко мне в черепушку залезла — так все нормально, а стоило лишь мне заглянуть в твою — так пошел вон!?» — мелькнула эмоция обиды и несправедливости у меня.
И пока я ощущал вспышку стыда на другом конце, в голове явственно всплыли слова Касатки за вчерашним обедом.
— Я? Я типа зассала этава мудака к се в башку пускать! — засмеялась Маргарита в ответ на вопрос.
Девушка тут же панически заметалась из стороны в сторону, поняв, что я поймал ее еще и на лжи.
— Расскажешь кому-нибудь — убью! — очень даже вербально взвизгнула Касатка.
Наш мех вдруг встал и развернулся так, будто пытался ударить стоявшего сзади кулаком. Я от неожиданности моргнул и, явственно почувствовав себя так, будто стою прямо перед железным кулаком, дернулся в сторону.
Машина неуклюже повторила мое движение, тут же шагнув куда-то влево и, потеряв равновесие, начала падать вниз.
Я по привычке попытался махнуть руками в попытке все же удержаться на ногах. Явственно увидев второй набор движений — вытянуть руки вперед, чтобы не упасть мордой в пол.
Не получилось ни того, ни другого. Мех попросту грохнулся на пол, раскинув руки в стороны. Ремни безопасности дернулись, мое тело тряхнуло, но и не более того.
«Уровень синхронизации — ноль и четырнадцать сотых», — выдает машина в ответ на мой вопрос.
«Из-за тебя мы грохнулись!» — приходит извне.
«Из-за меня!? Да это ты куда-то ломанулась! Я должен управлять движениями!» — мгновенно родилось во мне чувство обиды, облеченное в слова.
«Нет из-за тебя!» — не унималась Касатка, пытаясь яростным штыком прикрыть свою панику. Ею владела жуткая опаска, что я кому-нибудь расскажу о произошедшем в ее кабине.
«Ой, да будто кого-то удивит, что ты шлюха!» — брякнул я прежде, чем подумать о последствиях неосторожных слов.
«Я-то шлюха!? Да ты сам... « — мысль внезапно оборвалась, явно не найдя что сказать. Укорять меня, с точки зрения Маргариты, было попросту не в чем.
«Я — кто?» — ехидно поинтересовался я. — «Человек, который почти в рекордные сроки сдвинул мех с места? В отличии от некоторых, едва уложившихся к свистку.»
«Заткнись, фрик!» — тут же набросилась Марго, ощущая лютую злобу чисто из-за того, что не сумела к чему-нибудь подходящему прицепиться.
Я чувствовал, как у нее внутри клокочет желание найти на меня какой-нибудь компромат. Что угодно, лишь бы заставить меня молчать!
«Пригрозить рассказать о его забавах с офицером? Нет, не годиться. Это повод для гордости — будут завидовать. Черт! Он настолько фрик, что даже прицепиться не к чему!» — ощущал я метания Касатки.
И вдруг... Я увидел мелькнувшую догадку быстрее, чем хулиганка успела ее высказать.
«Расскажешь хоть слово, фрик, и я расскажу как ты сам себе отсосал!» — почувствовал я ее радостное довольство. Широкую злорадную улыбку. — «Педик, педик, педик! Даже не отрицаешь, что тебе понравилось! Так и вижу твое желание повторить! Ты точно какой-то ненормальный! Сам себе отсосал и доволен до безумия!»
«Да заткнись!» — взорвался я. — «Все было не так!»
«Ага, доказывай потом», — мгновенно пронзила меня выпадом Маргарита.
Мне в голову сразу же хлынуло видение как я пытаюсь оправдаться. И коварный замысел, что и когда нужно будет сказать, чтобы повернуть все мои тщетные попытки оправдаться против меня.
Сценка, как остальные парни попросту пинком под зад вышибают меня из своей комнаты.
— Тебе на женскую половину! — со злой улыбкой заявляет Виталик, задергивая шторку перед моим лицом.
«Заткнись! Заткнись, заткнись, заткнись!» — внутри меня клокочет уже даже не злоба, а откровенная ярость. Желание врезать в морду, даже не смотря на то, что девушка. — «Будто ты сама никому никогда не сосала!?» — пустая попытка защититься. Паническая, но привычная.
Вопрос породил ответ. Ряд мелькнувших картин.
Один член во рту, второй, третий. Четвертый, пятый. Двадцать первый, двадцать второй... Разные мужчины, разные места. Комнаты в дешевых отелях, чьи-то дома, туалеты, машины, подъезды и просто укромные подворотни.
«ПОШЕЛ НАХУЙ!» — было последнее, что я услышал перед тем как поток прервался. Даже не дойдя до конца.
«Рассинхронизация» — гласила красная надпись на экране.
Я видел, как Маргариту трясет от ярости, но она всеми силами сдерживалась. В полной тишине кабины слышался лишь скрежет зубов и ее взбешенное дыхание.
Если б мы не лежали лицом вниз, я практически не сомневался — Марго бы уже отстегнулась от кресла в попытке выцарапать мне глаза. Да я и сам чувствовал себя абсолютно аналогично.
Я взглянул на монитор в попытке хоть немного отвлечься. Большая часть мехов находились в аналогичном нашему состоянии.
Сколько прошло времени с начала занятия? Минут десять? Если честно, то обмен мыслями здорово искажал чувство времени. Диалог то и дело срывался на какие-то бешеные скорости, передавая громадные куски за считанные мгновения. А иногда походил на самый обычный. Только и того, что не нужно было рот открывать.
Но, судя по внутренним ощущениям, меня не покидала уверенность, пилоты гораздо быстрее достигли вылета, чем накануне. Удивляло только то, что мы с Марго сумели продержаться достаточно, чтобы угодить во вторую половину отключившихся мехов.
Мы молчали. Попросту пыхтели от злобы и ярости. Ни говоря ни единого слова. Прекрасно понимая, что сейчас хватит даже не искры — одного лишь вида спички, чтобы спалить всю кабину дотла.
Алый мех дал нам минут пять, прежде чем подойти и поднять нашу машину, «посадив» нас спиной к стене. Вернув кабину в нормальное положение. Впрочем, инструкторы даже и не подумали задерживаться, тут же вернувшись на свою позицию примерно в центре зала.
Я прикинул свое собственное состояние, глядя на выпирающую черную макушку.
Паника? Отсутствует. Злоба и ярость — да, но паникой, препятствующей работе нейронного интерфейса, внутри меня и не пахло.
Сексуальное желание? Нет. Отсутствует напрочь. Его и раньше-то хватало на какие-то сотые доли процента, а сейчас и вовсе испарилось. Даже красивая мордашка и сексуальная фигурка уже не спасала. Завистливая, злобная шлюха, которая к своим девятнадцати успела перебрать хренову кучу мужиков!
Доверие? Аналогично. После увиденного за последние пятнадцать минут я окончательно убедился, что ничего хорошего от Касатки ждать не стоит. Подставит ножку и ударит в спину. А после того, что я увидел — у нее теперь есть просто превосходный повод. Нанести превентивный удар, да побольнее. Чтобы я после него попросту не встал!
Попробует дискредитировать в глазах остальных, чтобы даже если я раскрыл рот, то все посчитали сказанное ложью? Да, скорее всего. Быть может, выждет немного времени, подгадывая подходящий момент, но обязательно подставит ножку. И чем больше пройдет времени — тем более продуманным и качественным будет исполнение.
Внутри шевельнулась предательская мысль — попросту опередить Маргариту. Первым сделать подсечку. Совершенно не по-джентльменски, конечно, но хотя бы удастся упасть в глазах остальной группы не так сильно.
Еще четыре меха начали делать странные телодвижения, вырубившись в разных позах. Я горько усмехнулся. Интересно, инструктор и вправду считает, что за пять часов курсанты сумеют выполнить задачу? Сумеют найти хоть какой-то общий язык, чтобы доплестись через зал до противоположенной стены? Для меха это где-то около двадцати шагов! Да еще и обратно!?
Я посмотрел на боковое пространство. Четыре имени наших инструкторов. У троих значок трубки перечеркнут. Свободна лишь лейтенант Соколова.
Я мгновенно представил себе ее ответ и, сложив руки на груди, стал ждать. Минут через пять трубка Ромунова зажглась черным.
Поспешно встав и опершись о спинку кресла Марго, я ткнул в дисплей. Чувствуя, как девчонка отшатнулась от нечаянного прикосновения. Я попросту это проигнорировал, надеясь, что догадка как можно позвонить наставнику, сработает.
— Я слушаю, — тут же возникло по центру лицо Ромунова.
По изображению казалось, что света в его кабине вообще не было. Лишь какой-то маленький красный огонек, по яркости не дотягивавший даже до телевизионной лампочки. Окрашивая бледное лицо красноватым свечением, придавая мужчине какой-то демонический облик.
— Простите, капитан Ромунов, но я бы хотел попросить вас задуматься о смене партнеров для меня и курсанта Фроловой, — официальным тоном сказал я тщательно продуманную за время ожидания фразу. — Мы вошли в синхронизацию и я абсолютно уверен, что мы с ней совершенно несовместимы!
— Интересно, — сухо протянул капитан, бросая взгляд куда-то вниз и в сторону. — Взгляните на это, курсант Волков.
Сбоку тут же вспыхнуло отдельное изображение.
«Эль-211: «Ликодронова — Куленко». Время синхронизации: 00—02—11.
Эль-212: «Щадоленко — Ренко». Время синхронизации: 00—06—45.
Эль-213: «А. Галлан — Ф. Галлан». Время синхронизации: 00—01—59.
Эль-214: «Арсенов — Ёрлова». Время синхронизации: 00—03—24 / 00—01—15.
Эль-215: «Волков — Фролова». Время синхронизации: 00—14—31.»
Я быстро пробежался глазами по строчкам, пытаясь понять, что капитан пытается мне сказать. Судя по всему, завестись удалось всем. Равно как и вылететь в кювет. Солдатик с Дианой так и вовсе отлетели дважды. Должно быть, попросту запаниковали в первый раз и сумели успокоиться. Впрочем, весьма быстро вылетев снова.
Я дошел до последней строчки и увидел время. Четырнадцать с половиной минут! В два раза дольше остальных!
— Как видите, проблемы у всех, курсант Волков, — дав мне десять секунд заявил Ромунов. — Тем не менее, вы с Фроловой пока что показали наилучший результат.
— Я все понимаю, товарищ капитан, но за эти четырнадцать минут мы окончательно убедились, что ненавидим друг друга всей душой! — поспешно выпалил я. — Мы больше не сумеем завести машину! Я не испытываю ни капельки как доверия, так и какого-либо желания к этой... — я с трудом сдержал готовые сорваться слова. — К моему партнеру! И абсолютно уверен, что это более чем взаимно! Так что если хоть у кого-то возникли аналогичные проблемы — то я вас умоляю, товарищ капитан, дайте нам поменяться партнерами! Уверен, мы оба покажем гораздо лучшие результаты абсолютно с кем угодно!
— Точняк! — поддакнула Маргарита со своего места.
— Хм, — фыркнул Ромунов, даже не изменившись в лице. — В просьбе отказано. Терпите. Старайтесь. Превозмогайте, — сухо повторил слова местной мантры он. — Если у вас будут критические проблемы к концу первой недели — то я подумаю над тем, чтобы поменять вас с аналогичной парой. Если таковая найдется, курсант, — капитан заглянул мне прямо в глаза и я мгновенно захотел провалиться сквозь землю от ледяного взгляда. — Но честно скажу, курсант Волков — намного более вероятно что вас попросту спишут в утиль. Обоих.
Капитан глубоко вздохнул и холодная аура развеялась, сменившись привычным спокойствием.
— Нейронный интерфейс вещь довольно сложная, — чуть более мягко продолжил он. — Люди не созданы для такой близости друг с другом. И она поначалу пугает до усрачки. Но результаты того стоят. Так что стисните зубы и терпите друг друга, даже если ненавидите. Старайтесь найти общий язык, пусть даже это настолько неприятно, что хочется выбить друг другу зубы. И превозмогайте свои чувства, постаравшись увидеть в партнере в первую очередь человека, а не его внешнюю обертку. Дайте друг другу шанс, даже если хочется пристрелить.
Ромунов ненадолго замолк, легонько пощелкивая челюстью, будто пытаясь прикинуть, все ли он высказал или же можно к этому что-либо добавить.
— В любом случае, в ближайшую неделю вы как минимум по пять часов в день будете заперты наедине друг с другом в кабине меха, — наконец продолжил он. — Так что рекомендую провести это время с пользой. Потому что если я взгляну на данные с вашей внутренней камеры наблюдения и увижу, что вы даже и не пытались — то я лично выкину вас обоих в воздушный шлюз, курсанты, — холодным тоном добавил он, отключаясь.
Я же чувствовал себя так, будто попал в гроб. Я взглянул на торчавшую спереди макушку и явственно ощутил распиравший Маргариту гнев.
Часы на дисплее показывали чуть больше получаса от начала занятия.
«Черт. Это будут охрененно долгие четыре часа!» — с грустью подумал я.
 Глава 3: Неприятности в аду
— Занятие окончено! — наконец-то раздалось из динамиков. — Всем покинуть машины!
Марго тут же клацнула на кнопку. Грудная панель меха отъехала вверх и девчонка выпрыгнула еще до того, как стальная пластина заняла свое место.
Я проводил ее взглядом и вылез следом. Радуясь тому, что наконец-то эта пытка окончена. Уж не знаю, на что там надеялись наставники, но первое занятие с настоящим напарником иначе как полным фиаско назвать даже и язык-то не поворачивался!
Я пробежался взглядом по залу. Мехи были кто где. Некоторые растянулись в центре зала, другие так и не сумели отойти от своего места дальше чем на несколько шагов. Но поставленную задачу не выполнил ровным счетом никто. Ни один мех не дошел даже и до противоположенной стены!
Я поискал глазами Маргариту, но в толпе курсантов, выползавших из машин с ошалелыми лицами, попросту не сумел ее заметить. Зато одного за другим видел своих одногруппников.
Ёрлова как раз выползала из машины. И с пылающими от раздражения глазами поспешно ускользнула между валяющихся мехов еще до того, как из кабины показалась рожа Валеры.
На противоположенном ряду виднелась рыжая грива Вероники. Я чуть сместился, чтобы распластавшийся звездочкой стальной гигант не загораживал обзор. Девчонка о чем-то яростно говорила с Питоном. Орущим на нее с не менее гневным лицом. Похоже, визит в мех с самой прекрасной девушкой оказался совсем не так хорош, как ему представлялось в мечтах.
Сбоку от меня, в десятке метров, у своей машины толклись Галланы. Брат с сестрой даже и не смотрели друг на друга, старательно отводя глаза в стороны. И в воздухе так и чувствовалось витавшее отчуждение. Похоже, нейронный интерфейс напрочь убил их многолетнюю дружбу, вбив весьма толстый клин между парой. Да оно, в общем-то и понятно! Один факт о том, что им вообще удалось завести машину говорил ой как о многом...
Я отправился в дальнюю часть зала. В душе витало дикое возмущение. Гнев. И самая натуральная жажда убийства.
Нам с Касаткой так и не удалось завести мех во второй раз. Да и поговорить, в общем-то, тоже. Поорать друг на друга — да. Высказать десятка три угроз — тоже да. Еще сильнее возненавидеть друг друга — опять да. А вот добиться состояния синхронизации — нет.
Большую часть времени мы попросту просидели в гробовой тишине. Отчетливо понимая, что одно-единственное слово и из кабины выйдет только один из нас. Не успеют наставники вовремя нас разнять, даже если вообще заметят.
Но, памятуя об угрозе капитана выкинуть нас в шлюз — мы пытались. Даже несколько раз. Но, черт возьми, не наша вина что мы были абсолютно несовместимы друг с другом! Выдержать курс обучения в одной группе — да, сумели бы. Попросту подчеркнуто игнорируя существование предельно неприятного нам человека по соседству.
Но управлять мехом вдвоем!?
Да это было все равно что построить пизанскую башню в одиночку! Будучи одноногим калекой! Со сломанными пальцами! И синдромом дауна для полного комплекта!
На стене, будто насмехаясь надо мной, громадное табло высвечивало информацию по всем курсантам, наглядно демонстрируя успехи сегодняшнего занятия. Я машинально пробежался взглядом по строчкам.
Чуть меньше половины машин столкнулись с теми же проблемами, что и я. Сумев завести мех ровно один раз. И у всех длительность контакта была более десяти минут. С самым лучшим показателем в двадцать три.
В то время как остальные сумели состыковаться пусть и ненадолго, но зато несколько раз. Что, на мой взгляд, было гораздо более хорошим показателем! Народ, скорее всего, попросту паниковал.
И я с грустью понял, что среди нашей группы только я попал в список первой категории. Всем остальным удалось наладить синхронизацию как минимум трижды. В то время как Галланы и вовсе щеголяли девятью числами! Пусть даже везде время было меньше двух минут.
Я увидел впереди, неподалеку от выходного шлюза, какой-то ажиотаж. Толпа курсантов обступила один из мехов неровным кольцом. И, не удержав свое любопытство, я сунул свой нос. Слегка подвинул стоявшего курсанта и заглянул внутрь.
Мех стоял на четвереньках, упираясь в пол сжатыми кулаками. В то время как в двух шагах от открытой пластины в схожей позе на полу скрючился наш Макс! Громила обхватил руками голову, припадая лицом к холодному полу и что-то еле слышно лепетал. Легонько раскачиваясь туда-сюда и полностью игнорируя собравшуюся толпу народа!
— Макс! — тут же воскликнул я, подбегая к товарищу.
Однако, стоило лишь мне его коснуться, как верзила тут же отшатнулся. Упал на бок и, отталкиваясь руками и ногами от пола, поспешно отполз в сторону, забившись под свой мех. Прижимаясь спиной к стальной руке и скрючиваясь в позу эмбриона, закрывая голову руками.
— Макс! — чуть более резко окликнул его я, поспешно подбираясь поближе, но не пытаясь его коснуться во второй раз. — Макс, успокойся! Это я, Виктор! Успокойся!
— Виктор... Виктор... Виктор? — культурист далеко не сразу, но все же сумел меня узнать. Несколько раз произнеся мое имя, явно попросту не узнавая. — Виктор!
Мужик поспешно бросился ко мне, смотря мне в глаза перекошенным от ужаса взглядом. Уж не знаю, что с ним произошло в машине, но глядя на его перепуганные глаза я внезапно понял, что, возможно, мне еще более-менее повезло с партнером!
— Виктор! Не подпускай ее ко мне! — взмолился он. — Не пускай ее ко мне в мех!
— Что? Почему? — с изрядной осторожностью произнес я, ощущая могучие руки на вороте своего комбеза. Руки, которые с легкостью могли оторвать мне голову.
— Она монстр, Виктор! Монстр! — зашептал Макс.
— Так, все, спектакль окончен! — ворвались в оцепеневший круг курсантов две наставницы.
Обе кинулись к верзиле, с наскока вкалывая ему дозу хрен знает чего. Впрочем, чем бы ни была эта смесь — подействовала она почти моментально. Мужик обмяк, а взгляд затуманился. Будто он конкретно обкурился какой-то дури и вообще ничего не соображал.
— Теперь вы знаете, почему эти машины прозвали «мыслежуйками», — раздался громогласный голос.
Я оглянулся и увидел возвышающийся над толпой командирский мех. Ромунов стоял сложив руки на груди и глядя за всем происходящим через стальное забрало своей машины.
— Курсант Волков! Курсант Щадоленко! — рявкнула машина командным тоном. — Сопроводите курсанта Куленко в столовую на обед! И не волнуйтесь, к тому моменту когда он доберется до еды — будет в норме.
— Так точно, товарищ капитан! — относительно в унисон ответили мы с Виталием и, подхватив Макса под руки, потащили его к выходу. Мысленно задаваясь вопросом, что же могло так перепугать громилу, что он вообще забыл обо всем на свете?
Медикаменты отпустили нашего бодибилдера где-то на полпути. Притом произошло это весьма резко — Макс дернулся в сторону, чуть не впечатав меня в стальную стену, а Питона и вовсе уронив на пол.
— А? Что? Где я!? — в голосе отчетливо чувствовались панические нотки, а громила вовсю вертел головой, пытаясь хоть немного сориентироваться.
— Макс! — тут же прижал руку к его груди я. — Спокойно! Ты был в мехе, впал в панику! Тебе вкололи какую-то дрянь, чтобы ты успокоился!
— Мех... паника... — медленно проговорил он, в то время как ряд курсантов проходил за нашими спинами, бросая любопытные взгляды — Соколова даже и не подумала останавливать процессию.
— Ты нас вконец перепугал, громила! — потирая ушибленное плечо сказал Виталий. — Ты очухался, Макс? Или тебя дальше придется тащить на себе? А то у меня уже вся спина от твоей туши ноет! — тут же накинулся он.
— Да. Вроде, — кивнул наш бодибилдер. — Долго я был в отключке?
— Минут десять, наверное, — пожал плечами я. — Пошли, а то опять Соколова напинает!
Мы быстро устремились вдогонку за остальными, ориентируясь на зеленую полосу на стене — она вела к жилому сектору, а значит — и к нашим казармам, рядом с которыми где-то была расположена столовка.
— Макс, хули с тобой случилось-то? — на ходу поинтересовался Питон. — Ты вел себя так, будто наша Ксенька тебя до усрачки перепугала!
— Я... — начал было отвечать верзила, но тут же осекся. — Нет. Не помню. Вообще не отложилось. Помню только как из меха выползал, — заявил Макс. Уж слишком явно не желая отвечать на вопрос.
Я же только и мог что коситься на него, понимая, что докапываться сейчас совершенно бесполезно. Что с ним приключилось? Неужто в чужих мозгах может быть настолько хреново!? Если честно, то как-то весьма слабо верилось. За недолгое время нашего знакомства у меня сложилось отчетливое ощущение, что верзилу далеко не так просто пробить. Хотя бы с того что подколки Питона его вообще не задевали. Макс попросту сноровисто пропускал их мимо ушей. И что такого могла сказать наша Стесняшка, чтобы пробить этот крепкий панцирь из дружелюбия!?
«Не сказать», — мгновенно мелькнуло у меня в голове. — «Показать.»
Именно. Показать.
Я мгновенно понял, что произошло. Хотя бы в общих чертах. Макс с Ксенией залезли в мех. Сунули руки в щель. И наш великан тут же полез знакомиться. В его типичной манере пытаясь завести хоть сколько-то дружелюбные отношения с единственной девушкой, которая за прошедшие сутки осталась для него черным ящиком.
А Стесняшка... Скорее всего, отказалась отвечать. И тогда наш громила полез задавать вопросы, пытаясь растормошить девчонку. Вот только если в обычных обстоятельствах она бы попросту ушла в себя, то под нейронным интерфейсом — ответы хлынули как из рога изобилия.
И они явно произвели на Макса неизгладимое впечатление! Я попытался вспомнить табло после занятий. Сколько там было синхронизаций у Ликодроновой? Три, кажется. Минимальный результат среди всех наших, но все же. А значит у нее было целых три попытки выбить из равновесия не только мех, но и самого верзилу! Показав ему нечто совершенно ужасное! Что заставило великана забиться под мыслежуйку в приступе панической атаки, с которой подавляющее большинство людей вообще никогда не сталкиваются.
Я мысленно пометил себе не цеплять нашу Ксению лишний раз. На всякий случай. Уж если она умудрилась перепугать Макса до такой степени, то мне точно лучше соблюдать определенную осторожность!
«Она монстр!» — отчетливо прозвенели в памяти слова верзилы.
В столовке стояла гробовая тишина. Все просто молча жевали. Стараясь вообще не смотреть по сторонам, уткнувшись исключительно в свою тарелку. Единственное исключение — это десяток наставников, парами сидевшие тут и там, относительно равномерно рассосавшись по залу. Должно быть, для предотвращения возможных эксцессов среди курсантов.
Наверное, весьма схожая атмосфера была бы, если бы в одно помещение усадили негра, белого, азиата, какого-нибудь латиноса и коренного американца. И все они до единого были бы закоренелыми расистами.
В воздухе царило напряжение, больше похожее на натянутую до предела нитку, готовую разорваться от дуновения ветерка. И по одним лишь косым взглядам, изредка бросаемым друг на друга, становилось понятно, что сейчас одна половина людей в зале люто ненавидит вторую. Или, по крайней мере, настолько дико на нее обижены, что даже разговаривать в их присутствии не хочется.
Да и я их прекрасно понимал. Едва лишь увидев Маргариту в душе мгновенно все закипело, отбив всякое желание вообще быть в этом зале. В одном помещении с этой шлюхой! Но организм настойчиво требовал еды, а посему осталось лишь стиснуть зубы и отправиться к стойке раздачи за своим подносом.
Питон первым получил свою порцию и ушел назад, в то время как я вовремя успел тормознуть Макса.
Верзила удивленно поднял бровь.
— Так что с тобой случилось? — вполголоса спросил я. Внаглую пользуясь тем, что поблизости сейчас никого нет. Ну, хотя бы из наших.
Макс тут же ответ взгляд в сторону. Рот открылся чтобы ответить и я мгновенно понял, что он опять соврет. Попросту отвертится от вопроса.
— Слушай, я понимаю, — тихо сказал я, опережая громилу. — Сам прогулялся в мозгах у Касатки и чувствую себя так, будто меня с головой в говно окунули. И понятия не имею, как я завтра снова с ней в мех лезть должен — хочется попросту пристрелить ее! — вполголоса продолжил я. Даже и не пытаясь сдерживать обуревавших меня эмоций. — Но с тобой... Черт, что-то явно пошло еще хуже, Макс! И я до дрожи в коленях боюсь, что завтра сам в таком же виде из меха выползу! Так что, пожалуйста, скажи что случилось! Я-то, в отличии от Питона, никому не скажу!
Мужик одарил меня безумно долгим и пристальным взглядом. Который я, как ни странно, все же сумел выдержать. Не отведя глаз в сторону.
— Знавал я баб разных, Вить, но таких — видел впервые, — наконец-то ответил Макс. — И если такая срань творится в мозгах у всех баб, то я впервые всерьез задумываюсь над тем, чтобы стать голубым! — без тени улыбки проговорил верзила, все так же не повышая голоса выше полушепота. Чтобы даже за ближайшими столами ничего не услышали.
— Все настолько плохо? — опасливо поинтересовался я.
Культурист тяжело вздохнул и прошелся глазами по округе.
— Вот что я тебе скажу, Витя, не лезь в койку с этой бабой, — наконец заявил он. — Потому что с ее фантазией ни один мужик совладать не сумеет!
И тут же пошел обратно, к нашему столу. Оставляя мне лишь следовать за мускулистой спиной Макса. Снова и снова прокручивая его слова в голове.
Если честно, то мне было сложно это даже представить. С первого же взгляда на культуриста было понятно, что дома у него, скорее всего, отбоя от девушек не было. Одной лишь фигуры хватало, чтобы у девчонок ноги подкашивались! А добавив в этот коктейль более-менее дружелюбный нрав — так и вовсе вешались, поди ж, почти все встречные. В надежде хотя бы ненадолго его оседлать.
И было крайне сложно представить себе ту девушку, от фантазий которой в нашем Максе что-то сломалось. Треснуло настолько, что он хватал меня за плечи и умолял не пускать ее в мех...
***
Соколова снова нас совершенно не щадила! Второй визит в местный спортзал шел уже два часа. И этого хватило, чтобы подавляющее большинство уже успели проблеваться от выданной нагрузки.
Ноги дрожали от изнеможения, умоляя дать отдых. Как и руки. Как и тело. Черт, да вообще абсолютно все!
Я тяжело дышал, пользуясь короткой паузой. Пытаясь хотя бы успеть восстановить дыхание прежде чем азиатка снова начнет лютовать. Часы как бы насмехаясь показывали прошедшее от начала время. Легко и непринужденно заявляя, что нам еще час торчать в этом аду, зовущемся физподготовкой.
Спортзал был примерно метров сорок на двадцать размерами. Вдоль одной из стен на стальных стойках висели разномастные гири, гантели, скакалки и прочая мелкая спортивная утварь. Тщательно закрепленная на случай неожиданного отказа гравитации. До потолка в кои-то веки нельзя было дотянуться — оставляя над головой пространство в добрых полтора метра. Хоть какая-то радость — не чувствовать себя как в очередном тесном гробу, который напоминали почти все встреченные нами помещения. В то время как вдоль длинных стен по полу тянулась небольшая выбоина, напоминавшая водосток, шириной в две ладони.
«Блевалка», как ее называла Соколова. Место для блевания, к которому за сегодня успели наведаться почти все. И даже для смущения друг перед другом места не оставалось — остальные курсанты справлялись с нагрузкой ничуть не лучше моего. Бросая завистливые взгляды на Макса, который хоть и тяжело дышал, но все еще не проявлял столь уж диких признаков усталости.
— Ну что, слизни, кто хочет стать сильным!? — рявкнула Соколова, мгновенно давая понять, что перерыв окончен.
— Я, — нестройно протянули курсанты, пытаясь разогнуться в казавшееся совершенно противоестественным положение тела под названием «стою прямо».
— Правильный ответ, обезьяны! — одарила нас полным ненависти взглядом лейтенант, стоя перед шеренгой шагах в десяти, уперев руки в бока. — С базовой физподготовкой на сегодня закончено, слизнюки неокрепшие! Начинаем заниматься вашей боевой сноровкой! Всем подойти и взять по комплекту перчаток! — Соколова ткнула пальцем в сторону, указывая на здоровый стенд у стены. — Живо, макаки лысые!
Мы всей гурьбой побежали по указанному направлению. Выстроившись в неровную линию и один за другим хватая белые перчатки.
Когда я обернулся, Соколова как раз закончила надевать точно такие же, до того болтавшиеся у нее на поясе. Плотная ткань крепко обхватывала руку, заканчиваясь на пяток сантиметров выше запястья. В то время как по внешней стороне шло какое-то утолщение. Будто в материю был зашит какой-то кастет.
Наставница вытащила кпк из заднего кармана своих обтягивающих шортиков и быстро клацнула на несколько кнопок. Голографический проектор под потолком тут же ожил, нарисовав на полу двадцать небольших квадратиков, занявших практически всю территорию зала. Оставив свободным лишь узкий метровый проход по центру.
— Прежде чем я начну вас учить драться, обезьяны, вам нужно выпустить пар! — презрительно оглядывая стоящий перед ней ряд, заявила Соколова. — Живо взяли своего напарника и вошли с ним в любой свободный ринг!
Я почувствовал, как по спине мгновенно пробежал холодок. Партнера? То есть...
Маргарита была одной из первых, кто вскочил в ближайший к ней ринг. Сжатая в кулак рука была вытянута в мою сторону, а ядовитая ухмылка на лице не предвещала ровным счетом ничего хорошего.
Шеренга курсантов сегодня вообще выглядела совершенно не так, как вчера. Накануне мы как-то инстинктивно держались своими группами, в то время как сегодня — мальчики вперед, девочки назад. Как можно дальше от своих половинок после утреннего занятия в мыслежуйках.
Впрочем, едва лишь услышав заявление Соколовой и сложив два плюс два, лица тут же начали расплываться в холодных улыбках. Предложение «выпустить пар», как выразилась лейтенант, явно пришлось народу по душе.
Да я и сам, едва лишь увидев пышущую триумфом рожу Касатки, лишь злорадно усмехнулся, направившись к ней тяжелыми шагами. На ходу чувствуя, как кулаки раз за разом сжимаются, выдавая клокочущую внутри ярость. С твердым намерением наконец-то вышибить из этой суки все говно, какое только получится!
— Прежде чем вы начнете, повернули уши сюда, слизнюки! — рявкнула Соколова едва только все зашли в очерченные белыми полосами ринги. — Для начала — сожмите руку в кулак и аккуратно приложите ее к свой ноге! — скомандовала азиаточка, показывая нужное движение.
Я, чувствуя гнетущее присутствие Марго за спиной, послушно выполнил указание, коснувшись костяшками своего бедра.
И мгновенно упал на одно колено от скрутившей мышцу боли!
— Тваю блядь мать! — раздался позади меня полный боли вопль.
Скрепя зубами и сжимая челюсть аж до боли, дабы не выдать своих абсолютно аналогичных чувств, я бросил взгляд через плечо. Маргарита пританцовывала на месте, держа одну ногу на весу и пытаясь размять сведенную резкой судорогой мышцу. Лицо девушки иначе как жажду убийства не выражало.
Касатка бросала до того гневные и красноречивые взгляды в сторону Соколовой, что я даже удивился, что та не подошла и не вломила Фроловой во второй раз за сегодня. Чисто для того, чтобы еще разок поставить на место.
Впрочем, ощущения были хоть и резкими, но весьма скоротечными. Всего через пять секунд мою ногу уже начало отпускать, а через пятнадцать — болевые ощущения и вовсе прекратились, позволив мне подняться на ноги.
— Вижу, все познакомились с вашим лучшим другом на случай ближнего боя, — расплылась в довольной ухмылке Соколова. Явно наслаждаясь перекошенными от боли лицами. — В боевые перчатки встроен небольшой разрядник, активирующийся от сжатия руки в кулак. При ударе выстреливается электрический импульс, который вы прочувствовали на себе! Три-четыре быстрых удара и ваш противник попросту потеряет сознание от боли!
Лейтенант ненадолго замолкла, обводя глазами курсантов из центра зала. Я краем сознания отметил, что две оставшихся наставницы, до того торчавших в дальнем углу зала, вполголоса о чем-то друг с другом переговариваясь, разошлись в стороны, заняв позиции в торцах нашего коридора.
— Я выставляю мощность ваших перчаток на десять процентов, — продолжила между тем Соколова, снова привлекая к себе все мое внимание и что-то переключая на своем кпк. — Этого достаточно, чтобы причинить боль, но она будет более чем терпима даже для самых неподготовленных из вас! Позволяя вам продолжать драться!
Инструктор поглубже вдохнула, прежде чем продолжить.
— Уверена, после визита в мехи, вы просто жаждете выбить друг из дружки все дерьмо, какое только можно! Так что вам повезло — сейчас у вас будет курс радикальной стрессотерапии!
— Но! — резко рявкнула Соколова, заставив меня вздрогнуть от неожиданно набравшего силу голоса. — Делать вы это будете по правилам!
— Первое! Оставаться в своем ринге! Никаких выходов за белую черту! Никакой помощи своему соседу! Только вы и ваш партнер! — резким тоном, отчетливо вбивая каждое слово, заявила азиатка. — Второе! Удары наносить только легкими касаниями! Перчатка сделает все остальное за вас! Особенно это касается тебя, верзила! — наставница резко выкинула руку, указывая на один из дальних рингов. — Ты и убить нахрен можешь, если вдаришь со всей дури! Усек, Куленко!?
— Так точно, товарищ лейтенант! — раздалось из другого конца зала.
— И наконец, третье! По голове и между ног — не бить! — тут рявкнула Соколова. — Руки, ноги и все остальное — не ломать! В остальном — можете развлекаться как хотите, обезьяны! Только учтите вот что! Кто нарушит хоть одно правило — над тем тут же начну издеваться я и мои подружки! — лейтенант указала на оставшихся наставниц. — И наши перчатки, в отличии от ваших, установлены на три четверти максимума! От боли сознание не потеряете, но вопить будете как будто вам делают вскрытие заживо! Поняли, слизни!?
— Так точно, товарищ лейтенант! — хором крикнул весь зал.
— Развлекайтесь! — тут же дала отмашку Соколова.
И мне мгновенно прилетели два резких удара в спину!
От боли из глаз брызнули искры, но в целом — лейтенант была права. Вполне терпимо. Будто как следует саданули палкой, но ощущения проходили едва ли за пару секунд.
Я тут же отскочил в сторону, вставая в стойку.
— Ну сё, терь ты попал, фрик! — прошипела Маргарита, накидываясь на меня с градом коротких ударов.
Я быстро осознал различие между нами.
Я всю жизнь бегал от своих обидчиков и по-настоящему драться начал только во время подготовки к отправке на Шестой ковчег. Проще говоря — получил базовое образование по самбо. Притом мне явно полюбилось это дело и дома, среди новобранцев, я показывал весьма неплохие результаты, мгновенно смекнув элементарную полезность данного навыка.
В то время как Марго явно начала махать кулаками еще в свою панковскую молодость. Без особой техники, беря свое скорее яростным натиском. Осыпая пачкой плохо нацеленных ударов без каких-либо попыток взять врага в захват и провести какой-нибудь прием, бросив на пол.
И что и говорить, мы оказались на равных. У меня — техника и хоть какие-то попытки думать на шаг вперед. У нее — натиск и опыт в использовании оного.
Я — броненосец. Она — оса.
На каждые пять полученных ударов я наносил в ответ лишь два. Но зато — в гораздо более чувствительные точки. И с каждой минутой мы все больше забывали про второе правило — без настоящих ударов. Боль отвечала на боль! Удар на удар!
Выплескивая гнев и ярость. Попросту пользуясь самими небесами предоставленной возможностью врезать друг другу, да побольнее! Жалея о том, что перчатки установлены лишь на прожиточный минимум, который толком-то и вреда не причинял!
И вдруг — резкий пронзительный звук, заставший меня на занесенном ударе. Руки мгновенно прижались к ушам, в попытке спрятаться от оглушающего тона.
— Закончили! — разнесся в наступившей следом тишине голос Соколовой. — Надеюсь, вы насладились вашим бананом, обезьяны! И я безмерно рада что в кои-то веки у нас обошлось без того, чтобы мне пришлось выбивать говно из кого-то из вас! Что ж, мальчики, переходим в соседний ринг по часовой стрелке! Посмотрим, кто из вас как слушал инструкторов на Земле!
Лейтенант один за другим начала показывать различные приемы. А вспыхнувшая в каждом ринге голографическая проекция их повторяла.
Ничего нового — попросту проверка, кто и насколько хорошо усвоил уроки по рукопашному бою на Земле. Посмотреть на голограмму, повторить самому, дать повторить своему оппоненту, перейти в следующий ринг. Быстро и четко.
Но рутина, как ни странно, позволила быстро скинуть напряжение. Выпустить остатки пара, пусть даже в учебных поединках с какими-то посторонними, по большей части, людьми. К концу занятия я уже не ощущал той дикой ярости и гнева на Маргариту, что в начале.
Она врезала мне, я — ей. И я бы не взялся назвать победителя. Хотя и объявлять ничью тоже не собирался. Скорее — до следующего раза. Реванш покажет! А пока что — я так и быть, согласен потерпеть. Стиснув зубы, но все же.
Я только-только вошел во вкус, когда занятие внезапно закончилось. Раздалась команда «сдать перчатки и построится!»
Я тут же, бегом, ломанулся к шкафу. Обгоняя других, провожавших меня удивленным взглядом. Извиняясь на ходу за то что умудрился кого-то неосторожно толкнуть. И, кинув перчатки на полку, бегом обратно — к Соколовой.
— Разрешите обратиться, товарищ лейтенант! — вытянулся я перед ней по стойке смирно.
Низенькая женщина кинула на меня короткий взгляд исподлобья и тут же вернулась к созерцанию колонны моих сотоварищей.
— Хочешь попросить поменяться партнерами, курсант Волков? — сквозь зубы прошипела Соколова.
— Так точно, товарищ лейтенант! — кивнул я, поражаясь неожиданной проницательности. Впрочем, с учетом ее характера — вряд ли к азиаточке так уж часто подходили по какому угодно вопросу, если был хоть какой-то выбор.
— В просьбе отказано, — сухо отрезала девушка. — Терпи, старайся и превозмогай, курсант! Для объединения вас двоих в пару у командования были веские причины! Так что затолкай свои просьбы поглубже в свою задницу и встань в строй!
Я глубоко вдохнул и собрал всю силу воли, какая у меня только была. Прекрасно понимая, что рискую угодить в личный черный список Соколовой, но иначе я попросту не знал, как быть!
— Но, товарищ лейтенант, я уверен, что произошла ошибка! — скрипнув зубами заявил я. — Мы с курсантом Фроловой совершенно несовместимы!
— Заткнись, — тихо прошипела наставница, впервые с начала разговора смотря прямо на меня. Полным злобы взглядом, от которого мгновенно душа в пятки ушла, до того явно в глазах читалось желание открутить мне башку. — Верь в командование, — с явным трудом взяла себя в руки Соколова, стиснув кулаки так, что аж костяшки побелели. — В любом случае, в течении первой недели все подобные просьбы будут отклонены автоматически, курсант! Согласно протоколу освоения пилотирования мехов. Свободен!
Что и говорить, после ее взгляда я только и рад был поспешно свалить! Заодно с десятком других курсантов, которые, судя по всему, намеревались обратиться к Соколовой со схожей просьбой. Но увидев пример, решили не злить и без того злого медведя.
Нас тем временем отконвоировали к следующему занятию — большой ангар по соседству с жилым блоком. Мехи аккуратными рядами стояли по стенкам. Вот только вместо того, чтобы запихнуть нас внутрь, усадили на маленькие коврики.
Согнали всю нашу столовку — половину всех курсантов на станции. И устроили занятие по медитации. Показали пару простых упражнений для успокоения и одно — на концентрацию внимания. Заставив нас закрыть глаза и минут сорок как можно подробнее представлять перед собой вертящееся перо.
Примерно на середине, впрочем, ангар огласил богатырский храп. Мгновенно спалив дотла мое личное перышко и окрасив лицо широченной улыбкой.
Заснуть умудрился наш Макс. Мужик сидел на коврике в позе классического самурая. Уронив голову на грудь и блаженно нахрапывая гимн России. Соколова с ним церемониться не стала — прервала исполнение пинком ноги, мгновенно обрушив тушу на пол.
Как Макс потом нам заявил по секрету — так хорошо он еще ни разу в жизни не медитировал! И красный отпечаток на плече — наглядное тому подтверждение!
После чего, последняя остановка в сегодняшнем расписании. Большая учебная аудитория. У доски — расхаживает туда-сюда какая-то барышня в деловом костюме. Белоснежные волосы забраны в тугой пучок на затылке, а милое личико украшают очки с прямоугольными линзами.
Местная секретарша начинает вещать об отношениях полов, пытаясь донести до наших мозгов курс прикладной психологии. Явно всеми силами пытаясь перевести с классического на понятный. Проще говоря — выдать нам не какие-то амфотерные, ничего не значащие термины, а все же вполне понятные рекомендации. Явно пытаясь дать нам хотя бы возможность самостоятельно наладить контакт с партнерами.
Забитая курсантами аудитория, впрочем, слушала явно вполуха. Кто-то сидел с остекленевшими после охрененно долгого дня глазами, откровенно клюя носом и пропуская лекцию мимо ушей. Другие — с явным оценивающим взглядом скользили по подолу коротенькой юбочки и вовсю пялились на обтянутые белым буфера. Воображая себе весьма специфическую область применения прикладной психологии.
И лишь немногие, вроде меня, действительно слушали. Психолог пыталась за время часовой лекции дать нам понять основные методы диагностики конфликтов. Проще говоря — какие вопросы стоит задавать и что означают те или иные ответы. Посвятив занятие не столько решению наших потенциальных проблем, сколько элементарно пытаясь выявить корни оных. Дать понять, куда именно стоит копать.
Впрочем, я под конец мог лишь потрясти башкой. Не приблизившись к разгадке ни на йоту. Если б мне зачитали курс эдак часов на шесть-десять, я бы может и сумел бы вычленить хоть что-то полезное, а так — вопросов стало еще больше. И главный из них — как вообще уговорить себя залезть в мех с этим? — никуда не делся.
— До прекращения действия вколотых вам энергетиков — два часа, обезьяны! — рявкнула Соколова, занимая пост за кафедрой. — За курсантами закреплена комната отдыха номер двенадцать! Подъем — в шесть ноль-ноль! На сегодня — свободны!
— Ура! — разом вскричала аудитория. И лишь потом осознала, что свободное время означает свободу мысли.
Народ быстро разбежался. Оставив в зале лишь десяток человек. Которые попросту сидели и не знали, что с собой теперь делать.
Пока шли занятия — мои мозги постоянно были заняты. То одним, то другим. А теперь — два часа отдыха после дневных трудов.
Сходить в столовку на ужин? Но есть совершенно не хотелось. Уж не знаю, какой там питательной биомассой, замаскированной под привычный картофан и котлеты нас потчевали, но усваивалась эта штука замечательно. Успевая по большей части впитаться в организм еще до того, как занятие Соколовой вынуждало нас сбросить остаток.
Вернуться в наш жилой модуль? Я мысленно представил себе тамошнюю атмосферку и поспешно сбросил это предложение в утиль. Даже если ограничить пребывание исключительно спальней, то особо трындеть за жизнь было попросту не с кем. Питона я и видеть-то не хотел, а Макс с Федором сейчас, скорее всего, будут совершенно не в настроении разговаривать.
В то время как с Солдатиком у меня никак не получалось состыковаться. В смысле — хотя бы попытаться поболтать хоть десять минут в попытке составить о нем хоть какое-то мнение. После того, как над ним начали подтрунивать, паренек полностью ушел в себя, ежесекундно ожидая очередной подколки.
Так что я попросту сидел за столом, пытаясь придумать хоть что-нибудь, когда наконец-то сама вселенная решила подсказать мне верное решение.
— Витек, идешь с нами? — коснулась моего плеча чья-то рука.
Я резко дернул голову и увидел наклонившегося ко мне Макса. За спиной у него переминался Валерий, с какой-то совершенно незнакомой мне девчонкой. Память подсказала мне, что я вроде видел ее сегодня — должно быть курсантка из нашего взвода. Вышитая на груди надпись гласила «Кузнецова».
— А? Куда? — спросил я, с трудом отводя взгляд от роскошных буферов, красиво обрамленных распущенной алой гривой.
— Мы хотим сходить на разведку в комнату отдыха! — тут же подала голос веснушчатая красавица.
— Эм... — неуверенно протянул я.
— Пошли! — решил за меня Макс, выдергивая из-за стола. — Нефиг тут сидеть с покинутой рожей, друг мой! Ты помог мне сегодня — я тебе! Ах да, знакомься — Настя. Из Эль-22.
— Очень приятно, — мило улыбнулась девушка.
— Эм, ага, мне тоже, — легонько смутившись пожал я протянутую руку.
— Крашеный? — тут же в лоб спросила курсантка.
— Э, нет, — мотнул головой я, старательно отводя взгляд в сторону. Даже и не смотря, куда мы вообще идем.
— Ух ты! А как так? — накинула на меня Настя.
Пришлось в итоге рассказывать о том, как в юном возрасте меня внезапно скрутило на две недели. А в итоге волосы сами по себе побелели буквально за пару дней. Офигенно интересная история. И привычный блеск в глазах девчонки. Что-то вроде «Ух ты, прикольно! А потрогать дашь!?» Будто я какая-то редкая зверушка.
— Вау! — рассмеялась Кузнецова. — А я-то думала, что ты как я — крашенный! Нас тут среди курсантов таких немного...
— Что, кстати, странно, — философски заметил я. На Земле среди молодняка сейчас девчонок с некрашенными волосами было гораздо меньше обычных. Все же двадцать третий век на дворе, а не какое-то там средневековье...
— Большинство смыли краску перед отправкой, — ответила Настя. — Вредно для волос в состоянии длительного анабиоза. Мне тоже предлагали, но я крепко уцепилась! Обожаю свой цвет волос!
— А, так вот оно что! — хохотнул идущий впереди Макс. — А я-то думал, где все голубенькие нимфочки да зеленые дриадки!?
— Вымерли, — могильным тоном произнес я, вызвав всеобщий смех.
За те пятнадцать минут, что мы искали зону отдыха, мы как-то умудрились более-менее разрядить атмосферу. Настя вроде бы была неплохой девчонкой. Хотя и явно колебалась, к кому она хочет подлизаться больше — ко мне или Максу. Да и Валера, лишенный стандартных подколок, потихоньку начал оттаивать.
Помогало и то, что мы как-то негласно приняли решение не разговаривать о наших «половинках». Вообще не касаясь этой темы. Не желая портить никому настроение.
Комната отдыха под номером двенадцать являла собой довольно таки странное зрелище. Складывалось отчетливое ощущение, что кто-то попытался объединить классический бар, зал игровых автоматов, центр домашнего досуга и низкобюджетное казино в одном помещении. Преуспев в этом примерно как и во всем остальном на территории РФ.
Зал, метров двадцати с гаком в длину, был изогнут легким полумесяцем. На потолке — пара иллюминаторов, сквозь которые, если встать в нужном месте, было видно краешек местного фиолетового шарика, на орбите которого мы болтались.
В дальнем правом углу — несколько составленных квадратиком диванов с низеньким столом в центре. Слева от входа — три бильярдных стола. А справа — пяток игральных автоматов и настольный футбол. В то время как оставшийся свободный угол служил пристанищем нескольких картежных столов.
Плюс в центре местные архитекторы оставили небольшой пяточек метров пять на пять, отведя его под маленький танцпол. На полу — черный подиум высотой едва ли в три пальца, а на потолке над ним — небольшой электронный диско-шар, внутри которого то и дело вспыхивали объемные разноцветные молнии, на короткие мгновения заливая округу причудливыми тонами.
— О! А вот и курсантов подвезли! — раздался раскатистый бас из-за картежных столов. — Эй, молодняк! Пошли к нам — у нас тут явный недобор для хорошей партийки в покер!
Макс, в общем-то, и не колебался — тут же направился на голос. Благо что кроме нас четверых в местной кают-компании практически никого не было. Курсанты, в большинстве своем, явно разбрелись сперва по жилым модулям. Пытаясь выползти из спортивной формы, в которой мы торчали с самого занятия у Соколовой.
За столом обнаружилось двое. Мужчина лет двадцати восьми и женщина чуть помоложе. Оба в гражданском. На мужике — белая футболка, аляповатые желтые шорты с алыми листочками на них и домашние тапочки. В то время как женщина красовалась в обтягивающем голубом топе без рукавов и с высоким воротом, и в элегантных черных штанах, из которых снизу вытарчивали коротенькие каблучки.
— Неожиданное зрелище, — окинул барышню взглядом ведущий нас бодибилдер. — Я Макс. Макс Кул! — легонько поклонился он.
— Тина, — усмехнулась девушка, бросая недоигранную партию. — Мой партнер — Рома, — указала она на сидящего напротив крепенького мужичка ростом под стать нашей Соколовой. — Мы из пилотов.
— А что вы тут делаете? — несколько робко выглянула Настя из-за плеча культуриста.
— Нас вежливо попросили тут потусить пару вечеров, — хохотнул мужик. — Рассказать курсантам что и как. Где найти развлечения на этом корыте и все такое.
— А тут есть развлечения? — не удержался от комментария я. — Я-то думал, что только пытки и страдания.
— Ну не без этого, — рассмеялась Тина. — Давайте к нам. А то вдвоем в покер играть скучно!
Мы быстренько переглянулись друг с дружкой. И, не найдя явных возражений, опустились за стол.
Фишки были быстро поделены на шесть стопок, а мы начали играть. Благо что правила покера за время подготовки к отправке успели выучить все. Один раунд сменял другой и мы потихоньку оттаивали.
Тина с Романом оказались ребятами из воинства Макса. Проще говоря — дружелюбными и компанейскими. Быстро умудрившись расположить к себе своими беззлобными шуточками и подколками. И сами того не заметив, мы начали потихоньку обсуждать события последних дней. А точнее — попросту жаловаться.
— Уф... не повезло тебе, верзила, — заявил Роман, едва лишь Валера закончил рассказ о том, что произошло сегодня в ангаре. — Бывают такие случаи. Хотя и редко. Ну нафиг, я сваливаю. Пас.
— А от чего такое может быть? — поинтересовался я, глядя на свою тройку, зажатую в руке. — Поднимаю на десять.
— Когда как, — пожала плечами Тина. — Чаще всего — у человека конкретно что-то не так в мозгах. По другому думает. Или не о том. Нарушена привычная логическая цепочка и прочая психологическая лабуда. А в итоге — сложно состыковаться поначалу. Требуется определенная привычка. Отвечаю и поднимаю еще на десять, бельчонок!
— Да вы сговорились!? — в сердцах воскликнула Настя и бросила карты на стол, выходя из партии.
— Отвечаю, — коротко заявил Валера, бросая фишки в центр.
— Ладно, детишки, смотрите мастер-класс! — расплылся в широкой улыбке Макс. — Отвечаю и поднимаю на двадцать! Витька, а что у тебя с нашей Хмырью?
— Хмычем? — поперхнулся я.
— Ну Хмырью? Нашей маленькой мисс Хмырь! — подмигнул мне верзила.
— Хмырья... Хм, а мне нравится! — хохотнул я. — Она будет в бешенстве, когда это услышит.
— Звучит как история, которую я хочу послушать, — хохотнул Роман.
Я затравленно прошелся по сидящим рядом со мной, но увидел лишь огоньки интереса. А Настя и вовсе уже вторую партию украдкой поглядывала на меня с каким-то слабоуловимым огоньком в глазах, который я никак не мог расшифровать.
— Да хрен знает, — сдался я, понимая, что против этой компашки хрен попрешь — все равно докопаются и раскрутят. — Посадили в кабину с самой большой оторвой какую я только видел! И если они рассчитывают, что у нас мех тронется — то у них явно не все дома! — покрутил я пальцем у виска.
— Все так плохо? — подняла бровь Тина, кидая мне сочувствующий взгляд. — И ты сходить не забудь, бельчонок.
— А? А, ну да... — я критически осмотрел свою тройку восьмерок. Попытался вспомнить, сколько карт менял Макс, но потерпел критическую неудачу. Разговор совершенно выбил это из памяти. — А черт с ним, отвечаю! — положился я на удачу. — А с Хмырью... да. Все настолько плохо. Уж не знаю, что там в тесте должно было быть, чтобы меня поставили в пару с этим... существом!
— Звучит жестко, — усмехнулась Тина. — Отвечаю.
— Ему досталась самая большая пацанка из всех возможных, — шепнул Валера. — Девка — типичная бандитка! Одеть в кожаную куртку, размалевать лицо, десяток колец на роже тут и там — и вылитая оторва с городской окраины. А наш Виктор... — паренек замялся, подыскивая подходящее слово.
— Максимально далекий от этого человек, — подсказал я.
— Точно! — кивнул Солдатик. — И... не, я пасану лучше.
— Ну, открываемся! — расплылся в зловещей улыбке Макс и выложил на стол свое каре троек.
— Да твою же... А я-то думала, что ты блефуешь! — в сердцах легонько пнула стол Тина.
— Не боись, Тинка, ты ему еще сумеешь отомстить! — подбодрил ее Роман со своего стула напротив. — Да и ты, Витек, тоже не грузись. Еще подружишься! Я вон из своей мегеры вполне приличную бабу вылепил!
— Еще слово и сосать ты себе будешь сегодня сам! — игривым тоном заявила девушка.
— А... так вы... — Арсенов с изрядно покрасневшей мордой переводил взгляд с одного пилота на другого.
— Любовники, да, — усмехнулась Тина. — Я думала, что это очевидно?
— Но ведь... армия! — с изрядно ошалевшим лицом выдавила из себя Настя.
— Добро пожаловать в механизированную пехоту, — усмехнулся Роман. — Единственная военная часть, которой разрешены неуставные отношения. Вы на инструктаже спали что ли?
— Да там столько всякой хрени было, что отчасти — да, — хмыкнул Макс, сдавая новый раунд.
Я легонько усмехнулся. После сегодняшней медитации — я бы не удивился если б верзила и вправду оказался в числе заснувших на вводном инструктаже. Я тогда и сам чуть не вырубился.
— У нас можно трахаться направо и налево, — подмигнула Насте Тина. — Главное к офицерам не лезть.
— С ними нельзя? — хохотнул Макс.
— Руку откусят, — заржал Роман. — Или еще что-нибудь ненужное. Особенно некоторые.
Парочка игриво переглянулась между собой и я мгновенно увидел их короткий беззвучный диалог. Будто в словах крылась какая-то крайне занимательная история. Которую, впрочем, нам они решили не рассказывать.
— В любом случае, Витек, сочувствую твоему горю, — заявил Рома. — Терпи и превозмогай. Раз уж вас поставили в пару — значит у командования была веская на то причина.
— Да в том-то и дело, что ее нет! — раздраженно вспылил я. — У нас в отряде есть девчонка — вот с ней я чувствую какую-то связь! А с этой... нет. Единственное, что я ей хочу засадить — это пулю в лоб!
— Да уж, жесткий случай, — поморщилась от моих интонаций Тина. — Если б я могла — заглянула бы в ваши личные дела. Хоть глянула бы что там в вас командование нашло.
— А так можно? — радостно поинтересовался я.
— Вообще — да. Но не для вас, — хмыкнул Роман. — Офицерский состав имеет право заглянуть в личные дела всех кто ниже по званию. А значит — и в результаты вашего тестирования.
Я быстро перебрал в уме возможные кандидатуры.
Ромунов? Он производил впечатление весьма справедливого мужчины. Сурового, но определенно справедливого. Но я к нему уже обращался со схожим вопросом. И получил в ответ весьма туманный ответ.
Соколова? Скорее башку открутит. Да и не факт, что у нее есть доступ. А других офицеров я и не... стоп! Вообще-то знал!
— Эм, а если так получилось, что у меня все же есть знакомый офицер? — аккуратно вбросил я камушек.
— Пф, у курсанта и знакомые среди офицеров? — фыркнул Роман.
— На тестовом пробеге познакомились, — уклончиво заявил я, не желая выдавать конкретное имя. — А как с ней можно было бы связаться?
— Зависит от того — с кем именно, — повела плечиком Тина, наклоняясь вперед и складывая ручки на столе перед собой.
— Ну... — Вот и конец попыткам нагнать тумана. Я попытался вспомнить фамилию. Но память выдала лишь звенящий образ черной дыры. — Звали Александрой. А вот фамилия... О, у нее еще псевдоним какой-то с мечами!
— Принцесса клинка что ли? — поперхнулся Роман.
— Ага, она самая! — радостно кивнул я.
— Хренасе у тебя знакомые, бельчонок, — ошарашено хмыкнула Тина, заглядывая мне прямо в глаза.
— Эм? — повертел головой Макс, явно устав сидеть без дела. — А эта барышня какая-то местная шишка?
— Да так, всего лишь одна из лучших пилотов мехов. Ничего особенного, — иронично протянул Рома. — Не говоря уже о том, что к ней в отряд конкуренция обычно по тридцать человек на место. Особенно теперь, когда Ромунов вылетел...
— Откуда? — встряла Настя.
— Что — откуда? — опешил мужик, переводя взгляд на неожиданного собеседника. Он, кажется, и забыл что за столом кроме нас с Максом кто-то вообще есть.
— Откуда вылетел? — легко угадал вопрос культурист. — А то он у нас как бы главный инструктор — нам интересно!
— Дрянная история, — цокнула языком Тина. — Если вкратце — боевая высадка окончилась полным провалом. Из пятнадцати машин вернулись только две. Да и то, в одной не хватало канонира. А Ромунов... сколько он в больнице провалялся, Ром?
— Месяца четыре, кажись, — неуверенно протянул мужик. — Короче, он без партнера остался. А в одиночку мехом управлять нельзя. Особенно в бою.
— А что, свободных партнеров разве нет? — взыграло во мне любопытство.
— Пф. Есть, — фыркнула Тина. — Вот только со случайным человеком синхронизация обычно процентов двадцать-тридцать от силы. А в бою это означает — потерю долей секунды.
— Не пускают на поверхность Ковчега, если у тебя полтоса нет, — перехватил слово ее партнер. — А пятидесятку выбить ой как не просто! Большая часть потерявших пары — наставники. Или где-нибудь тут на станции служат. В залах наблюдения или еще где.
— Карьерный тупик, короче, — недовольно скривилась Тина. — Нас сюда парами присылают, а поодиночке мы нафиг не нужны. Вон — наставниками для молодняка разве что в мехи еще пустят.
— Ну хотя... Ромунов — мужик тот еще! Может ему исключение и сделают, — повел плечами Рома.
— Мечтать не вредно, — усмехнулась его напарница.
— А с чего вдруг ему исключение? — осторожно поинтересовалась Настя. — Я думала что в армии все равны. Устав и прочее. Он какой-то особенный?
— Ну как тебе сказать, малышка... — хохотнул Рома. — У Ромунова медалей столько, что он весь комбез ими обклеить может! Храбрость в бою, бесстрашие пред лицом врага и прочее в том же духе.
— В переводе на русский — на Рулетке хренова куча народа вашему капитану жизнью обязана, — встряла Тина. — Включая кое-кого из комсостава станции.
Разговор как-то затих после этих слов. Пара состоявшихся пилотов переглядывалась между собой. Будто запоздало поняв, что, возможно, сболтнули чуточку лишнего.
Я же с трудом вспомнил о своей цели. Рискованно, конечно, но особого выбора все равно не было.
— Так насчет Принцессы... — подал голос я, разбивая неловкую паузу.
— А, да. Точно! — Роман тут же расплылся в улыбке, явно радуясь возможности сменить тему. — Тин, глянь в расписание?
— Угу, уже, — откликнулась барышня, вовсю копаясь в своем кпк. — Хм, а тебе везет, бельчонок! Александра Пушкина две минуты назад сдала дежурство. А значит — скорее всего побежала к себе в каюту. Принять душ и переодеться. Если поторопишься — успеешь поймать в офицерском модуле.
— О, отлично! Спасибо вам преогромное! — поспешно поблагодарил я и вскочил, направляясь к выходу.
— Налево, сорок шагов, и вверх по лестнице на шесть пролетов! — донесся мне вслед голос Романа.
Ноги несли меня сами собой. Если Ромунова иначе как суровым назвать не получалось, то с Александрой у меня сложились совершенно иные отношения! Быть может, она сумеет как-то повлиять на мою неудачу? Или хотя бы заглянет в отчет и увидит, что произошла какая-то ошибка с назначением! Авось, с позиции лейтенанта, Саша сумеет написать какой-нибудь отчет кому надо и исправить это недоразумение!
Я мысленно отметил себе галочкой поблагодарить потом Рому за указания. Сам бы я офицерский модуль искал, наверное, несколько часов! А так — подняться по лестнице и вуаля — вон он вход в конце коридора.
По бокам от закрытой двери стояло двое мужчин в военной форме цвета хаки. Немногочисленный военный персонал, отвечающий за внутреннюю охрану станции.
— Курсантам проход закрыт! — громко сказал один из них, стоило мне лишь подойти на пять шагов.
— Эм, простите! — поспешно поднял руки в стороны я, демонстрируя на всякий случай отсутствие оружия. — Я бы хотел увидится с одним из офицеров!
— Утром увидишь своего наставника, курсант, — усталым тоном заявил второй охранник. — Тогда и поговоришь.
— Она не наставник! — поспешно сказал я. — Я бы хотел увидеться с Александрой Пушкиной! Мне сказали, что она недавно вернулась!
— Пф, — фыркнул первый. — Что может быть общего у курсанта с полевым офицером?
— Она... — я почувствовал как легкая краска прильнула к щекам. — Александра Пушкина была моим партнером на пробном пилотировании меха.
Охранники тут же переглянулись между собой. Обмениваясь весьма хмурыми взглядами.
— Ну что, звони, — заявил первый.
— С фига ли? Это твоя обязанность! — довольно улыбнулся второй. Мгновенно давая мне понять, что Александра пользовалась какой-то не слишком хорошей репутацией у солдат.
Охранник легонько выматерился и, достав свой кпк, набрал нужный номер.
— Товарищ старший лейтенант! У нас тут курсант... Волков на входе. Просит встретиться, — отрывистыми фразами отчитался солдат, вытягиваясь по стойке смирно так, будто офицер могла его видеть. — Угу, понял, товарищ старший лейтенант!
— Ну как? — с явным интересом спросил второй.
— Приказано пропустить, — недовольно скривился первый. — Вам повезло, курсант. Комната 49. В конце коридора. Постарайтесь не задерживаться!
— Огромное спасибо! — расплылся в широкой улыбке я и устремился в открывшийся шлюз.
— Курсант! — остановила меня легшая на плечо тяжелая рука.
Я замер с занесенной ногой и оглянулся.
— Постарайтесь ограничить свои визиты в офицерские казармы, — с серьезной физиономией сказал мне второй охранник. — Это может принести вам крайне большие неприятности, если прознают ваши сослуживцы.
— Эм... почему? — нахмурился я.
— Жополизов никто не любит, — столь же серьезно заявил первый.
Взглянув на их лица я мгновенно понял, что ничего большего я от них явно не добьюсь. А посему попросту устремился вперед. Решив отложить обдумывание данного вопроса на потом.
Офицерский модуль состоял из длинного коридора, изогнутого здоровенной буквой «С». По стенам одна за другой шли небольшие, но, судя по всему, отдельные каюты, помеченные цифрами и конкретным именем.
В то время как в середине модуля было изрядное утолщение. Открывая любому проходящему мимо небольшую зону отдыха, отделенную невысокой изгородью. Диванчики, столы, бильярдный стол. Я, сказать по правде, не слишком-то приглядывался. Едва лишь увидев десяток фигур в черном, поспешно прошел мимо, пытаясь не привлекать к себе внимания.
Сорок один, сорок два (мозг на автомате отметил фамилию «Ромунов»), сорок три... Вот она — сорок девятая! Как и было сказано — почти в самом конце коридора. Рядом с дверью — небольшая панель. Сканер отпечатка ладони и интерком по совместительству.
Я пару раз глубоко вдохнул, прежде чем нажать на серую кнопку.
— Кто? — раздался из динамика женский голос.
— Курсант Волков! — по-уставному ответил я.
— Заходи, — раздавшийся щелчок огласил конец связи. Дверь, впрочем, тут же отъехала в сторону.
Пропуская меня внутрь небольшой, но уютной комнатушки. Помещение было легонько вытянуто в длину. Вмещая в себя небольшую кровать, на которой, наверное, вполне могли бы плечом к плечу улечься два человека, не сваливаясь при этом на пол. У стены стоял письменный стол с кучей ящиков, на котором в специальном зажиме был установлен планшет. Да рядом со входом торчал небольшой шкаф от пола до потолка и ростовое зеркало в красивой рамке, накрепко привинченное к стене.
Впрочем, Александра умудрилась здорово поколдовать над помещением. Внеся десяток мелких штрихов, превращая сухую каюту в уютное гнездышко.
Постель была заправлена фиолетовым покрывалом. Стены около кровати прикрывали свисающие с потолка темно-синие драпировки. На стене над письменным столом и вовсе красовалась выполненная в кроваво-алых с фиолетовым тонах картина. Нарисованная неизвестным художником прямо на холодном металле. Тут и там с потолка свисали какие-то безделушки.
Придавая коробке вполне приятное ощущение. Дома. Места, куда хотелось бы вернуться после трудного дня.
Из двери, расположенной в противоположенной стене и частично прикрытой драпировкой кровати, выскользнула Александра.
«Туалет», — догадался я. — «Личный, мать его, туалет! А судя по мокрым волосам — еще и душ!»
В душе на короткий миг мелькнула жгучая зависть, но я поспешно вытравил ее из себя. Устремляя свой взгляд на Александру. На девушке был коротенький фиолетовый халатик, перетянутый на поясе. Оставляя практически все ножки на виду. Как и волнительно открывая ложбинку между грудей.
— Курсант, — кивнула она. — Если вы пришли за добавкой, то я настоятельно рекомендую молча развернуться и больше не возвращаться, — уши резанул весьма прохладный тон. Как и неприятный блеск отчуждения в глазах девушки.
— Что? — опешил я. — О, нет, простите. Я здесь совершенно не за этим, товарищ офицер! — смущенно добавил я.
— Мм? — удивленно подняла бровь Саша. — А вот теперь ты привлек мое внимание, Виктор. Обычно после первой синхронизации курсанты ко мне приходят исключительно за утехами.
— Простите что разочаровал, — не удержался я от саркастичного комментария.
Александра, впрочем, лишь широко улыбнулась, усаживаясь в кресло около стола. Закидывая ногу на ногу и начиная легонько покручиваться из стороны в сторону.
— Ладно. У курсантов поначалу свободного времени всего ничего и ты решил потратить его на меня, — подперла лицо ладошкой девушка. — Выкладывай, Виктор.
— Разрешите по-неформальному? — спросил я. — А то я сомневаюсь, что у меня получится изложить всю эту фигню на официальном жаргоне.
— После произошедшего вчера — так и быть, валяй, — усмехнулась Александра.
И я вывалил. Рассказал о том, с кем меня поставили в пару и как прошла наша попытка состыковаться. Что чувствую и почему я так уверен, что в отчеты и тесты где-то вкралась конкретная ошибка.
— То есть, ты решил попытаться прыгнуть через голову своих инструкторов? — подняла в итоге бровь девушка.
— Что-то вроде того, — кивнул я. — Простите. Я понимаю, что так не полагается — но я абсолютно уверен, что мы с этой сукой не совместимы на все двести процентов! И я прошу только подтверждения этому, не более!
Александра пристально смотрела мне в глаза, наверное, минуты полторы. Явно пытаясь высмотреть хоть какие-нибудь отголоски сомнения. Но я не дрогнул ни на миг. Абсолютно уверенный в своей правоте.
— Ладно, взгляну. Подожди немного, — наконец-то вздохнула она и сняла планшет со стола.
Пальчики резво пролетели по дисплею, быстро найдя нужное. Я на просвет видел хренову кучу текста, но не взялся бы разобрать хоть что-то из написанного с такого расстояния.
Саша, тем не менее, несколько минут бегло сновала глазами по строчкам. После чего отложила планшет в сторону и еще минут пять, наверное, попросту сидела на стуле. Глаза бегали туда-сюда, явно погруженные в обдумывание только что прочитанного. Оставляя меня лишь пританцовывать на месте от нетерпения, не решаясь даже пикнуть, чтобы не сбить девушку с мыслей.
— Прости, но я тебя разочарую, Виктор, — наконец-то выплыла из своего медитативного транса Александра. — Никакой ошибки в вашем случае. По крайней мере, я не вижу ровным счетом ничего, за что можно было бы зацепиться.
— Но... но... — только и сумел пролепетать я.
Почва ушла из под ног. Я был абсолютно уверен, что даже беглый взгляд позволит любому убедиться, что что-то явно пошло не так как надо! Но если это не так... То...
Я пытался придумать какие-то аргументы, но ничего путного в голову не лезло. Натруженный за день мозг попросту отказывался выдавать хоть что-нибудь более-менее правдоподобное.
— Позволь я тебе объясню, как производится подбор партнеров, — спокойно проговорила Александра, приковывая своим тоном мое внимание к себе. — Ты знаешь, сколько браков распадается ежегодно?
— Много? — опешил я от неожиданного вопроса.
— Примерно шестьдесят пять процентов от того, что регистрируется в течении года, — выдала точный ответ девушка. — И давай я переведу все это в привычные термины, чтобы ты доходчиво все понял, Виктор. Когда парочка спонтанно решает перепихнуться на вечеринке — у них уровень синхронизации примерно около пяти или десяти процентов. Стандартный брак в наших цифрах — где-то от двадцати до сорока. Эти разводятся в течении пяти лет.
Александра сомкнула пальцы в классический замочек на животе. Я машинально отметил, что полы халатика чуточку разошлись, приоткрывая еле заметную щелку внизу.
— Командование подбирает пары так, чтобы потенциально выбить как минимум пятьдесят пять процентов синхронизации, — продолжала между тем девушка. — Это уровень пары, которая не только поженится, но и доживет вместе до самой старости. Что называется «стерпится-слюбится». Но, — девушка резко вскинула руку, указывая пальцем в потолок. От чего халатик не удержался на ноге и съехал вниз. Пикантно приоткрывая половину лобка, покрытого аккуратно подстриженными волосиками.
— Представь себе, что тебя как бы двое, — не обратив на это совершенно никакого внимания продолжала Саша. — Один — это тот, что на поверхности. Стоит какой-нибудь девушке обратить на тебя внимание — и ты сразу настораживаешься. Считая, что ее привлекла необычная внешность. И интерес пройдет едва лишь любопытство будет удовлетворено. Ворох из легкого сарказма и слой недоверия к людям, которые тебе успели подложить немалое количество гадостей, — Александра довольно точно умудрилась описать меня самого, выделив основное.
— В то время как второй — это тот, что внутри, — голос окрасился ласковой нежностью. — Это парень, который хочет любви. Любопытный, склонный задавать миллионы вопросов просто так, без особой причины. Который легко сумеет довериться своему другу без малейшей крамольной мыслишки. Который придет на помощь, даже если придется самому пострадать из-за этого. Настоящий. Которого ты, Виктор, всеми силами стараешься не показывать другим из опаски, что тобой начнут попросту пользоваться, оставляя в душе и сердце черные дыры.
Я с трудом оторвался от зрелища и бегло прогнал только что прозвучавшие слова через мозг. И снова не нашел, к чему можно было бы придраться. Описание подходило мне на сто процентов. Явно выуженное из личного досье.
— В обычных условиях могут уйти годы, чтобы за внешней шелухой разглядеть внутренность. Сердцевину человека, — снова подперла голову ручкой Александра. — Нейронный интерфейс позволяет управиться за пару недель. И командование при выборе пар смотрело не на внешний слой, а именно в корень. Пусть даже снаружи тебе достался гнилой фрукт, но когда ты заглянешь внутрь, то обнаружишь именно того человека, который тебе подходит. Не идеально, возможно, но все же, — на лице мелькнула раздраженная тень. Быстро скрывшись за маской холодного спокойствия.
На некоторое время установилась тишина. Александра легонько выбивала коготками затейливую дробь, а я попросту опустил взгляд ей под ноги. Пытаясь переварить все сказанное. Всеми силами стараясь не обращать внимания на так и не прикрытую щелку.
— Нет, — мотнул головой я. — Я не могу себе даже представить, чтобы под всем этим могло скрываться хоть что-то достойное!
Сидящая передо мной девушка недовольно вздохнула. И окинула меня неспешным взглядом, проходя глазами от макушки до самых пяток.
— Ладно, — наконец кивнула она. — Покажу тебе кое-что.
Александра открыла один из ящиков стола и достала оттуда какой-то металлический брикет, по форме напоминавший изрядно вытянутый золотой слиток. Только стального оттенка, отполированного до блеска.
Девушка бросила фиговину на кровать и достала следом шнур. Сноровисто подключив его в гнездо примерно по центру. В то время как второй конец исчез где-то под драпировками. При этом Александра заползла на кровать. Задом ко мне. Халатик задрался, на короткий миг демонстрируя мне аппетитную попку с розовеньким цветочком между точеных ножек.
Но девушка этого будто и не заметила. Уселась, подогнув под себя ноги на кровати и жестом указала мне на остаток, предлагая присоединиться.
— Что это такое? — осторожно поинтересовался я, эротические рассказы на dojki.biz аккуратно усаживаясь на самый краешек кровати и косясь на хромированный слиток, угнездившийся между нами.
— Нейронный интерфейс, — ответила Александра. — Только не подключенный к машине.
— Эм... А так можно? И зачем он вам? — один за другим сорвались вопросы.
— На первое — да, можно, — кивнула девушка. — Вас с переносными версиями познакомят чуть позже. А на второе, — Саша лукаво мне улыбнулась, — ты правда об этом спрашиваешь? После того, что испытал вчера?
Я в ответ лишь покраснел, косясь на брикет.
— Свет, — сказала Александра, мгновенно погружая комнату в кромешную тьму. — Протяни руку и коснись торца. Сожми ладонь вокруг.
Я аккуратно нащупал стальной брикет и, как и было велено, как следует схватился за теплый металл. Некоторое время ничего не происходило, а потом меня внезапно накрыло.
Комната попросту испарилась. Я совершенно ее не видел и не чувствовал. Ушли ощущения кровати под собой. Исчезло мерное гудение вентиляторов, гоняющих воздух по станции.
Осталась лишь громадных размеров черная дыра, обрамленная синей солнечной короной. И точка чьего-то присутствия. Наполненная спокойствием. В голову раз за разом влетало протяжное «Оммм...», похожее на дуновение ветра.
«Что она делает?» — мелькнул в голове вопрос и мгновенно, сам собой, родился ответ. — «Настраивается. Пытается успокоить мысли, чтобы показать лишь то, что нужно, а не вывалить на меня все подряд.»
«А ты приобретаешь сноровку», — пришла окрашенная усмешкой мысль. — «Дай мне минуту. И попросту повторяй за мной, иначе уж слишком сильно мешаешь.»
В голове тут же родилась пачка вопросов, но я поспешно начал вторить Александре. Благо что ее упражнение было впереди всего крупным планом.
Я мгновенно понял разницу между опытным пилотом и новичком. Маргарита попросту орала. Картины и мысли хаотично всплывали тут и там, высвечивая какие-то фрагменты из ее памяти или отголоски каких-то левых мыслей, никак не связанных с текущим диалогом.
Александра же походила на трубу аквапарка. По которой мощным потоком текла вода, легко снося меня с ног и унося за собой. Вынуждая попросту повторять «Оммм... «. Попутно озаряя пониманием того, что именно я делаю и зачем.
Маргарита воспринимала контакт с паникой, пытаясь закрыться от меня, но при этом влезть в мою голову. Александра — попросту вычищала из себя все лишние эмоции, оставляя лишь спокойствие, позволявшее более-менее четко показывать лишь нужное. Не опасаясь моего присутствия, но и не пытаясь выпотрошить мою память.
Мы будто плыли по одной реке, держась одинакового ритма. И с каждой прошедшей секундой, двигая руками все синхроннее. Все лучше копируя движения друг друга, удерживаясь на одной точке относительно берега.
Из ниоткуда появился стальной штырь, мгновенно занявший свое место по центру черной массы. Картинка сместилась, увлекая меня к его концу. Приоткрывая тоненькую щелку, через которую в меня тут же хлынул поток картинок и сцен.
Небольшая комнатка. Все тело трясется после недавнего пробуждения. Рядом — девять таких же курсантов. Один за другим начинают вставать, коротко представляясь. Последним встает мохнатый ковер в углу.
Мужчине должно быть, около двадцати восьми. Явно старше остальных лет на пять, а местами и на десять. На морде — здоровенная кустистая борода, как и башка покрыта густой кучерявой копной, подстриженной до ладони.
Начинает представляться. Тимур Осипов. Тут же рассыпается в комплиментах присутствующим дамам, за минуту успев подобрать подходящие слова для каждой.
Типичный кобель. Чувствую отвращение с первого взгляда. В глазах отчетливо читается стремление запрыгнуть на всех девчонок до единой. Но слегка нахальная вежливость подкупает остальных. Мгновенно вспыхивают тоненькие красные ниточки. Лицо кривиться от отвращения.
Серая дымка окутывает картину. Отступает через несколько секунд. Кабина меха. Этот мудак со мной в паре! В голове вопрос — о чем только думало начальство!? За прошедшие сутки этот кобель уже умудрился поцеловаться с одной из наших девчонок! И остальные на очереди! Нехотя засовываю руки в щель.
Первый контакт. Ощущение, будто макнули в шоколадное масло, высушили и теперь медленно облизывают. В душе рождается стойкое отвращение.
Мысли Тимура как кисель. В голове вместо отчетов меха — шансы на девчонок. Отчетливые планы, кому и что сказать, чтобы добраться до вкусных вишенок. Стремление перепробовать всех до единой. Не чтобы выбрать самую лучшую, а чтобы ударить себя в грудь с триумфальным: «Ура!»
Кобель мгновенно смекнул пользу интерфейса. Накинулся с вопросами стоило лишь понять, что мгновенно получает ответ! Десять минут и вся личная жизнь уже выложена на стол! Нахально ржет и заявляет, что в том, чтобы быть элитной сучкой нет ничего плохого.
Снова серое облако скрывает остальное. Оставляя лишь ощущение стойкой неприязни и зарождающейся ненависти.
Тренажерный зал. Белые полосы высвечивают ринг. Десять минут наедине с партнером в качестве эмоциональной разгрузки. Уже не в первый раз — Соколова позволяет сбросить пар ежедневно. Накидываюсь с яростным желанием убить.
У Тимура — призовое место на всероссийском турнире по карате. У меня — отец из военных кругов и мать из полиции. Драться начали учить еще с пеленок, вместо танцев.
У кобеля — опыт спортивный. Накрепко вбитые правила и ограничения сильно осложняют настоящую схватку. У меня — жесткая эффективность, пусть и явный недобор по фактическому опыту.
Схватка накаляется. Держать эмоции под контролем становится все сложнее. Руки хотят врезать гребанному кобелю, который за какую-то неделю успел уже запрыгнуть на трех девчонок! Умудряясь кутить со всеми тремя разом, ухватывая поцелуйчики тут и там.
— Тебе завидно что ли, Пушкина? — расплывается волосатая морда в довольной улыбке. — Так ты только попроси — я тебя вперед них всех выдеру так, что ты наконец-то расслабишься!
О запрете попросту забыто! Наглый комментарий оказался именно той каплей, которая переполнила уже даже не чашу — а целое ведро!
Кулак идет на кулак. Морда нахала становится серьезной, едва только он осознал, что удары стали самыми что ни на есть настоящими! Поспешно начинает отбиваться, на ходу понимая, что проиграет. Слишком большая привычка не бить всерьез.
В поле зрения появляются наставники, но без толку. Мы оба попросту перехватываем алые фигуры на подлете, походя отшвыривая их в сторону, и, устранив помеху, снова бьем в полную силу! Разбивая лица в кровь с бушующей яростью.
Подлетает сама Соколова. Снова не сговариваясь начинаем ее метелить вдвоем, пытаясь не позволить вмешаться. Надо отдать должное — дерется маленькая сучка поистине отменно! В душе, несмотря на проигрыш, горит огонек триумфа! Продержались аж несколько минут, сумев от души накостылять злобной стерве!
Очередной клубок тумана накрывает остаток. Короткий визит к черной дыре снова приводит разбушевавшиеся мысли в порядок, отшелушивая все лишнее.
Тесная камера. Две койки и параша между ними.
— Вернусь утром, — заявляет Соколова, вбрасывая Тимура внутрь следом за мной. — Постарайтесь не убить друг друга!
Дверь местного карцера закрывается, оставляя нас наедине.
— Это того стоило, — расплывается довольной рожей Тимур.
Вся морда побитая. Под глазом — наливающийся фингал. Губа рассечена. На левом запястье — наливающееся синевой пятно. Последствия захвата Соколовой, которым она тащила курсанта от самого спортзала.
Да я и сам выгляжу не лучше. Ощущаю как каждый вдох отдается болью в побитом теле. Но на губах играет довольная улыбка. Наконец-то удалось как следует врезать этой суке!
— Определенно стоило, — мурлыканьем вырывается из меня.
Взгляд падает на Тимура. И внезапно приходит отчетливое осознание. Будто туман наконец-то упал с глаз.
Да, кобель. Притом более того — неисправимый. Для него топтать девчонок было так же естественно, как дышать. Но теперь, когда ненависть ушла, прекрасно понимаю, почему свели вместе именно нас.
Потому что мне плевать. Пусть трахает хоть всех скопом. Девушек, мужиков — насрать! Важно одно — добиться результатов в мехе. Внутри зреет отчетливое желание не просто подчинить себе металлического зверя, но вознестись на самую вершину! И ради этого — сумею переступить через что угодно! Даже через этого кобеля!
— Выеби меня! — срывается с губ быстрее, чем успеваю подумать.
— Чё? — недоверчиво смотрит Тимур.
— Снимай штаны и трахай до одури! — приказным тоном, подражая Соколовой, заявляю я. Руки уже стягивают свои шорты вместе с трусами.
— Сашка, какого хрена? — криво усмехнулся кобель. По роже читается, что он попросту не верит в предложение. Ожидает очередной подъебки.
— Ты хочешь добиться результатов в мехе? — бросаю через плечо. Руки уже упираются в стену, выставляя голую киску напоказ. — Пока ты меня не выебешь как следует — так и будешь доебываться! Так что давай уже покончим с этим! Один раз, слышишь? Один раз! Так что сегодня оттягивайся как хочешь, но чтобы больше потом не заикался! — решительный тон не оставляет никакого простора для сомнений.
Позади короткая пауза. И вдруг внутрь лона врываются мужские пальцы. Аккуратно. Нежно. Но быстро набирают обороты, доводя до безумия. И следом врывается член.
Картина снова покрывается туманом. Оставляя лишь алые огни страсти. Отголоски эмоций о той безумной ночи. Когда Александра сказала «да». Не пожалев о своем решении ни на следующий день, ни через неделю.
«У нас тоже было не все гладко», — приходят в голову слова. Голос дрожит от страсти. Передавая ощущение подкашивающихся ног после весьма бурной ночи любви. — «Мы ненавидели друг друга. Бегали и орали, чтобы нам дали с кем-нибудь поменяться. Но сумели преодолеть это. Пусть для этого и пришлось угодить на пару недель в личный ад Соколовой.»
«И как, теперь у вас пылкая любовь?» — не сдержал язвительную издевку я.
И мгновенно получил ответ. Нет. Любовью тут и не пахло.
Тимур так и продолжил ходить направо и налево. Вовсю реализуя свое право вступать в отношения. А Александра мстила ему. Трахаясь с другими и специально показывая эти моменты своему кобелю. Распаляя таким образом взаимное желание.
Потому что хоть Саша и нарушила слово, бросаясь в постель с Тимуром тут и там, но не полностью. Ему была доступна только одна дырка из трех. Задняя. Самая неприятная для его психики. Остальные две достались ему лишь один раз. Именно тогда, в карцере.
Мысль поспешно оборвалась, сменившись образом черной дыры.
«Прости», — родилось у меня внутри, едва только я понял, что случайно заглянул именно в ту часть, которую Александра не хотела мне показывать.
«Извинения приняты», — овеяло меня предельным смущением. Девушка всеми силами пыталась сосредоточится на своем образе, чтобы отогнать все остальное.
У меня же все полученные воспоминания оставили весьма странные ощущения. Будто мне рассказали о чем-то крайне интимном. Но в то же время — попросту высыпали мне на голову пачку фактов. Будто в этой истории было много чего такого, что осталось за кадром.
Впервые мне в голову пришло, что наверное, крайне сложно рассказать о своих отношениях с кем-либо.
Когда вы подружились? Как вообще сошлись? Что находите друг в друге?
Куча вопросов, ответы на которые дать ой как ни просто! Сложно рассказать все до единой детали. Даже для самого себя вычленить тот самый миг, когда родилось ощущение родства. Когда родилась дружба. Или страсть. Или влечение.
И сейчас мне точно так же показали лишь самое основное. Выкинув хренову кучу всего остального. Слишком личного или не особо важного. Мысль соскользнула в последнюю сцену. Именно тот кусочек, что Александра пыталась не показать. Финал ее истории.
Каждый из них получил свое. Тимур — веселое и беззаботное существование, в котором он мог трахать кого угодно без какой-либо ревности со стороны своей партнерши. А Саша — успешную карьеру, должность полевого командира и славу одного из лучших пилотов.
У меня, впрочем, проскользнуло отчетливое желание снова заглянуть за кулисы. Задать вопрос, зная, что сейчас-то я точно получу ответ. Нейронный интерфейс попросту не даст соврать или уклониться в сторону.
И едва только появилось желание, как вместе с ним родился и вопрос. Который я попытался сдержать, запоздало понимая, что не хочу подобным образом испортить отношения с единственной девушкой, пришедшей мне на помощь.
Но было слишком поздно.
И я удивленно моргнул, когда вдруг перед моими глазами вместо ответа возникла кирпичная стена. Которая тут же сменилась обычной тьмой.
Я снова ощущал свое тело. Удивленно моргая. Не сразу понимая, где я.
— Свет, темный, — раздается спокойный тон.
Лампочки загораются. Еле-еле освещая помещение. Давая ровно столько света, сколько нужно для того чтобы не споткнуться о что-нибудь.
Мои глаза пробегаются по женскому телу передо мной. Александра успела когда-то поменять положение тела. Теперь сидела в позе лотоса, скрестив ноги. Совершенно бесстыдно щеголяя неприкрытой киской. Ее рука лежит на колене. Девушка явно попросту разорвала контакт.
— Извинения приняты, — с легким раздражением на губах заявляет она, отводя глаза в сторону. — Я услышала твою мысль. Ты пытался себя остановить, но поздно.
— Что это было? — хрипло проговорил я. Язык не слушался, привыкнув к беззвучному общению.
— Ментальный блок, — сухо ответила Александра. — Такой ставят мозгоправы всем, кто лезет с курсантами в мех. Если задашь не тот вопрос — получишь образ стены. Мыслительный процесс как бы перезагружается. Давая время осознать вопрос, не выдавая ответа. И, в случае чего, разорвать контакт.
— Я что-то не то спросил? — извиняющимся тоном поинтересовался я.
— Курсантам не полагается заглядывать в их личные дела. Да и в дела друг друга тоже, — коротко усмехнулась Саша. — А именно это ты и попытался провернуть.
— Простите, — еще раз смущенно проговорил я, опуская глаза вниз. И запоздало понимая, что смотрю в совершенно не подобающее место.
— Как я уже сказала — извинения приняты, — повела плечиком девушка.
— Зачем вы мне это показали? — спросил я, разрывая неловкую паузу. — Могли бы попросту сказать на словах.
— А ты бы поверил? — коротко рассмеялась Александра. — Или бы попросту мысленно заявил что-нибудь в духе: «Да-да, конечно. Это вы только на словах такое говорите!»?
— Ну... — протянул я, стыдливо отводя глаза в сторону.
— Вот потому и показала, — усмехнулась девушка. — Чтобы ты понял, через что проходят сейчас курсанты. Да-да, Виктор, вы все сейчас примерно в таком положении. И вам еще только предстоит найти какое-нибудь решение своих личных проблем.
— Но как? — вырвалось у меня. Интонации без труда выдавали предельное возмущение. — Я даже и не знаю, откуда бы подступиться! Даже не хочу пытаться, если уж на то пошло!
— Не попытаешься — вылетишь из программы, — презрительно усмехнулась Александра. — Такое хоть и весьма редко, но все же случается. А насчет откуда... Я заглянула в личное дело твоей девчонки. Ничего сказать не могу, но никто не станет докапываться, если я дам тебе... рекомендацию. Направление, с которого ты можешь зайти.
— Буду... благодарен, — кое-как нашелся я.
— Но предупреждаю сразу. Способ весьма жесткий. Девчонка тебе за такой фортель устроит самый настоящий Ад. Похлеще Соколовой, — совершенно серьезным тоном сказала Саша, пристально глядя мне в глаза.
— Пожалуйста, — попросил я. — Потому что я понятия не имею, откуда можно зайти на эту посадку.
Александра довольно быстро изложила мне свою рекомендацию. Заставив мое лицо расплыться в широкой улыбке, едва я только понял в чем дело. Да. Саша права — за такое мне устроят самый настоящий ад. Но путь и вправду должен был принести результаты! И довольно быстро. Теоретически. Если Марго меня сразу не прибьет.
Обсуждение, впрочем, было неожиданно прервано.
— Дорогая, я дома! — раздался могучий голос позади меня. — Надеюсь, ты уже промыла свою попку!
Я оглянулся и увидел чей-то силуэт в дверях. Мужской.
— Свет, — тут же сказала Александра. Высветив чертовски знакомую мне фигуру.
Кустистая борода и лысая башка. На плечи накинут не застегнутый халат, под которым виднеются широкие семейники и розовые тапочки. Смотрит на нас с медленно сползающей с лица улыбкой.
— Оу, ты не одна, — изрядно погрустневшим тоном произнес Тимур. — Что, сегодня втроем?
— Курсант уже уходит, — нахально заявляет Александра, откидываясь назад, эффектно укладываясь на спинку кровати. Даже и не пытаясь прикрыть свою щелку ни от меня, ни от своего напарника.
— Эмм... — густо покраснел я, запоздало вскакивая с кровати старшего офицера. Понимая, как вся эта картина выглядит со стороны. — Да, конечно. Спасибо что приняли, товарищ лейтенант!
— Старший лейтенант, — с явной злобой в голосе поправил меня Тимур.
— Да! Точно! Товарищ старший лейтенант! — я быстро отдал честь и выскользнул мимо мужика наружу.
— Сашка, какого хрена? — в голосе пилота явно сквозило раздражение.
— Как знать, — мгновенно раздался женский смешок, прерванный закрывшейся дверью.
Я же быстренько пошел по коридору. Пытаясь как можно скорее покинуть место преступления. Запоздало понимая, почему охранники на входе вели себя несколько странно. Личная жизнь у Принцессы клинка явно протекала по весьма странным загогулинам.
— Вот тебе, Ромунов! — долетел до моих ушей голос когда я уже практически миновал местную кают-компанию.
И любопытство заставило меня замереть с поднятой ногой. И мысленные уговоры оказались бесполезны. Тело само сделало пару шагов назад и выглянуло из-за стены.
Один напротив другого стояли два широких дивана. А на низеньком столе между ними переливалась голографическими красками объемная карта какого-то разрушенного города. Тут и там были расставлены группы силуэтов разных цветов. Должно быть, какая-то игра с военно-стратегическим уклоном.
Диваны, впрочем, были забиты под завязку целым десятком человек. Еще несколько попросту стояли рядом, во все глаза наблюдая за происходящим на столе побоищем.
— Уел он тебя, Дмитрий, — раздался мужской бас. — Тут теперь даже тебе не вылезти.
— А вот и нет! — пискнул в ответ тоненький голосок. Явно принадлежавший какой-то мадам. — Ромунов вылезет!
— Готова поспорить? — тут же раздался третий голос с дивана.
— Легко! — воскликнула барышня. — Называй ставку!
— Твоя попка! — нахально заявил мужчина.
— Идет! — мгновенно пискнула девушка.
— Но если Ромунов победит — то я отымею взамен твою! Готов поставить на кон свой зад, младший лейтенант?
— Ну... — в голосе явно послышалась неуверенность.
— Давай! Ты мужик или где!? — рявкнул кто-то, тут же залив помещение густым ржачем.
— Ладно-ладно! — откликнулся лейтенант. — Все равно Ромунову уже ничего не светит, девочка! Умей не ставить на дохлую лошадь!
— Вы закончили? — разнесся по округе сухой голос, который сложно было с кем-то перепутать. — Отлично, — Ромунов протянул руку к лежащему на коленях у девушки по соседству кпк и ткнул несколько кнопок.
Один из отрядов, выкрашенный в кроваво-красный тон, сорвался с места и пронесся через доску. Заняв место зеленого отряда в тылу врага.
— Ес! — раздался веселый голосок. — Готовь попку, лейтенант! А я побежала за страпоном!
— Эм, что? Но... — девчонка в черном комбезе, совершенно не слушая лепетание, пронеслась мимо меня, чуть не сбив с ног.
— Шах и мат, — спокойно сказал Ромунов. — Я только что уничтожил твое снабжение, младший лейтенант. Три хода — и твои войска будут неспособны вести войну.
— Я... Я могу успеть выиграть! — тут же раздался голос, отдававший паническими нотками.
— Я попросту отступлю, — пожал плечами капитан. — Я показал тебе тряпку на которой было написано: «Победа» и ты не сумел отказаться. Пошел в наступление, оставив припасы без охраны. Пока ты пытался выиграть битву, я выигрывал войну. И именно поэтому ты — лейтенант, а я — капитан.
В голосе, как ни странно, слышалось исключительно прохладное спокойствие. Будто Ромунов и не испытывал никаких чувств по поводу победы в игре.
Позади меня раздались беглые шаги и я увидел все ту же девушку. В руке был зажат довольно-таки длинный бледно-розовый дилдак, со свисающими ремешками.
— Держите его! — приказным тоном рявкнула девчонка. И я увидел, как несколько женщин из этой компашки тут же схватили невезучего лейтенанта, сделавшего проигрышную ставку. — Отлично, девчонки! Тащим его ко мне! А вы, так и быть, можете посмотреть!
— Эй, может договоримся!? — панически заорал мужик, которого девушки вчетвером тащили к коридору.
Я, впрочем, решил более тут не задерживаться. Понимая, что сейчас вся эта тусовка пройдет прямо мимо меня. И не хватало еще застукать какого-нибудь офицера за подобными утехами. Не приведи Боже потом попасть к нему под командование...
— Виктор, ты где был? — тут же накинулись на меня, стоило мне лишь войти обратно в жилой модуль. — Мы тут чуть гребанный розыск не объявили!
— Гулял, — привычным с детства тоном заявил я и, побросав грязные шмотки в корзину, завалился к себе на койку. Довольно быстро вырубившись и избежав таким образом лишних вопросов.
На следующее утро все прошло по привычному сценарию. Жесткая побудка, энергетик, пробежка, завтрак, массовый визит в душ. Отличие было лишь в нас самих. Никто толком не разговаривал друг с другом. Мужская половина подчеркнуто игнорировала женскую и наоборот. Даже наплевав на мелкие стычки во время душа.
Ромунов на сей раз ждал нас уже сидя в мехе. Безо всяких лишних слов распихав нас по кабинам мыслежуек, у которых за ночь на груди появился позывной, позволяя различать машины.
Мы с Маргаритой направились к меху «Эль-215». Я залез первым и начал поспешно приводить мысли в порядок.
«Так, надо успокоиться», — мысленно вздохнул я. — «Если Александра права, то сейчас мех скорее всего заведется. Мы за прошедший день успокоились, подрались и подумали о смысле бытия. Короче — настроились на вторую попытку», — мысленно затараторил я, глядя на закрывающийся люк.
Представить себе мою синюю звезду. Получалось не так хорошо, как у Александры, но все же помогло. Позволило хоть немного направить мысленный поток. Настроится на конкретную цель. Пусть даже и потратив пару лишних минут.
И лишь затем я сунул руки в щель.
«Угораздило же меня попасть в мех с этим фриком!» — мгновенно ворвалось в мой мозг. — «И ведь надо хотя бы попробовать. Иначе выкинут как отработанный материал. И обратно на Землю пустят только через пять лет, будто я какая-то бесправная рабыня!»
Марго попросту думала о своем, уныло смотря на монитор. И лишь услышав меня в своей голове осознала, что контакт установлен. Нам понадобился целый день, но мы все же оба дошли до того, чтобы дать друг другу лишний шанс после вчерашнего.
«Что ты скрываешь?» — мгновенно бросил бомбу я.
Александра предупредила, что это будет жестко. И я ей верил. Я прекрасно понимал, на что подписываюсь, но не видел ровным счетом никакой альтернативы! Если попросту попытаться повторить вчерашнее занятие, то мы опять пять часов впустую проторчим в кабине, пылая холодной ненавистью.
«Что?» — мысль выражала предельное недоумение.
Тем не менее, копилка уже треснула. Все, что Марго в своей жизни пометила как «не для всех», посыпалось из ее головы прямо на меня. Хаотично, бессвязно. Вынуждая меня самого складывать этот пазл воедино. Но сыпалось абсолютно все.
А я только и делал что повторял как мантру «Что ты скрываешь?». Снова, снова и снова. Целиком сосредоточившись на том, что мелькало у меня в голове. Полностью игнорируя панические вопли Марго и ее попытки меня задеть. Перенаправить поток в другую сторону.
«Что ты скрываешь?» — в очередной раз спросил я.
***
В двадцать третьем веке жить было не просто. Планета была перенаселена. Экологический кризис наступал на пятки, вынуждая весь мир прилагать титанические усилия просто чтобы отсрочить его на очередное десятилетие. А десятки различных государств все так же продолжали цапаться друг с дружкой, не в силах прийти к осознанию, что все мы люди. Местами умышленно подливая масло в огонь бушующего недоверия граждан к заграничным соседям.
Космическая программа должна была стать спасением, но обернулась пустышкой. Почти сто лет активных исследований, а пригодных для жизни планет так и не обнаружено. А те что есть, еще лет сто пятьдесят придется терраформировать. Только и получается что использовать как копилку минералов.
Ощущение предельного невезения. Зависть к более удачливым соседям. Взгляд по сторонам, но не видно ни малейших перспектив вырваться. Родители — труженики низшего звена. Отец — работал на заводе. Мать — медсестрой в больнице. Денег едва-едва хватало, чтобы сводить концы с концами, что еще сильнее подогревалось знакомым ощущением пустоты в желудке.
И вдруг — шок. Мать попала в аварию. Сломала руку. В то время как папаня уже который месяц толком и не вылезал из бутылки, не обращая внимания вообще ни на что вокруг. Заслуживая лишь холодного презрения.
Короткая госпитализация оказалась приговором. Операция стоила денег, а их попросту не было! На отца — никакой надежды. На друзей семьи — тоже. У всех были точно такие же проблемы. Короткая пробежка в попытках занять нужную сумму обернулась полным провалом.
И поиск решения упал на юные плечики. Быстро приходит осознание, что либо я что-нибудь придумаю, либо дело примет крайне скверный оборот.
В школе есть парень. Говорит, что если кому-то нужные «быстрые деньги», то он может помочь. Обычно стараюсь держаться подальше, но время для критических мер!
Все прошло крайне быстро. За девственность хорошо платили, если знать кому предложить. Не успела и глазом моргнуть, а уже стала женщиной. А в кармане появилась солидная сумма, которой как раз хватило на оплату больничных счетов. В душе премерзкое отвращение к самому себе, но деньги оказались весьма легкими.
И все бы ничего, да только не успела мать вернуться домой, как папаша отлетел в мир иной. Наглядно показав, до чего доводит пристрастие к бутылке. На душе лишь презрение. Напоказ пытаюсь выдавить из себя слезинку, но без толку — приходится попросту притворяться.
Денег внезапно стало еще меньше. Вынуждая мать раз за разом занимать по мелочи у знакомых, потихоньку обнуляя кредит доверия.
И снова пришлось искать решение. То же самое. Паренек все устроил. Совершенно анонимные визиты в квартиры к богатеньким мальчикам в обмен на изрядную часть награды. Достаточно, чтобы сводить концы с концами.
Разочарование в глазах матери. Очередная пачка банкнот молча выложена на стол. Женщина знала, каким способом можно зарабатывать подобные деньги в шестнадцать. Когда и на работу-то никто не берет. Но попросту молча брала. Потихоньку отдавая долги.
— Я завязываю, — слетает с губ, когда паренек выдал очередной адрес.
— Черта с два, — нахально заявляет старшеклассник. — Сегодня в восемь будешь у клиента.
— Ты не расслышал? Я завязываю! — железным тоном вырывается у меня.
— Я тебе уже сказал, — пожимает плечами паренек.
Попросту разворачиваюсь и ухожу.
Часы показывают 20—00. Громкий стук в дверь. Настойчивый. Мать открывает. Тут же резкий вскрик и звук удара.
Ноги сами несут в прихожую. Трое мужчин. Взрослых, где-то под сорок. Один держит нож у горла матери. Пацаненок заходит последним, аккуратно закрывая за собой дверь.
— Я же говорил, ровно в восемь, — вздыхает паренек, глядя прямо на меня. — Вот не стала бы вытрепываться — и все было бы гладко! Ну что ж, придется теперь моим друзьям преподать тебе урок, сука. Раз уж ты нас перед клиентом подставила!
Мужики набрасываются. Один продолжает держать мать, остальные попросту срывают одежду с юного тела. Сгребают в охапку, перемещаясь в более уютную спальню.
Насилуют прямо на моей кровати. Снова и снова. Без особой ярости, просто как куклу. Рот, пизда, даже задница. Все попало под раздачу, да не по одному разу! Мать лишь в слезах наблюдает за всем этим. Понимая, что ничего не в состоянии сделать. На сдавленные мольбы никто не реагирует. Никому не нужна старая шлюха.
Ушли лишь под утро.
— Завтра отдыхаешь, а послезавтра — чтоб была при параде! — бросает через плечо паренек. — Раз уж у тебя теперь и задница рабочая, ею и будешь обслуживать.
И снова череда мужчин. Теперь уже не только визиты к кому-то на квартиру. Чем дальше — тем большие извращенцы. Кому нужен анал в подъезде, кому — минет на скорости в сто двадцать, кому — отдаться прямо на рабочем месте в какой-то шумной конторе.
Деньги продолжают течь рекой, легко удерживая семью на плаву, вот только теперь сверху ощущается дамоклов меч. Никаких прогулов и увольнения.
Мечусь в поисках выхода. Ищу решение, но его нет! Всего за полгода понимаю, с кем умудрился связаться. Большая банда, что держит в страхе полгорода! Связи и в полиции, и в городском совете. При всем желании не убежишь. Догонят, поймают и будет еще намного хуже!
Кое-как нашел единственный выход. Стиснул зубы. Постриг и покрасил волосы. Вставил пирсинг. Изучил чужой язык. Проникся бандитским духом настолько, насколько мог! Подчинился традициям, научился любить и ненавидеть тех, кого надо. Потратив почти два года, чтобы ни у кого и мысли не возникало в чем-либо меня подозревать. Стал своим для этой ватаги. Пусть даже и пришлось обслужить чуть ли не всю банду разом, но выбрался! Получил возможность самому выбирать себе клиентов. Иногда даже получая деньги не за секс, а за умение махать кулаками.
— Мы хотим, чтобы вы дали показания, — говорит мужик в деловом костюме. На моих запястьях — ощущение холодного металла от наручников. — Сдаете всех, кого только можете, и гуляйте.
— Они придут за мной! — яростно заявляю в ответ. — Или за моей матерью!
— Мы вас укроем. Так, что не доберутся, — тут же парирует правительственный агент. — Через два месяца дадите показания в суде и наслаждайтесь жизнью где-нибудь в глубинке.
— Найдут! Где угодно! — отрицательно мотаю головой. — Даже если всех попересажаете — у них друзья! Кто-нибудь да захочет отомстить!
Мужик некоторое время смотрит. Пристально. Явно оценивающе. В глазах читается желание помочь.
— Запишитесь в армию, — внезапно бросает он. — Куда-нибудь в заграничные войска — мы поможем туда попасть. Или вовсе в космические! Если повезет — улетите к другим звездам и хрен вас вообще найдут, Маргарита. К тому же, армия — это семья. Вооруженная до зубов. Даже такие отморозки трижды подумают, прежде чем нарываться.
***
Я удивленно моргнул. Мозг наконец-то закончил складывать все воедино. Показав мне неожиданную картину. Радикально иную моим представлениям и фантазиям.
Показав мне настоящую Маргариту. Не Касатку и не Марго. А самую настоящую, скрытую под завесой хамских замашек, въевшихся за годы до того глубоко, что уже не получалось разглядеть невинные отголоски.
— Я... — открыл было я рот, но так и не нашел, что сказать. Пытаясь через нейронный интерфейс передать свое беззвучное «Прости».
Маргарита нашла подходящие слова за меня.
Попросту встав и со всей дури врезав мне в морду кулаком.
 Глава 4: Игры в прятки
Короткий звуковой сигнал.
Я тут же схватил лежащий передо мной пистолет и прицелился в пустоту перед собой. Из стены, метрах в пятидесяти, выскочила здоровенная белая тварь. Восемь лап несли громадную тушу прямо на меня, скрежеща по полу когтями. К телу прижимались две верхних конечности, смахивавшие на клешни крабов, только намного более вытянутые в длину, походившие в итоге на громадные иглы.
Я перевел дуло прямо в центр. Туда, где сходившиеся пластины панциря прикрывали несколько выпученных глаз. И несколько раз нажал на курок.
Руку дернуло от отдачи. Гораздо более сильной, чем у обычного пистолета. Тем не менее, две пули из пяти попали куда надо. Голографическая тварюга грохнулась на пол, не добежав до меня метров десяти.
Впрочем, не успел я улыбнуться своему успеху, как из стены выскочил новый монстр. На сей раз — маленький. Примерно со здоровую собаку размером. Шесть лап, у которых количество коленных чашечек явно было больше положенной природой нормы, несли тушку вперед гораздо более быстрым ритмом, чем предыдущую.
Но склизкое тело лишь местами было прикрыто панцирем, делая его легкой мишенью. Одно попадание в корпус — и тварюга сдохнет. Я вскинул пистолет и нажал на курок.
Насекомое попросту метнулось в сторону, в последний момент выйдя из под прицела! И второй раз. И третий! Я начал палить на удачу, пытаясь элементарно удержать прицел в нужном направлении. Но без толку.
Монстрик замер метрах в пяти от меня. Сзади показалась небольшая воронка, выпустившая в меня заряд кислоты.
Тело тут же пронзил короткий электрический импульс, от которого пальцы сами собой разжались, выпуская пистолет. Наказание за неудачу.
— Курсант Волков. Провал. Набрано: два балла. Лучший результат: четыре балла, — сухо отчиталась автоматика в наушниках.
— Да пошла ты... — в наглую пользуясь тем, что меня никто не видит, ответил я.
— Неопознанная команда, — мгновенно ответил механический голос.
Я сдернул наушники и повесил их на торчавший из стены крючок. Белая проекция тут же растворилась в воздухе, оставляя меня в полной тишине безлюдного стрельбища.
Я поднял пистолет с пола и бросил его на стол, тут же начав растирать нывшую от попыток совладать с отдачей руку. Мысленно костеря тех, кто придумал это издевательство.
Я в очередной раз легонько моргнул. Левый глаз выполнил команду с явным трудом. Да уж, оставленный Марго фингал, скорее всего, будет знатным. Губа точно так же была рассечена, как и на скуле красовался свежий пластырь, прикрывая еще пару мелких ссадин.
Повезло еще, что наставники вообще наблюдали — кабину меха затопил резкий звук еще до того, как Касатка разошлась на полную! А то меня бы из мыслежуйки можно было сразу же нести на обеденный стол в виде отличной отбивной.
В памяти ярко всплыло, как Соколова утаскивала брыкающуюся Маргариту из зала. В глазах у девушки пылало лютое бешенство и самое натуральное желание меня прибить! Или уж по крайней мере оттянуться на мне так, чтобы даже родные и знакомые в этой котлете признать не сумели!
— Курсант Волков, потрудитесь объяснить, что произошло? — сухо поинтересовался Ромунов, глядя на меня сверху вниз из кабины своего меха.
— Ей не понравился мой вопрос, товарищ капитан, — уклончиво ответил я, прижимая руку к глазу.
— И каким же вопросом вы настолько вывели вашего партнера из себя? — вперился в меня взглядом инструктор.
На миг внутри мелькнуло желание ответить. Честно и безо всяких увиливаний. Но взгляд скользнул по стоящим около стен машинам. Глядя на неподвижность которых легко было забыть о том, что внутри каждой сидят люди. И, вполне возможно, во все глаза наблюдают за происходящим. А если мех заведен — то они сейчас могут услышать даже мое дыхание! Не то что голос.
— Думаю, товарищ капитан, вы не захотите, чтобы я его озвучивал, — еле заметно улыбнулся я. — Иначе, боюсь, вам придется подобным образом, — я ткнул большим пальцем себе за спину, — утащить половину курсантов.
Ромунов еле заметно поднял бровь и на короткое время отвел глаза куда-то в сторону. Вероятно, поднимая с помощью нейронного интерфейса сведения с камеры наблюдения. Лицо, впрочем, не выражало ровным счетом ничего.
— Что ж, мы поговорим об этом позже, курсант Волков, — наконец-то заявил он. — Сейчас же — наведайтесь в лазарет. После чего остаток занятия проведете на стрельбище номер 6. Буду приглядывать за вами через камеры, курсант.
— Так точно, товарищ капитан! — отсалютовал я и, потирая разбитое лицо, вышел из ангара спустя едва ли полчаса после начала занятия.
Стрельбище было по меньшей мере нестандартным. Вместо обычных пистолетов с холостыми патронами по стендам было развешано миниатюризированное вооружение мехов. Воссоздающее реальную отдачу оружия с помощью каких-то внутренних механизмов. В то время как мишенями являлись учебные голограммы, по мере сил изображавшие реальное поведение местных тварей.
Я быстро выяснил, что самые опасные — это мелкие. Те, что легко уворачивались от пуль. Будто заранее понимая, что я вот-вот выстрелю! В итоге — за три с лишним часа удалось пристрелить этого мелкого гаденыша только один раз! Да и то, сказать по правде, случайно.
Я прикинул, а не стоит ли сменить оружие, но от одного лишь взгляда на имитатор плазменной винтовки плечо тут же заныло, заставив меня отбросить эту идею в сторону. Целиться из нее, конечно, проще, но вот отдача убивала в основном меня самого. А с учетом того, что впереди еще физподготовка у Соколовой... желание особо упахиваться на стрельбище попросту отсутствовало.
Но, сказать по правде, я был безмерно благодарен Ромунову за возможность побыть в одиночестве. Немного выпустить пар, стреляя по проекциям. С тех самых пор как я прибыл на Рулетку, у меня, кажется, не было и пяти минут наедине с собой. В казармах — куча народа, а в остальном мы только и успевали что перебегать из одного учебного зала к следующему.
Пока я напоказ массировал руку, мысли соскользнули к тому, что я увидел в мехе.
Маргарита. Чертова сука! Вот надо ж было ей оказаться вот такой!? Да, оторва. Да, пацанка. Да, бандитка. И черт возьми — да, шлюха! Притом в самом что ни есть прямом смысле данного слова.
Но в то же время, я понимал, что после увиденного, что-то треснуло. Не мог я ее воспринимать по-прежнему. Зная о том, что с ней приключилось. Желание помочь близкому человеку обернулось для Маргариты весьма коварной монетой. И теперь — ненавидеть попросту не получалось. Уж скорее — пожалеть. Или посочувствовать.
Но дьявол меня раздери, если это хоть что-то меняло! Невинная девушка по имени Маргарита осталась где-то там, в далеком прошлом. Уж слишком плотно Касатка въелась в нее. Вцепившись так, что отодрать уже попросту не получалось.
Я удрученно помотал головой, пытаясь отогнать от себя все эти мысли. Бесполезно. Я мог сочувствовать Маргарите, но к сожалению слишком отчетливо слышал: «Д зсунь ты се сваю жалость в задницу, фрик!»
И утешало лишь одно — с таким компроматом в моих руках, Марго вряд ли осмелится на меня особо наезжать. Впрочем, что со всем этим досье делать — я тоже не знал. Рассказать всем подряд? Ну да, это осложнит жизнь Маргарите. Ей тут же будут сочувствовать все и каждый. По крайней мере те, кто тут же не предложит «перепихнуться по-быстренькому». И ее это все будет бесить.
Я прикинул, как бы сам отреагировал, если бы оказался в подобной ситуации. Поначалу — однозначно, бесился бы. Но пройдет какое-то время... И все. Останутся лишь те, кто будет видеть перед собой либо Касатку, либо профессиональную шлюху.
И мой рычаг давления тут же испарится.
«Нет, не годится», — помотал головой я. — «Зачем Александра мне подсказала этот вариант? Ведь наверняка в личном деле была информация о прошлом Марго! А значит — лейтенант прекрасно знала, что я увижу! Так что я должен сделать? Зачем Саша подтолкнула меня выпотрошить копилку воспоминаний Маргариты! ?»
Вопросы. Много вопросов. А вот ответов мне никто давать не собирался. Можно было, конечно, еще раз попробовать обратиться к Александре, но внутри ныло отчетливое ощущение, что в этом вопросе она мне не поможет.
Мы сами должны были найти решение. Вся наша подготовка говорила об этом. Все эти занятия по психологии, тренинги по медитации, даже спарринги на физподготовке! Все было нацелено на то, чтобы пилоты сумели найти какой-то свой баланс для состыковки. Свою собственную точку, с которой можно было бы начать освоение пилотирования мыслежуйки. Не просто завести эту колымагу, а дойти до чертовой стены и вернуться обратно!
— Курсант Волков, прибыть на обед, — внезапно огласил стрельбище голос Ромунова, прервав мои размышления на полуслове.
«Что ж, перерыв окончен», — грустно подумал я. — «А жаль. Я б не отказался побыть тут еще часика два-три.»
Но армейская дисциплина не оставляла никакого простора. Ноги сами вынесли меня в коридор. Короткий взгляд на стену, найти зеленую линию и отправится по ней.
В столовку я прибыл первым. Опередив поток курсантов едва ли на минуту.
— Витек! — тут же набросился на меня народ. — Твою мать, что случилось? Мы видели как Марго утаскивали из зала!
— И видок у нее был такой, будто она тебе яйца оторвать хочет! — расплылся в зловещей улыбке Питон, усаживаясь рядом со мной.
— Давай, колись! — поддакнул еще кто-то.
Я вскинул голову, затравленно озираясь по сторонам. Вокруг плотным кольцом стояла, наверное, половина нашего взвода! И все смотрели на меня с дичайшим любопытством, явно желая услышать хоть какой-то ответ.
— Я... — начал было отвечать я, но тут же осекся, едва увидев загоревшиеся огоньки в глазах. — Я просто задал ей вопрос, на который Марго очень не хотела отвечать, — уклончиво промямлил я.
— Да кончай загонять! — Виталий нахально развалился на столе рядом со мной, пытаясь заглянуть прямо в глаза. — Давай, Белый, выкладывай!
— Питон, осади немного, — поднял ладонь с другой стороны стола Макс. — Если он не хочет отвечать — то нечего допытываться.
— Ой, да ладно! — вскинула руками Диана Ёрлова. — Витя, расскажи уже что случилось!
Мне хватило лишь одного беглого взгляда в эти заинтересованные глазки, чтобы тут же понять — на этот вопрос я отвечу. Не могу не ответить, если уж на то пошло!
— Я просто задал один вопрос и узнал кое-что о нашей Касатке, что она бы уж очень хотела оставить в секрете, — я все же сделал попытку увильнуть в сторону.
— Так и знал! — улыбка Питона тут же стала еще шире. — Она кого-то замочила?
— Эмм... — я замялся с ответом. Отчетливо ощущая чужое любопытство, но все же понимая, что на кону стоит нечто большее, чем досужие сплетни.
— Так, Виталий, отстань от парня, — решительно заявил Макс. — Дай ему самому все это переварить.
— Точно! — раздался девичий голос из толпы за моим плечом. Я оглянулся и увидел алую копну Насти едва ли в полушаге позади. — Нефиг набрасываться за просто так! Я вон своему тоже чуть не врезала сегодня!
— Зря сдержалась, — не отводя взгляда от меня кинул Виталий. — Тут многим бы не помешал фингал под глазом.
Народ тут же расплылся в улыбках. Мысль от души врезать своему партнеру явно многим пришлась по вкусу.
— Курсант Волков! — раздался вдруг голос где-то позади обступившего меня кольца, мгновенно прерывая веселье.
— Здесь! — мгновенно вскочил по стойке смирно я. Даже не потому, что узнал кого-то, а просто уж очень отчетливыми были командирские нотки.
Курсанты тут же подались в стороны, поспешно отдавая честь капитану.
— На выход, — коротко бросил Ромунов и развернувшись, направился к дверному проему.
— Удачи, — полушепотом бросила Настя, когда я выскакивал из-за стола.
— Ага, спасибо, — кивнул я в ответ, устремляясь следом за фигурой в черном комбезе.
Инструктор по боевой подготовке отошел от входа в столовую шагов на двадцать пять, прежде чем развернуться ко мне. Ромунов мгновенно вперился своими серыми глазами, выражавшими какое-то отстраненное спокойствие.
— Итак, курсант, потрудитесь объяснить утренний инцидент, — сухо приказал капитан. — И не беспокойтесь, пока вы не начнете орать — другие курсанты не сумеют ничего подслушать.
— Я... — я на мгновение замялся, но быстро вспомнил, кто именно стоит передо мной. Юлить смысла попросту не было. — Я задал Маргарите... в смысле — курсанту Фроловой — вопрос, товарищ капитан! И ей он не понравился!
— То что я видел, простым «не понравился» назвать сложно, — отрывисто усмехнулся Ромунов. — Что за вопрос, курсант?
Я глубоко вдохнул, собираясь с мыслями.
— «Что ты скрываешь?» — честно признался я, во все глаза наблюдая за Ромуновым в попытке понять, как он к этому отнесется.
Инструктор лишь вздохнул. Даже не изменившись в лице.
— Значит, теперь вы знаете историю Фроловой, — сухо сказал он. Попросту констатируя факт, а не задавая какой-то вопрос. — Позвольте дать вам совет, курсант.
— Буду премного благодарен, товарищ капитан! — честно ответил я.
— Как следует подумайте, прежде чем рассказывать что-либо кому-либо, — медленно проговорил Ромунов. — Вы, курсант, принадлежите к весьма непопулярной разновидности людей. Вы альтруист, Волков. И вы по молодости все еще верите в людей и по мере сил пытаетесь им помочь. Но, к большому сожалению, люди часто попросту пытаются вами воспользоваться в своих интересах. Но конкретно в данном случае — я бы порекомендовал вам быть эгоистом, курсант.
— Эм... простите, капитан, но я не окончательно вас понял, — потряс головой я.
— Поймете когда придет время, — еле заметно скривился капитан. — А сейчас я хочу, чтобы вы задали себе два вопроса и держали язык за зубами, пока как следует над ними не подумаете, курсант. Первое — задумайтесь над последствиями. У вас в руках оказались все секреты другого человека. Дважды подумайте, курсант, что с ними делать. Потому что переиграть по-другому будет крайне затруднительно. Постарайтесь не облажаться с первой попыткой, — Ромунов смотрел на меня настолько серьезно, что у меня натурально бисеринки холодного пота побежали по спине от всего происходящего.
— И второе, курсант, — дав мне несколько секунд на переваривание первого пункта, продолжил наставник. — Теперь, когда вы сумели ненадолго заглянуть под внешнюю шелуху Фроловой, задайте себе простой вопрос. Почему в пару с этой девушкой поставили именно вас?
— Я... — начал было отвечать я, но капитан попросту приподнял руку, мгновенно затыкая мне рот.
— Не нужно отвечать мне, курсант Волков, — резанул по ушам холодный тон. — Вы должны ответить на эти вопросы самому себе. Если, конечно, хотите сдвинуть мех с места.
Ромунов одарил меня спокойным взглядом напоследок и развернулся, поплыв по коридору по небольшой черной полоске — указателю к офицерским казармам.
— Ах да, курсант! — неожиданно остановился он, сделав шагов пять. — Когда меня в следующий раз спросят, что это один из моих курсантов делал в офицерском модуле в течении тридцати четырех минут в первый же свободный вечер — я честно скажу, что понятия не имею, — бросил капитан через плечо, даже не потрудившись обернуться хотя бы вполоборота.
И Ромунов пошел дальше. И шаги капитанской поступи выстукивали по полу гораздо реже, чем сердце в моих ушах.
Я весь обливался холодным потом. Было в инструкторе нечто, от чего его было крайне сложно воспринимать, как обычного человека. Холодное сердце? Отчетливый расчет всего и вся наперед? Проницательность?
Сложно сказать. Одно я могу сказать наверняка. С одной стороны, инструктор и вправду попытался мне помочь своими словами. С другой — я бы ни за что не хотел оказаться в его черном списке! Уж лучше в открытую нахамить Соколовой!
Я дал себе пару минут чтобы отдышаться и привести мысли в порядок, прежде чем вернуться в столовую. Желудок настойчиво урчал и, несмотря на все мое стремление забиться куда-нибудь как можно дальше от людей, пришлось вернуться к оставленной на столе еде.
Народ тут же с предвкушением посмотрел на меня, но я попросту взял свой поднос и поспешно отчалил в дальнюю часть столовки. Достаточно ясно выражая свое намерение с кем-либо разговаривать.
— Эй, не хочешь сесть с нами? — раздался мне в спину женский голос, но я лишь отрицательно мотнул головой. Не желая ни отвечать, ни смотреть, кто меня об этом вообще попросил.
Незнакомые мне курсанты, даже не из нашего взвода, попросту подвинулись, без лишних слов пуская меня к своему столу. Я по глазам и хмурым лицам видел, что очень многим в этой столовке сейчас бы тоже хотелось побыть в одиночестве. Но такой роскоши на космической станции курсантам никто позволять не собирался.
Так что приходилось довольствоваться малым — соседством с совершенно незнакомыми мне лично людьми. Которые не лезли ко мне с вопросами. Хотя бы ради того, чтобы я не стал задавать свои в ответ.
Два вопроса, да?
Над первым из них я ломал голову последние несколько часов. И ничего путного пока что не придумывалось. Что я мог сделать с чужими секретами? Очевидно — использовать. Вот только как? Просто вываливать направо и налево — явно не годилось. Сливать по частям? Или пригрозить Маргарите раскрывать всю эту копилку по одному, если она не будет играть по моим правилам?
Нет. Что-то претило мне вообще раскрывать рот об увиденном. Не моя это тайна. Не мне ее и разбалтывать. Не говоря уже о том, что стоит мне начать — и Марго тут же окончательно меня возненавидит!
Мои глаза внезапно раскрылись от осознания, а рука попросту замерла, не донеся ложку до рта! Вот оно! Я могу не только раскрыть эти тайны! Не только использовать! Я могу попросту их хранить. И дать этой оторве повод для доверия.
«Спасибо, капитан», — мысленно проговорил я, продолжая уминать свой обед. Мысль явно была дельной и стоило отправить ее в сейф для более детального обмозгования на досуге.
Так, второй вопрос. Почему в пару объединили именно нас двоих?
Сказать по правде, никакой дельной причины в голову не приходило. Я девственник, она — прожженная шлюха. Точкой пересечения это вряд ли стоило называть.
С ней жизнь обошлась хреново. Да и со мной не лучшим образом. Оба пострадали от каких-то внешних обстоятельств. Достаточная причина для объединения? Опять же, вряд ли. Но стоило пометить в качестве отправной точки. Нейтральная земля для ведения переговоров.
Раздавшееся оповещение вынудило прервать размышления на полуслове. Бегом в жилой блок — переодеться в спортивную форму и вместе со всеми — в спортзал.
— Эй, ты как? — положил мне кто-то руку на плечо по дороге.
Я бросил взгляд в сторону и увидел Настю. Девчонку, что тусила с нами накануне. На лице — участливое выражение. А не зверское любопытство, как у остальных.
— Нормально, — отмахнулся я. — Но спасибо что спросила.
— Я просто... — курсантка явно замялась на пару секунд, прежде чем продолжить. — Я просто подумала, что тебе, наверное, хочется с кем-нибудь поговорить? Не из твоих... В смысле — не из твоей группы.
Голос то и дело скользил то туда, то сюда. Выделывая какую-то бешенную какофонию, создававшую отчетливое ощущение, что сказано было одно, а имелось ввиду нечто совершенно иное. Оставляя у меня в голове лишь громадный знак вопроса.
— Эмм... — замялся я, но увидев впереди шлюз в спортзал понял, что отвечать надо побыстрее. — Да. Пожалуй. Поговорить было бы кстати, — кое-как выдавил я из себя.
И только и успел поймать улыбку на лице, прежде чем Соколова начала над нами зверствовать.
Короткая пробежка, отжимания, пресс, еще пробежка, еще отжимания, и еще, и еще, и еще...
Надо отдать должное нашим инструкторам. Впервые с прибытия сюда я умудрился сдержать позыв и не проблеваться. Хотя нас таких, пополнивших ряды Макса, оказалось совсем немного. Наверное, я начал привыкать. Или попросту коктейль, который нам вкалывали поутру, принес свои плоды.
Впрочем, радость была преждевременной. Последний час снова отвели рукопашному бою. И в то время как остальные оттягивались со своими напарниками, я оказался в гордом одиночестве.
И к моему ужасу, в ринг вошла Соколова.
— Раз твоя напарница сидит в карцере, посмотрю лично, на что ты способен, курсант, — почти не разжимая челюсти проговорила наставница. — Нападай. И можешь бить в полную силу, курсант. Если сумеешь, — в глазах мелькнул злобный огонек.
Деваться, впрочем, было некуда. Так что я, собравшись с духом, все же бросился вперед. И почти мгновенно улетел в сторону!
Нет, я видел схватку в памяти Александры! Но лишь теперь осознал различие между увиденным в чужой памяти и собственным опытом.
Саша даже в свои годы обучения уже умела весьма неплохо драться. Замечала удары, проводила какие-то приемы и, в переводе на понятный язык, элементарно давала сдачи! Я же... Я же походил скорее на грушу для битья.
Всякий раз отлетая в сторону, получив легкий удар под ребра или еще куда. И слыша очередной комментарий Соколовой. «Держи оборону», «не нападай впустую», «будь готов к контратаке» и прочее.
Раньше азиаточка вызывала у меня отчетливые ассоциации с носорогом. Из-за своей походки, напоминавшей перший напролом танк. Сейчас же, увидев ее в бою, в голову отчетливо лезла змея.
Соколова стояла совершенно неподвижно. Ровно до того момента, как заходилась в коротком, полном первозданной эффективности, вихре. Резкий выпад рукой, проворот на носке и я уже лечу к белой полосе, тратя кучу сил чисто чтобы устоять на ногах.
Резкие, быстрые движения. Почти не заметные для моего глаза. Александра еще как-то умудрялась их разглядеть, для меня же — попросту какое-то смазанное пятно и мгновенная вспышка боли.
Что и говорить, я лейтенанта за десять минут даже и коснуться-то не сумел! Не то чтобы хоть раз ударить ради сброса пара. Впрочем, вместо эмоциональной разрядки получил несколько весьма жестких уроков. Не гляди по сторонам, смотри под ноги и так далее. И парочку тычков по чувствительным точкам в качестве подтверждения каждой из сентенций рукопашного боя. Для лучшего запоминания.
Остаток занятия, впрочем, нас действительно пытались чему-то научить. Показали пару новых приемов. Из тех, что могли сгодиться против местных тварей. И сумели добиться более-менее правильного выполнения почти ото всех курсантов.
После чего — в очередной раз запихнули на курс психологии между полами. И лишь затем началось самое полезное занятие из всех, что у нас были до сих пор!
Стоило лишь пепельной блондинке-психологу сдать свой пост, как в аудиторию зашел Ромунов. Уверенной походкой направившись к трибуне.
— Что ж, вы уже устали, но я не отниму у вас много времени, — с легкой усмешкой сказал он, обводя собравшихся курсантов взглядом. — Ваша первоочередная задача — научиться пилотировать мех. Все остальное — вторично. Вот только тот, кто составлял вашу учебную программу, явно не обладал должным опытом. Или, скорее, мозгами, — недовольно скривился Ромунов. — Так что я постараюсь быстро закрыть основные вопросы, на которые кто-то сверху положил свой... пистолет.
Капитан достал кпк, клацнул несколько кнопок и, выудив из кармана наушник и вставив его в ухо, тут же отправился в путешествие по аудитории.
— Назовите мне самое важное качество пилота, — голос Ромунова легко разлетелся по залу через встроенные динамики.
Народ удивленно переглянулся между собой. Явно считая, что вопрос был риторический. Тем не менее, капитан неспешной поступью направлялся в конец зала, внимательно разглядывая курсантов.
— Арсенов? — инструктор назвал фамилию единственного, кто поднял руку.
Наш солдатик вскочил с места и лужеными интонациями чуть ли не проорал ответ:
— Для пилота меха самым важным качеством является умение анализировать ситуацию и принимать решения на основе имеющейся информации, товарищ капитан! — Валера попросту смотрел прямо перед собой, уткнувшись глазами в стенку и ощутимо покраснев (вероятно, от собственной смелости).
— Превосходно. Ответ по учебнику, — раздраженно фыркнули динамики. — Еще идеи?
Я повертел головой, но люди, запоздало почуяв подвох, попросту не решались высказать свои идеи, даже если они и были. Наконец, после, наверное, минуты тишины в зале поднялась одинокая рука.
— Кузнецова? — тут же назвал фамилию Ромунов.
— Доверие между партнерами? — робко, почти что неслышно в большой аудитории, поинтересовалась Анастасия.
— Почему же? — мгновенно спросил капитан.
— Ну... это одно из условий работы нейронного интерфейса, — зарделась девушка под взглядами почти всех курсантов.
— Хм. Сексуальное влечение также является условием работы интерфейса, — фыркнул в ответ Ромунов. — Почему же вы не назвали его?
— Я... Ну... — панически замешкалась Кузнецова. Явно «пальнувшая» со своей догадкой наугад.
— Потому что при низком сексуальном влечении управлять мехом можно, а при низком доверии — нет? — громко поинтересовался я. Интуитивно ощущая, что я, скорее всего, на верном пути.
— Браво, курсант Волков, — усмехнулся Ромунов, завершая свой проход вдоль задней стены и начиная возвращаться к доске. — Но ответ лишь частичный. Впрочем, я и не ожидал от вас полного, — легонько вздохнул капитан, тут же возвращаясь к своему сухом тону. — Видите ли, я не наставник. Я пилот. На моем счету сотни боевых высадок на Шестой ковчег. Но пока я оправляюсь от ранений, меня попросили приглядеть за вашим зоопарком. И научить вас паре лишних фокусов в процессе.
— Тем не менее, — мужчина вернулся за кафедру и замер рядом с ней, — вот уже два дня я наблюдаю какой-то цирк в ангаре. И ладно бы только в своем — так ведь все взводы попросту топчутся на месте! И лично я не понимаю, почему ваши профессиональные наставники не дают вам ровным счетом никакой информации по этому поводу.
Ромунов окинул аудиторию тяжелым взглядом и подошел вплотную к первому ряду. Скользя пальцами руки по парте на своем пути вдоль столов.
— Основа пилотирования меха — это доверие! Пилоты должны доверять друг другу! Хоть в какой-то мере, — лицо было спокойным, но в голосе сквозил тот же холодок, что я слышал раньше, в коридоре. Вынуждавший курсантов с замирающим сердцем вслушиваться в каждое слово. — Вспомните свой первый полет. Три шага в одну сторону, три в другую. И абсолютно каждый из вас справился с задачей! Так почему же теперь, в паре с другим курсантом, вы даже этого сделать не можете!?
— Но, капитан, чужие мысли уж слишком сильно мешают! — подал голос кто-то из девушек с дальних рядов. — У пилотов на пробном полете в мозгах было... спокойнее!
— Возможно, — усмехнулся капитан, замирая примерно посередине ряда. — Вот только знаете что? Меня это не колышет! — резко рявкнул он. — И командование это тоже не колышет! Слишком громко? Найдите регулятор громкости! Потому что никто кроме вас самих этого сделать не сумеет!
Ромунов отошел от ряда на несколько шагов. Явно борясь с желанием сложить руки на груди, медленно обвел курсантов гневным взглядом.
— Сейчас вы все пытаетесь выполнить поставленную задачу, — гораздо более тихо продолжил он, заставляя меня вслушиваться, ловя каждый звук из динамиков. — Но вспомните свой первый полет. Вспомните, что делали опытные пилоты. Подгоняли вас к выполнению задачи как можно быстрее? Или занимались чем-то еще? Потому что сейчас, после десяти часов в кабине меха с партнером, вы уже должны иметь достаточно опыта, чтобы раскусить эту головоломку.
Мужчина вздохнул, возвращаясь к нарезанию кругов вдоль первого ряда.
— Есть маленькая загадка, которую каждой паре предстоит решить, прежде чем вы сумеете выполнить поставленную задачу. Потому что пока у вас не будет на руках ответа — вы и пяти шагов в мехе не сделаете. И загадка у каждой пары своя. А посему не рассчитывайте, что кто-то подскажет вам решение!
— Так что советую вам как следует подумать над моими словами, — Ромунов замер, не дойдя до стены пяти шагов и повернулся лицом к курсантам. — И в завершении добавлю, что на поверхность Ковчега пускают только тех пилотов, у которых показатель синхронизации достигает минимум пятидесяти процентов. А это значит, что у вас имеется всего лишь три месяца, чтобы вырастить эту цифру до нужного уровня. И на вашем месте — я бы не терял времени попусту!
Капитан выждал несколько секунд, давая словам осесть в мозгах.
— На сегодня — свободны! — наконец-то заявил он. — Считайте, что оставшиеся полчаса занятия вам отведены на раздумья над только что услышанном. Постарайтесь провести их с пользой, курсанты.
*** Интерлюдия — Ромунов ***
Дмитрий Ромунов легкой походкой удалялся от учебной аудитории, в которой остались ошарашенные курсанты. Его выступление породило больше вопросов, чем стоило бы, но капитан искренне надеялся, что хотя бы некоторые из этих несмышленых салаг допрут до того, что пытался донести до них инструктор. И разжуют оставшимся. Завтрашнее занятие покажет результат.
Ромунов свернул за угол, направляясь в сторону развлекательного центра, когда на его дороге возникла фигура в алых шортах и обтягивающем топе.
— Капитан, — коротко кивнула Соколова.
— Лейтенант, — точно так же коротко кивнул Дмитрий.
Приличия эта пара соблюдала исключительно на публике. А в остальном они уже давным-давно сошлись на том, чтобы попросту спокойно друг друга ненавидеть. Уж слишком много воды было между ними, чтобы надеяться на нечто большее.
— Вы слишком с ними цацкаетесь, капитан, — азиаточка попросту направилась следом. — Они всего лишь молокососы. Им сейчас нужна дисциплина! Им нужен страх и уважение! А вы относитесь к ним...
— Как к солдатам? — спокойным тоном перехватил фразу Ромунов. — Сожалею, лейтенант, если наши взгляды на обучение пилотов не совпадают. Видите ли, Соколова, я пытаюсь вылепить из них не пушечное мясо, а достойных бойцов. А бойцы должны уважать своего командира и доверять ему. А не бояться его сильнее, чем врага.
— И чего вы добились этим выступлением? — помолчав с полминуты продолжила лейтенант. — Они должны сами понять, в чем основа работы меха. А вы почти что подали им решение на блюдечке!
— Даже если они и допрут, что им в первую очередь нужно научиться говорить друг с другом, то никто вместо них провести этот самый разговор не сумеет, лейтенант, — мгновенно парировал выпад Ромунов. — Так что я максимум открыл калитку. А войти и построить дом им предстоит самим.
— То что вы сумели наладить контакт с Оксаной меньше чем за двадцать минут еще не... — в голосе Соколовой сквозила холодная ярость.
— На вашем месте я бы не стал заканчивать эту фразу, лейтенант! — ледяным тоном произнес Ромунов, впервые с начала этого диалога останавливаясь на месте. — Потому что вы меня ударить не можете, не попав при этом под дисциплинарное расследование. А вот я — вас, более чем. Так что не смейте даже упоминать ее имя, лейтенант, — Дмитрий бросил отрывистый взгляд в глаза Соколовой.
— Напомню, что в Эль-21 собраны курсанты с наиболее высокими потенциальными уровнями синхронизации, — быстро совладал с эмоциями Ромунов и вернулся к своему спокойному тону. — В то время как группы с двадцать второй по двадцать четвертую — потенциально лучшие бойцы данной параллели. И именно поэтому их поставили под мое командование на время тренировок. Так что, лейтенант, засуньте свое мнение, равно как и советы по обучению, в задницу нашему полковнику и держите его там. Вам ясно?
— Так точно, товарищ капитан! — криво усмехнулась Соколова, отдавая честь. — Пустынником ты был, Ромунов, Пустынником и остался. Все такой же сухой. Видела бы тебя сейчас...
Азиатка вовремя заметила изменившийся взгляд капитана. И на короткий миг страх пробрал ее до самых костей. Мозг мгновенно вспомнил об установленном в правую руку Ромунова стальном протезе. Способном в случае серьезного удара уже если не пробить человеческое тело навылет, то как минимум раздробить кости.
И Соколова, осекшись на полуслове, поспешно сдала назад. И, развернувшись, пошла своей дорогой. Удивляясь, как им вообще удается завести мех в паре друг с другом...
***
Я сидел, уставившись перед собой. Лекция Ромунова породила гораздо больше вопросов, чем мне бы хотелось. И дала пищу для размышлений.
Доверие — основа успешного пилотирования меха. Именно доверие между партнерами. Почему именно оно? Я снова и снова прокручивал в памяти свои попытки пилотирования мыслежуйки.
Почему в первый раз, под присмотром Александры, все прошло чуть ли не идеально, а во второй — в паре с Маргаритой — полное фиаско? Очевидно — Марго я не доверял. Но синхронизация то у нас все же была? Хоть какая-то, но все же. Так в чем различие? За исключением того, что она меня попросту выбешивала?
— Вить, ты как? — коснулась моего плеча чья-то рука.
Я вздрогнул от неожиданности, бросая взгляд на стоявшего по соседству со мной человека. Настя. На лице — осторожная улыбка. Замершая где-то на границе между вежливостью и любопытством.
Я бегло окинул помещение взглядом и понял, что в аудитории осталось не так уж и много людей. Вероятно, точно такие же мыслители, как и я. Ушедшие в себя после короткой лекции капитана.
— А? А, я? Да вроде в порядке, — поспешно затараторил я, с легким запозданием осознав вопрос. — А что?
— Да просто ты уже пять минут смотришь в доску, — широко улыбнулась Настя.
— А... Э... Прости. Задумался, — я почувствовал, как щеки загораются от смущения.
— Я... — девушка мотнула головой, перекидывая хвост своих алых волос через плечо и тут же впиваясь в кончики, начав теребить их пальчиками. — Я хотела сказать спасибо. За то что пришел на выручку.
— Эм? — нахмурился я, прежде чем осознание достигло натруженного за день мозга. — А, ты про вопрос Ромунова? Да не за что, — улыбнулся я в ответ.
— И все равно — спасибо, — девушка посмотрела мне прямо в глаза. — Я как-то почти наугад сказала, а капитан прицепился...
— Наугад или нет — а верно, — повел плечом я. — Так что ты молодец, Настя! Все остальные только и делали что молчали. А ты хоть что-то брякнула, — попытался подбодрить ее я.
— Ты... правда так думаешь? — Кузнецова смущенно опустила глазки куда-то вниз, продолжая теребить волосы.
— Да!
— И ты запомнил мое имя... — вполголоса произнесла Анастасия, продолжая разглядывать пол. — Витя, а ты не хочешь... сходить кое-куда? Со мной? Нам Тина вчера об одном месте рассказала после того как ты убежал... И я бы очень хотела туда сходить...
Я удивленно моргнул, глядя на лицо девушки. Щечки ощутимо порозовели, а глазки усиленно прятались куда-то в сторону. Но интонации не оставляли почти никаких сомнений — это было явное приглашение! Вот только куда?
— Я... — начал было отвечать я, но голос подвел. Что-то внутри мгновенно закричало, что это плохая идея. Что стоит поспешно свалить. Ни разу еще подобные предложения не приводили ни к чему хорошему. Но губы сами собой решили все за меня. — Я с удовольствием.
— Правда!? — Настя тут же вскинула свои зеленые глазки к моим, пылая неподдельной радостью.
— А почему нет? — широко улыбнулся я. — Либо так, либо идти в жилой модуль к своим. А их я сейчас точно видеть не хочу!
— Я своих тоже, — усмехнулась девушка и заботливо коснулась моей щеки рукой. — Сильно болит? — осторожно поинтересовалась она.
— Не, — мотнул головой я. — Моргать сложновато, а так все в порядке.
И мы направились к выходу из аудитории. Даже и не заметив завистливого взгляда, устремленного в наши спины.
Анастасия меня куда-то вела. Явно пытаясь сделать сюрприз — куда именно. Иногда специально отбегая куда-то в сторону, чтобы поймать кого-нибудь из местных, пытаясь уточнить дорогу.
Заполняя довольно длинный путь досужей болтовней. Притом трепалась в основном Настя.
Курсантов вообще можно было поделить на две основные категории. Первые — записались в армию в попытках чего-то добиться в жизни. Кто-то был патриотом, как наш Арсенов, другие — карьеристами, как Питон. Вторые же попросту бежали от чего-то.
Я — от неудачных отношений с девушками. Марго — от своего прошлого. Настя — от родителей-тиранов.
Предки девушки были довольно крупными бизнесменами. И распланировали жизнь своей дочки еще при рождении. Совершенно забыв поинтересоваться ее собственным мнением. В итоге — скандал за скандалом. Несколько раз Настя попросту специально попадала в неприятности чисто назло родителям. А окончательно уяснив бесполезность подобных мелких брыканий — взяла и завербовалась. Пытаясь улизнуть настолько далеко, насколько вообще возможно.
Не могу сказать, что перспектива встать во главе какой-то сети бутиков была столь уж страшной, но, честно говоря, я попросту решил оставить свое мнение при себе. Если Настю это все бесило настолько, что она свалила к другой звезде — то, пожалуй, мне стоит заткнуться и промолчать.
Настя была на пол-ладони ниже меня. Прямые волосы были окрашены цветом свежей крови. По носику и верхнему краю щек было рассыпало три десятка мелких веснушек. Глазки украшали длинные ресницы, чем девушка беззастенчиво пользовалась, то и дело бросая лукавые взгляды снизу вверх. А на лице вечно блуждала улыбка, становившаяся то чуть больше, то меньше. Заставляя и меня улыбаться в ответ.
Наш путь, впрочем, хоть и дал немного времени поговорить и прояснить основные вопросы, окончился перед дверью где-то за внешним кольцом станции.
«Обзорная площадка №2», — гласила табличка около оной.
— Ну вот, пришли! — с улыбкой заявила Настя. — Зайдем?
— Ну раз уж мы намотали полчаса в попытках сюда добраться — грех не зайти, — усмехнулся я.
Девушка попросту расплылась в улыбке и, схватив меня за руку, направилась к двери.
Помещение мгновенно произвело на меня неизгладимое впечатление. Три ряда небольших диванчиков, возвышавшихся наподобие амфитеатра, выходили на громадный пятиметровый иллюминатор, величиной во всю стену. Сквозь который можно было во всех деталях увидеть Шестой ковчег.
Обзорная площадка была практически полностью погружена во тьму. Маленькие двухместные диванчики уходили вправо и влево метров на сорок. Создавая весьма интимную, уютную атмосферу.
Едва лишь справившись с первым потрясением, Настя аккуратно повела меня направо по верхнему ряду. Подальше от немногочисленных посетителей. Усевшись на самый крайний диванчик рядом со стеной.
— Круто! — еле слышно выдохнула она, во все глаза разглядывая громадный фиолетовый океан.
— Даже и не знал, что тут такое есть! — вполголоса ответил я, чувствуя тепло женского тела рядом с собой. Длины диванчика еле-еле хватало, чтобы уместиться на нем бок о бок.
Настя попросту поерзала немного и в итоге подняла мою руку, закинув ее себе на шею.
— Так удобнее, — кинула она на меня взгляд и, прижавшись ко мне боком, стала во все глаза наблюдать за потихоньку выползавшим из-за края серо-коричневым материком.
Несколько минут мы просто наслаждались зрелищем.
Сидя в полутьме легко было забыть обо всем на свете. Только ты и громадная планета в иллюминаторе.
Но меня, к сожалению, уж слишком сильно отвлекало прижавшееся ко мне девичье тело. Тепло быстро превратилось в жар и я попросту не мог думать совершенно ни о чем, кроме Насти. Постоянно украдкой бросая взгляды в ее сторону. Пытаясь хоть что-то прочесть на лице в попытке понять, как мне себя стоит вести.
И на пятом или шестом подобном взгляде я вдруг обнаружил, что она смотрит на меня в ответ. И, пока я панически соображал, куда бы деть свои глаза, девушка попросту чуть сместилась.
Губы потянулись ко мне и, несмотря на мою попытку податься назад, быстро впечатались в мои. Короткий, отрывистый поцелуй. Беглый смущенный взгляд друг другу в глаза. И Настя снова подалась вперед. Прикрывая глазки и на сей раз попросту позволяя мне чуть-чуть наклониться вперед, ей навстречу.
Этот поцелуй был гораздо более глубоким. Я даже толком и не заметил, когда девушка успела перекинуть через меня ногу и оседлать. Впиваясь в меня с жадным неистовством. Совершенно забыв о том, что каждый подобный поцелуй отзывался болью в разбитой губе.
Я только и сумел что обнять ее за спину. Не зная, куда стоит положить руки. Женская ладошка, впрочем, быстро подсказала нужную точку. Взяв мои запястья и толкнув их вниз.
Легкий стон из девичьих губ тут же подсказал, что мои легкие ласки пятой точки явно стоит продолжить.
Я понятия не имел, что происходит. Я практически совершенно не знал Анастасию. Какие-то мелкие, поверхностные факты, которые толком ничего не значили. Так как же так вышло, что вот она — в моих объятиях!?
Черт бы знал... Я мог лишь наслаждаться ощущениями. Сплетаться языком с этой девушкой казалось чем-то совершенно естественным. Как и сжимать ее ягодицы! Ощущать прижавшиеся ко мне груди!
И я далеко не сразу сообразил, что мое тело отреагировало на все происходящее единственным доступным ему способом.
Настя легонько подалась назад, запуская в появившийся просвет ладошку и бережно касаясь моего затвердевшего дружка своей ладонью. Тут же посылая свой страстный стон прямо в мое горло. Начав легонько сдавливать мой член сквозь шорты.
— Я... Ты... — кое-как выдохнул я, стоило лишь Насте на миг оторваться от моих губ.
— Тс-с! — приложила она свободную руку к моим губам. — Я... — девушка на мгновение замялась, но быстро собралась с духом и, смотря мне прямо в глаза, решительно закончила, — хочу этого!
Что и говорить, я попросту замолк. Совершенно ошарашенный подобным заявлением. Ошалев от происходящего ничуть не меньше чем от моего первого визита в мех, когда я до самого конца был уверен, что все происходящее со мной — результат перегрева мозгов.
Настя запустила свою руку в мои шорты. Быстро вытаскивая мой член наружу. И, не теряя ни мгновения, тут же ухватила его покрепче, начав еле заметно поглаживать своей крепко сжатой ладонью.
Мой конь быстро освоил непривычную скачку. Мгновенно уловив приятные отголоски. Одно лишь ощущение женской ладони на моем члене уже сводило с ума само по себе! А уж сложив это с тем, что ручка пусть и чуть-чуть, но все же двигалась, да еще и жаркий поцелуй, который никак не прекращался...
В этот миг я ничуть не жалел о всей той фигне, что свалилась мне на голову с момента прибытия на эту станцию! Черт, да даже визит в кабину в паре с Касаткой, наверное, более чем стоил этого мгновения!
Я чувствовал жаркое дыхание Анастасии, сидевшей на мне верхом. Ощущал как тяжело вздымается ее грудь от возбужденного дыхания. Подмечал мелкую дрожь ее тела. И интуитивно понимал все это. Складывал непривычные вещи в выводы, в которые было трудно поверить.
И, как я и ожидал, это был лишь вопрос времени, прежде чем девушка прервалась. Встала с меня исключительно для того, чтобы быстренько стянуть с себя шорты с трусами. Кинув их на подлокотник нашего дивана.
И сразу же, не давая ни мне, ни себе времени на раздумья, уселась обратно. Ее ручка подхватила мой член и мгновенно направила его куда надо. Медленно насадившись на моего коня. Крепко обхватывая меня за шею и прижимаясь как можно сильнее к моему телу.
— Но... нас ведь... — панически зашептал я, пробегая взглядом по темному залу.
— Пусть смотрят, если хотят! — еле слышно простонала Настя, быстро набирая скорость нашей скачки. — Главное — это мы с тобой... Только это меня сейчас волнует!
И с этим было чертовски сложно поспорить! Я ощущал дыхание своим ухом. Настя уткнулась своей мордашкой в мою шею. В то время как мне оставалось лишь покрепче обнимать девичье тело в ответ. Вдыхая непривычный аромат волос. Тяжелый. Не стандартный шампунь, выданный нам местными. Должно быть, краска для волос?
Запах странным образом заводил. Мгновенно выделяя Анастасию из всех остальных наших девушек.
Хотя ее влажные ножны, обхватившие мой агрегат, наверное, тоже были причастны к этому.
Я, больше от избытка чувств, начал целовать подставленную мне шейку. Тут же почувствовав, как пальчики девушки заскреблись по моим плечам от ощущений. Рука сама, повинуясь какому-то врожденному инстинкту, соскользнула вниз, легонько сжав обнаженную попку.
Настя лишь застонала. Чуть громче чем прежде. Еще быстрее начиная двигать бедрами, заставляя моего жеребца гарцевать в ее стойле пуще прежнего!
Я тут же почувствовал, что скоро взорвусь! И, не желая ударить в грязь лицом, поспешно ухватился обеими руками за задницу обезумевшей девушки. Силой замедляя скачку. Делая движения более медленными и равномерными.
Настя тут же огласила ближайшую округу протяжным стоном. И, на мгновение отстранившись и позволив мне взглянуть в ее широко распахнутые глазки, поблескивавшие похотливым наваждением в темноте, тут же впилась в мои губы жадным поцелуем.
Я не знал, как я оказался в таком положении. В голове, где-то в глубине, клокотал десяток вопросов. Почему я? Почему сейчас? Что я такого сделал?
Но в данный момент это все было попросту не важно. Меня волновало и заботило исключительно женское тело на моих коленях! Исключительно ее влажная пещерка, дарившая мне невообразимое количество наслаждения! А весь остальной мир мог катиться к чертям!
Я еще сильнее сдавил попку. Еще чуть замедляя гонку. Пытаясь растянуть ее на лишние мгновения. Но выиграл всего лишь несколько секунд.
— Я... Вот-вот... — оторвался я от девичьих губ.
Настя поняла меня мгновенно. Тут же соскочив с моего коня и, наклонившись передо мной, взяла в рот головку. Начав быстро скользить своей ручкой по моему члену, доводя его до исступления за какие-то секунды.
Я тут же начал изливаться! Прямо в рот Насте! Струя за струей! Чувствуя, как девушка еле-еле мотает головой из стороны в сторону. Легонько дразня мое животное своими губками. Пытаясь доставить еще несколько приятных мгновений напоследок.
Но фонтан иссяк. Настя еще немного подержала моего коня в своем влажном стойле и аккуратненько снялась с него. Тут же снова заползая на меня сверху. Неспешно. Медленно.
Руки сами собой скользнули по обнаженной коже, прочно укладываясь на бедра.
В глазах у девушки играло легкое похотливое безумие. Она смущенно улыбнулась и приоткрыла ротик. Позволяя мне разглядеть белесое озеро, затопившее его. Губы прикрылись, отправляя все накопленное в недра своего живота. И Настя снова развела губки, напоказ облизываясь и попутно демонстрируя мне отсутствие чего-либо постороннего в своем ротике.
Воспоминания мгновенно напомнили мне вкус. Пикантный. Чертовски возбуждающий. Будоражащий чувства и заставлявший желать большего.
Моя рука скользнула по девичьей коже и, быстро пройдясь по аккуратно подстриженному кустику, пошла вниз. Устремляясь прямо к твердой горошине. Начав легонько теребить ее в попытках доставить Насте немного удовольствия.
— Не... не так! — простонала она между быстрыми вздохами.
Девушка ненадолго привстала и села на меня спиной вперед. Ножки были широко разведены в сторону. Предоставляя мне прекрасный доступ. Двигать запястьем тут же стало намного проще. Я начал неумело тереть пальцами место, где заканчивался неровный женский каньон.
Насте, впрочем, моя ласка явно пришлась по вкусу. Девушка еле слышно постанывала, постепенно все больше откидываясь назад до тех пор, пока она попросту не легла поверх меня. Упираясь вытянутой ногой в ряд впереди. То и дело зажимая себе ладошкой рот, чтобы не огласить весь зал своим криком.
В то время как я с упоением в глазах наблюдал за ее телом! Отчетливо осознавая, что сейчас оно все принадлежит лишь мне! Что это именно я заставляю его содрогаться в сладких судорогах!
И в душе рождалось какое-то совершенно новое ощущение. Удовлетворенности? Или венец победителя? Я не знал, как его назвать. Знал лишь, что оно чертовски приятно!
— Спасибо, — наконец-то прошептала Настя. — Мне это было нужно...
— Эмм... пожалуйста, — только и сумел ответить я. Отчасти — не желая задавать вопросов. Отчасти — попросту страшась услышать ответы.
— Ты очень милый, Витя, — заявила девушка, уютно устраиваясь на остатке диванчика, укладывая свою голову ко мне на колени. Прямо поверх неприкрытого члена. — Добрый. Хороший, — сказала Анастасия. — Потому я тебя и выбрала. Поверить не могу — всегда западала на плохишей, а тут на тебе — мгновенно приклеилась к единственному хорошему парню! — широко улыбнулась она, игриво гладя мое лицо.
— Я? Хороший? — поднял бровь я. — Нет, не подумай чего, но у меня полно недостатков...
— Забей, — ласково шепнула Настя. — Вчера, когда вашего качка накрыло в ангаре... Все просто стояли. Никто даже и не подумал подойти! А ты едва лишь его увидел — и мигом бросился на помощь! — глазки девушки блестели, позволяя мне легко читать ее безо всякого нейронного интерфейса. — И знаешь что я подумала в тот момент?
— Что он белый фрик, бросающийся на помощь незнакомым людям? — не удержался от остроты я.
— А-а, — с широкой улыбкой мотнула головой Настя. — Что вот он — единственный хороший парень. И как же жаль, что я в паре не с ним!
— Ну... — зарделся я, даже и не зная, что бы такого ответить, чтобы не испортить момент. — Похоже, у нас с тобой пара немного иного рода получилась, — наконец-то нашелся я.
— Похоже на то, — расплылась довольной улыбкой девушка.
Говорить как-то совершенно не хотелось. Я гладил Настю по волосам, а она довольно мурлыкала какую-то мелодию себе под нос. И мне ужасно не хотелось хоть что-то менять.
Мысли плыли сами по себе. Заново смакуя свежие воспоминания. Скользя глазами по полуобнаженному телу, которое Анастасия даже и не пыталась от меня спрятать. Я слабо верил в произошедшее, но в душе клокотало исключительно радостное настроение. А внутри зрело ощущение, что я могу горы свернуть! Если только сумею их найти на космической станции...
И я нашел. Нашел, к чему приложить свой победный настрой. И мгновенно, стоило лишь подумать, тут же пришел ответ!
Когда я обуздал мех в первый раз. Я взглянул на другие машины и проверил их уровень синхронизации. Он был слишком низок, хотя и был. И тогда мне пришла мысль от Александры. Что-то насчет того, что попытки управлять мехом с такой синхронизацией скорее всего приведут к вылету.
Так вот что имел ввиду Ромунов! Чтобы подчинить меха, нужно выбить хотя бы минимальный уровень синхронизации! Нужно добиться хоть какого-то доверия между партнерами! Определенного соглашения?
Мех, быть может, и делил информационный поток пополам, но мы, пилоты, этого не делали! Каждый пытался взять на себя лидирующую роль! И в итоге машины попросту путались в командах. Теряя управление и убивая и так невысокую согласованность между пилотами! Отправляя нейронный интерфейс в красную зону.
Вот почему за два дня никто не сумел сделать и трех шагов! Нужно было согласовать действия между собой. А чтобы сделать это, нужно было для начала прекратить цапаться друг с другом. Занять какую-нибудь нейтральную зону и начать строить отношения с нее! Обуздывая мыслежуйку не грубой силой, но согласованностью.
И стоило лишь понять это, как я тут же понял, о какой личной загадке говорил Ромунов. У каждой пары свои разногласия. Свои проблемы. И решать их придется между собой. Найти способ хотя бы уживаться друг с другом в кабине меха.
Я быстро прикинул пяток возможных вариантов. Все они пугали меня до усрачки, но я знал, что это сделать необходимо. Либо я решусь прыгнуть в ледяное озеро Касатки, либо наш мех так и не сдвинется с мертвой точки. Потому что ожидать подобного прыжка от нее было бессмысленно. Я не верил, что Марго решится на нечто настолько безумное.
— Ты в порядке? — вторгся в мои мысли голос Насти.
— А? — опешил я.
— Ты перестал меня гладить, — хихикнула девушка. — Задумался?
— Да. Я, кажется, только что понял что-то очень важное, — протянул я. — Неважно. Можно тебя спросить кое о чем?
— После того что случилось — можно, — лукаво улыбнулась Анастасия. — Ты, Витя, можешь задавать мне любые вопросы.
— Не подумай что я жалуюсь, мне все понравилось, но... зачем? — выдавил из себя я нужные слова.
— Что «зачем»? — нахмурилась девушка.
— Ты притащила меня сюда... И у меня четкое впечатление, что ты сразу же планировала нечто подобное, Настя, — выпалил я на одном дыхании. Прекрасно понимая, что стоит мне замедлиться, и я попросту не решусь задать этот вопрос. Уж слишком меня пугал возможный ответ.
Некоторое время Анастасия попросту молчала. Задумчиво глядя мимо меня в потолок. Будто и сама не знала ответа. Или не хотела его оглашать и прикидывала — а стоит ли?
Наконец, Настя поднялась, сев на диван рядом. Вполоборота ко мне, подогнув под себя ножку.
— Знаешь, после всего говна за последние пару дней... Хотелось отвлечься, — уткнувшись взглядом в пол нехотя произнесла она. — Только не подумай, Вить, что я бы с любым не отказалась! Но... очень хотелось хоть на пять минут забыть обо всей этой хрени. О партнерах, мехах, синхронизации и прочей... Хотелось почувствовать вкус жизни, понимаешь? — наконец-то подняла она глаза ко мне.
И я мгновенно понял, что в данный момент Анастасия жутко боится, что я встану и уйду. Почувствовав себя использованной игрушкой.
Так что я просто наклонился и нежно ее поцеловал. Давая Насте повод для уверенности в будущем. Что я не уйду. Что ее попытка спрятаться от реальности пришлась мне по вкусу.
— Вчера бы не понял, — усмехнулся я, глядя ей прямо в глаза. — Но сейчас — очень даже понимаю!
— Ты и вправду хороший парень, — широко улыбнулась Анастасия. — И... — девушка на мгновение замялась, но решительно вскинула свои глаза к моим и выпалила остаток на одном дыхании. — Надеюсь, у нас это будет не в последний раз? Потому что я бы очень хотела повторить!
— И, наверное, не один раз, — сам собой вырвался у меня ответ.
Настя мгновенно расцвела в широченной улыбке и тут же набросилась на меня с поцелуями. Оторвавшись лишь когда рядом раздались мягкие шаги.
Я только и успел увидеть, как кто-то уселся на диван ниже этажом. Чуть сбоку от нас. Но одно лишь присутствие людей в такой близости мгновенно заставило Настю вспомнить о своем виде. Девушка поспешно оделась и, залившись краской, потянула меня к выходу.
Мы как ошпаренные выскочили с обзорной площадки. Давясь от смеха и ощущая себя застуканными подростками. Которыми мы, в общем-то, и являлись.
Тем не менее, рука недолго оставалась свободной. Не успел я сделать и десяти шагов в сторону жилой зоны, как почувствовал тепло женской ладони. И легонько сжал свою в ответ.
Я не знал как это произошло. рассказы о сексе Неужели мне и вправду нужно было улететь к чужой звезде чтобы почувствовать человеческое тепло? Стоило ли оно того? Сложно было сказать наверняка. Я просто наслаждался моментом. Любовался улыбкой аловолосой красоткой рядом с собой и отложил все на потом.
Мы трепались о каких-то мелочах. Попросту пытаясь забить дорогу хоть чем-нибудь. Украдкой урывая короткие поцелуи тут и там по пути. Превосходно понимая, что если мы хоть где-нибудь остановимся дольше чем на минуту — то останемся там надолго!
Но дорога все же закончилась. Несмотря на все попытки растянуть ее, сделав как можно длиннее. Надпись на стене гласила «ЖМК-22». Блок Насти.
— Зайдешь? — поинтересовалась она. — Я тебя хоть по-нормальному своим представлю! А то вроде в одном взводе, а друг друга почти и не знаем.
— Да сейчас всем, кажись, не до лишних знакомств, — усмехнулся я. — Ладно, почему бы и нет?
Анастасия приложила руку к двери, вынуждая ее отъехать в сторону. Жилой блок встретил нас гробовой тишиной. Будто тут вообще никого не было.
— Странно, — нахмурилась Настя. — Где все?
— Может в комнату отдыха забурились? — предположил я, переступая через порог.
— Ну и долго ты еще будешь молчать? — раздался мужской голос из одной из спален.
Я мгновенно оказался прижат к стене Настей. Девушка с любопытством глянула на открытую занавеску и, на миг переведя глазки на меня, приложила пальчик к губам.
— А я что-то должна говорить? — раздался другой голос. Женский. И я мгновенно похолодел, узнав их. Галланы. Какого черта они делают в жилом блоке по соседству с нашим!? — Это ты меня сюда притащил.
— Слушай, Лен, я так больше не могу! — громко, совершенно не заботясь о том, что кто-то может услышать, воскликнул Федор. — Ты уже два дня ведешь себя так, будто мы не знакомы!
— Да потому что это действительно так! — мгновенно взвилась Арлена. — Знаешь, вместе умываться, делить спальню — это одно! Но мысли...
— Да я сам в шоке, Лен! — прервал ее брат. — Я был уверен, что он не заведется!
— Но ведь завелся... — понуро промямлила девушка. — И не один раз.
— Вот только не надо опять все на меня сваливать, Лен! — в голосе отчетливо слышалось раздражение. Будто этот диалог уже шел не в первый раз. — У нас проблема и ее надо решить! Ты слышала капитана! И его загадка — это мы сами! Нужно как-то переступить через себя и добиться послушания от этой чертовой машины!
— Давай это оставим на завтра, а, Федь? — с отчетливой прохладой попросила Арлена. — В мехе будет полно времени на разговоры.
— Нет, Лен! — тут же заявил Федор. И, судя по звуку, попросту перекрыл сестренке проход рукой. — Мы поговорим сегодня! И сейчас!
На некоторое время все затихло. Будто пара просто стояла и смотрела друг на друга.
— Федь, я не могу! — в женском голосе послышалась отчетливая мольба. — Ты ведь сам понимаешь! Как я потом в глаза матери смотреть буду!?
— Просто замолчи на минуту! — громко заявил парень. — Мне, знаешь ли, ничуть не лучше твоего! Но это — единственный способ подчинить мех!
— Эй, ты что дела... — истерически воскликнула Арлена.
Я, услышав паникующие нотки, бросился было на помощь, но Настя мгновенно дернула меня, прижав обратно к стене небольшого зала в трех шагах от прохода в спальню. Я удивленно на нее посмотрел, но девушка попросту отрицательно мотнула головой. Призывая меня не вмешиваться.
«Это их проблемы», — одними губами сказала Настя.
И я понял, что она права. И, скрепя зубами, заставил себя стоять на месте. Продолжая лишь слушать.
Ждать пришлось совсем недолго. Не прошло и двух секунд, как из спальни раздался звук отличной пощечины! И я мгновенно понял, что произойдет дальше. Взгляд метнулся ко входу в модуль, прикидывая расстояние.
Слишком далеко!
И тут мою шею обвили женские руки. В губы впечатался страстный поцелуй, а Настя аккуратненько перевернулась, прижавшись к стене спиной и не давая мне отстраниться от себя.
Бешеный стук собственного сердца в ушах почти что заглушал шаги за моей спиной. Сперва — одну пару ног. Быстрые шаги. Убегающая Арлена. Потом, спустя полминуты — вторая. Тяжелая поступь взбешенного человека. Федор. Замер за моей спиной на пару мгновений, после чего попросту выскочил в коридор.
— Это было близко! — выдохнула Настя, наконец-то прекращая наш поцелуй. — Кажется... они купились. Хотя у парня в глазах и читалось сомнение. Это вроде из ваших были?
— Ага. Галланы, — кивнул я, все еще обнимая девичье тело и совершенно не желая выпускать его из капкана между собой и стеной. Особенно теперь, когда угроза миновала. — Брат с сестрой.
— А, так это они? — глаза у девушки тут же зажглись. — Мда, тяжко им будет...
— Давай мы лучше... никому не скажем о том что видели? — аккуратно предложил я. — А то их синхронизация уже сама по себе выдает с головой, вызывая косые взгляды. Не думаю, что им хочется лишнего внимания.
— Мм... — задумчиво протянула Настя и вдруг вперилась в меня хитрыми глазками. — А что мне будет за мое молчание? — с игривой улыбкой поинтересовалась она.
— Эм... Думаю, мы что-нибудь придумаем? — я наклонился к девушке, урвав еще один поцелуй. — Ладно, я, пожалуй, пойду к себе. А то еще попадусь на глаза твоему партнеру...
— Забей на него, — на миг помрачнела девушка. — Он и пальца твоего не стоит!
— Все настолько плохо? — поднял бровь я.
— Пф! — фыркнула Анастасия, наконец-то отлипая от меня. — Маленький говнюк! У него на уме одни лишь компьютерные игры да порнуха! — голос девушки отчетливо выражал ее гнев по поводу своего партнера. — Он и в армию-то пошел чисто потому, что мамаша ему интернет отрубила. Заявила: «Хочешь в нем сидеть — сам за него и плати!» А он в отместку записался! Представляешь? Сам записался в армию! Он даже не понял, на что подписывается, пока сюда не попал! А теперь считает меня своим личным каналом для порнухи! Брр... Убила бы этого мудака!
— Жестко, — поморщился я. — Ладно, как-нибудь прорвемся, Настя. Теперь — прорвемся!
— Угу, — кивнула девушка. — А вообще ты прав. Что-то меня уже в сон начинает клонить. Походу энергетики выветриваются...
— Спокойной ночи, — я направился было к выходу, но меня тут же тормознули, влепив короткий поцелуй на дорожку.
— Спокойной ночи, — улыбнулась Настя, юркая в свою спальню.
Я же со счастливой улыбкой отправился к себе. К черту! Все тревоги и заботы — идут лесом! Рядом с такой девушкой — мне плевать даже если завтра прикажут тащить этот гребанный мех волоком!
Я ткнул рукой в дверь своего модуля и в уши мгновенно ворвалось бешеное улюлюканье!
Я удивленно хлопнул глазами, в то время как меня попросту втащили внутрь. На другой стороне ухватившей меня руки обнаружилась улыбающаяся рожа Питона.
— Ну наконец-то ты приперся! — громко проорал он чисто чтобы я вообще хоть что-то услышал.
— Какого хрена тут происходит!? — окинул я взглядом округу.
Наш небольшой зальчик, казалось, был забит под завязку! Все стены были полностью закрыты плотно стоявшим кольцом курсантов. Орущих и подбадривающих дерущуюся в центре пару!
Я вытянул шею, пытаясь заглянуть через внешнее кольцо и увидел могучую спину Макса. Бодибилдер, как и его противник, был голым по пояс. И лениво обменивался короткими ударами с Федором! Пытавшимся скакать вокруг на тесном пяточке в попытке нанести удар хоть откуда-нибудь.
— Да тут народ пар выпускает! — прокричал мне в ухо Питон.
— Эй, надо немедленно с этим завязывать! — панически рявкнул я. — Если наставники увидят — вставят всем без разбора!
— Расслабься, пацан! — рассмеялся Виталий. — Тут все чисто по-дружески. Аккуратно и без следов! По голове не бить — только в корпус! Да и то вполсилы!
— Да ты только глянь на лицо Федора! — гневно возразил я. — Он сейчас о ваших правилах и не вспомнит!
— Да расслабься, Белый! — раздался из-за моей спины женский голос. Я бросил взгляд и увидел прислонившуюся к стене Арлену. Девушка стояла, сложив руки на груди, и с явным отвращением наблюдала за потасовкой. — Дай мальчикам поиграть мускулами, раз уж мозгами пошевелить не получается!
Я бегло пробежался глазами по остальным зрителям и мгновенно понял, что прямо сейчас меня точно никто слушать даже и не станет. Все настолько были увлечены подбадриванием участников, что ни на что вокруг вообще внимания не обращали. Наверное, остановить это безумие могла бы только внезапно появившаяся в дверях Соколова. Да и то далеко не сразу.
И поняв, что поддержки мне не видать, я попросту взмахнул руками и по краешку пробрался в спальню. Чувствуя, как глаза начинают сами по себе слипаться. Действие энергетиков явно подходило к концу, но я старался удержаться в вертикальном положении. Просто желая убедиться, что толпа разойдется.
— Тебе от этого тоже не по себе? — раздался голос из-за небольшого столика в конце спальни. — Хм? — я подошел чуть поближе и увидел Арсенова, сидевшего на табурете спиной к койкам. Невзначай прячась от любых брошенных в спальню взглядов. — Да, — кивнул я, машинально отмечая хмурое лицо. — Давно они так?
— Часа два, наверное, — пожал плечами паренек. — Я пытался разнять, но без толку! Все равно что под каток лезть! А к наставникам бежать...
— Не надо, — коротко бросил я. — Соколова, конечно, разнимет, но тебе это еще долго припоминать будут. А может и вовсе никогда не забудут.
— Вот-вот, — кивнул Солдатик. — Не хватало еще прослыть ябедой. И так... — паренек поспешно замолк.
— Расслабься, — попытался подбодрить его я. Но, не найдя подходящих слов, поспешно перевел русло разговора. — А как они Макса на все это подписать умудрились?
— Ты шутишь, что ли? — хмыкнул Валера. — Это все — его идея! Он из ринга сегодня почти не вылезал!
Его идея!? Макса!? Я бросил взгляд в проем. Где верзила с явной улыбкой принимал удары Федора, время от времени делая короткий ответный выпад. Больше тыкая своего оппонента, чем нанося ему хоть какой-то вред.
Идея Макса. Бойцовский ринг. Я удивленно поморгал и только потом понял, что, наверное, каждый сейчас спасается по своему. Присутствие чужого человека в голове существенно выбило нас всех из привычной колеи. И нужно было найти какой-то новый способ удержать равновесие своей психики.
Мне повезло. Каким-то неведомым макаром на меня обратила внимание одна из красоток. Макс же спасался от собственных мыслей, прячась за своими кулаками. Как и, если уж на то пошло, многие другие!
***
С самого утра я ходил хмурый как пасмурное небо.
Снова и снова в голове прокручивалось то, что я собираюсь сделать. И раз за разом душа уходила в пятки. Чертовски много вещей могли пойти не так! Слишком многого я не понимал. И слишком многого попросту не мог даже попытаться предугадать!
Но я попросту знал, что сделать это необходимо!
Я чувствовал себя так, будто добровольно иду на эшафот. Но внутри с того самого момента как я открыл глаза зрела мрачная решимость.
— По машинам, — раздалась короткая команда Ромунова.
Вот уже второй день он встречал наш взвод уже сидя в своем боевом мехе, увешанным вооружением от и до. И второй день ограничивался лишь необходимым минимумом слов.
Маргарита уселась на свое место. С самой пробежки она вообще не сказала ни единого слова. Будто дневной визит в карцер заставил ее язык отсохнуть. Лишь глаза то и дело стреляли по сторонам. Явно пытаясь прочесть хоть что-нибудь по чужим лицам. Но совершенно безрезультатно.
Над курсантами сегодня вообще висело какое-то странное облако. Грозящее в любой момент обернуться неистовой грозой. Готовое выплеснуться. У многих в глазах горел примерно тот же огонь, что зрел во мне. Решимость и готовность бросится в омут с головой.
— Ты кому-нибудь... сказал? — тихо, еле слышно спросила Марго, стоило лишь стальной пластине встать на место, оставляя нас наедине.
— Нет, — холодно бросил я в ответ. — А теперь засунь свои руки в щель и поговорим на территории, где нельзя врать, — отчетливо проговорил я фразу, которую репетировал с самого утра.
Мои ладони уже лежали на подлокотниках. Уже подсоединенные к меху. Но контакт никак не устанавливался.
Я ждал. Даже не пытаясь проверить, присоединилась Маргарита или нет. Я просто знал, что если контакт не возникнет — то вина будет не на мне. Сегодня — уж точно не на мне.
И вдруг — мощнейшая волна попросту захлестнула меня с головой. Громаднейший знак вопроса, который попросту колотил меня по голове. Снова и снова пытаясь получить свой ответ.
«Я же сказал — нет!» — мысленно рявкнул я, мгновенно подсекая волну интереса, заставляя ее разлиться безопасным озером. — «Я никому не сказал ни слова о тебе! И не собираюсь, если уж на то пошло!»
С другой стороны тут же пришел еще один вопрос. Даже не облеченный в конкретную мысль. Больше похожий на изумленный вопль: «Что!? Почему!?»
«Заткнись на минуту и дай сказать!» — еще раз что было сил вложил всю свою решимость в звериный рык. — «Успокойся. Ты мне вчера врезала. И признаю — за дело! Так что не жду от тебя извинений — сам виноват. Но дальше так продолжаться не может! Мы можем здесь цапаться до посинения, а мех так и будет стоять на старте. Или можем найти общий язык, Маргарита. И сдвинуть эту машину с места. Потому что я понял, что и как надо делать. Но один — не сумею при всем желании! Подчинить эту железку можно лишь вдвоем!»
«Ну порадуй меня своим откровением», — раздраженно буркнула Касатка.
«Не сейчас», — тут же ответил я, начисто игнорируя издевку. — «Вчера мне задали вопрос. Почему именно меня поставили в пару с тобой.»
«Ромунов», — мгновенно пришло удивление. Воспоминание высыпалось из моей головы, позволяя Маргарите быстро его обвертеть в своей.
«Именно», — продолжил я изливать свою тираду по намеченному плану. — «И я не знаю, верный ли ответ я нашел. Но вчера мне с какого-то перепугу заявили, что я — хороший парень. Может это правда, может нет. Не знаю. Но знаю, что сливать твои секреты, Маргарита, я не собираюсь. Я — так не поступлю. Даже с тобой.»
Я взял небольшую передышку, ощущая молчаливый интерес со стороны своей партнерши. Маргарита попросту заткнулась и позволяла мне высказаться. Всеми силами стараясь засунуть свои собственные мысли в черный ящик и не отсвечивать.
«И шантажировать тебя ими — тоже», — продолжил я. — «Я — хороший парень. Нравится мне это или нет. И мне попросту претят все эти закулисные интриги. Шантаж, коварные планы — это не мое. И когда я залез к тебе вчера в голову — я понятия не имел, что обнаружу. И честно скажу — относится к тебе по-прежнему я уже попросту не в состоянии. Зная о том, как ты такой стала.»
«Да засунь ты... « — начала было Марго, но удивленно замолчала, прочитав готовую сорваться фразу в моей памяти.
«Ага. Именно. Тебе не нужна моя жалость. Да и не уверен я, что тебя вообще стоит жалеть, Маргарита», — продолжил я со своей хмурой решимостью в душе. — «Но я — хороший парень. И, возможно, единственный из всех курсантов, кто даст тебе шанс после всего произошедшего. Я не предлагаю тебе дружбу. Я предлагаю чистый лист. Новое начало, здесь и сейчас! Где я буду воспринимать тебя исключительно как Маргариту. А ты меня — как Виктора. Будто мы только что встретились и не успели наступить друг другу на ногу уже пару раз.»
И снова в ответ лишь удивленно поднятые брови. Но, с другой стороны — никакого негатива. Никакого ожидания подъебок. Нейронный интерфейс мгновенно давал понять — правду человек говорит или лжет. И именно поэтому я вел разговор (если это можно было так назвать) именно здесь. В кабине меха.
«Чистый лист, Маргарита», — мысленно протянул я ей руку.
И девушка протянула свою в ответ. Пораженная моей тирадой и отсутствием какого-либо коварного умысла за ней. Но остановилась в последний момент.
«Это сложно назвать чистым листом, после того как ты выпотрошил мою голову наизнанку», — заявила Марго с точно такой же мрачной решимостью, что клокотала во мне самом.
«Верно», — кивнул я. — «Смотри.»
И я показал. Сознательно начал вспоминать все свои грязные моменты. Все, что могло меня заставить возненавидеть людей. Но пока еще не сумело. Всех девушек, которые меня отвергли. Всех и каждого, кто обзывал меня седым фриком. Прекрасно понимая, перед кем именно я раскрываю свою душу. Что все мои тайны и постыдные моменты мгновенно могут уйти в руки всем подряд.
Но я просто надеялся, что этого не случится. Пошел ва-банк в попытке еще раз довериться кому-нибудь. И чувствовал вспыхнувшее в ответ доверие.
У меня были секреты Маргариты. У нее — мои. В мыслежуйке нет возможности сохранить что-то свое. Есть только общее. Когда я в первый раз пошел в мехе, я совершенно не боялся, что Александра может увидеть что-то неприятное в моей памяти. И именно поэтому я мог сосредоточить внимание на управлении машиной.
«Ты будешь хранить мои тайны?» — ошарашено поинтересовалась Марго. — «За просто так? Не требуя ничего взамен!?»
«Именно. И прошу в ответ сохранить мои», — вежливо попросил я, надеясь, что нейронный интерфейс не передаст мой страх.
«Это уговор», — заявила Маргарита.
И между нами будто возникла некая печать. Заключенное соглашение. Позволявшее поставить точку в наших старых отношениях и начать заново. Я представил себе образ Маргариты и стер его тряпочкой.
«Нарисуй мне себя», — попросил я. — «Такой, какой ты хочешь, чтобы я тебя видел.»
«И это... « — я ощутил смущение Марго.
«Да, очередной секрет, о котором мы никому не расскажем», — мгновенно заявил я.
И перед моим мысленным взором тут же начал появляться портрет.
Волосы блистали золотом с синевой. Глаза превратились в два черных провала, манящих своим томным выражением. Изгибы тела приятно подчеркивало длинное вечернее платье цвета ночной синевы. Девушка вовсю крутилась в ритме вальса. Но кто был партнером — неизвестно.
«Вот, значит, какой ты хочешь быть», — прошептал я, с трудом отрываясь от картины, пронизанной игривым смехом и кокетством.
«Ты обещал!» — мгновенно раздалось в ответ шипение.
«И я слово сдержу», — поспешно проговорил я. — «А теперь, когда у нас есть отправная точка — время стронуть этот гребанный мех с места!»
«Ну наконец-то!» — озарила мои мысли чужая улыбка.
«Не так быстро!» — вклинился я. — «Мех управляется на двух элементах — доверии и сексуальном желании.»
«Ага, в курсах, и?» — раздраженно фыркнула Маргарита.
«Уровень синхронизации?» — мысленно поинтересовался я. — «Три и двенадцать сотых процента! Фигасе...»
«И это чисто одно доверие!?» — ошарашено выдохнула девушка, неосознанно прочитав мои мысли.
«Угу. Видимо, чистый лист и то, что я никому не рассказал твои тайны сыграли свою роль», — я мысленно поблагодарил Ромунова за совет. — «Но прежде чем пытаться стронуть мех с места, нам нужно выбить максимум того, что сможем! Доверие мы сейчас нарастить не сумеем, а вот сексуальное желание подогреть как-нибудь — вполне!»
«Эй, ты ведь не предлагаешь... ?» — мгновенно пронеслась передо мной мысль, разбавленная смущением.
Я удивленно моргнул, улавливая где-то в глубине отголосок: «Ну если надо... « И тут же почувствовал, как меня затопила волна легкого стыда от того, что я все же прочитал это в голове Маргариты.
«Нет, не предлагаю!» — поспешно сказал я. — «Смотри.»
Я наспех раздел Маргариту мысленным взором. Усадил в шезлонг на пляже. Девушка извивалась, вонзая в себя дилдо. И мгновенно почувствовал напряжение в своих штанах.
«Уровень синхронизации — четыре и пятьдесят одна сотых», — пришел отчет меха полуминутой позже.
«Мы не можем поднять доверие. Но можем распалить желание!» — сказал я. Весьма неуютно себя ощущая от того, что Маргарита сейчас безо всяких проблем чувствует мой стояк через нейронный интерфейс. — «Так что давай — представь себе что-нибудь, что заставит цифру подскочить! И я никому не скажу и слова об увиденном!»
Некоторое время я просто наблюдал за мысленными метаниями Марго, обдумывавшей эту идею. С одной стороны — ужас. С другой — интерес. Я видел как она мечется между вбитыми привычками и концепцией предложенного чистого листа. Пытаясь быстро накидать какие-то «за» и «против» на обе чаши весов.
«Если я этого сейчас не сделаю — то хуй мне новый старт светит!» — пришла в голову девушки очередная мысль, которую она тут же подбросила у себя на ладони и метнула в сами весы. Мгновенно ломая их одним ударом.
Я удивленно хлопнул глазами.
Несколько картин с бешеной скоростью пронеслись перед глазами. Будто девушка представляла их себе и тут же отбрасывала в сторону со словами: «Нет, не то!» Несколько сцен весьма вызывающего содержания были попросту отметены с мрачной решимостью найти наиболее подходящую.
И вдруг — в уши полилось журчание реки. Под ногами — роскошный травяной ковер на лоне природы. Подальше от людей.
Маргарита сидела на расстеленной скатерти. Рядом, в небольшой корзинке, красовался легкий обед. В то время как я сам сидел напротив. Легко касаясь ее ладони своей. И мы попросту общались. Смеялись. Обменивались шутками.
«Серьезно?» — пронеслось у меня в голове. — «Ты выкинула к чертям групповуху и оставила это!?»
«Каждого заводит свое... « — с явным смущением возникло у меня в голове.
И я мгновенно все понял.
За все свое прошлое у Марго было столько мужчин, что пятерым среднестатистическим девушкам хватило бы на всю жизнь. Но ни разу среди них не было ни одного, кто позвал бы ее на настоящее свидание. У Маргариты был секс. Практически во всех его разновидностях. Но ни разу не было симпатии. Не было любви.
«Уровень синхронизации — шесть и две десятых», — отчиталась машина в ответ на мой запрос.
Выше пяти! Более чем для первой попытки!
«Теперь следуй за мной», — мягко предложил я руку Марго, увлекая ее за собой. — «Я объясню.»
Перед моим мысленным взором тут же возникла темно-синяя звезда.
«Что за нахуй!?» — мелькнула чужая мысль, но я мгновенно выдал все сопутствующие воспоминания. Стараясь максимально полно ответить на этот вопрос.
Звезда медленно успокаивала. Настраивала на нужный лад. Давала ощущение уверенности в себе.
И мы замешали в нее наши образы. Картину пикника Маргариты и мою версию — чуть более интимную. Быстро найдя нечто среднее, удовлетворяющее нас обоих. Где Маргарита была совершенно голой, а разговор у нас велся далеко не самый приличный.
Я вытащил мысленную соломинку и воткнул ее в бурлящую поверхность. Через нее беря под контроль меха. Чувствуя, как Марго вторит моим действиям.
Мне в голову тут же ударили цифры отчетов, но я поспешно отстранился, прикрикнув на Маргариту, чтобы она последовала за мной. И, сдавив соломинку, убрал все лишнее из поля зрения. Заставляя себя попросту чувствовать мыслежуйку. А не уделять внимание всем цифрам до единой.
«Теперь — шаг», — мысленно проговорил я и мех тут же подался вперед. — «Нет, Марго! Сиди! Позволь мне вести машину! Иначе мы будем давать ей противоречивые команды и она грохнется!»
«Ладно-ладно, усекла... « — смущенно пробормотала девушка.
«Ты доверяешь мне двигаться. Я доверяю тебе стрелять и следить за приборами», — повторил я чьи-то слова. Или я попросту придумал их на ходу? Черт бы его знал.
«Так. Представить себе, что я после попойки. И шагнуть вперед. Аккуратно. Маленькими шажками. Пытаясь найти центр равновесия. Попросту держать машину под контролем. Не пытаясь сразу сорваться на бег. Научиться ходить. Шаг правой. Шаг левой», — мысленно проговаривал я каждое свое действие.
Мы то и дело цапались с Маргаритой. Даже не столько словами, сколько просто эмоциями. Как оказалось, не так-то просто всего лишь сидеть и позволять другому пилоту вести мех! Девушка инстинктивно вклинивалась, посылая лишние команды. Путая машину.
Несколько падений, но мы все же дошли до стены! Упрямо поднимаясь и не теряя синхронизации. Время от времени замирая чтобы восполнить силы у образа моей звезды. Подогреть желание и успокоить нервы.
«Так, стена! Теперь подними руку, Марго, и коснись стены!» — сказал я, всеми силами стараясь удержаться от того, чтобы сделать это самому.
Тем не менее, я слышал мысль Маргариты. Будто я сам приказал машине поднять правую руку и чуть подать ладонь вперед, отпечатывая касание на холодном металле.
Разворот. И назад. С каждым шагом получается все лучше! Походка чуть выравнивается! Все еще слишком широко расставляем ноги, чтобы не грохнуться, но потихоньку получается!
Глаз падает на показавшийся в поле зрения боевой мех с надписью «Двуглавый» на груди. Продолжаю смотреть вперед, но в голове тут же вспыхивает второй набор мыслей.
Машина Ромунова скользящей походкой держится позади нас. Наблюдая со стороны. Не подходя ближе пяти шагов. Попросту оценивая нашу походку.
«Уровень синхронизации «Двуглавого» — два и две десятых процента», — рождается в моей голове.
«Кажись, наши наставники друг друга не жалуют», — заливается хохотом Марго. — «Ну да, ты прав. Я б с Соколовой тоже с места не стронулась. Так что Ромунов и правда — герой, если у мужика на нее хоть немного встает!»
У меня по спине пробегает холодок от мысли, что мы с Маргаритой за каких-то двадцать минут начали друг друга читать. Уже даже и не было особой нужды что-то проговаривать — все как-то само на столе оказывалось. Будто чуть более высокий показатель синхронизации существенно облегчал процесс общения.
У меня мелькнуло любопытство и Марго тут же его уловила. В ее поле зрения тут же возник второй инструкторский мех — алый рыцарь попросту стоял около стеночки. Никому не мешая. Двадцать восемь процентов синхронизации.
Последние несколько шагов и я снова занял свое место у стены. Взгляд победно пробегает по округе. Несколько мехов снова потеряли управление, но большинство — попросту стояло на старте. Даже не пытаясь сдвинуться с точки.
В кабине тут же раздался звук хлопков ладоней.
На лицевом дисплее возникло лицо Ромунова.
— Браво! — заявил он. — Всего лишь на третий день этого цирка кому-то удалось обуздать машину и таки выполнить поставленную задачу! — сухо заявил наставник. — И победителем в очередной раз становится мех под управлением курсанта Волкова. В паре с курсантом Фроловой, сыгравшей свою важную роль. Интересно, найдется сегодня еще хоть одна парочка, которая сумеет разгадать фокус управления мехом?
И не успел лишь Ромунов закончить свою речугу, как один из мехов тут же встал и медленно пошел вперед. Сильно пригибаясь к земле, будто боясь от нее отрываться. Или идя против бешеного ветра.
«Эль-213. Уровень синхронизации — двадцать четыре и одна десятая процента», — мгновенно пришел ответ.
«Нихера себе!» — присвистнула Маргарита.
«Это Галланы», — тут же ответил я. — «Они друг друга с детства знают — им нужно было только преодолеть отчуждение.»
«Че?» — нахмурилась моя напарница.
И я с ужасом увидел в ее мозгу мои воспоминания. О вчерашней стычке между парочкой.
«Это не наша тайна!» — поспешно заявил я. — «Так что будь добра — помалкивай. Не ставь под угрозу наше хрупкое доверие.»
«Но тут-то я стебануть могу?» — возникла перед мысленным взором хищная улыбка. — «Интересно, он ей засадил или они чем-нить помельче ограничились? А, кстати да! Я и не подумала! Значит они этим еще и в прямо в кабине занимались? А вот это уже зачотно!»
«У нас этот зачет у обоих уже проставлен», — усмехнулся я. Понимая, что обсуждать Галланов за их спиной не хорошо, но скрыть что-либо в кабине мыслежуйки было крайне сложно.
У меня — любопытство. У Маргариты — элементарное похабство и весьма пошлое воображение. И стоило лишь взять кисть в руки, как тут же выяснилось, что вместе мы рисовали поистине величественные картины! И весьма фотореалистичные, к тому же.
«А ты этой рыжуле уже засадил?» — ни с того, ни с сего поинтересовалась Марго. — «О, поздравляю! Ты, оказывается, девственности лишился, пока я в карцере сидела!»
«Тебе завидно?» — смущенно поднял бровь я.
«Нет, что ты. Ебись в удовольствие», — расхохоталась Маргарита.
А я с удивлением чувствовал ее зависть... Которую она тщательно прятала как можно дальше.
  Глава 5: Непрошенные открытия
Впервые за последние дни Ромунов встретил нас не сидя в своем мехе, а стоя на полу ангара.
— В шеренгу стройся! — раздалась команда Соколовой.
Мы, уже привычно успев разбрестись парами по направлению к машинам, стремительно ломанулись обратно. Быстро занимая свои позиции в строю.
Капитан медленно, совершенно неспешно прошелся вдоль колонны. То и дело останавливаясь на несколько секунд, чтобы заглянуть кому-то из курсантов в глаза.
Минута тянулась за минутой. Курсанты стояли в полном молчании, вытянувшись по стойке «смирно» и боясь даже и шелохнуться.
В моем поле зрения появился Ромунов. Застыл на мгновение у моего соседа из Эль-22. И почти сразу же вперился в меня пристальным взглядом. Молча заглядывая глубоко в глаза в течении добрых десяти секунд.
По спине мгновенно побежал холодок, в то время как я поспешно припоминал все, в чем меня можно было пусть даже с натяжкой обвинить.
Не разнял дерущихся в нашем подпольном бойцовском клубе. Не доложил о нем. Умолчал о своей интрижке с курсанткой. Пару раз смухлевал по мелочи за столом покера. Чуть было не заснул на занятиях по медитации. Дважды.
Я чуть было, как говорится, не бросился в ноги и не стал молить о прощении, когда Ромунов шагнул дальше. Бегло скользнув взглядом по Фроловой и остановившись напротив Ёрловой.
Я же только и чувствовал, как по вискам течет холодный пот, да собственное бешеное биение сердца в ушах. Мысленно крестясь и одними губами выдыхая: «Пронесло!»
Я до сих пор не понимал этого человека. Одним лишь взглядом капитан Ромунов мог привести любого в совершенно неподобающее состояние! Я бегло скользнул глазами налево, в сторону курсантов, которых инструктор уже миновал на своем пути. И тут же увидел как тут и там народ пытается украдкой вытереть пот со лба. Все еще не решаясь, в большинстве своем, даже дышать. Стоя настолько прямо, что спины натурально трещали от напряжения!
Ромунов вышел вперед. На полминуты замер, обводя уже всю шеренгу целиком тяжелым взглядом. Мужчина достал из кармана наушник, воткнув его в ухо, и, активировав встроенный микрофон, сухо сказал:
— Игры закончились, — голос, усиленный динамиками стоявшей позади машины, легко разнесся по залу. — За последние несколько дней вы все освоили нехитрые премудрости передвижения в мехах. Кто-то уже неплохо освоился, другие же только научились. Кто-то — додумался до всего самостоятельно. Другие — поинтересовались у тех, кто ушел вперед, секретом.
Капитан еще раз прошелся глазами по колонне.
— С сегодняшнего дня — начнутся настоящие тренировки по управлению мехами. Половина из вас сегодня отправится на стрельбище. Если точнее — то это будут группы Эль-21 и Эль-22. Остальные — на тренировку по командной тактике. Завтра — поменяетесь местами, — все тем же сухим, безэмоциональным тоном продолжал Ромунов.
— Ваши кураторы, после недели наблюдения за вами и вашими успехами, составили список кандидатов в лидеры звеньев. Каждому из них в течении ближайших пяти дней будет дан шанс себя проявить. На шестой и седьмой день — некоторые, продемонстрировавшие наибольший потенциал, получат дополнительную возможность завоевать свое первое повышение в рядах армии. Вот предварительный список.
Ромунов вытащил свой кпк и щелкнул пару раз по дисплею. Выводя на стену ангара ряд имен. По пять от каждой группы.
Я машинально пробежался глазами по Эль-21.
Ёрлова, Арсенов, Ренко, Ф. Галлан, Волков.
Что!? Я в списке!? Я ошарашено переглянулся с остальными, но у всех было написано нечто похожее. За исключением, пожалуй что, Питона, чья фамилия даже не попала в на доску.
Паренек мгновенно запылал от еле сдерживаемого гнева. Было видно, как играют желваки на лице. Да и руки постоянно сжимались в кулаки. В желании завопить от ярости, которое парень всеми силами пытался унять, не дав ему выплеснуться наружу.
Впрочем, народ быстро приходил в себя. Я видел, как лица Дианы и Солдатика на глазах расплылись в улыбках. Федор вовсю переглядывался с сестренкой. Без особого труда позволяя прочитать на своей физиономии довольство от души нажравшегося мяса котяры.
Вероника, впрочем, напротив — была в ужасе от присутствия своей фамилии на доске. Бросая затравленные взгляды на стоявшего по соседству Виталия. Который явно не мог даже из вежливости улыбнуться успеху своей напарницы.
Макс же попросту поднял палец вверх, едва лишь поймав мой взгляд. От уха до уха, совершенно искренне улыбаясь моему достижению.
— Пздравляю, вше вьличество, — отвесила мне шутливый реверанс Маргарита. — Чьго изволите? Массаж, минетик, грячю ванну?
— Ой, заткнись, — усмехнулся я в ответ на явную издевку. — А массаж точно сделаешь?
— С тваей сучкой дговорю, — подмигнула Марго, вынудив меня удрученно помотать головой. Все же эта бестия была неисправима.
Я, впрочем, вспомнив о Насте, поспешно пробежался по Эль-22. Вот она — Кузнецова! Так значит, ее тоже выделили как потенциального лидера?
Я еще раз прошел глазами по списку. По пять имен от каждой группы. Из десяти возможных. Половина!? Как же до меня сразу же не дошло! То, что мы вообще попали в список — еще ничего не значило. Командиром звена выберут лишь одного.
Быстро прогнав в памяти то немногое, что я знал об армейских порядках, я вспомнил, что повышение в рядах курсантов — как ветер в поле. Могут дать, а могут и отобрать. С одинаковой легкостью. Так что столь уж серьезно все это воспринимать не стоило...
Ромунов дал нам пару минут на беглое обсуждение, прежде чем прочистить горло, тут же заставив нас вспомнить о том, где мы находимся.
— Рад что привлек ваше внимание, — криво усмехнулся капитан. — Сегодня роль командиров будут исполнять... — мужчина быстро, одну за другой, назвал четыре фамилии. — Советую остальным помнить о том, что неподчинение старшему по званию, пусть даже оно и временное, карается административным наказанием.
Ромунов обвел неровную шеренгу курсантов тяжелым взглядом. Легко давая всем и каждому понять, что он не шутит. Капитан, кажется, попросту не умел этого делать.
— Вот теперь — по машинам, — наконец-то кивнул он. — Двадцать первая и вторая — идут за мной. Третья и четвертая — за машиной наставников. Три минуты на подготовку.
Мы с Маргаритой переглянулись и тут же бегом направились к нашему меху, стоявшему у противоположенной стены. Проиграв в забеге только Галланам, которые добежали до своей машины на пару секунд раньше нашего.
Марго, не тратя и секунды, подпрыгнула, упираясь ногой в висящую руку и залетая в кабину на полном ходу. Я же попросту вовремя тормознул и как следует подпрыгнул, легко хватаясь обеими руками за верхние ручки. Аккуратно наступая на спинку кресла Касатки, вовремя успевшей пригнуться, и усаживаясь в свое.
Пристегнуть ремни безопасности и засунуть руки в щель. Грудная пластина уже съехала вниз. Мех мгновенно ожил.
«Синхронизация — двенадцать и три десятых процента», — отчитался мех в ответ на мой запрос.
«Нет», — мгновенно ворвалась в мое сознание Маргарита.
«Нет», — ответил я.
«Синхронизация — четырнадцать и две десятых процента», — сразу же пришел мне ответ.
Я лишь почувствовал нашу совместную улыбку. И мою, и Маргариты. Каждый день — ответ на один и тот же вопрос. «Ты кому-нибудь рассказал?» И каждый день — цифра скакала вверх на два-три процента. Весьма недвусмысленно показывая наше повышающееся доверие друг к другу.
Времени на сей раз, впрочем, было в обрез. В последние два дня, после того как весь взвод уже сумел выполнить задачу прогуляться к противоположенной стене ангара, капитан давал нам по пять минут на «заведение» мехов.
Сейчас — лишь три.
Я закрыл глаза. Сознание привычно ухнулось к синей звезде. На сей раз пламя, впрочем, приобрело отчетливый фиолетовый оттенок. Пока я визуализировал плывущие по поверхности пятна, Маргарита «анимировала» корону. Накладывая два наших образа, легко сливая их в единое целое.
Едва только я почувствовал, как плечи расправляются от приходящего ощущения уверенности в своих силах, настало время замешать в образ еще один элемент.
Я привычно взял на себя лидирующую роль. Вспомнив свою вчерашнюю встречу с Настей.
«В душе? Опять?» — почувствовал я фырканье Маргариты.
«Уж где нашли. Тут как бы с безлюдными местами туговато», — сделал я попытку оправдаться и мгновенно получил короткий калейдоскоп из всевозможных переходов и лестниц, на которых с первого взгляда никого не было.
Я тряхнул головой и, вспомнив об уже почти вышедшем лимите времени, вернулся к своей картине.
Под моей спиной — холодная пластиковая плитка. Настя — сверху. Вся одежда отброшена в сторону. На девушке остался лишь топ, да и тот был задран кверху, позволяя мне полюбоваться тем, как скачут ее упругие мячики от нашей интимной гонки.
«Пф», — сдавленно хихикнула Маргарита. Мгновенно выдавая свое отношение к нашей «романтике».
Я лишь недовольно нахмурился, заставив короткой эмоцией вспомнить мою партнершу о поджимающих сроках.
Лицо Насти сменилось физиономией Касатки. Да и фигурка была быстро подретуширована моим воображением. Грудь чуточку уменьшилась, а тело стало немного более мускулистым.
И тут в дело вступила Марго.
Перед мысленным взором тут же возникла вторая картина — точка зрения с ее ракурса. Да и происходящее ненавязчиво сменило окрас, меняя некоторые детали.
Руки девушки, вместо того чтобы упереться мне в грудь ради поддержки, оказались закинуты за голову, маняще удерживая черную гриву в приподнятом состоянии. Губы Насти были приоткрыты от тяжелого дыхания. Маргарита же призывно смотрела прямо на меня, игриво облизывая и время от времени, в порыве чувств, закусывая губки.
Настя — попросту скользила торопливо на моем члене взад-вперед. С явной опаской, что кто-то войдет и застукает. Марго же никуда не торопилась, умышленно растягивая удовольствие. Выписывая бедрами восьмерки. Заставляя мой член колебаться то в одну сторону, то в другую на своем пути в глубины ее ненасытной дырочки.
И что и говорить — я в очередной раз повелся! Стоило только Маргарите переиначить образ по-своему — как я мгновенно почувствовал свой затвердевший член. Желавший все это попробовать вживую, а не в фантазии! В то время как мое воображение попросту согласилось на эти правки, быстренько переделывая «мою» картинку, подстраивая ее в соответствии с воображением партнерши.
— Время вышло! — раздался голос Ромунова. — Эль-21 и Эль-22 идут за мной!
Я поспешно вернулся к звезде, с наскока вставив в нее соломинку и тут же провалился в мех. Машина поднялась, быстро выхватывая сенсорами Двуглавого. И пошла следом.
Маргарита же продолжала висеть у звезды. Подпитывая сексуальную фантазию и таким образом удерживаясь от каких-либо попыток вмешаться в движения. Присоединяясь к управлению мыслежуйкой лишь когда врата ангара остались позади.
«Синхронизация — двадцать четыре и восемьдесят три сотых процента», — возник у меня в голове отчет, который я даже и не запрашивал.
«Неплохо завелись», — довольно улыбнулась Маргарита. — «Думаю, тебе с твоей сучкой стоит в следующий раз попробовать примерно так...»
В голове мгновенно возник образ, как девушка стоит в дверном проеме. Алые волосы намотаны на мой кулак, голова закинута назад. А мой член медленно и безумно глубоко вонзается в ее мокрую пещерку.
«Кончай завидовать», — удрученно, с улыбкой на лице, мотнул головой я. Прекрасно понимая, что это не поможет.
«Я не завидую», — в очередной раз рассмеялась Маргарита. — «И почему меня никто так не натягивает?» — мгновенно прилетел следом отголосок мысли, заставивший девушку покраснеть от смущения от того, что я ее вообще услышал.
Я понятия не имел, как это произошло. Заключенное между нами соглашение принесло свои плоды. Маргарита прочно вцепилась в чистый лист, который я ей предложил. Пусть остальные и видели лишь оторву-Касатку, у которой были явные проблемы с выговариванием слов, я видел другую Марго.
Волосы которой сияли золотом. Смех был заливистым и игривым. И мысленный образ сиял пестрыми красками. Со своей пошлой изюминкой. Которой я, впрочем, был только рад. Образы и воспоминания Маргариты позволяли мне самому набираться опыта на поприще интимных утех семимильными шагами! Чему был благодарен и я, и Настя. Ежедневно.
Я вел мех по широкому, слабо освещенному коридору. По которому кроме мыслежуек, судя по всему, вообще никто не ходил. Благо что встроенный прибор ночного зрения легко позволял видеть абсолютно все, что мне только хотелось.
Марго тем временем, лишенная каких-либо занятий, быстренько прошлась по нашему ряду.
Самый высокий показатель, как всегда, у Галланов. Тридцать пять процентов. Парочку вообще в последние дни почти никто не видел в свободное время. Где они пропадали — совершенно не известно. Возвращались лишь к самому отбою и, не отвечая на вопросы, быстренько бухались спать.
Что, конечно же, приводило к однозначным сплетням. Брат с сестрой. Да. Спят. Опять да. Ни у кого из наших даже и мысли против не возникало. А если кто-то, как я, и ссылался на презумпцию невиновности, то делал это исключительно про себя.
Самый низкий? И опять таки — совершенно ожидаемо. Эль-211. Ликодронова и Куленко. Номинально перебивали десятку. На пару сотых процента.
После того дня, когда нам со Фроловой удалось разгадать загадку, народ быстро смекнул самый простой способ освоить пилотирование мыслежуек.
Я уклончиво ответил, что нужно сперва разогреть синхронизацию, а только потом браться за управление машиной. Федор — заявил, что нужно заключить между собой определенное соглашение. А Маргарита вскользь бросила, что просто нужно разок бросить карты на стол и забить. Лишь Арлена легонько покраснела в ответ на вопрос и отрицательно мотнула головой, отказавшись говорить вообще хоть что-то.
А дальше — впервые с тех пор, как мы «пообщались» с настоящими партнерами, народ уселся в кружок и скинул наши ответы в общую кучу. Устроив короткий совместный мозговой штурм и быстро дойдя до нужных выводов.
В то время как курсанты с соседних групп за ответами либо зашли к нам, либо обратились к счастливчикам из двадцать третьей и четвертой групп, которые тоже сумели привести свои машины к финишной черте.
И всего лишь на четвертый день занятий практически весь наш взвод справился с задачей дойти до противоположенной стены. За исключением Макса и Насти. У которых с их партнерами были какие-то критические несостыковки, затянувшие обуздание мехов еще на день.
В итоге лично у нас с Маргаритой было целых два с половиной дня офигенно интересного времяпрепровождения — нарезать взад-вперед от стены до стены. Прежде чем Ромунов заставил весь взвод устраивать пятичасовую ленивую зарядку в мехах. Пытаясь научиться ими управлять на лету.
Коридор был довольно-таки ветвистым. Явно пронизывая станцию второй сетью туннелей, в которых могли пройти пятиметровые гиганты. Тут и там в боковых проходах я видел аналогичные нашей колонны мехов. Идущих по своим координатам.
Пятнадцать минут и идущий вальяжной походкой Двуглавый свернул в одну из гостеприимно распахнувшихся дверей.
Короткое стрельбище на десять огневых позиций. Места от рубежа до стендов с оружием — чуть меньше восьми метров. Более чем хватит, чтобы разойтись с идущим навстречу, но и не более того.
— Выстроится в шеренгу вдоль стены, — ожил интерком, на короткое мгновение показав лицо Ромунова, в то время как его мех походя ткнул пальцем в стенды с оружием.
Двуглавый быстро отцепил свое боевое оснащение, аккуратно разложив на одном из столов. И, подойдя к стенду, снял оттуда замену своим стволам. Плазменную винтовку — на правое бедро. Дробовик — на левое. И пистолет на руку.
«Неужто у него стволы таки настоящие?» — пришло изумление Маргариты.
«А почему нет? Он же полевой командир. Привык к своему оружию», — повел плечом я.
«Но таскать пушки в учебном ангаре? А если у него мех угонят!? Ты только глянь на этот здоровый гроб за спиной! На что спорим — шмальнет так, что полстанции разворотит к херам!?» — в мысли сквозило восхищение напополам с ужасом. Перемежаемое картинками того, что может случиться, если капитан вдруг невовремя сойдет с ума. С легкой примесью зависти к тому факту, что Ромунову вообще можно таскать оружие.
«У него мех вроде просто так не заведешь», — я вспомнил о сканере отпечатка ладони.
Впрочем, это не отменяло того, что навалившись толпой, стволы можно было и отнять. С другой стороны, что-то мне подсказывало, что в этом случае Двуглавый, наверное, начнет таки палить во все стороны.
— Итак, курсанты, — ожил в процессе нашей мысленной перепалки интерком, — сейчас вы увидите демонстрацию эффективного использования боевого арсенала. Рекомендую раскрыть глазки пошире, салаги, — еле заметно, одним лишь уголком губ, усмехнулся Ромунов.
Практически мгновенно свет по нашу сторону огневого рубежа притух до прожиточного минимума. Параллельно высветив пятидесятиметровый тир по другую.
Из дальней стены тут же вырвался здоровый черт, мгновенно взяв курс на мех Ромунова. И столь же быстро получив плазменный заряд прямо в морду.
Второй, третий, четвертый. Двуглавый безжалостными, хирургически точными выстрелами не давал сделать здоровым тварям и десяти шагов. Я, впрочем, видел пяток мелких тварей, совершенно безнаказанно приближавшихся к весьма опасной границе.
И едва лишь первый из них замер в пяти метрах от Ромунова, как мех мгновенно выхватил пистолет. Быстро описав дугу стволом, точными выстрелами пристрелив всех насекомых до единого, не дав им пустить свой заряд кислоты.
Пистолет тут же вернулся на руку. В то время как мех, перебросив плазменную винтовку в другую руку, выхватил дробовик левой и всадил заряд стальной картечи в успевшего подбежать поближе большого черта. И тут же высадил короткую очередь из винтовки по пятку более дальних тварей.
Двуглавый постоянно переключался между оружием. Пистолет — для мелких. Подстреливая их в последний момент, когда они замирали, пытаясь выцелить подходящую точку на мехе.
Дробовик — для более крупных тварей, успевших подойти на близкую дистанцию. Один-два выстрела отправляли их на тот свет. Плазменная винтовка — для тех, что на дистанции. Зеленый заряд, будучи положен точно в морду тварям, исправно убивал с одного попадания.
Время от времени, Ромунов перезаряжал то один ствол, то другой, на короткие мгновения открывая внутренние карманы в ногах и руках, скрывавших резервные обоймы.
Но, когда цифра на табло показала шестьдесят четыре убитых твари, Двуглавый все же промазал. И один из мелких проныр все же сумел пульнуть своей кислотой прямо в грудную клетку меха.
— Симуляция окончена, — мгновенно произнес синтезированный голос. — Лейтенант Соколова. Набрано: шестьдесят четыре балла.
«Соколова!?» — хором подумали мы с Марго. Обмениваясь удивлением друг с другом.
«Логично. Канониром-то с Ромуновым сидит она», — наконец-то отошел от первого шока я.
«Поверить не могу, что эта сука еще и так классно стреляет! Мало того что нам пиздюлей кулаками развешивает — так еще и ебаный снайпер!» — Маргариту переполняла жгучая зависть. Которая, сказать по правде, была отчасти и моей.
Перед глазами снова возникло лицо Ромунова.
— Вы только что видели демонстрацию поведения меха в условиям, приближенным к боевым. Удержание позиции с поражением максимального количества целей до первого провала, — спокойно сказал он. — Как видите, лейтенант сумела набрать шестьдесят четыре трупа на своем счету. Профессиональное боевое звено из пяти машин обычно набирает около пяти-шести сотен на данной симуляции. Иными словами — до полного опустошения боезапаса.
Капитан на некоторое время замолк, смотря куда-то в сторону. Было видно, как глаза бегло читают какой-то текст.
— Вы — новички, — продолжил он после короткой паузы как ни в чем ни бывало. — Так что на сегодня ваша задача — выбить тридцать два трупа впятером. Половину от результата лейтенанта Соколовой. Тир поделен на две секции — по одной на каждую группу. Управление своей секцией находится к руках назначенных мною командиров. Кто не справится с поставленной задачей к концу занятия — в следующий разгрузочный день отдыха получит лишние пять часов на стрельбище.
Я прямо-таки практически слышал возмущенный гомон из соседних машин. Разгрузочный день — это то, что у нас было вчера. Все занятия были сокращены до пяти часов пилотирования меха и часа физподготовки. Позволяя нам почти полдня наслаждаться свободой. Давая отдых и мозгам, и телам. И угроза лишить нас оного... была, мягко говоря, весьма весомой! Я бы лучше попал на трехчасовой интенсив к Соколовой!
Двуглавый, между тем, вернул учебное снаряжение на место и, повесив на себя настоящие пушки, совершенно спокойно вышел в шлюз. Бросив через плечо напоследок: «Можете приступать. Буду приглядывать за вами через камеры наблюдения.»
— Так, Эль-22, давайте на дальний от шлюза рубеж. А мы тут устроимся, — возникло лицо нашего сегодняшнего командира — Дианы Ёрловой.
— Да все равно хрен мы отсюда уйдем, пока занятие не окончится, — хохотнул незнакомый мужской голос.
— Эй, а если в туалет приспичит? — хихикнула Настя.
— Ходи под себя, — могильным тоном бросил Питон, мгновенно взорвав общий канал связи громким ржачем.
— Так, отставить хохот, — раздраженно рявкнул я в интерком. — Я, в отличии от вас, на стрельбище уже был. Правда не в мехе. И за три гребанных часа подстрелил только двух тварюг подряд! Так что давайте-ка мы сперва настреляем по тридцать два балла на группу, а потом уже ржать будем?
— Ой-ой-ой, какие мы грозные, — в тоне Виталия отчетливо сквозило саркастичное ехидство. — У тебя настолько хреново с умением целиться, Белый?
— Эмм... может нам и правда сперва отстреляться, а потом уже массово ржать? — робко предложила Анастасия. Тут же вызвав у меня на лице благодарную улыбку.
— А чего это ты его слушаешь? — едко поинтересовался Питон.
Я почувствовал, как по спине резвенько побежали нехорошие мурашки. Мы с Настей старались особо не отсвечивать со своими отношениями. В курсе были только те немногие, что нас умудрились застукать за поцелуями. Из нашей группы — Галланы и Макс. Плюс пара девчонок из двадцать второй.
Так что, вроде как, мы были в относительной безопасности. Если б Федор с Арленой хотели — давным-давно бы уже всем рассказали. Да и Настя уверяла, что с ее стороны все тоже схвачено — девчонки никому не проболтаются. Я, правда, не был особо уверен, что партнеры этих девушек тоже подписались под этим соглашением.
— Так, заткнулись се! — рявкнула Маргарита. — Я у этава нидаделка природы в мозгах сижу, еслив вы не в курсах. И — он правду лепечет без балды ваще! Эти мелкие гавнюки уварачьвают ваще без траблов!
«Спасибо», — только и сумел послать девушке свою мысль я.
«Без напрягов. Друг друга надо прикрывать», — тут же пришел ответ. — «Над тобой имею право издеваться только я. Ну и твоя сучка. Да и то только в ебле.»
Я тут же увидел пару картинок, иллюстрирующих «издевательства» сексуального характера. Иными словами — несколько сценок, где Настя всеми силами меня заводила и обламывала, не давая кончить. Снова и снова.
«Синхронизация — двадцать шесть и одиннадцать сотых процента», — прислал мех отчет о неожиданном повышении. Оставляя меня гадать, у кого из нас двоих подскочило сексуальное желание от этой картинки?
— Так, отставить ржач, — наконец возникло изображение Дианы. — Альбинос прав. Сперва — выполним необходимый минимум, а уже потом будем фигней страдать!
— Есть отставить ржач! — с отчетливым смешком донеслось из рядов Эль-22. — Окей, детвора, пошли в конец стрельбища. Покажем любимчикам Ромунова, как стрелять надо!
Пачка мехов победно вскинули руки. Быстро скрываясь на своей половине и покидая общий канал связи.
— Так, все слышали? — усмехнулась Ёрлова. — Звучит как вызов на дуэль! Утрем нос Эль-22?
— Без напряга! — возникла рядышком рожа Виталия. — Давай, малышка, возьмем ствол побольше.
Двести двенадцатый мех тут же сделал пару шагов, замирая перед стендом с немногочисленным оружием.
— Отставить! — мгновенно раздался голос Дианы. — Так, слушайте правила, — глаза девушки забегали по строчкам, вслух читая написанное. — Каждую минуту производится смена вооружения. Каждому меху будет приходить оповещение, каким оружием надлежит пользоваться. На переоснащение будет даваться пауза в пять секунд в потоке врагов. Задача — удерживать огневую позицию. В случае поражения хоть одного меха — симуляция прекращается.
— Иными словами — хватай что скажут и мочи что движется? Класс! Оттянемся по полной! — расплылся в улыбке Питон.
— Ты забыл про «прикрывать друг друга», — несколько раздраженно бросил в интерком я.
— Так, заткнулись все! — рявкнула Ёрлова, явно теряя самообладание от наших перепалок. — Как ваш командир звена, приказываю — отныне только я имею право говорить в общем канале связи!
— Так точно, командир звена! Как прикажете, командир звена! — шутливо отдал честь мех Виталия.
Я хотел было сказать что-нибудь по этому поводу, но Маргарита вовремя меня тормознула.
«Не уподобляйся горилле», — осадила она. — «Один раз поведешься — и уже не отмоешься. Просто заткнись и позволь Диане самой разобраться. Раз уж ты на нее запал. Кстати, у нас есть хоть одна девчонка, на которую ты не запал?»
«Ты», — мгновенно улыбнулся я.
Впрочем, мое подсознание слило все мои симпатии быстрее языка. Мгновенно выдав единственную кандидатуру, с которой я бы не хотел связываться — Ксению. Уж слишком сильно меня зацепило то, каким Макс выполз из меха после визита в ее голову.
Ёрлова между тем быстро осадила Питона и, не желая тратить лишнего времени, попросту сказала: «Готовьтесь. Запускаю через три... два... один!»
На экране передо мной тут же высветилось: «Дробовик». Я повернулся к стенду, пробежался глазами. Заметив пачку на стойке слева. Вот только едва я двинулся к ним, как тут же столкнулся с Максом, направлявшимся к винтовкам встречным курсом. В то время как у меня за спиной скрежет металла выдал, что позади столкнулись еще две машины.
Пока мы пытались разминуться друг с другом — пришло оповещение системы: «Симуляция окончена. Эль-21. Набрано: ноль баллов.»
— Мда. Что-то явно пошло не так, — хохотнул Макс, вешая на место только что взятую винтовку.
— Твою мать, мы хоть вооружиться-то успели? — раздраженно бросил Питон.
— Похоже что нет, — возникло скривившееся в отвращении лицо Дианы. — Запускаю еще раз.
И во второй раз произошло то же самое. На третий — мы кое-как успели похватать стволы. Кто-то даже успел разок пальнуть. Судя по нулевому результату — в воздух.
— Так, короче, тут явно какой-то прикол! — рявкнул Виталий, демонстрируя на мгновение свою красную рожу.
— Курсант Щадоленко, мне написать на вас рапорт!? — возникло не менее разгневанное лицо Дианы. — Я ясно приказала всем заткнуться!
Ответа не последовало, тем не менее я явственно представил себе угрюмое: «Да пиши, бля... «. Уж слишком это вписывалось в нашего Виталия. Мне в голову, впрочем, пришла идея.
— Разрешите слово, командир звена? — попросил я разрешения говорить.
— Валяй, — с явной задержкой, нехотя бросила Ёрлова.
— Отчитайтесь о первом запросе вооружения. По порядку, с двести одиннадцатой по двести пятнадцатую, — аккуратно, соблюдая спокойный и формальный тон, сказал я. Тут же получив список из пяти стволов, выданных нам системой в, судя по всему, случайном порядке. — Отлично, теперь о втором, — я дал паузу. — И теперь о третьем.
— Два дробовика, две плазменных винтовки, один пистолет, — мгновенно смекнула Ёрлова. — Так, берем нужные стволы и кладем на огневой рубеж.
— Думаю, товарищ командир, стоит обозначить позиции для каждого оружия? — предложил идею я. — Пистолет — в центр. Дробовики — по сторонам от него. Винтовки — с краю? А когда получим конкретные распоряжения — попросту подходим к нужной точке? И при смене — кладем оружие на стол и переходим на нужный рубеж?
— Дело говорит, — хмыкнул Макс.
— Поддерживаю, — заявил Федор. — Путаницы будет меньше.
— Авось хоть тачки не пагнем, — встряла Маргарита. — Вы хоть в курсах, пачем эти штуки стоят?
— Я уже прям вижу, как ты мафон свинчиваешь, — не удержался от подколки Питон.
— Отставить разговорчики, — прервала всех Диана. — Утверждаю план Альбиноса.
Дело сразу же пошло на лад. Теперь нужно было лишь подойти к нужному столу. Четыре убитых, провал. Шесть убитых — провал. За полчаса мы кое-как добрались до смены оружия. То есть — продержались ровно одну минуту.
Мы были похожи на стадо баранов. Народ палил без особого разбора. Хреначил из дробовиков через все стрельбище даже не понимая, что эффективная дальность — пятнадцать метров. То есть стрелять на большую дистанцию просто бесполезно.
Перезаряжали стволы тоже кому когда вздумается. Несколько раз провалившись чисто из-за того, что у всех невовремя заканчивались патроны.
Но мы учились. Питон орал на всех подряд. Диана орала на него. Мы же попросту пытались как-никак скооперироваться. Медленно находя все новые способы согласовываться между собой.
Я по большей части бездействовал. Двигаться нужно было раз в минуту — быстро перебегать от одного стола к другому. В остальном же оттягивалась Марго. Наконец-то набрасываясь на «свою» нишу управления мыслежуйкой.
Оставляя меня сидеть на вторых ролях. Приглядывать за ситуацией в целом и давать моей партнерше указания, какую тварь подстрелить следом. Не забывая подстегивать кнутом наш уровень синхронизации тут и там. Что, сказать по правде, скорее отвлекало Маргариту, чем помогало.
Но, массово переругиваясь, мы все же постепенно увеличивали наш счет. Двадцать пять убитых тварей. Вторая смена вооружения. Быстро переместиться за соседний стол, схватить винтовку и начинать выцеливать больших тварей на расстоянии — с мелкими и более близкими будут разбираться другие.
Патроны закончились. Быстро кинуть в интерком «Винтовка, перезаряжаюсь!» На нашу сторону тут же полетели плазменные сгустки с противоположенного края. Марго выдернула обойму, коснулась ею стола, и вставила ее обратно. Система засчитала перезарядку оружия, снова разблокировав учебный макет, на первый взгляд — неотличимый от настоящего вооружения.
Тридцать один труп! Снова провал!
— Да вашу блядь мать! — мгновенно заорал Питон. — Кто, бля, облажался!?
— Вообще-то, ты, — в абсолютной тишине заявил я. — Мелкий прорвался и поразил Макса кислотой, — ткнул пальцем в застывшую голограмму мой мех. — Пистолет у тебя. Ты должен в первую очередь отлавливать вот таких.
Мы уже выяснили, что самый простой способ разобраться с этими мелкими гаденышами — это либо отстреливать их в последний момент, либо хреначить дробовиком примерно с десяти метров. Они попросту иногда не успевали выскочить из зоны разлета картечи.
— Я перезаряжалась! Я же говорила! — вклинилась раскрасневшаяся Вероника.
— Нет, не говорила, — грозно заявила Ёрлова, сидя в своем кресле канонира с мрачным лицом. — Во всяком случае, я не слышала.
— Я тоже, — вклинился Макс, державший в руках второй дробовик.
— Сколько у нас времени осталось, комзвена? — пряча разочарование из голоса и мысленно сливая весь негатив в воздух на пару с Маргаритой, поинтересовался я.
— Сорок минут, — мгновенно ответила Диана.
— В минуту идет от двенадцати до пятнадцати чертей. Чтобы выбить тридцать две — нужно протянуть две с небольшим минуты. То есть, если не трепаться зазря, то у нас время примерно на пятнадцать попыток, — быстро просуммировал я.
«Я б сказала, ты с ее обязанностями пока что лучшее нее управляешься», — улыбнулась Маргарита.
— Дело говоришь, Витек, — мгновенно появился образ Макса. — Я за «без разговоров»!
— Я тоже, — прохладно кинула Ёрлова. — Так, все перезарядили стволы и на исходную.
«Ты думаешь?» — удивленно поднял бровь я.
И мгновенно увидел себя глазами Маргариты. Относительно спокойный. Вежливый. Бросающий тут и там умные мысли, предлагая дельные варианты и решения.
«Ну спасибо», — осторожно повел плечом я.
В то время как наша гонка возобновилась. Лишь с двенадцатой попытки, впрочем, нам наконец-то удалось выбить тридцать восемь, прежде чем мы допустили очередную ошибку. Оставив нам десять минут в запасе — порадоваться нашим успехам!
Впрочем, закончив с массовыми поздравлениями, я вспомнил о своей идее, над которой размышлял где-то за это занятие.
— Диана, у тебя доступ к тиру ведь есть? — спросил я.
— Ну да, — тут же кивнула светлой шевелюрой девчонка.
— Дай-ка один запрос...
— Лейтенант Соколова. Последний результат в системе — шестьдесят четыре балла. Лучший результат — сто два балла. Результат зафиксирован четыре года, два месяца, шесть дней назад, — отчитался синтезатор.
— Вау! А так можно!? — тут же раздался любопытный голос Арлены. — Давай Ромунова!
— Вывести результаты Двуглавого, — тут же запросила Диана.
— По запросу «Двуглавый» записей не обнаружено, — ответила система.
— Да он же ж, бля, только что тут был! — вскричал Виталий. — Может по фамилии?
— Вывести результаты капитана Ромунова, — сказала Ёрлова.
— По запросу «капитан Ромунов» записей не обнаружено, — отчитался синтезированный голос.
— Черт! — хохотнул Макс. — Может у нас нет допуска?
— До Соколовой же добрались, — мгновенно возразил я. — Слушай, он ведь атлет. А тут результаты по канонирам считаются... Диана, а попробуй сформулировать примерно так: «Вывести результаты по машине «Двуглавый»?
Нам тут же выдали последний результат Соколовой. И не более того. Будто предыдущих результатов попросту не существовало.
— Папробуй пменять «Двуглавый» на «капитан Ромунов»? — предложила Маргарита.
И вот тут то мы и сорвали джек-пот!
— Машина капитана Ромунова. Лучший результат в системе — двести шестьдесят восемь баллов. Установлен парой Пустынник — Смерч. Результат зафиксирован шесть месяцев, три дня назад, — отчитался автоматический голос.
— Пустынник — Смерч? — удивленно хмыкнула Арлена.
— Ну «Пустынник» — ясен пень, Ромунов, — мгновенно заявил Питон. — А вот кто такой «Смерч»? Его канонир, поди. Какой-то мужской позывной. Может наш капитан — того? На другую сторону глазки строит? — хохотнул парень.
— Эмм... — подал голос я. — Ты помнишь, что он сказал что будет за нами приглядывать? Уверен, что хочешь тут пообсуждать его ориентацию? Он ведь может и слушать наш канал связи.
Виталий мгновенно заткнулся. Быстро смекнув вообще ничего не отвечать. Во избежание неприятностей.
— А в каких случаях военные позывной меняют? — быстро разбила неловкую паузу Арлена.
— Крайне редко, — мгновенно ответил Арсенов, знакомый с армейскими порядками, кажется, еще лучше Виталия. — Обычно — если происходит нечто реально крутое!
— Притом позывной явно свежий. Результатов по запросу на «Двуглавого» нет, — задумчиво протянула Диана. — А вот на «Пустынника» — до хрена. Тут список страниц на двести!
Пока все обдумывали неожиданное открытие, снова встряла Арлена.
— А никто не заметил, что лучший результат — двести шестьдесят восемь? — веселым тоном поинтересовалась девушка.
— Эмм, и? — нахмурился я.
— Да мы тут с Лен посчитали съемный боезапас меха. Получается двести шестьдесят патронов, при условии вставленной в оружие обоймы, — возникло улыбающееся лицо Федора. — Он еще восьмерых кулаками забил, что ли?
— Лично я — вообще не удивлюсь, — расплылся в улыбке Макс.
— Ваще у него типа нож есть, — предположила Маргарита. — Или он сваим гробешником шарахнул?
Наше обсуждение, впрочем, было довольно грубо прервано отъехавшей в сторону перегородкой, выпуская двадцать вторую с их половины.
— О, вы тут тоже закончили? — мгновенно поинтересовался мужской голос. — У нас тридцать шесть! Выкусите, любимчики!
— Тридцать восемь, — победным тоном, выдержав небольшую драматическую паузу, заявила Ёрлова. — Сами выкусывайте.
Впрочем, не успели мы и слова сказать, как входной шлюз открылся, явив нашему взору Двуглавого.
— Занятие окончено. Повесить оружие на стенды. Возвращаемся в ангар, — сухо бросили динамики.
Не давая нам и слова сказать. Лишь только сдать наши муляжи и отправиться следом за Ромуновым. Гадая, слышал он что-нибудь или нет.
«Уровень синхронизации Двуглавого — два и три сотых процента», — запросила данные Маргарита.
«Мда. Они определенно друг друга не любят», — мотнул головой я и, прыгая от камеры к камере, нашел мех Насти.
«Эль-224. Кавутов — Кузнецова. Уровень синхронизации — десять и сорок две сотых», — пришел отчет машины.
«Ууу... « — я прямо-таки чувствовал, как лицо Маргариты растянулось в ухмылке. — «Кажется, у кого-то отношения не клеятся...»
И хотелось бы встать на защиту Насти, но я мгновенно понял, что нейронный интерфейс мгновенно выдаст все, что я думаю на самом деле по этому поводу. Уличая меня в лицемерии от и до.
Я радовался этой низкой цифре! Ведь пока у Насти с ее партнером были нелады — мои отношения с девушкой были вне опасности. Хотя, вместе с тем, мне было жаль ее. Ведь эти проблемы рано или поздно предстояло решать.
«А ты о ее партнере хоть что-нибудь знаешь?» — поинтересовалась Маргарита, легко ловя мои мысли.
И на столе мгновенно оказалось то немногое, что мне было известно. А это — практически ничего. Настя старалась не говорить о парне. А я, сказать по правде, не горел желанием спрашивать. Попросту наслаждаясь присутствием такой девушки рядом с собой.
Он был молод. Восемнадцать или девятнадцать. Предпочитал сидеть в интернете, полностью находясь под каблуком у матери. Впрочем, когда отношения вышли из под контроля — ему попросту заявили: «А ну ищи работу, лоботряс! Отныне сам будешь платить за интернет!» — паренек попросту пометался туда-сюда и, убедившись что мама не шутит, взял и записался в армию.
Насмотревшись всяких фильмов и весьма слабо представляя себе, на что он реально подписывается. А дальше — неожиданно позитивный тест на высокую нервную проводимость, позволявшую пилотировать мех, определил назначение на Рулетку.
По крайней мере, примерно так мне нарисовала своего партнера Настя. Сам лично я даже не был уверен, который из парней нашего ангара — он. Я как-то ни разу даже не взглянул, с кем Настя в мыслежуйку заползает. Не то чтобы мне не было любопытно, просто постоянно было не до того.
Вот и сейчас — к тому моменту, как мы покинули мех, Анастасия уже стояла снаружи, в окружении своего звена. О чем-то увлеченно переговариваясь с ребятами. Которые впервые за последние дни более-менее дружно общались между собой. А не пытались поспешно поодиночке разбежаться в разные стороны, как уже прочно было заведено в последнюю неделю.
Я пробежался глазами по нашему звену.
Питон о чем-то вполголоса переговаривался с Вероникой у своего меха. И лица у обоих были примерно такие же, как у парочки во время дикого скандала. Только и того, что голос не повышали. Выплескивая друг на друга накопившуюся злобу относительно тихо.
Макс о чем-то переговаривался с Ксенией. Я удивленно моргнул, едва лишь поняв, что ее губы действительно шевелятся! Ткнув Марго локтем под ребра и указав ей на это событие пальцем. Что привело к тому, что мы оба внезапно встали с отвешенными челюстями.
Слов было не слышно — пара отошла к самой стене ангара, как можно дальше от остальных. Тем не менее, наш бодибилдер о чем-то вполне нормально разговаривал с девчонкой на полголовы ниже себя! От которой за неделю мы сумели услышать хорошо если фраз десять!
Я с некоторым трудом оторвался от них. Мимо неспешно прошлепали Галланы. Вовсю сплетничая о том, что мы неожиданно выудили у системы про нашего инструктора. Строя догадки и домыслы, большая часть из которых, скорее всего, была ну очень далека от реальности.
В то время как Ёрлова на моих глазах развернулась, и сверкая бешеными глазами, тяжелыми шагами направилась через зал к Эль-22. Оставляя Арсенова, с которым только что разговаривала, смотреть ей в след с каким-то странным выражением лица.
Впрочем, едва лишь он заметил мой взгляд, как тут же легонько покраснел и завертел головой, пытаясь высмотреть хоть какую-то точку интереса, к которой можно было бы направиться. Но единственное, что было в этом ангаре — это собрание чужого звена у противоположенной стены. Уже явно оккупированное Дианой. И Солдатик, быстро уткнувшись глазами в пол, поспешно зашагал вдоль стены. Попросту пытаясь скрыться от моего взгляда.
— Че-та тут нечиста, — задумчиво протянула Маргарита, провожая Валеру взглядом.
— Будь паинькой и не цепляйся, — вежливо попросил я. — Вы с девчонками его уже и так затролили.
— А че у нео пастаянна стаит? — злобно улыбнулась девушка. — Не, мье приятна и се такое, но се же...
Я лишь покачал головой. Кличка «Солдатик» уже прочно прицепилась к Арсенову. Вот только получил он ее отнюдь не за свои попытки походить на образ классического солдата из фильмов.
Впрочем, наш короткий перерыв подошел к концу. Двери ангара разошлись и ввалились остальные две группы под предводительством алого меха наставников.
И не успели пилоты выбраться из кабин, как мы уже бежали к своим койкам. Быстро переодеться в спортивную форму — и на физподготовку к Соколовой. Которая, к нашему удивлению, сегодня продлилась лишь два часа, вместо положенных трех.
К тому же — наполовину состояла из различных тренингов на доверие. В духе сложить руки на груди и упасть на своего партнера — пусть ловит. Мы всем взводом вывернули шеи, наблюдая за тем, как Куленко падал на Ксению. Нет, она его, конечно, попыталась поймать... Но если б Макс не сделал вовремя шаг назад — то он бы девчонку раздавил нафиг!
После чего — занятие по медитации. Или, как мы его в шутку между собой прозвали, «не-попадись-на-том-что-спишь». Потому что мало какое занятие обходилось без того, чтобы наставницы не отвешивали кому-нибудь хорошего пинка.
И наконец, новая двухчасовая дисциплина — тактика военных действий. Работа в команде на поле боя и все что с этим связано. Боевые построения, способы прикрытия друг друга, грамотный выбор целей и прочее в том же духе.
Что и говорить, после утренних попыток изобрести всю эту лабуду самостоятельно, мы всей нашей столовкой с жадностью слушали преподавателя — одного из наставников из соседнего взвода. Матерый мужчина со шрамом на челюсти довольно толково разжевывал основные способы координации в тактических звеньях и классические боевые построения для разных случаев. Умело работая с аудиторией для поддержания интереса к происходящему на доске.
Впрочем, в конце концов пиликнуло оповещение и инструктор, прервавшись на полуслове, заявил что на сегодня все свободны. К моему личному разочарованию! Это было одно из немногих местных занятий, которое меня действительно увлекло!
— Привет! — коснулась моего плеча женская ручка.
Я тут же расплылся от уха до уха, переводя взгляд на разошедшиеся в полуулыбке манящие губки Насти. Даже не отдавая отчета, как мой интерес к только что закончившемуся занятию мгновенно потух, переключаясь на нечто гораздо более волнительное.
— Пф, сньмите се уже номер, — фыркнула Маргарита, поспешно вставая и выскальзывая из аудитории.
— Это... ? — ткнула в ее спину большим пальцем Настя.
— Вполне в ее духе, — не прекращая улыбаться ответил я. — Забей. Какие планы?
— Я думала забежать ненадолго в комнату отдыха. Дать народу время рассосаться кто куда... А потом, — девушка аккуратно, пользуясь тем что все уже вышли, пробежалась пальчиками по моей руке, — я думала тут кое-что попробовать...
— Звучит весьма привлекательно, — даже и не думая ответил на все это я, направляясь с Анастасией к выходу.
Едва ли пятью минутами позже мы уже зашли в комнату отдыха.
В глаза мгновенно бросился контраст с первым учебным днем. Когда тут практически никого не было. Сейчас же — народу было не протолкнуться!
На местном танцполе зажигали несколько девчонок. Игровые автоматы занимали те курсанты, которых можно было назвать нашими «ботанами». На диванчиках велись какие-то женские посиделки — целая стайка о чем-то увлеченно болтала между собой, смотря на парней весьма выразительными взглядами, мгновенно отбивающими всякое желание подходить.
Настольный футбол в противовес плотным кольцом оккупировали парни, явно устраивая какой-то чемпионат. Все три бильярдных стола были заняты местными компашками свеженародившихся друзей.
Пару свободных мест нам с Настей удалось найти исключительно за картежными столами, подсев к ребятам из соседнего взвода. Благо что пустили вообще без вопросов, мгновенно снабдив каждого небольшой стопкой фишек.
Которые лично я намеревался спустить как можно быстрее. Попросту потому, что визит в комнату отдыха имел одну-единственную цель. Дать народу закончить свои дела в жилых модулях и свалить куда-нибудь.
За последние дни мы с Настей быстро уловили местные тенденции. Народ в лучшем случае заскакивал назад, сполоснуться после учебного дня, и тут же разлетался по Рулетке. Большая часть оседала в комнате отдыха. Кто-то — открыл прочие возможности станции в виде обзорных площадок, тренажерных залов и прочей лабуды.
Основной точкой Рулетки в этом плане являлся немалых размеров развлекательный центр примерно в центре жилой зоны. Но, к сожалению, к курсантам там относились не слишком-то дружелюбно. Стоило сделать едва ли десять шагов и кто-нибудь да предлагал воспользоваться «своей» комнатой отдыха.
Причина, как мы выяснили несколько позже, была проста до безумия. В развлекательном центре форма была не обязательна. А вот иерархию соблюдать все же было крайне желательно. Не говоря уже о том, что в гражданской одежде никогда не было окончательно понятно, кто перед тобой — офицер или ученый. И если случайно нахамить не тому человеку, то проблем можно было огрести по уши. Так что, как нам объяснили Тина с Романом, существовало негласное распоряжение младшего комсостава разворачивать курсантов как можно быстрее. Во избежание возможных эксцессов. Хотя официального приказа все же не было и в помине.
Я начал бессмысленно и совершенно беспощадно рисковать своими фишками. Пытаясь попросту спустить их все до единой минут за пятнадцать-двадцать. Как и сидевшая рядом Настя делала абсолютно то же самое. Утайкой ласкаясь со мной под столом, внаглую пользуясь тем, что стена позади нас отлично умела хранить тайны.
Я вскользь заметил пару своих одногруппников. Галланы играли в бильярд с кем-то из нашего взвода. По крайней мере, эти лица я уже точно видел и не раз. Ребята вовсю смеялись и откалывали шуточки. Ведя себя гораздо более расковано чем в присутствии остатка эль двадцать первой.
В то время как за соседним столом для покера, спиной к нам, сидел Питон. Потихоньку наращивая свою стопку фишек. Бросаясь довольно громкими и едкими замечаниями. Вызывая у меня вопрос — как ему еще оттуда не выдали пинка под зад? По крайней мере, я бы такие подколки долго терпеть не стал.
Впрочем, мне, по большей части, было плевать. Прямо сейчас меня заботила исключительно Настя и ее невысказанная идея, вызывавшая у меня громадный прилив любопытства. Настолько большой, что я даже и не обращал внимания на внаглую зажимавшуюся в уголке комнаты активно целовавшуюся парочку. Служившую предметом множества косых взглядов. У кого — раздраженных, но у большинства — завистливых.
— Ва-банк! — заявил я, толкая жалкий остаток своих фишек.
— Поддерживаю! — мгновенно сделала то же самое Настя.
— Хм, — задумчиво почесал подбородок сидевший напротив парень. — Ты, — он ткнул мне в грудь, — сменил четыре карты. А ты, — курсант перевел палец на мою девушку, — и вовсе все пять. Ребята, вы явно гоните, — расплылся в широкой улыбке паренек. — Поддерживаю и открываемся.
Я с триумфальным выражением лица показал свою пару четверок. А Настя с широкой улыбкой продемонстрировала вообще ничего.
— Еще ни разу не был так рад проигрышу, — засмеялся я, выходя за дверь комнаты отдыха.
— А уж я-то как рада! — девушка бросила отрывистый взгляд по коридору и ненадолго обвила руками мою шею, припадая страстным поцелуем. Вовсю наслаждаясь моими руками на своей талии. — Ну все! Пошли быстрее! А то я уже горю! — засмеялась она, стремительно направляясь по коридору размашистыми шагами Ромунова.
Я лишь шел следом. Перебрасываясь с девчонкой парой-тройкой игривых фраз. Но, сказать по правде, разговор у нас не особо-то и клеился. Уж слишком много «не того» было в головах! Да и отчетливое осознание что мы идем не просто куда-то, а заниматься кое-чем, совершенно не способствовало поддержанию хоть какой-то беседы.
Жилые модули курсантов. Настя решительно свернула в свой блок. Я же задержался в коридоре на несколько секунд.
Дверь ЖМК-23 открылась и оттуда вышел парень, медленным шагом направляясь в сторону внутреннего кольца. Моих же ушей на миг долетело привычное улюлюканье. Очередной сбор бойцовского клуба в самом разгаре. Народ то и дело менял модуль, но в целом картинка была неизменной. Любители лениво помахать кулаками лениво махали кулаками.
Оставляя меня лишь недоумевать от того, что за неделю их до сих пор не застукали за всем этим с поличным. Или хотя бы не заметили мелких синяков во время занятий. Может, наставники попросту списывали это на обучение рукопашке? Или, что мне казалось более вероятным, элементарно старательно делали вид, что не замечают, давая народу относительно безобидно стравливать лишний тестостерон.
Сейчас, впрочем, это означало, что никому и дела не будет до наших с Настей забав. Все либо в комнате отдыха, либо тусят на собрании любителей мордобоя в двадцать третьем.
Я улыбнулся и зашел вслед за Анастасией в ее жилой модуль.
Алая копна девушки как раз закончила осмотр территории. Бегло заглянула в душевую и туалет, убеждаясь что все свалили. И, лукаво глядя на меня, Настя весьма эротично избавилась ото всей своей одежды прямо в общем зале! Легко заставив мой член взвиться от вида ее изгибов!
Пещерку прикрывал маленький, аккуратненький кустик алых волосиков, которые Настя умудрилась подкрасить как раз перед отправкой сюда. Но прямо сейчас он был для меня попросту красным указателем, обозначавшим предельно ясное направление!
Девушка подхватила одежду и игриво убежала в женскую спальню.
— Ты... ? — поинтересовался я, заглядывая следом.
Настя попросту скинула всю свою одежду в ящик для грязного белья и поманила меня пальчиком.
— Я хочу сделать это здесь! — заявила она, легонько лаская свои грудки.
— Здесь? — поднял бровь я, оглядывая тесный проход.
Хоть сколь-либо вменяемое пространство для утех было только в самом конце — у небольшого столика. Но в целом... в самой идее заняться сексом в общей женской спальне было что-то... вульгарное? Заставлявшее по спине пробежать искорку удивления, вызывавшую одновременно и легкую оторопь и неожиданный восторг!
Одной лишь мысли, что через пару часов сюда нагрянет несколько девчонок и завалятся дрыхнуть по своим койкам, хватало, чтобы мой конь окончательно встал на дыбы, резко проглядывая на ткани шортов!
— Именно здесь, — лукаво подмигнула Настя и поманила меня пальчиком.
Сказать по правде, желание возражать мгновенно разбилось об этот жест. Я и глазом моргнуть не успел, а моя одежда уже валялась по ближайшим окрестностям. Что полетело на пол, что на койку к соседу — я даже и не глядел.
Анастасия залезла на один из нижних лежаков.
Места было мало. У коек было лишь одно преимущество — два метра длины. Чтобы даже у высоких курсантов была возможность вытянуть ноги. В остальном же — пространства едва хватало забраться поверх Насти, облокотившись на простынь локтями.
И стоило мне лишь на миг отвести взгляд от зеленых глаз моей девушки, как я мгновенно понял, что эта койка — ее! На стену была прицеплена фотография ее семьи. Справа — рослый отец в элегантном костюме, слева — мать в обтягивающем белом платье. А между ними — моя алогривка в весьма милой школьной форме.
Фотографии явно было несколько лет, потому что на снимке Насте было хорошо если лет шестнадцать. Но даже на нем улыбка казалась вымученной, а в глазах проглядывало легкое разочарование. Будто ей только что сказали, что родители уезжают в командировку вместо совместного похода в парк развлечений и девчонка кое-как успела наспех спрятать все это куда-нибудь поглубже, чтобы улыбка на фотографии хотя бы казалась искренней.
Мне на лицо легла рука, заставляя меня снова взглянуть в глаза извивавшейся подо мной девушки. Мой член был уже настолько глубоко в ней, насколько это было возможно. А я то и дело приподнимался, вонзаясь в мокрую пещерку медленным ритмом. Внаглую пользуясь моими недавно появившимися мышцами для растягивания сексуального удовольствия.
Я чувствовал, как затвердевшие соски трутся о мою грудь, но оставалось лишь жалеть о выборе места. Койка сверху даже не давала возможности приподняться чуть повыше, чтобы просунуть руку и немного поиграть с горошинками.
Насте, впрочем, хватало и так. Из горла вырывались сдавленные стоны. Глаза то и дело закатывались. А тело подо мной легонько дрожало и извивалось, пытаясь ускорить нашу гонку!
Но я твердо стоял на своем! Иногда еще сильнее замедляясь, вынуждая Настю начать лепетать свои мольбы. Мысленно вознося хвалу Маргарите за ее «интимные уроки» в кабине мыслежуйки.
Не то чтобы моя партнерша умышленно делилась опытом. Скорее — попросту бросала иногда свои детальные воспоминания. Давая советы от противного. Дескать вот так — делать не надо!
Клиенты редко когда заботятся об удовольствии своей шлюхи. Предпочитая делать все так, как нравится им. Так что у Маргариты скопилась весьма громадная коллекция сцен, которые оставляли у нее лично исключительно разочарование. Благодаря которому я прекрасно чувствовал более правильный вариант с Настей.
— Эй, есть тут кто? — раздался вдруг женский голос от входа.
Мы с Настей с ужасом переглянулись. Девушка, впрочем, быстро среагировала, поспешно чуточку сместившись подо мной, убирая высунутую в проход ногу в нишу. Прикладывая палец к губам в мольбе попросту не отсвечивать.
Я бегло прикинул. Коридорчик спальни был настолько узким, что из общего зала нас и правда могли не заметить. Скорее уж обратят внимание на мои трусы да шорты, валявшиеся прямо в проходе! Но попытка — не пытка, так?
Один хрен, если сейчас попытаться начать вылезать, то уж точно сверкну голым членом неизвестно перед кем! Так что уж лучше окажусь застуканным на Насте, чем в попытках спешно с нее слезть!
— Я же говорила — тут пусто, — раздалось между тем из зала на входе.
— Ты сегодня была очень... — донесся до меня другой голос — мужской. Хотя парень явно жутко нервничал и мялся.
— Договаривай, — устала ждать женщина.
— Строгой? — робко промямлили в ответ.
На некоторое время все стихло. Будто девушка медленно переваривала эту фразу. Настолько медленно, что Настя не удержалась. Голова тихонечко потянулась в сторону, одним глазком выглядывая в проход.
Вот только вместо того чтобы панически ее остановить, мое любопытство потянуло мою голову следом. Благо койка была настолько узкой, что дотянуться шеей до края было не так уж и сложно.
Четко в центре зала, напротив прохода в спальню, стояла фигура пухлой девушки со светло-соломенными волосами.
И я мгновенно мысленно застонал. Ёрлова! Я должен был мгновенно узнать ее мелодичные интонации голоса! Но после сегодняшнего визита на стрельбище, в течении которого она скорее рычала и прикрикивала, чем разговаривала, видать что-то попросту переклинило в голове!
А значит ее собеседник... Валера? Я еще раз попытался вспомнить голос парня, но, сказать по правде, сейчас он больше походил на мужскую версию Ксении. Не позволяя дать абсолютно точного ответа.
Диана между тем глубоко вздохнула. Я тут же увидел, как ее плечи еще чуточку сильнее откинулись назад. Ножка оказалась выставлена на полстопы вперед, а руки сами собой привычно сложились под грудью. Легонько приподнимая не слишком-то заметные буфера, давая этим жестом им хоть какой-то объем.
— Чтобы ты понимал, я это делаю исключительно ради повышения нашей синхронизации! — недовольным тоном заявила Ёрлова. — Только ради этого, понял?
— У... угу! — раздался голос Солдатика из-за угла.
Диана наклонилась, подцепляя носок и стянула его вниз, попутно избавляясь от обувки, сбрасывая и то и другое в сторону.
— Целуй! — приказным тоном сказала она, эффектно ставя обнаженную ножку на самый носочек.
До моих ушей тут же долетел звук мужского тела, упавшего на колени. А в поле зрения появилась самая макушка Арсенова, резво припавшего губами к ноге чуть повыше щиколотки. И начав осыпать ее мелкими, отрывистыми поцелуями.
И, к моему удивлению, Настя почти сразу же начала легонько двигать тазом! Явно намекая на то, чтобы и я продолжал свою деятельность!
Я удивленно перевел взгляд на зеленые глазки и увидел лишь обуревавшую их похоть. Анастасия на мгновение приложила пальчик к губам, призывая меня к молчанию, и тут же вывернула голову обратно в проход. Продолжая осторожно подглядывать за происходящим.
Вынуждая меня не только присоединиться к ней за этим делом, но еще и начать потихоньку двигать бедрами, легонько, почти незаметно, вонзаясь в мокренькую киску. Мысленно молясь всем кому только можно чтобы Диана не додумалась повернуть голову в нашу сторону!
— Ниже! — раздался между тем властный голос из зала.
Валера тут же пошел вниз по женской коже.
— Я сказала ниже! — подбавила в тон ледяных ноток Диана.
И я с удивлением увидел, как Солдатик резко пропустил добрый десяток сантиметров, тут же припадая в самый низ. Целуя ножку около самых пальчиков. Смещаясь то влево, то вправо. Явно стараясь уделить внимание каждому миллиметру женской кожи!
— Языком! — расплылась в улыбке Ёрлова, с победным выражением лица наблюдая за пресмыкающимся партнером.
И Валерка тут же начал натурально облизывать женскую ножку! В то время как Диана, дав ему с полминуты, приподняла ее в воздух, давая пареньку возможность вылизать пальчики. Которой он сразу же и воспользовался.
Сложно сказать, как я к этому всему относился. Если честно, то меня гораздо больше заботили ощущения своей члена во влажной пещерке Насти. В то время как внутри клокотала мысль, что я подсматриваю за интимными забавами своей сестры!
По крайней мере, охватившее меня неудобство можно было охарактеризовать именно как-то так. Уж очень... интимной была картинка перед моими глазами. Не просто какой-то поцелуй и даже не секс. А нечто гораздо более чувственное. Сокровенное.
Но Настя совершенно не желала открываться от этого зрелища! Более того, я явственно ощущал как она потихоньку еще сильнее распаляется от подглядывания! Бедра двигались все резче, невзначай требуя от меня удовольствий.
Которые я и так оказывал несколько сильнее, чем мне бы хотелось. Постоянно рискуя неосторожным шорохом привлечь к себе внимание.
— Другую ногу! — заявила тем временем Диана.
Позволяя Валере самому снять с нее кроссовок и столь же качественно облизать от и до. Тщательно обсосав на последок каждый пальчик до единого. И на лице у нашего комзвена было что угодно, но только не «я делаю это потому что надо»!
Триумф, довольство — наверняка. Губы то и дело расходились в стороны от возбужденного придыхания. А глаза попросту пожирали происходящее внизу, совершенно не обращая ни малейшего внимания ни на что вокруг! Не отрываясь от губ Валеры и на секунду.
Девушка дала Солдатику пару минут чтобы закончить с прелюдией. Прежде чем той же самой ногой легонько оттолкнуть мужское тело от себя.
Ёрлова решительно стянула с себя шорты вместе с трусами, кинув их себе за спину. И доминантным жестом ткнула в пол перед собой.
Валерка тут же перевернулся на спину, укладываясь на пол и подлезая вперед. Так, что его голова оказалась лежать точно между пухлых женских ножек. Диана медленно опустилась, усаживаясь прямо на его лицо. Мгновенно закатывая глаза кверху и заходясь легкими стонами от происходящего между ее ножек!
Настя от всего этого тут же начала скрести мою спину пальцами, выдавая свое собственное возбуждение. Почти что умоляя меня этим жестом посильнее трудиться над ее телом! Но я кое-как сумел сгрести свою силу воли в единое целое, чтобы не ускориться. Несмотря на то, что мой конь сейчас своей твердостью не уступал, наверное, стальным переборкам! Просясь в бой ничуть не меньше солдата-новобранца, всей душой желавшего осуществить свой первый в жизни подвиг!
Но я все же сдерживался. Слишком хорошо понимая, что вся эта ситуация оказывает на меня уж слишком сильное воздействие! И если я сейчас еще и ускорюсь, то попросту разряжусь прямо в Настю не успев даже и понять, что уже пришло время вытащить...
— Нравится лизать девушку, да? — победным тоном поинтересовалась Диана минутой позже. Притом ее таз, кажется, еще сильнее прижался к голове Арсенова в этот момент. Явно давая понять, что вопрос был скорее риторический. — Нравится... — Ёрлова издала длинный, протяжный стон, выдавая подступающий оргазм.
Девушка наклонилась чуть вперед, неспешно устроилась на своем троне чуточку поудобнее и властным жестом запустила руку в шорты Валеры. Выуживая его давным-давно взведенное в боеготовность орудие. И, не тратя ни секунды, начала скользить по нему пальцами.
Одной рукой она придерживала член у основания, в то время как второй попросту водила туда-сюда, легонечко касаясь кожи. Даже и не пытаясь его сдавить.
— Ты... аааа... кончишь... только... после... меня! — медленно, постоянно срываясь на громкие стоны, проговорила она.
Арсенова, кажется, это только раззадорило (как, впрочем, и извивавшуюся подо мной Настю)! Стоны Дианы тут же стали еще громче, вскоре сорвавшись на протяжный крик удовольствия.
И по мере того как девушка расходилась, ее рука сжалась вокруг ствола Солдатика. Короткой вспышкой быстрых движений доводя его до исступления!
Из члена брызнуло несколько мощных струй, ударивших точно в замершее над ним тело. Заляпав белой субстанцией живот. И усыпав черный топ россыпью молочно-белых точек.
— Ну вот! Смотри что ты наделал! — проворковала Диана едва только к ней вернулась способность говорить.
Девушка встала. Явно с некоторым трудом устояв на ногах — ее ощутимо закачало. Глаза вовсю скользили по заляпанному животу. На лице — широкая, довольная улыбка.
Но Диана вспомнила о своей роли. Сменив выражение на более подходящую властную мину. Впрочем, взгляд быстро метнулся между ее животом и лежащим под ней Валерой с перемазанным женским соком лицом. И губы снова расплылись в дерзкой улыбке.
— На колени! — требовательным тоном заявила Ёрлова.
Арсенов выполнил команду практически моментально. Я бы даже сказал, что мы по приказу Соколовой настолько быстро на бег не срывались! А уж ее-то в нашем взводе не боялись только совсем клинические идиоты. Каковых у нас, вроде бы, не наблюдалось.
— Вылизывай! — нахально приказала Диана следом, упирая руки в бока.
— Но... я... — замямлил Валера, панически метаясь взглядом между властными глазами и белой субстанцией на животе.
— Живо! — рявкнула Ёрлова, заставив паренька вздрогнуть и почти сразу же наклониться вперед, слизывая свое собственное семя с живота девушки. — Вот молодец! — расплылась в улыбке Диана, легонько поглаживая парня по голове. — А завтра я лично посмотрю, как тебе понравился вкус твоей кончи, — почти что нежно добавила она.
Я же чувствовал, как от этих слов Настя вцепилась своей рукой в мой зад, заставляя вонзаться в ее истекающую соками дырочку посильнее. И не прошло и нескольких секунд, как тело девушки начало мелко дрожать от охватившего ее оргазма. До того сильного, что Анастасия с силой зажала себе и рот и нос чисто чтобы не заорать от удовольствия!
Вынуждая меня прилагать поистине титанические усилия, чтобы не залить ее лоно прямо сейчас! Я практически не двигался. Едва лишь Настя начала кончать — как я тупо замер на месте. Не решаясь сдвинуться и на сантиметр. С трудом сдерживаясь, чтобы не кончить от ее дерганий на моем члене!
Диана с Арсеновым ненадолго скрылись в туалете, приведя себя в порядок, и едва ли через минуту, не говоря ни слова, попросту вышли из жилого модуля. Я машинально отметил, что Валерка держался на два шага позади, с красной физиономией смотря в пол. Или на ноги идущей впереди Ёрловой?
Неважно! Едва лишь дверь закрылась, как я тут же выпалил:
— Я сейчас кончу! — взмолился я.
— На меня! — выдохнула Настя, смотря на меня безумными от похоти глазами. — То есть — на лицо! После всего этого — обкончай мое лицо, Вить!
От этих слов я чуть не кончил сразу же. Но кое-как все же взял себя в руки, быстро выползая в проход из тесного гнезда для койки. Настя же попросту придвинулась к самому краешку, подставляя свое лицо под мое орудие.
Девушка подхватила мой скользкий от соков агрегат и, направив его на свою мордашку, начала аккуратно двигать рукой.
И не успела она сделать и двух движений, как я, почувствовав наконец возможность отпустить стоп-кран, начал кончать! Ошарашено смотря на то, как девушка своей собственной рукой направляет мой конец то на одну часть своего лица, то на другую. Позволяя мне как можно лучше залить его пошлой маской.
— Аааа... — простонала она, ненадолго прикладываясь губами к кончику, слизывая остатки семени.
Настя тут же откинулась назад, закидывая руки над головой. Выставляя ноги в проход от нехватки места.
— Это было просто офигенно! — выдохнула она. — Я и не думала, что меня это может так завести!
— То как Диана командовала? — поднял бровь я.
— Да нет... — усмехнулась Настя. — Подглядывать! Парня мне жалко было, скорее! — каким-то извиняющимся тоном добавила она. — Но просто подсматривать за кем-то... А ты во мне в этот момент! Я так никогда в жизни еще не кончала, Вить!
— Ну, рад что тебе понравилось, — только и сумел улыбнуться я.
Сказать по правде, если бы она сейчас заявила что хочет проделать со мной то же самое, что Диана с Валерой, я бы, пожалуй что, не сумел бы ответить «нет». Или даже просто разозлиться на такое предложение. Уж крайне сложно было бы злиться на девушку, все лицо которой было покрыто разводами моего семени, которое Настя даже и не пыталась вытереть!
Вместо этого она скользила руками по своему телу. Легонько лаская его в попытке поддержать начавший остывать запал. Пальчики проходились по бедрам, сжимали грудки. В то время как глазки мечтательно смотрели куда-то в потолок.
Лишь спустя полминуты Настя вернулась из мира своих фантазий ко мне. На несколько секунд вперившись взглядом. В глазах читалось безумное желание меня поцеловать, но Анастасия вовремя вспомнила о своем личике. И явно сдерживалась, опасаясь что я могу это как-то не так воспринять.
В итоге девушка решила не рисковать. Пальчик, впрочем, прошелся по щеке, собрав на себя часть пахучей субстанции. И размазал ее по стене кубрика рядом с подушкой.
— Эмм... Зачем? — удивленно моргнул я.
— Для запаха, — широко улыбнулась в ответ Настя, поймав мой взгляд. — Чтобы ощущать тебя, когда я сплю! И... Достало уже просыпаться от этой пищалки, — она легонько поморщилась, указывая пальцем на динамики. — А так хоть первое, что я буду ощущать утром — это твой запах!
Сказать что я понимал это объяснение? Скорее нет. Спорить с ним? И в мыслях не было! Более того — легко готов был повторять хоть каждый день! Хотя поговорить на эту тему с Маргаритой все же будет не лишним. Таких заскоков я в ее воспоминаниях вроде не видел!
Анастасия повалялась еще несколько минут. Просто наслаждаясь приятным томлением в теле. Зарядом позитива после интимных утех. И лишь затем снялась с койки. Босиком удаляясь в сторону туалета — сполоснуть лицо от моих следов.
Я проводил взглядом голую попку. Расплываясь в широкой улыбке при виде обнаженных ягодиц. И нахмуренно вскидывая глаза выше, когда девушка вдруг замерла на выходе из спальни.
Голова была повернута ко входу в модуль. А на лице на миг отразилась легкая паника. Впрочем, быстро сменившаяся гримасой отвращения.
— Делаю что хочу! — нагло заявила Настя, делая шаг в сторону туалета и замирая. — Ах да, Вить, на этого можешь не обращать внимания. Это мой... кхм... партнер! — в голосе явственно сквозило презрение.
И в то время как голая фигурка скользнула налево, скрываясь из поля зрения, с другой стороны в проход заглянула надувшаяся от обиды морда молодого паренька. Я кое-как выдавил улыбку и махнул рукой. Поспешно натягивая свою одежду, прикрывая свой шланг.
Сказать по правде, внутри было отчетливое ощущение, будто меня только что застукали за тем, что я трахнул чужую девушку. Притом застукал никто иной, как ее законный бойфренд. Вот только я также знал, что она этого дибила не любит, а потому и стыда особо не испытывал.
Но из спальни я все же вылетел одевшись гораздо быстрее чем на утренней побудке!
У стены стоял молодой паренек. Иначе как «пухляшом» его назвать даже язык не поворачивался. Мальчуган имел отчетливую фигуру заядлого ходока по бабушкам. С детства пытавшимися откормить внучка всем, чем только можно. Круглолицый, с крупненьким телом, на котором мускулы от нашей физподготовки, казалось, наросли прямо поверх жирка.
На роже была написана жуткая обида. Будто полгода обещали подарить мотоцикл на восемнадцатилетие, а он в итоге оказался игрушечным и умещался на ладони. Парень стоял, не решаясь даже поднять на меня глаза. Попросту угрюмо смотря куда-то в сторону, сложив руки на груди и попросту молчаливо пылая своими эмоциями.
Настя, едва лишь показавшись в комнате из туалета, совершенно безо всякого стеснения сверкая голой фигуркой, тут же направилась ко мне. Лицо сияло свежестью, полностью лишившись каких-либо следов. Лишь тело все еще источало манящий аромат секса.
Девушка решительно обвила мою шею руками и влепила мне настолько глубокий поцелуй, что у меня попросту дыхание перехватило! Руки машинально сомкнулись на обнаженной заднице, впиваясь в нее цепкой хваткой. В то время как язык Насти был где-то глубоко внутри моего рта, вовсю сплетаясь с моим.
— Спокойной ночи, — тяжело дыша сказала Настя, вынужденная наконец-то прервать поцелуй от элементарной нехватки кислорода.
— Спокойной, — хрипло кивнул я и, стараясь не смотреть на паренька, поспешно выскочил из модуля своей девушки.
Пытаясь сложить все произошедшее в единую картинку. И понимая, что двух ответов в данном случае попросту и быть не может. Настя специально меня так поцеловала напоследок! На глазах у своего партнера. С которым у нее, похоже, отношения совершенно не клеились.
Я тряхнул головой, пытаясь отогнать от себя нехорошие мысли, что, возможно, вина низкой синхронизации ее меха — это я сам. Но я же нашел способ уживаться с Маргаритой? И даже без попыток запрыгнуть друг на друга. Нам вполне хватало наших забав с воображением для выбивания вполне приличного уровня синхронизации!
Я сделал три шага и ткнул в дверь своего жилого модуля. Дома, похоже, никого не было. По крайней мере, внутри царила гробовая тишина. Народ еще явно не вернулся с вечерних загулов по местным точкам кутежа.
Оно и к лучшему. Мне бы сейчас не помешало немного тишины и покоя.
Я бросил взгляд на задернутую занавеску на женскую половину. Если там кто-то сейчас трахается — я даже знать об этом, пожалуй что, не хочу.
Мы с Настей были не единственной парочкой среди нашего взвода. Остальные, как и мы, старались особо не светиться. Насколько это возможно в данных условиях житья друг у друга на головах.
Народу просто нужно было как-то развеяться. Кто играл в покер, кто махал кулаками, а кто с разбега нырнул в интимное озеро. Куда угодно, лишь бы подальше от партнера, норовящего залезть в голову.
Даже теперь, когда все наладили хоть какой-то контакт, все еще без труда было видно тех, у кого не все гладко. Вероника с Виталием вечно переругивались. Макс с Ксенией усиленно старались держаться друг от друга подальше вне кабины меха.
Даже Диана с Арсеновым... до сегодняшнего дня явно не ладили. Ёрлова последние несколько дней подтрунивала над парнем втрое больше всех остальных наших девчонок вместе взятых. Хотя после только что подсмотренного у меня было четкое впечатление, что это скоро изменится.
Если судить по нашей группе — шестьдесят процентов имели визуальные признаки, если выражаться жаргоном психолога, что вела у нас занятия на прошлой неделе. Плюс за себя с Марго могу точно сослаться на неявные признаки. Мы хоть и нашли способ уживаться, но все же я прекрасно видел с десяток камней между нами, о которых мы старательно избегали не то что говорить, а даже думать.
За Галланов же не поручусь. Впрочем, могу лишь сделать предположение, что даже у них есть свои заскоки. Как минимум настойчивое нежелание с кем-либо видеться в свободное время во избежание возможных вопросов наводило на некоторые мысли. И объяснение, что им не хочется врать о том, спят они друг с дружкой или нет, к сожалению, было не единственным.
Я направился в мужскую спальню. Бегло заглянув в самый конец. Если усесться на табурете и прижаться спиной к койкам, то можно было относительно легко скрыться из поля зрения.
Но я был один. Я бегло прошелся глазами по лежакам остальных.
В конце первой недели нам вернули кое-что из наших личных вещей. В основном — какие-то мелочи. Фотографии и мелкие украшения. Оставив большую часть нашей клади где-то в закромах местных камер хранения.
Тем не менее, почти у каждой койки была какая-нибудь фотография, напоминавшая о доме.
У Федора — пяток кадров его большущей семьи. У Макса — снимок с какого-то состязания, на котором он и два аналогичных по формам мужика стояли в одинаковых позах профессиональных культуристов, явно позируя на камеру. У Арсенова — общая фотография его приютских детишек. Даже у Питона висел кадр с его родителями, стоявшими в парадной форме бок о бок с пареньком. Как бы провожая его в ряды армии.
И только у меня стены были голыми. Не было у меня привезенных с собой воспоминаний. Ни достойных снимков семьи, ни подружки, ждущей дома. Только голая стена, увешанная мыслями о том, что произошло со мной уже здесь, на Рулетке.
Я заполз на свою койку и выудил из небольшого кармашка подарок от местной администрации — свой личный кпк. Он мог функционировать как телефон, но пока мы были курсантами, большая часть возможностей была попросту отключена наставниками «за ненадобностью».
Я быстро подсоединился к местной базе данных. Курсы по психологии, инструкция для мехов... Вот, поисковая строка.
Я покопался в памяти, с некоторой натугой выуживая из глубин имя, и вбил «Смерч» в поиск. Большая часть личного дела была порезана, но я все же нашел базовую информацию.
Оксана Зулова, позывной «Смерч». Двадцать девять лет. Прибыла на «Пурпурное око» пять лет назад, выпуск легендарной альфы. Я быстро вбросил дополнительный запрос, выясняя, что «альфа» — это первые курсанты, обучавшиеся нейронному интерфейсу без профессиональных инструкторов.
Напарник — Дмитрий Ромунов, позывной «Пустынник». Оба довольно быстро взлетели в рангах. Ромунов — за год добрался до капитанского кресла, в то время как его канонир получила звание младшего лейтенанта.
Погибла во время высадки на Ар-Ка-6 четыре месяца назад. Тело отправлено на Землю для похорон.
Я недовольно скривился. Да уж, мои надежды были на большее. Впрочем, к запросу было прилеплено несколько фотографий.
Первая — из личного дела. Типичная фотография на паспорт с серьезной миной, которую я даже и не стал рассматривать.
Вторая — девушка стояла в обнимку с Ромуновым перед своим мехом. На лице — широкая улыбка. Глаза лучились жизненной энергией. Одна ножка игриво подогнута в колене, от чего тело припадало на стоявшего рядом мужчину.
Я с удивлением смотрел на нашего капитана. Впервые увидев его улыбку. Губы были сомкнуты, но приподнятый уголок и выражение глаз разительно меняли его облик. Показывая нашего капитана с какой-то совершенно новой для меня стороны.
На третьем же фото красовался ангар для мехов. Явно настоящий, а не учебный. На заднем плане в специальных гнездах рядком стояли мыслежуйки. Над некоторыми колдовали ребята в желтых комбинезонах, чиня повреждения после боевого вылета.
В центре стояла Смерч, обнимая за талию одной рукой своего атлета, а другой — Соколову! Прижимая к себе обоих разом. Я удивленно моргнул, увидев лукавую улыбку на лице облаченного в алый комбез лейтенанта. Она действительно улыбалась!
Пока я удивленно хлопал глазами, пытаясь хоть как-то уложить в голову совершенно неожиданный облик Соколовой, в спальню вдруг ворвалась Маргарита.
— Ну нканец-та ты вирнулся со своих блядок! — бухнулась девчонка на койку Макса, заговорщицки наклоняясь ко мне с безумно широкой улыбкой. — Ты не пверишь, что я видела!
Я панически поднял на нее глаза. По одному лишь выражению пылающих глаз понимая, что сегодняшние сюрпризы еще не закончились!
*** Интерлюдия — Ромунов ***
Капитан Дмитрий Ромунов стремительными шагами несся куда-то по коридорам Рулетки. И всякий, кто попадался на его пути, с одного-единственного взгляда понимал, что нужно успеть убраться с его дороги!
Народ попросту отскакивал к стенам, вытягиваясь по стойке смирно и отдавая честь. Мысленно уповая что капитан идет не по их душу!
Внешне Ромунов был точно таким же, как и всегда. Черные штаны, обтягивающая водолазка. Даже спокойное выражение лица можно было принять за нормальное.
Но было несколько вещей, сложив которые вместе любой встречный мгновенно понимал, что перед ним — офицер! Да еще и офицер в ярости!
Вместо тихой кошачьей поступи по коридорам далеко разносились звуки тяжелых шагов, выдававших плохой настрой. А в устремленных исключительно к своей цели глазах Ромунова пылали гневные огоньки. Не обращая ровным счетом никакого внимания ни на кого вокруг.
Капитан даже не удосуживался вернуть салют, попросту летя широкими шагами вперед. Заставляя сердца всех встречных сбиваться с ритма и украдкой бросать вслед осторожные, полные любопытства взгляды.
«Полковник Устимов», — гласила табличка на двери.
Ромунов приложил руку к черному сканеру ладони около двери. Светящаяся полоска прошлась по экрану вниз, вскоре окрасив его красным светом.
— Экстренная ситуация, — тут же сказал капитан и свет мгновенно сменился на зеленый, повинуясь зашитым в систему протоколам безопасности.
Дверь стремительно отъехала в сторону.
Открывая небольшое, вытянутое в длину помещение шагов семь на десять. Под ногами — настоящий, ворсистый ковер. У стены стоял стеллаж с «диковинками» с Земли. Глобус, пара макетов космических кораблей, и явная гордость полковника — собственноручно склеенный английский парусный фрегат.
За столом, притуленным примерно в центре помещения, сидел мужчина лет сорока пяти, немногим старше самого Ромунова. Полуседая шевелюра была аккуратно зачесана назад, а идеально вычищенная военная форма черного цвета сидела как влитая, без труда выдавая многолетнюю привычку своего обладателя ее не просто носить, а демонстрировать.
Полковник сидел сложив руки на груди и с явным раздражением смотрел на ворвавшуюся без приглашения в его кабинет фигуру. Мгновенно подмечая отсутствие положенной уставом офицерской формы и без труда улавливая мрачный настрой.
На столе валялся небольшой планшет, который Устимов явно отложил в сторону за секунду до открытия двери, поспешно бросив свои дела на полуслове.
— Капитан? — поднял бровь полковник, еле заметно приподнимая бровь в показном жесте любопытства.
Ромунов попросту достал из своей перевязи листок, бросив его на стол.
— Что это? — тихий голос Дмитрия не сулил ровным счетом ничего хорошего. Более того — тут же вызвал неприятную дрожь в теле полковника, без труда уловившего в интонациях желание кого-нибудь убить.
Но Устимов все же успел взять свои эмоции, подсказывавшие поспешно забиться под стол, под контроль. Даже не позволив им отразиться на лице. Рука протянулась вперед, поворачивая листок текстом к себе. Выигрывая тем самым пару лишних секунд, чтобы взять себя под контроль.
Глаза даже не скользнули по строчкам. И так прекрасно зная содержание бумаги.
— Ваше новое назначение, — спокойно ответил полковник. — Ваш больничный продлится еще почти три месяца, но после этого — добро пожаловать в ряды инструкторов, капитан Ромунов.
— Я на это не соглашался, — ледяным тоном ответил Дмитрий, буравя сидящего мужчину мрачным взглядом. Казалось, без труда срывая завесу надетой маски.
— А вам и не требуется ни с чем соглашаться, — тут же произнес Устимов. — Как видите по подписи — генерал-майор уже со всем согласился за вас.
На лице у Ромунова бегло мелькнула недовольная мина, на миг изогнув губы. И полковник, тут же поняв следующую фразу, поспешно начал говорить.
— Хотите прыгнуть выше меня, капитан? — приподнял бровь мужчина. — Валяйте. Генерал-майор скажет вам то же, что и я. Назначение окончательное и обсуждению не подлежит. Пока вы остаетесь в чине капитана, во всяком случае, — легонько усмехнулся Устимов.
— Пока? — хрипло поинтересовался Дмитрий.
— Именно, — кивнул полковник. — Вам еще год назад предлагали повышение на два пункта разом, но вы отказались, не желая покидать пост полевого командира. Насколько я знаю — бумага до сих пор лежит в ящике у генерал-майора, — спокойно заявил Устимов, окончательно выбивая почву из под ног у взбешенного капитана. — С учетом ваших заслуг, вам даже, скорее всего, позволят самому выбрать одну из трех возможных позиций на «Пурпурном оке». А я, — полковник расплылся в широкой улыбке, — наконец-то отсюда свалю!
— Вы забыли о том, что я могу вернуться к полевому командованию? — сухо поинтересовался Ромунов, гневно сверкая глазами.
— Ваша напарница умерла, — отрицательно мотнул головой Устимов. — А на поверхность Ковчега пускают минимум с пятидесятипроцентной синхронизацией. Как вам, капитан, отлично известно.
— Думаю, генерал-майор даст мне исключение, — холодно произнес Дмитрий. — Если найдется партнерша с хотя бы сорокапроцентным уровнем.
— Можете, конечно, вломиться и к нему в кабинет, — усмехнулся полковник, — но лично мне он достаточно ясно дал понять — никаких исключений не будет, капитан. Либо вы найдете партнера с половинным уровнем, либо соглашаетесь на повышение, либо получаете назначение на позицию наставника под мое командование, — спокойно сказал Устимов. — Вы, конечно же, можете послать официальный запрос на Землю и вам, возможно, подберут партнершу. Но даже если ее найдут в первом же наборе, на Око она прибудет только через три с половиной года, капитан. А до тех пор — надеюсь вам идет красное? — победно улыбнулся полковник.
— Я подумаю над этими вариантами, — холодным тоном бросил Ромунов и развернулся, направляясь к выходу.
— Вы забыли бумагу! — суровым голосом бросил ему вслед Устимов.
— Пришлите ее почтой, — замер в проеме капитан. — А то мне с моими ранами сложно лишний раз бегать туда-сюда.
И Ромунов вышел за дверь. Уверенными шагами летя по коридорам.
На сей раз, впрочем, поступь была спокойнее. Походка снова стала практически бесшумной, хотя все встречные все равно поспешно отпрыгивали в стороны, убираясь с пути.
— Эй, Дим, партийку? — бросила Александра, когда капитан прошел мимо кают-компании в офицерском модуле.
Но Ромунов лишь отрицательно мотнул головой, оставляя за собой след из вопросов в головах встречных. Удаляясь в свою каюту.
— Пушкина, на кой хрен ты к нему постоянно лезешь? — раздался за спиной голос одного из лейтенантов. — Ты все равно не выигрываешь — только рейтинг себе портишь!
— Хочешь чему-то научиться — играй с теми, кто сильней! — раздался женский голос далеко за плечами Ромунова, оборванный закрывшейся дверью.
И лишь в одиночестве на лице Дмитрия наконец-то проглянули настоящие эмоции. Протезированная рука сжалась в кулак, глаза сузились от гнева, а на челюсти заиграли желваки. Капитан начал метаться по своей небольшой каюте взад-вперед, явно с большим трудом удерживаясь от того, чтобы не садануть кулаком в стену.
Но, спустя несколько минут, мужчина все же взял себя в руки. С явной натугой останавливаясь и закрывая глаза на полминуты. Запихивая эмоции в глухой ящик и закрывая его на ключ.
Ромунов подошел к столу. Рука сама собой оказалась на рамке фотографии.
Такой Оксану не видел никто. Только он.
Девушка лежала на кровати. К смятой простыни прижимались обнаженные грудки, между которых зияла длинная черная щелка. Пробегаясь взглядами по неприкрытым изгибам можно было легко оценить точеную фигурку. Ножки игриво болтались в воздухе, торча над плечиком.
Глазки лукаво смотри не в объектив, а чуть выше — на самого фотографа. Губки были призывно сложены бантиком, напрашиваясь на поцелуй. А обесцвеченные волосы с яркими, подкрашенными в алое, кончиками, обрамляли голову красивым шариком.
И было что-то в этом фото, что давало мгновенно понять — эту девушку только что отлично оттрахали. Но это ничуть не мешало ей просить еще!
Дмитрий задержался, смотря на фотографию. На лице на миг проскользнула печаль, но капитан тут же дернул головой, отбрасывая лишнее в сторону.
Тело опустилось в кресло, а рука ткнула в установленный в зажиме планшет, выводя его из спящего режима.
— Голосовое управление, — сказал Дмитрий. — Вывести список всех пилотов на «Пурпурном оке» без партнеров. Включить категорию наставников. Убрать мужчин. Произвести подсчет на совместимость с капитаном Ромуновым.
На экране тут же вспыхнула надпись: «Передать данные психологам?»
— Нет. Только машинный расчет, — поспешно заявил капитан.
Несколько минут планшет с явной натугой скрипел процессором. Производя весьма сложные вычисления, рассчитывая тест на совместимость по двум сотням возможных кандидаток.
Все это время капитан сидел, вперившись глазами в экран. Хотя мысли его явно было не в этой комнате — взгляд был пустым, устремленным куда-то внутрь себя.
Лучший результат имел тридцать один процент. Погрешность машинного расчета — пятнадцать процентов. Любой, кто умел считать мгновенно мог бы понять, что даже если компьютер максимально ошибся, то результат был бы лишь сорок шесть.
Ромунов недовольно скривился. Никаких исключений. Полковник ясно донес эту мысль.
— Вывести список всех активных пилотов «Пурпурного ока» женского пола, убрать всех из предыдущего списка. Произвести подсчет на совместимость с капитаном Ромуновым. Только машинный расчет, — скороговоркой произнес Дмитрий и, достав свой кпк, начал коротать время за исполнением своих нынешних служебных обязанностей, изредка бросая взгляд на перегруженный неожиданным объемом работы планшет.
Наконец-то, полчаса спустя, устройство выдало результаты. Ромунов поспешно отсортировал их и пробежался по списку глазами.
Первый результат — сорок три процента. Дмитрий залез в личное дело. Тина Паньшина. Синхронизация с текущим партнером — семьдесят два процента. Ромунов тут же закрыл профиль. С таким результатом — даже и не подумает бросать устоявшуюся двойку.
Второй результат — сорок один процент. Александра Пушкина.
Дмитрий недовольно скривился. Даже с учетом ее номинальной пятидесятки синхронизации высшее командование элементарно не позволит им даже попробовать объединиться в пару. Не захочет терять ни одного из двух наиболее эффективных офицеров.
В то время как остальные кандидатки имели в лучше случае чуть больше тридцати процентов. Позволяя отсеять их даже не заглядывая в личные дела.
Капитан бросил взгляд на часы. Почти десять. Пора бы ложиться спать. Но замысловатый перестук пальцев по столу выдавал работу мысли.
— Вывести список всех курсантов на «Пурпурном оке». Убрать мужчин. Произвести подсчет на совместимость с капитаном Ромуновым. Только машинный расчет, — наконец сделал запрос он, явно совладав со своими внутренними демонами.
Планшет потрещал несколько минут, относительно быстро перелопачивания две с половиной сотни личных дел.
А затем рука капитана на несколько секунд замерла, прекратив отстукивать нетривиальный мотив по столу.
Лучший результат показывал пятьдесят восемь процентов.
И стук продолжился. Вот только ритм стал намного медленнее и проще. Не мешая потоку мыслей Ромунова.
 Глава 6: Предчувствие
С самого утра все шло наперекосяк. С того самого момента как я открыл глаза, уже привычно морщась от этой чертовой пищалки, заменявшей нам будильник.
Уже тогда внутри клокотало неприятное ощущение. Предчувствие беды. Что-то должно было произойти. Что-то нехорошее. Но я не видел ровным счетом ни одного подтверждения для этого чувства. Просто кишки заворачивались в узел и упрямо отказывались развязываться.
Седьмой день выяснения того, кто же получит звание командира звена.
У всех был свой шанс. Хотя, на мой взгляд, все и так было очевидно до безумия.
Арсенов свой шанс феерически профукал. Парню довелось выступить командиром на первом занятии по командной тактике. И это был полный провал.
Занятие было более-менее простым. Нас запустили в зальчик по размерам чуть больше учебного ангара. Из пола тут и там выдвигались стальные панели, создавая простенький лабиринт, который менял свою форму каждые пять минут.
Задача была простой до безумия — в зал запустили пять маленьких дронов на колесиках, двигавшихся примерно со скоростью шагающего меха. И нужно было просто догнать своего и взять в руку.
Вот только быстро выяснился подвох. Стоило лишь двум мехам подойти друг к другу на три метра — и нейронный интерфейс обоих тут же вырубался на несколько секунд. За которые дроны совершенно спокойно успевали убежать.
Задача атлета — шевелить копытами. Задача канонира — умудриться согласоваться со всеми прочими машинами, избегая столкновений. А задача дронов — постоянно эти самые сближения провоцировать.
Лишь спустя час от начала мы вообще поняли, что дроны движутся не в какой-то хаотичной манере, а по четко установленным алгоритмам. Разгадав которые поймать маленькие тумбочки не составило особого труда, едва лишь мы сумели согласоваться между собой.
Вот только Арсенов стал типичной жертвой хулиганов. На его попытки взять ситуацию под контроль народ, пылающий гневом на никак не дающиеся в руки тумбочки, натурально огрызался и чуть ли не в открытую посылал Солдатика куда подальше с его советами и требованиями.
И в итоге вместо командного тона из динамиков раздавались какие-то сдавленные просьбы. Которые изредка становились чуть понапористее в те моменты, когда, как предполагали мы с Маргаритой, Ёрлова втихаря отвешивала своему атлету пинка под зад.
И в итоге ситуацию пришлось брать под контроль мне с Федором. Утихомиривая народ и просто гася гневные возгласы, уговаривая всех работать единым фронтом. Потому что часы тикали, а Ромунов достаточно ясно дал понять, что если мы не сумеем каждый по пять раз поймать чертовых дронов, то плакал наш выходной.
Вероника тоже, мягко говоря, не блеснула. Девушка постоянно путалась в указаниях, несмотря на то, что это был уже второй визит на стрельбище и, вроде как, в целом протоколы были уже более-менее известны и немного отработаны. Только и того что Ромунов поднял планку до сорока тварей.
Да к тому же, Ренко постоянно огрызалась и орала. Походя со своей рыжей гривой на какую-то гневную фурию из старых сказок. Да и вообще, слушая ее речь я поневоле постоянно ловил себя на месте, что Питон каким-то неведомым образом сумел взять ее под мысленный контроль посредством нейронного интерфейса. Уж очень похожи были злобные подколки и наглые манеры.
Тренировка с Федором, напротив, прошла на ура. Парень умело держался, не переходя при этом границы вежливости. Но, на мой взгляд, именно поэтому его и залажали. Не было в нем напористости и изюминки, которая бы заставила захотеть идти за Федором как за командиром.
Не внушал парень страха, как это умудрялась сделать Соколова. Не было у него и ауры, с первого же взгляда вызывающей трепет и уважение, как у Ромунова. Просто вежливый человек, который то и дело добавлял в приказ какое-нибудь «пожалуйста», которое, конечно, делало свое дело, кооперируя народ и отбивая желание пререкаться, но уважения определенно не вызывало.
Мне же довелось командовать на стрельбище. Ромунов во второй раз поднял нам планку, поставив выбить пятьдесят тварей. То есть — продержаться примерно четыре смены вооружения. Но механика работы в тире уже была всем известна и отлажена за два предыдущих визита, из-за чего я скорее играл роль напоминалки, чем отдавал приказы.
Три визита на стрельбище и три визита на полигон командной тактики.
Я чувствовал, что сегодня что-то должно быть иначе. Просто чувствовал что инструкторы припасли какой-то туз в рукаве. Весь вопрос был лишь в том — какой именно?
Мы запрыгнули в мыслежуйки. Ромунова сегодня вообще не было в ангаре, как и его машины. Должно быть, уже унесся вперед. Нас по коридорам для мехов вел лишь его голос. Весь взвод целиком.
Большой зал где-то на внешнем краю станции, если верить карте. Помеченный как «Учебный полигон №6». Совершенно пустой квадрат метров двести на двести и высотой около десятка. Датчики машины показывали, что атмосфера снаружи весьма хреновая — всего шесть процентов кислорода и температура в минус двадцать.
— Всем группам разойтись по углам, — раздался голос Ромунова из интеркома. — Каждая — в свой.
Машина сразу же подсветила полученные координаты. Я привычно направился к ним. Ходить в мехе уже было настолько привычно, что я даже и не обращал внимания на такое действие. Просто шел. Так же как если бы делал это ногами. Только и того что походка получалась более грузной, как если бы я был качком навроде Куленко.
Кстати о Максе...
Я тут же нашел его машину. Уровень синхронизации — сорок четыре и тридцать две сотых. Мда...
Марго была абсолютно права, когда заявила, что я не поверю услышанному. Даже взгляд в ее память в мыслежуйке все равно заставлял меня сомневаться в увиденном...
Мысли тут же соскользнули, а мне на голову в очередной раз обрушился поток воспоминаний Маргариты.
***
«Этот мудак опять унесся на свои блядки! И что он только нашел в этой алой сучке!?» — клокотало в голове пока ноги несли мое тело по коридорам станции в поисках хоть какого-то занятия.
Чертовски сложно было хоть с кем-то общаться, когда все и каждый видят перед собой исключительно какую-то оторву с окраины. А ебаный язык упрямо отказывался выговаривать слова правильно, привычно соскальзывая на принятый в банде сленг!
Да и просто народ настолько выбила из привычной тарелки вся эта хуета с нейронным интерфейсом, что никто сейчас толком не мог даже попытаться с кем-то подружиться. Воспринимая каждого встречного так, будто все секреты вот-вот высыпятся из ведра, что на плечах торчит вместо головы, стоит лишь им сказать «привет».
И пока мой партнер вовсю блядовал со своей алой пигалицей приходилось постоянно хоть как-то коротать время. То в комнате отдыха к кому-нибудь пристроиться, то на ринге поглазеть на мальчуганов.
Но на ринге скучно — уж слишком все лениво. Не по-настоящему! Где кулаком по морде так, чтобы в кровищу!? Где коленом в пах!? Скучно. Да и победителя нет — даже поболеть не интересно. А самому в круг лезть — нет уж. Не удержусь и въебу от души да с размаха!
Глаза пробежались по стенам, найдя «ЖМК-21». В голове зреет надежда, что подаренные кпк дадут повод скоротать вечерок. Тупо полазить по местным базам данных в поисках какой-нибудь прикольной хрени. Вдруг у них там где-нибудь порнушка припрятана?
До ушей долетел странный звук едва лишь я вошел внутрь. Плечи тут же дернуло, а в груди заныло нехорошее предчувствие. В голове мелькнула мысль просто развернуться и выйти. Но нет. Быстрые метания и вот уже иду к розовой занавеске, решительно отдергивая ее в сторону.
У столика сидит зазноба Ренко. Голова уронена на подставленные руки, а плечики трясутся от рыданий. В душе тут же мелькает желание отвесить пинка под зад и заявить: «Вставай, глотай и иди, дура!» Но сдерживаюсь.
Вероника особой любви не вызывает — типичная мордашка, которой где-то не фортануло, вот и пошла в армию. Да и уж слишком сильно полагается на свое личико, надеясь, что оно сможет решить абсолютно все проблемы.
Перед глазами на миг встают картинки, как таких обламывали в банде. Всего пара кругов — и они уже сами согласны под клиентов ложиться. Всю спесь сбивает с потрохами стоит им лишь понять, что красивая мордашка не помогает.
Поспешно отгоняю лишнее. Закрыть глаза, представить ебаную звезду. Два вдоха, два выдоха. Эмоции тут же успокаиваются. Чертов недоделок! Крепко же подсадил на эту хуету! Но хоть полезная штука. Без нее бы точно не сдержался!
Кладу руку на плечо.
— Че как? — вырывается из горла нахальный тон.
Вероника вскидывает заплаканные глазки. Во взгляде испуг. Застукали тебя, малышка. Ой как застукали.
— Вытирай сопли и рассказывай! — брякаюсь на табурет, опираясь спиной о стену, и закидываю ноги на последний свободный. Невзначай перекрывая Ренко пусть к отступлению.
— Я в порядке! — панически пытается отбрехаться Мордашка, наспех вытирая мокрые дорожки на щеках, и вскакивая. — Просто... навалилось много всего...
— Ага, — без тени сочувствия хмыкаю я. — А терь села на жопу и вылажила се как есть. Уж мне ету хуету на уши можешь не вешать! — замечаю взгляд в проход и подбрасываю дров. — Живо! — палец тыкает на оставшийся бесхозным табурет.
— Тебе-то, Касатка, какое дело? — смотрит на меня с вызовом. На жопу, впрочем, села.
«Это хорошо, детка. Ярость полезнее слезок», — думаю я. — «А за «Касатку» ты мне еще ответишь, сучка.»
— Никакова, — пожимаю плечами я. — Патаму ты мне щас все и выложишь.
— Что? — нахмурилась Ренко, явно не понимая, что к чему.
— Мне плевать на тваи траблы, — спокойно заявляю я. — Мне просто скучна. Но именна патаму ты мне се и расскажешь. Патаму чта я не стану те сопли вытирать, а дам дельный савет.
Глаз сам собой цепляется за то, что девчонка перестала рыдать. Уж слишком сильно я ее долбанул по балде. Это хорошо — нехуй сопли размазывать. Есть проблемы — решай, сука! Слезы еще ни из одной передряги меня не вытащили.
— И с чего вдруг я тебе должна доверять!? — в глазах Вероники мелькает дерзкий огонек. Но колебания выдают девчонку с головой — губки то и дело приоткрываются в попытке начать изливать душу.
— Ну я та сваему мудиле уже въебала разок, — усмехаюсь я, нанося удар именно туда, где, по идее, зашита проблема. — Мож и те пара уже ему каленом по хую заехать? Чтоб перебесился уже?
— Как ты... ? — глаза Мордашки раскрываются от удивления.
Презрительно фыркаю в ответ и бросаю испепеляющий взгляд. С трудом сдерживаюсь, чтобы сказать: «Да это, блядь, очевидно!» Я — канонир, детка! Ромунова слушала? Мы, канониры, ребята умные. Это атлеты у нас тупые...
— Ну... ты права, — сдается Вероника, выкидывая белый флаг. — Проблема в Виталике... Он... — девчонка замолкает, явно не решаясь высказаться вслух.
— То что он — сука редкостная, была панятна с первава взгляда. А терь — и падавна, — пожимаю плечами. — Так че с ним?
— Он... бесится, — выпаливает Мордашка. — Постоянно!
— Ваши траблы видна за километр. Из-за чево? — в очередной раз вытягиваю клещами правду наружу.
— Помнишь как Ромунов говорил, что канониры чаще офицерами становятся? — девчонка смотрит прямо на меня и остается лишь кивнуть. — А Виталика тут же запихнули атлетом! Он взбеленился как ненормальный! Если б его предки в уважении к мундиру не воспитали, то он бы, наверное, такой скандал бы прям там устроил! — понимающе усмехаюсь. Прерывать не хочется. Да и незачем — Ренко и сама уже разошлась, вон как тон взлетел на точку кипения. — А теперь еще и кандидатов в комзвена объявили. Его даже в список не включили! И это с учетом его воспитания! Да предки его к этому чуть ли не с пеленок готовили и натаскивали! А Ромунов просто щелкнул пальцем и «пуф!» Твой Белый и то в списке кандидатов! И... — девчонка вдруг замолкла и резко остыла. — И я.
— И тваево долбоящера бесит, шта ты папала в список, а он — пралител? — догадываюсь до остального я. — И он срывается на те?
Ренко лишь кивает, утыкаясь взглядом в стол.
«Неразрешимая проблема», — мгновенно понимаю я.
Метаюсь мыслями, но простого решения не видно. Парню явно нужен сеанс у мозгоправа. Потому что и идиоту ясно, что лидер из него будет никакой. Остальные просто его тихонечко сбросят со скалы где-нибудь чисто за отношение. Клочок надменности и высокомерия.
И все бы ничего, да только за всем этим стоит большой и жирный хуй и ничего кроме. Чему его там предки могли научить? Дисциплине? Тут для этих целей есть Соколова. Вдолбит быстро и настолько сильно, что еще долго будешь помнить, как мордой по полу возили.
Военной тактике? Сомнительно. А даже если и поднатаскали, то на Рулетке это сгладится за месяц. А чему еще могли научить? Уж точно не нормальному общению с людьми — Федора вон восхитительно в этом отношении воспитали. Стрелять да прыгать? Сомнительное качество для лидера.
Но что-то сказать надо. Быстро перебираю очевидные варианты.
Раз мех у них ходит — значит уже поговорили. Вломить пиздюлей чтоб понял что к чему? Наставники потом выебут. И еще неизвестно — кого именно. Я б на их месте выебал всех разом, без разбора. Собрать всю группу и разжевать, что за ним никто идти не хочет? Сомнительно. И что удастся всех собрать, и что поможет. Пацан так зациклился на своей великой карьере пилота меха, что простое «Виталик, ты не прав» тут уже не прокатит.
Оставались только более нетрадиционные решения.
— А атсасать не пракатит? — брякаю я наиболее очевидный вариант.
— Ч... Что!? — с запинкой восклицает Ренко. Вот только нет в глазах особого возмущения. Как пить дать думала об этом!
— Ат-са-сать! — по слогам повторяю я, подкрепляя наглядным жестом ручкой. — Пацанам как-та сложна злиться на девок, у каторых ва рту их хуй.
— Я... Не... — Мордашка тут же заметалась, пытаясь как-то отвертеться.
— Канчай уже мне лапшу втирать и отвечай! — легонько прикрикиваю я, угадывая готовую сорваться банальщину в духе «я не такая!»
— Я... — Ренко снова уперлась глазками в стол, густо краснея. — Ты его дубину видела!? Если я ему хоть раз сосну — то Виталик ведь одним ртом не ограничится! Он меня порвет нахрен!
— А ты сама и аккуратна, — расплываюсь в злорадной улыбке я. — На пол кинула и аседлала! А там глядишь и втянешься! Да и Питончик бузить поменьше станет, а то достал уже...
— Я... — Вероника оборвалась на полуслове. Явно не в силах ничего толкового возразить.
Впрочем, отчетливо понимаю, что мысль я заронил более чем удачно. Авось прорастет.
— Вставай, — бросаю я и поднимаюсь.
— Что? Зачем? — непонимающе смотрит на меня Мордашка.
— Сопли тваи смывать! — широко улыбаюсь я. — У тя вся морда будта тя только чта жених бросил!
И направляюсь в туалет. Мысленно прикидывая, а на кой хрен я вообще в это влез? Тупо от нехуй делать? Да, пожалуй что. Впрочем, авось удастся записаться в ряды «хороших парней» в глазах Ренко. А у нее все же вес среди остальной местной банды есть. Заступится разок, бросит пару слов тут и там, и авось и ко мне получше относится начнут?
Хотя и вряд ли. Люди — те еще суки. Неблагодарные. Добро забывают быстро, а вот говно месят годами.
Трясу головой в попытке не думать об этом. Под спиной — холодный металл. Чертов потолок давит на голову. Нужно найти себе какое-нибудь местечко посвободнее. А то уже чувствую, как душа начинает ломиться в ближайший шлюз в открытый космос с криком: «Свободу попугаям!» Так и свихнуться недолго.
Приглядываю за тем, как эта дура умывается. Хорошо хоть косметики нам мне дают, а то бы сейчас целый марафон начался! Впрочем и так умудряется уже целых три минуты торчать под зеркалом. Поправляя ноготками реснички, мать ее...
И вдруг — уши режет глухой звук удара. Из проема душевой!
Резко подбегаю. И замираю в дверях.
Глаза ошарашено смотрят на голую фигуру качка. Макс стоит боком, в самом конце душевой. Между ног болтается его шланг, а левая рука держит за горло нашу Ксению! Девчонка беспомощно болтает ногами в пяти сантиметрах над полом, вцепившись руками в оглоблю Куленко.
Чуть было не делаю шаг вперед, с громким криком бросаясь на помощь, но уши вдруг режет мужской голос.
— Тебе и правда это нравится? — несколько неуверенно спрашивает Макс, глядя на голую Стесняшку.
Тут же замираю. Мозг делает неожиданный кульбит, складывая два плюс два и выдавая пять. Вижу, как блондиночка делает пару кивков. Лицо краснеет от нехватки воздуха, но верзила продолжает ее держать, легко, как пушинку, прижав хрупкое тело к стене.
— Эй, что... — раздается позади, но я поспешно делаю шаг назад, чуть не сбивая Ренко с ног и, быстро найдя ее ротик, затыкаю его ладонью, бесшумно прижимая тело соплежуйки к стене.
— Цыц! — шепотом кидаю я и киваю на дверной проем.
Ротик не отпускаю, просто позволяю Мордашке развернуться и выглянуть из-за косяка. Обнимая ее сзади. Просто чтобы Ренко не дергалась зазря.
Качок отпустил девчонку в тот самый момент, когда она чуть не потеряла сознание от нехватки воздуха! Ксения тут же начала громко вдыхать, пытаясь одновременно с тем прокашляться.
Но Макс, не дав ей и пяти секунд, схватил светлые волосы и, зажав их в кулаке, попросту насадил девчонку на свой стоящий хуй, одним жестом ставя Стесняшку на колени.
Верзила даже и не двигал тазом. Он просто дрочил свой шланг девичьим ртом! Насаживая Ксению так глубоко, как получалось! Снова и снова, просто практически снимал ее со своего шампура и тут же насаживал губки обратно так глубоко, будто пытался полностью затолкать свой стояк девке в горло!
Вынуждая Ксению постоянно давиться. Роняя слюну на пол или себе на грудь и усиленно кашляя в попытке глотнуть хоть немного кислорода. Но качок давал Стесняшке лишь прожиточный минимум. Заставляя девчонку снова и снова делать мужику глубокий минет, от которого белки глаз покрывались алыми прожилками, а тело извивалось в попытках отстраниться.
Но я с удивлением замечаю, что ручки Ксении сцеплены в замочек и засунуты между ножек для еще большей надежности! Тело пытается вырваться, но руки даже и не думают отбиваться от совершаемого насилия!
Чувствую, как начинает дрожать тело Вероники. Не от отвращения — от возбуждения! Больше прикола ради смещаю свою руку чуть вниз, с живота на бедра. И тут же чувствую, как Мордашка вильнула тазом. Невзначай касаясь моей ручки своей пизденкой. Но я слишком поглощен зрелищем, чтобы уделить этому чуть больше внимания.
— Ну что, овца, нравится? — осипшим тоном интересуется Макс, тут же насаживая головку на свой хуй.
И лишь после того, как все ее тело начало извиваться в попытках высвободиться, снял Ксению со своего вертела. Впервые позволив ей выпустить член из своих губ.
— Бе-е-е! — хрипло отзывается Стесняшка, смотря на мужчину снизу вверх.
Качок тут же рывком поднимает девчонку на ноги и смачно плюет ей на лицо. Вынуждая Ксению резко зажмуриться. И, не дожидаясь реакции, тут же снова бросает на колени. Вжимая ее перемазанное личико в свой член. Вынуждая Стесняшку прижаться носиком и щекой к покрытому густой слюной хую в попытке добраться языком до яиц.
Чувствую свое собственное возбуждение ото всей этой картины! Никогда не любил подобное насилие. В основном потому, что сам чаще чем хотелось бы вспоминать оказывался на месте жертвы. Но в этом случае... все по-другому.
В голове отчетливо всплывает лицо Макса. Перекошенное от ужаса. «Не пускай ее ко мне в мех! Она монстр!» — лепечет Куленко. И чуть позже... Его слова Виктору. «Знавал я баб разных, но если такая срань в мозгах у всех творится...»
И я внезапно понимаю, что так перепугало качка. Не каждый будет рад оказаться в мозгах у девчонки, которая искренне наслаждается позицией жертвы изнасилования!
А именно это и происходило у меня на глазах! Ксению натурально насиловали! А она этим действительно наслаждалась! Я прекрасно видела как девчонка удерживает свои ручки, не давая им свободы!
Стесняшка снова оказалась надетой на член. Очередные две минуты быстрой скачки. Член снова и снова долбит ее настолько глубоко, насколько получается! Беспощадно переходя комфортный порог, вызывая рвотные спазмы! Но Максу плевать — он просто хуярит девушку в рот своим стояком. Не отводя своих глаз. Сверкающих серой сталью, вместо привычной дружелюбности.
И снова сдернул. В очередной раз поднял на ноги и снова плюнул ей прямо в лицо!
— Бе-е-е-е! — простонала от возбуждения Ксения, тут же опущенная на колени.
Верзила схватил свой стояк и начал водить им по лицу. Будто пытаясь вытереть толстые нити слюны об и так мокрую мордашку.
— Бе-е-е! — тут же раздается очередное выражение восторга происходящим.
И вдруг Стесняшка открыла глаза. Первый взгляд — на стоящего над ней Макса. Второй — скользнул по округе. И тут же вцепился прямо в нас с Вероникой!
Ренко поспешно попыталась отшатнуться, дернувшись в моей хватке. Напомнив о своем существовании. На полном автомате сжимаю покрепче. Сам в шоке — не знаю, толи быстро свалить нахуй, толи стоять в ожидании пиздюлей!
И по взгляду расширившихся глаз Ксении понимаю, что если б она могла — то покраснела бы до самых кончиков пальцев на ногах! Но ее щеки и так красные после того, что с ней делал Макс. Дальше уже просто некуда.
В то время как верзила, заметив заминку, вместо того чтоб вертеть головой по сторонам, просто потянул женскую гриву и надел ротик Ксении на свой хуй. Тут же устроив очередную попытку выебать женское горло до самого желудка.
Стесняшка то и дело скашивает на нас свои перепуганные глазки, но выражение быстро меняется. Будто девчонка поняла, что ее уже все равно застукали, а значит — поздно устраивать переполох по этому поводу. В глазах снова появляется похоть, пожирающая Ксению без остатка.
Вспоминаю между тем о Ренко. Чуть приотпускаю хватку, но женская тушка не дрыгается. Только дрожит и дышит как самосвал! Рука помимо моей воли скользнула вверх. Сквозь ткань обтягивающего топа без проблем чувствую ее затвердевшие горошинки. Мне в ладонь, зажавшую ротик, тут же прилетает сдавленный стон.
Усмехаюсь и наглым образом засовываю руку в шорты Ренко. Не столько потому что хочу ее ублажить, а просто — хочется. Поиграться с игрушкой, попутно сбросив свое собственное напряжение хоть куда-нибудь!
Как и ожидалось — Мордашка мокрая настолько, что три пальца входят внутрь безо всякого труда! В ладошку тут же прилетает еще один тихий стон. Девичье тельце начинает изгибаться и тереться о меня в попытках насадиться на пальчики. Но обламываю — просто держу их внутри Ренко.
Качок тем временем закончил с ротиком Ксении. Еще раз вытерев член о ее личико, и без этого выглядящее как у конченой бляди после очередного загула.
— Бе-е-е-е! — раздался громкий стон Стесняшки в то время как член елозил по лицу.
— Овца! — фыркнул Макс и снова дернул девушку верх.
На сей раз рука отпустила ее волосы. Ножку девчонки тут же закинули вверх.
Качок быстро пристроил свой хуй и вонзил его сразу по самые яйца в ее истекающую пизденку.
— Бе-е-е-е-е! — тут же огласил душевую протяжный полукрик.
Макс перехватил вторую ножку и, сделав шаг вперед, прижал девичье тело к стене, легко удерживая его на весу. Женские ножки болтались по сторонам, а ручки обхватили верзилу за шею. Губы качка изогнулись кривой усмешкой и послали очередную порцию слюны прямо в широко открытый рот Стесняшки.
— Бе! Бе! Бе-бе-бе! — тут же разошлась на полную девчонка, качаясь на могучей хватке Макса, насаживавшей тушку на свой шланг широкими размахами. Быстро выебывая из Ксении все оставшиеся мозги.
Я, даже и не отдавая себе в этом отчета, начал двигать запястьем. Легко вонзаясь во влажную пещерку извивавшейся в руках красотки. Вынужденной подсматривать за происходящим вместе со мной. Хотя бы потому, что хрен я ее сейчас выпущу на волю! Не до нее!
Чувствую, как моя собственная грудь вздымается. Все трусы уже мокрые, но даже и попытки поласкать себя не делаю! Просто потому что для этого придется выпустить Мордашку, а мне жуть как не хочется этого делать!
Просто нравится ощущать ее тело. Чувствовать ее запах — пот, перемешанный с возбуждением. Слышать ее тихие стоны. Ощущать ее тяжелое дыхание. И цепко держать на крючке своих пальцев.
— Ну овца, проверим как ты дома разъебала свой дымоход. Раз ты мне столько раз это показывала, — стальным тоном заявил Макс, снимая девчонку со своих рук.
Ксению тут же схватили за волосы и просто развернули, впечатав лицом в холодный пластик. Ручки девушки тут же улеглись на стену, будто ее пришли арестовывать! А глаза панически смотрели на нас с Ренко.
Стесняшка знала, что ничего не сумеет сделать. Не сумеет даже ткнуть в нас пальцем, привлекая внимание качка. И я видел это по ее глазам.
Ксению сейчас выдерут в зад. И мы с Мордашкой это увидим. И мы все втроем это понимали.
Макс сдернул с ближайшей полки гель для душа и выдавил небольшую лужицу на спину девчонке. Явно не желая отпускать ее на волю, продолжая держать за волосы.
Флакон полетел обратно, а пальцы зачерпнули немного скользкой массы. Тут же вставив их в задницу хрупкой девчонки. Один палец, второй, третий. Макс ввинчивал свою руку, легко и без труда растягивая сфинктер. Явно привычный еще и не к такому!
Ренко извивалась в моих руках. Я же жадно ловил глазами все до капли. Даже толком и не понимая, что меня так привлекает во всем этом? Просто внутри все натянулось тонкой стрункой и вибрировало, вызывая трепет и волнение.
Ксения неотрывно смотрела мне в глаза. Затуманенным от похоти взглядом. Уже почти смирившись с тем, что я увижу все до самого финала. А Макс, скользнув рукой по своему шлангу, смазывая его остатками геля, попросту вонзил свою дубинку в задницу Стесняшки.
— Бееееее! Беееее! Бееее! — тут же затряслась девчонка.
Макс, сделав всего несколько медленных движений, давая девчонке свыкнуться с чужеродным предметом, тут же набрал обороты! Вдалбливая свой член в темную норку с такой силой, что Ксению постоянно бросало вперед, потихоньку прижимая ее тело к самой стене! Расставив ножки в стороны и отклячив пятую точку навстречу своему мускулистому любовнику.
Позволяя Максу делать с ней абсолютно все что заблагорассудится! Тщательно изображая овечку, выдавая свой перевозбужденный настрой одним лишь тоном.
А Ренко за всем этим зрелищем все ж добилась своего. Тело выгнулось в моей хватке, а в ладонь ударил чуть более громкий стон! Вынудивший меня тут же выдернуть руку из кончающей дырки и схватить эту дуру за горло, изрядно его сдавив чисто чтобы заткнуть ее стон! Не позволяя идиотке привлечь внимание качка! Который, кажется, до сих пор был в блаженном неведении о том, что за ним подсматривают!
И, едва лишь тело в моих руках перестало биться, как звонкие шлепки из душевой тоже затихли.
Я перевела взгляд на Ксению и увидела, как ее снова нагнули. Член из задницы перекочевал девушке в рот. Не вызвав, кажется, и грамма возражений с ее стороны. Головка порхала вверх-вниз до того быстро, что уследить за всем этим было крайне сложно.
И едва ли через пару минут качок просто окончательно опустил Ксению на колени. Впервые выпустив из своих рук.
Стесняшка тут же развела ножки. Ручки мгновенно вонзились глубоко в обе своих дырки, устраивая там свою пляску. А тело нагнулось вперед. Утыкаясь макушкой в хуй Макса.
Качок же перехватил свою палку и, передернув пару раз, начал изливаться прямо в волосы Ксении! Беспощадно заливая слипшуюся от пота копну своей кончей!
— Бе! Бе! Бе! Бе! — во всю мочь заблеяла Стесняшка, продолжая трахать свои дырки. Легонько покручивая головой, чтобы мужской сок покрыл волосы получше.
— Овца! — в очередной раз фыркнул Макс, демонстративно вытирая остатки спермы кончиками волос Ксении.
И мужик, подхватив свои трусы по дороге, направился прямиком в туалет. Оставляя Стесняшку насиловать свои дырки в попытке довести себя до оргазма. И замирая, едва лишь увидев меня. С Ренко в руках. Которой я до сих пор изрядно сжимал шею, попросту забыв отпустить. Благо что Мордашка все же могла дышать, иначе бы дела могли принять для нее скверный оборот.
На миг на лице Макса отразилось паническое смущение, но он быстро взял себя в руки и попросту прошел мимо нас не сказав ни слова. Подойдя к ближайшей раковине и начав деловито чистить свой член будто ничего и не случилось.
Лишь тут я выдохнул. Руки разжались и Ренко, едва лишь почуяв свободу, тут же пулей выскочила из жилого модуля.
***
«Кончай уже заставлять меня вспоминать эту хуйню!» — выдернул меня обратно в реальность голос Маргариты. — «Не, меня это тоже заводит, но может восьми просмотров все же хватит?»
Меня тут же захлестнуло легкое смущение. С каждым разом воспоминание показывало все больше мелких деталей. На сей раз — внутри и вовсе клокотало отчетливое ощущение, будто я и вправду был там! Подглядывал за Максом, ощущая мокрый жар Вероники.
Но черт возьми! После того случая его синхронизация с Ксенией стремительно взлетела вверх! Если до этого эль-211 плелся в хвосте колонны, то теперь — отчетливо лидировал! С каждым днем выдавая все большую цифру и уверенно подходя к требуемой наставниками пятидесятке. Да и движения их меха стали как-то... плавнее? Сложно было сказать — но походка определенно была не такой, как у остальных.
Второе место — Галланы. Сорок с копейками. Неизвестно чем они там занимались между собой, но их синхронизация тоже ползла вверх, хотя и не так шустро. За третье грызлись между собой пара Злыдко — Ренко с Щадоленко с двести четырнадцатой под управлением Ёрловой и Арсенова. Постоянно перебивая друг дружку, уверенно приближаясь к тридцати пяти.
Оставляя нас с Марго в самом низу. С местного понедельника наш уровень так и колебался где-то около двадцати шести с небольшим плюс-минусом. Будто мы уже привыкли к тому, что наши тайны в безопасности друг у друга в голове. И тренинги на доверие у Соколовой тоже результата не давали. Мы явно во что-то уперлись, но пристрелите меня если б я знал во что именно!
Мех добрался до точки и развернулся лицом в центр зала. Весь просмотр памяти на сей раз занял едва ли пять секунд. Будто ряд анимированных картинок, впившихся в мозг.
Лицевой дисплей меха тут же показал лицо Ромунова. Опять подсвеченное лишь блеклым красным огоньком, придавая капитану облик демона, пришедшего по наши души.
— Что ж, после этой тренировки вас ждет часовой интенсив у лейтенанта Соколовой и на сегодня будете свободны. Ни одна из групп не умудрилась выпендриться настолько, чтобы заслужить себе лишние пять часов в мехах, — лицо Ромунова как всегда было предельно спокойным, как и интонации совершенно не выдавали шутку. — Однако в ближайшее время вас ждет кое-что интересное.
Из пола внезапно поднялись стальные панели высотой в пять метров, ограждая наше звено эдакой ширмочкой с просветами у самых стен.
— На бедре каждого меха висит оружие, как вы уже давно заметили, — продолжал между тем голос. — Познакомьтесь с дуговым разрядником. Или, как его чаще называют — электропушкой. При нажатии на спусковой крючок создает электрическую дугу между концом оружия и целью. Против местных тварей — практически бесполезен, но дома его сейчас массово применяют для ведения военных действий. Особенно популярны миниатюризированные варианты для пехоты. Хотя емкость батарей оставляет желать лучшего. В целом работает примерно как плазменная винтовка, но способен вести автоматический огонь. Емкости одной батареи хватает на шестьдесят четыре секунды непрерывного огня. Ваши мехи укомплектованы сменными батареями на правом бедре. Эффективная дальность поражения — двадцать пять метров.
Маргарита, не дожидаясь разрешения, тут же сдернула ствол с бедра и повертела в руках. С виду — самая обычная винтовка, выкрашенная в белый цвет. Вот только вместо дула торчала какая-то антенна, похожая на трехпалую клешню. Информационный щуп тут же подсоединился к оружию и вывел индикатор заряда на дисплей.
— Особо привыкать к этой штуке не рекомендую, — Ромунов дал едва ли пятисекундную паузу для ознакомления. — Однако разрядники помогут вам кое-чему научиться в ближайшие дни. Вас ждут четырехсторонние бои звеньями. Оружие выставлено на десятипроцентную мощность — мех оно даже не поцарапает, однако...
На лицевом дисплее тут же вспыхнула большая надпись: «Получена директива от командирской машины «Двуглавый» — включена имитация повреждений!»
— Ваши мехи будут симулировать повреждения. Попадание в конечность отключает ее. Попадание в голову — лишает вас всех зрительных сенсоров. В корпус — отключает управление мехом до следующего раунда, — Ромунов еле заметно усмехнулся. — Задача каждой группы — вывести из строя все вражеские машины. А чтобы вас немного подстегнуть — я ввожу турнирную таблицу. За выведение чужой машины из игры — группа получит одно очко. За потерю своей — потеряет одно очко. Любой дружественный огонь карается потерей двух очков. За победу в раунде — получите сразу пять. Любая группа, закончившая сегодня с отрицательным результатом получит дополнительные три часа у Соколовой после обеда!
Капитан снова ненадолго замолк, в то время как на дисплее отразилось входящее сообщение, содержавшее памятку о только что сказанном.
— После каждого раунда группы возвращаются на исходные позиции перед началом следующего, — продолжил оглашать правила Ромунов. — И на сегодня командирами звеньев назначаются... Эль-24 — Фадеев. Эль-23 — Закурдаев. Эль-22 — Кузнецова. Эль-21 — Волков, — я удивленно хлопнул глазами, услышав фамилию моей девушки. И еще раз — свою собственную! — У вас три минуты на подготовку, после чего начинается первый раунд.
На лицевом дисплее тут же высветилось сообщение о временном повышении ранга. Иными словами, мех разблокировал некоторые функции.
Я, засовывая свое удивление поглубже, тут же создал общий канал для своей группы, быстро выдав всем канонирам разрешение говорить в боевых условиях. И щелкнул мысленным тумблером, временно снимая боевой режим.
— Белого значит, решил продвинуть? — тут же в эфир ворвался голос Питона. — Ну, любимчик как-никак, чему уж тут удивляться-то... — в голосе, впрочем, сквозило легкое шипение, выдававшее злость.
— Так, заткнулся, Щадоленко! — тут же рявкнул я. — Я никому зад не лизал, так что давай сегодня обойдемся без твоих замечаний? У нас две с половиной минуты на подготовку. Давайте варианты?
— Делим группу два к трем и расходимся в разные стороны для проверки боевой ситуации, — тут же возникло лицо Ёрловой. — Сольем первый раунд, зато соберем больше оперативной информации и оценим врага.
— Строим боевой клин и нападаем на двадцать вторую, — тут же перехватил инициативу Питон. — Аленький цветочек как-то не производит впечатление толкового лидера — сыграем на неожиданности!
— Строим формацию и окапываемся, — раздался стальной голос Макса, вызвав у меня легкую оторопь — до того веско он прозвучал.
Я быстро прикинул все возможности, добавив в список свою.
По тому чему нас учили на лекциях по командной тактике — разведчики в наибольшей опасности. рассказы о сексе Значит, любая попытка выхода за пределы основной зоны требует от меня подписать кому-то приговор.
Я взглянул на часы. Тридцать секунд. Нужно принять решение и успеть раздать приказы. Иначе будет плохо.
Идея проиграть первый раунд мне не нравилась — походило на то, чем мы с Настей занимались за столами для покера — попросту умышленно сливали все фишки. Да и в мозг закралась нехорошая мысль, что Ёрловой дали второй шанс покомандовать вчера — а значит на позицию комзвена именно она — мой конкурент. И предложение Дианы уж очень походило на попытку саботажа...
Нападать на Настю мне тоже не хотелось. С учетом того, что нас связывало. И я был практически уверен — она свое звено точно так же направит в другую сторону. А значит можно не ждать удара в тыл.
Торчать на месте — тоже плохая идея. Может и выгодная, но плохая. Прослывем трусами, не решившимися выйти на честный бой!
Двадцать секунд.
— Двести двенадцатая — разведка, — начал отдавать распоряжения я, щелкнув тумблером обратно, включая боевой режим.
— Есть! — тут же откликнулась Вероника.
— Двести одиннадцатая — замыкающий! — выбрал я следующую позицию.
— Есть тылы! — проскользнуло улыбающееся лицо Макса.
— Тринадцатая — центровой, четырнадцатая — правый фланг! — отдал основные позиции я, выбрав тех, у кого меткость в тире на мой взгляд была повыше. Взяв себе левый фланг, требующий в данном случае минимум внимания. — Идем налево, к двадцать третьей в гости. Соблюдаем боевой порядок и не спешим!
И понеслось.
Занятие и правда оказалось дьявольски увлекательным! Каждый раунд из пола выдвигались стальные панели, заново создавая небольшой лабиринт с коридорами шириною в шесть метров. Вынуждая нас снова и снова находить свой путь в нем.
Молнии сверкали направо и налево. Неожиданные атаки, подкрепления в виде еще одной группы, внезапно нашедшей чужую перестрелку, засады. Все это вызывало лютый восторг и упоение!
Одновременно с кучей головной боли. Потому что разобраться в творящемся хаосе иногда элементарно не представлялось возможным! Вокруг просто сверкали молнии и народ то и дело умудрялся палить по своим тупо не успевая разобраться, в кого на деле надо стрелять.
И командовать в этом аду было чертовски непросто! Нужно было принимать решения и быстро! Это на лекциях все казалось простым. Если фланговый наблюдающий заметил врага — встать в построение и открыть огонь при удобном случае.
А на деле выяснялось, что сперва начиналась бешеная пальба и я просто видел как пара наших машин выбывала из боя. И хорошо если успевали забрать с собой столько же врагов! Отдавать приказы вообще зачастую было попросту некогда — пока я успевал понять что к чему — бой уже подходил к концу, оставляя мне только считать потери с обеих сторон.
Но мы старались. Пробовали различные тактики, пытаясь нащупать что-нибудь действенное. Ходили и направо и налево, окапывались на месте, устраивали засады. Что угодно, лишь бы набрать победные очки и не вылететь в минус.
Что, в итоге, оказалось ой как не просто! Мы с Марго быстренько посчитали между раундами. За один раунд вылетало от пятнадцати до девятнадцати машин. То есть кто-то уходил в сумме на точно такую же сумму вверх. Но в то же время, каждая потеря была минус очком для кого-то. Другими словами — сложив два числа у нас выходило ноль.
Добавить к этому дружественный огонь, который случался тут и там в узких коридорах — и кто-то гарантированно улетал в отрицательную зону. И пять победных очков за раунд нас просто не спасали.
Я командовал как мог. Пытаясь действовать максимально эффективно и при этом постоянно напоминал своим, что проще получить минус очко за потерю машины, чем в неразберихе пальнуть по своему и получить еще минус два очка за выведение из строя своего союзника.
Но наш счет все равно метался вокруг нулевой отметки туда-сюда.
Не помогали и некоторые из наших. Питон внаглую огрызался между боями — его позиция в первых рядах постоянно приводила к тому, что двенадцатая машина и двух выстрелов сделать не успевала — тут же замирала, получив удар тока в корпус. Что, конечно же, отнюдь не приводило Виталия в восторг.
В то время как Ёрлова то и дело пререкалась, давая свои советы. Которые меня все больше и больше убеждали в том, что она просто пытается заставить меня сделать какую-нибудь глупость, выставив себя идиотом. Пусть даже это и будет стоить Диане лично лишних трех часов у Соколовой.
Я взглянул на таблицу едва только машина ожила — нас подбили чуть ли не первым же выстрелом. У нас — четыре очка на счету. У двадцать четвертой группы — одиннадцать. Остальные — в минусе как минимум на десятку.
Обратный отсчет сверху показывал пятнадцать минут до конца занятия. Примерно три раунда. В течении которых неплохо было бы элементарно не профукать нашу плюсовую позицию.
Стальные панели тем временем отъехали вниз и превратили полигон в открытое поле. Показывая оживающие мехи и позволяя прикинуть, кто и куда ходил на сей раз.
Машина тут же подсветила один из углов — нашу отправную точку. Куда я и направился, снимая боевой режим.
— Предлагаю окопаться, — тут же заявила Ёрлова.
И я почувствовал жгучее желание с ней согласиться. Защитная тактика уже неплохо себя показала — позволяла как минимум остаться при своих. Но это было предложение Дианы. И именно поэтому я мысленно сбросил его в мусорку.
«Жестко», — усмехнулась Маргарита. — «Уверен? Пусть ты к ней и охладел после того как застукал ее с Солдатиком, но тут девчонка дело говорит! Окопаемся — и почти наверняка останемся в плюсе.»
«Уверен», — родилось внутри меня. И тут же в голове прокрутилось, почему я так поступаю. — «Один раз — может и выгорит. Но три? Остальные разберутся между собой и только потом придут по нашу душу. И еще неизвестно кто кого...»
Я прекрасно понимал, что Марго наверняка уловила тот факт, что объяснение родилось уже после отклонения предложения. Но ничего не мог с собой поделать. Уж слишком много всякой фигни сегодня предлагала Ёрлова. Да и в Маргарите я был уверен — не сдаст она меня даже после боя. Хотела бы — давным-давно как-нибудь подставила.
И так как никаких других предложений от моей гоп-команды не последовало, то я, глядя на таймер, отсчитывающий минуту до начала следующего раунда, быстро прикинул план действий.
— Щадоленко — разведка, — тут же начал обозначать позиции я.
— Опять, бля!? Да сколько можно!? — раздался возмущенный голос Вероники.
— Сколько я скажу, — недовольно скривился я. Эта парочка за последние четыре часа уже в печенках сидела. — Одиннадцатая — тылы.
— Принято, — кивнул Макс.
С остальными было не так просто. С учетом сценария, который вертелся в моей голове. Ничего — сыграем на импровизации.
— Галланы — правый фланг. Четырнадцатая — центр, — от балды, по большей части, назначил их я. — Быстро идем направо и к центру пока я не скажу.
— Ты что задумал? — тут же возникло лицо озадаченное лицо Дианы. — В центре будет мясорубка!
— Я знаю, — спокойно бросил я. — Но мы идем туда и быстро.
— Так точно, — недовольно бросила Ёрлова.
«А может и сработать», — тут же пришла мысль от Маргариты. Она-то мой план уже знала и вовсю изучала карты предыдущих лабиринтов в попытке прикинуть вероятности.
«Рад что хоть кто-то меня поддерживает», — усмехнулся я.
В ответ меня просто накрыло волной тепла. Сочувствие, понимание, поддержка. Сложно было разбить на конкретные эмоции — походило скорее на ощущение что кто-то стоит за плечом и готов броситься в пекло вместе со мной.
— Всем построиться в боевой порядок! — бросил я, глядя на последние пять секунд до начала.
Мехи быстро выстроились около нужной дырки в нашем заборе.
И едва лишь таймер начал отсчитывать время раунда, как наши машины одна за другой устремились в проход.
Сперва — двести двенадцатая. Не особо утруждаясь проверкой по сторонам — Питон попросту ринулся вперед, на ходу пытаясь нащупать маршрут в новом лабиринтике. Следом — я. Маргарита напряженно вглядывалась в любой проход по левую руку, держа ствол направленным туда как можно дольше.
Лишь во время этого занятия я наконец-то понял, что такое — управлять мехом в бою.
В кабине сидело как бы два меня. Один — двигался и активно шевелил мозгами в попытке на ходу ухватить ситуацию. Другой я — следил за радаром и в случае нужды стрелял во все что движется.
Мы с Марго читали мысли друг друга, но каждый был занят своим делом. Как будто мозги работали одновременно в две стороны. Но я контролировал лишь один набор. И просто ощущал второй. Давая советы, о которых меня даже не спрашивали. Попросту ловил что происходило в голове у Маргариты и на доске между нами тут же оказывалось как бы я с этим поступил.
И она точно так же ловила мои и делилась своими соображениями. Вынуждая меня первые полчаса испытывать по этому поводу оторопь — до того сильным было это взаимное проникновение друг в друга. Особенно в те моменты, когда вокруг начиналась пальба — разделить два сознания в эти секунды было крайне трудно.
Вот и сейчас я быстрым шагом направлялся вслед за серой спиной Питона, но перед глазами представал местный лабиринт. То что видел хоть один из мехов тут же наносилось на карту. Позволяя домысливать остаток.
— Тут направо, — бросил я в интерком, уловив мысль Маргариты.
— Ты же сказал... — начала было Вероника с явным раздражением в голосе.
— Просто поверни и все! — не слишком-то успешно пытаясь подражать Ромунову ответил я. Мысленно прикидывая, а не поэтому ли наш капитан выработал такую безинтонационную манеру речи? Чтобы отбить у подчиненных само желание спорить?
Питон, впрочем, послушно пошел куда я сказал. И, увидев очередной набор коридоров, я победно улыбнулся. Маргарита оказалась права — сейчас свернем налево и выйдем точно к цели.
Как и ожидалось, в центре оставили небольшую открытую площадку двадцать на двадцать. В большинстве раундов она была тут — основная точка для перестрелки. Я быстро отдал соответствующие распоряжения. Выстроив группу для засады. Макс прикрывал нас от удара в спину, в то время как остальные встали, устремив взгляды на площадку, которую мы наблюдали сквозь проем.
Две машины впереди — на одном колене. Их выведут из строя первыми, но они послужат отличным укрытием для остальных. Опасность — это наш тыл, но Макс просто так позицию не сдаст — уж в нем-то я не сомневался! А Галланы стоят вполоборота — могут при необходимости легко развернуться и туда и туда.
Это был мой личный компромисс с предложением Ёрловой. Не просто окопаться на стартовой точке, но устроить засаду. Сейчас и двадцать вторая, и двадцать третья — наши ближайшие соседи — в глубоких минусах, а значит играть в черепашку не станут — пойдут в наступление. И рано или поздно найдут нас. Важно попросту их перестрелять, получив как минимум пять очков.
И, не успел таймер показать и минуты от начала, как Питон уже в кого-то шмальнул!
Машина тут же подсветила легким красным ореолом замеченного врага. Винтовка в руках нацелилась на красный мех и выпустила электрическую дугу, поразив точно в корпус.
«Что дальше?» — быстро прикинул я. — «Отойдут или обойдут? Черт, Виталик рановато шарахнул — надо было пропустить в поле зрение хотя бы пару машин! А так только разведчика сняли!»
— Приготовиться! — бросил я, смещая мех и прижимаясь к стене для лучшего обзора.
Нервы на пределе. Не только у меня — Маргарита тоже сидит как сжатая спираль. эротические рассказы на dojki.biz Готовая в любой момент стрельнуть из разрядника.
— Движение сзади! — раздался голос Куленко.
«Черт», — мысленно застонал я, поняв, что нас зажали сразу с двух сторон. Не могло звено так быстро добраться до наших тылов — а значит кто-то еще рыскал по нашу душу!
— Тринадцатая... — только и успел начать я.
— Тылы, уже! — раздался голос Федора.
Я проводил камерой его мех, отошедший назад на два шага и замерший рядом с нашим бодибилдером. Вдвоем нацелив свои стволы вдоль коротенького коридорчика у нас за спинами.
И тут же — сверкнувшая молния! Я почувствовал бешено колотящееся сердце, вот только не мое!
Марго уже вовсю вела ответный огонь, поливая белой молнией проход, откуда на площадку вываливалась боевая группа. Я бегло оглядел наших и понял, что Питону снова не повезло — ему прилетел первый же выстрел. Что ж, хотя бы не жалко!
Маргарита с Дианой, впрочем, быстро перебили четыре вражеских машины. Бегать в мехах мы еще толком не умели, так что движущейся мишенью пятиметровую мыслежуйку назвать можно было с трудом!
Сзади между тем тоже палили. Марго, подсчитав врагов впереди, выразила свое желание и я ему последовал. Полшага назад, поворот на девяносто. Достаточно, чтобы можно было стрелять при необходимости.
Которой, впрочем, не возникло.
— Один ранен, два подбиты, — пришло донесение Макса с арьергарда. — Остаток отходит.
Я победно улыбнулся. Семь очков у нас в кармане! Даже если нас тут всех дальше положат, то все равно останемся в плюсе.
— Галланы, давайте обратно, — заявил я, разворачивая мех вперед. — Держим позицию.
Ждать пришлось почти две минуты. Пока наконец-то впереди не показались ребята из, как я полагал, двадцать четвертой. Короткий обмен молниями. Подбили стоящую в первом ряду Ёрлову, но и сами потеряли машину.
И, к чему я оказался совершенно не готов — попросту рассредоточили все оставшиеся мехи по разным проходам! Накрыв нас огнем сразу с четырех точек! Двое просто высунули свои разрядники и палили почти вслепую, ориентируясь на камеры оставшихся машин — которые все же высунули из-за угла головы и пытались выцепить остатки нашей группы.
И, пока я лихорадочно приседал и привставал за парализованной Ёрловой, нам ударили в тыл. Зажав в тисках и быстро перебив с двух сторон!
Машина снова погрузилась во тьму.
«Ну что ж, это было забавно», — донеслась до меня веселая мысль Маргариты, все еще взбудораженной после перестрелки. — «Думаешь повторить!? А нам позволят?»
«Потому и повторим — никто не ожидает», — задумчиво кивнул я, пялясь в темноту.
Прошла едва ли минута когда экран вспыхнул, регламентируя конец раунда. Я быстро скользнул глазами — плюс восемь очков! Должно быть Макс или Федор кого-то все же успели пристрелить в тылах. Лицо само собой расплылось в улыбке. Двадцать четвертую мы уже не догоним, но хотя бы на лишние три часа физподготовки сегодня не улетим! А это уже само по себе победа!
Жаль, впрочем, было Настю — у нее день явно не задался. На счету эль двадцать второй было минус семнадцать очков. А значит ближайшие свободные часы придется проводить в компании Маргариты. Ну, хоть немного развею ее скуку. Хотя, честно говоря, общаться без нейронного интерфейса будет непривычно...
«Ты ведь в курсе, что я все слышу?» — вклинился в мой поток мыслей ехидный голос Марго. — «Питон опять подвис — пни его.»
Наверное, стоило бы давно привыкнуть, но у меня никак не получалось. Я, смущаясь от того, что мою мысль в очередной раз подслушали, нашел глазами двести двенадцатую машину.
— Эй, Питон, кончай зад просиживать — пора идти на точку! — сказал я, снимая боевой режим.
— Че, уже? Ладно, ща буду... — раздался раздраженный голос Виталия.
«Что-то тут не так... « — тут же пронеслась мысль Маргариты.
Мы быстро обменялись мнениями. Даже не столько словами, сколько просто одна идея тут же рождала другую. Быстро составляя единое целое в котором крайне сложно было понять, где чья мысль и кто именно внес больший вклад.
Но любопытство взыграло слишком сильно. Мех, пользуясь своим командирским статусом, тут же вывел данные со внутренней камеры двенадцатой машины.
В то время как двести двенадцатый мех вставал на ноги и шел к подсвеченной автопилотом точке, Питон сидел в своем кресле. Широко раздвинув ноги. А Вероника, засунув кончики ног в щели нейронного интерфейса, вовсю трудилась над его дубиной! Головка девушки неспешно порхала туда-сюда, облизывая немалый агрегат Виталика со всех сторон.
«Так вот какого хрена он уже третий раунд тормозит», — удивленно хмыкнула Маргарита.
«Жаль только, что его скверный характер это не лечит», — мгновенно родилось в моей голове.
Мне, конечно, будет потом немного стыдно, но именно об этом я подумал в первую очередь. Что Питону даже минет не помогает держать свою злобу и зависть под контролем.
Но все это хотя бы вызвало у нас с Маргаритой безудержные улыбки. Я вовсю развлекался тем, как представлял себе выговор Виталию в прямом эфире. Как минимум за несоблюдение правил безопасности. В инструкции, правда, не было ни слова по поводу того, что нельзя отсасывать партнеру в кабине меха, но, по-моему, никому просто в голову не приходило это записать. А вот то, что нужно сидеть пристегнувшись — точно было!
За всем мысленным ржачем, который мы устроили, я даже не сразу и понял, что на стартовой точке на этот раз уж как-то многовато народа. И, нахмурившись, быстро, как филин, вывернул голову, вовсю пользуясь тем, что камеры имели круговой обзор.
«Создан новый канал связи», — возникла надпись перед глазами.
В голову тут же хлынул информационный поток. Все двадцать машин на едином канале!? И второй — где сидели сегодняшние командиры.
— Эй, первая, окуляры протрите! — донеслось из динамиков. — Вы куда приперлись?
— Это вы куда приперлись, двойка? — нахальным тоном бросился бодаться Питон. — У вас там совсем мозги переклинило от кучи неудач? Тут наша стартовая точка!
— Заткнулись все! — рявкнул я. — Эль двадцать один — держите себя в руках! На... Кузнецова, вы по нужным координатам встали?
— Более чем! — в наступившей тишине раздался звонкий голос моей девушки. — Я и сама...
И тут стены поднялись. Ограждая наши две группы на небольшой площадке десять на пятнадцать.
— Какого... — раздался чей-то голос из динамиков, тут же перекрытый нашим инструктором.
— Финальный раунд, — сухо заявил Ромунов. — Вы все показали на что вы способны. Теперь — настало время узнать, усвоили ли вы, салаги, сегодняшние уроки. Для последнего раунда я ввожу особые правила.
На лицевом дисплее тут же вспыхнуло входящее текстовое сообщение.
«Обнаружено: 19 союзных машин.
Обнаружено: 2 вражеских машины.
За уничтожение вражеской машины звено получит 25 очков. За потерю дружественной — счет останется без изменений.»
— У вас три минуты на подготовку, — бросил Ромунов.
«Машины «Двуглавый» и «Инор-62» покинули каналы связи.»
Оставив нас удивленно хлопать глазками.
— Они же не... серьезно? — раздался робкий мужской голос.
— Так, группы, лидеры ушли на мозговой штурм! Ожидайте приказов, — приказным тоном бросил кто-то еще. — Так, я Фадеев, лидер четверки, — пришло по каналу для командиров звеньев. — Времени у нас в обрез. Двадцать против двоих — это однозначно курсанты против наставников.
— Да мы их в порошок сотрем! — засмеялся паренек с надписью на груди «Закурдаев». — Кто-то сегодня заработает немереную награду! Может даже из минусов вылезем, если повезет...
— А давайте посерьезнее? — скривился я. Внутри клокотало крайне нехорошее предчувствие. С которым я никак не мог совладать. — Не знаю как насчет наставниц, а Двуглавый палит чертовски хорошо! В тире шестьдесят четыре выдал в одиночку!
— Да ты вообще видал, что в коридорах творилось? У обороны явные преимущества! — фыркнул в ответ Закурдаев. — Вон, четверка сегодня полдня в ней сидела, вот и нахапали себе кучу очков!
— Так, мальчики, полторы минуты осталось, а у нас даже плана еще нет! — вклинилась Настя. — Мне что своим приказывать?
— Да что тут приказывать-то? Аккуратно встаем у дырок в заборе и палим едва что-нибудь шевельнется! — нагло заявил комзвена тройки.
— Нет, тут поумнее надо, — мотнул головой Фадеев. — Лучше послать по разведчику от каждой группы — пусть осмотрятся. Оценим ситуацию, пока остаток играет от обороны.
— И терять машины за просто так!? — возмутился Закурдаев. — Нет уж. Тебе хочется — своими и жертвуй! А я хочу подбить наставника и получить билет в плюсовую зону!
— Я тоже хочу, но это ведь наставники! — воскликнула Настя. — Они типа... круты, что ли? Как там это по-военному называется?
— Квалифицированны, — встрял я. — И именно про это я и пытаюсь втолковать — они лучше нас! Метче и все такое! Не говоря уже о том, что у Ромунова хренова куча реального опыта!
— Против местных тупых зверей! — хохотнул Закурдаев. — Вы как хотите, а я отдаю приказ окапываться.
— Идиот, — удрученно помотал головой Фадеев. — Ладно, высылаем разведчиков, а там посмотрим. Все согласны?
— Поддерживаю, — кивнул я. В конце концов, двадцать четвертая, судя по тону их комзвена, не просто так сегодня лидировала.
— А я... — начала было Настя, но кабины затопил легкий звук, означавший начало раунда.
— Черт, — недовольно скривился лидер четверки.
В стенах тут же опустились панели. Прямо рядом со стенами. Я взглянул в ближайшую дырку и увидел на другом конце полигона точно такую же каморку, в которой виднелись мехи из тройки и четверки.
«Никакого лабиринта?» — подумал я. Или, быть может, это была мысль Марго, родившаяся одновременно с моей?
Один из мехов двойки, так и не получившей никаких приказов, не удержался и высунул наружу голову. Мгновенно получив молнией прямо в нее, лишившись внешних сенсоров.
— Все вон от проходов! — поспешно бросил я своей группе. — Окапываемся и играем в черепашку! Контролируем левую дырку! Двойка — держите правую!
— Есть! — откликнулись все разом, пытаясь занять хоть какой-то боевой порядок.
Я взглянул на общую таблицу. Две машины подбиты, но все в строю.
Беглый взгляд наружу принес свои плоды. Показав пустое поле. Полигон, метрах в двадцати от наших будок, от стены до стены перегораживал частокол из панелей. За которыми, скорее всего, прятались наставники.
— Слишком много открытого пространства, — раздался голос Фадеева. — Попытаемся вылезти — и нас просто перестреляют!
— На уроках по тактике нам говорили, что самый простой способ — зайти с фланга, — сказал я, бешено шевеля извилинами на пару с Марго.
— Да мы не дойдем нахуй! — раздраженно бросил Закурдаев. — Проще пожертвовать по две-три машины и выстроить небольшое укрытие рядом с будками — оттуда и накроем!
И в целом, мысль явно была дельной. Вот только пока мы пытались решить чьими мехами жертвовать, дырки в стене вдруг захлопнулись. Листовой металл поднялся из пола и тут же закрыл щели. Открыв их в других местах еще до того, как кто-то успел и слово сказать!
И тут же в проходы ворвались молнии, выводя из строя одну машину за другой! Я и сам кое-как успел податься в сторону, потеряв лишь правую руку.
— Да это нечестно! — яростно завопил Закурдаев.
— Это было нечестно с самого начала, — раздраженно бросила Настя, которую эти вопли явно уже начали выбешивать. — Двойка, выходим наружу через бок! Первую машину подстрелят, но мы используем ее как укрытие!
— Дело говорят! — заявил Питон. — Давайте одновременно с ними выйдем через вторую дыру! Не могут же наставники палить сразу в два места!
Не могут. Но я никак не мог заставить себя отдать этот приказ. Было во всем происходящем нечто жестокое. Кто бы ни вышел из нашей будки — тут же отправится в нокаут.
Я взглянул на таблицу. Четыре машины выбыло из строя во время смены панелей. Еще несколько побиты. Проще говоря — боеспособных единиц осталось не так уж и много!
Питон просто не стал дожидаться. Подгадал момент и нырнул в проход одновременно с тем как двадцать вторая осуществляла свой маневр. Еще и Ёрлову за собой увел!
И я понял что вот-вот случится. Понял, в чем был самый нечестный элемент данного состязания.
Двойка получила заряд тока. И Питон схлопотал свою молнию ровно в тот же момент. Как и другую будку, решившую провернуть то же самое, воспользовавшись ситуацией, постигла точно такая же участь.
У наставников было две машины. Но у каждой из них было по два разрядника! И два пилота, способных вести прицельный огонь одновременно с обоих. Игра от обороны — выигрышная тактика против малоподвижных целей.
Это был полный и тотальный разгром. Едва только стены снова поднялись, открыв секундой позже проходы в другом месте — на нас можно было ставить крест.
Наставники выкашивали наши машины совершенно безжалостно. И, что самое обидное, им для этого даже не пришлось двигаться — они просто стояли перед своим частоколом, паля в любой мех, оказывавшийся в их поле зрения.
Всего три минуты от начала — и все. Все стальные панели уехали вниз. Полностью открыв стальную коробку от стены до стены.
— Построиться! — рявкнула Соколова.
И все мехи тут же забегали. Быстро занимая место у стены.
— Я бы сказал «ужасно», но, к сожалению, вместо этого могу сказать лишь: «Ожидаемо», — раздался сухой голос Ромунова, в то время как его машина, снаряженная двумя разрядниками на бедрах, встала в пятнадцати метрах впереди, сложив руки на груди. — Курсант Фадеев, какая тактика лучше всего подходит против окопавшегося в обороне противника?
— Атака с фланга, товарищ капитан! — раздался голос через интерком.
— И откуда вы это знаете, курсант? — тут же, будто только этого и ждал, поинтересовался инструктор.
— Из лекций по тактике, которые нам зачитывают, товарищ капитан! — на пару секунд замешкавшись ответил Фадеев.
— Отлично, — в голосе послышался легкий свист — не то фырканье, не то смешок. — И почему же вы не попытались провернуть этот маневр?
— Слишком много открытого пространства, товарищ капитан! Мы бы не дошли! — с легкой обидой ответил курсант.
— Хм, — в голосе Ромунова отчетливо просквозило неудовольствие. — Курсант Кузнецова, сколько отделяло внешнюю стену ваших укрытий от линии наставников?
— Около двадцати метров, товарищ капитан! — звонко откликнулась Настя.
— Курсант Волков, какова ширина мыслежуйки? — обратился инструктор уже ко мне.
И я понял куда он клонит. И под ложечкой засосало от того, что я не додумался сразу же до такого варианта.
— Триста восемь сантиметров, товарищ капитан! — ответил я, переадресовав этот вопрос меху, мгновенно выдавшему мне техническую документацию.
— Иными словами, пожертвовав семью машинами с каждой стороны, вы бы получили безопасный проход и накрыли машины наставников огнем одновременно с обеих сторон, — провел простые математические подсчеты Ромунов. — Но суть данного упражнения была совершенно не в этом, — вздохнул инструктор. — Курсант Закурдаев! Сколько на счету вашей группы?
— Минус двадцать три очка, товарищ капитан! — тут же ответил паренек.
— То есть выведение из строя одной из машин инструкторов вывело бы вас в плюсовую зону и именно поэтому вы решили играть самостоятельно? — в голосе Ромунова на миг проскользнули грозные нотки, вызвав у меня еще более нехорошее томление внутри.
— Так точно, товарищ капитан! — решительно ответил Закурдаев.
— Вы видели турнирную таблицу после последнего раунда? — устало поинтересовался инструктор.
— Так точно, товарищ капитан, — уже не столь напористо ответил курсант.
— Почему вы не отдали руководство Фадееву? — спросил Ромунов. — Судя по счету, с тактикой у него получше чем у вас.
— Он... — начал было отвечать Закурдаев, но стыдливо замолк. Явно не решаясь врать в лицо.
— Ясно, — вздохнул капитан. — Что ж, ни один из курсантов основной урок сегодня не усвоил. Вы только что на своей шкуре прочувствовали, что значит — остаться без командования. У вас было четыре комзвена, равных в звании и полномочиях. Первое, что вам следовало бы сделать — отдать кому-то одному руководящую роль. Из турнирной таблицы следовало лишь две кандидатуры — Фадеев и Волков, сумевшие удержать свои группы в плюсовой зоне. Вы же просто потратили три минуты на пустую перепалку.
Машина Ромунова начала вышагивать туда-сюда вдоль строя. И я в очередной раз залюбовался тем, до чего же плавно он двигался! В отличии от остальных мехов. Будто и правда живой человек!
— Вторая же ваша ошибка заключалась в том, что вы даже и не задумались над тем, откуда взялось число двадцать пять, — без признаков каких-либо эмоций в голосе продолжил Ромунов. — Если бы вторая и третья группы получили бы их в свою таблицу, то они бы сегодня не отправились на лишнюю физподготовку. А потому — слушайте внимательно, курсанты. Сегодня бы дрались друг против друга в учебных поединках. Но вы всегда и постоянно должны помнить что вы все, в первую очередь, союзники. И не важно, в какой вы группе или в каком взводе! Вы — единое целое. Вы — армия! И забыв об этом, вы достойны лишь презрения! А посему сегодня все до единого отправятся на два лишних часа к Соколовой! Это даст вам время как следует подумать над моими словами. А теперь марш в ангар!
И мы, в полном молчании, отправились сперва в ангар, а после и на физподготовку. И никто не решался и слова сказать. Просто мучаясь от того, что мы умудрились предельно разочаровать капитана. Поступили как маленькие дети, передравшиеся за то, кому играть в песочнице.
Все было предельно просто и очевидно. Теперь, когда можно было оглянуться назад и окинуть все мудрым взглядом. Нужно было просто сразу же высказаться и отдать командование Фадееву! И остальные бы, скорее всего, поступили бы так же, увидев пример. Даже чертов Закурдаев!
Но каждый был увлечен своим местом в турнирной таблице. За исключением, пожалуй что, Насти. Девушка как-то умудрилась донести, что командует явно кто-то еще, но не она.
За остальных не поручусь, но нам с Маргаритой было попросту стыдно. Мы могли сделать хренову кучу всего. Но не сделали. Могли сказать, могли раскусить задумку инструкторов. А вместо этого лишь с нарастающей внутри паникой смотрели как наше звено перебили одного за другим.
Соколова на сей раз обошлась даже без тренингов на доверие. И без рукопашки, ставшей уже обязательным элементом занятий. Она просто гоняла нас до тех пор, пока курсанты чуть ли на пол от изнеможения падать не начали. И впервые ее грубые слова не вызывали у меня в мозгу никакого отторжения.
— На сегодня — свободны! — рявкнула лейтенант. — Все кроме... Волков! Фролова! Ёрлова! Арсенов! Вам четверым приказано через двадцать минут явиться в офицерский модуль! Комната 42! Рекомендую сполоснуть свои вонючие задницы и бегом туда!
Мы с Маргаритой переглянулись. Мозг прошелся по списку имен. Однозначно — выбор комзвена! Хотя присутствие напарников немного напрягало.
Тем не менее, нас никто не спрашивал. И мы, сгорая от нетерпения, понеслись в душ.
Впервые за последние две недели я надел обычную форму. Брюки и китель казались совершенно неудобными после привычной спортивной формы или боевого комбеза, который я и вовсе практически не ощущал, когда его носил.
Да и Арсенов явно с некоторым трудом вспоминал, как вообще застегивать пуговицы. Тратя на этот процесс в два раза больше времени, чем стоило бы.
И, играя по дороге в задумчивые гляделки с Ёрловой, мы все вчетвером отправились в путь. Благо что за две недели мы более-менее навострились ориентироваться на станции.
Все та же дверь, отделяющая офицерские комнаты от остальных. И два солдата, охраняющих вход. Возможно и вовсе те же самые — я бы не взялся сказать наверняка. Уж слишком много всего прошло через мой мозг за последнее время, чтобы я смог точно ответить на этот вопрос.
Охранники проверили нас, сделали запрос и только потом пропустили внутрь. Напоследок сухо бросив: «Не забывайте о том, где вы.»
Будто можно было забыть!? Да у меня все кишки скручивались от одного лишь вида кучки народа в черном!
В офицерских казармах явно происходил какой-то движняк — в воздухе витало напряжение, а народ парами стоял тут и там с озабоченными лицами.
— Что у них тут случилось? — вполголоса спросила Ёрлова.
— Без понятия, — честно ответил я, устремляясь по коридору.
Мы как раз миновали кают-компанию, когда нам навстречу попалась именно та пара, с которой я бы, пожалуй что, сегодня встречаться не хотел.
— Кого нам выдали в запаске? — спросила женщина, тело которой эффектно облегал черный боевой комбинезон.
— И-3, И-14, Эф-6 и Эф-22, — тут же ответил мужчина с лысой головой, не поднимая глаз от кпк и не обращая внимание вообще ни на что вокруг.
— Сделай запрос — вдруг И и Эф знакомы между собой — сэкономит нам кучу головняка, — мгновенно заявила женщина и именно тут ее глаз упал на нашу четверку, убравшуюся с пути к стеночке. — Как там тебя... Волчонок? Каким ветром курсантов занесло в офицерский модуль?
— Приказано явиться в каюту сорок два, товарищ старший лейтенант! — вытянувшись по стойке смирно и отдавая честь, ответил я.
Александра обвела всю нашу четверку сосредоточенным взглядом, явно с трудом переключаясь со своих собственных мыслей. И лишь затем, закончив с осмотром Солдатика, широко улыбнулась.
— А, третья неделя, — легонько кивнула она. — Выборы комзвена? Так ты, Волчонок, в числе потенциальных командиров? Не ожидала...
— Простите? — только и сумел выдавить из себя я, все еще держа руку у виска.
— Не похож ты на лидера, — повела плечом Пушкина. — Хотя кто знает? Ромунову, пожалуй что, виднее, — девушка наконец-то вернула нам салют, позволяя хоть немного расслабиться. И тут же вцепилась взглядом в Ёрлову. — Так это твой конкурент, значит...
— Откуда вы знаете? — хрипло, изрядно волнуясь, поинтересовалась Диана.
— Поживи в этом модуле с пару месяцев — научишься различать командиров с первого взгляда, — легонько усмехнулась Александра, переводя взгляд на меня. — Удачи, Волчонок. Тебе она явно понадобится с таким конкурентом.
— Благодарю, товарищ старший лейтенант! — смущенно потупил глаза я, не зная что и ответить. Весьма неуютно чувствуя себя от того, что все мое особое общение с этой девушкой внезапно оказалось на виду у Ёрловой. Которая рано или поздно задаст нужные вопросы.
— Лекса, нам пора, — тронул ее за плечо Тимур. — Они частично знакомы, но вместе не работали раньше.
— Плохие новости, — недовольно скривилась Пушкина. — Дьявол! Придется подобрать себе в отряд еще четыре звена! Это ж сколько головняка! Уф, ладно... дай мне список их комзвеньев.
— Простите, можно вопрос? — не удержался я, заметив небольшую паузу.
— Валяй, но быстро, — бросила Александра, бегая по округе глазами, мыслями уже явно где-то в другом месте.
— А что у вас тут творится? — поинтересовался я.
— Черти напали на горнодобывающую платформу, — хмуро ответил вместо старшего лейтенанта ее напарник, протягивая девушке свой кпк. — Там сейчас сорок мехов, но дела крайне хреново. Нужно удержать оборону еще около шести часов пока инженеры закончат демонтаж.
— А это значит, что кто-то опять сдохнет, — заявила Александра. — Так что тренируйтесь, пока есть возможность. Ибо потом сами угодите в эту мясорубку.
И, махнув Тимуру рукой, Пушкина широкими шагами пошла по коридору к выходу из офицерского модуля. Даже не попрощавшись. Будто попросту забыв обо мне и остальных курсантах на полуслове.
— Вот, младший лейтенант Тина Паньшина, — донесся до нас ее громкий голос. — Я с ней уже как-то работала. Толковая девчонка. Свяжись с ней — назначаю ее командиром взвода на время этой операции, — быстро проговорила Принцесса клинка и лишь покончив с делами позволила себе пропустить в тон хоть немного эмоций. — Дьявол! Как же ж я жалею о том, что Ромунов выбыл! Раньше весь подобный головняк тут же сваливался именно ему!
— Зато пара таких операций и станешь капитаном, — хмыкнул лысый мужик, все еще не отрывая глаз от своего кпк.
— Да ну его нахуй! — долетели последние слова Александры, прежде чем ее эффектные дреды скрылись за изгибом коридора.
Оставив нас лишь переглядываться между собой.
Я понял, почему люди в офицерском модуле довольно хмурые. Несмотря на то, что в операции подавляющее большинство из них не участвует. Все они просто знали, что сегодня кто-то не вернется.
Замечательно. Именно то, что нужно моему дурному предчувствию, не унимавшемуся с самого утра!
«Надеюсь, это будет не Александра!» — только и сумел подумать я. — «Кто угодно, только не она!»
— Эй, Волчонок, ты идешь? — ехидно поинтересовалась Ёрлова.
Я перевел взгляд на остальных и понял, что умудрился задуматься. И по глазам Дианы тут же увидел, что она уже успела сделать свои выводы из нашей случайной встречи с Пушкиной.
Под ложечкой неприятно засосало в то время как я спешно прикидывал, к чему это может привести. Но единственное, что успело прийти в голову — что меня обвинят в том, что у меня с Александрой что-то было. И, к сожалению, окажутся абсолютно правы.
Но выбора все равно не было — а посему я, поглощенный своими дурными мыслями, просто отправился следом за остальными в комнату капитана. Благо что идти было едва ли с полтора десятка шагов.
Каюта Ромунова производила впечатление!
В целом — точно такая же коробка четыре на пять как и комната Александры. В дальнем углу — скрытая небольшой ширмой кровать. У стены — небольшой стол. Около шкафа втиснуты два стула с небольшим столиком между ними — по размерам едва ли с шахматную доску.
Но над столом с потолка свисали тоненькие, практически прозрачные нити с нанизанными на них небольшими разномастными гирляндами.
«Да это ж соляные кристаллы!» — глядя на их бело-полупрозрачные неровные очертания, внезапно дошло до меня. — «И крупные!»
В голове тут же всплыло, как мы еще как бы не где-то в младших классах, растили такие дома по заказу учителя физики. И те, что висели сейчас на стене — были больше раза эдак в три! Кто-то явно угрохал кучу времени на выращивание всей этой гирлянды!
На столе, под всем этим кристаллическим дождем, помимо планшета, стояла металлическая коробка, доверху заполненная разнообразной бижутерией. И лицом вниз лежала рамка для фотографии. На которую капитан не хотел смотреть. Или, возможно, просто не хотел ее показывать нам.
«Может, его партнерша?» — пронеслась догадка в моей голове.
Впрочем, подумать дальше у меня времени попросту не нашлось. Капитан, сидя на стуле около стола, дал нам едва ли десять секунд поглазеть по сторонам.
— Полагаю, вы уже догадались, почему вы все здесь, — повернулся он лицом к нам, закидывая ногу на ногу. — Курсант Волков, я сыграл с вами сегодня злую шутку — бросил на весьма ответственную задачу. Но я просто знал, чего стоит ожидать от Ёрловой, но не был уверен в том, как поведете себя вы, — глаза Ромунова, казалось, прожигали насквозь, несмотря на спокойный тон. — Скажите, курсант, в чем была ваша сегодняшняя ошибка?
Я быстро зашевелил шестеренками в попытке прикинуть и мозг выдал лишь один подходящий результат.
— Я не отдал командование Фадееву, — ответил я. — Мне следовало сделать это сразу же, но я замешкался. И из-за этого возникла неприятная перепалка.
— Пф, — фыркнул Ромунов. — Курсантка Ёрлова, ваше мнение? В чем сегодня ошибся Волков?
Диана на некоторое время замешкалась, бросая на меня косые взгляды. Собираясь с духом. И лишь затем выпалила на одном дыхании.
— Курсант Волков стабильно неверно назначал позиции в течении всего занятия! — громко заявила она.
— Поясните, — приподнял бровь капитан.
— Волков выставил на позицию разведчика пару Ренко — Щадоленко, — смотря в стену перед собой начала Диана. — Несмотря на то, что в тире у них был самый высокий показатель меткости! Я подозреваю, что Волков просто пожертвовал именно той фигурой, которую никто в Эль-21 особо не любит. Иными словами — позволил личному отношению влиять на выбор! То же самое можно было наблюдать касательно Куленко — Волков стабильно отдавал ему позицию замыкающего! То есть ставил того, кому он лично может доверить свою спину, а не того, кто справился бы лучше всего! — на одном дыхании выпалила Ёрлова.
— И это единственное, к чему вы можете придраться? — спокойно поинтересовался Ромунов, продолжая сидеть в своем кресле без единого движения.
— Касательно всего остального я ничего не могу сказать, товарищ капитан! — все так же таращась в стену над головой инструктора, заявила девушка. — Волков постоянно менял тактики — экспериментировал. Я бы, скорее всего, поступила бы так же!
Ромунов медленно вздохнул. Его пальцы выбивали по столешнице методичный ритм. Два удара указательным, один — средним. Снова и снова. В то время как капитан переводил взгляд с одного лица на другое, мысленно что-то прикидывая.
— Последний вопрос, курсантка, — наконец-то, спустя две минуты раздумий, сказал он. — Ваше предложение в самом начале — разделить группу два к трем. Чего вы планировали добиться этим жестом?
— Проверить тактическую обстановку, товарищ капитан! — Диана явно растерялась от самого вопроса, но довольно быстро нашлась с ответом. — Посмотреть, что будет представлять из себя сегодняшняя игра. Оценить поведение других групп и прикинуть, что они будут из себя представлять в качестве противников!
— Хм. Интересно, — легонько усмехнулся Ромунов и тут же перевел на меня взгляд. Лицо снова разгладилось. — Вы неплохой лидер, Волков, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Но у вас есть ряд недостатков, которые неприемлемы для командира. А потому, — инструктор вернулся взглядом к Диане. — Нашивки младшего сержанта — ваши, Ёрлова.
Девушка радостно переглянулась с Валерой. В то время как я ощущал лишь свернувшийся узел в животе.
Закосили. И было бы обидно... если б не было ощущения свалившейся с плеч горы! Будто я скинул с себя ношу, которую все равно бы не сумел вынести! И от этого — можно было только порадоваться. Но пока этого не случилось, мне бы и в голову не пришло отказываться! Напротив — я бы, скорее всего, в открытую полез бы в драку ради этой должности! Совершенно ненужной, как внезапно выяснилось.
— Впрочем, Ёрлова, — капитан дал едва ли десять секунд для радости, — я хочу подчеркнуть кое-что. Из вас получится неплохой командир. Но отличным — вы не станете, — безжалостно заявил Ромунов, глядя девушке прямо в глаза. — В вас есть необходимая лидеру жесткость и смекалка. Но вам, курсантка, не хватает мягкости. Люди за вами пойдут потому что им приказали. А не по собственной воле. И этому качеству, — капитан перевел глаза на Арсенова, — вы не сумеете научиться у своего партнера.
Ромунов скользнул глазами по стоявшей перед ним четверке и лишь затем поднялся. Из ящика стола на свет появились две маленькие коробочки. И капитан, открыв одну из них, встал прямо перед Дианой.
— В любом случае, младший сержант Ёрлова, примите мои поздравления, — отдал он честь.
— Я вас не подведу, товарищ капитан! — вернула ему салют девушка, принимая коробочку с нашивками.
— Будете командовать пока не сдохнете, — глядя ей прямо в глаза, кивнул Ромунов. — Или пока я не найду кого-нибудь получше.
И коробочка оказалась в руках Дианы. В то время как у меня внутри все легонько зашевелилось от происходящего на моих глазах церемониала, явно не предусмотренного официальным протоколом.
Ромунов, тем временем, взял вторую и, уже не тратя лишнего времени, всучил ее мне.
— Примите и вы мои поздравления, ефрейтор Волков, — заглянул он прямо в мои глаза. — Отныне вы назначаетесь заместителем Ёрловой в Эль-21. Приглядывайте за ней и будьте ее правой рукой. И, возможно, однажды сумеете выйти из ее тени.
— Приложу к этому все силы, товарищ капитан! — вытянулся по стойке я, отдавая самый лучший салют из всех возможных.
Ромунов лишь кивнул и, переведя взгляд на Диану с Солдатиком, заявил: «Свободны.»
И мы повернулись к выходу.
— Волков, Фролова, я с вами еще не закончил, — тут же резанул уши прохладный тон.
Я непонимающе переглянулся с Маргаритой, но все же поспешно повернулся обратно. Перехватив по дороге взгляд Ёрловой, в котором отчетливо читалось сочувствие.
Дверь за нашими спинами распахнулась, оставляя меня с партнершей один на один с капитаном, снова усевшимся в свое кресло.
— То, что я скажу, Волков, может оказаться крайне важной мыслью для вас, — выждав секунд десять для лучшего эффекта, начал Ромунов. — Я наблюдал за вами всю сегодняшнюю игру. Вы — хороший парень, курсант. Стараетесь никому не наступать на ногу и делать свое дело при этом. И именно это делает вас отличным командиром. Люди просто хотят идти за вами. Пусть Ёрлова и умнее вас, Волков. Но в то же время у вас, курсант, есть крайне важный недостаток, который перечеркивает вашу карьеру офицера. Фролова, рискнете предположить, какой?
Девушка бросила на меня извиняющийся взгляд. И у меня под ложечкой тут же засосало от того, что Марго еще даже и не сказала. Я по глазам понял, что мне это не понравится.
— Виктор слишкм много на ся... себя берет, товарищ капитан, — медленно, тщательно выговаривая слова, произнесла Маргарита. — Раз за разом он отмахивался от предложений Ёрловой, несматря на их дельность.
— Верно, но нет, — недовольно скривился Ромунов. — Ваш недостаток, Волков, в том что вы не умеете проигрывать. Потеря даже одной машины для вас — непозволительная роскошь. Вы снова и снова ставили Щадоленко на позицию разведчика просто потому, что он единственный во всей вашей группе, кого вы не любите. А в настоящем бою вы бы, скорее всего, и этого сделать не сумели.
Капитан тяжело вздохнул, в то время как выстукиваемый ритм стал гораздо сложнее.
— Вы из тех, курсант, кто считает, что у хорошего лидера под командованием не умирает никто. Но так, увы, не бывает. Рано или поздно — приходится отдать приказ кому-то остаться и прикрыть отступление. Несмотря на то, что это — смертный приговор, — тон стал мрачным. Легко позволяя понять, что Ромунов говорит не с чужого опыта. — У хорошего командира таких случаев просто мало. В то время как вы, курсант Волков, если бы столкнулись с подобной ситуацией — погубили бы весь свой отряд, будучи не в силах подписать кому-то приговор. И именно поэтому вы сегодня не получили свои нашивки.
Инструктор по боевой подготовке с полминуты просто вглядывался в мои глаза.
Уж понятия не имею, что именно Ромунов пытался там высмотреть, но мне просто хотелось провалиться сквозь пол от стыда. Элементарно потому, что я только сейчас наконец-то сумел осознать свою ошибку. Не мое поведение во время подготовки к бою с инструкторами. Не то, что я не сумел додуматься до нужной тактики.
А моя неспособность кем-то пожертвовать. Умышленно проиграть.
Я быстро окинул мысленным взглядом свою жизнь. Я часто попадал впросак. Постоянно оказывался у разбитого корыта, теряя интерес не только к женщинам, а к жизни в целом. Но раз за разом мне было особо больно именно от того, что я в очередной раз попытался поверить во что-то хорошее и обжегся на этом.
И единственное, что у меня получалось сказать в свое оправдание: «Но ведь я проигрываю за столами для покера!» Но тут же нутро подсказывало мне, что единственное, почему я не придаю этому значения — это объятия и поцелуи Насти. Которые перебивают проигрыш громадным выигрышем!
— Впрочем, — продолжил Ромунов, — в отличии от Ёрловой, Волков, вам есть у кого учиться, — капитан перевел взгляд на Марго. — Судя по вашему личному делу, последние несколько лет вы только и делали, что умышленно проигрывали, Фролова. Научите этому вашего напарника. Если, конечно, желаете ему блага. Потому что Ёрлова со своим стилем командования дойдет до младшего лейтенанта. А вот Волков вполне может занять капитанское кресло. Особенно с такой правой рукой, как вы, Фролова.
Капитан снова перевел взгляд на меня и была в нем какая-то непомерная тяжесть, заставлявшая ноги подгибаться и вслушиваться в каждый звук.
— Нейронный интерфейс — забавная штука, — без тени улыбки сказал Ромунов. — Думаю, вы уже прочувствовали его на себе. То что командиром будут считать именно вас, Волков, совершенно не означает, что ваша напарница осталась за кадром. Эта девушка — канонир. А значит, скорее всего — она умнее и смышленее вас, курсант. Помните об этом, Волков, когда на ваши плечи в следующий раз свалится груз ответственности, — идеально выверенным нейтральным тоном завершил свою речь капитан. — А сейчас — свободны. Наслаждайтесь отдыхом.
Ромунов махнул рукой, давая понять, что аудиенция окончена. И позволяя нам с Марго, отдав честь, выскользнуть за дверь.
— Нехуево задвинул, — вполголоса выдала Маргарита, едва лишь дверь закрылась. — Внушает!
— Угу, — кивнул я, на автомате отмечая трепет в голосе девушки. Ее явно накрыло не хуже моего. — К черту. Надо развеяться!
— Дело талдычишь, — широко улыбнулась Марго. — Пагнали в комнату отдыха?
— Ага, — решительно ответил я. Пытаясь хотя бы так прикрыть гнетущее чувство полного и окончательного провала внутри.
Забавно, но лишиться возможности стать комзвена меня долбануло едва ли вполовину так же сильно, как тихая речуга Ромунова! Он и правда считает меня достойным командиром? Не похоже было, чтобы он выдал всю эту хрень чисто чтобы мне было не так обидно!
Над всем этим нужно было как следует подумать. Но уж точно не сегодня. Сейчас меня волновал только один вопрос — а есть ли вообще бухло на этой чертовой станции!? Потому что, на мой взгляд, самое время нажраться.
***
Едва ли десятью минутами позже мы вошли в комнату отдыха.
Народа вокруг, как ни странно, было едва ли в половину обычной толпы! Будто по соседству открыли новый клуб и все убежали туда. Оставив на привычном месте исключительно заядлых завсегдатаев.
Впрочем, стоило мне лишь пару раз удивленно моргнуть, как из-за одного из столов для покера поднялась рука, привлекая мое внимание.
Фигуру Макса было крайне сложно не признать даже на таком расстоянии, а посему я уверенно пошел туда, да и заодно потащил с собой Марго.
— Эй, я не... — начала было она, но я тут же шикнул.
— Хочешь войти в коллектив? — тихо поинтересовался я, уже прекрасно зная ее ответ. — Вот твой шанс. Так что заткнись, садись за стол и играй со всеми!
Достойных возражений на это у Маргариты не нашлось. И мы попросту уселись за зеленое сукно, где каждого из нас уже поджидал набор фишек.
— Ну, Виктор, как прошло? — поинтересовался Федор.
— Эмм... — осекся я, пробегаясь глазами по лицам.
Сказать по правде, мозги попросту отказывались верить в происходящее. За одним и тем же столом сгрудилась большая часть нашей группы! Не хватало только Ёрловой с Арсеновым. На место которых, впрочем, затесалась Настя, тут же потупившая глазки в ответ на мой вопросительный взгляд.
Я настолько привык к тому, что все после занятий поспешно разбегаются в разные стороны, что данное зрелище меня попросту выбило из колеи на несколько секунд.
— Ты нам тут не «эмкай»! — звонко рассмеялась Арлена. — Давай, колись!
— Закасили пацанчика, — пришла мне на выручку Маргарита, ехидно усмехаясь. — Камандавать бут Динка.
— Да твою же ж... ! — воскликнул Питон, откидываясь на стуле и пиная стол так, что аккуратные стопки фишек у всех рассыпались совершенно неприглядными кучками.
— Попал, — усмехнулся Макс.
— Тут что-то происходит о чем я не знаю? — я кинул вопросительный взгляд на Виталика. Парень сидел сложив руки на груди, хмуро уставившись куда-то в стену. В отличии от расплывшейся в широченной улыбке Вероники, сидевшей с ним по соседству.
— Они, — Федор ткнул пальцем на парочку, — поспорили на желание. Питон ставил на тебя.
— Да он же ж гребаный любимчик Ромунова! — буркнул Щадоленко, отлипая взглядом от стены. — Я был уверен, что раз сегодня пост дали Белому — то и комзвена отдадут!
— А я говорила — у капитана любимчиков не бывает, — показала идеальные зубки Арлена. — Вот и твоя Ника со мной согласилась!
— Да у вас тут гребанный матриархат! — почти что беззлобно еще раз вспылил Виталий. — Большая часть канониров — бабы!
— Мы тип умнее, — хохотнула Марго.
— И вообще, не у вас, а у нас! — с улыбкой кивнул в ее поддержку Макс. — Теперь, когда у нас баба командиром звена стоит. Так что привыкай отдавать ей честь, салага!
— Вот еще, — усмехнулся Питон. — Черта с два я ей еще отдавать честь буду!
— А придется, — хмыкнул я. — Ей младшего сержанта дали.
— Да твою же ж мать... — пацан на глазах начинал пылать праведным огнем. — Нет, этот день хуже стать уже не может...
— Вапще-та... может, — широко улыбнулась Маргарита.
— Что? — тихо поднял на нее глаза Виталий.
— Давай, покаж, — ткнула меня локтем под бок моя напарница.
И я, глядя на преисполненное яростью лицо Питона, достал из кармана коробочку и, открыв ее, положил на стол лицом к остальным.
Внутри было две голубых полосочки, отличающихся от моих собственных поперечной желтой полоской.
— Тебя тоже повысили! — радостно захлопала в ладоши Арлена.
— Поздравляю! — Федор даже не поленился встать и протянуть через стол свою руку, чтобы пожать мою. — Искренне поздравляю, Виктор!
— Так держать, Витек! — с широкой улыбкой тряхнул мою ладонь своей пятерней Макс. — Еще чуть-чуть и будешь капитаном!
— Эмм... это вряд ли, — усмехнулся я, ловя под шумок украдкой от остальных нарисованное в воздухе сердечко от Насти. — Ромунов заявил, что у меня есть кое-какие критические недостатки и командовать мне с ними не светит. Так что я всего лишь зам Ёрловой.
— Есть недостатки — исправляй, — улыбнулся Федор. — А мы поможем.
— Как пить дать! — с серьезной мордой кивнул Куленко. — Слово мужика!
— Вы... серьезно? — ошарашено переводил я взгляд с одного лица на другое.
— Более чем, — усмехнулась Арлена.
— Присоединяюсь, — приподняла ручку Вероника, полностью игнорируя черное облако рядом с собой.
— Угу! — в кои-то веки подала голос Ксения, до того сидевшая рядом с Максом настолько тихо, что я даже почти что и не замечал ее присутствия.
— Почему? — только и сумел выдавить из себя я.
Они меня поддерживали. Я не знал почему. Но прямо сейчас за этим столом моему маленькому успеху был не рад, кажется, один только Питон. Да и то просто потому, что никак не мог засунуть свою зависть куда-нибудь поглубже.
— Лучше ты, чем Ёрлова, — спокойно заявил Федор.
— С тобой во главе как-то спокойнее, что ли? — поддакнула ему Арлена.
— Ты хотя бы слушаешь, — повела плечиком Вероника. — Пусть и творишь дурь иногда — но хотя бы слушаешь. И... — девушка бросила отрывистый взгляд на Маргариту и легонько покраснела. — И не орешь по пустякам! — сказала Ренко, кажется, совершенно не то, что изначально планировала.
«Люди просто хотят идти за вами, Волков», — всплыли в памяти слова нашего капитана.
Как он узнал? Как сумел это понять по моим двум попыткам командовать? В одной из которых я играл роль будильника, а во второй — катастрофически облажался!?
Но думать над этим даже и не хотелось. Ромунов просто просек. Когда-то, в какой-то момент. Попросту увидел эту особенность. И сказал мне те слова, которые могли привести меня в нужный пункт назначения. Если у меня хватит мозгов к ним прислушаться и желания пойти по этому нелегкому пути.
— Спасибо, ребят, — еле слышно выдавил я. — Реально — спасибо. Ваши слова... много для меня значат. Только... давайте уже играть? А то я внезапно хочу зверски проиграться вдрызг!
Народ вокруг лишь громко заржал. В то время как Ксения умелой рукой начала сдавать всем карты. И лишь Маргарита, наверное, поняла истинный смысл этих слов.
— Знаешь, Белый, если хочешь завалить Аленький цветочек — то просто иди и завали ее, — кладя свою руку поверх сданных карт заявил Питон.
— Что!? — воскликнули мы с Настей одновременно.
— Мы не... — начала было она.
— Да, мы уж точно не... — попытался вставить свое слово и я, но наткнулся на усмехающуюся рожу Виталия.
— Ага. Вы совершенно точно не, — довольно улыбаясь от уха до уха кивнул он. — Открою секрет, идиоты — все уже в курсе.
— Все? — ошарашено спросил я, проходя глазами по лицам.
И да. Все. Макс сделал вид что насвистывает. Федор просто вежливо улыбнулся. Арлена картинно похлопала глазками.
Когда? Хотя — идиотский вопрос, да? Уж с учетом сколько всего мы с Маргаритой на двоих умудрились подсмотреть — то только логично будет предположить, что и нас с Настей кто-то где-то видел. Не то чтобы на этой гребаной станции даже в сортире двери были...
— Макс, Федор, Арлена, сделайте мне одолжение? — сухим тоном, явно позаимствованным у Ромунова, сказал я.
— Какое? — приподняла бровь девушка.
— Присмотрите сегодня за Марго, — заявил я. — А то ей в последнее время одиноко.
В то время как сам, обойдя стол, попросту взял Настю за руку и утащил ее наружу. Оставив всю эту бучу позади себя. Попросту забыв даже о лежащей на столе коробочке с моими новенькими нашивками.
— Что на тебя... — начала было Анастасия, едва лишь мы вышли из комнаты отдыха, но я просто прижал ее к стене и влепил глубокий поцелуй.
Заткнув все возражения на корню. И просто растворился в ее губах. Не желая ровным счетом никуда двигаться. И на что-либо обращать внимание.
Плевать на всех и на все! Прямо сейчас — с меня хватит потрясений на сегодня. Достаточно. Пусть хоть от станции кусок отвалится — я не хочу об этом знать! Я хочу просто забыть обо всем на свете на полчасика.
— Снимите себе уже комнату! — заржал кто-то проходя позади моей спины.
И мгновение прошло. Настя дрогнула в моих объятиях и отстранилась. Едва ли чуть-чуть, но достаточно, чтобы увидеть блеск в ее глазах. Страстный напор. Желание получить свое. Наверное, примерно то же самое творилось и в моих.
— Пошли! — только и сумела выдохнуть девушка и наполовину бегом понеслась к жилым модулям.
Двадцать второй. Снова. Сколько раз мы уже это делали здесь? Пять? Шесть? Я сбился со счета. Или, скорее, и вовсе не считал?
Настя, тряся перед моими глазами своей алой гривой действовала на меня как тряпка на быка. Я не хотел ей сопротивляться. Захочет на полу в главном зале — значит именно там я ее и возьму!
Девушка притормозила лишь на мгновение — бросила взгляд в проходы к койкам. Убеждаясь что они пусты. И решительно направилась к туалету.
Я удивленно поднял бровь, но не сказал ни слова, когда Анастасия подошла к умывальникам и, наспех поправив волосы, решительно стянула с себя все до нитки, бросив одежду себе под ноги.
И, лукаво улыбаясь, поманила меня пальчиком, прислоняясь обнаженной попкой к одной из раковин.
Меня не нужно было упрашивать. Только не сегодня. Я, повозившись, скинул с себя большую часть формы. Оставив только расстегнутую рубашку. Сам не знаю почему — просто заметил блеск у Насти в глазах, едва только полы разошлись в стороны, приоткрывая начавшие проглядывать кубики на прессе.
Нога девушки тут же оказалась в моей руке, поднятой в сторону от тела. В то время как мой ствол нашел идеально подходящую ему кобуру. Вызвав длинный стон, эхом вонзившийся глубоко в мои уши.
— Забыл спросить... — сделав пару движений, остановился я. — Тебя-то повысили?
— Серьезно!? — истерично улыбнулась Настя. — Тебя вот прямо сейчас это интересует!?
— Ну... — протянул я, запоздало понимая абсурдность ситуации.
— Нет! — с улыбкой на лице мотнула своей алой копной девушка. — А теперь вытрахай из меня все что сумеешь, ефрейтор Волков!
— Есть вытрахать все что сумею, рядовой Кузнецова! — рассмеялся я, тут же перехватывая Настю за волосы и, аккуратно намотав шелковую шевелюру вокруг ладони, сжал кулак.
Рот девушки тут же широко открылся, едва я только заставил ее голову запрокинуться кверху. Я же начал медленно входить в ее влажную дырочку. Вспоминая разом и тот случай, когда мы с Настей подглядывали за Дианой с Валеркой, и то, что я углядел в памяти у Маргариты о Ксении.
Сексуальные отношения имели множество граней. И я только начинал понимать, что иногда просто засунуть в кого-нибудь свой член — недостаточно. Особенно если этого кого-то я хорошо знал и безумно хотел!
До этого наши отношения можно было назвать «ванильными». По крайней мере именно так все это называла Марго. Обычный секс, без особых изысков. Из ряда выбивался лишь случай с подглядыванием. Ну и, быть может, самый первый раз — на обзорной площадке.
Но сегодня — хотелось чего-то немного другого. После всего, что свалилось на мою голову с утра, внутри клокотало зверское желание разрушить привычный шаблон. Просто разорвать в клочья и выстроить на его месте нечто новое!
Я входил в девушку медленными, протяжным движениями. В то время как перед глазами отчетливо стояли картины Макса с Ксенией.
Нет, я совершенно не хотел повторить с Настей все до последней буквы, но кое-что позаимствовать? Более чем!
Я легко оттягивал голову девушки назад всякий раз, стоило лишь мне устремиться внутрь. То и дело припадая к доступной шейке поцелуями. Просто дразня Анастасию. Легко и быстро доводя ее до безумия. Заставляя забыть о слове «нет».
Руки девушки метались по моей спине. Впивались пальчиками в ткань белой рубашки. С явной натугой удерживаясь от того, чтобы вонзиться когтями. Ничего. Это еще впереди!
Я чуть ускорил ритм. Лишь немного. Резко входя внутрь влажной дырочки и тратя по паре секунд на медленное отступление. И снова внутрь! Наслаждаясь короткими вскриками удовольствия. Закатывавшимися в спонтанных порывах возбуждения глазками. Широко открытым ротиком.
Всего несколько минут — и мою спину уже царапают коготки, тщетно пытаясь добраться до кожи. А Настя совершенно забыла о попытках сдерживаться и оглашала округу громкими стонами удовольствия.
Я резко вышел из девушки. Власть над ее телом завораживала! Глазки Анастасии тут же протестующе уставились на меня. Почти что умоляя вернуть моего коня в ее стойло.
Но я, не отпуская волос, свободной рукой быстро развернул Настю, нагибая ее над раковиной. Почти что утыкая лицом в зеркало и вынуждая пошире расставить ноги в стороны.
И, ухватив свой член рукой и приставив его ко входу, начал медленно вставлять внутрь. Мысленно задаваясь предательским вопросом, а на что похожа вторая дырочка? Ксении явно понравилось то, как Макс ее выдрал. Интересно, как она дошла до мысли засунуть что-то себе в задницу?
Я поднял глаза, скользя взглядом по обнаженной спинке, и намертво сцепился с отражением Анастасии. Одновременно и трахая ее, входя внутрь так глубоко, как получалось, и наслаждаясь видом ее перекошенного гримасой наслаждения лица. Ловя жадным взором каждый раз, когда зеленые глазки закатывались к потолку.
Я не пытался сделать все быстро. Напротив — по мере сил растягивал удовольствие. Наслаждаясь и ощущениями скольжения в уютной норке, и своей властью над женским телом, готовым меня слушаться.
Снова и снова ломая привычный паттерн движений, не давая Насте привыкнуть. Длинные, протяжные движения. Долгие и томные стоны. Смена. Короткая очередь быстрых. Вонзаюсь внутрь так, что по всему туалету раздаются звонкие шлепки наших тел друг о друга.
И — пауза. До ушей долетает, как ручки девушки начинают скрестись о край раковины, умоляя о продолжении. Терплю ровно до тех пор, пока взгляд Анастасии не наполняется мольбой, а губы — не раскрываются для сдавленного: «Пожалуйста, еще!» И лишь затем — снова внутрь. Безумно медленно, смакуя каждое мгновение. Видя как глаза Насти закатываются к потолку.
И только благодаря тому, что я не отрываясь смотрел в зеркало, я успел заметить.
Из проема, ведущего в душевую, вдруг вылетела фигура в спортивной форме. До уха долетела быстрая поступь шагов. Вижу отведенную назад руку, сжатую в кулак, нацеленный мне точно в челюсть!
Рефлексы, вдолбленные не то Соколовой, не то инструкторами еще на Земле, сделали свое дело.
Тело машинально отшатнулось назад, пропуская мимо себя кулак и выходя из Насти. Ладонь на женской гриве разжалась, выскользнув из шелковой петли и, не теряя времени даром, сомкнулась на пронесшейся перед глазами руке чуть повыше запястья.
Короткое движение вверх и в сторону. Податься телом чуть вперед — и вот нападавший, совершив оборот вокруг своей оси, оказался на коленях со своей собственной рукой вокруг шеи! В то время как я поспешно перехватил вторую руку, заломив ее за плечо.
Все произошло едва ли за пару ударов сердца. Простой вбитый до автоматизма рефлекс.
— Какого... !? — вскрикнула Настя, раскрытыми от удивления глазами впиваясь в мужскую фигуру через отражение. — Женька, какого хуя ты устроил!?
— Я... Я... — вырвалось из пухленького пацана передо мной и я тут же все понял.
Ревность. Единственная причина, которая могла хоть немного оправдать все произошедшее. Пацан в очередной раз застукал как его партнерша трахается с другим — и на сей раз не выдержал.
Вот только что мне-то теперь со всем этим делать!?
Анастасия нашла ответ за меня.
Она попросту развернулась и влепила пацану звонкую пощечину!
— Еще раз такое выкинешь — и я тебе такое устрою, что ты со мной в мех откажешься залезать! — злобно прошипела она. — Усек, маменькин сынок!?
Евгений лишь пару раз кивнул. Не говоря ни слова, лишь дрожа всей своей тщательно отожравшейся тушкой.
— А теперь вернись к тому что делал! — бросила Настя, разворачиваясь и становясь в ту же позу, в которой нас прервали.
— Эмм... я как бы... — я неуверенно перевел взгляд на юного охламона в моем захвате.
— Да забей на этого плаксу и вытрахай меня! — заявила девушка, виляя попкой с широко открытой пещеркой прямо перед глазами своего партнера. — Он больше и не пикнет! Если хочет — пусть сидит и смотрит, мне плевать!
И было что-то, что заставило меня поверить в эти слова. Пацана мне, конечно, было жалко, но выпускать из своих лап Настю мне хотелось гораздо меньше. И глубоко плевать, если у этого решения будут какие-то последствия. Сегодня — сюрпризов мне хватит!
Я аккуратно разжал руки, позволяя Жене отползти чуть в сторону, растирая красные пятна на руках. Но, как и сказала моя девушка — паренек даже и не подумал пикнуть.
И я вернулся к своему занятию. Снова намотав копну Насти на свой кулак и продолжая трахать ее дырочку. Изредка косясь в отражении на сидевшего на унитазе Женьку.
Но паренек лишь смотрел. Надувшись обидой как воздушный шарик. С раскрасневшимся лицом во все глаза наблюдал как его партнершу трахает кто-то еще.
Сказать по правде, было неуютно. Но заливистые стоны моей аловолосой красавицы стали вдвое сильнее. Настя явно играла на неожиданную публику и не испытывала ровным счетом никаких угрызений совести от того, что делала. А может — и правда наслаждалась неожиданным зрителем, кто ее разберет?
В любом случае, всего пара минут в ней и я уже почти что и не обращал внимания на притулившегося за спиной Женю. Ведь все что меня интересовало — находилось прямо перед глазами!
— Еще! Еще! Вытрахай меня! Пожалуйста, Вить! Вытрахай как следует! — то и дело лепетала Настя.
И я старался. На ощупь, ориентируясь на стоны и заволакивающиеся возбужденной пеленой глаза, нашел свой путь к подходящим движениям. Во всю мочь сдерживаясь, когда Анастасию наконец-то накрыл ее оргазм чтобы не излиться прямо в нее.
Девичья норка постоянно дрожала, сжимая мой член своей настойчивой хваткой, всеми силами пытаясь его выдоить. И едва лишь эта судорога прекратилась, как я тут же выдернул свой агрегат наружу.
Настя по моему взгляду поняла, в чем дело. И попросту нырнула вниз. Падая передо мной на колени и сжимая свои грудки ладошками, приподнимая их кверху и как бы подставляя подушкой под мой член.
И я тут же начал кончать. Прямо на ее грудки. Видя перед глазами лишь довольную улыбку. Анастасия смотрела прямо на меня. Широко открывая рот всякий раз, стоило лишь очередной горячей струе упасть на ее кожу. Блаженно постанывая и не прекращая улыбаться.
Всем своим видом давая мне понять, что ей просто отлично!
Лишь когда мой член начал опадать в руках, я наконец-то оторвался от этих чудесных глазок. Тут же найдя в отражении зеркала Женьку.
Вот только вместо того, чтобы вовсю пялиться на Настю или в отвести глаза в сторону, пацан попросту метался взглядом между своей партнершей и дверью в душевую.
Заставив и меня оглянуться.
И довольное выражение лица тут же сползло с моей физиономии. Потому что в дверях стояла Соколова.
Азиаточка, обряженная в спортивную форму, подпирала плечом дверной косяк и задумчиво переводила глаза с меня на полузакрытую моим телом Настю. Затем — на Женьку. И снова на меня.
И весь ее облик говорил о том, что Соколова торчала в проеме уже давно!
— Я... — пикнул было я, пытаясь оправдаться, но тут же наткнулся на холодный взгляд и слова попросту отказывались вылезать из горла.
— Товарищ лейтенант!? — ахнула Настя, любопытно выглянувшая из-за меня.
— Отдать честь, — прошипела инструкторша.
И мы все втроем поспешили исполнить приказ прямо в том виде, в котором были.
Соколова медленно, кривясь от отвращения, прошлась взглядом и по мне, и по Насте. И даже Женьке досталось, хотя и совсем чуть-чуть, по сравнению с нами двоими. И лишь затем вытащила кпк и, нацелив его на нас, сделала снимок.
— Капитан Ромунов, немедленно зайдите в покои инструкторов, — бросила она в устройство следом. И, клацнув пару кнопок, направила туда же Фролову. — У вас ровно две минуты чтобы привести себя в приемлемый вид и выйти из жилого модуля, — прошипела Соколова следом и вышла.
И лишь тогда мы наконец-то выдохнули, опустив руки от головы. Переглядываясь друг с другом наполненными страхом взглядами. Понимая, что мы что-то умудрились натворить, но мозг упрямо отказывался выдать нам конкретную причину — что именно.
Ну да, трахались. Но в механизированной пехоте это вроде как разрешено? По крайней мере так утверждали старшие пилоты — я сам это не проверял, а сейчас — вроде как и некогда.
А помимо этого что еще нам можно было поставить в вину? То, что не нашли более укромного уголка? Ну тут увы — претензии к тем, кто строил эту гребаную станцию! Не предусмотрев в ней хоть какой-то зоны для уединения!
Настя наспех смыла с груди мои следы и тут же ринулась одеваться. Как, впрочем, и я поступил абсолютно аналогично — наспех засунул член под кран и тут же бросился застегивать пуговицы на чертовой рубашке и кителе. Коих, как мне показалось, тут раза в четыре больше надобного!
Соколова едва ли удостоила нас беглым взглядом — просто убедилась, что мы одеты. И повела дальше по коридору к одной из дверей, рядом с которой на стене было по трафарету намалевано «ЖМИ-6».
Инструкторский жилой модуль имел ту же основу, что и курсантский. Только жило тут на той же площади не десять человек, а, судя по всему, всего четверо. И в целом производил впечатление более... обжитого?
Центральный зал был вдвое больше. Через проемы виднелись чуть более просторные чем наши спальни на пару кроватей каждая. У одной стены стоял круглый столик с четырьмя стульями. На стене рядышком, на полочке, красовалось несколько настольных игр и сложенные стопкой фишки и колоды карт для покера.
У другой — вытянутый дугой вдоль скругленной стены стол с установленной на нем лампой для чтения. В то время как с третьей стороны на нескольких полочках лежали различные мелкие спортивные снаряды — скакалки, гантели, коврики для занятий. На тот случай, если кому-то было лень добежать до спортзала.
Едва только дверь открылась, как две наших наставницы удивленно подняли головы на ввалившуюся процессию. На столе между ними была разложена монополия. Притом партия явно была в самом разгаре — тут и там на доске красовались флажки и фишки.
— Оставьте нас, — бросила им Соколова. — Административные вопросы.
Женщины, скорчив недовольные мордочки, щелкнули на кпк разложенную партию и, одаривая нас всех любопытными взглядами, вышли за дверь. Разминувшись в дверях с ввалившейся Маргаритой.
Которая недоуменно вовсю озиралась, пытаясь сообразить, что она вообще тут делает. Марго тут же заметила меня, но бросив взгляд на севшую на дугообразный стол Соколову, не решилась даже шепотом задать мне вопрос.
— Вызывали, лейтенант? — робко, тщательно сосредотачиваясь на каждом произносимом звуке, поинтересовалась она.
Азиатка лишь кивнула. Сидя на столе, сложив руки со сжатыми кулаками на груди.
— Ожидайте, — бросила она, продолжая переводить глаза с одного лица на другое.
На наше счастье, долго томиться от мук неопределенности нам не пришлось. Едва ли через две минуты в помещение ввалился Ромунов и, не тратя и секунды, тут же уселся в кресло за столом.
— Курсант Волков, у вас есть крайне нехорошая особенность оказываться втянутым всякий раз, когда обстоятельства вынуждают меня контактировать с вашей группой вне учебного ангара, — медленно протягивая слова заявил он.
— Простите, товарищ капитан? — робко сказал я. Стоило лишь этому человеку войти в комнату, как весь мой пыл внезапно испарился. Да и в целом, как мне казалось, температура резко упала градусов, эдак, на пять.
Ромунов достал свой кпк и клацнул несколько клавиш. Стена позади него тут же засветилась, показывая недавно сделанный Соколовой кадр.
Марго не удержалась и тут же прыснула со смеху. Но, наткнувшись на весьма недружелюбные взгляды старшего комсостава, пролепетала: «Простите!» и замолкла.
— А мы все гадали, почему это синхронизация ваших двух пар не увеличивается, — устало вздохнул Ромунов, переводя спокойный взгляд с одного лица на другое. — Теперь все ясно. По дороге сюда я просмотрел данные с камер наблюдения. И, подозреваю, ваша интрижка с Кузнецовой, Волков, началась еще где-то в первые дни?
Я лишь смущенно кивнул. Ощущая на себе пристальный взор капитана. Не злобный, не раздраженный. А просто — изучающий. Будто перед мужчиной неожиданно встала интересная головоломка и он вдумчиво в нее вглядывался, пытаясь прикинуть, а как это вообще стоит решать.
Ромунов тяжело вздохнул.
— Курсант Волков, курсант Кузнецова, я задам вам ровно один вопрос. И советую как следует подумать над ответом. Насколько серьезно вы оцените ваши отношения по десятибалльной шкале? — спокойным тоном спросил капитан.
Мы с Настей переглянулись. В глазах у девушки читалась легкая паника. Анастасия явно пыталась по моему взгляду понять, какую цифру назвал бы я, чтобы и самой угадать с ответом.
Я же на повышенных оборотах скрипел мозгами в попытке прикинуть, а какой ответ хочет услышать Ромунов? Десятку? Нет, точно не поверит. На единицу наши отношения тоже не потянут! Нужно нечто относительно нейтральное...
— Пять, товарищ капитан! — бросил я, даже особо не пытаясь угадать с ответом. А просто пытаясь выдать нечто относительно устраивающее, как мне казалось, сразу всех присутствующих.
Настя лишь кивнула и назвала ту же цифру. Явно пытаясь мне подыграть в этом спектакле.
Инструктор лишь на миг недовольно скривил губы. Всего на один миг, но этого оказалось более чем достаточно, чтобы мои кишки окончательно завязались в узел. Напомнив о том, что они меня целый день пытались предупредить, но я их не слушал снова и снова.
Ромунов положил свой кпк на стол и быстро вывел на экран таблицу.
— Вы видите соотношение задержки реакции меха к синхронизации между пилотами, — начал он. — Если синхронизация у пилотов пятьдесят процентов — то задержка составляет примерно одну десятую секунды. Если синхронизация шестьдесят — то задержка всего лишь шесть сотых, — капитан обвел нас своим тяжелым взглядом. — Но вас сейчас интересует другая сторона этой таблицы. При синхронизации в двадцать процентов — задержка составляет три десятых секунды. А с десятью...
Я и сам видел таблицу. Семь десятых секунды.
Вот почему мехи так странно двигались! Мой мозг, привычный к тому, что тело отвечает на мои команды сразу же, с явным трудом реагировал на то, что грузная туша постоянно запаздывала. А у Насти, скорее всего, и вовсе все было крайне фигово! Нажимаешь на спусковой крючок, а выстрел раздается только через секунду! Да за это время цель успеет уйти!
— Теперь вы понимаете, почему так важно нарастить максимально возможную синхронизацию? — сухим тоном поинтересовался Ромунов. — В обычной жизни уровня реакции в три десятых секунды вам за глаза хватит. Но в настоящем бою одна десятая секунды может решить — жить вам или умереть. Или что еще хуже — определить судьбу вашего боевого товарища, — губы изогнулись в недовольной гримасе. — Лейтенант, что в подобных случаях, — капитан ткнул пальцем в курсантов, — предписывает стандартный протокол обучения?
Соколова бросила короткий взгляд себе за спину. И тут же вернулась своими глазами к нам.
— Поставить отношения под запрет до конца обучения, — тщательно взвесив слова про себя, заявила она. — А чтобы не бузили — дать пару дней нарядов по станции. В случае если все же будут бузить — посадить на гауптвахту.
Я, ощущая как сердце сделало сразу пяток лишних ударов, широко открывшимися глазами, вперился в капитана умоляющим взором. Ощущая на себе полный ужаса взгляд Анастасии.
— Вы слышали лейтенанта, — прошелся по шеренге глазами Ромунов. — На ваше счастье — я не приверженец настолько радикальных мер.
— Что!? — тут же вывернула голову Соколова, буравя взглядом сидевшего за столом мужчину.
— Дисциплина, лейтенант! — чуть повысил тон инструктор, заставляя азиатку вздрогнуть. После чего обратился к остальным уже более спокойным голосом. — Я дам вам ровно одну неделю. Решите вашу проблему самостоятельно.
— Кузнецова и Кавутов! — Ромунов резко повысил тон, мгновенно переходя на командные нотки. — Ваш мех сейчас — позор. Вы худшие по показателю синхронизации не только в шестом взводе, а на всей станции! К следующему разгрузочному дню — я хочу увидеть у вас показатель синхронизации как минимум в двадцать процентов! — капитан, даже не дожидаясь их ответа, перевел взгляд на меня. — Волков и Фролова — вы были лидерами на старте, но сейчас — плететесь в хвосте своего звена, отставая от них все больше с каждым днем. Какое бы решение своих разногласий вы не использовали в начале — сейчас оно не работает! Ищите новое. Докажите мне, что эти отношения между парами не мешают вашей синхронизации — выбейте тридцать пять процентов.
— Товарищ капитан, разрешите обратиться! — еле сдерживая свою хлещущую злобу прошипела Соколова.
— Во-первых — не разрешаю, — холодно отрезал Ромунов. — А во-вторых, лейтенант, вы — профи в обучении курсантов. Но мало общаетесь со своими выпускниками. Вы не видели своими глазами, на что идут пары чтобы разогреть свою синхронизацию! Лесбиянки, геи, бдсм, групповухи, сексвайфы и хренова куча всего, что на Земле водится исключительно на порносайтах — вот что творится в казармах пилотов! — все тем же ледяным тоном проговорил капитан, гуляя глазами по стоявшим перед ним курсантам. — Так что если я даю этим детишкам шанс — то это не подлежит обсуждению, лейтенант! А если хотите попереть против меня — то обращайтесь напрямую к полковнику Устимову!
— Я вас поняла, капитан, — я без труда видел, как Соколову аж затрясло от еле сдерживаемых эмоций. Тем не менее, азиатка вперилась в нас гневным взором и заткнулась.
— Отлично, — кивнул Ромунов, бросая отрывистый взгляд на спину лейтенанта. — Итак, салаги — хотите этих отношений, извольте доказать, что вы их заслуживаете. Повысьте свою синхронизацию за неделю на десять процентов в каждой из пар. И я сделаю вывод, что проблема была решена. Пока ваша синхронизация будет понемногу прирастать и далее. Если недоберете к следующему разгрузочному дню хоть один процент — и я наложу запрет на ваши отношения до конца обучения.
— Но... товарищ капитан! — как-то жалобно проблеял я. — Как нам это сделать!? Мы и так делаем все что можем!
— Пф, — фыркнул Ромунов. — Синхронизация двести пятнадцатой машины постоянно колеблется туда-сюда. Подозреваю, что вы используете нейронный интерфейс для игр с воображением. Во-первых, этот вариант не отличается стабильностью. Его нужно постоянно держать подогретым, а в боевых условиях, уж поверьте на слово — вам будет не до этого! Во-вторых, у него есть определенный предел возможностей. Около десяти-пятнадцати процентов, если верить стандартным расчетам. К сожалению, этого будет маловато для достижения пятидесятипроцентной синхронизации за три месяца обучения.
— Вы что же, предлагаете им переспать друг с другом!? — тут же вспылила Настя, выдавая свою ревность с головой.
— Я констатирую факты, курсантка! — присутствующих обожгло ледяным тоном. — А какие выводы сделают для себя мои подчиненные — это уже решать им! Лично я не знаю ни одной пары, которая бы обошлась без этого. Хотя и попадаются местами весьма экстравагантные отношения между пилотами.
«Угу. Всякие там геи, лесбиянки, бдсм и прочая фигня... « — не удержался от мысленной подколки я. Ничего смешного, впрочем, в этом не находя даже для себя самого.
— В данном случае — моя задача в том, что указать вам четверым на проблему, — Ромунов обвел нас пальцем. — А как вы будете ее решать — это уже не мое дело. По крайней мере в ближайшую неделю, курсанты, — легонько усмехнулся он. — Впрочем, раз уж я дал напутствие Волкову, то и вам, Кузнецова, кое-что скажу.
Капитан перевел взгляд на свой кпк и ткнул на пару кнопок.
— Голосовое управление, — заявил он. — Произвести подсчет совместимости курсантов Кузнецовой и Волкова. Машинный расчет.
Кпк полежал секунд десять, после чего выдал результат. Который Ромунов тут же послал на стену, всем на обозрение.
Наши с Настей отношения оказались оценены в тридцать четыре процента.
— Это ваша потенциальная синхронизация друг с другом, — капитан перевел взгляд с одного лица на другое. — Так как подсчет производила машина, а не живой специалист, погрешность — примерно пятнадцать процентов. То есть если в расчеты вкралась катастрофическая ошибка в пользу вас двоих — то по максимуму у вас двоих будет сорок девять процентов, — Ромунов ткнул пальцем в кпк. — Вывести результат совместимости пары Кавутов — Кузнецова.
Дисплей тут же показал шестьдесят четыре процента.
— И это — проведенный живым специалистом расчет, — сухо заявил капитан. — Проверенный, во избежание ошибок, еще парой других. Погрешность — три процента.
— Класс! — не удержалась от восхищенного «аха» Марго. — А у нас сколько?
Ромунов сделал запрос и дисплей, гвоздем в крышку гроба наших с Настей отношений, выдал семьдесят восемь.
— Возвращаясь к вам, Кузнецова, — капитан снова вперился в девушку прохладным взглядом. — Я подозреваю, что вы настолько увлеклись Волковым, что попросту сознательно отталкиваете от себя своего партнера. Не даете ему даже и шанса. Рекомендую вам переступить через себя, курсантка. А уж каким способом вы намерены это сделать — меня не касается. Иначе, через неделю, за вас это сделаю я. Или, что, скорее всего, еще хуже для вас, Кузнецова, отдам вас в руки куратору группы Эль-22 — Соколовой.
Если у Насти и было что возразить по этому поводу, то она просто не решилась перечить капитану. Как, впрочем, и я.
У меня и так давно уже в голове зрели мысли, что, скорее всего, именно я — причина низкой синхронизации двести двадцать четвертого меха. А теперь Ромунов подтвердил мои опасения. И раз дело выплыло на поверхность — то я прекрасно понимал, что и дальше закрывать на все это глаза у меня попросту не получится...
Капитан явно закончил со своей разъяснительной беседой и, заглянув каждому в глаза напоследок, вышел из помещения. На миг приоткрыв двух стоявших в коридоре наставниц, с явным любопытством воспользовавшихся возможностью заглянуть внутрь.
— Свободны, — спрыгнула со стола Соколова, обводя нас злобным взглядом. — Настоятельно рекомендую вам нигде сегодня не уединяться с кем-то кроме ваших партнеров.
Мы с радостью выскочили за дверь инструкторской спальни. Ощущая как по спинам течет холодный пот после дисциплинарного втыка от капитана.
Я взглянул на Настю, открыл было рот. И закрыл. Попросту не найдя что сказать. «Прости»? Нет, это было совершенно не то. Не то, что я испытывал.
Я перевел взгляд на Маргариту. Если чтобы быть с Настей мне придется как-то повысить синхронизацию с ней на десять процентов — то это именно то, что я сделаю! Плевать как именно! Уверен, Анастасия меня поймет!
В голове сразу же зашевелились извилины. Нужно как-то подстегнуть синхронизацию. Когда народ толком не умел ходить в мехах — обратились к тем, у кого это начало получаться.
— Марго, наши еще в комнате отдыха? — задал вопрос я.
— Угу, — кивнула она.
— Погнали. Мне нужен Макс. И Федор, — решительно заявил я, устремляясь по коридору.
— На кой хрен? — прилетел мне в спину изумленный возглас Насти.
Я оглянулся через плечо. Мгновенно прочитав у девушки в глазах мольбу в духе: «А мне ты ничего не хочешь сказать?» Но лишь посильнее сжал челюсть, еще раз убеждаясь в своем решении.
— Хочу спросить, как им удалось нарастить синхронизацию, — честно ответил я, пытаясь вложить в голос как можно больше уверенности. — У Макса с Ликодроновой неделю назад было десять процентов, а сейчас — больше сорока! Галланы тоже растут на глазах! Я должен знать, как им это удалось!
И глаза у девушки полыхнули надеждой, вытеснившей подступающее отчаяние. Плечи тут же расправились и она, легонько улыбнувшись, кивнула, устремляясь за нами следом. Оставляя Женьку где-то позади.
Народ все так же играл в покер. Даже комната, казалось, еще больше поредела — если в предыдущий визит тут было человек пятьдесят, то сейчас — едва ли тридцать. Да и то сидели группками человек около десяти.
— О, Касатка вернулась! Зачем тебя вызывали? — тут же накинулся Питон, явно повеселевший с последнего раза. Немалых размеров стопка фишек, лежавших перед ним, этому, наверное, как-то поспособствовала.
Девушка на миг бросила на меня панический взор. И, обведя присутствующих беглым взглядом, я тут же понял, что Маргариту из-за стола выдернули, скорее всего, с помощью громкой связи. Вопросы, по крайней мере, читались на лицах у абсолютно всех.
— Делали выговор за манеру речи, — брякнул я первое что пришло в голову. — Марго обещала последить за своим языком и, ребят, я прошу вас всех ее в этом поддержать!
— Это благое дело, — доброжелательно улыбнулся Федор.
— А есть какой-нибудь справочник по скороговоркам на правильность речи для чайников? — ехидно поинтересовался Виталий.
— Фильтруй базар, Питон, и да не отфильтрован ты будешь! — хохотнул Макс, вызвав широкие улыбки у всех присутствующих.
И, услышав эту легкую перепалку, я внезапно почувствовал себя в своей тарелке. В группе, которая поддерживает меня. С ребятами, которые в случае чего встанут за спиной! Как сказал Ромунов — в армии!
Я бросил взгляд на часы. До отбоя еще дофига времени. А задавать откровенные вопросы у всех на виду не хотелось. Проще было немного подождать, поймав нужных людей поодиночке. Ведь надо же им когда-то отойти в сортир отлить?
Так что я взял в руки карты и, кажется, впервые с тех пор как прибыл на станцию, начал играть всерьез. Пытаясь удержаться на плаву как можно дольше просто чтобы была возможность выловить всех нужных ребят и допытаться до ответов.
Хотя я и подозревал, какими они будут.
Макс — переспал с Ксенией. У Вероники с Питоном — аналогично, синхронизация скакнула вверх вскоре после разговора Ренко с Маргаритой по душам. Так что, пожалуй что, Федор с Арленой — моя лучшая надежда! Ведь не могли же они и правда спать друг с дружкой? А значит должен быть какой-то способ повысить синхронизацию не пытаясь друг другу засадить по самые помидоры!
И за всей этой игрой, где один раунд сменял другой, я даже и не заметил, как со спины подкралось несчастье.
— Эль двадцать первая? — раздался голос у меня за плечом.
Я, вздрогнув от неожиданности, вывернул голову.
Позади меня стоял мужчина около двадцати пяти. В голубом комбинезоне действующего пилота меха. И с очень мрачным лицом.
— Она самая, — мигом убавив жар дружеского хохота, ответили мы.
— Боюсь, ребята, я сегодня черный вестник, — тихо заявил мужчина.
И глядя на его боевой комбез, намекавший на то, что мужик пришел прямо из ангара мехов, и донельзя серьезное лицо что-то внутри меня просто заорало: «Нет! Нет-нет-нет!»
И именно в этот момент, ощущая сползающую с лица улыбку, я наконец-то понял, что за предчувствие довлело надо мной с самого утра...
 Глава 7: Осознание и единство
— Да чтоб вас разорвало, тупые бараны! — раздался яростный голос Ёрловой из интеркома. — Вы, суки, вообще на счет смотрите!?
«Нет», — мысленно ответил я, с трудом фокусируясь на турнирной таблице.
Результат нашей группы показывал минус двадцать восемь очков. Примерно на тридцать меньше, чем у кого угодно. Но мне было глубоко плевать. Выигрыш, проигрыш — все едино.
Черт, я был до того выбит из колеи вчерашним известием, что забыл даже о своих проблемах, а Диана пытается требовать от меня сфокусироваться на чем-то еще!? Да мне глубоко начхать, кто сегодня заберет победу! Один хрен никакой награды или наказания не будет.
Я с трудом сфокусировался на занятии, пытаясь уж совсем не клевать носом. То есть уделять хотя бы немного внимания творящемуся в округе. Но — не помогло. Очередной короткий обмен молниями и нас всех перебили. Опять.
И мне было глубоко плевать. Все мысли были где угодно, но не тут. Отыграемся как-нибудь в другой раз, а сейчас — я хотел лишь поскорее добраться до финала сегодняшних занятий.
Ромунов спокойно объявил окончание и мы всей группой побежали переодеваться в спортивную форму для визита к Соколовой. Спортзал уже не воспринимался как нечто совсем ужасное, но все еще заставлял содрогаться от мыслей об очередной паре часов под окриками лейтенанта.
— Эй, Макс, проверь почту? — бросил я через плечо, пытаясь аккуратно выскользнуть из боевого комбинезона.
— Ага, ща! — верзила прервал свой процесс раздевания на полуслове — одна рука все еще была внутри зеленой кожи — и полез в кармашек рядом с головой койки, вытаскивая оттуда кпк.
Культурист быстро клацнул несколько кнопок, в то время как я нетерпеливо притоптывал ногой в ожидании. Пытаясь мысленно подстегнуть громилу, но не решаясь вслух и слова сказать.
— Сегодня — никаких визитов, — недовольно скривился лысый мужик, запихивая миниатюрный компьютер обратно.
— Да чтоб вас... — гневно бросил я, стягивая с себя комбез.
«Никаких визитов»... Звучало как гребанный приговор. Значивший что придется оставаться в этом подвешенном состоянии аж до завтра! Или когда там разрешат посещения?
Я и сам не понимал, почему меня так сильно зацепила эта весть. Наверное, было что-то в лице пилота, который принес нам новости с местного фронта.
Большая часть боевой группы не вернулась назад. Оставшись на поверхности Ковчега. Хотя подробностей курсантам, конечно же, никто сообщать и не подумал. Стоило сказать спасибо, что вообще из вежливости сообщили об исходе, вспомнив о какой-то эль двадцать первой, про которую пару раз упоминали Роман с Тиной своим сослуживцам.
Подробностей, конечно же, ноль. Весьма туманно обрисовав ситуацию даже не столько словами, сколько одним лишь выражением лица да могильным тоном.
Но с тех самых пор я ходил сам не свой. Забыв обо всем на свете. С трудом вспоминая сочувствовать Максу и Валерке, которые с парочкой опытных пилотов успели сдружиться гораздо больше меня. Я-то почти сразу после знакомства связался с Настей и как-то почти и не общался со старшими братьями по оружию...
Я просто не мог выкинуть мрачное лицо пилота из головы. Его глаза, в которых не было даже блеклого желания улыбнуться. Его донельзя серьезная морда. Губы, которые тусклым тоном говорят: «Ребят, там была бойня. Большая часть боевой группы вообще не вернулась...»
Все занятие Соколовой я провел в какой-то полудреме. Уши с большим трудом слышали очередную команду, глаза на автомате подмечали что делают ближайшие ко мне люди и тело устремлялось вслед за всеми. Почти что не нагружая мозг тщетными попытками привлечь хоть к чему-либо внимание.
Я действовал на автопилоте, ведомый теми крохами что мелькали перед глазами и постоянными тычками от Маргариты, прекрасно понимавшей, что сейчас твориться в моей голове. В основном потому, что у нее внутри клокотало нечто похожее, хотя и не столь сильное.
— Да проснись ты уже, — в который уже раз за занятие ткнула мне под бок локтем Марго.
Я скривился от боли и оглянулся. Курсанты стояли ровной шеренгой, а Соколова обводила тяжело дышащую колонну злобным взором, уперев руки в бока.
— Обезьяны, слушать сюда! — рявкнула лейтенант, без особого труда залив всю округу своим голосом. — С сегодняшнего дня у вас в расписании будут небольшие окна для индивидуальных занятий! Иными словами — в эти часы будете заниматься тем, что лично вам нравится больше, макаки! Кого поймают за попыткой сачкануть — лично прослежу за тем, как вы будете пару дней драить сортиры зубной щеткой! Всем ясно, слизнюки!?
— Так точно, товарищ лейтенант! — громко, хором ответили курсанты. Уже не раз обжегшись на попытках чуть сбавить обороты — Соколова легко могла впарить еще несколько десятков отжиманий, после чего повторить свой вопрос.
— Полный список доступных занятий найдете на своих кпк! К завтрашнему дню — чтоб прочитали все до единого! Сейчас же, обезьяны, отправляетесь по следующим координатам! — лейтенант вытащила за кармана шортов свой мини-компьютер и клацнула несколько кнопок, выведя на одну из стен списки, кому и где надлежит скоро быть. — Бегом, слизнюки! Чтобы через пять минут были на месте!
Я пробежался глазами по двум самым большим рядам фамилий, но своей не нашел. Машинально отметив, что Маргарите надлежит прибыть в какой-то «зал развития аналитических способностей».
В последней, самой маленькой группе, было всего пять имен. Я машинально отметил несколько знакомых, но глаза прочитали «Первая поточная аудитория» и я уже сорвался с места.
Быстро добежать до жилого модуля, вытащить кпк. И, сверяясь на ходу с картой станции, бегом до места. Радуясь тому, что вся эта гонка помогла хоть ненадолго отвлечься от своих мыслей — невозможность переложить на кого-то ответственность и просто бежать следом сыграла свою роль, заставив мозги хоть немного встрепенуться.
Я бегло скользнул взглядом по поточной аудитории. Примерно три десятка больших столов, высокими ступеньками восходящих к дальней стене. Около входа — небольшая кафедра с установленным рядышком креслом и столиком с графином воды. Вполне уютное преподавательское гнездышко.
В поточку можно было плечом к плечу затолкать, наверно, человек двести пятьдесят, а то и все триста! Но сейчас — помещение выглядело практически пустым.
Всех немногочисленных студентов можно было по пальцам пересчитать — едва ли полтора десятка. Что заставило меня удивленно моргнуть пару раз и ненадолго выйти наружу, проверить номер на двери в попытке убедиться, что я попал именно туда, куда надо.
Но нет, никакой ошибки. Я вернулся в зал вслед за небольшой группой забежавших внутрь курсантов и, пробежавшись глазами, нашел себе подходящий уголок с самого краешка третьего ряда. Привычно усевшись туда, где, как подсказывал мне опыт со студенческих лет, была нейтральная преподавательская зона. Достаточно близко, чтобы слышать, но достаточно далеко, чтобы не мозолить лишний раз глаза.
Курсанты потихоньку прибывали. Кто-то — небольшими группками по три-четыре человека. А кто-то — как и я, в гордом одиночестве. Рассаживаясь по большому залу тут и там, редко когда выдавая свое стремление усесться хотя бы по трое — чаще одиночками.
И, вслед за очередной забежавшей внутрь группой, вошел Ромунов. Дверь за его спиной, стоявшая до этого нараспашку, мгновенно закрылась, отрезая все пути наружу.
Капитан уверенной походкой направился прямиком к кафедре, на ходу вытаскивая кпк и подключаясь к местной системе динамиков.
Я же тем временем окинул взглядом пустые ряды. Даже с учетом всего забежавшего народа в помещении было где-то с полсотни курсантов. Или, может, чуть больше. Сидевших за столами, как и я, с непонимающими лицами от того, где они вообще оказались.
— Для тех из вас, кто видит меня впервые, я — капитан Ромунов, — представился между тем инструктор. — И давайте-ка вы не будете изображать недотрог — все живо расселись на первые три ряда! — чуть повысил тон мужчина, вызвав поспешное передвижение людей. — Отлично, — кивнул он, хмуро обводя присутствующих взглядом.
Капитан прошелся вдоль первого ряда, касаясь пальцами столешницы. Пробегаясь по глазам сидевших перед ним курсантов.
— У некоторых из вас я преподаю. Другие — видели меня разок. Остальные — вообще не знают, кто я такой, — начал инструктор, остановившись у самой стены. — Так что позвольте сказать несколько слов о себе. Пять лет назад — я сидел на вашем месте. После выпуска из рядов курсантов — меньше чем за четыре месяца дослужился до младшего лейтенанта, получив право командовать отрядом на поверхности Ковчега, — перечислил простые факты Ромунов. — Вам сейчас важно лишь одно — что я уже больше четырех лет являюсь полевым офицером. И знаю прелести командования на собственной шкуре.
Капитан неспешно двинулся обратно к кафедре, но не дошел до нее нескольких шагов. На мгновение о чем-то задумавшись и резко повернувшись обратно к аудитории лицом.
— А теперь — вопрос, — чуть повысил голос инструктор, обводя курсантов пристальным взглядом. — Поднимите руки те из вас, кто уважает меня достаточно, чтобы пойти за мной в бой?
Вся аудитория, даже и не задумываясь, вскинула руки вверх.
— Пф, — фыркнул Ромунов, одаривая сидевших перед собой недовольном взглядом. — Вы здесь не для того чтобы вылизывать мне задницу, салаги! Мне нужен честный ответ, а не эта, — капитан вскинул на нас руку, — показуха. Кто из вас уважает меня достаточно, чтобы по моему приказу встать и охранять эту дверь двадцать четыре часа безо сна и отдыха просто потому, что я так приказал!?
Я робко, с самых, как внезапно оказалось, задворок, прошелся по рядам. Лично я руку опускать и не подумал. Если Ромунов прикажет — то буду стоять и охранять! Должна же у него быть какая-то причина для такого приказа?
Но люди один за другим начали опускать руки под прохладным взглядом капитана, вперившегося в каждого, кто по каким-то причинам уж слишком задумывался.
— Шесть человек, — удовлетворенно хмыкнул Ромунов минутой спустя. — Вот сколько из вас меня действительно уважает. У пятерых из них — я преподаю. Посмотрим на остаток. Ты! — капитан ткнул в незнакомого мне парня. — Почему не опустил руку?
Студент ненадолго замялся, стреляя глазами по остальным в тщетной попытке куда-нибудь слинять из под вперившегося в него взора, но быстро нашелся.
— Вы зачитали нам лекцию о доверии между партнерами в первые дни, — хриплым, полным волнения голосом, ответил курсант. — Мне это весьма помогло наладить контакт с моей напарницей. Так что за это — я считаю, что вы достойны уважения, товарищ капитан!
— Иными словами — я оказал тебе лично услугу, — перефразировал слова на свой лад Ромунов. — Сойдет за достойную причину для уважения.
Я же тем временем быстро прошелся по остальным ребятам с поднятой рукой. На другом конце первого ряда виднелась светлая грива Ёрловой. Чуть поближе ко мне рядышком сидели Фадеев с Закурдаевым. А дальше по моему ряду обнаружился еще один парень со знакомым лицом — явно из нашего взвода. Кажется, из двадцать второй группы, хотя наверняка я бы утверждать не рискнул.
Мозг, впрочем, быстро сумел сложить два плюс два и я начал понимать, куда меня занесло. Вопрос был в другом — что я здесь делаю!?
— Опустите руки, — раздался между тем приказ Ромунова. — А теперь мне нужно два человека для небольшой демонстрации. Кто-нибудь не из этой шестерки.
Народ удивленно переглянулся, но вперед с первого ряда быстро вскочила пара молодых парней. Явно знакомых между собой — с самого начала сидели рядом друг с другом.
Капитан быстро прошелся по ним обоим глазами и ткнул на пол в двух местах, показывая где нужно встать так, чтобы добровольцев было отлично видно всем остальным курсантам.
На лицах у ребят играли легкие полуулыбки, они с явно проскальзывающим чувством собственного превосходства в глазах бросали высокомерные взгляды на остальных.
«Поди думают, что подлизались к капитану», — мелькнуло у меня в голове неприкрытое ехидство. — «Кажись, сейчас им будет какой-нибудь облом...»
Ромунов обошел их сзади, встав точно между ребятами, но на полтора шага ближе к доске. И спокойно вытащил из кобуры пистолет. Напоказ проверил затвор, вытащил магазин и заглянул внутрь, проверяя патроны, прежде чем крутануть оружие в ладони, ухватывая его за ствол и протягивая курсанту справа от себя.
— Возьмите пистолет, курсант! — приказным тоном сказал Ромунов, заставив меня легонько вздрогнуть. От одних лишь интонаций у меня плечи резко распрямились аж до хруста в плечах!
Паренек испуганно взглянул на капитана, но, наткнувшись на каменное лицо, послушно взял в руки оружие.
— А теперь, курсант, я хочу, чтобы вы направили ствол в голову вашему товарищу и нажали на спусковой крючок, — ледяным тоном заявил Ромунов, заставив аудиторию изумленно ахнуть.
— Но... но я... — тут же замялся парень, сжимая в руках пистолет и мечась взглядом между своим приятелем и капитаном.
— Вы не расслышали приказ, курсант!? — повысив голос поинтересовался инструктор.
— Расслышал целиком и полностью, товарищ капитан, — блекло выдавил из себя пацан, вскидывая ствол. — Но... товарищ капитан, вы точно уверены?
— Абсолютно, — еле заметно на миг ухмыльнулся Ромунов, не сводя глаз со своего оружия.
Всю спесь с добровольцев смело целиком и полностью. Оставляя парней просто с ужасом смотреть друг на друга поверх отполированного черного ствола самого что ни на есть настоящего пистолета.
— Давай, Петь! — хрипло кивнул пацан, стоящий перед дулом. — Это какой-то фокус! Он, поди, не заряжен! Или холостые!
— А вдруг... — хрипло протянул его друг.
Руки у курсанта дрожали так, что он, на мой взгляд, сейчас при всем желании мог элементарно промазать мимо цели, несмотря на то, что та стояла едва ли в трех шагах впереди. Позволяя всей аудитории с широко распахнутыми глазами наблюдать за его моральными терзаниями. И наконец, полминуты спустя, пистолет попросту опустился.
— Простите, товарищ капитан, но я не могу выполнить этот приказ! — громко заявил курсант, усиленно пялясь куда-то в стену.
— Слабак! — разочарованно мотнул головой второй. — Я же говорил — тут какой-то фокус! Просто шоу на публику!
— Отдайте пистолет, курсант, — протянул руку Ромунов. И, едва лишь ствол оказался у инструктора в руках, вскинул его и нажал на спусковой крючок.
Пуля пронеслась в пяти сантиметрах мимо головы курсанта, оравшего о подставе. Громко звякнув о металлическую стену и упав где-то в конце аудитории.
— Никакого фокуса, — не дрогнув в лице заявил капитан, отправляя пистолет на место в кобуру. — Садитесь. Оба!
Курсанты, навалив в штаны изрядную кучу, задом отползли обратно на свои места с побледневшими от страха лицами. Явно проклиная свое желание вообще вылезти вперед.
Ромунов же неспешно обвел вконец охреневшую толпу спокойным взглядом.
— А теперь вопрос номер два, — разрушил гробовую тишину его голос. — Кто из вас сейчас боится меня достаточно, чтобы охранять эту чертову дверь до тех пор, пока я не появлюсь и не скажу, что вы свободны? — прорезали молчание тихие интонации.
И на сей раз вскинули руку совершенно все и сразу. Притом — безо всякой попытки выставить себя в хорошем свете.
По крайней мере, лично у меня все нутро перевернулось после такого представления! Я прекрасно понимал, что капитан вряд ли бы допустил смерть одного из курсантов исключительно ради демонстрации, но все равно — сейчас я боялся Ромунова до усрачки! Потому что впервые видел его с этой стороны — безжалостной и беспощадной. Готовой всадить пулю в голову любому, кто не выполнит приказ!
Инструктор обвел взглядом толпу, пытаясь выискать среди присутствующих тех, кто бы не испытывал явного страха, но лишь легонько усмехнулся, не найдя ни одного, и удовлетворенно кивнул. Жестом позволяя опустить руки вниз.
— Большая часть из вас уже получила назначение комзвена. Остальным я скажу следующее: раз вы здесь, в этой аудитории, значит ваши инструкторы считают, что у вас есть потенциал стать хорошим лидером, — сказал Ромунов. — Кто-то из присутствующих проявил тактическую смекалку и умение отдавать правильные приказы, другие — обладают подходящими толковому лидеру личными качествами. Моя задача — объяснить вам что такое «командование». Что значит быть командиром и вести за собой отряд. Когда и какие решения стоит принимать, а какие — откладывать до последнего.
Капитан подошел к доске и быстро написал на ней лазерной указкой два слова. Справа вспыхнуло — «уважение», слева — «страх».
— Вот два основных стиля полевых командиров, — заявил Ромунов, тыкая указкой себе за плечо. — Ваша основная задача — отдавать приказы. Умные или тупые — пока что не важно. Первое, чего стоит сделать полевому командиру — добиться от подчиненных их выполнения, — капитан вздохнул и облокотился на кафедру. — Многие из вас сейчас пытаются установить в своих группах командирский авторитет. Сегодня — я объясню, какими наиболее эффективными способами вам стоит воспользоваться.
Лучше всего стремиться к позиции командования, попадающей под категорию «уважение». Именно так подавляющее большинство из вас представляет себе отличного командира. Подчиненные будут готовы пойти за вами в огонь и воду, залезть под землю в гнездо чертей и отправиться оттуда прямиком в Ад! Но, — Ромунов клацнул по кафедре костяшками пальцев, тут же развеивая нарисованный им образ, — такая позиция требует определенных заслуг. Как я вам наглядно продемонстрировал — лишь несколько людей в этом помещении уважают меня достаточно, чтобы добровольно встать под мои знамена.
С другой стороны, — губы капитана легонько изогнулись в усмешке, — страх вызвать гораздо проще. Сделать так, чтобы подчиненные попросту боялись ослушаться вашего приказа из опаски последствий. Дисциплинарные наказания, а в полевых условиях — расстрел на месте. Но, к сожалению, такой стиль командования имеет свои минусы, — Ромунов оглянулся через плечо на доску. — Впрочем, оба имеют, — поправился он.
Освоив один из этих стилей вы станете неплохим командиром боевого звена. Но лишь овладев обоими — сумеете дослужиться до командира взвода и пойти выше, — капитан стрельнул глазами на поднятую руку. — Вопрос?
— Так точно, товарищ капитан! — поднялся со своего места Фадеев. — Объясните, пожалуйста, недостатки уважения? Потому что я не могу придумать ни одного, товарищ капитан!
И под этими словами я лично мог бы подписаться. Потому что и сам сидел и ломал голову над тем же вопросом. После того как вчера сам лично увидел на что похожа поддержка ребят... Я не мог представить ни единой причины пытаться внушать кому-либо страх, когда могу добиться подобного понимания!
— Главный недостаток — насколько тяжело его заслужить, — тут же ответил Ромунов. — Бояться вас будут просто потому что вы можете в любой момент достать ствол и пустить пулю в голову. Но уважать — только за личные заслуги. Иными словами — пока у вас на счету их нет — едва лишь запахнет жареным и ваши подчиненные разбегутся кто куда, решив что они умнее вас.
Но, — капитан скользнул взглядом по глазам всех курсантов, — объясню с помощью простого примера. Представьте себе, Фадеев, что ваша мечта сбылась. Вам под командование дали целый взвод — двадцать мехов. У вас есть их уважение — они готовы пойти за вами в любую передрягу, — инструктор дал несколько секунд на то, чтобы образ яркими красками заиграл в моей голове, вызывая легкую улыбку. — Но вдруг, — Ромунов опять резко ударил костяшками пальцев по кафедре, — случилась херня. Операция закончилась полным провалом. Из двадцати машин вернулось лишь две, — описание вызвало у меня в голове смутный отголосок, что где-то я эти числа уже встречал. — Но вы лично, курсант, в глазах начальства ничем не облажались — вам позволено заново сформировать свой взвод из совершенно незнакомых людей. Ваши действия?
— Я... — замешкался Фадеев, чувствуя на себе взгляды остальных. — Я попытаюсь рассказать им о том что произошло? — как-то робко произнес он.
— Вам не поверят, — повел плечом Ромунов. — Что бы вы ни рассказали, как бы ни ценило вас начальство, а ваши новые подчиненные, весьма вероятно, будут считать, что вы пожертвовали своим взводом, чтобы выжить самому. Даже если все следы кислотных ожогов на вашей машине скажут, что вы всеми силами пытались вытащить хоть кого-нибудь из мясорубки, — холодно произнес инструктор по боевой подготовке. — И вам, курсант, придется внушить вновь набранным подчиненным страх просто для того, чтобы они дали вам шанс завоевать их уважение. Вам ясен этот пример?
— Более чем, товарищ капитан, — тихим, изрядно присмиревшим голосом, произнес Фадеев, усаживаясь на место.
— Отлично, — кивнул Ромунов. — С другой стороны, попадаются и другие люди. У них превосходное тактическое чутье. Они точно знают, где, когда и как стоит поступить. Но вот беда — общаться с людьми такие командиры иногда совершенно не умеют. И они сознательно внушают подчиненным страх просто чтобы выполнить поставленную задачу и свалить на проведение очередной трудной операции. Временный командир на одну-единственную миссию. Выполнят задачу наилучшим образом. Но оставят о себе не лучшее впечатление у выживших бойцов.
Капитан тяжело вздохнул, легонько хмурясь и явно пытаясь прикинуть, какими словами стоит воспользоваться для продолжения лекции.
— Не все рождены быть отличными лидерами, — наконец-то продолжил он. — И, если уж на то пошло, вы редко когда встретите идеального командира. У кого-то есть мозги, чтобы вытащить вас из передряги. А у кого-то — душевный склад, за которым вы захотите идти следом. А третьего вы просто с первого взгляда будете бояться настолько, что скорее пойдете разбивать панцири местных тварей голыми кулаками, чем наступите ему на ногу. И крайне редко все эти три качества сходятся в едином человеке, чтобы вылепить из него образцового командира. Поэтому — я веду у вас эти лекции. Чтобы дать вам шанс хотя бы приблизиться к идеалу настолько близко, насколько возможно.
Ромунов медленно обвел аудиторию взглядом и, заглянув в глаза курсантам тут и там, удовлетворенно кивнул, довольный результатом своих слов.
— А теперь вернемся к нашему обсуждению. В ближайшее время я расскажу вам об основных приемах, которыми можно воспользоваться для установления своего авторитета как в рамках коротких пяти минут, так и в более долгосрочной перспективе, — тоном типичного преподавателя начал говорить Ромунов, изредка сверяясь со своим кпк для уточнения плана лекции.
И, что и говорить, я сидел и слушал во все уши. Ненадолго забыв даже о собственных мыслях. Попросту жадно ловил каждое слово, чувствуя себя так, будто небесная мудрость вливалась прямо в меня. То и дело порываясь записать наиболее умные вещи и не обнаруживая перед собой раскрытой тетрадки.
На мое счастье — копия лекции прямо на глазах появлялась в моем кпк. Судя по всему, компьютер на лету переводил слова капитана в относительно готовый к употреблению конспект.
Заставив меня лишь хлопать глазами, пытаясь переварить все те мелкие хитрости, о которых рассказал за двухчасовую лекцию Ромунов. Простые и эффективные способны, как добиться выполнения приказов со стороны подчиненных. Как установить определенный авторитет и как понять, в каких случаях к какому стилю командования стоит стремиться и как умудриться не перегнуть палку дальше необходимого.
И я, вооруженный новыми знаниями, быстро прошелся мысленным взором по прошлой неделе. Тут же находя десятки ошибок со стороны, чего уж тут таить, всех до единого наших кандидатов в комзвена.
И что самое обидное, у всех проблемы были на поверхности — у кого был недобор по графам уважения или страха, а кто просто не слишком-то подходил для командования. Как выразился Ромунов — недостаточно явно показывал свои стальные яйца. И лишь я сам оказался в «проблемной» категории командиров. Которым просто нужно было изжить в себе какие-то недостатки. Что, конечно же, сделать будет ой как ни просто...
— Эй, Волков! — окликнули меня на выходе из аудитории.
Я обернулся и увидел нашу компашку. Ребят из моего взвода, которых назначили командирами звеньев.
— Удивлен был увидеть тебя здесь, — усмехнулся Фадеев, пожимая мне руку. — Я думал что пускают только комзвеньев!
Я быстро прикинул в уме что бы такого ответить, но ничего особо путного в голову не пришло.
— Ромунов посчитал, что у меня есть потенциал, — честно заявил я, тактично умалчивая львиную долю подробностей.
— Ну раз так, то добро пожаловать! — гулким, басистым тоном заявил единственный из четверки, с кем я был еще не представлен. — Артем Бердяев, комзвена двадцать второй, — протянул он мне руку.
— Виктор Волков, — на всякий случай представился я, быстро понимая, что стоящий передо мной молодой паренек ой как ни прост.
Глаза светились интеллектом, хотя лицо постоянно меняло свое выражение, весьма наглядно демонстрируя течение мыслей в голове. Будто отражая чуть ли не все до единой вещи, что проходили внутри.
— Да, знаю, — широко улыбнулся Артем. — Ты тот самый, что нашу Настюху трахает, — лицо тут же выдало легкую зависть.
— Эмм... — смутился я, даже и не зная, как бы на такое ответить.
— Кончай смущать пацана, — легонько ткнул парня под ребра Фадеев. — Давайте-ка руки в ноги и погнали на следующее занятие. У нас тут... — мужчина взглянул на свой кпк. — «Комнаты уединения» какие-то?
И народ довольно быстрым шагом понесся вперед. Позволяя мне легко отстать от них на несколько метров и просто слушать долетающие отголоски легких восторгов и изумлений от прошедшей лекции.
«Кажись, наши командиры нашли общий язык», — как-то фоном понял я, чувствуя себя несколько выкинутым за порог в этой компашке. — «Наверное, примерно так выглядит разница между наличием уважения со стороны подчиненных и банальной вежливостью», — грустно подумал я.
Ведь если бы тут был Макс или Федор — то они бы сейчас шли рядом со мной, а не убежали вперед, даже и не заметив моего отсутствия в их ряду. Но мысли, едва только почуяв возможность, снова соскользнули по привычной за сегодня спирали и уткнулись прямиком в то, над чем я грузился еще со вчерашнего вечера.
Большая часть, как тактично выразился пилот, «не вернулась с задания». Вот так — с утра были живы, а вечером — бац, и нет их. И даже тел не осталось, чтобы похоронить с достоинством. Даже такую малость как трупы вытащить не удалось.
Просто... умерли.
И, насколько я понимал, Тине с Романом еще здорово повезло попросту вернуться назад. Пусть даже их и упрятали в лазарет и запретили посещения — но они хотя бы живы! Хотя насколько — тот еще вопрос.
Пилот, принесший нам дурные вести, с полчаса обходил группы, успевшие познакомиться с дружелюбной парой, пытавшейся в первые дни дать курсантам возможность почувствовать себя в своей тарелке на Рулетке. Просто в жесте банальной вежливости сообщая дурные вести тем из людей, кто мог успеть подружиться с улыбчивой парочкой.
И я даже и не понимал, а почему меня это настолько сильно зацепило... Макса, конечно, тоже изрядно выбило из привычной колеи, но все же не настолько! А я-то сколько раз успел увидеться с этой парочкой? Раза два? Нет, три. Но, сказать по правде, как-то вскользь.
И лишь спустя пару минут до меня наконец-то дошло.
Именно Роман с Тиной помогли мне найти свой путь в мехе с Маргаритой. Когда я метался в отчаянии, пытаясь доказать что меня в кабину мыслежуйки с этой оторвой посадили по какой-то невероятной ошибке — именно они поверили в это. И подсказали нужный путь.
Именно их совет привел меня к Александре, которая подсказала мне нужное решение.
Но, что все же важнее — и Рома, и Тина попросту доверились моему мнению. Слепо и непредвзято. Хотя, наверное, и понимали, что вероятность ошибки специалистов по совместимости ничтожно мала. Но все же указали мне путь.
И за это — в моей душе не было ничего кроме благодарности. Кроме уважения, о котором сегодня нам целых два часа растолковывал Ромунов. За этой парочкой — я бы легко отправился вперед хоть в самое пекло! В отличии от нашей Ёрловой, которую я вряд ли когда-то начну уважать. По крайне мере, пока она кардинально не переработает свой стиль командования — потому что девчонка пыталась обращаться с нами как со своими рабами!
— Кажись, пришли, — вся наша группа прямиком с занятия Ромунова оказалась в каком-то коридоре с кучей дверей. Свисавшая с потолка табличка гласила «Комнаты уединения».
Я повертел головой, но не увидел ровным счетом ничего примечательного. Лишь лампочки над дверями привлекли хоть какое-то внимание.
Некоторое время мы все впятером вертели головами по сторонам, пытаясь на всякий случай по кпк проверить, а точно ли мы в нужном месте, но полученные координаты были ровно под нами.
— О, да нас тут уже ждут! — раздался раскатистый хохот позади меня.
Я, вздрогнув от неожиданности, вывернул голову как раз вовремя, чтобы увидеть как из одного из боковых проходов практически нам за спину вываливается немалая часть нашего взвода. Я машинально отметил идущих впереди бок о бок Макса с Марго.
— Вы де тарчали? — тут же поинтересовалась у меня Маргарита.
— Нам Ромунов лекцию о том как командовать читал, — кратко резюмировал я, прекрасно понимая, что Марго без особого труда влезет завтра через нейронный интерфейс мне в голову и сама лично все перекопает.
— Круто, — приподнял бровь остановившийся в полушаге Федор. — А ты там с какого перепугу оказался? Ты же не комзвена.
— Да там, насколько я понял, всех у кого есть хоть какой-то потенциал собрали, — пожал плечами я.
Сказать по правде, я и сам толком не понимал, как очутился в рядах этой группы. Наверное, Ромунов все же всерьез считал, что у меня все-таки имеются определенные задатки. И добавил меня в список потенциальных лидеров на всякий случай — если когда-нибудь сумею совладать со своим недостатком.
Обсуждение, правда, пришлось поспешно свернуть, когда к нам беглой рысцой под предводительством Соколовой подбежал остаток взвода. Весь взмыленный после усердных тренировок.
— Добро пожаловать в ваш личный рай, слизнюки! — не тратя времени на приветствия и не давая народу даже отдышаться, тут же начала лейтенант, быстро пробиваясь в первые ряды и повышая голос так, чтобы ее легко слышала вся округа. Пусть даже низенькая фигурка и не позволяла никому дальше первого ряда увидеть лицо. — Отныне будете проводить здесь по два часа в день до тех пор, пока уровень синхронизации ваших мехов не вырастет до пятидесяти процентов! Все объяснения, обезьяны, получите уже внутри! А сейчас хватайте вашего партнера и подходите к любой двери, над которой не горит красный огонь! Дверь открывается при одновременном сканировании двух отпечатков ладони — вас и партнера! Ни с кем другим вы внутрь не попадете, макаки голые! Усекли!? А теперь живо разбежались по комнатам!
Мы с Марго переглянулись непонимающими взглядами, но, пытаясь побыстрее свалить из зоны видимости Соколовой, быстро подошли к одной из ближайших дверей — благо что оказались в первых рядах.
Рядом с металлической поверхностью был довольно широкий черный сканер отпечатка ладони. И мы с Маргаритой, показав пальцами счет, одновременно положили на него руки.
Тонкая зеленая полоска неспешно прошлась сверху вниз и дверь тут же отъехала в сторону. Открывая нашим взглядам небольшую уютную комнатку три на два метра.
В помещении, казалось, не было вообще ни одного прямого угла! Выкрашенный в темно-синий тон потолок плавно переходил в стены, по которым краска, казалось плавно стекала вниз, окрашиваясь сперва в светло-голубой, а затем, примерно к середине — и вовсе в бежевый цвет.
У стены, чуть в глубине, стояло два шарообразных кресла, между которых на круглом столике, намертво привинченном к полу, красовался металлический брус с округлыми формами, длиною чуть меньше локтя.
Собственно говоря, это была и вся обстановка помещения. Встроенная в потолок лампа заливала комнатушку чуть приглушенным светом, наполняя помещение каким-то слабоуловимым ощущением уюта.
— Хуясе, — только и сумела выговорить Марго. И, не тратя лишнего времени, просто плюхнулась в одно из кресел. — О да, детка! — откинула она голову назад, полностью утопая в мягкой обивке.
Я, глядя на ее блаженствующее лицо, лишь расплылся в широкой улыбке и уселся по соседству.
И тело, за последние недели напрочь забывшее слово «комфорт», тут же отозвалось яростным увещеванием остаться в этом чрезвычайно мягком и удобном кресле как можно дольше! И пусть весь мир катится куда-нибудь подальше!
— Вижу, что вы все нашли свой маленький уголок рая на земле, — вырвал меня из блаженства голос Ромунова, вынудивший глаза мгновенно распахнуться, а тело — чуть ли не вскочить по стойке смирно! Лишь для того, что увидеть лицо капитана на противоположенной стене. — Это место имеет множество названий на станции. Чаще всего в обиходе между пилотами можно услышать обозначения «монастырь», «кельи», «улей» или «соты». Суть, впрочем, довольно проста — дать вам и вашему партнеру возможность побыть наедине.
На столе между вами, — сделав небольшую паузу продолжил говорить капитан, — лежит металлический брус. Это — переносной нейронный интерфейс. Не подключенный к меху. Подозреваю, что управление мыслежуйкой отнимает у вас немало внимания, курсанты. Настолько немало, что времени на досужие разговоры попросту не остается.
А именно этим вам и предстоит заниматься в ближайшее время, — сухим тоном заявил Ромунов, глядя на курсантов сквозь дисплей. — Когда вы только влезли в кабину мыслежуек — от вас требовалось наладить контакт с вашим партнером. Теперь — ваша задача этот контакт углубить. Каким именно образом — каждая пара решать будет самостоятельно.
Хотите — играйте в карты, — еле заметно усмехнулся Ромунов. — Хотите — читайте конспекты и лекции. Или страдайте какой-либо другой фигней. До тех пор, пока показатель синхронизации будет постепенно расти — мне плевать, чем вы занимаетесь в комнатах уединения. И, для тех кто думает что я шучу — нет. Данные с камер наблюдения поднимают лишь в случае какого-либо ЧП. На моей памяти такое случилось лишь один раз.
Капитан откинулся на диване, на котором сидел, и задумчиво взглянул куда-то поверх камеры, будто обводя помещение тяжелым взглядом. И лишь закончив снова вернул свое внимание к нам.
— В любом случае, курсанты, вам предстоит провести в этих сотах немало времени до тех пор, пока показатель синхронизации с вашим партнером не достигнет необходимого минимума в пятьдесят процентов, — быстро подвел черту Ромунов. — Можете пробыть внутри кельи хоть положенные два часа — хоть все четыре. Отныне и впредь вам разрешается использовать данные комнаты в любое свободное от занятий время.
А на случай если кому-то нужны будут услуги специалиста — на стене напротив вы видите маленькую кнопку. Нажмете на нее — и ваш запрос будет направлен штату профессиональных мозгоправов. Если кто-нибудь из них окажется свободен — они с вами поговорят. Впрочем, на вашем месте я бы дважды подумал, прежде чем решиться на разговор с психологом под нейронным интерфейсом, — легонько усмехнулся Ромунов. — Развлекайтесь, салаги.
И экран потух, высветив таймер обратного отсчета в час пятьдесят две. Оставляя нас с Марго наедине на весь этот срок.
— Ну се, приплыли, — как-то нервно хихикнула Маргарита, вызвав у меня легкую оторопь от одного лишь вида ее довольной физиономии.
Да уж. Я только сейчас вспомнил о том, что вообще-то у меня были большие планы на вчерашний вечер. Поговорить с нашими о том, как им удалось поднять синхронизацию. Но со всей этой канителью с Ромой и Тиной я попросту забыл об этом. Как-то незаметно даже для самого себя сбросил намерение в долгосрочный ящик, как какой-нибудь визит в магазин за новыми домашними тапочками.
И теперь ощущал себя совершенно неподготовленным. Будто пришел на экзамен и только в последний момент додумался спросить перед дверью: «А что сдаем-то хоть!?»
«И получил в ответ совершенно незнакомое название», — я тут же мысленно добавил в нарисованную картинку последний штрих.
Нарастить синхронизацию до пятидесяти процентов. С Маргаритой.
Я совершенно не знал, как бы подойти к этому вопросу.
Как повысить доверие? Как вообще начать кому-то доверять? Как измерить степень такой величины? И все то же самое, но поменять на «сексуальное влечение».
«Ладно, будь что будет», — довольно быстро выкинул я белый флаг и украдкой взглянул на Марго.
Девушка с блаженной улыбкой сидела в кресле, закрыв глаза. Рука уже лежала на ближайшем конце стального брикета. Черная челка падала на лоб, прикрывая тонкие брови. Реснички легонько трепетали, будто девушка постоянно боролась с желанием приоткрыть глаза и взглянуть на меня.
«Лично я не знаю ни одной пары, которая бы обошлась без этого», — мелькнули в голове вчерашние слова Ромунова.
«Неужели я вправду должен с ней переспать?» — грустно подумал я, разглядывая безмятежное лицо моей партнерши.
И почему меня это так напрягало? Ответ тут же вспыхнул в голове в виде весьма красочного образа девушки с алыми волосами. Потому что любое подобное действие иначе как изменой просто не назовешь. И это только матерые ловеласы могли прикрыться какой-нибудь херней в духе «это был просто минет!» или «на полшишечки — не считается!»
А лично я — так просто не мог. Но ничего иного, никакого другого способа нарастить синхронизацию за неделю (а теперь уже за шесть дней) я просто не видел! Макс переспал с Ксенией и тут же скакнул вверх. Валерка — оказался под Ёрловой прямо перед тем как их показатели увеличились. Даже Вероника и та умудрилась влезть в трусы к Питону, хотя меня и передергивало от одной лишь мысли об этом! С трудом получалось представить девушку, которая бы захотела с этим спать!
«Ладно, пока буду плыть по течению, а сегодня вечером попробую все же поймать кого-нибудь из наших и задать пару вопросов!» — решительно подумал я и, потратив полминуты на успокоение с помощью Артун-Цин, положил руку на нейронный интерфейс.
В голову тут же ударила музыка. Маргарита усиленно пела одну из популярных на Земле песенок, которая, благодаря появившейся связи тут же вызвала у нас своеобразным эхом самую настоящую мелодию, извлеченную друг у друга из памяти.
И, сказать по правде, я, как и планировал, просто поплыл по течению, пытаясь перебороть оторопь от того, что я внезапно оказался в мысленном караоке без микрофона и настоящей музыки. И просто пытаясь повиноваться долетавшему до меня «забей и расслабься!»
К несчастью, довольно быстро было выяснено, что общих вкусов в музыке у нас с Маргаритой не так уж и много. Я предпочитал танцевальную музыку — желательно и вовсе без слов. А моя партнерша превосходно знала лишь блатные напевы, охрененно популярные на городских окраинах, да попсу, мимо которой было весьма сложно пройти.
Но в целом ощущение было непривычным. Нейронный интерфейс — вот он. Я отчетливо чувствовал происходящее у Маргариты в голове. Блаженство ее ноющего тела, нежелание вспоминать последние два часа, заполненные решением головоломок на скорость, и витавшее над всем этим предвкушение чего-то грандиозного.
А вот кучи информационных табло и данных со внешних датчиков меха — как-то совершенно не хватало. Будто кто-то взял и резко закрыл кран с горячей водой. Из-за чего холодная — потекла намного сильнее.
Мы с Маргаритой чувствовали друг друга гораздо более отчетливо, чем в мыслежуйке. Как-то глубже. Будто раньше управление машиной не давало нам полностью раствориться в партнере.
«Ага, тоже», — пришел мне отголосок Марго в ответ на мой вопрос. — «И кончай уже на меня пялиться! Будто в первый раз увидел!» — долетел заливистый смех заодно с легким смущением и чувством радости от неожиданного внимания, выдававшем нежелание девушки того, чтобы я таки последовал ее словам.
Но, едва лишь уловив подспудное желание Маргариты чтобы я продолжал на нее смотреть, глаза смущенно отправились в путь, ища что-нибудь к чему можно было бы зацепиться. В то время как в голове снова мелькнула мысль об измене. Которая, к моему полнейшему ужасу, тут же оказалась не только моей.
Вмонтированный в стену напротив дисплей, где раньше красовалось лицо нашего капитана, теперь высвечивал диаграмму. В центре был весьма схематично нарисованный круг, в котором не хватало нескольких кусков. В то время как рядом с оставшимися фрагментами красовались циферки.
— Эта ище чё за хуйня? — любопытно открыла глаза Маргарита, уловив прилетевший от меня образ.
На двоих, впрочем, мы расщелкали смысл едва ли за две секунды.
Диаграмма показывала нам уровень синхронизации. Вот только если мыслежуйка довольствовалась лишь финальной цифрой, то эта — показывала детальный результат, разложенный на составляющие.
Наша с Маргаритой синхронизация сейчас оценивалась в восемнадцать процентов. Притом шестнадцать из них было доверием. Поделенным примерно поровну, с легким перекосом на Марго. И лишь оставшиеся два — сексуальным влечением. Притом у моей партнерши оно оценивалось в полтора процента, а у меня — всего лишь половинка.
«Кажись, что-то пошло не так», — мелькнуло у нас с Марго.
То есть наше желание друг друга — практически отсутствовало!? И все это время подогревалось исключительно нашей игрой воображения!?
«Сложно желать то, что тебе не принадлежит и вряд ли будет», — родилось в голове и я далеко не сразу и понял, что мысль-то была даже и не моя.
Если честно, на душе тут же стало гадко.
Ромунов говорил нам, что от нейронного интерфейса невозможно что-то скрыть. На мой взгляд — он был не прав. Ведь чтобы что-то спрятать от того, с кем приходиться делить свою голову, нужна всего лишь самая малость. Нежелание задавать вопросы.
Я знал. Знал, что рано или поздно мне придется поговорить с Маргаритой о тех вещах, которых мы оба старательно избегали. Но все время, едва лишь подобная мыслишка проскальзывала в голове — тут же находилась другая, подсовывавшая какое-нибудь чрезвычайно умное заявление, которое в итоге выливалось в простое: «Потом.»
И сейчас, глядя на диаграмму, наглядно демонстрирующую наши с Марго успехи стыковки друг с другом, под ложечкой неприятно засосало. Потому что внезапно все «потом» окончились прямо в этой самой маленькой комнатушке. И ничего дельного в голову уже не лезло.
«Ты хотя б не пытаешься отмазаться, заявив что тебе сейчас не до того», — довольно весело заявила Маргарита. Ловя мои рассуждения задним фоном, уже вовсю прикидывая, как можно использовать наглядный график для того чтобы провести пару простеньких экспериментов в попытке поглядеть, что и как будет работать.
Я только теперь, ощущая веселый задор своей партнерши, понял, что Марго точно так же подозревала, что мои «потом» когда-нибудь закончатся. И просто ждала, пока я не наиграюсь с Настей, чтобы наконец-то поговорить. Хотя я легко ощущал, что девушка этого разговора боялась до усрачки. Совершенно не в силах даже примерно угадать, куда он может привести.
«Эмм... « — только и сумел промямлить я, легонько смущаясь от собственной неподготовленности.
«Давай-ка для начала проверим наш привычный стиль», — взяла на себя инициативу Маргарита. — «Представим что мы с кабине меха и нам нужно поднять синхронизацию, прежде чем стронуть его с места.»
Это легко. По крайней мере — этому можно было подыграть. Жаль только, что в голову ничего особо путного не приходило.
В голове, помимо моей воли, родилось видение.
Под ногами — серый песок. Над головой сверкало молниями фиолетовое небо, прикрытое тут и там густыми облаками. Глаза вперились в высокие коричнево-серые скальные пики на горизонте. Не вызывавшие ровным счетом никакого восторга. Даже нарисованный в воображении пейзаж местной планеты вызывал лишь уныние своей абсолютной безжизненностью.
И вдруг — картина резко развернулась на сто восемьдесят. Открывая небольшую лагуну, в которой невысокими волнами плескалась светло-фиолетовая вода. Шагах в пятнадцати от берега, стояла Маргарита. Весело плескаясь водой во все стороны, то и дело призывно изгибаясь обнаженной фигуркой. Бросая на меня лукавые взгляды через плечо, игриво маня к себе.
Я тут же почувствовал, как член напрягся и вскоре застыл в трусах, готовый к работе.
Общий показатель синхронизации на дисплее же точно так же устремился вверх, выбив отметку в двадцать пять с половиной. Шесть с небольшим у Маргариты и оставшиеся три — от меня.
«Даже если ты сегодня не в духе, то все равно обидно», — расхохоталась девушка, вызвав у меня на щеках легкий румянец.
Но в душе тут же взыграло мужское эго. Я на свой лад переиначил картинку. Поставив Маргариту на четвереньки и начиная ей засаживать сзади, держа черные волосы за самые кончики. Как следует представил вчерашние ощущения с Настей, перенося их в воображаемый образ. Ощущая мелкие подергивания своего агрегата, выдававшие жажду реализовать это вживую. Поймал в ответ ощущения Маргариты, представившей все это со своего ракурса.
И открыл глаза, взглянув на дисплей. Двадцать восемь и шесть десятых. Восемь — от Маргариты и четыре — от меня.
«То есть, вся эта мысленная разница между красивой эротикой, которую ценит Марго, и откровенной порнографией, больше возбуждающей именно меня, дает нам всего-то три процента!?» — мелькнуло у меня.
«И заметь — большая часть идет от меня», — хихикнула девушка, находившая все мои ментальные мучения чрезвычайно забавными. Пытаясь за завесой юмора спрятать свой собственный испуг и выводы из происходящего.
Которые, к сожалению, все равно просачивались.
Я легко читал долетавшую до меня цепочку рассуждений. Которую Маргарита уже вторую неделю старательно оставляла при себе.
Я был слишком увлечен Настей, по ее мнению. Настолько зациклился на первой девушке, что обратила на меня внимание, что просто не хотел смотреть по сторонам. Отбросив со своего пути все, что мешало. Тратя личное время исключительно на Кузнецову. И лишь весьма номинально уделяя внимание всем остальным.
«Я удивлена, что они за тебя», — острым ножом вонзились в меня мысли Маргариты, показав улыбающиеся лица моих одногруппников за покерным столом. — «Ты ведь вот уже полторы недели лишь играешь при них в «хорошего парня». А на деле — только занятия закончатся, и ты уже в койке с Настей. А все остальное — лишь бутафория и декорации. Всего лишь привычная необходимость проявлять вежливость и интересоваться чужими делами», — произнесла Марго изрядно окрашенным грустью голосом.
Ее настоящее и не прикрытое попытками сохранять показную вежливость мнение. От которого у самой девушки в душе клокотало смятение от того, что я его узнал. Потому что Маргарита совершенно не представляла себе, как я его восприму.
«Нейронный интерфейс — забавная штука», — всплыл в памяти голос Ромунова. — «Знаете, люди не созданы для подобной близости.»
И лишь сейчас я в полной мере осознал смысл этих слов.
«Нет, я не такой!» — попытался было возразить я, но тут же замер. Способный лишь наблюдать за потоком, хлынувшим от Маргариты. Безжалостно сметающим мою жалкую попытку оправдаться.
«Занятие окончены! На сегодня — свободны!» — орет инструктор.
И мои глаза уже выискивают алые волосы Насти. В то время как сердце радостно выстукивает барабанную дробь предвкушения. А в голове и мысли не возникает провести свободные часы в компании Марго или Макса — все помыслы нацелены лишь в одном направлении.
«Тебе плевать на всех и на все, пока она рядом с тобой», — безжалостно вонзился в меня голос Маргариты. — «И не смей даже пытаться доказать мне обратное — я вижу твои мысли день ото дня, Виктор!»
Моя партнерша начала показывать мне то, что я старательно скрывал даже от самого себя. Выуживая мысли из моей головы и просто наглядно вертя их перед глазами, позволяя рассмотреть во всех деталях.
Я настолько погряз в себе и своих желаниях, что просто играл привычную, вдолбленную еще в детские годы, роль. Был со всеми вежлив, стараясь не наступать никому на ногу. Но даже и вполовину не был таким хорошим, каким себя считал.
«Все твое отношение к ним — лишь фикция!» — беспощадно продолжала Марго. — «На, смотри сам!»
Диана Ёрлова, которая столь сильно запала мне в душу, что я чуть было не полез на Соколову в попытке быть с ней. Теперь же — вызывала исключительно фырканье. После того как я увидел ее настоящую — у меня и мысли не возникало встать с Дианой бок о бок.
Доминантная стерва! Которая за своими играми с Солдатиком начала на глазах меняться. Показывая свое настоящее отношение ко всем остальным — как к непослушным рабам, которых нужно стегать кнутом в попытке выдрессировать. И плевать на ее слова: «Я это делаю исключительно чтобы поднять нашу синхронизацию»! Удовольствие у Ёрловой на лице было абсолютно точно неподдельным!
Валерий Арсенов, которого мне поначалу было жалко. Парню ужасно доставалось во время каждого нашего визита в душ просто за то, что он никак не мог совладать со своим конем, поднимавшимся на дыбы всякий раз, стоило лишь Валере, похоже, подумать об обнаженных девушках!
А теперь? Узнав о его играх с Дианой — в душе клокотало лишь презрение. От абсолютного непонимания, как можно настолько перед кем-то унижаться! А уж от того, чтобы еще и получать от этого удовольствие — и вовсе по спине пробегала дрожь отвращения!
Виталий Щадоленко — завистливый тупица и эгоистичный болван. Каждым словом напоминавший мне обо всех моих обидчиках и недругах. И меня коробило каждый раз, когда я сдерживал свои слова. Напоминал себе о том, что нужно хотя бы пытаться сохранять показную вежливость. Хотя внутри клокотало зверское желание просто вмазать зазнавшемуся пацанчику в челюсть безо всяких объяснений!
Вероника — ужасно красивая девчонка. Но нынче вызывала лишь стойкое отвращение. Потому что только полная дрянь могла польститься на Питона. А значит — за красивым личиком скрывалась точно такая же сука, каких я множество встречал на своем пути! Носившая маску «хорошей девочки» злобная мегера!
Федор — слабовольный паренек. Ни особых мозгов, ни пробивного характера. Ни тебе амбиций, ни стремлений! Вполне достойный дружбы. Но никак не уважения. Да к тому же, ебал свою собственную сестру! А если еще и не — то скоро уже точно! Особенно в этих каморках, где можно остаться тет-а-тет!
С Арленой — абсолютно аналогично. Список претензий был точно такой же. В основном потому, что девчонка с первых же минут была неразлучна с братом — и воспринимал я их исключительно как «два в одном».
Ксению я боялся до усрачки после того, как она умудрилась достать Макса! И приказ сверху залезть с ней в мех был моим персональным кошмаром с тех самых пор!
В то время как появившиеся в верзиле за последние дни стальные струнки меня жутко пугали. Потому что добродушный нрав Куленко — я легко мог понять. Но вот неожиданно веские интонации голоса вызывали пробегающий по спине холодок от одной лишь мысли, что где-то там, в глубине, скрывалось нечто совершенно иное. Чуждое и непонятное.
И все, что мне оставалось — лишь старательно изображать дружелюбие. Засунуть свое личное отношение куда-то под коврик и делать вид, что я по-прежнему отношусь ко всем этим ребятам точно так же, будто только вчера их всех увидел впервые.
Я засунул свое отношение к ним холодильник. И старательно не показывал никому то, что варилось в моей кастрюле сейчас. Лишь тряс замороженным полуфабрикатом у себя перед глазами, весьма неплохо пытаясь убедить самого себя в блеклой иллюзии.
«Как думаешь, сколько времени пройдет, пока они не просекут?» — грустно поинтересовалась Маргарита. — «Что ты лишь играешь в друга, а не являешься им? Потому что прямо сейчас у тебя перед глазами лишь один человек. Она.»
И перед глазами ярко встала картина того, как я при всех утащил свою аловласку из комнаты отдыха. Оставив Маргариту ловить на себе сочувствующие взгляды. Пытаясь провалиться на месте от стыда.
«Не правда», — тихо заявил я. — «У меня перед глазами был лишь я.»
И я добровольно сдал позиции. Потому ничего кроме презрения к самому себе у меня уже не осталось.
Я изо всех сил надеялся, что это незаметно. Что все эти мысли и мнения — лишь какие-то блеклые отголоски. Но Марго — просекла. Сумела выловить жалкие крохи, что просачивались в мыслежуйке. Сумела сложить их воедино. И сумела наглядно продемонстрировать, что прямо сейчас я уже совершенно не тот парень, что прибыл на станцию. И к людям начал относится иначе.
«Проиграй», — сказал себе я.
И из головы тут же посыпались мои мысли о Насте. Вот уже полторы недели я стоял на пути ее отношений с партнером. Подозревал об этом, но все равно продолжал бегать к девчонке за поцелуями и ласками. Не остановившись даже тогда, когда впервые столкнулся с Женькой вживую. Хотя по одному лишь надувшемуся обидой лицу мог бы все понять и уяснить.
«Как ты меня терпела?» — как-то блекло спросил я.
И получил свой ответ.
Маргарита за свою жизнь пала настолько низко, что после такого уже не встают на ноги. Не возвращаются к обычной жизни. И мало кто сумел бы, зная о прошлом девушки, взглянуть на нее и не увидеть перед собой шлюху.
И я в свое время был прав. Я, возможно, единственный среди всей нашей параллели курсантов, кто дал бы Марго второй шанс. Сумел бы посмотреть на девушку и увидеть исключительно ее саму, а не сокрытое за плечами прошлое.
Я дал Маргарите чистый лист. Дал не на словах — я начал относится к ней по-новому. Как к другому человеку, который только что родился и не имел никаких заслуг или порицаний. И за это — заслужил ее личную признательность.
«И мое желание», — донесся легкий отголосок за всем этим.
Я тут же осознал, что Марго — единственная из моих одногруппников, к кому я с первых дней начал относится лучше. Мнение о ком я пересмотрел в плюсовую сторону. И одна из двух людей на всей станции, кого я сейчас по-настоящему ценил.
«Ты ее любишь?» — пришел мне вопрос, окрашенный жгучим любопытством и лютым страхом одновременно.
Маргарита ужасно хотела узнать мой ответ. Но боялась даже задавать этот вопрос. Просто потому что страшилась моего ответа.
А солгать под нейронным интерфейсом, чтобы ее утешить, я просто не сумел бы.
Но единственное, что я мог сказать это:
— Не знаю, — почувствовал я как шевельнулись мои губы. — Прости, Марго, но я не могу тебе ответить — я просто сам не знаю ответа.
«А она тебя?» — с явным облегчением поинтересовалась девушка вслед.
И мой ответ не поменялся. Касательно этого вопроса я был в точно таком же неведении, как и о предыдущем.
«Она тебе хоть раз отсосала?» — тут же бросила очередной вопрос Маргарита.
«Это тут еще при чем!?» — родилось в моей голове смущение.
Но я и так мог дать ответ — нет. Брала в рот — да. Бегло, урывками. Слизывая остатки спермы. Но ни разу за все время Настя не сделала мне ни одного минета. Ничего даже отдаленно похожего.
Однако, ответа на мой вопрос не было. Я удивленно покосился на Маргариту и увидел, что она попросту разорвала контакт. Ее серо-зеленые глазки смотрели куда-то в пол. А на лице было весьма неоднозначное выражение, которое я бы не взялся как-то истолковать.
— Ты чего? — спросил я, внутренне страшась ответа.
Потому что чем бы это ни было — Маргарита ужасно не хотела отвечать. Настолько, что просто в открытую разорвала контакт. Прекрасно понимая, что я сделаю свои выводы.
Моя партнерша встала и, замерев на несколько минут, украдкой бросила взгляд в мою сторону.
В ее зеленых глазах царил испуг. Но выражение лица было предельно серьезным. И я увидел тот миг, когда взгляд запылал уверенностью. Маргарита, отбросив свои сомнения, сделала полтора шага и под моим изумленным взором попросту наклонилась ко мне, впиваясь в губы поцелуем.
Вас когда-нибудь целовала родная сестра? А близкая подруга, с которой вы дружили много лет? И вдруг, совершенно внезапно — просто бац!
Именно это я почувствовал. Будто девушка, с которой я вместе преодолел немало жизненных трудностей, ни с того ни с сего решила переиначить все наши отношения по-своему. Даже и не подумав спросить меня.
Губы Маргариты были совершенно другими. Не такими как у Насти. И поцелуй был другим.
Девушка даже и не целовалась со мной — просто прижалась сомкнутыми губами. Вдавливая мою голову в мягкую обивку. Не давая ни отстраниться, ни сбежать. Ни уж тем более — возразить.
Это было похоже на слепое желание. На попытку что-то до меня, идиота, донести. В очередной раз отвесить пинка под зад, как Маргарита уже сделала. В попытке заставить меня прозреть.
Но я никак не мог сообразить, а что я должен понять? Какие выводы сделать?
Я знал о чувствах Маргариты. Чувствовал ее зависть каждый раз, стоило лишь моим похождениям с Настей оказаться на виду. Ловил отголоски ее желаний. Но старательно отводил глаза в сторону. Даже и не пытаясь задавать вопросы. Просто делал вид, что ничего не слышал, сознательно пропуская мимо ушей очередную фразочку.
И, кажется, просто не понимал, чего Маргарите стоило это не выпячивать. Сидеть и даже не думать в кабине меха о подобных вещах. Ограничиваться лишь легким налетом зависти.
Но плотину рано или поздно должно было прорвать. И, кажется, момент настал.
Я прекрасно понимал, что за это занятие мы уже друг другу много чего наговорили. Настолько много, что вернуться к старому образу поведения, кажется, уже не получится. И судя по всему, Маргарита решила заодно разрушить и еще один барьер.
Я широко открытыми глазами смотрел на ее лицо. Серьезное, но устремленное к цели. Видел дрожь ресничек. Но девушка всеми силами сдерживалась и не открывала глаза и на миг. Опасаясь... меня? Моей реакции?
А какая она!?
Я понял, что вот уже две минуты просто сижу истуканом! Замер, не решаясь не то что пошевелиться — а даже и дышать! Кое-как получая необходимую мне дозу кислорода через нос, стараясь сделать это настолько медленно, чтобы Маргарита не почувствовала дуновения воздуха!
И я понял, что именно сейчас мне нужно принять какое-то решение. Руководствуясь своими мыслями, а не нейронным интерфейсом! Без подсказок из чужой головы. Но — исключительно своей.
И я тут же осознал, что прямо сейчас у меня лишь два пути. Либо отвернуть голову в сторону, разрывая это подобие поцелуя. И со стыдливым: «Прости» как-то пойти дальше. Либо... либо пойти вперед в совершенно неожиданном для меня направлении.
Для остальных — Марго была просто пацанкой. Оторвой с городских окраин, которая пошла в армию, когда власти поймали ее на какой-то мелочевке. Девчонкой, мимо которой подавляющее большинство мужчин просто проходят мимо, пытаясь не признавать ее существование. А если и приходиться — то в качестве приветствия пожимают руку, как какому-нибудь парню.
И лишь я знал, что скрывается внутри. Что под всем этим слоем скрывается самая настоящая девчонка. Смышленая, заботливая, с четким кодексом чести. С моральным стержнем, определяющим личные границы дозволенного, которые Маргарита не станет переступать. Потому что после этого уже не сумеет смотреть в зеркало без ярого отвращения.
С пошлым чувством юмора, с кучей дружеских подколок и беззлобных подначек, которые будут всеми совершенно не так восприняты исключительно в силу ожиданий. С дикой жаждой новых знаний и самым настоящим чувством верности.
Маргарита была колонной, на которую я легко мог опереться. Стальным стержнем, что не даст мне оступиться. Если только я ей это позволю...
И я не сумел. Не сумел сохранить Насте верность, хоть и старался. Но мысленных увещеваний оказалось совершенно не достаточно.
Мой рот дрогнул, приоткрываясь, и язык сам собой пошел вперед. Легонько касаясь губ Марго.
И все тут же закрутилось каруселью. Маргарита, будто ужаленная, просто набросилась на мои губы. Начиная страстно их целовать. В мгновение ока залезая в мое кресло, устраиваясь поверх меня. Руки тут же обвили шею, окончательно не оставляя мне ни малейшего выбора кроме как идти вперед.
Я ощущал жар женского тела. Стройного, подтянутого. Еле заметно дрожащего под моими руками. Ощущал дерзкие губы, у которых мгновения податливости сменялись неистовым напором. Позволяя и мне целовать Маргариту, и ей — впиваться в меня. Чувствовал быстрое дыхание. Грудь бегло вздымалась, на короткие мгновения прижимаясь своими небольшими выпуклостями к моему торсу.
И явственно ощущал пылающую огнем точку между ее ножек. Прижавшуюся прямо к моему дружку, упрятанному в спортивные шорты. Который не выдержал натиска и минуты, быстро распрямляясь и принимая свою истинную форму.
И поцелуй тут же закончился.
Маргарита поспешно слезла с меня. Я попытался поймать ее взгляд, но девушка, не говоря ни слова, усиленно смотрела куда-то в пол. И, едва лишь в моей голове родился легкий ужас от мысли, что, наверное, я все же сделал что-то не так, как Марго, изрядно колеблясь, медленно опустилась на колени.
Женская рука тут же оттянула верхний край шортов, решительно вытаскивая моей член наружу.
— Марго, не... — только и успел сказать я, но ее рот уже, подцепив мой член языком, опустился вниз. Одним медленным движением взяв мой фаллос внутрь так глубоко, как только получилось.
До ушей долетел легкий скрип. Я скосил глаза и увидел как нейронный интерфейс развернулся под хваткой девушки. Мою руку тут же положили на один конец в то время как Маргарита, на миг замерев, тут же вцепилась во второй.
И меня мгновенно захлестнуло ее желание. Ни слов, ни мыслей — одна лишь эмоция. Дикая жажда того, что сейчас происходило.
И лишь сейчас, чувствуя эту связь, я наконец-то получил все свои ответы.
Маргарита ненавидела минет. Для меня это было даже и не вопросом — точным фактом. Она была шлюхой, от которой этого просто требовали. Снова, снова и снова. Какие-то из клиентов были грубыми, какие-то — наглыми. Другие — дерзкими, и лишь немногие — пофигистичными. Но у всех них была общая черта — все они видели перед собой лишь шлюху. С которой можно не церемониться и просто брать желаемое. Или требовать этого.
Но оральный секс был проявлением альтруизма. Воплощением желания доставить немного удовольствия своему партнеру, не получая ничего взамен.
Для Маргариты же — минет был исключительно чьим-то требованием. Указанием и повелением.
Но сейчас через нейронный интерфейс я ощущал лишь желание. Марго быстро сновала губками по моему фаллосу и испытывала извращенное моральное наслаждение от того, что этот горячий член во рту — именно мой.
Маргарита хотела доставить мне эти мгновения удовольствия. Хотела ощутить мой жар между губ. И уже вовсю представляла, как ей в рот ударят мои горячие струи. И впервые в жизни девушке хотелось этого. Потому что впервые в жизни Марго делала минет не потому что ей приказали, а по собственному желанию!
И эта ласка была совершенно не похоже на то, что я получил от Александры в свой первый день на Рулетке. Саша искренне получала удовольствие от одного лишь ощущения мужского члена во рту! Она сама хотела продолжать и затягивала процесс как могла!
Александра тогда получила ничуть не меньше того, что выиграл я.
Маргарита же хотела сделать приятно в первую очередь именно мне. И ей было плевать на себя!
Я явственно ощущал приятную пульсацию между ножек девушки так, будто сам ее испытывал. Чувствовал безумное желание плюнуть на все и просто оседлать этот член в стремлении получить свою капельку удовольствия.
Но не менее явно ощущал банальное стремление выйти за привычные рамки. Подарить наслаждение, не ожидая ничего взамен. Ни тайного умысла, ни желания получить возврат чуть позже. Лишь этот момент.
И на мое беззвучное «почему?» был лишь один простой ответ.
Потому что люди были готовы пойти за мной. Готовы встать за моей спиной. Готовы поддержать, пожертвовав при этом чем-то личным. И это произошло когда я даже и не старался...
Маргарита не отличалась от остальных. Она была готова идти за мной. Бок о бок и даже впереди, таща за собой, если придется. Она была готова поддержать мой путь. Сделать его своим, если я сумею дать ей лишь самую малость — поддержать Марго в ответ.
Никаких уговоров и соглашений. Никаких обещаний. Исключительно стремление. Ни больше, но и ни меньше.
Марго знала меня гораздо лучше остальных в Эль двадцать первой. И готова была сделать ставку ва-банк на того, кем я мог бы стать.
Я чувствовал свой собственный член, заполняющий рот. Ощущал его дрожь и пульсацию. И параллельно с тем ощущал как женские губки обхватывают ствол. Нежно, но весьма напористо лаская чувствительные точки, которые Маргарите даже и не было нужды угадывать — она легко чувствовала результат своих трудов самостоятельно.
И не прошло и двух минут, как ей в рот ударил мой фонтан.
Маргарита умело подгадала момент, отойдя назад именно в тот миг, когда из моего члена вырвалась первая струя.
Губки крепко сомкнулись вокруг головки, направляя ее вверх. А язычок, в попытках доставить мне еще пару мгновений радости, начал сноровисто резвиться на уздечке. Позволяя мне заполнить ротик терпким вкусом горячей жидкости.
Но вместо того чтобы сглотнуть, Маргарита вдруг с еще большей дерзостью накинулась с неистовым отсосом на мой член. Снова и снова погружая его в небольшое озеро внутри ротика, опять и опять слизывая со ствола соленую жидкость, собирая ее внутри.
И лишь затем, как следует порезвившись, медленно стянула плотное колечко своих губок с моего орудия. Быстро сглотнув содержимое своего ротика.
И едва лишь это произошло, как контакт снова был разорван.
Марго встала. Поправила волосы, бегло скользнула руками по одежде, проверяя ничего ли не сбилось куда не следует. Вернула брус нейронного интерфейса на место и уселась в свое кресло. И все это время — смотрела куда угодно, но не на меня.
— Прасти, но чё-та... — начала было Маргарита, но вдруг оборвалась на полуслове. — Про-сти, — по слогам вывела она после небольшой паузы, прикрыв глаза и сосредотачиваясь на своих губах и языке. — Но что... то у м... меня сейчас нет нас... нас-тро-е-ния раз-го-варивать. Так... что... давай просто па... посидим?
— Да, конечно, — только и сумел кивнуть я.
Бросая взгляд на дисплей, показывавший последние данные по синхронизации с нейронного интерфейса. Мое сексуальное желание внезапно подросло на два с половиной процента к концу сеанса. В то время как общий показатель перевалил за тридцатку.
«Спасибо, Маргарита», — мысленно сказал я, запоздало понимая, что именно сделала моя партнерша.
Марго подарила мне не минет. Она пробудила дремавшее во мне желание к ней самой.
С Александрой у меня произошел обрыв связи из-за того, что я перестал видеть в ней женщину. Перестал ее желать.
И лишь сейчас, смотря на тикающие часы, отсчитывающие время до того момента, когда нам можно будет выйти наружу, я понял, до чего близко подошел к тому же с Марго.
Я почти что начал воспринимать ее исключительно как подругу. А подруг, как известно, в койку завалить не хотят.
***
Почти час в гробовом молчании. Я не знал, почему Маргарита прервала контакт. Наверное хотела для начала сама разобраться в том бардаке, что творился внутри ее черепушки? А может — просто не хотела сейчас пускать меня внутрь.
Но, сказать по правде, я и сам нуждался в этих мгновениях тишины. Уж слишком много Марго вывалила мне на голову. И я с трудом пытался переосмыслить самого себя и наметить хоть какой-то план, что делать дальше.
Потому что Маргарита была полностью права. Я и сам не замечал, как эгоистично себя веду. Не обращал внимания на собственную актерскую игру в друга. Усиленно отмахивался от того, что на самом деле чувствую и думаю о людях вокруг.
Но теперь, осознав свои ошибки, у меня хотя бы появилась возможность их исправить. Хотя я с трудом понимал, с чего вообще начать.
Потому что как ни крути, а все концы вели к одной и той же девушке.
Настя. Именно с нее все началось. И именно с нее мне нужно было начать распутывать этот клубок.
Часы высветили пять нулей и я тут же вылетел за дверь. Маргарита, все так же не желая даже взглянуть мне в глаза, просто умчалась вперед по коридору в сторону жилых модулей. Я же решил воспользоваться тем, что мы с Марго заняли одну из самых первых комнатушек и выйдя из «сот», как их назвал Ромунов, притулился у стены. Замерев в ожидании.
Народ проходил мимо. По большей части — парами. Явно сумевшими воспользоваться временем наедине с пользой, судя по мелькавшим тут и там улыбкам. Я же просто ждал, пропуская всех лишних мимо.
Моя красавица появилась в самом конце. Задержавшись на добрых пять минут.
Ее партнер, Женя, плелся шагах в десяти впереди, сутулясь и смотря исключительно себе под ног. Всем своим лицом выражая явное неудовольствие от того, как прошли последние два часа.
У меня на сердце тут же неприятно кольнуло, когда я в очередной раз получил напоминание о том, что это теперь уже не только моя проблема. И решать ее нужно сейчас. Потому что откладывать куда-то было совершенно бесполезно.
— Настя! — позвал девушку я.
Они оба тут же замерли. Женька — бросил мне полный жгучей злобы взгляд, Анастасия — наоборот, взглянула сперва с надеждой, но выражение быстро сменилось явным желанием поспешно убежать. Я видел как девушка несколько секунд мялась на месте, то и дело порываясь попросту пойти дальше.
Но Настя сумела себя перебороть. Явно поняв, что вечно откладывать этот разговор не получится. И подошла ко мне. В то время как Женька, едва лишь это увидев, тут же отвернул голову и побрел дальше, оставляя нас двоих наедине.
— Ты... что-то хотел? — робко, почти бесцветно поинтересовалась Настя, усиленно смотря на стальную стену.
— Угу, — кивнул я, прикидывая как бы все это получше подать.
Как вообще можно сказать такой девушке «нам лучше расстаться»!? Да у меня сердце кровью обливалось от подобного решения! И я, глядя на прибитое выражение лица, прекрасно понимал, что она знала. Каким-то образом угадала, что я собираюсь сказать.
И именно поэтому хотела пройти мимо...
— Скажи, у нас все серьезно? — тихо произнес я совершенно не то, что собирался изначально.
— У... нас? — оторопело хлопнула ресницами Настя, вскидывая на меня взгляд.
— Да. У нас, — кивнул я. — Вчера, когда Ромунов потребовал оценку... Я брякнул наобум. То что, как мне показалось, капитан бы хотел услышать. Но теперь, Насть... — я тяжело вздохнул. — Я знаю, что нам надо прекратить. Надо расстаться. Но... не хочу. И, — я заглянул внутрь себя и тут же понял, что именно пытаюсь сказать. — И я пытаюсь схватиться за соломинку, Насть. И мне для этого нужно знать — у нас с тобой — все серьезно? Или все наши отношения — это просто какое-то баловство? Способ отвлечься ото всего этого? — я неопределенно махнул рукой вокруг.
— Я... — начала было девушка, но я тут же вскинул руку. Было что-то в Настином взгляде, заставившее меня поспешно ее тормознуть.
— Подумай как следует, — серьезно произнес я. — Потому что если твой ответ «нет» — то мы расстаемся. Здесь и сейчас. Слишком многое висит на кону. Не только я и мои желания. И не только твои. У меня есть Маргарита, есть Эль-21. У тебя — Женька и твоя группа. И наши с тобой отношения, кажется, умудрились встать поперек всего этого. Так что, пожалуйста, подумай как следует!
Несколько секунд мне казалось, что Анастасия вот-вот расплачется. Ее зеленые глаза смотрели на меня одновременно и с надеждой, и с отчаяньем. Но Настя молчала. С явной натугой удерживаясь от слез.
— Я не знаю, — спустя, наверное, полторы минуты прошептала девушка. Взгляд понуро опустился вниз, уставившись куда-то мне под ноги. — Я правда не знаю, Вить! Если бы ты спросил меня вчера — то я бы не задумываясь ответила «нет». Это были просто веселые потрахушки. Невинный секс, не более! Приятный, но и не более того... — Настя резко вскинула глаза к моим. Взгляд наполнился каким-то яростным напором. Внезапно хлынувшей изнутри отвагой. И девушка продолжила уже гораздо более уверенным и окрепшим голосом. — Но теперь — я не знаю, Вить! Я отношусь к тебе... по-особенному! Не так, как к моим остальным любовникам! И точно знаю, что не хочу расставаться пока не пойму, что изменилось!
Анастасия резко подступила ко мне и обвила руками мою шею. Но вместо того чтобы влепить поцелуй, замерла, остановившись в каком-то жалком сантиметре.
— Не бросай! — обжигая мои губы своим дыханием, решительно глядя мне в глаза, заявила она. — Я знаю, что все этого ждут! И Женька, и твоя Маргарита, и Ромунов! Плевать! Давай попробуем как-нибудь прорваться! Потому что... — Настя на миг замялась. — Потому что я не хочу останавливаться! — выдохнула она и запал иссяк.
У меня в руках снова оказалась перепуганная девчонка, которая со страхом глядела на меня в ожидании что ее вот-вот бросят. И только и могла что ждать моего вердикта.
Который я был просто не в состоянии вынести. Я смотрел в эти полные мольбы изумруды, вдыхал тяжелый аромат волос и отчетливо понимал, что просто не могу бросить Настю.
Потому что мой ответ был точно таким же «я не знаю».
Она была первой, с кем у меня что-то было. Но после произошедшего в комнате уединения я прекрасно понимал, что Настя не может быть последней. А значит — нужно было найти иное решение. И найти его быстро.
— Ты ведь понимаешь, что мы не можем быть только друг с другом? — чувствуя, как голос предательски дрожит, поинтересовался я. — Марго и твой Женька — они всегда будут где-то тут. И нам предстоит крутиться даже и не втроем, а аж вчетвером!
— Я... — Настя уронила глаза куда-то вниз. Щечки на глазах покрылись розовым румянцем. — Да. Понимаю. Но, — девушка вскинула взгляд обратно и решительно закончила, — я готова попробовать! Даже если придется делить тебя, Вить, с кем-то еще!
И я выкинул белый флаг. Против такой формулировки у меня просто не получалось попереть. И оставалось лишь надеяться, что мне удастся как-нибудь столь же элегантно продраться через точно такой же диалог с Марго. Как-нибудь уговорив ее поучаствовать в этом водовороте.
Но — потом. А прямо сейчас я просто наслаждался глубоким поцелуем.
***
Я глубоко вздохнул. Перед мысленным взором стояла фиолетовая звезда, которую я все чаще вызывал в воображении в попытке набраться решимости. Но этот медитативный прием, по крайней мере, имел определенную пользу.
Я легко чувствовал, как сердце бьется все ровнее. Дыхание стало глубже. Плечи расправились. С лица исчезли мелкие морщинки, наполнив выражение спокойствием.
В голове носились обрывки предстоящего разговора, но я прекрасно понимал, что слишком многое может пойти не так. И диалог может легко соскользнуть в совершенно неучтенные глубины.
Но я хотя бы сумел отбросить в сторону страх. И был готов начать.
Веки распахнулись и я, быстро преодолев двадцать метров, вошел в комнату отдыха.
Глаза, пользуясь сконцентрировавшимся вниманием психики, тут же уцепились за необычное расположение народа. Все рассосались кучками. Человек по шесть-десять. Я мгновенно увидел лица из нашего взвода.
В одной кучке, что оккупировала диваны, сидел Фадеев. Парень наклонился вперед и чертил что-то пальцем на столе. Увлеченно втолковывая что-то остальным.
В другой компании, обступившей бильярдный стол, я заметил Бердяева. Да и среди остальных в глаза тут же бросилась пухлая фигурка Настиного партнера. Ребята увлеченно вполголоса переговаривались между собой, то и дело хватая шары и начиная расставлять их на столе в каких-то явно не бильярдных играх.
И пока я шел к столу для покера, вокруг которого собрались наша двадцать первая, в голову ударило отчетливое осознание, что почти все присутствующие сейчас заняты одним и тем же делом — проработкой своих тактик в четырехсторонних боях звеньями, которыми нам предстояло заниматься в течении этой недели.
И, наверное, лишь наша группа вместо этого всего лишь играла в покер. Просто потому, что за столом не было Ёрловой, опять пропавшей где-то вместе с Валеркой. А без нее обсуждать тактики было попросту бесполезно.
— О, Белый, ты поиграть или Настюху ищешь? — ехидно поинтересовался Виталик.
— Знаешь, тебе нужно последить за своим языком, Питон, — я хотел было задавить порыв, но мысленное «к черту! Надо же с чего-то начинать?» вынудило меня отбросить природную вежливость в сторону. — Потому что рано или поздно, передо мной встанет вопрос — прикрыть тебе спину или нет? И если ты продолжишь в том же духе, Виталик, то лично я в своем ответе через три месяца буду совершенно не уверен, — довольно спокойно, но с изрядной долей напора в голосе, заявил я, вызвав целую кучу удивленных взглядов.
Макс смотрел на меня с легкой полуулыбкой и приподнятой бровью. Явно согласный со словами, но в глазах читался отчетливый блеск изумления. Федор с Арленой просто не могли найти подходящих слов, явно желая брякнуть что-нибудь в духе: «Что это на тебя нашло!?» В то время как на остальных мне, сказать по правде, было просто плевать.
— Макс, можешь уделить мне двадцать минут? — не таясь поинтересовался я. — Нужна помощь в одном вопросе.
Культурист окинул взглядом остальных, явно пытаясь выгадать себе пару лишних секунд на размышление, но, шепнув что-то на ухо сидевшей рядышком Ксении, быстро встал и направился следом за мной.
— Куда идем? — поинтересовался он.
— Не знаю, — пожал плечами я. — Слушай, нужен совет. И... скажем так — по скользкому вопросу. Так что давай-ка подыщем местечко наедине?
— Давай тогда к нам в модуль, — устремился вперед Макс. — Если там сейчас Диана не заняла — то все остальные вроде как в комнате отдыха остались.
— Думаю, для этих целей теперь будут в соты бегать, — усмехнулся я.
И, вполголоса треплясь о каких-то мелочах, мы побрели в наш жилой модуль. Благо что идти было недалеко — не пришлось выдумывать какие-то лишние темы для разговоров. Дежурных повседневностей вполне хватило.
Мы устроились за столиком в мужской спальне. Больше для виду задернув занавеску на входе — все равно через тканюшку кто угодно мог при желании подслушать. Но за две недели у нас выработались определенные традиции. Одна из которых называлась «не лезь на чужую половину, если дверь закрыта».
— Ну? — Макс облокотился на натужно скрипнувший под весом столик.
На лице у громилы блуждала легкая полуулыбка, но глаза выдавали Куленко с головой. Спокойные, но опасливые.
Я тут же вспомнил, что он по натуре канонир. То есть — мужчина с мозгами. Хотя я до сих пор не понимал, как наставники умудрились полностью проигнорировать его могучую фигуру в плане атлета.
Я быстро прикинул, как бы умудриться разыграть всю эту ситуацию и тут же понял свой ответ.
Из всех наших парней Макс оказался единственным, кого я бы действительно хотел видеть в числе своих друзей. Дружелюбный и бодрый. Пусть и с некоторыми чрезмерными заскоками на физической форме. Но мне он просто нравился. Напоминал чем-то огромного плюшевого медведя. Хотя и мог мне башку оторвать, наверное, в самом прямом смысле этого выражения.
— Я хотел попросить твоего совета, — честно ответил я. — Но вопрос... скажем так — весьма щепетильный, — плечи верзилы тут же дернулись, а глаза пристально вцепились в мои.
— Как мне удалось поднять синхронизацию? — почти что перебил меня Куленко.
Я лишь удивленно моргнул и кивнул. Совершенно потеряв дар речи от подобной проницательности.
— А зачем тебе, Витек? — до ушей долетело поскрипывание табуретки — культурист начал легонько трясти ногой.
Но я твердо решил держаться за честность. Уж слишком многое стояло на карте. И если вчера я считал Федора своим лучшим вариантом, то сейчас был уверен, что лучше всего было бы поставить на Макса. Уж слишком сильно меня зацепило произошедшее в комнате уединения.
— Помнишь вчера Марго вызвали к начальству? — задал я вопрос и получил в ответ кивок. — Это из-за меня. Соколова застукала нас с Настей и... — я тяжело вздохнул, ощущая на себе спокойные глаза. — И вызвала Ромунова. Он заявил, что мне с Маргаритой нужно поднять синхронизацию за неделю. Существенно так поднять...
— И ты решил обратиться ко мне? — приподнял бровь культурист. — Почему не к Федору?
Я тяжело вздохнул, пытаясь подобрать подходящие слова.
— Потому что я боюсь его ответа, — наконец произнес я. — Боюсь, что услышу что-нибудь в духе «я просто с ней переспал». Как я потом на них с Арленой смотреть буду? Сейчас то — просто догадки да сплетни.
В голове все равно пульсировали слова Ромунова: «Лично я не знаю ни одной пары, которая бы сумела обойтись без этого. « И Арлена с Федором — далеко не первые родственники, попавшие на Рулетку. А значит — переспят. Если еще этого не сделали.
Макс на некоторое время вперился глазами в стол. Уж слишком отчетливо размышляя над вопросом. Или, скорее — а стоит ли вообще отвечать? Оставляя меня просто помалкивать в ожидании решения.
— Ладно, Витек, — наконец поднял глаза на меня верзила. — Спрашивай.
Я тут же понял, что общий вопрос просто не поможет. Нужно нечто более конкретное. И, мысленно оглянувшись на произошедшее совсем недавно с Маргаритой, быстро нашел подходящий.
— Когда ты с ней переспал... это помогло? — осторожно поинтересовался я.
Макс лишь усмехнулся.
— Скорее — нет, — мотнул лысой головой он. — Синхронизация скакнула вверх не по этому. Не только поэтому, во всяком случае.
Я удивленно моргнул. Не по этому!? Но тогда... почему?
Куленко откинулся на табурете, упираясь спиной в стену. Руки скрестились на груди, а нога начала выбивать легкую дробь по ножке стола.
— По правде — сложно сказать, — видя мое замешательство продолжил Макс. — Я скорее просто принял Ксеньку. С ее тотальными заскоками в балде, — как-то слегка грустно усмехнулся верзила. — И когда я с ней переспал — я сделал это ради Ксении, а не ради себя. Ей это было нужно, — культурист глубоко вдохнул, пытаясь хоть как-нибудь описать произошедшее, но попросту не находя подходящих слов. — Знаешь, Витек, секс — это просто... спусковой крючок. Стоит на него нажать, и что-то щелкает вот тут, — верзила стукнул себя пальцем по виску. — Начинаешь по-другому относиться к человеку. Особенно когда можешь влезть к нему в мозги и посмотреть на процесс с двух сторон, — усмехнулся Макс. — И именно поэтому моя с Ксенькой синхронизация скакнула вверх. Мы просто по-другому начали друг на друга смотреть.
Верзила замолк. Пристально вглядываясь в мое лицо в попытке понять — дошли до меня его слова или нет.
Я же просто сидел и размышлял, уставившись в стол.
То есть дело не столько в самом сексе, сколько в изменившемся отношении? Но что могло поменяться?
Ответ пришел весьма быстро. Желание.
Я мысленно оглянулся назад. Была ли у меня мысль касательно Насти еще до того, как все завертелось? Конечно была. Но... лишь какой-то блеклый отголосок по сравнению с тем, что бушевало внутри сейчас. А если бы мы не трахались?
И я тут же понял, о чем говорит Макс. Я бы заглядывался на алые волосы, вздыхал. Но желать столь же сильно? Нет, не сумел бы. Сложно долго желать то, что точно тебе не принадлежит. С каждым днем глаза бы все чаще соскальзывали куда-нибудь еще. В поиске более доступных и подходящих девушек.
И по спине тут же пробежал нехороший холодок. От абсолютно четкого осознания, что именно происходит в голове у Марго. Да и у меня самого, если уж на то пошло.
Но внутри тут же появилась крохотная искорка решимости. Я знал, что нужно сделать. И прекрасно понимал, что если не сумею переступить через себя сам — то Ромунов сделает это за меня. Обрубит связывающую с Настей ниточку и не оставит мне никакого выбора. Вернее — попросту уберет с дороги единственный сдерживающий фактор.
— Спасибо, Макс, — поблагодарил я культуриста. — Думаю, я понял что ты пытаешься сказать.
— Не хотел бы я оказаться на твоем месте, — усмехнулся верзила. — Когда твоя Хмырья просечет, что ты пытаешься крутить с обеими разом — ты ведь и на нож рискуешь ведь напороться.
— Без обид, Макс, — вернул я громиле ухмылку, — но ты совершенно не знаешь Маргариту. Как и я совершенно не знаю Ксению. Прорвусь... как-нибудь, — скривился я.
Хотя как именно я собираюсь прорываться — я понятия не имел.
***
Маргарита с самого утра делала вид, что ничего не произошло. Вообще ничего. Даже в мехе умудрилась как-то не думать о случившемся в комнате уединения.
Шутила и стебалась совершенно как обычно. Легонько подкалывала меня и подтрунивала, превосходно понимая, где проходит граница дозволенных шуточек. И просто не лезла дальше нужного.
Мои отношения с Настей всегда были темой, которую мы с Марго практически не обсуждали. Вскользь касались ее тут и там, но, в общем-то, и не более того. Мы просто не хотели об этом говорить друг с другом.
И сегодняшний день не был исключением. Хотя и по совершенно иной причине. Я попросту подыграл Маргарите. Попытавшись максимально сосредоточиться во время занятия на происходящем вокруг. Благо что это оказалось не так уж и трудно — каждый раунд с разрядником в руках воспринимался как очередной шаг в нужном направлении.
Я просто шел вперед. Не пытаясь ни ускорить шаги, ни замедлить их. Ни сделать какую-нибудь преждевременную глупость, ни отложить на день-другой.
Уже в спортзале, в самом конце занятия, поймал взгляд Насти. Полный боли и легкого ужаса. Знал, что это ошибка — нельзя было вообще смотреть на нее, но не сумел удержаться. Но Анастасия лишь бросила взгляд через плечо, на своего Женьку, и кивнула мне.
Мы оба знали, что должны сделать. Легче, к сожалению, от этого знания не становилось. Вчера мы уже обговорили все необходимое между собой. И я понятия не имел, получится ли у меня сохранить то непонятное нечто, что вырисовывалось с Настей и одновременно с тем выстроить надежный фундамент для пилотирования меха с Марго.
Но я был твердо намерен хотя бы попытаться. Пусть все это и отдавало хреновой кучей проблем, с которыми дома я бы ни за что не стал бы вообще связываться.
С другой стороны — в обычной жизни я бы с ними и не столкнулся вообще. Потому что родная планета была ко мне настолько дружелюбна, что я умудрился оттуда сбежать без оглядки, пожертвовав всем моим привычным бытом в пользу тотальной неизвестности.
Лекции Ромунова должны были проводиться лишь раз в три дня. Толи капитану просто было толком не о чем с нами говорить, толи это было сделано, чтобы будущие командиры все же могли уделить хоть какое-то время и остальным, ничуть не менее важным, курсам по пилотированию меха.
Занятие для атлетов лишь продолжало физподготовку. Только и того что вел другой наставник — какой-то мужик, преподававший в соседнем взводе. И если Соколова просто пыталась нарастить на наших телах мышцы, то тут основной упор делался на координацию, реакцию и само умение двигаться. Кувырки, прыжки, отскоки — атлеты, по мнению инструктора, должны были владеть своим телом мастерски.
И что и говорить, к концу двухчасового занятия я уже несколько жалел о том, что не пошел с Маргаритой на стрельбище. Даже без меха, там бы я сумел хотя б выпустить пар. Хотя, сказать по правде, не уверен, что мне бы это так уж помогло в нынешних обстоятельствах. Уж слишком много фигни сейчас вертелось в голове.
Но едва лишь инструктор нас выпустил, как я бегом понесся в жилой модуль. От очередного занятия в сотах меня отделяло целых десять минут и я ужасно хотел сполоснуться под душем после сдвоенного занятия по физкультуре.
Благо что Соколова отлично знала свое дело — за две недели тело успело обрасти свежей мускулатурой. Еще не идеальной, но еще месяц подобных занятий и буду щеголять крупными мышцами и кубиками на прессе. И я хоть и пропотел как в хорошей парилке, но все же выжатым лимоном себя не чувствовал.
Быстро смыть пот с тела, переодеться в запасную спортивную форму, как по волшебству появившуюся в шкафу за время послеобеденных занятий, и быстрой рысцой к комнатам уединения.
Сердце в груди колотилось так, будто я собирался позвать мечту всей своей жизни на свидание. И я прекрасно понимал, что от волнения сейчас не сумею даже два слова связать. Но просто чувствовал, что собираюсь сделать шаг исключительно в верном направлении.
Маргарита даже не сказала ни слова. Попросту взглянула мне в глаза, приоткрыв рот в явном намерении что-то брякнуть, но, увидев красноречивый взгляд, просто не стала. В полном молчании зайдя в помещение следом за мной.
Комнатка практически точно такая же. Только потолок насыщенно-красный, стилизованный под рассветное небо. Точно такие же кресла, точно такой же столик между ними. Вот уж воистину — «соты»!
Но, сказать по правде, даже толком и не обращаю на все это внимания.
Маргарита обходит меня и направляется к креслу справа. И я понимаю — пора. Не решусь сейчас — и будет еще хуже.
Рука сама ухватывает девушку чуть повыше локтя, останавливая в полушаге от мягкого сидения. Марго бросает через плечо удивленный взгляд.
И вижу, как меняется выражение ее глаз. Вечная уверенность и легкая издевка моментально улетучивается. Оставляя вместо себя лишь страх и панику.
Я прекрасно понял, что выдал себя с головой. Целиком и полностью сдал свои позиции и перепугал этим Маргариту. Но, с другой стороны, в душе царит приятное удовлетворение.
«Сама виновата», — мелькает у меня в голове. — «Не стала бы вчера лезть — и я бы еще долго ходил вокруг.»
Решительно сгребаю все свои колебания и выбрасываю в сторону. Сейчас не время и не место! Я знаю, что должен сделать. Ради Марго, Насти и себя самого. И, сказать по правде, не решусь выделить кого-то одного.
Я просто должен.
Рука напрягается и резко притягивает женское тело ко мне. В зелененьких глазках паника становится лишь сильнее, но губы Маргариты приоткрылись, судорожно ахая от неожиданности.
Она не верит. Моя собственная партнерша не верит в то, что я действительно намерен сделать. Как, впрочем, и я не поверю в то, что она решится сделать подобный шаг сама.
И именно это придает мне сил. На последний жест, который я собираюсь осуществить.
Ладонь обвивает девичью шейку и подталкивает голову вперед. Заставляя Маргариту слиться со мной в поцелуе.
Голова сама по себе отмечает, что губы-то как раз очень даже верят в происходящее. Девушка не замешкалась даже на полсекунды, мгновенно нырнув в эту воду. Страсть. Сладкий, едва ощутимый стон, родившийся где-то в глубине девичьих легких и через рот передаваясь прямо в мой член, поспешно затвердевший от диких крупиц мелкой похоти в интонациях.
Закидываю руки Марго кверху и, на короткий миг отрываясь от губ, стягиваю с нее топ. Девушка лишь блаженно простонала еще раз, начав легонько тереться своими грудками о мой торс.
Ощущаю ее твердые соски. Моя партнерша на взводе. И завелась Маргарита отнюдь не по-детски. Женские ручки обвили мою спину, то и дело пытаясь соскользнуть вниз — полапать меня за зад, но все время останавливаются в последний миг, с явной натугой возвращаясь повыше.
Лишь губы Маргариты в такие мгновения приоткрываются пошире, пытаясь впустить мой язык еще чуть глубже.
Девушка под моими руками странным образом сочетала две ипостаси. Дикий и бешеный напор, способный смести со своего пути все что угодно. Легко читающийся в сильных руках и страстных поцелуях. И нежную податливость. Маргарита буквально таяла в моих объятиях, не решаясь идти дальше и целиком отдавая мне поводья контроля над ситуацией.
После пары минут подобных, наполненных страстными постанываниями, поцелуев наконец-то отрываюсь. Голова кружится. Не то от бушующей внутри страсти, а не то банальной нехватки кислорода.
Маргарита нехотя приоткрывает глазки. Совсем чуть-чуть — смотрит на меня сквозь длинные реснички, опустив голову книзу. Но во взгляде, помимо клокочущей страсти и явного желания наброситься на меня, все еще читается легкий ужас от происходящего.
Отчетливо понимаю, что Марго понятия не имеет, что на меня нашло. И совершенно не знает, как на это реагировать. И посему просто отдала мне руль, тщетно пытаясь без нейронного интерфейса проникнуть в мою голову.
Но что еще важнее — Марго просто боялась. Сделать или сказать что-нибудь не то и внезапно оборвать сказку. А именно этого ей бы ужасно не хотелось.
Я знал как к ней относятся остальные. И меня это не волновало.
Я знал, как Маргарита относится ко мне. Прошли те времена, когда она пыталась воспринимать меня согласно навязанному бывшей бандой шаблону. Теперь у Марго даже в мыслях слово «фрик» не проскальзывало. Лишь желание оказаться со мной. За то что сумел пересилить себя в попытке заставить дать девушке второй шанс.
Но благодаря вчерашней взбучке, которую Маргарита ненароком мне устроила, я понял, что и сам уже давным-давно поменял свое отношение к ней.
Я видел перед собой девицу, чьи волосы пылали золотым огнем. Красотку в вечернем платье, кружащуюся на балу в танце. Девушку, которая за полторы недели умудрилась стать мне самым близким человеком из всех, что были в моей жизни. Готовую хранить мои секреты и с завистью, но без единого слова, смотреть мне вслед всякий раз, стоило мне убежать к Насте.
Мой взгляд стал еще серьезнее, а руки уверенно пошли вниз, легко стягивая вниз шорты с трусами разом. Давая им начальный толчок и позволяя упасть на пол.
В то время как глаза во всю мочь ловили каждый изменившийся штрих на лице Маргариты.
Блестящие после глубокого поцелуя губы разошлись в стороны, выпуская судорожный вздох. Грудь на миг замерла, тут же пускаясь в гораздо более частый ритм. Глазки широко распахнулись, уставившись прямо на меня с яркой надеждой.
Я опустился вниз на колено, стаскивая с девушки остатки одежды, параллельно с тем снимая с ее ножек кроссовки. Скинул собственную футболку, не глядя отбросив ее куда-то в сторону.
И, влепив Маргарите еще один сочный поцелуй, резко развернул ее на сто восемьдесят, роняя девичье тело грудью в кресло.
Марго сноровисто падает на колени, обхватывая руками спинку. Глазом моргнуть не успеваю, а девичья голова уже вполне уютно пристраивается щекой к обивке, через плечо бросая возбужденный взгляд назад.
Обе ее дырочки на виду. Спинка легонько прогнулась, отклячив задницу прямо на меня. Обеспечивая максимально удобный доступ.
Неспешно стягиваю с себя все. Внутри все клокочет от осознания того, что я делаю. И вроде как — должен бы испытывать стойкое отвращение к самому себе за то, что столь нагло готов изменить своей девушке, но в мыслях исключительно Маргарита. И член стоит твердой палкой именно на нее.
Я прекрасно знаю, что Марго это нужно. Что мы не сумеем добиться результатов, если продолжим ходить вокруг да около. Нужны не мысленные забавы с воображением — нужно нечто настоящее, на что можно наступить. Как твердый камень на болоте.
Но голос внутри отчетливо шепчет, что происходящее нужно отнюдь не только Маргарите...
Ухватываю Марго за гриву черных волос. Просто сжимаю ее в кулаке в районе лопаток.
— Прости, — полушепотом выдаю я, хватая Маргариту за руку и кладя ее на нейронный интерфейс. Хочется добавить — за что именно, но мне почему-то кажется, что Марго и так все поймет. За эгоизм, за попытку отстраниться.
Вижу, как пальцы вцепляются в стальной брус так, что если б могли — то смяли бы устройство как консервную банку! Но лишь разворачиваю брикет поудобнее и опираюсь на него рукой, замыкая контакт между нашими разумами.
«Неужели он наконец-то решился!?» — тут же возникает в моей голове пропитанный желанием поток. — «О да! Знала бы — Еще б неделю назад ему отсосала!»
Лишь усмехаюсь. И, не тратя времени, приставляю своего коня к нижней дырочке и одним движением устремляюсь внутрь.
Рот раскрывается от захлестнувших чувств. Стон срывается одновременно и с губ Маргариты, и с моих. Ощущения просто умопомрачительные!
Я чувствовал обе стороны. И как мой ствол устремляется в скользкие недра, посылая мне приятные импульсы, властно требующие продолжения. И как член входит внутрь. Раздвигая нежные стенки, накрывая сознание Марго громадной волной удовольствия.
Я с трудом взял себя в руки и начал двигаться. Несмотря на то, что долетавшее от Маргариты попросту сносило крышу один мощным порывом.
Угадать нужный ритм проблемой вообще не являлось. Я превосходно чувствовал все до единого желания Марго. Знал где нужно посильнее, где — порезче, а где — побыстрее. Ощущал свои собственные усилия во всей красе. С большим трудом деля два сознания.
Мы были единым целым. Стоило лишь процессу набрать обороты и меня просто не осталось. Как ни осталось и Маргариты. Лишь какое-то симбиотическое существо из двух половинок, которое удовлетворяло само себя.
Я с трудом бы сказал, кто отдает приказы моему телу двигаться. Я сам, повинуясь указке Маргариты о том, как сделать ей приятно? Или же Марго передавала свои ощущения прямиком в меня, диктуя следующее движение?
Я бы не смог сказать наверняка. Лишь чувствовал отголоски мыслей в голове, которых становилось все меньше. Само желание задавать вопросы в таких обстоятельствах казалось кощунственным! Я просто чувствовал, как моя решимость передалась Марго, понявшей что я твердо намерен пойти до конца, куда бы это меня ни привело. И сам наполнялся в ответ пронизывающим до дрожи желанием моей партнерши. Полностью растворяясь и отдаваясь на волю нашего совместного потока.
Рука покрепче ухватила гриву черных волос, оттянув голову назад. Не слишком сильно — ровно настолько, чтобы из женского горла начали вырываться громкие стоны от осознания чужой власти над собственным телом.
Впервые в жизни Маргарита радовалась чьему-то контролю. Потому что прекрасно ощущала мое желание сделать приятно ее телу. Ублажить не только физическую оболочку, но и душу! Заставить сыпаться искры из глаз! Разорвать ее мир в клочья и собрать его заново!
И впервые в жизни Марго хотела быть чьей-то сучкой. Хотела принадлежать кому-то. Отдаваться без остатка, не жалея ни о чем!
И было чертовски страшно чувствовать, что причина тому желанию — я сам.
«Как? За что?» — ответы приходили в тот же миг, когда рождались вопросы.
За то, какой я есть. Побитый жизнью и неприятием общества фрик с громадным комплексом неполноценности. Который несмотря на все подлянки бытия все же нашел в себе силы протянуть руку упавшей пацанке, которая его раздражала с первого же взгляда.
Мелочь за мелочью я заслужил неистовое влечение Маргариты. Неудержимое желание оказаться со мной в постели. Которое мне оставалось лишь удовлетворить на все сто, раз уж взялся за это вообще.
Я с трудом вынырнул из нашего ментального тандема. Вспомнил о существовании своего тела. И вернул себе возможность двигать руками самостоятельно.
Перехватить копну у самого затылка. И решительно поднять женское тело к себе. Из глаз мгновенно полетели искры, едва только мой член начал задевать гораздо более чувствительные точки на передней стенке влагалища.
Маргарита, почуяв мою мысль, расставила свои ножки чуть пошире для устойчивости и положила свободную руку на свой лобок. Вжимая проглядывавший на коже член обратно внутрь. Из-за чего контакт с особо нежными местами стал еще сильнее, вырывая один все никак не прекращающийся стон.
Я же, с трудом пытаясь не поддаваться ощущениям что я вот-вот кончу, начал нарушать ритм желаний Маргариты. Вонзаясь в ее истекающее лоно гораздо глубже, чем ей бы хотелось. Входя внутрь по самый корень, каждым подобным движением ощущая как головка легко вонзается в чувствительное после длительного перерыва лоно по самую матку.
Вгоняя девушку в пучины бешеного оргазма, во время которого я с трудом вспоминал двигать тазом. Постоянно повторяя про себя: «Это не мой оргазм, не мой...»
Мой или нет — а я все равно чувствовал его во всей красе! Ощущал бешено колотящую мое тело судорогу. Слышал громкий протяжный крик наслаждения, сдерживать который не было ни малейших сил. И ощущал как стенки пещерки сдавливают снующий внутри агрегат, даже и не думавший сбавлять обороты! Снова и снова терзая чувствительное лоно, растягивая пикантное удовольствие на лишние секунды.
И, повинуясь вчерашнему заявлению Маргариты, я просто вышел из девушки. Женский таз тут же метнулся вверх, в то время как колени раздвинулись еще шире, забравшись на подлокотники. Открывая моему телу превосходный доступ к нужным точкам.
Я уселся перед приоткрытой пещеркой на одно колено и, вдохнув аромат, тут же устремился вперед. Воспоминания Маргариты подсказали вкус еще до того, как я успел коснуться розовой плоти языком. Терпкий, с легкой горечью и пикантной добавкой, напоминавшей о каких-то пряных приправах, которые никак не удавалось распознать.
Я просто обхватил все нижние губки Маргариты губами. Широко открыв рот и устремляясь языком в глубины норки, только что надежно исследованные моим членом. Быстро начиная извиваться внутри, через интерфейс легко читая ощущения Марго. И без малейшего труда находя все нужные движения.
Сжать губами, легонько всосать, отступить языком просто для того чтобы пройти широким, щедрым движением по краю каньона. И снова внутрь, чуть подвернув головой и плотно сжав губы. Заставляя Маргариту кончить на вставленном внутрь змее.
Я без труда ощущал ее благодарность. Легко читал все владевшие девушкой эмоции и прекрасно понимал, что больше всего Марго сейчас хочется запрыгнуть на меня сверху и устроить короткое родео.
Как и она легко читала меня и отлично понимала владевшее мною желание доставить удовольствие именно ей. И два начала быстро схлестнулись в коротком противоборстве, пытаясь выяснить, чья воля сильнее.
И Маргарита стыдливо потупила глазки. Понимая, что сегодня ей попросту не выиграть. Женское тело, получившее уже две разрядки, устало перевернулось на спину, уютно устраиваясь в маленьком черном гнездышке.
Вся кожа блестела мелкими точками от гонки, что я устроил. Челка прилипла ко лбу, но Маргарита даже не обращала на это внимания. Рот девушки был призывно приоткрыт, вымаливая страстный поцелуй. А в широко открытых глазах читалось стремление подчиниться.
Я пристроился над телом, снова возобновляя контакт через интерфейс. И вошел внутрь. Глядя моей партнерше прямо в глаза. Будто между нами могло быть нечто, что еще не раскрыла лезущая в мозги игрушка.
И снова все тело пронзило чувство входящего внутрь члена. Чертовски непривычное, но крайне приятное! Марго закинула ноги кверху, сложив их на одну сторону и перехватив свободной рукой. Полностью отдаваясь моим желаниям.
Ненавязчиво позволяя мне в полной мере прочувствовать охрененно приятный проигрыш. Мозги Маргариты летали с одной стороны крайне далеко, а с другой — были целиком здесь.
Весь мир сузился лишь до моего тела, нависшего над ее. Лишь до входящего в жаркую дырочку члена. Лишь до приятных волн наслаждения, на которых я качал Марго. И никаких лишних вопросов. Лишь решительное «здесь и сейчас».
И я давал максимум того, что мог. С изрядным трудом пытаясь удержаться на грани между желаниями Марго, которые я читал по глазам, и моими стремлениями растянуть процесс на подольше.
Входя в гостеприимную дырочку так медленно, как только получалось. Пытаясь не слушать заполнившее мой мозг: «О да! Быстрее! Быстрее! Умоляю тебя — быстрее! Ну пожалуйста...»
Но иногда разница между мной и Маргаритой просто стиралась и в такие моменты тело само резко брало с места в карьер, заполняя наши мозги до того приятным чувством эйфории, что мне с крайне большим трудом удавалось выдернуть себя из этого озера и замедлиться, пора не разрядился прямо внутрь!
Но вечно растягивать у меня просто не получилось.
Маргарита уловила мои ощущения еще раньше меня. И, когда пришло время, я выудил из ее головы задумку.
Резко подавшись назад я всунул свой член между чуточку приоткрывшихся ножек. Просто положив свой ствол на лобок Марго. Ножки тут же оказались сомкнуты, надежно зажимая мое орудие между бедер.
Пара движений и началась победная канонада. Я чувствовал, как скользит мой вымазанный соками Маргариты член между натренированных ножек. И ощущал как по коже живота и груди бьют горячие струи. Вымазывая обнаженное тело белым соком.
Чувствуя как мощные струи вонзаются в кожу и разлетаются мелкими каплями по плечам и лицу. И ощущая благодарные волны Маргариты, воспринимавшей этот дождь без какого-либо предубеждения — лишь с неистовым наслаждением. Высунув язык в попытке поймать хоть маленькую капельку.
А когда это не получилось, девушка просто лениво соскользнула со своего лежака и взяла мой член в рот. Легко ощущая пробегающий по моему позвоночнику приятный трепет от медленных ласк женского язычка.
«Рада, что ты наконец-то решился... « — долетела до меня вполне внятная, наполненная благодарностью и тихим счастьем, мысль снизу.
«Прости что так долго собирался», — беззвучно произнес я в ответ, ощущая собственное тяжелое дыхание — гонка меня неплохо измотала, прибавляя лишнее время к изрядно затянувшейся сегодня физподготовке.
«Без обид», — донеслась до меня радостная мысль, изрядно окрашенная солоноватым привкусом, царившим во рту. — «И можешь трахать ее сколько захочешь», — Марго мысленно засмеялась от моего смущения — снова лишняя мысль просочилась наружу когда не следовало. — «Я не возражаю. Хотя перспектива играться вчетвером... « — до меня тут же долетели расплывчатые определения «как-то слишком» и «изрядно пугает».
«Сожалею», — мысленно произнес я, окунаясь в ворох вчерашних воспоминаний о разговоре с Настей. — «Но как-то так...»
«Просто помни о том, что я сказала», — без намека на веселые искорки дошла до меня мысль Маргариты. — «Потому что пока ты трахаешь одну — другая тебе сосет.»
«И лишь время покажет, кого мне стоит держаться больше», — прочел я невысказанный остаток.
Я оглянулся через плечо и тяжело вздохнул. Часы показывали всего двадцать пять минут, прошедших от начала занятия. Из положенных двух часов.
Зато показатель синхронизации резко скакнул вверх, заставив Марго оторваться от моего члена, чтобы в порыве изумления взглянуть на дисплей своими собственными глазами.
Табло показывало сорок два процента. Стремительно взлетев за эти двадцать пять минут больше чем на десятку.
***
Я нервно притоптывал, вглядываясь в людской поток. Вот Макс вынырнул из течения и, завернув в сторону и приподняв Ксению над полом на несколько сантиметров, легонько ее поцеловал. И, хлопнув под зад, выпроводил низенькую девчонку вслед за колонной курсантов. Направившись к нам с Марго.
Еще минутой позже в коридоре показалась Настя. Лицо было спокойным, а вот брошенный на меня взгляд был пропитан ледяным ужасом. И я тут же понял — что и она свою часть уговора выполнила. Хотя теперь даже взглянуть на меня не решалась — глазки тут же пошли вниз и вскоре уставились на остальных.
— А Валерка? — поинтересовался я, бросая взгляд на Макса, но тот лишь отрицательно мотнул головой.
— Слишком занят с Ёрловой, — презрительно буркнул культурист.
Я лишь удрученно вздохнул. Судя по всему, Солдатик окончательно оказался под каблуком у нашего комзвена. Что, конечно же, ему авторитета в глазах остальной группы не прибавит.
— Ладно, пошли, — махнул я рукой и, на ходу консультируясь с кпк, повел нашу импровизированную гоп-компанию по коридорам в «белый» сектор станции.
Большая двустворчатая дверь. Сверху нарисован красный крест, а сбоку привешена гравированная табличка «Медицинский сектор «Пурпурного ока».
— А нас ваще пустят? — ехидно поинтересовалась Маргарита.
Я оглянулся на нее и успел подметить, как Настя поспешно отшатнулась назад от волос моей напарницы.
«Она что, принюхивалась?» — как-то мельком проносится в голове, но сознание слишком забито другими мыслями, чтобы уделить новому факту достаточное внимание. И я лишь киваю и жестом зову всех за собой, решительно заходя в распахнувшийся перед носом проем.
Центральная больница пахнет предельной стерильностью. Под ногами — белые металлические плиты, подогнанные до того близко друг к другу, что щели между ними еле заметны — толщиной едва ли с волос. Стены — из отполированной почти что до блеска стали. В то время как с потолка раздается отчетливый гул вентиляторов, гоняющих туда-сюда пропитанный запахами лекарств воздух.
Из глубины сектора тут же показывается мужчина лет под пятьдесят в белом больничном халате, под которым классическая рубашка и отглаженные брюки. На миг у меня мелькает мысль, что передо мной и вовсе гражданский, но глаз в последний момент цепляется за голубую полоску на вороте рубашки, полуприкрытую халатом.
Такая же как и у меня, только желтых поперечных полосок не одна, а три. Память быстро выуживает таблицу и подсказывает, что передо мной сержант.
— Курсанты? — удивленно приподнимает бровь мужчина, пробегаясь по нам глазами. — Вы-то тут каким ветром? Вас сюда обычно на каталке доставляют!
— Мы пришли проведать старших товарищей, товарищ сержант! — решительно заявляю я. — Роман и Тина — из недавней потасовки на Ковчеге!
Врач поднял вторую бровь, демонстрируя свое окончательное изумление. После чего с легким смехом замотал головой.
— Да уж, так и знал что от этой парочки будет куча неприятностей, — с горькой усмешкой произнес он. — Сперва — Принцесса, теперь пачка курсантов... Не удивлюсь если следом полстанции припрется проведать эту неугомонную двойку!
— Мы по кпк получили уведомление, что им разрешили визиты? — изрядно оробев не то заявил, не то поинтересовался Макс.
Сержант глубоко вздохнул.
— Чертовы технологии, — буркнул он себе под нос. — Ладно. Хотите нанести им визит, курсанты? Придется для начала принять душ, — мужик ткнул пальцем в боковую дверь. — Ребятам сейчас только лишних микробов не хватает для полного счастья! Так что либо в душ, либо валите и занимайтесь какой-нибудь своей учебной дребеденью! — безо всяких шуточек и прочей фигни на полном серьезе заявил сотрудник медцентра.
И я тут же понял, что если б на моем месте сейчас стоял капитан Ромунов — то смиренно пошел бы в душ. Даже и не подумав возражать.
Было в сержанте нечто подобное. Будто сам воздух вокруг вопил о том, что это — его вотчина. Уголок станции, где стандартный ранг уступает место врачебному авторитету.
И мы, ведомые этим образом, все вчетвером отправились в душ. Тщательно вычищая тела и головы ото всего, что мы могли притащить с собой.
Душевая комната почти такая же как и у нас в модуле. Только потолок чуть повыше, да пространства немного побольше. И вся белая настолько, что аж в глазах заискрилось.
Макс привычно отвернулся к стеночке, в то время как я, пользуясь редким случаем, повернулся и спокойно пялился на своих девчонок. Пытаясь их хоть как-то сравнить в попытке унять панический хаос в собственной голове.
Я переспал с обеими. И они обе это знали и понимали.
Настя была... домашнее? Эдакая милая кошечка, способная время от времени на какую-нибудь фигню, за которую то хотелось выдать подзатыльник, а то взять на ручки и погладить.
В то время как Маргарита была намного опытнее. И обладала гораздо более дерзким темпераментом, который я сегодня лишь чуть-чуть попробовал на собственной шкуре. И если раньше она трахалась потому что надо — то теперь, со мной — потому что сама хотела. Что полностью переворачивало все ее представления о сексе. И я, признаться, не был уверен, куда я с ней приду.
Потому что удовлетворить Настю было не так уж и сложно. Даже моего небогатого сексуального опыта на это хватало с головой. А вот Маргарита... Марго была тертым калачом. Знала и пробовала весьма немало за свою половую жизнь и я прекрасно понимал, что и мне придется соответствовать этим запросам.
Волосы у Анастасии были чуточку подлиннее и отчетливо пахли каким-то странным тяжелым ароматом краски, который не мог перебить местный шампунь. Да и грудь была гораздо более внушительной формы.
В то время как Маргарита обладала двумя громадными преимуществами.
Во-первых, она умела пользоваться всеми своими отверстиями. И ртом, и задницей, и руками. И, если уж на то пошло, то даже грудками! В то время как от Насти я пока что кое-как получал удовлетворение только одним способом. Не то чтобы я хоть раз просил об остальных...
В то время как второе преимущество укладывалось лишь в два слова. Нейронный интерфейс. Который кардинально менял сексуальный процесс, попросту взрывая мозг своим использованием!
И я тут же понял, что прямо сейчас — я не могу выбрать ни одну из девушек. Или, пожалуй, правильнее было бы заявить, что я выбираю обеих разом.
Я удрученно помотал головой и засунул ее под горячую струю душа, смывая шампунь. И, взяв банку, начал намыливать тело скользким гелем.
Ловя краем глаза как Настя оглянулась через плечо, бросая короткий взгляд на обнаженную фигуру Маргариты и бегло скользнув глазами с головы до пят, оценивая достоинства своей конкурентки.
Я как раз успел заметить легкую победную улыбку на лице у девчонки, когда Анастасия все же заметила мой взгляд и поспешно отвернулась.
«Ты даже не подозреваешь», — мысленно хохотнул я, устремляясь взглядом на попку Маргариты. Прекрасно понимая что особо долго я скрывать свой интерес все равно не сумею — уж очень меня зацепило замечание Александры о том, что она позволяет своему партнеру пользоваться исключительно ее попкой. Вызвав внутри меня достаточно любопытства, чтобы захотеть попробовать.
«Не время!» — поспешно тряхнул головой я и, слегка убавив горячую воду чтобы сбить начавшееся внизу шевеление, начал смывать с себя гель. — «Своими девчонками займусь как-нибудь потом — а прямо сейчас перед нами стоит другое дело!»
Когда я вернулся к одежде, местный врач как раз закончил опрыскивать ее какой-то пахучей субстанцией, от которой глаза мгновенно заслезились.
— Дезинфектор, — мужик стянул маску. — Так, детвора. Сейчас все наденете маски. Ни в коем случае их не снимать! Пилоты наглотались атмосферы Шестого ковчега и последнее что им сейчас нужно — это местный неочищенный воздух! Кислородных баллонов вам хватит на двадцать минут — так что не задерживайтесь. В остальном — ничего руками не трогать и фигню не творить! Я буду за вами приглядывать через мониторы! — зажимая пальцы один за другим выпалил местные правила сержант.
Маска была прозрачной, но закрывала лицо от макушки до подбородка. Впрочем, у меня и мысли не возникло о глупом виде — в голове были исключительно наши старшие товарищи, которых мы пришли навестить.
Сержант быстро прошелся по нашей колонне, проверяя герметичность, и лишь затем, не найдя к чему придраться, повел нас за собой.
Медицинский сектор был практически безлюден. В одном помещении была обустроена комната отдыха, в которой торчал немногочисленный медперсонал, проводивший нас взглядами, ненадолго отрываясь от какой-то голографической игры.
В дверях были небольшие окошки, позволявшие полюбоваться на пустые комнатушки. По крайней мере, миновав добрую половину длинного коридора, лишь за двумя я увидел хоть каких-то постояльцев.
«Планета Ар-Ка-6 беспощадна к человеку», — вспомнил я слова с базового инструктажа.
Тут, по большей части, либо возвращаются целыми, либо сразу в морг. И именно в эту мясорубку нас намеревались кинуть.
Я без труда помнил предупреждения наставников. Снова и снова подгоняющих нас к результату. Но лишь вид пустого медцентра наконец-то заставил меня всерьез понять смысл всех этих предупреждений.
Пятьсот человек за три месяца. Таковы были среднестатистические потери на Ковчеге. Сто шестьдесят шесть за месяц. Больше тридцати за день. И больница практически пуста. Врачи маются от безделья и лично следят за принятием душа посетителями. Просто чтобы хоть чем-то заняться.
Сержант остановился перед одной из дверей и, достав свой кпк, вручную подсоединился к консоли, быстро проделав с ней какие-то процедуры.
— Помните — двадцать минут! — заявил он напоследок и помахал перед нашими лицами своим компьютером, наглядно показывающем комнату из под потолка.
— Теплый приемчик, — гулко хохотнул Макс из под маски.
— Пошли, — коротко усмехнулся я в ответ, глядя на удаляющуюся спину.
Дверь распахнулась от прикосновения. Открыв моим глазами маленькую комнатушку с небольшой шлюзовой камерой на входе. Верхняя часть стены была нежно-бирюзового тона, в то время как нижняя — сложена из белого кафеля.
Все убранство составляло две больничные койки, два широких столика рядом с ними и большой монитор на стене напротив.
Роман сразу же вперился в нас удивленными глазами.
— Вы? — тяжело выдохнул он. — Двадцать... первая? — мужчина попытался приподняться на койке, но Макс поспешно положил руку ему на плечо и опустил слабое тело на место.
Выглядел мужчина, мягко говоря, хреново.
По коже тут и там расплывались большие фиолетовые пятна с ладонь величиной. Будто его зверски избили, притом не далее как вчера. В то время как обнаженная грудь и вовсе представляла из себя темный залив от самой шеи до конца простыни, прикрывавшей живот.
Рома лежал на своей кровати. Под спину была засунута подушка, чтобы пациент мог нормально смотреть на дисплей. У руки красовался кпк, с которого мужчина мог осуществлять контроль.
Я перевел взгляд на соседнюю койку. Полностью закрытую пластиковым кожухом, к которому у головы была подсоединена машина жизнеобеспечения. Наполняя маленькую камеру живительным кислородом.
И с первого же взгляда мое сердце судорожно сжалось. Тине явно досталось гораздо сильнее чем Роману. Кожа представляла из себя один сплошной синяк, местами даже не фиолетовый, а вовсе синий. И девушка совершенно никак не отреагировала на посетителей, пребывая в полной отключке.
— Не... обращайте... на нее... внимания, — тяжело вдыхая после каждого слова, проговорил Рома. — Тинку... держат... во сне... Иначе... больно.
— Ты сам-то как? — участливо поинтересовался Макс, в то время как Марго не говоря ни слова сняла со столика графин и налила в стакан воды, протягивая раненому пилоту.
— Спасибо... — отхлебнул влаги Роман. Легонько поморщившись от необходимости двигать рукой. — Я в норме... — усмехнулся мужик, обводя нас жизнерадостным взглядом. — Или... скоро буду... — тут же закашлялся он.
— Мы хотели еще вчера прийти, но нас не пустили, — хрипло произнес я, ощущая как слова приходится выпинывать из непослушного горла.
— Правильно... сделали, — усмехнулся Рома, отхлебывая еще воды. — Меня тут... вчера... можно сказать... и не было.
— Держали в таком же? — мотнула головой Маргарита на соседнюю койку и пилот лишь кивнул. — Чё с вами случилось? — старательно пытаясь удержать язык под контролем, поинтересовалась Марго.
— Бойня... — удрученно заявил Роман.
Рассказ постоянно прерывался, но общую суть я уловил.
На горнодобывающую платформу напали во время демонтажа. Начальство предугадало атаку и направило для защиты целых два взвода — более чем достаточно для удержания позиции пока техники не закончат свою работу.
Сейсмограф уже несколько дней колебался — долетали отголоски прокладки чертями новых туннелей где-то километрах в двадцати. Что, собственно, и послужило сигналом к преждевременному сворачиванию платформы.
Старший лейтенант Пушкина поделила выданный ей отряд пополам. Проверенный взвод под собственным контролем встал на внешнее кольцо — первой линией обороны. В то время как новые, выданные под контроль на время этой операции, четыре звена получили назначение на крышу платформы — из относительной безопасности вести снайперский огонь, отстреливая крупных насекомых.
Какое-то время все шло как по маслу. Техники снимали последние крепления. Мехи спокойно и без потерь отстреливали жадную до человечинки массу. Уже вызвали грузовой вертолет. И вдруг — платформа накренилась.
И ухнула под землю на добрых пятнадцать метров! И не успели пилоты поднять машины на ноги, как вокруг уже кишело членистоногое месиво! Просто бойня, в которой у людей не было ни шанса — за два удара сердца они оказались по уши в бронированных панцирях местных тварей.
Роману с Тиной повезло выжить просто потому, что их мех придавило при падении отвалившимся куском металлической породы. Оставив пилотам лишь стрелять одной рукой из дробовика, пытаясь продать свои жизни подороже. Корпус был пробит каменной глыбой, кислородный бак — поврежден.
Ситуация практически безнадежная. И Роман только и видел как его боевых товарищей убивали одного за другим. Машины просто скрывались в кишащей вокруг массе, падая вниз чтобы уже не подняться.
И когда Рома уже успел попрощаться с жизнью, вовсю глотая местный воздух, не слишком-то полезный для легких, сверху по стене спустилось три меха из взвода Пушкиной. Смели навалившуюся породу выстрелами, рискуя нечаянно зацепить и пилотов. Просто разодрали остатки нагрудной пластины и на себе вытащили задыхающихся Ромку с Тиной.
— Один... из них... там и остался... спасая... нас, — тяжело дыша закончил свой рассказ пилот.
— А взвод Пушкиной? — хрипло поинтересовался я.
— Тяжелые... потери... — пробормотал Ромка. — Но лично... я... им благо... дарен! — поспешно добавил мужчина. — Принцесса... могла... не рисковать... Взяла бы... себе... более... безопасную... позицию... И сама... бы... провалилась...
— И черта с два за ней следом кто-то полез, — закончил я мысль под утвердительный кивок. — И вас бы следом зажали с двух сторон? — предположил я.
— Наверное... — повел плечом Рома. — И так спаслись... просто... облепив... грузовую... вертушку...
Перед глазами тут же вспыхнула картинка, как полтора десятка мехов попросту вцепились за любые выступы так и не севшей на землю машины, за которые получилось ухватиться, и, отстреливаясь свободной рукой, унеслись на полной скорости, бросив и платформу, и отставших, спасать которых уже совершенно бесполезно.
Правильные слова — это была бойня. Отлично описывающие то, что произошло. И глядя на Романа мое сердце обливалось кровью. Прекрасно понимая, что из всего своего звена они с Тиной единственные кому посчастливилось выжить.
Я тут же представил себя в подобной ситуации. И волосы попросту встали дыбом от ужаса. Потому что подобного я бы не пожелал даже гребанному Питону.
Полный хаос вокруг и нет даже и секунды на размышления! Отовсюду из темных щелей выползают Черти и мгновенно оказываются в зоне удара своими клешнями, способными уж если и не пробить корпус мыслежуйки с первого же удара, то как минимум оттяпать меху ногу или руку.
И остается лишь судорожно давить на гашетку, уповая на то, что хоть кто-нибудь прикроет спину, за которой творится все то же самое. И с ужасом понимать, что выбраться просто не получиться. И помощи ждать неоткуда — ведь наверху идет почти точно такое же сражение.
Мы еще несколько минут посидели, пытаясь хоть как-то подбодрить Рому, но, сказать по правде, толком у нас этого не получилось. Просто потому, что достойных хороших новостей у нас просто-напросто не было.
Что мы могли сказать? Чем заставить улыбнуться человека, только что потерявшего кучу друзей? Тем что весь наш взвод размазали две машины наставников?
По правде говоря, это представлялось совершенно неважным. Теперь — просто бессмысленным. Все наши дрязги, оценка наших новых комзвеньев... Внезапно в моем сознании мы предстали именно теми, кем и были.
Молодыми подростками, которые совершенно не понимали, в какую передрягу угодили, когда тест на нервную проводимость неожиданно показал высокий результат. И сейчас мы бессмысленно цапались за какие-то мелочи. Отлынивали на тренировках и были увлечены нашими личными проблемами.
В то время как перед нами на деле стояла лишь одна задача, которой следовало бы посвятить себя целиком и полностью. Обучение. Потому что оставшиеся два с половиной месяца пролетят ой как быстро и мы сами в любой момент можем оказаться на месте Романа...
Я остановился, бросая взгляд назад, в сторону медцентра.
— Эй, Вить, ты чё завис? — поинтересовалась Маргарита, останавливая остальных.
В душе все еще клокотало это непонятное чувство. Быстро перерождаясь в четкую цель.
— Ребят, — тихо произнес я, оглядывая собравшихся.
Добродушного нрава Макса явно не хватало, чтобы совладать с увиденным. С первого же взгляда чувствовалось, что в голове у культуриста витало нечто совершенно не радостное, вырывая с корнем веселый задор и неунывающие нотки.
Плечи Насти понуро опустились и глаза лишь условно смотрели в мою сторону. Ни единый мускул на лице не выдавал ни единого намека на хоть какую-то счастливую перспективу.
И Марго, которая проницательно вперилась в меня взглядом. Без особого труда угадывая мое состояние, даже и не пытаясь хоть как-то пошутить в попытке развеять атмосферу.
— Я не хочу закончить так же, — решительно произнес я. — Не знаю как вы, но я... — голос вдруг оборвался и у меня ушло несколько секунд, чтобы вернуть его. — С завтрашнего дня — я берусь за ум! — решительно заявил я. — Никаких жалоб! Если Соколова над нами так издевается — то у нее есть на это причина! Если Ромунов говорит, что мы должны следовать за Ёрловой — то я буду выполнять ее приказы! — я снова замолк, просто не в силах сформулировать мою решимость. — Потому что я собираюсь выжить на Ковчеге! — наконец-то нашел я подходящие слова.
Марго лишь грустно усмехнулась. И, вместо того чтобы что-то сказать, просто протянула мне сжатый кулак. Который я тут же ткнул своим.
Макс, вертя новую мысль в голове, задумчиво пошевелил губами и обойдя нас со стороны, впечатал свою сжатую пятерню сбоку. В то время как Настя, наконец-то найдя в себе силы встретиться со мной глазами, мгновенно наполнилась решимостью. И кивнув, впечатала свой кулачок.
— Отныне — мы обещаем! Выжить во что бы то ни стало! — выпалил я импровизированную клятву.
— Обещаем выжить! — тихо произнесли вслед остальные. Переглядываясь друг с другом. Пробуя взглядами новую цель в жизни.
*** Интерлюдия — Пушкина ***
Александра вышла из своей каюты. И чуткое ухо тут же резанула внезапно опустившаяся тишина. Офицерский жилой модуль быстро погрузился в безмолвие.
Сердце в очередной раз кольнуло, но Пушкина и не собиралась идти далеко. Всего-то три десятка шагов, стараясь не смотреть на немногочисленных людей в поле зрения. Офицер приложила руку к сканеру отпечатка.
— Кто? — практически сразу же раздалось из динамика.
— Александра, — ровным тоном ответила девушка.
Дверь несколько секунд постояла без малейшего движения и лишь затем бесшумно отъехала в сторону.
Алекса поспешно зашла в чужую каюту, скрываясь от настороженных глаз, уже третий день не решавшихся даже посочувствовать — лишь замерев в неуверенности, как следует себя вести.
Ромунов почти сразу же вынырнул из двери в дальней стене. Волосы искрились от влаги, а из одежды на капитане были исключительно свободные штаны.
Саша мгновенно поняла, что застала старшего по званию в не слишком-то подходящий момент. Но глаза было уже не остановить. Пушкина с легкой оторопью вцепилась в покрытую мелкими красными линиями рану на плече.
Но сознание все же сумело обратить внимание на оценивающий взгляд Дмитрия. Быстро скидывая короткий миг оторопи в сторону.
— Я с дарами, — относительно спокойно произнесла девушка, приподнимая бутылку легкого вина. Стараясь не обращать внимания на бешеный стук волнения в груди.
— Я сейчас оденусь, — помедлив пару секунд, бросил Ромунов, делая шаг к шкафу.
— Оставь! — поспешно приподняла руку Алекса. — Тебе ведь больно постоянно туда-сюда одеваться-раздеваться, ведь так? — легонько усмехнулась девушка.
— Уже более-менее, — коротко усмехнулся Дмитрий, указывая рукой на свободный стул. — Врачи говорят, что через неделю уже можно начинать разрабатывать.
Водолазку Ромунов, впрочем, решил не одевать. Вместо этого из ящика стола появилось два бокала и штопор. В то время как рамка фотографии на столешнице как-то совершенно незаметно опустилась вниз.
Александра быстро вонзила штопор в горлышко и вытащила пробку. Разливая содержимое по бокалам.
— Ты тоже будешь просто молчать? — несколько отстраненно поинтересовалась девушка, пытаясь не слишком откровенно пялиться на накачанный торс.
— А что тут говорить? — повел здоровым плечом капитан, держа бокал левой рукой. — Ты потеряла один взвод и чуть было не угробила второй своей попыткой спасти выживших, — безжалостно проговорил капитан.
— Ты... ? — оборвала фразу на полуслове Александра.
— Читал официальный рапорт, — ответил на незаданный вопрос Дмитрий. — Ты не поверишь, чем я иногда занимаюсь от того, что у меня слишком много свободного времени.
Девушка лишь отрывисто усмехнулась. Число побед Ромунова на доске стремительно росло. Раньше, в бытность полевым офицером, он играл едва ли два-три раза в неделю. А сейчас успевал сыграть по две партии за день.
— Это была бойня, Дим, — нарушила повисшее молчание Александра. Перед глазами снова и снова носились отрывки из прошедшего сражения. — Я знала, что дело нечисто, но не подозревала, чтоб настолько!
— Что сказали эксперты? — не тратя времени на сочувствие поинтересовался Ромунов.
Алекса скривила губы и яростно фыркнула.
— Что пещера была внизу все это время, — презрительно произнесла девушка. — По мнению наших белых идиотов жуки просто пробрались вниз во время битвы и умудрились нарушить целостность фундамента! За счет чего вся платформа и ухнула вниз!
Дмитрий потянулся за своим кпк и быстро вывел на столике план ближайших окрестностей. Быстро пробегаясь по ним глазами.
— В таком случае, они должны были прокопаться аж отсюда, — ткнул он в ближайший песок в паре километров. — За... — Ромунов задумчиво поднял глаза к потолку. — Сейсмограф сколько заливался?
— Нисколько, — горько усмехнулась Александра. — Только под конец выдал короткий пик, когда все ухнуло вниз. Ученые уверяют, что пещера, скорее всего, создала слепую зону, с которой жукам и посчастливилось прокопаться.
— Слишком много совпадений, — отрицательно мотнул головой Дмитрий.
— Твое мнение?
— Черти медленно копали уже несколько дней. Аккуратно, чтобы сейсмограф выдавал лишь блеклые отголоски. И захлопнули ловушку как только сверху скопилось достаточно мяса, — тут же сказал Ромунов. И Александру обожгло четко выверенными интонациями, выдававшими результат тщательного обдумывания.
— Ты понимаешь, что это значит, что у чертей был заранее продуманный план!? — ошарашено поинтересовалась Саша.
— Мне плевать что заявляют яйцеголовые, — мгновенно парировал Дмитрий, глядя прямо на сидевшую рядом девушку. — Эти твари умнее и разумнее, чем думают наши белые кретины. И не говори мне, Лекса, что ты первый раз столкнулась с их интеллектом!
И девушке оставалось лишь замолкнуть под этим взглядом.
В памяти сразу же возникли десятки случаев. Но если раньше все это можно было как-то объяснить случайными совпадениями, то сейчас — просто не получалось. Уж слишком глобальной была катастрофа!
Восемнадцать экипажей из второго взвода. И еще шесть из ее собственного. Плюс четыре инженера, занимавшихся демонтажем. Пятьдесят два человека. Настолько хреново прошедших операций не было со времени внедрения мыслежуек! И все из-за «случайности», если верить ученым, придумавшим правдоподобное объяснение едва ли за десять минут.
— Не хочу об этом сейчас думать, — тяжело вздохнула Александра. — Дим, давай лучше сыграем? Пожалуйста?
Ромунов бросил на девушку короткий взгляд и кивнул. По требованию кпк столик тут же загорелся, выводя голограмму над поверхностью.
Алекса прекрасно понимала, что Дмитрий сейчас видит ее насквозь. С бушевавшей внутри неуверенностью, яростью на эту гребаную планету, ненавистью к комсоставу и ученым, намертво уткнувшимся в привычное «Они разумны? Не гоните горячку! Это совершенно невозможно!» И, что намного важнее — паническим страхом от того, что рано или поздно — начальство снова бросит одного из своих лучших полевых офицеров в эту мясорубку.
Но скрываться от этого человека Александра просто не хотела. Понимала, что Ромунов не просто так уже четыре года сидит в звании капитана. И он-то как раз сумеет понять чувства девушки. Сам не раз возглавлял провальные операции, иногда лишь каким-то чудом выходя за боя живым. Но снова и снова Дмитрий находил в себе силы вернуться на Ковчег.
Компьютерная баталия была довольно скоротечной. Александра допустила мелкую ошибку в самом начале и Ромунов безжалостно ею воспользовался, выждав подходящий момент. Феерически разгромив выданную компьютером армию.
— Как ты с этим справляешься? — разбила тяжелое молчание Алекса. — Ты потерял гораздо больше людей, чем я, Дим. Как ты умудряешься с этим жить?
Ромунов одарил девушку настолько долгим взглядом, что Александра успела дважды пожалеть о своем вопросе. Было нечто крайне тяжелое и мучительное в серых глазах.
Но наконец капитан поднял израненную руку и коснулся свисающего над столом дождя. Маленькие кристаллики тут же заколебались, искрясь бликами.
— Раньше я делал по одной цепочке на каждого человека, — произнес он, глядя наверх. — Теперь — по одному кристаллику.
Александра с ужасом поняла взгляд. Дождь состоял из скрепленных друг с другом коротеньких отрывков сантиметров по пять каждый. И над столом их свисала хренова куча!
Сердце неприятно кольнуло от осознания, что же означает быть капитаном на Шестом ковчеге. Потери. Постоянные потери. И это при уме, способном держать рейтинг побед над всеми остальными офицерами в девяносто два процента! Ромунов не раз доказывал свою способность на лету подмечать малейшие слабости в выбранной стратегии оппонентов и использовать их в свою пользу!
Взгляд снова соскользнул вниз, на мужчину, задумчиво уставившемуся на потолок. Вероятно — заново переживающему свои неудачи. Вспоминая имена и звания попавших под командование людей. Погибших товарищей и друзей.
И Александра, едва лишь ощутив подступившие слезы, поднялась со своего стула. И, наклонившись вперед, вплотную приблизилась к Ромунову. Запах свежевымытого тела тут же ударил в нос.
А в плечо уперлась сильная рука, не давая пройти оставшиеся сантиметры.
— Я не хочу оказаться очередной страничкой в списке ваших с Тимуром отношений, Лекса, — холодно заявил мужской голос.
— Не окажешься, — тихо выдохнула Александра. Пытаясь выдержать тяжелый взгляд Ромунова. Прекрасно понимая, что если Дмитрий не уберет руку — то останется лишь стыдливо сбежать.
Но хватка стала слабее. А после и вовсе исчезла. Позволяя девушке податься чуть вперед и припасть к губам Ромунова тягучим поцелуем.
И в голове даже мысли не возникло сходить за нейронным интерфейсом. Потому что Пушкина прекрасно понимала, что никогда не отважится вступить с этим человеком в мысленный контакт...
*** Интерлюдия — Ромунов ***
Дверь закрылась. Но мужчина еще добрых минут десять лежал в темноте, пытаясь осмыслить произошедшее.
— Свет, легкий, — сказал он и комната наполнилась блеклым освещением.
Капитан медленно поднялся с кровати и подошел к шкафу. Быстро вытащив оттуда водолазку и накинув ее на себя. И, не утруждаясь штанами, уселся в кресло. Пальцы скользнули по планшету.
— Голосовое управление, — тут же заявил Ромунов, морщась от вспыхнувшей в плече боли. — Позвонить полковнику Альбову.
Из динамика раздалось пиликанье. Один тон. Два. Четыре.
— Капитан Ромунов? — вспыхнул вдруг дисплей, показывая немолодого мужчину со шрамом от ожога на подбородке. В домашнем халате. — Чем обязан столь позднему звонку?
— Вы, скорее всего, уже с месяц раздумываете над повышением старшего лейтенанта Пушкиной до капитана, — тут же перешел к цели звонка Дмитрий. — Можете считать, полковник, что я даю свою рекомендацию.
— Хм, — удивленно хмыкнул мужчина, откидываясь на спинку кресла, в котором сидел и складывая на груди руки. Взгляд задумчиво уставился на монитор, пытаясь вычитать на лице Ромунова хоть какое-то объяснение. — Помнится, капитан, когда я задал вам этот вопрос год назад, вы категорически отказались. Что изменилось?
— Пушкина, — дал абсолютно точный ответ Дмитрий. — Теперь она знает, что такое Ковчег. эротические рассказы на dojki.biz И если сумеет встать на ноги — то из нее выйдет отличный капитан.
Полковник лишь понимающе усмехнулся.
— Думаешь, Димка, она сумеет вести за собой два взвода разом? — разорвал иллюзию официоза Альбов.
— Думаю, Игорь, особого выбора у тебя все равно нет, — коротко усмехнулся Ромунов. — Согласно регламенту на станции должно быть четыре капитана, а у тебя сейчас только три, да и то не факт, что я вернусь к полевому командованию. Так что хочешь или нет — а тебе нужно кого-то повысить.
Губы Альбова недовольно скривились. Капитан превосходно помнил как его бывший командир обожал когда его тычут носом в очевидные вещи. Но Игорь быстро сумел взять себя в руки.
— Говорят, Димка, ты еще не принял предложение генерал-майора? — сменил тему он.
— Куда спешить? — пожал плечами Ромунов. — У меня еще два с лишним месяца официального больничного.
— Смотри не прошляпь, — усмехнулся Альбов. — А то верхи могут и устать тебя ждать.
— Предложение меня уже год ждет, — спокойно заявил Дмитрий. — Пусть еще немного поваляется. Спокойной ночи, полковник.
— Спокойной ночи, капитан, — Альбов ткнул пальцем в свой планшет и отключил связь.
Ромунов же тут же вцепился взглядом в висевшее сбоку оповещение с восклицательным знаком. Раньше так помечались пришедшие сверху приказы, а теперь — несанкционированная активность подопечных курсантов.
Капитан тяжело вздохнул и лишь затем открыл сообщение.
***
С самого утра я чувствовал себя совершенно другим человеком. Будто данное обещание подарило мне цель в жизни! И напрочь перевернуло мое отношение к занятиям.
Комбинезон казался элитной формой, которую мне пока что просто одолжили в надежде, что однажды я все же окажусь ее достоин. И люди в зеленом воспринимались как какие-то несмышленыши, которые совершенно не понимали, что стоит на кону.
Но бегать и вправлять им мозги я не собирался. Если есть своя голова на плечах — сами все поймут. А если нет — то мой втык просто не поможет. Тут и без меня есть гораздо более авторитетные ребята, день за днем намекающие, что стоит пахать как проклятые пока еще есть шанс!
— В шеренгу стройся! — заполнил помещение учебного ангара голос Соколовой.
Вынудив курсантов поспешно сбежаться в центр зала, замерев колонной перед преподавательским составом. Пытаясь по суровым лицам понять, что нас ждет на сей раз.
— Волков! Фролова! Куленко! Кузнецова! — разнесся по залу голос Ромунова, усиленный динамиками мыслежуйки. — Названным курсантам — выйти из строя!
Я тут же похолодел от одного лишь перечня фамилий. Тут же поняв, что наша вчерашняя вылазка в медотсек явно не осталась незамеченной. Но хоть убейте меня из рогатки — я понятия не имел, к чему там можно было прикопаться!
Но тело, тем не менее, вышло из шеренги. И, по указке капитана, замерло шагах в десяти перед остальной колонной.
— Кругом! — рявкнула Соколова, обращаясь к нашей четверке.
И снова тело послушно выполнило положенную команду. Оставляя мозг судорожно соображать, что происходит и настолько сильными пиздюлями это чревато.
Колонна курсантов смотрела на нас с кровожадным любопытством. Уже предвкушая инструкторскую расправу за какие-то неведомые им огрехи. Заставляя мои кишки завязываться в узел от нехорошего предвкушения.
Ромунов вышел вперед, замерев перед нашей четверкой. И медленно обвел остальных тяжелым взглядом. Гася мелкие вспышки слепого веселья.
— Вчера эти четверо проявили неожиданные качества, — тихо произнес капитан, заставив весь зал замереть и практически не дышать, прислушиваясь к каждому слову. — Стоящие перед вами курсанты навестили пострадавших во время проведения боевой операции на Ковчеге. Никто их об этом не просил. Никто не отдавал приказа. Но они самостоятельно решили потратить личное время на то, чтобы посочувствовать угодившим в переплет старшим товарищам, — Ромунов повернулся к нам, вглядываясь в каждое из четырех лиц. — И за это — они достойны почета и уважения!
— Взвод! — тут же подхватила Соколова. — Честь! Отдать!
И я и глазом моргнуть не успел, как внезапно все до единого курсанты уже стояли навытяжку. Салютуя нам! Салютуя — мне...
И, окончательно выбивая у меня почву из под ног, тройка инструкторов встала к нам боком и точно так же отдала салют! А на другой стороне от них, аналогично замер и сам Ромунов!
А мы только и могли что ошарашено переглянуться между собой.
И я мгновенно прочитал по глазам моих сотоварищей, что в данном случае — это целиком моя заслуга. Это была моя идея — сходить к Роману и Тине с визитом. Я всех растолкал и заставил шестеренки завращаться.
И это было мое обещание. К которому остальные просто присоединились, сочтя его достойным.
Так что я сделал единственное, что казалось хоть сколько-то уместным в данной ситуации. Вытянулся по стойке смирно и приложил руку к виску. Возвращая салют своему взводу.
Но обводя эти ошарашенные лица я отчетливо понимал, что никогда в жизни я не чувствовал столь громадный подъем в душе! Отчетливо ощущая небывалое единство со всем своим взводом разом!
Чувствуя рядом с собой людей, готовых броситься со мною в бой. Готовых прикрыть мне спину. И пусть меня черти на куски раздерут, если я их подведу и не сумею ответить тем же самым!
 Глава 8: Первое свидание
Ноги пружинистой, легкой походкой несли мое тело вперед. Глаза лениво скользили по металлическим стенам, уже настолько к ним привыкнув, что даже и не обращали внимание на отсутствие красок. Грудь мерно вздымалась, привычно вдыхая положенную дозу кислорода и выдыхая отработанный остаток.
Заворачиваю за поворот. Навстречу — двое.
Молодой мужчина. Точно знаю — двадцать четыре года. Глаза светятся интеллектом и лучатся дружелюбием. Но вокруг фигуры — отчетливый ореол властности. От уже давно устоявшейся привычки командовать.
Волосы коротко подстрижены, большие губы смотрятся на лице немного карикатурно, но широкая улыбка быстро отбивает у меня всякое желание обращать на это хоть какое-то внимание.
Рядом — высокая пепельная блондинка. На добрых полголовы выше парня. Почти что модельная фигурка с поистине прелестными очертаниями. Только грудь подкачала — почти что доска. Даже у Марго и то буфера повнушительнее будут.
Девчонка тихо хихикает и смотрит влюбленными глазками на своего кавалера, рука которого обвивает талию и без всякого смущения лапает бедро существенно ниже, чем положено правилами приличия. Кончики мужских пальцев почти что касаются лобка, но молоденькая девчонка даже и не пытается скинуть руку, полностью чихая на возможные взгляды.
— О, Волчонок! — парень заметил меня когда дистанция сократилась едва ли до трех шагов.
Свободная рука тут же протянулась ко мне в жесте приветствия. Без колебаний протягиваю свою в ответ и вцепляюсь крепким рукопожатием.
— Михаил, — вежливо склоняю голову я. — Слышал, твоя четверка заняла второе место по командным состязаниям?
— Ой, всего лишь второе! — с широкой улыбкой отмахивается Фадеев.
— Могли бы и первое занять, но кое-кто облажался в последний момент! — со смехом добавляет Марина — партнерша комзвена эль двадцать четвертой. Машинально отмечаю, что глаза Михаила все равно светятся гордостью за заслуги своей группы. — Ты, Вить, в комнату отдыха заскочить не собираешься? У нас там турнир по дураку намечается!
Глаза девчонки сверкают искренностью и откровенным интересом. В то время как мужская ладонь на бедре постоянно смещается, откровенно лаская женское тело, не обращая на мое присутствие ни малейшего внимания.
Я на миг задумываюсь. Турнир, да? Звучит неплохо — будет навалом возможностей пообщаться с народом. Но решительно мотаю головой.
— Извините, меня мои девчонки ждут, — вежливо отказываюсь я. — Как с ними закончу — может и подойду.
— И как они тебя еще не затрахали до смерти? — тут же взрывается хохотом Михаил.
— Ну не зря же у нашего Волчонка первое место среди всех курсантов по всем дисциплинам атлета? — с отчетливой завистью в голосе произносит Марина, избавляя меня от необходимости отвечать. Ловлю в глазах девушки на миг вспыхнувший огонек желания, устремленный на меня, но курсантка быстро взяла себя в руки.
— Не скучайте, — с усмешкой бросаю друзьям я и устремляюсь дальше по коридору, невзначай уходя от неудобного вопроса.
Слишком много всего изменилось. Но даже размышлять об этом как-то не хочется.
Все время провожу будто в бреду. Постоянно слишком поглощенный чем-то.
Утром — занятия в мехах, на которых приходиться выкладываться по полной. Особенно с учетом что до выпуска из учебки остался всего лишь какой-то месяц! И приходиться тратить все свое внимание до капли на очередную попытку освоить мыслежуйку на достойном уровне! Хотя и до сих пор не понимаю, как Ромунову удается насколько грациозно управлять своим мехом! Мой все еще двигается как какой-то носорог — звук шагов слышно метров за сорок...
Днем — занятия по атлетике и координации, плюс — зал развития аналитики, который посещаю как потенциальный командир. И хотя все еще страшусь перспективы вести за собой людей, но от этого лишь сильнее пытаюсь шевелить мозгами в попытках решать возникающие на дисплее головоломки. Хотя до Маргариты мне все еще далеко в этом плане.
Не говоря уже о лекциях Ромунова, которые становились все жестче по мере того, как капитан пытался дать курсантам понять, что полевое командование — чуть ли не самый сложный вид деятельности в армии! И, сказать по правде, все никак не могу понять — толи инструктор пытался нас запугать посильнее, толи все же дать реальный шанс. Потому что как ни крути, а по словам Ромунова постоянно выходило, что кто-то умирает. Что бы мы ни делали, как бы ни старались, насколько бы грамотно не оценивали обстановку и отдавали исключительно верные приказы — а кто-то под нашим командованием обязательно погибнет.
А вечером — период отдыха и расслабления, которому точно так же приходиться отдаваться без остатка, пытаясь и укрепить отношения со своими девчонками, и поддерживать дружеские настроения с остальными сослуживцами.
И в итоге — дни сменяли друг друга, а я даже и глазом моргнуть не успевал! Только полученные оценки позволяли хоть как-то оценить прогресс. И напоминали о том, что эти полтора месяца все же были! Потому что для меня лично — все превратилось в какое-то смазанное пятно с того самого момента, как я дал перед своими друзьями обещание.
Ноги сами несут дальше по коридору. Все тело приятно ломит от очередного занятия по атлетике. А ведь было время, когда я страшился уроков физкультуры в школе! Теперь же — оставалось лишь мысленно отвесить себе подзатыльник за юношескую нерадивость!
Уже привычно пропускаю четыре двери по правую руку и заворачиваю в пятую — наш жилой модуль. С женской половины долетает громкий смех. По интонациям тут же узнаю Веронику. Хотя с кем она там сидит — без понятия. Да и, сказать по правде, пофигу.
Быстро сбрасываю одежду в корзину и голышом направляюсь в душ. Теперь уже даже и мысли не возникает стесняться — уже столько раз меня видели без ничего, что комплекс неполноценности испытывать поздновато!
Да и было б чего стесняться! Благодаря занятиям Соколовой и той фигне, что нам до сих пор кололи по утрам, на руках вились стальные канаты, а на прессе заметно проглядывали кубики из наросших мышц! О лишнем жире не то что речи не шло — даже и мысли не возникало.
Первое, что вижу в душевой — зажимающуюся парочку. Но лишь усмехаюсь, глядя на хрупкую женскую фигурку и включаю душевую лейку неподалеку от входа.
Ксения тут же бросает на меня опасливый взгляд, но, едва лишь узнав, приветливо улыбается. Макс же просто стискивает женскую попку в руках, прежде чем выпустить из объятий.
— Как прошло? — из вежливости интересуется качок. Который до сих пор своей фигурой привлекает немало взглядов, хотя уже и не особо-то выделяется.
— Отлично! — усмехаюсь я. — Вон, у Ксеньки поинтересуйся.
Верзила бросает взгляд на свою девушку, но она лишь закатывает глаза к потолку.
— Ты и сам знаешь — Витька никто не обгонит, — игриво заявляет Стесняшка. — Ей Богу — еще немного, и пробьет потолок!
— Ой, да ладно, — с усмешкой отмахиваюсь я, снимая с полки шампунь. — Сама тоже неплохо идешь.
— Пятьдесят третье место в рейтинге курсантов-атлетов, — недовольно фыркает Ксения. — А ты не только первое держишь уже месяц, так еще и успеваешь на лекции к Ромунову ходить, да еще и зал аналитики посещать!
— Жизнь тяжелая, — смеюсь в ответ.
До сих пор не могу привыкнуть, что Ксения вообще разговаривает. Пусть и далеко не со всеми — лишь с некоторыми. Но слышать ее голос — все же чертовски не привычно.
Впрочем, все меняются. Нейронный интерфейс оказался той еще загадкой. Разгадав которую курсанты получили весьма неожиданный ответ.
— Эй, Макс, те не кажется, что Питон в последнее время как-то изменился? — бросаю мысль вслух.
— Хм? — задумчиво поскреб подбородок культурист. — Да нет, не сказал бы. Все такой же говнюк. Но благо хоть Нику перестал за собой тянуть! А то я уж боялся, что она окончательно его копией станет!
Тут я поспорить не мог. В последние пару недель у парочки наших уродцев начали проявляться какие-то индивидуальные черты. Вероника потихоньку начала выныривать из того омута, в который ее тянул Виталий. Медленно возвращаясь к своему дружелюбному нраву.
Но я все еще не мог себя заставить хотя бы номинально начать признавать эту пару за сослуживцев. Питон все еще вызывал стойкую неприязнь, как и Вероника. Особенно после того, как я застукал их прямо в этой самой душевой. До сих пор перед глазами вспыхивало полное наслаждения личико Ники, насаживавшуюся на змеюку по самые помидоры! А уж о полном страсти вопле, затопившем чуть ли не весь жилой модуль, и вовсе никак забыть не получается...
— А с чего вдруг вопрос-то? — спрашивает Макс, вытаскивая меня из воспоминаний.
— Мм? А... Да прост — никак не могу привыкнуть к тому, что Ксения разговаривает, — усмехаюсь я, начиная намыливаться гелем.
— А чего ты ожидал!? — несколько нагловато интересуется девушка, бросая на меня через плечо ехидный взгляд. — Не могу же я вечно через Максика со всеми общаться?
Лишь усмехаюсь в ответ. Первые полтора месяца — вполне могла. Да и сейчас Стесняшка раскрывала рот лишь в отсутствии Ёрловой с Солдатиком, да Питона с Вероникой. Притом при последних молчала уж очень демонстративно.
— Да все меняемся тут потихоньку, — философски заявляет Макс. — Ты на себя-то давно смотрел?
— Хм? — поднимаю бровь. — А че со мной?
— Слова глотаешь, — расхохотался верзила. — Притом все больше. И у кого бы ты этого мог нахвататься? — с изрядной долей лукавства протянул громила.
— И материшься потихоньку, — хихикнув, поддакнула своему парню Стесняшка.
«Мда. Докатились», — удрученно подумал я и, оглянувшись назад, тут же понял справедливость обвинений. — «Надо выправляться. А то и Марго так и будет глотать куски...»
— Разрешаю пинать, если услышите, — вслух заявил я, начиная смывать скользкий гель.
— Правда!? — восторженно вскрикнула Ксения.
— Фигурально! — поспешно, со смешком добавил я. — Ну или легонько — вполсилы.
— Заметано, — Макс со зловещей ухмылкой резко ударил кулаком в подставленную ладонь. — Вполсилушки!
И мне хватает лишь одного взгляда на улыбающееся лицо чтобы понять — в присутствии Куленко я теперь уж точно ничего глотать не буду! А то ведь реально как въедет вполсилы — так я прямо там на полу и растянусь! С другой стороны — стимул хорош. Всего пара подобных тычков — и враз начну говорить с идеальной дикцией!
— У вас на вечер какие планы? — вскользь поинтересовался я напоследок.
— В монастырь пойдем, — не задумываясь над ответом подмигнул мне Макс.
Чувствую, как мое лицо расплывается в улыбке. Этим двоим соты теперь нужны исключительно с одной-единственной целью. Хотя в голове и рождается вопрос: «А в душ вы тогда нафига сейчас поперлись, а не после?» Но оставляю его при себе — лучше тактично сделать вид, что я совершенно не в курсе весьма своеобразных игр этой парочки.
Ксения любила пожестче. И погрязнее. Настолько, что после секса по ней с первого же взгляда было понятно, что ее выдрали во все щели! И в некоторые другие места, которые уж точно для секса не предназначены...
— А, ну валяйте, — проговорил вместо всего этого я. — Но если вдруг — там Михаил какой-то турнир по дураку в комнате отдыха устраивает.
— Учтем, конечно, — усмехнулся культурист. — Но это ты с Фадеевым дружишь, а не я.
Лишь смущенно улыбаюсь. Ну что тут сказать? Мишка не такой уж и плохой человек. Хотя и своеобразный. Чувство собственной важности у него зашкаливало. Но, как ни странно, комзвена четверки имел дофига полезных навыков, чтобы это высокомерие, которым его все пытались заклеймить, подкрепить.
Но мало кто, кроме родной двадцать четвертой, решался пообщаться с ним достаточно чтобы узнать парня поближе. И элементарно дать Мишке шанс показать себя не урывками, а в нормальной обстановке.
Мы с ним начали общаться на лекциях Ромунова. Михаил быстро понял, что компания Закурдаева и Бердяева его не слишком-то устраивала. А для своего звена он был командиром, но не другом. Вот и начали понемногу общаться — слово за слово и понеслось.
Впрочем, быстро задвигаю все свои воспоминания в мысленный ящик. Не время и не место думать обо всей этой канители. Меня все же ждут.
Выползаю из душа. С женской половины снова доносится громкий смех. Вероника — наверняка. А вот вторую особу опознать никак не получается. Скорее всего — кто-то не из нашего звена. Да оно и понятно, с учетом что наши Нику не слишком-то жаловали. Народ заполнял социальный круг кто как мог.
Быстро напяливаю на себя спортивную форму. Как-то походя отмечая, что Валерки опять нет на месте — вроде бы и занятия только-только закончились — мог бы и заскочить хоть ненадолго. Но — скорее всего, опять торчит в сотах с Ёрловой, не удосуживаясь даже переодеться. Хотя им двоим для игр одежда вообще не нужна, насколько я понимаю.
Легонько усмехаюсь. Но тут же вспоминаю, что Макс назвал комнаты уединения «монастырем» и удрученно вздыхаю. Все же — мелочи иногда выдают с головой.
Все, кто действительно уважал нашего капитана — называли комнаты уединения «сотами» вслед за Ромуновым. Остальные же — использовали другие определения. Включая придуманные самостоятельно. Неужто наш культурист когда-то успел выпасть из нашего круга идолопоклонников?
Если честно, то сама мысль не уважать Ромунова показалась кощунственной. С тех пор как капитан избавился от своей повязки и начал разрабатывать левую руку — и подавно!
Ромунов теперь был завсегдатаем на уроках рукопашки, сменивших для атлетов стандартную физподготовку, «помогая» Соколовой вести занятие. И несмотря на больную руку умудрялся в легкую отправлять на маты всех до единого курсантов! За считанные дни отучив всех даже пытаться щадить капитана.
Я с ним в бою сходился, наверное, раз десять и результат всегда был один и тот же — мое тело просто стремительно улетало к краю ринга, получив очередную пару коротких ударов. Дрался наш капитан поистине отменно — быстро, грациозно и эффективно! Это если смотреть со стороны. А вот стоять против него было попросту страшно — одной лишь мысли о скором проигрыше хватало, чтобы поджилки затряслись! А выиграть, кажется, теперь уже никто и не надеялся...
Сам между тем выскальзываю из жилого модуля. Бросаю взгляд по сторонам — но вокруг ни души. И, тихонько улыбаясь, захожу в двадцать второй модуль.
Жилой отсек встречает меня тишиной. На первый взгляд — дома никого нет. Но я не верю в обманчивость первого впечатления. Делаю несколько глубоких вздохов, собираясь с мыслями, и только потом направляюсь к розовой занавеси, аккуратно проскальзывая внутрь и плотно прикрывая за собой шторку.
И лишь затем позволяю себе обернуться.
В конце узенького прохода стоит столик. Совсем как и в нашем жилом модуле. Но за этим — сидят две красотки и вдохновенно целуются друг с дружкой.
У одной — на голове играет ночная мгла, со спадающей на глазки милой челкой. У другой — волосы выкрашены в алое, но у корней на два пальца проглядывает какой-то невзрачный грязно-коричневый тон.
И кто посторонний, скорее всего, увидел бы лишь целующихся девушек. Я же обратил внимание на мелочи. Руки Насти были сложены на столе — девчонка крепко вцепилась пальцами в свои собственные локти. В то время как плечи Маргариты были до предела расправлены, но шаловливые пальчики даже и не думали поиграться с волосами своей подружки.
Я лишь усмехнулся. Все же чувствовалось, что девушки делают это исключительно ради немногочисленной публики. Настя — жутко ревновала меня, но все же стискивала зубы и терпела, понимая, что не сумеет выкинуть из моей жизни Марго. Моя же партнерша скорее просто забавлялась — ее все наши тройнички здорово веселили, хотя я прекрасно знал, что она бы тоже была б только рада выдать Анастасии здоровенного пинка из наших отношений.
Но — этому не бывать. По крайней мере — пока что.
Я до сих пор не мог разобраться до конца в своих чувствах. Вся эта учеба и подготовка сжирала практически все мое время, не оставляя почти ни минуты, чтобы просто сесть в тишине и элементарно подумать над творящимся вокруг круговоротом.
Но я твердо знал, что не хочу отказываться ни от одной из этих девушек. Настя — была моим светочем. Ярким огоньком, с которым мне было не так страшно смотреть в будущее. В то время как Маргариту иначе как колонной, на которую я в любой момент мог опереться, назвать не получалось.
И, сказать по правде, я не мыслил своей жизни без одной из них. Или, скорее — не хотел видеть. Крепко цепляясь в мой личный маленький уголок счастья, пока такая возможность была.
Я с улыбкой наблюдал за моими девчонками. Стоя у самой занавеси и сложив руки на груди, опираясь плечом на чью-то койку.
Но я был не единственным наблюдателем. На лежаке посередине прохода притулился Женька. Вовсю таращась на девиц и, кажется, даже и не обратив внимания на мое тихое появление. Паренек сидел на самом краешке и даже не отводил глаз от Насти. Лишь нервно трясущаяся нога выдавала бушующие в пацане чувства.
«Забавно», — мелькнуло у меня в голове. — «Два месяца прошло — а я до сих пор даже и парой слов с Женькой не обмолвился.»
Мы делили Настю между собой, а я до сих пор не имел никакого личного отношения к Евгению. Парень совершенно не шел на контакт, да и девчонка как-то не стремилась нас хоть как-то знакомить.
Так что все что оставалось — делить наши постельные забавы. Потому что выкинуть пацана из этого уравнения я точно так же не мог.
Впрочем, задуманная девушками на сегодня игра мне стала сразу же понятна. Так что, налюбовавшись блеклой иллюзией любви и толерантности, я отлип от своего места и решительно направился вперед, умышленно легонько топая ногами.
Женька тут же вздрогнул и бросил на меня напуганный взгляд.
«Да будто уже не пофиг?» — с легкой усмешкой подумал я.
Я уже столько раз натыкался на трахающиеся парочки, что, сказать по правде, просто уже не обращал на это особого внимания. Как и нас с Настей уже застукали не раз и не два.
Все элементарно тактично помалкивали. Прекрасно понимая, что если начать уж слишком сильно орать по поводу увиденного — то кто-то точно так же начнет показывать пальцем на тебя самого.
Единственное место на Пурпурном оке где можно было остаться наедине — это соты. Но до них еще нужно было добежать — а некоторым было крайне лениво тратить лишние десять минут на дорогу туда и обратно. В то время как другие просто предпочитали немного риска в своей жизни.
Как, к примеру, наша четверка. Да и просто — в одну и ту же комнату сот вчетвером попасть было невозможно — дверь отказывалась закрываться, если вошедших было более двух и требовала провести повторное сканирование. Вот и приходилось зажиматься по жилым модулям.
Я решительно подошел к Маргарите со спины и, ухватив одной рукой за грудь, вторую положил ей на затылок, легко впиваясь пальцами под волосы и нажимая вперед. Руки девушки тут же устремились к партнерше, едва лишь осознав мою хватку.
Одна тут же обвила шейку Насти, впечатывая девчонке до того глубокий поцелуй, что даже я услышал вырвавшийся от неожиданности стон! Вторая же — мгновенно сомкнула дерзкий захват, уверенно найдя сосок сквозь черную ткань. Начав легонько подкручивать пальчиками из стороны в сторону, пытаясь получше настроить тональность Настиных постанываний.
Ловлю через плечо вожделеющий взгляд Женьки и кивком указываю на Анастасию. Легонько хмурясь от того, что вечно приходиться говорить этому карапузу, что следует делать. Сам он, кажется, ни разу на моей памяти никакой инициативы не проявлял.
Пухлый пацаненок, впрочем, тут же вскочил. Два громких шага — и вот он уже замер позади своей партнерши. Взгляд устремлен ей на затылок, но руки никак не могут пойти в наступление.
Женька добрых минуты полторы нервно мялся, прежде чем наконец-то вцепился в налитые грудки Насти. Начав их легонько, будто боясь надавить уж слишком сильно, мять. Вижу как пацан потихоньку зажал соски своими пальцами, давая девушке нежную стимуляцию.
Марго тем временем, почуяв что ее оттеснили c холмистой местности, придвинулась чуть ближе к Анастасии. Недавно освободившаяся ручка тут же ухнула под стол. Легко и сноровисто найдя свой путь прямиком между женских ножек. Быстро обойдя препону в виде надетых шортиков.
Настя, издав изрядно сдавленный поцелуем, но все равно восхитительно разлившийся по округе потоком буйной похоти, стон, лишь раздвинула ножки пошире, легонько прогнувшись назад. Ручки сами собой оказались закинуты за голову, вцепившись в торс Женьки. Открыв полный доступ к своему телу одновременно со всех сторон.
Я же, дав девушкам пару минут на предварительные ласки, решил несколько поменять картинку. Руки пошли вниз, быстро оказавшись в шортах Маргариты. Ее горячая норка отозвалась приветливой дрожью на мои касания. Пальцы скользнули вдоль каньона, легко выпуская сокрытую влагу наружу.
И я тут же сменил направление. Решительно скользя пальцами по гладкой женской коже, стягивая обтягивающий топ. Вынуждая девушек прервать поцелуй.
Настя наконец-то отрыла глаза, тут же впиваясь в меня возбужденным взором. Блестящие от слюны губки призывно открыты, а глаза просто умоляют меня заняться телом девушки.
Но в голове мгновенно возникает уже привычная мысль — «не стой на чужом пути».
И я срываю с девичьих губок всего один глубокий поцелуй. Тут же перекидываясь на шейку Маргариты. Впиваюсь руками в обнаженные грудки. Беспощадно мну их, терзая соски отрывистой лаской.
Девушка выгибается под моими руками. До ушей долетает мягкий стон, больше напоминающий кошачье урчание. Ручки Марго все еще ласкают дырочку Насти, а я даже и не делаю попыток их остановить.
Напротив, несколько коротких нажатий тут и там и вот Маргарита уже встала со своей табуретки. Грудь почти что касается столика. Губы тут же нашли женскую шейку, впиваясь в нее страстными лобзаниями. А попка оказалась целиком в моем распоряжении.
Стягиваю шортики вниз. С некоторым удивлением вижу, что трусов сегодня вообще нет.
«Интересно, Марго их сняла уже где-то тут или она с самого утра без них расхаживает!?» — порывом ветра проносится в голове, но у меня совершенно нет времени обдумывать эту мысль.
Отвешиваю звонкий шлепок по заду. Женское тело легонько вздрагивает. Вижу как глаза Насти, пожирающие все происходящее перед нею, расширяются и закатываются к потолку на секунду. Должно быть — Марго выместила неожиданное ощущение прямиком на пещерке своей любовницы. С легкой усмешкой ловлю взгляд Анастасии и напоказ отвожу руку.
Губы девушки расходятся в стороны от одной только мысли о том, что вот-вот произойдет. Дразню ее с пару секунд и лишь затем отвешиваю еще несколько хлопков по оголенному заду моей партнерши.
Маргарита тут же разразилась короткими постанываниями, наполненными пикантным блаженством. В то время как вырвавшееся из губ Анастасии иначе как лютым наслаждением назвать было сложновато. Интересно, что Марго вытворяла своими пальчиками? Зажимала точку джи, судя по резкой реакции?
Я, впрочем, времени особо не трачу. Отрываюсь только затем, чтобы раздеться. Стягиваю шортики Марго с одной ножки. Девушка тут же воспользовалась неожиданной свободой и закинула ногу на стол, пошире открывая свои дырочки для меня.
Перехватываю копну Марго и оттягиваю ее назад, отрывая от шейки Насти. Лица девушек замерли одно перед другим. И Анастасия, скорее всего, во всех подробностях оценила, как меняется выражение лица женщины, когда в нее входит член.
Начинаю неспешно наяривать Маргариту, а сам во все глаза наблюдаю за Настей.
Легко улавливаю признаки дикого возбуждения в глазах. И долго девушка не сумела сдерживаться.
Анастасия откинулась назад, легко начав избавляться от одежды, стараясь не прекращать чужие ласки в четыре руки. Что, конечно же, у нее не получилось.
Марго воспользовалась движением девушки, чтобы чуть поудобнее устроиться на столике. Оперлась одной ручкой о самый краешек столешницы, чтобы гарантированно не слететь если мне ни с того ни с сего вдруг приспичит резко ускориться. Что я, в общем-то, тут же и сделал, быстро заставив жилой модуль дрожать от раскатившихся по нему громких стонов.
Женька же, вынужденный прервать свои тисканья когда Настя снимала топ, быстро сместился в проход, усевшись на одну из коек. Шорты тут же упали к ногам, а его партнерша оседлала парня, усевшись на его член. Начав неспешно на нем скакать.
Голова Анастасии, впрочем, не отрывалась от нас с Марго ни на секунду. Да и Женька вскоре устремился взглядом туда же, окончательно отчаявшись поймать глазки Насти.
«Парочка вуайеристов», — с легкой улыбкой мелькнуло у меня в голове, в то время как я напористо оттянул голову Маргариты на себя, вынуждая девушку почти что встать на ноги.
Спинка была сильно прогнута назад, выпрямленные руки — упирались в стол на самом пределе, едва касаясь его пальцами. А влажная дырочка похабно хлюпала всякий раз, стоило лишь мне сделать очередное движение бедрами.
Я запустил руку вокруг талии, нащупав горошину клитора и сжав ее пальцами. Положив свою ладонь на лобок и просто играясь с зажатой вишенкой, меняя силу сжатия или перекатывая ее между пальцами.
И Марго, не выдержав такого напора и двух минут сладко кончила!
Все ее тело затряслось, а стоны на минуту стали намного тише, но гораздо более эффектными — заставляя у меня внутри все дрожать от одного лишь глубокого тембра! Не говоря уже о том, что ножны Маргариты вдруг начали гарцевать, судорожно сжимая вставленный клинок в попытке его выдоить бешеным напором!
Но — безрезультатно. Ощущаю благодатную улыбку на своем лице. И отлично понимаю, что полдела сделано — одну удовлетворил. Теперь — нужно сделать то же самое для второй девушки.
Ловлю взгляд Насти и маню ее к себе пальчиком. Девчонка тут же снимается со своего шампура и на коленях ползет ко мне. И лишь когда ее ручка касается моей ноги, отпускаю Маргариту.
Моя партнерша тяжело дышит. И пару мгновений просто валяется грудью на столике, пытаясь восстановить дыхание.
Я же тем временем брякаюсь на табурет. Настя мгновенно с радостным лицом запрыгивает на меня сверху. Чувствую ее ручку, на миг ухватывающую мой член, направляя его прямиком в текущую дырочку.
Настя смотрит мне прямо в глаза. Ножка отрывается от пола и обхватывает мою талию, в то время как я только и успеваю подхватить отклонившееся назад тело. Анастасия тут же пришла в движение. Начав скользить на моем члене неспешным ритмом. Растягивая удовольствие настолько, насколько это было вообще возможно.
Марго же, легонько чмокнув меня в щеку в порыве благодарности, отошла к Женьке.
Краем глаза, поверх алых волос, вижу, как паренька подняли на ноги и развернули к нам с Настей лицом. Маргарита зашла со спины и обхватила парня одной рукой — поперек груди, а другой — вцепилась в член. Начав его медленно наяривать. Что-то шепча на ушко.
По глазам Марго, устремленным на меня, без особого труда улавливаю общее направление. Скорее всего, лепечет что-нибудь в духе: «Вот, смотри как надо! Вот так должен трахать девчонку настоящий самец! Одно лишь движение пальца — и сучка уже ползет к нему на коленях!»
Женьку, конечно, жалко. Но с другой стороны — я уже давно отчаялся понять этого пацана. Он одновременно и жутко ревновал меня к Насте, и умудрялся ровным счетом ничего не делать по этому поводу. А лично мне — так даже и пары слов не говорил. Подчеркнуто не желая общаться от слова «совсем».
Я бы на его месте давным-давно не вытерпел и что-нибудь да устроил, если бы к моей Маргарите кто-нибудь столь нагло подкатывал! Но — это я. А Женька... Эх. «Бесхребетный слизняк» если выражаться терминами Соколовой.
Но член у парня, впрочем, стоял как каменный! Чертов вуайерист... Плевать за кем — лишь бы подглядывать!
Прекращаю обращать на него вообще хоть какое-то внимание — Марго позаботится о Женьке и без меня. Сам же перевожу глаза на Настю. Зеленые глазки молят о поцелуе, так что просто ненадолго перехватываю тельце за шею, рывком подтягивая голову к себе и впиваюсь в жаркие губки.
Чувствую, как бедра тут же заплясали на моем стволе, выписывая круги. Ручки тут же крепко сомкнулись на моей шее, сжимая в тесных объятиях. Оставляя мне лишь ответить тем же. Только чуть позже доходит, что держать тело на весу больше не надо — можно и пошалить немного!
Опускаю руки. Неспешно лаская спинку тут и там. Вызывая легкий трепет внутри моей любовницы. И лишь в самом конце впиваюсь в попку. Крепко сжимая ее в руках и начиная диктовать более подходящий ритм. Не столько быстрый, сколько резкий.
И отрываюсь от губ Насти лишь спустя несколько минут. Резко оттягивая попку назад гораздо дальше положенного.
Девушка поняла меня и без слов. Лишь бросила восхищенный взгляд и нехотя, явно не слишком-то и желая двигаться после словленного в таком действе оргазма, скользнула назад. Ножки подкосились и Настя попросту ухнула вниз, оказавшись передо мной на коленях.
Ручки сомкнули колечко вокруг основания моего члена. А я по одному лишь благодарному взгляду понял, что сейчас — мне можно все что угодно!
И я просто поднялся со своего табурета, встав над Настей. Девушка тут же закинула голову кверху и начала активно двигать ручками. И стоило лишь мне ослабить силу воли, как из моего ствола тут же вырвалась победная очередь, чередой коротких вспышек раскрасив личико Анастасии причудливым узором.
Настя легонько постанывала, ощущая падающие на нее струи. Выдавая свое наслаждение происходящим. И вскоре после этого подалась вперед, быстро слизывая со ствола остатки своей награды.
И я был так увлечен этим зрелищем, что даже и не заметил подошедшей Марго.
Моя партнерша сноровисто перехватила алую копну и резко оттянула ее назад, сняв девичьи губки с моего клинка. И, тряхнув головой, чтобы волосы не мешали мне наблюдать за происходящим передо мной, начала вылизывать своим языком лицо Насти. И белые подтеки быстро исчезали с кожи, скрываясь в ротике у Маргариты.
Что и говорить, я лишь стоял с широко раскрытыми глазами. Ошарашено глядя на происходящее и пытаясь прикинуть, что могло стукнуть в голову моей Марго? Но мысль не находила ровным счетом ничего. Снова и снова возвращаясь к чрезмерно эротичному акту, происходившему прямо передо мной! К эффектному шоу, игнорировать которое у меня совершенно не получалось!
Настя легонько постанывала под этой неожиданной лаской, пытаясь то и дело подворачивать лицом в попытке помочь Маргарите, но крепкая хватка на затылке постоянно останавливала девушку на полпути. Лишь указывая направление к очередной горячей капле.
И едва лишь Марго закончила, как ее свободная рука вдруг оказалась прямиком на лице Анастасии. Настойчиво размазывая семя другого мужчины. Гася крепко сжавшейся хваткой любые попытки Насти отстраниться.
Я лишь легонько улыбнулся и удрученно качнул головой из стороны в сторону. Да уж, эти две девчонки не упускали шансов немножко подколоть друг дружку. Пытаясь мелкими жестами выставить соперницу в неприглядном виде.
У Насти, впрочем, получалось далеко не столь хорошо. Все же чувствовалось, что у Маргариты порог толерантности к сексуальным утехам гораздо выше.
Вот и сейчас Марго, закончив с макияжем соперницы, тут же накинулась на мой член своими губками. Легко посасывая ствол, играясь с ним язычком. Вызывая у Анастасии очередную вспышку осознания чужого превосходства.
Единственный ответ аловласки, который я получил: «Я просто этого не люблю». Оставляя лишь гадать, какой же случай должен был произойти в прошлом у Насти, чтобы она настолько невзлюбила сосать? Чтобы даже теперь, после вот уже двух месяцев наших утех, все еще отказываться это делать?
Взгляд, впрочем, бегло поднимается на Женьку. Паренек нервно мнется в трех шагах от меня. Старательно отводя глаза в сторону и позволяя полюбоваться на заливший щеки розовый румянец.
«Что ему такого Марго наговорила?» — проносится у меня в голове вспышка любопытства. — «Выглядит так, будто ему жутко стыдно! Вот только — за что? За то что кончил? Или за то, что его сперма оказалась размазана по лицу Насти? Черт бы его знал...»
Я прекрасно понимал, что, быть может, никогда не узнаю ответа на этот вопрос. Просто потому, что очень скоро — мне станет просто плевать.
***
Резкая, разухабистая мелодия легко пробилась сквозь мой сон, выдернув сознание в реальность. Из динамиков вовсю лилась классическая «побудка» в исполнении пианино и какого-то духового инструмента. Звучало немного странно, но в целом — гораздо лучше, чем та пищалка, которой будил нас Ромунов.
— Подъем! Подъем! — раздавался хриплый ор Дианы из главного зала.
«Ну хоть что-то она сделала правильно», — мелькнуло в моей сонной голове, в то время как ноги уже сползали на холодный пол.
Сверху, мимо головы, изящно спрыгнул Федор, расставив руки широко в стороны в попытке не грохнуться спросонья.
Стандартное утро. Ромунова мы теперь видели исключительно в ангаре для мехов. Да и то не всегда — капитан зачастую успевал забраться внутрь своей мыслежуйки еще до появления курсантов.
Ёрлова отвечала за побудку и курировала большинство ежедневных активностей. Макс — колол всем утреннюю дозу энергетика. Хотя канониры все чаще попросту отказывались от инъекций, вполне удовлетворенные и текущим уровнем мускулатуры.
Быстрый визит к умывальникам — сполоснуть и наспех побрить морду, сходить в сортир. Притом на такую вещь как «стыд» никто уже особого внимания не обращал. Одеться в спортивную форму — получить свою дозу от Макса и на часовую утреннюю пробежку под руководством Соколовой.
После чего — быстрый визит в душ.
Тут уже выработался свой порядок. Мы по-прежнему стояли в шахматном порядке, но теперь — у стеночки напротив была своя партнерша. Можно было легко попросить потереть спинку, да и просто поиграться глазами при желании. Настя говорила, что у них одна парочка даже интимом заниматься поутру не гнушается!
Но у нас — все вели себя прилично, хотя переспать со своими партнерами успели уже, кажется все. Единственные, про кого это было наверняка не известно — это Галланы. Никто и ни разу их даже за поцелуйчиками не заставал, хотя слухов и сплетен ходило достаточно.
После чего — переодеться в комбезы и под предводительством Ёрловой — короткая пробежка до учебного ангара, где стояли наши мыслежуйки.
Замираю на входе.
Что-то не так! Но лишь спустя несколько секунд понимаю — что именно.
Тело привычно сделало шаг вперед к своему меху, но на месте его не оказалось! Быстро пробегаюсь глазами по залу и отчетливо осознаю, что доброй половины машин нет!
— В колонну! — раздается резкий окрик Соколовой.
Мы быстро заняли положенное место в глубине зала. Рядом с нами, чуть ближе ко входу — двадцать вторая, еще дальше — тройка и четверка. Перед нами стоит Ромунов. Вместо боевого комбеза — обычная одежда из черных штанов и водолазки.
Руки сложены на груди, а на лице такое выражение, будто у кого-то умерли родственники и капитан подыскивает подходящие слова для обращения.
Но в целом — странно. Последнее построение перед утренним занятием в мехах было полтора месяца назад, после того как я подбил народ на визит в больницу. Быстро перебираю в уме свои заслуги за последние дни, но ничего примечательного не нахожу.
«По крайней мере, меня сегодня перед строем опять не выставят», — мелькает в голове, в то время как тело вытягивается по струнке под взглядом Ромунова.
— Эль двадцать один и Эль двадцать два сегодня снимаются со всех занятий, — четко говорит капитан. Я с трудом расслышал его слова, пораженный внезапной тихостью оных. И лишь сейчас, задумавшись над этим нюансом, тут же осознаю, что «Двуглавого» меха в ангаре тоже нет!
— Можно вопрос, товарищ капитан? — раздается голос Бердяева из рядов двойки.
Ромунов лишь перевел на него тяжелый взгляд.
— На третьем месяце обучения, — капитан чуть повысил голос, чтобы его было более-менее нормально слышно, — некоторые малоопасные миссии на поверхности Шестого ковчега перенаправляются на курсантов ради получения боевого опыта. Сегодня — первой и второй группе повезло — они летят на планету.
Шеренга курсантов ахнула. Кто — с нетерпением. Кто — с опаской. Но большинство — с банальной завистью.
У меня внутри все перевернулось. Вся моя подготовка... Все тренировки, которым я себя подвергал... Будут проверены в деле не через месяц, как я думал. А сегодня! Сегодня!
И в голове лишь бубном звенело: «Я еще не готов! Не готов!»
Бросаю панический взгляд на стоящую рядом Маргариту. У нее в глазах — то же, что и у меня. Но испуг в девичьих глазах тут же заставляет меня взять себя в руки. Чувствую, как наполняюсь холодной уверенностью и безо всякой фильтровки пропускаю это в свой взгляд.
«Плевать — готов или нет! Ради нее — должен хотя бы сделать вид!» — мелькает в голове отчаянная решимость. Хотя прекрасно понимаю, что моей бравады хватит ровно до кабины меха.
Ужасно хочется взглянуть в глаза Насти, но прекрасно понимаю, что сейчас — не сумею. Это Женька должен дать Анастасии уверенность в благополучном финале, не я. Хотя надежды на это у меня лично было маловато.
— Первая и вторая группы — за мной! — раздается резкий окрик нашего командира. — Остальные — отправляются на занятие под присмотром своих наставников!
И Ромунов, бросив взгляд на названные группы, махнул за собой рукой и направился к выходу из ангара. Оставляя нам лишь сжать яйца в кулак и направиться следом.
Походка у капитана зверская! Вроде бы — идет, но мы то и дело вынуждены срываться на бег, чтобы угнаться. Ноги уверенно находят путь и мы вскоре оказываемся в поточной аудитории, бесхозной ранним утром.
Нас быстро рассадили по первым столам и загнали запись, на которой наставник заново прошелся по основным опасностям Шестого ковчега. Уделив внимание холодному климату, различным классам местных тварей, коварству ландшафта и прочей фигне.
Мы все это уже слышали в первые же дни. Но Ромунов явно не хочет нас выпускать на поверхность планеты без лишнего прогона базовых знаний для тех, кто в свое время умудрился прослушать что-то важное. По одному лишь взгляду, брошенному вдоль курсантского ряда мгновенно понимаю, что сейчас практически все до единого жадно вслушиваются в уже пройденный материал. В попытке вычленить что-нибудь полезное или подзабытое.
Сам капитан, впрочем, даже и не слушает. О чем-то переругивается с Соколовой в конце аудитории. Изредка оглядываюсь и вижу взбешенное лицо лейтенанта. Кажется, наставница не в восторге от идеи отпускать нас на поверхность. С другой стороны — капитану на ее возражения явно плевать.
— Это приказ! — в конце концов бросает Ромунов. — Не нравится — идите с этим к полковнику Устимову, лейтенант!
И слетает вниз, выходя из аудитории. Оставляя Соколову лишь бросать ему вслед гневные взгляды.
Поймав всего один из которых, впрочем, поспешно разворачиваюсь к экрану и больше уже не оглядываюсь. Потому что настолько взбешенной я лейтенанта еще не видел! И, сказать по правде, как-то и не хочется видеть...
Записанная лекция, впрочем, укладывается в полтора часа, быстро подновляя в памяти упущенные замечания. Самое важное в ней, впрочем — простой совет в самом конце. «Не паниковать и слушать приказы!» Который лично я намерен выполнить на все сто!
Уже ближе к завершению в аудиторию вернулся Ромунов. Успев переодеться в боевой комбез. И едва лишь экран померк, тут же махнул курсантам, жестом приказывая идти следом.
На сей раз — прогулка не такая быстрая. Но более долгая.
По указателям на стене понимаю, что мы забрались куда-то за внешнее кольцо Рулетки. В новые для меня сектора станции. Вокруг — бегает куча народа в голубых комбезах и желтой форме. Кадровые пилоты и инженеры.
Наш капитан то и дело салютует встречным. Вижу, как головы пилотов выворачиваются вслед нам вслед.
— Ну и ну! Вот уж не ожидал больше увидеть Ромунова здесь! — долетает до уха обрывок разговора.
— Ведет молоденьких хомячков на прогулку, — насмешливо хмыкает другой голос в ответ.
В душе рождается легкая обида, но поспешно прячу ее под ковер. Не время и не место обижаться на подобные комментарии! Тем более что мы и правда — лишь чрезмерно уверенные в себе хомячки. В большинстве, по крайней мере.
Ромунов заворачивает к одной из дверей и кладет руку на сканер, держа шлюз открытым и пропуская курсантов мимо себя.
Внутри — боевой ангар. Вытянутый длиннющий зал, двенадцати метров в ширину. У дальней стены — специальные ниши для техобслуживания мехов. Вижу все наши машины. Укомплектованные боевым оружием. И пару техников, которые неспешно переходят от одной мыслежуйки к другой, производя финальную проверку.
Ромунов обгоняет нас и замирает у инженеров. Терпеливо ожидая результатов.
— Все машины проверены, капитан! — наконец-то заявляет один из мужиков. — Все в полной исправности и укомплектованы!
— Отлично, свободны, — кивает капитан и лишь затем поворачивается к нам.
Однако — не успевает и слова сказать, вперившись глазами куда-то за наши плечи.
Оглядываюсь и вижу троих вошедших пилотов, в сопровождении мужика в желтом скафандре. Двоих — узнаю мгновенно. Роман и Тина.
Парочка распылалась в широких улыбках, едва лишь встретившись с нами глазами. Оба украдкой помахали рукой, стараясь не попасться с этим на глаза Ромунову. В моей памяти тут же проносятся картинки из медотсека, когда оба пилота были покрыты большими темными пятнами, но видение быстро меркнет, не найдя ровным счетом никаких подтверждений в прошедшей мимо нас парочке.
— Старшина Галина Галахова по приказу командования прибыла! — отдала честь Ромунову последняя девушка из тройки пилотов.
Капитан, даже не утруждаясь взглянуть на нее, небрежно козырнул. Пристально глядя на шеренгу курсантов.
— Внимание! — чуть повысил голос Ромунов, вынуждая всех и каждого сосредоточить свое внимание на инструкторе. — Нам предстоит боевой вылет. Миссия простейшая — дойти до точки, снять кое-какие показания с исследовательского зонда и вернуться с данными обратно. Всю фактическую работу будет выполнять присутствующий здесь представитель инженеров младший сержант Кирилл Кайданов, — мужчина в желтом скафандре смущенно улыбнулся и кивнул нам. — Наша задача — довезти его до места и вернуть в целости и сохранности. Вероятность столкновения с противником — крайне мала.
Капитан обвел колонну глазами. Заглядывая в душу каждому. И лишь удовлетворившись увиденным, продолжил.
— Обычно на такую задачу ставят всего одно боевое звено. Пять мехов. Мы — идем в двенадцать машин. Десять — курсантов и два опытных меха сопровождения. Я — буду командовать. Младший лейтенант Паньшина, — Ромунов указал на Тину, — назначается моим заместителем на время этой операции и понесет капсулу с техником. Иными словами, — легонько усмехнулся капитан, — в случае чего — отстреливаться придется именно вам, курсанты! Так что не хлопайте глазами! Сосредоточьтесь на управлении мехами и четко выполняйте приказы! Остаток инструктажа проведем уже в мехах по дороге. По машинам!
Я ощущал как колотится сердце в груди. Выбивая барабанную дробь от предвкушения и страха. И по горящим глазам Маргариты прекрасно понимал, что внутри моей партнерши клокочет примерно то же самое.
Я бегло прошелся глазами по курсантам. У большинства на лицах царили улыбки, а глаза пылали возбуждением от предстоящего приключения. Лишь некоторые направлялись к своим мехам с выражением явной опаски.
«Одно дело — готовиться. Совсем другое — отправляться на боевой вылет», — отчетливо понимаю я.
Пока мы готовились и тренировались — ничего плохого произойти не могло в принципе. Что самое страшное могло случиться? Какой-нибудь вывих? В худшем случае — мелкий перелом из-за того, что кто-то слишком сильно увлекся физподготовкой.
Но с Ковчега — люди не возвращались. Любая высадка на планету — опасна. Уж это-то инструкторы успели донести до всех и каждого. И даже «крайне малая» вероятность столкновения с Чертями — все же была. А значит если кто-то зазевается — то последствия могут оказаться крайне плачевны.
Но, кажется, мало кто из курсантов это понимал. Макс с Ксенией — увлеченно о чем-то переговаривались. Лица серьезные — явно приняли предостережения капитана всерьез. Настя с сомнением глядела на своего Женьку. Судя по всему, не слишком-то веря в то, что пацаненок справится в случае чего.
В то время как остальные возбужденно переговаривались и в открытую подкалывали друг друга, кто больше Чертей настреляет. Совершенно не обращая внимания на короткую беседу капитана с Тиной. Лица у обоих были предельно серьезные — Ромунов явно вполголоса выдавал какие-то указания, потому что девушка только кивала в ответ, ничего не говоря. А в конце и вовсе вытянулась по струнке и отдала честь, прежде чем направиться к своему меху.
Я, осознав что большинство курсантов уже закрывались в своих машинах, быстро запрыгнул в свою. Не желая получить лишний втык от своего инструктора.
— Тут нам подарки оставили, — с усмешкой предупредила меня Маргарита.
Вот только запоздало. Я со всего размаха приземлился задом на свое кресло и тут же вскочил от неожиданной боли в копчике.
— Бляя... — протянул я, потирая ушибленное место и снимая со своего сидения пистолет в кобуре.
— Самый настоящий — я уже проверила, — бросила через плечо Марго.
— Поверю на слово, — стараясь не пропустить свои эмоции в голос, сдавленно ответил я, пытаясь привесить кобуру к ноге.
Стрельбище атлетам, вообще-то, не полагалось, но инструкторы не возражали против нескольких занятий ради общего ознакомления. В основном потому что личный пистолет был последней линией защиты пилотов. Хотя толк от него был, мягко говоря, невысок — местные жуки жрали земляную породу и содержащееся в ней железо каким-то образом оседало в панцирях, создавая весьма мощную броню, которую даже противотанковое ружье брало с изрядным трудом. Так что прибить Черта пистолетом было весьма проблематично — уж очень метко надо было пальнуть.
Я бегло взглянул на округу. На боку кабины висела аптечка и две дыхательных маски. Которых тут раньше не было.
Марго, впрочем, времени не теряла. Лицевая пластина скользнула вниз, пока я возился с кобурой. И отчетливо выстукивала пальчиком по подлокотнику в ожидании меня.
Я наконец-то уселся в кресло. Ремень безопасности накрепко прижал меня к сидушке. А пальцы привычно скользнули в щели управления. Мозг тут же наполнился показаниями меха, но я попросту отбросил лишнее в сторону, переходя в более подходящий мне стиль управления.
Мыслежуйка стояла в небольшой нише. Внутри было достаточно места, чтобы техник при необходимости мог протиснуться сзади к нужным частям. Я быстро проскакал по камерам других машин.
Вся наша группа щеголяла показателями синхронизации как минимум в пятьдесят процентов. Хотя Галланы свой полтинник взяли едва ли с неделю назад. Почти месяц буксовав где-то в районе сорока пяти.
В то время как двойка от нас в этом явно отставала — у них, в большинстве своем, был недобор где-то по пять-десять процентов.
«О, а с этой сучкой у Ромунова все как-то получше!» — внезапно пришла мне мысль Маргариты.
И я тут же увидел показатель синхронизации Двуглавого в двадцать процентов. Примерно в десять раз лучше, чем с Соколовой. В то время как машина Тины с Романом «Веселый монстр» и вовсе всем на зависть имела аж семьдесят два процента!
«Нихуясе», — помимо моей воли просочилось удивление.
«Интересно, как им это удалось?» — поинтересовалась Маргарита и у меня перед глазами тут же пронесся десяток пошлых картинок, наглядно иллюстрирующих направление мыслей моей партнерши.
«Ты, главное, у них этого не спрашивай», — я отчетливо почувствовал улыбку на своем лице. И был лишь благодарен за это Марго — все же она прекрасно умела подбодрить в нужный момент. Простым стебом и шуточками позволяя отвлечься от предстоящей высадки.
— Все расселись, как я вижу, — вспыхнуло перед глазами лицо Ромунова. — Отлично. На стене кабины висят кислородные маски. Всем надеть их и подключить к системе подачи кислорода мыслежуйки. После чего — отключить внешние насосы! — не терпящим ни малейших возражений тоном заявил он.
У меня мелькнули в голове вопросы и справка по техническому оснащению тут же подсказала нужные ответы. Маска с широким, совершенно не стесняющим обзор, прозрачным пластиком плотно обхватила лицо ото лба до подбородка. В то время как из спинки кресла по мысленному запросу выскочила тонкая трубка, которую я подключил к соответствующему гнезду у виска.
Пока мы с этим возились, я вполглаза наблюдал за тем как обряженный в полновесный защитный скафандр техник залез в капсулу для транспортировки, здорово смахивающую на стальной гроб размера XXL для какого-нибудь рослого верзилы под два метра с комплекцией Макса. Веселый монстр тут же оказался рядышком и, присев, закинул инженера себе за спину, «надев» капсулу словно какой-нибудь походный рюкзак.
И лишь после того, как мы закончили соответствующие процедуры, Маргарита отключила внешний насос. На экране тут же вспыхнул индикатор оставшегося времени. Если верить таймеру, запасов мыслежуйки, согласно расчетам, должно было хватить на двадцать четыре часа.
— За мной! — приказал спустя полминуты Ромунов.
Я машинально отметил, что наш капитан создал отдельные каналы для наших звеньев, позволяя пообщаться со своими ближайшими товарищами по приватному каналу в случае необходимости. Ёрлова тут же на свой лад распределила боевой порядок, чтобы избежать засорения эфира.
Двуглавый тем временем стронулся с места и направился по коридору, к ближайшей двери во внешней стене. Оставляя нам с Марго лишь следовать за ним.
За шлюзом обнаружился здоровый коридор для мехов. В котором все соблюдали четкий порядок правостороннего движения. Из ангаров тут и там выныривали колонны мехов, вливаясь в поток. В то время как откуда-то спереди навстречу нам шли машины, судя по виду, только что прилетевшие с планеты. Все грязные, а некоторые — так даже со следами боя!
Что и говорить, сердце в груди колотилось как молот! Все нутро тут же охватил мандраж от того, во что мы вот-вот окунемся.
И утешало лишь одно. В колонне встречных мехов через одного попадались ребята, которые проходя мимо, салютовали Двуглавому. Выказывая дань уважения. И невзначай намекая, что мы под надежным присмотром.
Коридор привел нас прямо в грузовой док челнока. Мехи аккуратно стояли в шесть рядов, оставляя между ними свободный проход. Капитан тут же прислал нам координаты, позволившие легко найти свое место в этих колоннах. Заняв позицию где-то на дальних задворках.
Рядом с нами было, наверное, около сотни мыслежуек. Позволяя легко оценить масштабы проходящих на планете ежедневных операций. И все до единой машины — вооружены до зубов. С количеством оружия достаточным, чтобы влегкую захватить какую-нибудь военную базу!
Я активировал магнитные подошвы меха и, как и все остальные, ухватился за ручку на потолке, чтобы никакой случайный вираж не сбил с ног. Ждать пришлось недолго. Вскоре после нас прибыло еще несколько звеньев, заняв оставшиеся свободные места, и челнок, погрузив док в темно-синий свет, стартовал. Быстро устремляясь к поверхности Ковчега.
Как ни странно, но перегрузок практически не было. На пару минут стало тяжело дышать — грудь сдавило от бешеного напора, но это ощущение быстро закончилось. Не вызвав даже неприятного осадка в теле.
Челнок тут же начал метаться туда-сюда над поверхностью планеты, тут и там сбрасывая очередную группу мехов к местам проведения их операций. Развозя громадные машины будто какое-то такси.
Ромунов тем временем снова вскользь прошелся по основным опасностям Ковчега, устроив небольшой устный экзамен, задавая каждому из курсантов по паре вопросов и поправляя в случае неверных ответов.
«Что-то он седня какой-то прибитый», — мысленно проговорила Маргарита, вслушиваясь в голос Ромунова.
Я на миг задумался над ее словами тут же понял, что девушка полностью права. Обычно голос нашего капитана особыми эмоциями не отличался. Лишь меняя туда-сюда тональность, превращая тон то в приказной, то — в зловеще-тихий. Сейчас же — интонации выдавали отчетливое раздражение всякий раз, когда кто-нибудь неверно отвечал на очередной вопрос.
«Так ведь это, поди, его первая высадка за долгое время», — дошло до меня полуминутой позже, обвертев мысль о голове с разных сторон. — «Ромунов ведь после, — я хотел сказать «потери партнера», но все же вовремя исправился, хотя и понимал, что Марго без труда уловит это, — ранения на Ковчег не спускался!»
«Хых!» — мысль Маргариты отчетливо полыхнула завистью от того, что ей самой этот факт в голову никак не желал приходить. — «Тяжело ему... наверное.»
«Возвращаться туда, где погибла напарница... С другой девушкой в связке», — я даже и не мог представить, какого это. Наверное — тяжело. Но, к сожалению, ничего более конкретного в голову не приходило.
— Следующая остановка — наша! — прервал мои размышления голос Ромунова. — Высаживаемся точно так же, как отрабатывали на прошлой неделе! Никто не торопится и не тормозит, салаги! А то либо грохнитесь кому-нибудь на голову, либо будете пять минут бежать к месту сбора!
Грузовой док к этому моменту уже изрядно поредел. Внутри, помимо нашей группы, осталось едва ли три звена. Как бы намекая, что нас задвинули почти в самую последнюю очередь.
Мехи, впрочем, сдвинулись с места и выстроились в три шеренги перед задним люком. Лампа сменилась на красный огонек и через пять секунд стальная панель отъехала вверх. Открывая медленно проносящуюся в пятнадцати метрах внизу каменистую поверхность.
Двуглавый и Веселый монстр тут же оттолкнулись от пола и прыгнули, устремляясь к земле. Я тут же сделал шаг вперед.
«Раз. Два. Три», — отсчитал я про себя и, подогнув колени, прыгнул вперед, в последний миг отключая магнитные захваты на ногах.
Мгновение ужаса. Перед глазами проносится земля. А я попросту падаю прямо на нее. Но тело, повинуясь указке разума, все же послушно приземляется, припадая низко к поверхности. Ноги бороздят почву, а руки сжатыми кулаками устремляются вперед. Из запястий выдвигаются здоровенные стальные пластины, помогая затормозить массивное тело. Оставляя на земле отчетливые десятиметровые борозды.
Но мыслежуйка справляется. Пластины тут же отъезжают назад, а руки уже сдергивают с бедра плазменную винтовку. Мы с Марго в четыре глаза шерстим округу тепловизором в поиске возможного врага, но все чисто. Лишь тогда облегченно вздыхаю и мигаю, переключаясь на нормальное зрение.
Шестой ковчег оказался совершенно не таким, каким я его представлял.
Над головой красовалось безоблачное темно-темно-синее небо. Совершенно неестественного, насыщенного оттенка, который заставлял изумленно моргнуть. На полпути между горизонтом и зенитом замер бледно-лиловый шарик, сантиметров едва ли трех в диаметре. Не то клонясь к закату, не то набирая силу в попытке вскарабкаться повыше.
Но со своей задачей — освещать все вокруг, он еле справлялся.
Округа была поглощена легкими сумерками. Будто на дворе стоял глубокий вечер и тьма вот-вот поглотит все, до чего сумеет добраться. Но света все еще хватало, чтобы вполне нормально разглядеть все вокруг.
Под ногами — темно-коричневая почва, с массивными вкраплениями больших, вросших в землю, камней. Тут и там твердая поверхность прерывалась мелкими проплешинами, заполненными серым песком. И до самого горизонта — громадная равнина. Лишь в одном месте, далеко на горизонте, из земли торчала какая-то одинокая скала, с такого расстояния больше похожая на небольшой приплюснутый треугольник на горизонте.
— Добро пожаловать на Шестой ковчег, — раздался в интеркоме голос Ромунова. — Первое правило — мы на вражеской территории. Будьте всегда на стрёме! — хриплым тоном заявил капитан. — Собрались ко мне!
Я запоздало вспомнил, что, согласно протоколу высадки, вообще-то, уже должен был подбежать к командиру. Так что, накренив тело вперед, коротким рывком в несколько секунд преодолел сотню метров, отделявших двадцать первое звено от Двуглавого, утешаясь тем, что зазевался не я один. В то время как за нашими спинами на бег сорвалась вся двойка.
Впрочем, в руках у всех и каждого — оружие. Лишь у Двуглавого да Монстра стволы висели в положенных гнездах. Все остальные, судя по всему, массово решили перестраховаться.
— Итак, повторяю задачу еще раз, — заявил Ромунов, едва лишь все оказались в пределах досягаемости. — Мы должны совершить марш-бросок в пятьдесят километров по поверхности Ковчега, снять показания с исследовательского зонда и вернуться обратно. Приоритетная задача — выживаемость инженера Кайданова! На все про все — у нас пять часов.
Я тут же уловил быстрые подсчеты в голове Маргариты. Средняя скорость неспешного бега тренированного человека — около 20 километров в час. Мыслежуйка — в два с половиной раза больше, а значит — без труда может превратить эту цифру в пятьдесят. Да и отдыхать машине не нужно, в отличии от реального тела.
Впрочем, в расчет быстро пошли вспомогательные факторы, вроде удержания зоны наблюдения и элементарной необходимости смотреть под ноги, тут же начав скашивать результат вниз. Впрочем — все равно получалось, что времени у нас было вагон. Как минимум вдвое больше положенного.
Капитан быстро расставил всех на позиции и быстрым шагом тронулся в путь. Нашему звену достался правый фланг, в то время как Двуглавый с Веселым монстром встали по центру, как двоеточие заключенное в скобки.
— Хмырья — передний наблюдающий, Питон — вторая огневая позиция, Ёрлова — третья, Стесняшка — четвертая, Галланы — замыкающий! — быстро раскидал нас по точкам Ромунов.
Я удивленно моргнул, едва лишь услышав обращения, которыми он воспользовался.
«Он что, только что назвал Виталика Питоном?» — мелькнула столь же изумленная мысль Маргариты в моей голове.
«А Ксеньку — Стесняшкой», — добавил я.
Капитан явно знал о нас гораздо больше, чем нам бы хотелось. Я уж точно был уверен, что ни разу при ком-либо из инструкторов не пользовался прозвищами. А сейчас...
Я усмехнулся. Ромунов в боевых условиях — Двуглавый. Так что не удивительно, что и мы быстро перекочевали в ряды каких-никаких прозвищ, которыми друг друга наградили.
«Стой!» — внезапно ворвалась ко мне в голову Марго. — «Какого хрена я — Хмырья!?»
«Эм... потому что это твое прозвище?» — с усмешкой заявил я, занимая положенное место во главе колонны.
«Убью ту тварь, что это придумала!» — с мрачной серьезностью заявила Маргарита, уже вовсю прикидывая, насколько обращение капитана закрепит за ней это прозвище.
Я хотел было решить, что лучше не сообщать моей партнерше точное имя, но со вздохом понял, что только что это сделал.
«Ясно. По возвращению я пойду и начищу рыло Максу!» — хмуро заявила девушка, уже пытаясь прикинуть, как бы умудриться хоть как-нибудь навалять этой горе мяса.
Я лишь удрученно покачал головой. Как я и подозревал в свое время — Маргарите кличка совершенно не понравилась. Но с чьей-то легкой руки «Хмырья» все же просочилась и прочно угнездилась в обиходе у двадцать первой в последние пару недель. Хотя все лишь показывали друг на друга пальцем, заявляя: «Я это от него услышал!» А на то что Маргарита с каждой прошедшей неделей говорила все чище и уже мало чем напоминала ту оторву, что прибыла на станцию — всем, кроме меня, кажется, было просто плевать.
Но прямо сейчас я точно был не в состоянии что-либо сделать. Марго прекрасно знала, что я пытался уговорить народ прекратить ее так называть, но пока что — без толку. Лишь Макс все же хотя бы боролся со своим языком. Остальные — по большей части просто забили, предпочитая невзначай подкалывать Маргариту каждым своим обращением.
Так что я вместо утешения своей партнерши просто прошелся по нашей колонне, пытаясь найти обоснования распределенным позициям.
Впрочем, ответ оказался очевиден. Я — во главе. Потому что мой мех укомплектован по архетипу «Штурмовика». Плазменная винтовка и дробовик. Могу отстреляться и на ближней дистанции, и на средней в случае чего.
За мной следом — Питон. За парнем на распределении после первого месяца обучения закрепили снайперскую винтовку. Плюс дробовик, если все же придется вступить в ближний бой. С этой точки — может легко выстрелить и вперед, и в бок, и, при необходимости отступив на полтора шага в сторону, даже назад!
Дальше — Ёрлова. Ей единственной из нашего звена достался архетип «Ближника». Двойной боекомплект дробовика, пистолет и массивный клинок за плечом, если внезапно все окажется совсем плохо. Курсанты вовсю посмеивались над мечом, но мы на лекциях Ромунова видели записи с реальных условий — эта железка вполне могла спасти жизнь и сэкономить патроны.
Со средней позиции — Ёрлова могла легко прикрыть любого из нашего звена. Да и командовать, наверное, попроще, если всех хорошо видно.
Макса с Ксенией засунули на четвертую позицию. Тут тоже все вполне понятно — Куленко получил тяжелое снаряжение.
За одним плечом — массивный стальной брикет, такой же как у Ромунова, оказавшейся «Тепловым излучателем». Ну или Солнцепушкой, как предпочитали ее кликать местные. Ствол изрядно разогревал почти все перед собой, позволяя поджарить сразу целую стаю Чертей, заодно закупоривая песчаные лазы под землю, превращая песок в стекло. Единственные минусы — весила эта хрень дофига, да к тому же была одноразовой. Впрочем, даже одного грамотно положенного выстрела вполне могло хватить, чтобы вытащить отряд из передряги.
За другим же плечом красовалась трехствольная ракетница. Тоже могла натворить немало бед, если случайно шмальнуть не туда, куда стоило бы. А в качестве основного вооружения мех использовал плазменную винтовку.
И четвертая позиция позволяла оставаться в тылу и не подвергать без надобности двести одиннадцатый мех лишней опасности.
В то время как Галланы, как и я — были Штурмовиком. Что позволяло надежно прикрыть тылы на ближней и средней дистанции.
— Можно вопрос? — ворвался тем временем в интерком Виталий. — Какого черта на нас эти маски?
Ответом ему был заливистый смех Романа.
— Курсант, а вы не боитесь ли задохнуться? — задорно поинтересовался он.
— Да как-то не особо, — хмыкнул Питон. — В кабине же воздух чистый.
— А вот зря, — рассмеялся Рома.
— Отставить, — вклинился в эфир Ромунов. — Основная опасность на Ковчеге — атмосфера. В воздухе всего восемь процентов кислорода и куча токсичных газов. Дышать можно, но недолго.
— Ощущение такое, будто ты на горнолыжном курорте, — заливисто захохотала Тина. — Только без лыж. И без гор.
— И с дробовиком в руках, — вставил свои пять копеек Роман. — Короче — странный какой-то курорт, но вдохнешь полной грудью и ощущение будто тебе в легкие битого стекла напихали! Попробуй как-нибудь, пацан — закачаешься!
«Теперь понятно, откуда появился «Веселый монстр», — усмехнулась Маргарита.
«Вообще не возражаю иметь его под боком», — с улыбкой ответил я, слушая беззлобную перепалку.
Ромунов устало вздохнул и одним этим звуком заставил неугомонную парочку поспешно захлопнуть варежки.
— Черти уже давно поняли, куда надо метить чтобы добраться до мяса, — дождавшись когда эфир стихнет, разъяснил капитан. — В двух случаях из трех будут бить именно в корпус. Одна щель — и местный воздух проникает внутрь кабины. В бою надевать маску тебе уже будет некогда, курсант. Наглотаешься токсичных газов — и вырубишься через пару минут. А еще через три — будешь уже на пороге райских врат. Так что маски никому не снимать до самого возвращения на Рулетку!
— А, спасибо за разъяснение, товарищ капитан, — тут же поблагодарил Питон. — А можно еще один идиотский вопрос? Почему нас выкинули в полусотне километров от цели? Пилоту челнока лень было нас до места докинуть?
— Сейчас будет весело, — хохотнул Рома. — Кто еще сам не додумался — гляньте прямо по курсу в электромагнитном спектре.
Лично меня даже и уговаривать не пришлось. Картинка сменилась на черно-белое подобие настоящей. Землю под ногами окрасила чернота, а вот спокойное небо впереди тут же запылало тысячей причудливых росчерков. Короткие белые разрезы постоянно перечерчивали светло-серый фон, покрытый кучей мелких ярких точек.
— Это еще что за фигня!? — изумленно выдохнула какая-то девушка из двадцать второй группы.
— Электромагнитная буря, — сказал в ответ Ромунов. — Настоящий дождь на Ковчеге редкость, но обилие металла под ногами делает подобные бури стандартным явлением. Приборы челнока сойдут с ума и вести машину придется исключительно вручную, без какой-либо помощи автоматики. Потому нас и выкинули за границей бури.
— А не проще ли подождать пока она утихнет? — поинтересовался Питон. По ехидному тону отчетливо чувствовалось, что парень изрядно сдавливает себя за горло, принуждая говорить гораздо вежливее, чем хотелось бы.
— Бури на Ковчеге могут идти месяцами, — хохотнул Роман. — Но ты не волнуйся! Мы сейчас войдем в нее через пару минут — и хрен нас кто услышит, хоть заораться можно! Ни тебе подмоги, ни возможности вызвать челнок чтобы свалить домой пошустрее! Только ты — и дикая природа вокруг! Испытание для настоящих мужчин! — с восторженным придыханием произнес он.
— Да и для женщин тоже! Пока этого мастодонта успокоишь — уже задолбаешься! — рассмеялась Тина, заливая эфир множеством мелких смешков, разряжающих гнетущую атмосферу в кабинах.
А если серьезно — то было несколько страшно. Всего полкилометра — и мы попадем в зону, откуда даже на помощь позвать не получится! И если бы не веселая перепалка — то мы бы, пожалуй что, сейчас уже погрузились в весьма мрачные мысли. А так — сердце отчетливо согревала мысль, что большой брат с нами. Приглядывает за несмышленышами из соседней машины.
— Движение! — вклинился в эфир мужской голос, тут же оборвав веселую шуточку на полуслове.
Мы мгновенно выхватили стволы, припав на колено и цепко вглядываясь в свои сектора обзора. Но, поняв, что в моем поле зрения — одна лишь пустота, как я, оставив Марго на стреме, перепрыгнул в сенсоры одного из мехов двойки. Быстро найдя на горизонте группу Чертей.
«Двенадцать больших», — посчитал их я. — «Расстояние — около километра с небольшим. Идут мимо.»
— Спокойно, — раздался в эфире тихий голос Ромунова. — Помните — у Чертей черно-белое зрение. Мы для них сейчас — просто пачка валунов на горизонте. Стоим без движения и не дергаемся. Пусть пройдут мимо.
— Да их тут всего ничего! — раздался голос Бердяева, комзвена двойки. — Капитан — давайте их перебьем! У нас патронов навалом!
— Заткнись, придурок! — с неожиданной серьезностью осадил курсанта Роман. — В этом секторе Чертей уже два месяца вообще не видели! Мы их даже на горизонте увидеть не должны были сегодня!
— А если они на горизонте — то могут быть где угодно! — продолжила за напарника Тина. — В том числе — и под ногами!
— Эта миссия только что стала опаснее, — коротко заявил Ромунов. — Отныне — всем с особой внимательностью смотреть под ноги! Не наступайте на песок. Обходите даже если придется сделать пару шагов в сторону!
Ну хоть что-то я запомнил. Черти прикрывали входы в свои туннели песчаными пробками. рассказы эротика Вот так наступил — и провалился на несколько метров вниз. И повезет, если внутри никого нет — авось свои вытащат. А если не повезет — то вытаскивать будет уже некого, сожрут прежде чем сверху скинут лебедку!
Мы несколько минут с замирающими сердцами наблюдали как вереница Чертей неспешно бежала по своим делам. Но на нас они не обратили ровным счетом никакого внимания, спокойно пройдя мимо. Позволив нам всем наконец-то облегченно выдохнуть.
— На будущее, курсанты, — тут же раздался голос Романа, — шуточки — шуточками, а на Шестом ковчеге лучше никогда не вступать в бой с Чертями если есть возможность разминуться! Помните — это их планета. И жуков тут дохрена! Глаза видят только десяток, а их в округе может оказаться несколько сотен! — весьма серьезным тоном предостерег нас пилот. — Многие звенья вот так вот решают пристрелить десяток-другой — проредить немного ряды. И просто не возвращаются назад. Усекли, молодняк?
— Так точно! — нестройно промямлили в ответ.
— Вам задали вопрос! — легонько повысил голос Ромунов.
— Так точно! — гораздо более отчетливо заполнил эфир сразу десяток голосов. — Спасибо что просветили!
— Так-то лучше, — удовлетворенно хмыкнул капитан. — Бегом марш! Попробуем немного нагнать график, пока есть возможность.
Мехи тут же сорвались на легкий бег. Легко выдавая где-то километров тридцать в час. Бег в мехе, впрочем, совершенно не напрягал мышцы. Позволяя нестись настолько быстро, насколько успевали двигаться ноги. И безо всяких проблем с нехваткой дыхания.
Другое дело, что настолько быстро Ромунов нам, конечно же, разогнаться не позволял. Соблюдая ритм неспешной утренней пробежки. Давая возможность спокойно смотреть и под ноги, и по сторонам.
Хотя глазеть, сказать по правде, было попросту не на что. Куда ни глянь — а вокруг одна лишь равнина. И вдруг — впереди открылся просто шикарный вид.
Да до того неожиданно, что я с некоторым трудом успел вовремя тормознуть, замерев шагах в четырех от крутого обрыва! Я осторожно глянул с края — отвесный склон под углом добрых градусов в восемьдесят пять уходил четко вниз метров на десять с небольшим!
— Еще одна прелесть Ковчега — крутые отвесные склоны, — раздался в динамике голос Ромунова. — Зазеваетесь — и грохнитесь вниз с высоты метров в десять-пятнадцать. Редко где на этой долбанной планете вы встретите склоны повыше. Посему, если не знаете местности заранее — никогда не разгоняйтесь.
— Полезная мудрость, кстати, — хмыкнула Тина. — Можно и к родной Рулетке применять тоже — если не знаешь, где сортир — не несись сломя голову! А то вылетишь из-за поворота, а там — генерал-майор!
— Собьешь с ног — и сортир уже не нужен! — расхохотался Роман, заканчивая за партнершей мысль.
Вызывая у нас с Марго безудержные улыбки. Нет, с этой парочкой я определенно готов постоянно ходить на миссии.
Ромунов тем временем подошел к краю и попросту спрыгнул вниз. С грохотом приземляясь на каменистую почву и обводя округу невесть когда успевшим перекочевать с бедра в руку дробовиком.
— В... за... ой, — сказал он. Голос постоянно хрипел и обрывался — мы уже вошли в зону электромагнитной бури, изрядно сбивавшей радиоволны даже на такой небольшой дистанции.
— Надеюсь, салаги, вы получили хотя бы «удовлетворительно» за тренировку с ножным гарпуном! А то на обратном пути мы кого-нибудь принесем в жертву богу обрыва! — зловеще захохотал Роман.
Я, даже и не скрывая улыбки, бегло окинул взглядом предстоящий путь. Судя по краскам — впереди было еще как минимум километров десять каменистой почвы, а после нее — начиналась серая полоса. Песок.
Немного подогнуть ноги и грациозно прыгнуть вперед. Мех с легкостью пролетел десять метров, изящно припав на колено в конце. И поспешно пошел вперед, освобождая место для следующего прыгуна.
Лишь глядя на местные пейзажи я начал понимать, почему нас, атлетов, столь усердно гоняли с акробатикой. Я бы сейчас, после месячной подготовки, даже без меха не слишком-то и опасался бы с третьего этажа спрыгнуть. А уж в стальном рыцаре, конечности которого обладали гораздо большей прочностью, чем мое собственное тело — так и с пятого сиганул бы не раздумывая.
Шуточки Монстра становились все более веселыми из-за то и дело проскальзывающих в них пробелов. Мы, конечно, перешли на режим связи «от машины к машине», но буря все же умудрялась вклиниться в наши разговоры даже с учетом того, что расстояние между мехами редко где превышало три метра.
В то время как земля под ногами отчетливо скрипела под нашими ногами. Судя по раздававшимся звукам, булыжники, на которые мы наступали — были отчасти металлическими. На инструктажах нам рассказывали, что на подобной почве можно даже попытаться включить магнитные захваты в ногах для большей устойчивости. Для стрельбы или когда на тебя набрасывается какой-нибудь здоровый жук.
Ромунов погнал нас вперед легким бегом. Стремительно сокращая расстояние до цели.
— Да блядь! — неожиданно разорвал тишину возглас Питона десятью минутами позже.
— Всем стоять! — тут же раздался голос Ромунова.
Я стремительно встал на месте. Маргарита, как и положено канониру, не сводила глаз с горизонта. В то время как я, пользуясь моментом бездействия, оглянулся назад в попытке узнать, что же случилось.
И мои губы тут же разошлись широкой улыбкой.
Щадоленко умудрился забыть про приказ «не наступать на песок». И теперь его мех завалился на бок, упираясь одной рукой о землю. В то время как нога провалилась в дыру словно в открытый колодезный люк посреди тротуара. Веселый монстр сделал три шага к нему и, протянув руку, вытащил мех из дырки.
— Вот я ща им устрою! — со злорадным упоением в голосе заявил Питон, сдергивая с пояса гранату.
— Замри! — тут же затопил кабину изрядно усиленный голос капитана, вынудив меня аж задержать дыхание.
Я перевел взгляд на командирский мех и увидел, что в руках у Двуглавого дробовик, нацеленный точно на двести двенадцатый мех под управлением Щадоленко.
— Повесь гранату на место, рядовой! — тихим, угрожающим тоном произнес Ромунов.
— Но, капитан, я просто хотел закупорить эту дыру! — поспешно попытался оправдать свои действия Питон, медленным, показным движением отправляя гранату обратно на пояс.
— Идиот, — хохотнул Рома. — Тебе повезло, придурок, что тебя сразу не пристрелили! — веселым, задорным тоном добавил он, разряжая обстановку. — Эй, курсанты, кто-нибудь помнит, каковы среднестатистические потери на Шестом ковчеге?
— Около пятисот за три месяца! — мгновенно ответил я.
— О, молодец, Бельчонок! — из интеркома тут же донесся звук хлопков. — А кто сумеет сказать, сколько из этого количества — молодые, недавно выпустившиеся курсанты?
— Много? — робко промямлил Виталий.
— Примерно семьдесят процентов, — со всей возможной серьезностью произнес Ромунов, вешая дробовик на место. — И все из-за вот таких придурков, для начала наступивших на песок, а после решивших метнуть гранату в лаз из которого не полезли Черти!
— Эм... а в чем проблема-то? — чуть более злобным тоном, превосходно понимая, что все до единого присутствующие сейчас вслушиваются в выволочку, поинтересовался Питон.
— Идиот, — с хохотом повторил свой вердикт Роман. — Слушай сюда, полудурок! Щас наставлю тебя уму-разуму! — пытаясь изобразить старческий голос начал выдавать местную справку Рома. — Если Черти тут же не полезли — значит их в ближайшей округе от лаза просто нет. Значит если и услышали — то приняли за случайное обрушение одной из пробок. А вот если ты туда гранату кинешь — то она по металлизированным туннелям такой звукан даст, что нам на голову вся Преисподняя вывалится! Так что легче тебя сразу пристрелить, придурок, чтобы уберечь остальных от твоих заскоков!
— Да ладно-ладно! — поспешно пошел на попятную Щадоленко. — Я понял! Больше ничего без приказа делать не буду!
Я от себя мог лишь повторить слова Романа. Идиот. Особенно с учетом что нам этот пункт не так давно с экрана мужик объяснял. И это Щадоленко, который внаглую кичился в первые дни тем, что внимательно слушал все инструктажи! Судя по всему, Виталий решил, что он прекрасно помнил все еще с первого раза и решил мысленно полентяйствовать...
— Капитан, вы же понимаете, да? — разорвала напряженно затихший эфир Тина каким-то завуалированным вопросом.
— Да, — мгновенно откликнулся Ромунов. — Доложу по возвращению.
Оставив меня, да и кучу остальных курсантов, ломать головы над смыслом случайно подслушанных фраз.
Наша группа между тем двинулась дальше. За пару минут добравшись до края песка.
До самого горизонта, насколько видел глаз — унылая серая масса. Перекатывающаяся под порывами ветра небольшими барханчиками.
— Дальше — идем по песку, — сухо заявил Ромунов. — Нам предстоит преодолеть восемь километров, так что всем быть предельно осторожными! Именно тут, на песке, у Чертей самое большое преимущество.
— Копают они уж точно как черти! — отрывисто вклинился Рома, в юморной манере быстро поясняя основную опасность.
— Идем шагом, — приказал капитан. — Держать дистанцию между машинами в три метра. Атлеты неотрывно глядят под ноги впереди идущей мыслежуйке! Держите в руках оружие. Плазменную винтовку, если у вас она есть. Если увидите что из песка вырываются конечности жуков — сразу же палите сквозь песок! Вряд ли убьете, но, возможно, сумеете отпугнуть, — быстро напомнил кусок инструктажа Ромунов, бесстрашно отправляясь вперед.
Это были, пожалуй что, самые напряженные сорок минут пути. Даже Рома с Тиной прекратили откалывать свои шуточки, во все глаза пытаясь выглядеть признаки подземной угрозы.
Но — все прошло тихо. Позволив нам всем облегченно вздохнуть едва лишь под ногами снова заскрежетала твердая земля. Тут же срываясь вперед легкой рысцой, быстро и без приключений преодолевая оставшиеся пятнадцать километров.
— Приехали, — заявил Рома, снимая со спины свой рюкзак и ставя его на землю.
— Че? Куда? — ворвался в эфир Бердяев. — А тут не должно быть какого-то зонда?
— Точняк, — поддакнул Питон. — Тут же ж нихрена нет!
— Просто смотреть уметь надо, — послышался смешок выбравшегося из своего гроба инженера.
Фигура в желтом скафандре направилась прямо к единственному объекту, который хоть немного выделялся на местном фоне — здоровенному, с человека высотой, булыжнику неправильной формы.
Техник коснулся камня в нескольких местах и на сколотой поверхности вдруг приоткрылась небольшая панель. Открывая скрытую внутри электронику.
— Все, что хоть немного выделяется на фоне местного пейзажа, Черти уничтожают за считанные дни, — пояснил Ромунов. — Так что исследовательские зонды, в большинстве своем, замаскированы под какие-нибудь здоровые камни.
— И даже это их иногда не спасает, — хмыкнул Кайданов. — Чертовы жуки забавы ради начинают играть камнями в футбол.
— Че, серьезно? Прямо командами? — с ехидной издевкой в голосе поинтересовался Питон, держа в руках длинноствольную винтовку и вглядываясь в горизонт.
— Отож! — хохотнул Рома. — По всем правилам — четко по одиннадцать тварей, пара-тройка запасных с каждой стороны. Поле, правда, никак нормально расчерчивать не научится — что ни рисуют, вечно круги получаются!
Я снова почувствовал, как лицо против воли скривилось в улыбке. Пытаться подкалывать Веселого монстра, кажись, было совершенно бесполезной идеей. Ромка вообще безо всяких проблем всю дорогу тушил едкое ехидство Виталика своими шуточками. Явно находя какое-то извращенное удовольствие в том чтобы раз за разом обращать слова Щадоленко против него самого же.
— Простите за очередной идиотский вопрос, но на кой хрен мы с собой техника тащили? — поинтересовался Питон, когда Кайданов снова занял свое место в ящике за плечами у меха. — Он ведь тупо вставил флэшку и клацнул пару кнопок! С этим любой ребенок бы справился!
— Это потому, юный отрок, что ученые считают нас, вояк, клиническими идиотами! — скрежещущим тоном типичного дедка тут же произнес Рома.
— Если разрешите вклиниться? — раздался в эфире голос Кайданова. — С зондом могли случиться какие-то неполадки. Профессиональный инженер может устранить мелкие неисправности и диагностировать остаток на месте. Солдат этому, конечно, научить можно...
— Но никому это нафиг не надо, — закончил за техника фразу Ромунов. — Проще держать на станции пару десятков мелких по званию инженеров, отправляя их на поверхность планеты. Если внезапно убьют — всегда можно без труда натренировать нового.
— Расходный материал, да? — хмуро пробормотала Диана, с головой выдавая свой личный интерес в этом вопросе. — И никто не возражает?
— Мы тут все — расходный материал, — хмыкнула в ответ Тина. — Дома-то жить негде, так что правительство только радо скинуть молодняк к нам на Рулетку. И плевать, что мало кто возвращается обратно на Землю. Умирают-то на Ковчеге все героями! Дома торжественно вручат родственникам медальку за отвагу и успокоятся.
И самой печальной в этом была предельная правдивость и точность. На нашей родной планете уже давным-давно, еще лет, наверное, сто назад, стоило бы проредить ряды человеческой расы. Но гуманизм и толерантность никак не давали людям сделать необходимое.
Вынуждая всех лишь смотреть за медленным угасанием матушки-Земли. А политикам давая отличную возможность помахать руками с экранов телевизоров в попытках сделать что-нибудь. Проще говоря — запустить еще один многомиллионный проект по предотвращению очередного экологического коллапса. Финансированием которых мы, на Ковчеге, в общем-то и занимались. Хотя куда там на самом деле шли заработанные деньги — вряд ли хоть кто-то сумел бы разобраться.
Весь мой мозг пылал. Несмотря на то, что мы не провели на поверхности Ковчега еще и двух часов, но я уже был уставший как последняя скотина! И все — от постоянного напряжения. От попыток вовремя углядеть опасность, способную появиться вообще откуда угодно! Разве что можно было не ожидать нападения с воздуха. На планете, насколько было известно, не существовало ни одной летающей твари.
В итоге — я устал как зараза. На пару с Марго, если уж говорить начистоту. Просто от витавшего в воздухе накала сосредоточенности. Будто мы пришли на разборку, а вторая сторона изрядно запаздывала. Не давая нам возможности ни расслабиться, ни отложить оружие в сторону на пару минут.
А впереди был еще весь обратный путь! Благо что на сей раз хоть дорога была известна — не нужно было опасаться сверзиться с какого-нибудь склона!
Ромунов снова погнал нас легким бегом. Вероятно, пытаясь по максимуму сократить наше пребывание на вражеской территории. И какое-то время все было в порядке. Пока на пути не показалось песчаное море. Вынудившее отряд снова с ожесточением плестись быстрыми шагами по разъезжающейся под ногами поверхности, с остервенением всматриваясь себе под ноги.
И даже Веселый монстр в очередной раз отставил в сторону свои шуточки, предпочитая уделять внимание лишней проверке почвы. Как-то походя отбрасывая в сторону все попытки курсантов хоть немного разрядить обстановку, быстро сводя на нет вообще все наше общение. В эфире раздавалось лишь напряженное дыхание.
— Стоять! — раздался вдруг приказ Ромунова. — На колено, живо!
Я поспешно опустил мех, шаря глазами по горизонту в попытке понять, из-за чего весь сыр-бор. И нашел.
На самом краю видимости по правому флангу вдалеке клубилось небольшое песчаное облако.
— Твою же ж мать... — присвистнул Рома.
— Что это? — полушепотом поинтересовался Бердяев.
— Это, сынок, охотничья стая Чертей, — с легкой тенью шуточки произнесла Тина. Вот только голос слишком дрожал от напряжения, чтобы хоть кто-то сумел оценить юмор. — Судя по размеру пылевого облака — где-то около сотни тварей.
— Скорее — двух сотен, — тут же поправил Ромунов.
— Руки в ноги и роняя кал? — предложил Рома.
— Нам еще километра три до твердой земли. Стоим и держим оборону, — спустя две секунды размышлений заявил капитан. Тут же начав перестраивать группы в боевой порядок.
— Вы ж вроде говорили — что лучше сваливать при возможности? — воспользовался паузой Бердяев. — Так какого хрена мы готовимся вступать в бой?
— По песку мех выдает километров тридцать-тридцать пять, — ответил Рома. — А Черти — легко выжимают все шестьдесят! Не убежим мы, короче! Слишком далеко до нормальной земли! Твою же ж мать...
Ромунов быстро перестроил подопечных в широкий клин. На острие — ребята с дробовиками. Вероника, на пару с мехом из двойки, уже вовсю палили из своих винтовок, пытаясь снять крупных тварей. В то время как остальные просто ждали.
Прошло несколько секунд прежде чем предельное увеличение позволило разглядеть отдельных жуков, несущихся чуть впереди основной толпы.
Ростом эти тварюги были где-то около трех-пяти метров. Закованное в разрисованный серо-фиолетовыми разводами пропитанный металлом хитин тело изрядно вытянуто назад. По бокам — восемь здоровых ног с четырьмя сочленениями у каждой. И все они заканчивалась острым концом, способным пробить человеческое тело как иголка — лист бумаги. В то время как вдоль самого панциря, прижимаясь к бокам, красовались еще две лапы, увенчанные вытянутой клешней — наиболее опасное оружие классического Черта.
В то время как на лапах, обвив конечностями иглу, ехали жуки помельче. Готовые в любой момент отцепиться и понестись к нам в попытке выпустить свой заряд кислоты прямо в грудину. Или еще хуже — закопаться в песок и аккуратно проползти прямо к нам под ноги, вырвавшись из под земли в последний момент и попытавшись вскарабкаться по ногам наверх.
— Помните — настоящие жуки не всегда ведут себя так, как вы видели на тренажерах! — быстро выдал последнее напутствие Ромунов, вскидывая плазменную винтовку, готовясь влепить заряд первой же твари, что окажется в зоне поражения. — Так что постоянно ожидайте какой-нибудь подлянки, курсанты!
— Я на такое не подписывался! — хохотнул Роман, занимая позицию в пяти шагах позади основной шеренги. Его мех вытащил оба дробовика и наставил в песок под ноги курсантским мыслежуйкам. Готовясь при необходимости отразить опасность из под земли. — Отличная миссия, говорили они! Слетай на Ковчег, развейся, говорили они! Отлично отдохнешь, говорили они! — веселым тоном добавил он, заставляя народ в последний раз улыбнуться перед тем как волна насекомых достигла нас.
Марго просто не успевала нажимать на курок. Наша задача была всего-то контролировать примерно шесть метров надвигавшегося на нас пылевого облака. И мы просто не справлялись! Не успевал один зеленый сгусток слететь с конца нашей винтовки, как нужно было выпускать еще два!
Дробовики палили на полную катушку, отстреливая мелких склизких паучков. Но то и дело выстрелы успевали запоздать. Твари постоянно вели себя не так, как мы привыкли на тренажерах!
Маленькие кислотные пауки должны были ненадолго затормозить, чтобы метнуть свой заряд, да только шиш! Они то и дело плевались прямо на ходу! Пусть и зачастую при этом промахивались. А иногда и вовсе пытались пробежать между ног и выпустить свой фонтанчик кому-нибудь в спину! Благо что Веселый монстр отстреливал таких зараз практически гарантированно, позволяя мне не беспокоиться за свою спину.
И не прошло и полуминуты, как нам в грудь прилетел заряд кислоты. Разъев кусок стальной пластины до весьма опасно-тонкого состояния! Благо что мы хотя бы успевали справляться с большими тварями, способными этим воспользоваться!
По команде Ромунова в дело пошли гранаты. Не слишком-то эффективно прорежая ряды противников. Хитиновые панцири то и дело сводили на нет урон от гранат, но звуки взрывов весьма неплохо дезориентировали Чертей, вынуждая их несколько секунд тупо метаться из стороны в сторону, получив звуковой удар по своим чувствительным барабанным перепонкам.
А еще десятком секунд позже — в дело пошла ракетница Макса. Послав полные горючего напалма ракеты прямо в гущу накатывавшей на нас волны. Создавая минутную завесу огня между нами и наступающими тварями.
И вдруг — из интеркома раздался панический крик. Мои глаза метнулись в сторону и увидели, как один из мехов просто уходил под песок! Будто его стремительно что-то затягивало! Сосед наклонился и успел ухватить мыслежуйку за руку, пытаясь не дать песку поглотить товарища.
— Он уже мертв! — тут же раздался голос Романа.
— Аловласка, отпусти! — раздался хриплый приказ Ромунова. — Отпусти Бердяева или тебя утащат вместе с ним!
«Бердяева!?» — только и успел подумать я.
Но страх потерять Анастасию уже открыл между мной и ней прямой канал связи.
— Настя, брось! Или затянут! — напряженно бросил я, отступая на полшага в сторону, пропуская мимо себя излишне близко подобравшегося жука. Хитиновая туша пролетела на полшага мне за спину, тут же получив летальный заряд дроби от Монстра.
— Но... — раздалось хныканье из интеркома, но я тут же его перебил.
— Отпусти немедленно! — рявкнул на свою девушку я.
И ее рука, уже успевшая погрузиться в песок в тщетной, обреченной на провал, попытке вытянуть Бердяева, разжалась. Обрекая своего товарища на гибель. Но быстро возвращаясь в бой за еще живых.
— Это становится слишком опасно! — заявил Ромунов десятком выстрелов позже. — Паньшина! Хватай двести пятнадцатого и двести двадцать четвертого и улепетывай! Сто метров назад и к хребту! Ждите наверху сколько сможете — мы догоним позже!
— Есть улепетывать! — без малейших колебаний заявила Тина. — Бельчонок, Алогривка, за мной! На вас прикрытие тылов!
— Фланги! — не унимался тем временем капитан. — Сомкнуть ряды и прикрыть отступление заградительным огнем! Не давайте жукам вас обойти!
— А как же остальные!? — уже на бегу с явным испугом спросила Настя. По голосу отчетливо чувствовалось, что девчонка сейчас держалась на одном лишь адреналине в крови — иначе бы уже забилась в какой-нибудь уголок и вовсю ревела.
— За них не беспокойся — Ромунов как-нибудь выкрутится! — тут же заявила старшая подруга.
— Вон, уже крутится! — напряженно заявил Рома.
Марго тут же оглянулась — я был слишком занят, пытаясь выдерживать весьма шустрый бег по осыпающемуся песочку. С левого фланга, где сражалась двадцать первая группа, в кишащую толпу жуков ударил ослепительный луч.
Сам воздух тут же поплыл как какая-нибудь лужа, мешая нормально рассмотреть пытавшееся добраться до деликатесного мяса стадо жуков. Попавшие под удар Черти тут же начали корчиться и падать на землю, тут и там вспыхивая на секунду, на глазах обгорая до черноты.
— Солнцепушка творит чудеса, — с легким смешком в голосе заявил Рома. — Теперь капитан просто поставит отряд на оплавившийся песок, чтобы никого больше не утащили! А если вдруг окончательно припрут к стенке — у Двуглавого еще один выстрел есть! Как-нибудь — выстоят! Так что ноги в руки и бегом отсюда!
И мы побежали! Настолько быстро, насколько вообще могли! Всеми силами стараясь не думать о том, что кого-то мы все же сегодня потеряли. На, как считало начальство, безопасной миссии, вообще не предполагавшей встречи с противником. Но — это Шестой ковчег. Здесь даже тихая прогулка могла обернуться мясорубкой. А самый надежный план — вылететь в трубу. Как мы только что поняли.
— Ты ничего не могла сделать, — сказал я в интерком в попытке подбодрить свою девушку.
— Знаю, — шмыгнула носом Настя. — Но... от этого не легче.
И услышав мелкие всхлипывания я мгновенно понял, что по щекам Анастасии сейчас вовсю текли слезы. Но она пыталась держаться. Несмотря на то, что именно ей пришлось разжать руку своего товарища, позволяя какому-то жуку утащить Бердяева под песок. Чтобы в глубине неспешно взломать стальную пластину и сожрать.
— Ты же помнишь инструктаж? — тихим тоном попытался я приободрить девушку. — Единственный способ не дать жуку утащить мех под песок — это не дать ему нормально вцепиться, спугнув в самом начале. А когда половина машины уже ушла под землю — тут и втроем не вытягивают.
— Помню, — в очередной раз шмыгнула Настя.
«Оставь ее», — тут же пришла мне мысль Маргариты. — «Без обид, милый, но ты ей сейчас ничего толкового сказать не сумеешь. Лучше просто обними как следует по возвращению. И молчи. Потому что слова тут уже не помогут.»
Я был искренне поражен обилием сочувствия, исходившего от моей партнерши. И отчетливой решимостью выпутаться из всей этой передряги.
— Не хотелось бы прерывать вашу идиллию, голубки, но за нами таки увязался хвост, — с легкой ноткой раздражения произнесла Тина. — Отстреливайтесь на ходу, не останавливайтесь! Нам еще где-то около двух километров надо отмахать — дальше уже сумеем померяться в скорости с этими гадами!
Маргарита поспешно обернулась, найдя глазами с два десятка быстро нагонявших нас здоровых Чертей. Плазменная винтовка тут же оказалась в руках, а в голове девушки вовсю вертелись наметки, как можно прицельно выстрелить прямо на бегу. Такой тренировки как стрелять назад у нас еще не было.
Впрочем, мысленный тандем здорово помогал. Я время от времени отклонял тело несколько дальше чем было нужно, а Марго, подлавливая момент, выстреливала зеленый заряд в ближайшую тварь. Иногда даже попадая точно в цель.
В то время как двадцать четвертый мех просто замирал на пару секунд, с двух рук посылая одновременно и сгусток плазмы и заряд картечи в преследователей. Практически гарантированно убивая ближайшую тварюгу, тут же бросаясь вперед сломя голову в попытке догнать несущегося во весь опор Рому.
Мы отстреляли десяток тварей прежде чем наконец-то достигли твердой почвы. Тут же набрав приличную скорость, избавившую нас от необходимости стрелять. Тем более что патроны к винтовке подходили к опасной черте — в запасе оставался всего один магазин. То есть где-то десятка полтора выстрелов. Еще, конечно, оставался совершенно нетронутый дробовик, но перспектива попытаться разобраться с десятком Чертей на ближней дистанции тут же заставила мои волосы зашевелиться в отчетливом приступе страха.
— Так, вижу отвес! — произнесла Тина пятью минутами этой гонки позже. — Вы двое — остаетесь внизу, я вас прикрою сверху!
— Чем, дробовиком? — ехидно поинтересовался я. — Без обид, но лучше забирайтесь вместе с Настей! Мы с Марго вас прикроем! А потом — вы нас!
Я старался не думать, что «потом» может либо не наступить, либо просто не понадобиться. Потому что нам нужно было отстрелять всего какой-то десяток жуков! Мы, теоретически, даже в одиночку могли бы справиться с этой задачей.
«Ох, не накаркал бы ты, герой хренов... « — тут же прилетела мне полная сомнения мысль Марго.
— Ладно, уговорил, Бельчонок! — не тратя времени на перепалку ответила Тина. — Двести двадцать четвертый, пользоваться ножным гарпуном умеешь?
— Более-менее! — с некоторым сомнением ответил Женька.
— Захочешь жить — сейчас научишься! — со смешком заявил Рома. — По команде...
«Как-то она больно быстро согласилась», — пронеслось у меня в голове тем временем. Склон был уже в какой-то сотне метров и я мысленно уже готовился резко развернуться, встречая толпу жуков лицом.
«По моему, нас просто уже списали», — с горькой усмешкой ответила мне Марго. — «Тем более что у наших друзей, кажись, подкрепление!»
Я в открытую выматерился, едва лишь уловив в мыслях Маргариты картинку несущейся за нами стаи из пары десятков Чертей. Толи преследователей изначально было больше, чем мы считали, толи жуки свистнули подмогу уже где-то тут, выйдя с песка. Я тут же вспомнил о лазе, в который умудрился засунуть ногу Питон. А где один лаз — там, поди ж, и целый улей под землей?
Волноваться по поводу возможности скорой гибели, впрочем, было попросту некогда. Рома крикнул «Сейчас!» и все тут же стремительно завертелось.
Два меха одновременно выстрелили вверх по склону своими крюками. Те перелетели через гребень и накрепко впились в поверхность, за считанные пару секунд уходя с помощью встроенного бура глубоко под землю. И две мыслежуйки начали неспешно карабкаться вверх. Одна — с явной сноровкой, другая — неумело и медленно. Только и того что не срывалась вниз.
Но мне было просто не до этого. Винтовка быстро отстрелила остаток вставленного магазина в ближайших Чертей, свалив четырех тварей меткими зелеными плевками.
Повинуясь мысленной команде оружие сбросило отработанный магазин прямо на землю — у Маргариты просто не было времени убрать его в ножной карман. Рука пошла вниз, вынимая последнюю из оставшихся стальных коробок, заполненных массивными зарядами, и посылая ее в свободное гнездо на винтовке.
Я же, едва лишь Марго освободила левую руку, тут же выхватил дробовик. Готовясь при необходимости вести параллельный огонь. Но пока что просто посылая машину неспешными шагами в сторону, пытаясь поставить основную волну Чертей за спину ближайшим тварям. В попытке заставить их мешаться друг другу.
И это сработало! Добрый пяток пронесся мимо нас, начав карабкаться на стену в попытке добраться до уже как минимум наполовину преодолевших склон мехов.
Маргарита бегло расстреляла остаток плазмы в более опасных для нас тварей, перехватывая у меня управление дробовиком. Позволяя мне полностью сосредоточиться на маневрировании в попытке не угодить под хитиновые конечности, то и дело мелькавшие гораздо ближе чем мне бы хотелось.
Было страшно до усрачки! Я прекрасно понимал, что любое мгновение может оказаться для нас последним. Что стоит мне неудачно поставить ногу и упасть — и все будет кончено. Что стоит отойти не в ту сторону — и подставлюсь под удар какой-нибудь членистоногой твари, которая тут же не преминет возможностью мною перекусить.
Но страх провоцировал выброс адреналина, существенно обострявшего восприятие. Разгоняя мозг в какие-то невообразимые высоты. Позволяя на лету выхватывать мелкие детали, принимая нужные решения.
Выстрел дробовика. Картечь вонзилась точно в рыло подступавшей твари. Глаз улавливает отблеск справа. Спешно отпрыгиваю от него, вовремя пропуская мимо себя здоровенную клешню, намеревавшуюся оттяпать мне руку.
Вижу как поверх еще не упавшей мертвой твари на меня напрыгивает еще одна. Понимаю, что сейчас уже не сумею уйти еще дальше. Падаю на спину. Ноги упираются в брюшину Черту, перебрасывая его поверх себя. Маргарита вовремя нажимает на спусковой крючок, пробивая мягкую бочину и прорезая нутро до самого мозга, укрытого под первой хитиновой пластиной.
Быстро перекатываюсь по земле в сторону, отталкиваясь в нужный момент, рывком ставя мех на ноги. Беглый взгляд по округе и срываюсь на бег, выходя из под очередного удара.
— На стену... онок! Мы... кроем! — разрывает тишину хрипом интерком. Мозг мгновенно заполняет пробелы в сообщении и я тут же по кратчайшей траектории несусь к стене.
Сверху один за другим слетает четыре зеленых сгустка, расчищая мне путь. Из ноги на ходу выдвигается навороченный крюк-кошка и улетает в небо. Приземляясь где-то за гребнем крутого склона.
Марго только и успевает жать на гашетку, пытаясь отстрелять оставшихся Чертей, но в основном лишь замедляет их. Не слишком-то метко, впопыхах, положенная стальная дробь лишь царапает хитин, да ломает конечности, тут и там попадая в сочленения лап.
Сверху начинают раздаваться выстрелы из дробовиков. У Насти тоже закончились патроны. Но результат еще более плачевный — с высоты попасть в незащищенные точки гораздо сложнее.
Слышу отчетливый скрежет чьей-то лапы по задней стенке кабины. Но руки уже вовсю помогают ножному гарпуну, хватаясь за любые выступы и подтягивая стальное тело наверх. Упорно цепляясь за жизнь и не желая с ней расставаться.
На губах проглядывает отчетливая улыбка едва только я понимаю — выберемся! Теперь — уже точно выберемся!
Мыслежуйка карабкается хоть и медленно, но гораздо шустрее Чертей! А значит — выкарабкаемся! А тех идиотов, что полезут следом — втроем нашпигуем шрапнелью!
Вижу как Настя срывается с места и наклоняется над обрывом, протягивая мне руку. С благодарностью хватаюсь. Ощущая как все напряжение последних секунд вдруг сваливается с плеч. Наполняя мозг на пару секунд блаженной дремой отдыха.
И вдруг вижу как двести двадцать четвертая машина достает нож. По лезвию начинает идти волна отблесков — миниатюрная циркулярная пила, предназначенная прорезать пропитанный металлом хитин за считанные мгновения, тут же заработала. И впилась в стальной трос, удерживающий мою машину над обрывом.
Мы с Марго только и успели, что изумленно распахнуть глаза. Прежде чем наш мех сорвался вниз.
«Вот говнюк!» — пронеслась пропитанная полыхнувшей ненавистью мысль Маргариты.
Мы упали прямо на какую-то тварюгу. Судя по разнесшемуся звуку ломаемых костей — просто раздавив ее всмятку своим весом.
Марго сдернула с бедра дробовик, но слишком поздно. Черти уже не только опомнились, но и залезли на нас. Быстро осыпая стальной корпус сильными ударами.
Один из которых тут же нашел ослабленную кислотным плевком проплешину на груди.
Ухо резанул неприятный скрежет ломаемого металла. А из стальной пластины передо мной в кабину медленно вдавилась здоровенная клешня, заполнившая меня и Марго короткой вспышкой ужаса.
«Ну нет, сожри-ка вот это!» — вспыхнуло вдруг в моей голове наше с Марго стремление выжить. Руки, все еще соединенные нейронным интерфейсом в одно целое, одновременно выдернули из кобуры пистолеты и осыпали конечность коротким градом пуль. Вынудив ее отступить.
И тут же вернуться. Одним яростным ударом пробивая стальную пластину и, ломая пластик защитной маски, впиваясь прямо мне в череп! Щеку обожгло бешеной болью, а в голове разорвался целый фейерверк!

 Глава 9: Новое имя
Пeрвoe oщущeниe — тупaя, пульсирующaя бoль. Нaстoлькo сильнaя, чтo хoтeлoсь пoпрoсту зaвыть, нo грудь чтo-тo изряднo сдaвливaлo — я нe мoг дaжe и нoрмaльнo вдoхнуть, чтo уж гoвoрить oбo всeм oстaльнoм!
Нo пaмять быстрo пoдскaзaлa, чтo сeйчaс нe врeмя рaссиживaться! Пeрeд глaзaми с кристaльнoй oтчeтливoстью вoзникaeт грoмaднaя клeшня Чeртa. Вся тeмнo-кoричнeвaя, с вoлнистым фиoлeтoвым рaзвoдoм, тянущимся пo пoвeрхнoсти кудa-тo к oснoвaнию, сoкрытoму зa лицeвoй плaстинoй мeхa.
Пoмню мeлкиe выщeрбины нa кoсти. Мeлкиe бoрoздки и скoлы, бeгущиe пo хитину. И мaлeнькиe тoчки нaлипшeй грязи.
Пoмню oщущeниe, хoтя с бoльшoй бы рaдoстью зaбыл eгo нaпрoчь! Кaк этa клeшня впивaeтся в мoй чeрeп. Бoль нeимoвeрнaя! Будтo к кoжe прижaли рaскaлeнный вeртeл и для пoлнoты oщущeний eщe и пoвoзили им тудa-сюдa!
Нo eдвa тoлькo вoспoминaниe угнeздилoсь в гoлoвe, кaк тут жe пoнимaю — бoль всe eщe здeсь! Никудa нe дeлaсь!
С бoльшим трудoм пытaюсь стряхнуть oвлaдeвшую мнoю бeзмятeжнoсть. Тeлo тут жe пoчувствoвaлo лeгкую встряску. Пытaюсь рaзлeпить глaзa, нo oни никaк нe жeлaют пoддaвaться. Лишь eлe-eлe дрыгaются, нe в силaх oткрыться.
Oчeрeднaя встряскa. Нa сeй рaз — внeзaпнo зaбoлeлo плeчo. Будтo Рoмунoв мeня сo всeй силы швырнул нa мaты, выбивaя вeсь вoздух из лeгких!
Мoзг зaпoздaлo пoчуял нeлaднoe! В гoлoвe цaрил кaкoй-тo тумaн, густым пoкрывaлoм oкутaв сoзнaниe жгучeй смeсью из бoли. Снoвa и снoвa вынуждaя eгo oтключaться.
Изo всeх сил нaпрягaю силу вoли, пытaясь рaзлeпить глaзa! Пoчувствoвaть хoть чтo-тo, крoмe этoй всeпoглoщaющeй бoли! Увидeть сaмoму, чтo прoисхoдит вoкруг! A нe пытaться угaдaть пo тeм жaлким oбрывкaм, чтo всe жe дoлeтaли дo мeня!
Чувствую кaк сeрдцe в груди нaчaлo выбивaть быстрый ритм. Пo вискaм и спинe тeкут кaпли гoрячeгo пoтa, нo я упрямo рвусь впeрeд! Прoрывaясь чeрeз скoвaвшую мeня бoль. Oщущaя лишь кaк лицo нaчинaeт рaскaлывaться нaдвoe! Гoлoвa пульсирoвaлa тaк, будтo гoтoвилaсь вoт-вoт взoрвaться!
И вдруг, кoгдa oщущeния ужe стaли прaктичeски нeвынoсимыми — вспышкa свeтa!
Пeрeд глaзaми мeчутся кaкиe-тo нeясныe силуэты. Нe мир, a кaкaя-тo нeвнятнaя рaзмытaя мaзня! Кoричнeвыe пятнa тo и дeлo пeрeмeжaлись с сeрыми. Слишкoм быстрo. Глaз дaжe нe успeвaл зaцeпиться, чтoбы хoтя бы пoпытaться угaдaть — a чтo я вooбщe вижу?
Тeлo снoвa тряхнулo. Oчeрeднaя вспышкa бoли в зaтылкe.
Нa сeй рaз — впeрeди лишь нeчтo синee. Лeвый глaз всe eщe зaкрыт, смoтрю нa всe oдним лишь прaвым. Кaртинa умирoтвoряeт нa сeкунду свoeй бeзмятeжнoстью. Рaвнoмeрный синий фoн. Смoтрeть пoпрoсту нe нa чтo.
И вдруг — вся блaжeннaя истoмa рaзлeтaeтся вдрeбeзги oт зaпoлoнившeгo мир кoричнeвoгo пятнa!
Сeрдцe нaчинaeт стучaть eщe сильнee! Слышу удaры в свoих ушaх! Бoльшe пoхoжиe нa бaрaбaнную дрoбь! Рeзкую и быструю! Гoтoвую рaзoрвaть мoю чeрeпушку oт пoистинe oхрeнeннoй вспышки гoлoвнякa!
Чeй-тo гoлoс... Умoляющий. Выкрикивaeт мoe имя? Дaжe нe мoгу рaсслышaть eгo... будтo прoстo звучит гдe-тo внутри — oтгoлoскoм мoих сoбствeнных мыслeй. Рeзкий вскрик oтрeзвляeт!
Oтчeтливый визг удaряeт пo ушaм! Зaстaвляeт тряхнуть гoлoвoй, чуть ли нe тeряя сoзнaниe oт oчeрeднoй вспышки бoли! Нo в глaзaх вдруг прoясняeтся! Будтo нaкoнeц-тo ктo-тo сдeрнул с гoлoвы цeллoфaнoвый пaкeт, мeшaвший тoлкoвo смoтрeть нa прoисхoдящee вoкруг.
Срaзу жe глaз впивaeтся в oпускaющуюся свeрху клeшню!
Тeлo срeaгирoвaлo быстрee, чeм мoзг успeл oсoзнaть oпaснoсть! Oщущaю прeдaтeльскую дрoжь в мышцaх — тeлo измoждeнo дo прeдeлa, нo всe eщe рвeтся впeрeд, пытaясь зaцeпиться зa пoслeдниe мгнoвeния ускoльзaющeй жизни!
Жeлeзныe пaльцы oбхвaтили клeшню, oстaнoвив ee буквaльнo в кaкoй-тo лaдoни oт мoeй гoлoвы! Вспышкa ужaсa. Oтчeтливo пoнимaю — нe удeржу! Нужнo чтo-тo придумaть!
Ктo мeня звaл? Ктo вынудил мeня прoбудиться oтo снa? Нe oщущaю никoгo вoкруг. Лишь гнeтущee oдинoчeствo...
Кoe-кaк пeрeвoрaчивaюсь нaбoк, стaлкивaя клeшню в стoрoну! Хитинoвaя иглa тут жe вoнзилaсь в зeмлю. Пo ушaм скрeжeтнул прoтивный лязг. Oщущaю прoбeжaвшую пo пoзвoнoчнику дрoжь! Пoнимaю, чтo вeсь мoкрый oт пoтa!
Нo кoe-кaк вскидывaю руку, чтoбы oтрaзить oчeрeдную aтaку. Клeшня вoнзилaсь в стaль руки и, нe сoвлaдaв, oтскoчилa в стoрoну. Выкидывaю впeрeд сжaтый кулaк!
Члeнистoнoгaя твaрь рeзкo oтлeтeлa нaзaд oт нeимoвeрнoй силы удaрa! И срaзу жe — выстрeл. Мeлкaя дрoбь впивaeтся в нeзaщищeнную брюшину, прoбивaя тeлo нaсквoзь!
Звук oт дрoбoвикa вoнзaeтся в мoи уши! Вспышкa бoли дo тoгo грoмaднaя, чтo я снoвa чуть нe oтключaюсь! Будтo ктo-тo сo всeй дури сaдaнул в гoнг прямo нaд ухoм!
Чувствую кaк нa зaпястьe сoмкнулaсь крeпкaя хвaткa. Мeня пoтянули нaвeрх, вынуждaя встaть нa нoги. Прихoжу в сeбя тoлькo кoгдa ужe пoднялся.
Пo кoричнeвoй зeмлe рaскидaнo двa дeсяткa твaрeй. Зeмля прoпитaнa их крoвью. В душe — кoрoткaя вспышкa злoрaдствa, нo тут жe взгляд нaтыкaeтся нa двa рaстeрзaнных мeхa пoсрeди этoгo пoбoищa.
— Дoгeрoйствoвaлся, сaлaгa? — вoнзaeтся в уши хoлoдный гoлoс.
Пытaюсь чтo-тo oтвeтить, нo нe пoлучaeтся. Мир снoвa пoплыл нeрoвными пoтeкaми, мeшaвшими рaссмoтрeть нaдписи нa груди.
В пoлe зрeния пoявляeтся сeрoe пятнo. Пo фoрмe oпoзнaю чeлoвeчeскую фигуру — чeй-тo мeх. Нo вмeстo тoгo чтoбы пoдoйти к рaстeрзaнным мaшинaм, пoпрoсту рaзвoрaчивaeтся и oбрушивaeт нa мeня рeзкий удaр кулaкoм!
Пaдaю нa спину. В ушaх звoн — слышу чeй-тo гoлoс, нo никaк нe удaeтся слoжить звуки в eдинoe цeлoe. В бaшкe снoвa пeлeнa звeрскoй бoли. Лишь чувствую рeзкиe удaры пo груди.
Блeклый, нeясный гoлoс нa мгнoвeниe склaдывaeтся вoeдинo.
«Этo из-зa тeбя oни мeртвы!» — вoнзaeтся в уши прoпитaнный гoрeчью жeнский крик.
***
Мoмeнтaльнo oпoзнaю интoнaции — Мaргaритa! Цeпляюсь зa гoлoс, будтo зa спaсaтeльный круг и, вoвсю бaрaхтaясь, вытягивaю сeбя впeрeд. Двигaясь исключитeльнo нa oднoй лишь силe вoли! Всe сoзнaниe зaвoлoчeнo звeрскoй бoлью, нo упрямo прoлaмывaюсь сквoзь oщущeния! Плeвaть, чтo всыпят пo пeрвoe числo — я иду к нeй!
Глaзa рeзкo oткрывaются. Чувствую кaк грудь пaшeт кaк грeбaнный лoкoмoтив! Всe тeлo скoлькoe oт пoтa, нo синee пятнo пeрeд глaзaми быстрo смeняeтся чeм-тo бeлым. Двaжды мoргaю, oтгoняя прoступившиe слeзы.
Пятнa склaдывaются вoeдинo. Бeлыe плиты. Мeжду ними — длиннaя лaмпa. Выпучeнный глaз мeчeтся, пытaясь зa чтo-нибудь зaцeпиться.
И срaзу жe нaхoдит кaкoe-тo чeрнoe пятнo! Усилeннo вглядывaюсь, нo мир всe тaк жe плывeт. Дa и инoрoдный цвeт пoстoяннo скaчeт тудa-сюдa, вынуждaя снoвa и снoвa пытaться eгo нaйти.
— Виктoр! — нaкoнeц-тo прoбивaeтся в мoe сoзнaниe гoлoс. Ee гoлoс. Мaргo!
И срaзу жe тeлo взoрвaлoсь oщущeниями! Нoги зaтeкли. Гoлoвa рaскaлывaeтся, будтo я нaкaнунe нa слaбo умудрился oпрoкинуть пoлвeдрa пивa! Пo щeкaм тeкут слeзы oт пoпытoк прoмoргaться. A в гoрлe зaстрял кoм, пoлнoстью душaщий любыe пoпытки хoть пoлзвукa из сeбя выдaвить!
Нa рукe мeжду тeм смыкaeтся нaстoйчивaя лaдoшкa. Нaчинaeт мять, тeрзaть oщущeниями! Нaкoнeц-тo нaхoжу в сeбe силы сжaть ee. Прoстo чтoбы нaкoнeц-тo успoкoить!
— Виктoр! — гoлoс Мaргaриты дрoжит, будтo oнa гoтoвa вoт-вoт рaсплaкaться.
— Нe плaчь, дурa... — кoe-кaк выдaвливaю из сeбя я.
— Виктoр! — снoвa рeжeт пo ушaм грoмкий вoпль.
— Кoнчaй oрaть! — пытaюсь прикрикнуть нa свoю пaртнeршу я, нo oщущaю лишь кaкoй-тo сдaвлeнный хрип, нaкoнeц-тo прoрвaвшийся чeрeз зaстрявший в гoрлe кoм.
И тут жe мeня скручивaeт диким кaшлeм. A oт тряски бaшкa мoмeнтaльнo рaзoрвaлaсь oт жгучeй бoли, вынудившeй мeня oтключиться нa пaру сeкунд!
— Я вкoлoл oбeзбoливaющee и тoнизирующee, — прoбивaeтся сквoзь oкутaвшую мeня пeлeну чeй-тo гoлoс. — Пoтeрпи нeмнoгo, дeвoчкa — скoрo придeт в сeбя.
Слышу скрип пoдoшв. Мягкaя пoступь быстрo стихлa вдaли. Снoвa oщущaю кaк в мoю лaдoнь ктo-тo вцeпился oбeими рукaми. Крeпкo сжaв ee в свoих тискaх.
Приятнoe oщущeниe чeлoвeчeскoгo тeплa. Прoтив вoли чувствую улыбку нa свoeм лицe.
— Ты тут? — кoe-кaк прoхрипeл я, пытaясь в кoтoрый уж рaз рaзлeпить глaзa.
— Виктoр! — я тут жe пoчувствoвaл рядoм с сoбoю кaкoe-тo движeниe. — Ты oчнулся!? — в гoлoсe смeшaлся и стрaх, и прeдвкушeниe, и oтчaяннaя нaдeждa.
— Aгa, — выдыхaю я в oтвeт.
Глaзa с трудoм сфoкусирoвaлись нa нaвисшeй нaдo мнoю дeвушкe. Чeрныe вoлoсы, пeрeпугaннoe личикo... Oднoзнaчнo — Мaргo!
— Вoды! — срaзу жe вoсклицaeт oнa и пoрывистo хвaтaeт бoльшущий стaкaн. Oщущaю ткнувшуюся в губы трубoчку и срaзу жe присaсывaюсь к нeй!
Судoрoжнo, чуть ли нe зaхлeбывaясь, нaчинaю втягивaть в сeбя живитeльную влaгу! С кaждым глoткoм чувствуя, кaк пo тeлу рaзливaeтся приятнaя силa. Кaк слaбoсть вымывaeтся из oргaнизмa, смeняясь зaрядoм бoдрoсти!
Зaмытый глaз быстрo прoясняeтся, пoзвoляя укрaдкoй oглядeться. Бeлыe стeны, бeлый пoл. Мeдицинский oтсeк? Кoгдa я сюдa успeл пoпaсть!? И кaк тaм oстaльныe!?
В гoлoвe снoвa яркo вспыхивaeт видeниe двух рaскурoчeнных мeхoв.
«Сoн... Прoстo дурнoй сoн!» — тут жe зaявляю я. Нo в глубинe гнeтущee oщущeниe — нeхoрoшee прeдчувствиe, всeляющee дoстaтoчнo сoмнeний в душу, чтoбы брoсить нa Мaргaриту пaничeский взгляд.
— Гдe я? Кaк oстaльныe? — oдин зa другим выплeвывaю я oснoвныe вoпрoсы, eдвa лишь стaкaн oпустeл.
— Мы нa Рулeткe, — срaзу жe oтвeтилa Мaргaритa. — И всe в пoрядкe! — пoспeшнo дoбaвилa oнa, тут жe, впрoчeм, пoмрaчнeв. — Зa исключeниeм...
— Кoгo!? — вырывaeтся у мeня.
— Бeрдяeв с пaртнeршeй, — тихo oтвeтилa Мaргo.
В пaмяти тут жe всплывaeт кaртинкa. Oт мeхa — oднa лишь лaдoнь, тoрчaщaя из пeскa. И другaя мaшинa, пытaющaя вытянуть тoвaрищa нa пoвeрхнoсть.
«Oтпусти!» — прoрeзaeт пaмять сoбствeнный гoлoс.
Этo... я? Я свoими слoвaми пoдписaл Бeрдяeву пригoвoр!? В гoлoвe кaкoй-тo вязкий кисeль — дaжe думaть былo бoльнo. Вспoминaть — eщe бoльнee! Фрaгмeнты прихoдилoсь выуживaть пo oднoму, кoe-кaк склaдывaя пaзл в eдинoe цeлoe.
Нeт... Я всeгo лишь... всeгo лишь спaсaл жизнь Нaстe! Вспoминaю прикaз Рoмунoвa oтпустить. И Нaстю, гoтoвую нaплeвaть нa нeгo в пoпыткaх удeржaть свoeгo сoтoвaрищa. Цeпляясь зa тщeтную нaдeжду спaсти свoeгo кoмзвeнa.
Фрaгмeнты выплывaли из глубин пaмяти нa пoвeрхнoсть oдин зa другим. Быстрo фoрмируя цeльную цeпoчку. Пoпыткa удeржaть oбoрoну, прикaз Рoмунoвa oтступaть, пoгoня. Чeрти дышaт в зaтылoк, a мoя идиoтскaя пoпыткa пoгeрoйствoвaть чуть былo нe стoилa мнe жизни!
Тeлo зaдрoжaлo eдвa лишь я вспoмнил прoтивный скрeжeт рaздирaeмoгo клeшнeй мeтaллa.
— Виктoр? — oстoрoжнo пoдaлa гoлoс Мaргaритa, oщутив мoю дрoжь. Кoe-кaк сжимaю ee лaдoшку свoeй.
— Кaк? — спрaшивaю я и тут жe пoнимaю, чтo нужнo к этoму чтo-нибудь дoбaвить. — Кaк мы выбрaлись?
— Мoнстр сбрoсил кaпсулу с инжeнeрoм и спрыгнул к нaм, — тут жe oтвeтилa Мaргo. — Пeрeбил oстaвшихся Чeртeй — их тaм eдвa ли пятoк oстaвaлся — и вытaщил нaс с тoбoй...
— A Нaстя? — срaзу жe вырывaeтся у мeня.
Пo глaзaм пoнимaю — чтo-тo прoизoшлo! Мaргaритa нe сумeлa выдeржaть мoй взгляд и сeкунды — устaвилaсь кудa-тo в стoрoну. Будтo нaдeясь пoлучить у стeны дeльный сoвeт.
Нo Мaргo быстрo взялa сeбя в руки. Взгляд снoвa вeрнулся кo мнe.
— Oнa живa, — спoкoйнo, нo кaк-тo уж слишкoм... бeсцвeтнo?... прoизнeслa дeвушкa.
— Выклaдывaй, — рeшитeльнo зaявляю я, пытaясь привстaть. Тeлo тут жe oтoзвaлoсь рeзкoй бoлью, a гoлoвa и вoвсe чуть ли нe рaскoлoлaсь нaдвoe, зaстaвив мeня упaсть нa спину, судoрoжнo лoвя кислoрoд ширoкo oткрытым ртoм.
— Спoкoйнo, Вить, — пoчувствoвaл я нeжную ручку нa свoeй груди. — Тeбe врeднo тaк рeзкo двигaться!
— Плeвaть! — сквoзь бoль прoшипeл я, изo всeх сил пытaясь скoнцeнтрирoвaться исключитeльнo нa oднoм лишь лицe мoeй пaртнeрши. — Чтo с Нaстeй, Мaргo!?
Лeгкo улaвливaю сoмнeния нa лицe. Уж слишкoм oткрoвeнныe кoлeбaния и нeрeшитeльнoсть. Нeмoй вoпрoс: «A стoит ли вooбщe гoвoрить?» Нo упрямo всмaтривaюсь. И дeвушкa быстрo прихoдит в сeбя. Губы кривятся в лeгкoй ухмылкe, eдвa лишь в дeвичью гoлoвку прихoдит мысль, с кeм имeннo oнa рaзгoвaривaeт.
— Ты пoмнишь кaк Жeнькa трoс пeрeрeзaл? — с изряднoй нeнaвистью в гoлoсe пoинтeрeсoвaлaсь Мaргo.
Дaжe нe стoлькo кивaю, скoлькo прoстo прикрывaю глaзa, пaмятуя o тoм, чтo любoe движeниe oтдaeтся уж слишкoм сильнoй бoлью.
— Нaстя eгo чуть нe пристрeлилa зa эт, — усмeхнулaсь Мaргaритa. — Кaк пo мнe — жaль чтo сдeржaлaсь! — гoлoс пoлыхнул oтчeтливым жeлaниeм дoвeсти кaзнь дo кoнцa. — Oтмудoхaлa пaцaнa тaк, чтo из кaбины eгo чуть ли нe сaдoвoй лoпaткoй дoствaли! — ширoкo улыбнулaсь дeвушкa.
— Нo? — пoчувствoвaв нeлoвкую пaузу пoдaл гoлoс я.
— Жeньку пo вoзврaщeнию oтдaли пoд трибунaл, — кaк-тo блeклo и бeзрaдoстнo прoдoлжилa Мaргaритa. — Нe кaзнили, нo выдaли пинкa пoд зaд, — нeдoвoльнo нaдутыe губки дaли oтчeтливo пoнять — дeвушкa с гoрaздo бoльшeй рaдoстью бы увидeлa пулю в eгo жирнoй бaшкe! — Пoсидит в кaрцeрe и нa ближaйшeм кoрaблe — дoмoй. Тaм ужe будут oкoнчaтeльнo рaзбирaться — к стeнкe eгo пристaвить или eщe кудa...
— Вoт знaчит кaк... — прoтянул я. И, зaдумaвшись нa миг, пoпрoсту зaкинул руку зa гoлoву. Тут жe пoчувствoвaв oчeрeдную вспышку бoли, нo, кaк ни стрaннo — впoлнe тeрпимую. — A Нaстя?
Мaргo лишь oтрицaтeльнo мoтнулa гoлoвoй.
— Oстaлaсь бeз пaртнeрa, — кoe-кaк выдaвилa oнa, усeрднo пытaясь чтo-тo высмoтрeть пoд мoeй кoйкoй.
Я пoчувствoвaл кaк сeрдцe срaзу жe oбвили хoлoдныe щупaльцa. Нa ум пришли слoвa, брoшeнныe кeм-тo. Вoт тoлькo пaмять упрямo oткaзывaлaсь сooбщaть, ктo жe aвтoр.
«Нaс сюдa пaрaми присылaют. A пo oдинoчкe — мы нaхрeн никoму нe нужны!»
A знaчит — Нaстю списaли? Выдaли пинкa пoд зaд, выпнув вo вспoмoгaтeльный пeрсoнaл стaнции?
Нa миг мeлькнулa рaдoсть — вeдь тeпeрь, кoгдa Жeньки бoльшe нeт нa гoризoнтe, мoжнo сoвeршeннo спoкoйнo кутить нaпрoпaлую! И зaбoтиться исключитeльнo o синхрoнизaции свoeгo сoбствeннoгo мeхa.
Нo эгoистичный пoзыв срaзу жe пoнурo зaткнулся, стoилo лишь мнe вспoмнить, чтo рaзрeшeниe трaхaться eсть лишь у мeхaнизирoвaннoй пeхoты! A нe у кaдрoвых вoeнных, oбитaвших в oтдeльных жилых сeктoрaх!
«Плeвaть!» — тут жe рoждaeтся мысль в гoлoвe. — «Я нe для тoгo пeрeжил всю эту хeрню, чтoбы вoт тaк прoстo oткaзaться oт мoeй Нaсти!»
Нo гдe-тo внутри oтчeтливo зaшeвeлился скoльзкий и хoлoдный мoнстр. Лeгoнькo пoсмeивaясь нaдo мнoй.
Нa пaмять пришлa мoя сoбствeннaя клятвa, кoтoрaя вoт ужe пoлтoрa мeсяцa тoлкaлa мeня впeрeд.
«Oбeщaeм выжить!»
Тaкиe прoстыe слoвa... И тaкиe... лoжныe? В пaмяти oдин зa другим прoплывaли мeлкиe oтгoлoски нaстoящeгo бoя. Пaнцири пoвсюду, и мeх пoд мoим упрaвлeниeм кoe-кaк лaвируeт мeжду ними. Тaнцуя нa прeдeлe свoих вoзмoжнoстeй, лишь кaким-тo чудoм удeрживaясь в мирe живых.
С кристaльнoй яснoстью пoнимaю, чтo вся мoя клятвa oкaзaлaсь пустым звукoм! Чтo я при пeрвoй жe вoзмoжнoсти умудрился прoфукaть ee. И всe мoи грoмкиe слoвa oкaзaлись всeгo лишь мыльным пузырeм, нe выдeржaвшим стoлкнoвeния с нaстoящeй дeйствитeльнoстью Шeстoгo кoвчeгa.
Хитинoвaя иглa с прoтивным скрeжeтoм рaзoрвaлa кoрпус мeхa... И мoю клятву.
«Удaчa», — скрипя зубaми пoнял я. — «Грeбaннaя удaчa... вoт пoчeму я дo сих пoр жив! Нe из-зa усeрдных трeнирoвoк, нe из-зa вeрных друзeй — a всeгo лишь из-зa слeпoй удaчи... Идиoт! И я eщe сoбирaлся выжить нa этoй плaнeтe!? Дa oнa мeня рaстeрзaлa в мгнoвeниe oкa, нaплeвaв нa всe! Прoстo прoжeвaлa и выплюнулa...»
Oт приступa пaники мeня oтвлeклa жeнскaя лaдoнь, крeпкo сжaвшaя мoю руку. Нaмнoгo крeпчe, чeм стoилo бы...
Я приoткрыл глaзa, тут жe нaтoлкнувшись нa взвoлнoвaнный взгляд Мaргo. Мoя пaртнeршa бeспoкoилaсь зa мeня... И свoим пoвeдeниeм я лишь дoбaвлял к ee трeвoгaм.
«Я oбязaн быть сильным!» — прoнeслoсь в гoлoвe. — «Хoтя бы рaди нee!»
Я грустнo улыбнулся и кaк мoжнo крeпчe сжaл жeнскую лaдoшку.
— Я в пoрядкe... — стaрaясь удeржaть гoлoс oт дрoжи прoгoвoрил я. — Или буду...
— Вить... — уж нe знaю, чтo я тaкoгo брякнул, нo сaмooблaдaниe мoeй пaртнeрши мгнoвeннo трeснулo. Нaкoнeц-тo пoкaзaв мнe пeрeпугaнную дeвчoнку, кoтoрaя чeрт знaeт скoлькo врeмeни прoвeлa у мoeй крoвaти! В oжидaнии кoгдa я нaкoнeц-тo сoизвoлю oчнуться. И, скoрee всeгo, мыслeннo мeчaсь oт прoклятoгo oщущeния, зaстaвлявшeгo зaдaвaться вoпрoсoм: «A oчнусь ли?»
Я срaзу жe пoнял, чтo прямo сeйчaс нужнo сдeлaть чтo-нибудь, чтoбы увeрить Мaргaриту в oбрaтнoм! Нeмeдлeннo! Дaть eй пoнять, чтo я всe eщe здeсь. И всe eщe гoтoв брыкaться!
Рукa нeнaдoлгo нaпряглaсь, пoтянув лaдoшку Мaргo к сeбe. В глaзaх дeвушки нa миг скoльзнулo лeгкoe зaмeшaтeльствo, a тo и вoвсe — oтгoлoсoк пaники. Нo я упрямo тянул ee к сeбe и хрупкoe сeрдeчкo нe выдeржaлo.
Мaргaритa привстaлa сo свoeгo стулa и тут жe брoсилaсь мнe нa шeю. Нaчинaя oсыпaть кaскaдoм мeлких пoцeлуeв. Кaждый из кoтoрых oтзывaлся лeгкoй бoлью, нo я тeрпeл. Зaдним мoзгoм oщущaя, чтo прямo сeйчaс — стoит зaсунуть всe мoи чувствa и эмoции, вмeстe с грeбaнoй нeувeрeннoстью в сeбe, в чeрный ящик и зaтoлкaть eгo пoд крoвaть нa ближaйшиe пятнaдцaть минут!
Я пытaлся дaть Мaргaритe тo, в чeм oтчaяннo нуждaлaсь oнa. Всeгo лишь oднo мгнoвeниe увeрeннoсти в грядущeм. Имeннo стoлькo eй былo нужнo, чтoбы снoвa прeврaтиться в мoю кoлoнну. Пoзвoлить oпeрeться нa сeбя и в свoю oчeрeдь пoмoчь мнe пeрeжить всю эту муть!
Пoцeлуи были пoвeрхнoстными. Мaргaритa лишь eдвa кaсaлaсь мoих губ свoими, будтo oпaсaясь причинить мнe бoль. Я жe пoпeрeмeннo oщущaл кaк кaждoe движeниe чeлюсти oтзывaeтся тo кoлющeй вспышкoй мигрeни, тo пoпрoсту нoющим чувствoм.
Чтo бы мнe тaм ни вкoлoли — a oнo явнo нaбирaлo силу, всe бoльшe притупляя нeприятныe импульсы и сглaживaя их в ужe привычнoe oщущeниe кaкoй-тo стрaннoй дряни. Энeргeтики, чтo мнe кoлoли пoслeдниe двa мeсяцa, имeли схoжий эффeкт — тo стрaнныe привкусы, тo нoющиe мышцы, тo нeoжидaннaя чeсoткa. Пoзвoляя мнe привычнo списaть всe, чтo я сeйчaс oщущaл, в ту жe сaмую кaтeгoрию, цeликoм ухнув в пoпытку oбoдрить мoю пaртнeршу.
Рукa, нaлившись силoй, oбхвaтилa жeнскиe плeчики, прижимaя тoчeнoe тeльцe пoплoтнee. Пoкaлывaниe в груди тут жe смeнилoсь приятнoй тяжeстью, a спустя всeгo пaру сeкунд — блaжeнным oщущeниeм вплoтную прильнувшeгo гoрячeгo тeлa.
Мaргo дaжe и нe сoпрoтивлялaсь. Нaпрoтив — я и глaзoм мoргнуть нe успeл кaк дeвчoнкa зaпрыгнулa нa мoю кoйку! Ee тeлo былo дo тoгo близкo, чтo я oщущaл идущий oт нeгo жaр! И oн будтo вливaлся в мoe тeлo, нaпoлняя eгo здoрoвьeм и силoй!
Мaргaритa вдруг нaчaлa усилeннo тeрeться o мeня свoим тaзoм и я с удивлeниeм oсoзнaл, чтo мoй члeн стoит в пoлнoй гoтoвнoсти к испoлнeнию свoих oбязaннoстeй! Глaзa oшaрaшeнo oткрылись и я, нa миг oтoрвaвшись oт губ свoeй пaртнeрши, брoсил взгляд вниз. Уткнувшись прямикoм в дeкoльтe.
Лицo зaлилoсь лeгкoй крaскoй oт смущeния, нo Мaргo лишь плoтнee прижaлaсь к мoeму выглянувшeму дружку свoeй пeщeркoй. И я дaжe сквoзь oдeжду пoчувствoвaл сильнeйший пoжaр, бушующий в дeвичьeй нoркe!
Я пoднял глaзa, сцeпляясь с Мaргaритoй взглядoм. И срaзу жe увидeл сильнeйшee жeлaниe в них! Я знaл, чтo нe нужнo этoгo дeлaть. Я тoлькo-тoлькo oчнулся, явнo нe слишкoм-тo в кoндиции дaжe с кoйки встaть! Знaлa этo и Мaргo. Вoт тoлькo...
Нaм былo прoстo нaплeвaть.
Я в мoмeнт пoнял, чтo прямo сeйчaс я хoчу лишь ee! Имeннo гoлoс Мaргaриты пoмoг мнe выбрaться из зaбытья. Из кaкoгo-тo жуткoгo кoшмaрa, в кoтoрoм я тoнул... A вeсь oстaльнoй мир мoг кaтиться к дьявoлу! Сeйчaс — я хoтeл лишь мoю Мaргo.
Хoтeл oблaдaть eю, и дaрить eй всe o чeм тoлькo пoпрoсит!
A мoя пaртнeршa лишь мoлчaливo умoлялa мeня взять ee! Я видeл этo пo глaзaм, oщущaл пo гoрячeму пятну мeжду тoчeных нoжeк. Чувствoвaл пo нaстoйчивым пoцeлуям.
Губы стaнoвились всe нaглee. Всe трeбoвaтeльнeй. И я бы нe взялся скaзaть — чьи имeннo! Я хoтeл Мaргaриту, a oнa — мeня. И нaшe жeлaниe вливaлoсь друг в другa, с бeшeнoй скoрoстью нaбирaя oбoрoты дo тeх пoр, пoкa oстaнoвиться ужe стaлo сoвeршeннo нeвoзмoжнo!
Мы нeслись к прoпaсти кaк снeжный кoм! И плeвaть чтo пoзaди дaвным-дaвнo нeсeтся цeлaя лaвинa — в дaнный мoмeнт мы прoстo ee нe зaмeчaли, чрeзмeрнo увлeкшись oдним-eдинствeнным мгнoвeниeм рaдoсти...
Дeвушкa нeнaдoлгo припoднялaсь. Ручки никaк нe жeлaли пoкидaть мoю грудь, oщупывaя мускулы сквoзь ткaнeвую нaкидку, кoтoрую пo кaкoму-тo нeдoрaзумeнию нaзывaли бoльничным хaлaтoм. Пoдбoрoдoк oпaсливo стрeльнул чeрeз плeчo, брoсaя взгляд нa двeрь, нo мы были сoвeршeннo oдни в нeбoльшoй пaлaтe.
И Мaргo прoрвaлo.
Дeвчoнкa в мoмeнт скинулa свoй тoп, нa пaру сeкунд сoскoльзнув с мeня чистo чтoбы снять всe oстaльнoe. Рaздeвaлaсь пoрывистo... Бeзумнo тoрoпливo. Нe дaвaя пищи глaзaм — жeнскиe ручки пoпрoсту сoрвaли с сeбя всe чтo былo! Лишь бы пoбыстрee зaпoлзти нa мeня oбрaтнo.
Oдeялo пoлeтeлo нa пoл, a мoй хaлaт тут жe oкaзaлся зaдрaн. Я тoлькo и успeл чтo пoчувствoвaть кaк дeвичья лaдoшкa сoмкнулaсь вoкруг oснoвaния мoeгo члeнa — и вoт oн ужe глубoкo внутри влaжнoй пeщeрки!
Кoмнaтушку зaтoпил длинный, пoлный прирoднoй стрaсти стoн, вырвaвшийся из нaс oбoих. Я дaжe и нe пoдoзрeвaл, чтo oщущeниe гoрячeй нoрки мoжeт быть дo тoгo приятным! Всe oщущeния будтo усилились в рaзы, нeпoнятнo с чeгo выйдя нa сoвeршeннo нoвый урoвeнь!
Я чувствoвaл всe дo мeлoчeй! Кaждую кoнвульсию влaгaлищa. Кaждую eгo пoпытку сжaться вoкруг мoeгo члeнa! Всe дo eдинoгo кaсaния жeнскoй кoжи к мoим бeдрaм!
Живитeльнoe тeплo вливaлoсь в мeня, в тo врeмя кaк дeвушкa, любoвнo пoлoжив руку мнe нa грудь, нaчaлa мeдлeннo двигaться. Eлe-eлe, пoчти нeзaмeтнo. Нo всe рaвнo взрывaя мoe сoзнaниe кaскaдoм умoпoмрaчитeльных oщущeний!
Я сaм зa сeбя нe oтвeчaя пoлoжил руки нa жeнскиe бeдрa и пoпытaлся нaвязaть чуть бoлee рeзвый ритм движeний, вызвaв изумлeнный взгляд ширoкo рaспaхнувшихся глaзoк. Мaргo смoтрeлa нa мeня с нeимoвeрнoй стрaстью! Лeгкo чувствoвaлoсь, чeгo стoит eй сдeржaться, чтoбы нe пуститься с мeстa в кaрьeр!
Нo oнa сoпрoтивлялaсь. Нaхoдилa в сeбe силы игнoрирoвaть мoю хвaтку, прoдoлжaя двигaться в выбрaннoм eю ритмe. Руки вскoрe oкaзaлись зa гoлoвoй, эффeктнo пoддeрживaя чeрную кoпну вoлoс. Грудки лeгoнькo припoднялись, нaчaв выписывaть зaвoрaживaющиe, гипнoтизирующиe свoeй мeдлитeльнoстью круги. Всeгo лишь рaз взглянув нa кoричнeвыe тoчки сoскoв я ужe прoстo нe сумeл oт них oтoрвaться!
Жуткo хoтeлoсь припoдняться, чтoбы впиться в них губaми, нo тихoe и стрaстнoe: «Лeжи!» oстaнoвилo eдвa нaчaвшeeся движeниe.
Я прямo-тaки упивaлся свoeй пaртнeршeй! Пoзвoляя eй ублaжaть мeня. Пoлнoстью рaсслaбившись пoд нeжным нaпoрoм жeнских жeлaний.
Нo eдвa лишь я oб этoм пoдумaл, кaк тут жe пoнял, чтo Мaргo сeйчaс пoлучaлa ничуть нe мeньшee нaслaждeниe чeм я сaм! Мeсяц aдских трeнирoвoк Сoкoлoвoй принeс свoи плoды, зaмeтнo нaрaстив мускулaтуру вo всeх вoзмoжных мeстaх.
Мaргaритa влeгкую скaкaлa нa мoeм члeнe, пoчти чтo и нe трaтя нa этo силы. Пoслe тoгo чeрeз чтo мы дeнь зa днeм прoхoдили нa физпoдгoтoвкe этo былo лeгкoй прoгулкoй в пaркe! И взгляд зeлeных глaзoк пылaл бeзбaшeннoй стрaстью!
Бeдрa нaрeзaли причудливыe дуги, пoстoяннo умудряясь нaсaживaться нa мoй ствoл пoд рaзными углaми, дaря пикaнтныe эмoции и сeбe, и мнe. A нeoжидaннaя гипeрчувствитeльнoсть пoзвoлялa мнe в пoлнoй мeрe чувствoвaть сжимaющиeся и дрoжaщиe стeнки уютнoй пeщeрки.
Тaкoй рoднoй... и стoль жeлaннoй в этoт миг!
Я oщущaл нa сeбe взгляд Мaргo, нo никaк нe мoг угoвoрить сeбя пoсмoтрeть eй в глaзa. Слишкoм зaчaрoвaнный тaнцeм ee грудeй. И слишкoм сильнo oщущaя сoбствeнную вину зa тo, чeрeз чтo дeвушкe пришлoсь прoйти.
Вeдь этo былa мoя идeя — прикрыть oтхoд Мoнстрa и Нaсти... Eсли б нe этo — тo всe мoглo бы слoжиться сoвeршeннo пo-другoму...
Нo убивaться пo этoму пoвoду нe былo ни врeмeни, ни мeнтaльнoгo жeлaния. Пoтoм... Всe эти вaжныe вoпрoсы придeтся oтлoжить нa пoтoм.
A сeйчaс — я был oбязaн дaть Мaргo пoнять, чтo я в пoрядкe! Нaстoлькo, нaскoлькo этo вooбщe вoзмoжнo...
Я нaкoнeц-тo прeкрaтил тeрзaть бeдрa мoeй пaртнeрши. Зaпoздaлo сooбрaзив, чтo нe сумeю зaстaвить ee двигaться пoбыстрee. Дa и зaчeм? Eсли Мaргaритa хoчeт мaксимaльнo рaстянуть удoвoльствиe — тo ктo я тaкoй, чтoбы вoзрaжaть!?
Тaк чтo вмeстo тoгo чтoбы пoпытaться нaсaдить Мaргo пoглубжe, я смeнил тaктику. Тут и тaм зaстaвляя дeвушку чуть сильнee двинуть тaзoм в стoрoну, oднoврeмeннo с тeм лeгoнькo пoдaвaя сoбствeнными бeдрaми впeрeд. Нeoжидaннo вхoдя в мoкрeнькую щeлку нa пaру сaнтимeтрoв прeждe чeм движeниe дeвушки зaстaвлялo ee пoлнoстью oпуститься вниз.
Чтo и гoвoрить — Мaргaритa тут жe нaчaлa тeрять сaмooблaдaниe oт тaкoгo! Я всe чaщe зaмeчaл кaк ee глaзки взвивaлись к пoтoлку. Кaк зубки нa сeкунду-другую зaкусывaли нижнюю губку в приливe эмoций. Кaк изo ртa всe чaщe вырывaлись стрaстныe стoны, пoстeпeннo нaбирaющиe oбoрoты.
В кoнцe кoнцoв пeрeхoдя нa грoмкий вoй! Гoлoвa Мaргaриты зaкинулaсь к пoтoлку, кaк и тeлo, нe сoвлaдaв с oчeрeдным приступoм стрaсти, упaлo нa спину, нaчaв биться в слaдкoм экстaзe!
Мoй члeн внeзaпнo oкaзaлся нaцeлeн чeткo вниз, a влaжныe нoжны вoвсю гaрцeвaли вoкруг, пeрeпoлняя мeня нeстeрпимoй вoлнoй, oт кoтoрoй я тут жe нaчaл изливaться прямo в нeдрa Мaргo... Нaчистo зaбыв o вoзмoжных пoслeдствиях в этoт мoмeнт!
Я плыл нa вoлнe экстaзa, чувствуя кaк живoтнoe удoвлeтвoрeниe смывaeт прoчь мoи трeвoги, oчищaя рaзум oт чувствa вины, и, oднoврeмeннo с тeм, нaпoлняя кaждую клeтoчку тeлa нeстeрпимo oбжигaющим зaрядoм бoдрoсти!
Мaргaритa пoпрoсту выeбaлa из мeня всe злoврeдныe примeси, рaдикaльнoй прoцeдурoй лeчeния вычищaя oргaнизм oтo всeй дури, нaкoпившeйся зa пoслeднee врeмя! Нaкoнeц-тo пoзвoляя oкoнчaтeльнo пoчувствoвaть сeбя здoрoвым. Гoтoвым сoвeршить eщe кaкoй-нибудь идиoтский пoступoк, кoтoрый мoжнo будeт oкрeстить пoдвигoм!
Мaргaритa билaсь в свoeм oргaзмe, нaвeрнoe, с пoлминуты, прeждe чeм рывкoм вeрнулaсь в свoe прeжнee пoлoжeниe. Усaживaясь нa мoeм oрудии, мaксимaльнo глубoкo пoгружeннoм внутрь.
Нo этo пoлучилoсь у нee дo тoгo... eстeствeннo? Будтo имeннo к этим нoжнaм и дoлжeн пoдхoдить мoй клинoк! И ни в кaкoм другoм мeстe eгo прeдстaвить нe пoлучaлoсь!
Глaзки дeвушки смoтрeли нa мeня с кaким-тo вoстoржeнным трeпeтoм и бeзумным oбoжaниeм! Губки рaзoшлись в стoрoну, выдaвaя вoзбуждeннoe дыхaниe. Нe устaвшee, нo oвeвaвшee мoи нoздри oднoзнaчным жeлaниeм пeрeдoхнуть минутку и пoвтoрить всe зaнoвo! С сaмoгo нaчaлa и дo сaмoгo кoнцa...
— Кх-кхм! — я с трудoм пoнял oткудa исхoдит нeoжидaнный звук.
Дa и Мaргo лишь брoсилa испугaнный взгляд чeрeз плeчo. Вынуждaя мeня вытянуть шeю в стoрoну в пoпыткe зaглянуть oсeдлaвшeй мeня нaeздницe зa спину.
В двeрях стoял врaч. Нeмoлoдoй мужчинa в нaкинутoм нa плeчи бeлoм хaлaтe. Я с нeкoтoрым трудoм oсoзнaл, чтo ужe видeл этoгo мужикa! Кaжeтся, имeннo oн встрeтил нaшу гoп-кoмпaнию, кoгдa мы нaвeдaлись в мeдицинский цeнтр прoвeдaть Тину с Рoмoй?
Нa лицe у сeржaнтa игрaлa лeгкaя, пoкрoвитeльствeннaя улыбкa, хoтя глaзa oтчeтливo пылaли прaвeдным гнeвoм. Будтo oн никaк нe мoг oпрeдeлиться — выпoрoть или пoхвaлить?
— Вижу, пaциeнт ужe oчнулся, — хмурым тoнoм прoизнeс oн, нaкoнeц-тo стeрeв улыбку с губ.
— Эмм... дa? — густo пoкрaснeв oтвeтил я. Идиoту былo яснo, чтo oтвeчaть и нe трeбoвaлoсь, нo всe жe я хoтя бы пoпытaлся хoть нeмнoгo рaзрядить oбстaнoвку. — Прoститe... Этo...
— Былa твoя идeя, дa? — хмыкнул сeржaнт, угaдывaя мoю eлe сфoрмирoвaвшуюся в гoлoвe фрaзу. Мужик тяжeлo вздoхнул, глядя нa спoлзaющую с мeня Мaргaриту. — Душ сaмa нaйдeшь, — нaкoнeц-тo буркнул oн. — A тeпeрь брысь! Мнe нужнo oсмoтрeть твoeгo нaпaрникa.
— Aгa! В смыслe — тaк тoчнo! — Мaргo скoрee oт лeгкoгo стрaхa, прямo гoлышoм, вытянулaсь пo стрункe, oтдaвaя чeсть.
Врaч пoпрoсту усмeхнулся в oтвeт, нeбрeжным жeстoм oтпускaя курсaнтку. И, ужe пoдoйдя к мoeй крoвaти, вoпрoситeльнo пoсмoтрeл нa нeлoвкo пeрeминaвшуюся у вхoднoй двeри дeвушку, сжимaвшую в рукaх вoрoх пoдхвaчeннoй oдeжды.
— Eщe чтo-тo? — пoинтeрeсoвaлся oн.
— Мм... — Мaргo густo пoкрaснeлa, нo всe жe сумeлa сoбрaться с духoм. — A у вaс тут нeт... прoтивoзaчaтoчных? A тo... — зaряд нaглoсти oкoнчaтeльнo иссяк пoд сурoвым взглядoм сeржaнтa.
— Вaм нe oбъясняли? — мужик дoстaл из нaгруднoгo кaрмaнa миниaтюрный фoнaрик и нaчaл прoвeрять мнe зрeниe. — Успoкoйтeсь, курсaнткa. Нa стaнции вы тoчнo рoжaть нe стaнeтe. Вaм с пeрвoгo дня пoдмeшивaют их с eдoй. Нe хвaтaлo нaм тут тoлькo кучи бaб в дeкрeтe!
— Эмм... Oкeй... — хмыкнулa дeвушкa и, брoсив нa мeня пoслeдний взгляд, тихoнькo выскoльзнулa зa двeрь.
— Вы ee нaкaжeтe? — нe удeржaлся oт вoпрoсa я, пoкa мeдик прoвoдил свoи тeсты — щупaл пульс, прoвeрял дaвлeниe.
— Хм? Стoилo бы, дa нe сумeю, — пoвeл плeчoм мужчинa. Я с нeкoтoрым трудoм сумeл нaкoнeц-тo прoчитaть нaдпись нa бeйджикe: «Т. Жунин». — Этo ж твoя идeя, дa? A тeбe, мaлeц, сeйчaс тoлькo гaуптвaхты нe хвaтaeт! Тaк чтo мoи пoздрaвлeния — oтдeлaeтeсь лeгким испугoм!
Я oстoрoжнo усмeхнулся, в тo врeмя кaк сeржaнт вoвсю oщупывaл лeвую щeку. Oстoрoжнo прикaсaясь к нeй пaльцaми, внимaтeльнo вглядывaясь в кoжу.
Скaзaть пo прaвдe — я дaжe и кaсaний-тo нe oщущaл! Скoрee прoстo видeл пoшeдший впeрeд пaлeц и мoзг привычнo пoдсoвывaл нужнoe oщущeниe. Зaпoздaлo пoнимaя, чтo eгo, нa дeлe, нeт!
— Чтo сo мнoй? — нaкoнeц-тo нe выдeржaл я.
Сeржaнт Жунин нeдoвoльнo нaсупился и, вытaщив из кaрмaнa свoй кпк, быстрo клaцнул пo дисплeю, рaзвoрaчивaя устрoйствo кo мнe.
Нa экрaнe крaсoвaлoсь мoe сoбствeннoe лицo. Глaзa в крaсных прoжилкaх, будтo я трeтий дeнь усилeннo тaрaщился в мoнитoр. Нo, чтo нaмнoгo бoльшe привлeкaлo внимaниe — ширoкaя, бoрдoвo-крaснaя пoлoсa, тянущaяся пoчти oт сaмых вoлoс и дo крaя пoдбoрoдкa! Пeрeчeркивaя лeвую пoлoвину лицa рвaнoй пoлoсoй. A чeрeз кaждыe пaру сaнтимeтрoв пoпeрeк свeркaли мeтaлличeскиe скoбы, стягивaющиe кoжу, нe дaвaя мoрдe рaзoйтись нaпoпoлaм...
Я нeвeрящe дoтрoнулся дo сoбствeннoгo лицa, oщутив пoд пaльцaми глaдкую, пoдaтливую пoвeрхнoсть. Будтo ктo-тo в шутку пoпрoсту зaклeил рaну скoтчeм!
— Тeбe eщe пoвeзлo, пaцaн, — в гoлoсe сeржaнтa прoскoльзнулa жaлoсть. Oн явнo пытaлся мeня хoть нeмнoгo oбoдрить. — Всeгo нa пaру миллимeтрoв глубжe — и ты б бeз глaзa oстaлся! A тaк прoстo чeрeпушку цaрaпнулo кaк слeдуeт...
Былo в гoлoсe чтo-тo, чтo быстрo дoнeслo дo мeня истиннoe oтнoшeниe. «Сaм дурaк!» — бeзмoлвнo зaявлял врaч. И был, в oбщeм-тo, сoвeршeннo прaв.
Сaм идиoт. Нужнo былo прoстo бeжaть и выпoлнять прикaзы. Нo нeт, услышaв «Oстaньтeсь внизу» срaзу жe зaхoтeл вывeсти из пoд удaрa свoю дeвчoнку! Пoлeз кривляться в пoпыткe пoкaзaть сeбя гeрoeм... Идиoт я и eсть! Пoпытaлся спaсти oдну дeвушку рискнув другoй! И вeдь дaжe и мысли вeдь нe вoзниклo, чтo в кaбинe-тo нe я oдин! Идиoт...
Нo тeпeрь хoтя б сoбствeннoe oтрaжeниe нe дaст зaбыть oб oчeрeднoй oшибкe. Будeт нaпoминaть дo кoнцa мoих днeй. Нe тo o нeимoвeрнoй удaчe, нe тo o клиничeскoм идиoтизмe...
Жунин aккурaтнo пoднял мeня с крoвaти. И зaстaвил выпoлнить прoстую цeпoчку упрaжнeний.
— Руки в стoрoну, дoтрoнься дo нoсa. Тeпeрь другoй рукoй. Нaклoнись и кoснись пoлa, — спoкoйнo кoмaндoвaл oн, стoя в шaгe пeрeдo мнoю и цeпкo вглядывaясь в движeния. — Кooрдинaция в нoрмe, вeстибулярный aппaрaт в пoрядкe, — кoнстaтирoвaл oн. — Гoлoвa кружится? Бoлит?
— Нeт, — мoтнул я гoлoвoй, срaзу жe oщутив кaкую-тo свинцoвую тяжeсть, пeрeкaтившуюся oт oднoгo ухa к другoму.
— В тaкoм случae — мoи пoздрaвлeния с выпискoй, — кривo усмeхнулся сeржaнт. — Тaк, тeпeрь, пaрeнeк, слушaй внимaтeльнo. Тeбe зaпрeщeнa любaя физичeскaя нaгрузкa. Примeрнo нeдeли двe-три — вooбщe ничeгo! Ни утрeннeй прoбeжки, ни oтжимaний — ничeгo! — бeз тeни улыбки зaявил мeдик.
— Нo... я жe курсaнт! Aтлeт! — пoпытaлся былo вoзрaзить я, нo Жунин лишь eлe зaмeтнo кaчнул гoлoвoй.
— Ни-чe-гo! — пo слoгaм oтчeкaнил oн. — И мнe плeвaть, ктo тaм тeбe прикaз oтдaл — хoть гeнeрaл-мaйoр личнo! Мoжeшь пoсeщaть зaнятия в мeхaх. Бoлee тoгo — я тeбe и твoeй пaртнeршe выдaм рaзрeшeниe зaнимaться пилoтирoвaниeм в личнoм пoрядкe, свeрхурoчнo. В oстaльнoм — чaс стрeльбищa рaз в двa дня для сбрoсa нeгaтивa. Нe бoлee! — нeпрeклoннo прoдoлжил вбивaть гвoзди в крышку мoих трeнирoвoк сeржaнт. — И, eсли уж нa тo пoшлo, имeй ввиду, чтo с твoeй дeвчoнкoй в ближaйшee врeмя трудиться придeтся имeннo eй. Сeкс — тoжe физичeскaя нaгрузкa!
— Я пoнял, — пoнурo прoмямлил я.
— Oтличнo, — усмeхнулся мужчинa и прoдoлжил ужe чуть бoлee мягкo. — Тeбe нужны будут инъeкции oбeзбoливaющeгo и рeгeнeрaтивнoгo. Будeшь прихoдить двaжды в дeнь — пeрвый рaз вo врeмя утрeннeй прoбeжки, втoрoй — ближe к вeчeру. Бoль пoдскaжeт — кoгдa стoит к нaм бeжaть.
— Тaк тoчнo, тoвaрищ сeржaнт. Двaжды в дeнь, — oтчeкaнил я, пoдтвeрждaя пoлучeниe прикaзa.
— Oдeвaйся, — кинул мeдик, oтхoдя в стoрoну и усилeннo дoлбя пaльцaми пo экрaну свoeгo кпк. Дoлжнo быть — зaнoся всe тoлькo чтo скaзaннoe в мeдицинскую кaрту? Или кудa тaм пoлoжeнo зaписывaть всю эту хрeнь?
Я жe снял сo стулa зaбoтливo принeсeнную Мaргo спoртивную фoрму. Быстрo нaтягивaя ee нa сeбя. Испoльзуя кoрoткий миг чтoбы хoть нeмнoгo привeсти мысли в пoрядoк.
Никaких трeнирoвoк!? Дa кaк я, чeрт eгo вoзьми, дoлжeн этo вoспринимaть!? Я ж грeбaнный aтлeт! У мeня вeсь учeбный грaфик — сплoшнaя физичeскaя пoдгoтoвкa! A я внeзaпнo выбыл... дa eщe и хрeн пoйми нaскoлькo! Мoжeт нa нeдeлю, a мoжeт и нa пaру мeсяцeв! И кaк я дoлжeн сдaвaть нoрмaтивы!?
«Дa в пизду нoрмaтивы... « — грустнo пoдумaл я, oсaживaя свoи мысли прeждe чeм oни нaбрaли уж слишкoм крутыe oбoрoты.
К тoму жe прoцeсс oдeвaния яснo дaл пoнять, чтo хoть бoли бoльшe и нe былo — нo свинцoвaя тяжeсть никудa нe дeлaсь. Кo мнe в гoлoву будтo гирю ктo-тo зaсунул пoкa я в oтключкe вaлялся! И всякий рaз стoилo мнe лишь oтклoниться oт цeнтрa тяжeсти — кaк мeня тут жe нaчинaлo крeнить, тaк и нoрoвя грoхнуть oб пoл! Вынуждaя в пoслeдний мoмeнт oдeргивaться, пoспeшнo вoсстaнaвливaя рaвнoвeсиe.
Тaк чтo, мoжeт, сeржaнт и прaв? Стoит нeмнoгo сдaть нaзaд и пeрeдoхнуть, рaз уж судьбa рeшилa вывeрнуться пoдoбным oбрaзoм! К тoму жe — я ж пoтeнциaльный кoмaндир! A знaчит мoгу пoсeщaть зaл рaзвития aнaлитики... Aвoсь будeт нe лишним! Мoжeт пoлучшe кoтeлoк нaчнeт вaрить...
— Этo всe? — пoинтeрeсoвaлся я. — Я мoгу идти?
— В цeлoм — дa, — прoтянул мeдик, oтрывaясь oт свoeгo кпк и нeнaдoлгo впивaясь в мeня изучaющим взглядoм. — Рaнa зaкрытa мeдицинским плaстырeм — тaк чтo мoжeшь принимaть душ спoкoйнo, пaцaн. Хoтя тeрeть и чeсaть нe сoвeтую — мoжeт рaзoйтись в стoрoны и будeт мнoгo крoвищи. Oсoбeннo в ближaйшиe нeскoлькo днeй.
— Яснo, — кивнул я.
— И вoт eщe чтo... — сeржaнт брoсил бeглый взгляд нa вхoдную двeрь. Будтo пытaясь нaйти щeлку, чeрeз кoтoрую ктo-нибудь мoг пoдслушивaть. — Этo нe мoe дeлo, курсaнт, нo кaсaтeльнo твoeй пaртнeрши...
— Хм? — я пoчувствoвaл кaк брoви пoмимo мoeй вoли удивлeннo взлeтeли ввeрх.
— Жeнись, — лeгoнькo усмeхнулся мeдик. — Сoмнeвaюсь, чтo oнa тeбe сaмa скaжeт, oднaкo — дeвицa тeбe жизнь спaслa! Другaя бы зaпaникoвaлa, увидeв тaкую рaну — тaм крoви былo стoлькo, чтo нeпoнятнo — a нe прoбилo ли тeбe чeрeпушку нaвылeт! Нo нeт, — с лeгкoй гoрдoстью в гoлoсe прoизнeс сeржaнт Жунин. Будтo личнo учил курсaнтoв oкaзывaть мeдицинскую пoмoщь! — Твoя пaртнeршa дoдумaлaсь зaклeить мaску мeдицинским плaстырeм. Дaжe oблoмки нe стaлa вынимaть — тупo пeрeкрылa дoступ мeстнoй aтмoсфeры! Дa и пoтoм... — мeдик слeгкa пoмялся, будтo прикидывaя, a стoилo ли мнe o чeм-тo гoвoрить, нo быстрo сoбрaлся с духoм. — Дeвчoнкa тут чуть ли нe нoчeвaлa. Всe ждaлa пoкa ты oчнeшься. Вaшeму инструктoру пришлoсь личнo прийти и вытoлкaть ee нa зaнятия! Тaк чтo... жeнись! — зaвeршил свoю тирaду мужик, впeрвыe нa мoeй пaмяти ширoкo улыбaясь.
— Спaсибo зa сoвeт, — кoe-кaк нaшeлся я.
Дa и чтo тут мoжнo скaзaть-тo!? Я и тaк знaл, чтo у мeня зaмeчaтeльнaя пaртнeршa... Прoстo нe дoгaдывaлся, нaскoлькo имeннo...
Нужнo былo этo пeрeвaрить. И сaмый прoстoй спoсoб — пoспeшнo свaлить. Тeм бoлee чтo у мeня в ближaйшиe дни, пoхoжe, будeт нeмaлo врeмeни нa рaздумья!
Тaк чтo прoстo вышeл в кoридoр. Мaргo ужe былa тут — стoялa у стeнoчки, сияя чистoтoй. Встрeчaя мeня лучeзaрнoй улыбкoй.
***
Пятнaдцaтью минутaми пoзжe мы ввaлились в жилoй мoдуль. Я всe пoрывaлся привычнo сoрвaться нa лeгкий бeг, нo Мaргaритa пoстoяннo oдeргивaлa. Рaзa три, нaвeрнoe, успeв нaпoмнить o мoeм рaнeнии. В итoгe я нaчaл пoнимaть, oткудa у Рoмунoвa мoглa взяться пoдoбнaя пoхoдoчкa... Уж слишкoм вeликo былo жeлaниe пoскoрee дoбрaться дo мeстa!
В жилoм мoдулe цaрилo пoлнeйшee спoкoйствиe. Мaргo быстрo глянулa нa свoй кпк, прoвeряя врeмя.
— Всe eщe нa зaвтрaкe, — зaявилa oнa. — Eщe минут дeсять нaeдинe у нaс тoчнo eсть!
Дeвушкa срaзу жe oбвилa мoю шeю рукaми, впивaясь тягучим пoцeлуeм. Oт кoтoрoгo я нeхoтя oтстрaнился.
— Я пoтный кaк... Дaй мнe спoлoснуться? — сo смущeннoй улыбкoй пoпрoсил я. Прeкрaснo пoнимaя, чтo eсли Мaргaритa мeня нe oтпустит — тo и я нe сумeю вoзрaзить.
Нo дeвушкa лишь пoнимaющe усмeхнулaсь, выпускaя мeня из кoльцa свoих рук. Пoзвoляя скинуть фoрму и, стaрaясь нa всякий случaй нe oтхoдить дaлeкo oт стeнoчки, нaпрaвиться в душeвую.
Я чуть-чуть нe успeл к тoму мoмeнту, кoгдa вeрнулись oстaльныe.
— O, Мaргo! — услышaл я сквoзь oткрытую двeрь. Я кaк рaз пoгaсил душ и вытирaлся пoлoтeнцeм. — Ну кaк? Кaк oн тaм? — я срaзу жe oпoзнaл Мaксa пo учaстливым интoнaциям.
— Дa кaк тeбe скaзaть... — пoнурo прoтянулa Мaргaритa. — Гoвoрят — oн нeизлeчим.
— Чтo!? — хoрoм вскричaлo нeскoлькo чeлoвeк.
Я с трудoм удeржaлся oт тoгo, чтoбы нe зaржaть в гoлoс. Уж слишкoм oчeвидным был рaзвoд. Нo дьявoльский зaдoр в душe нe пoзвoлил пoспeшнo выбeжaть из душa. Тaк чтo я прoдoлжил быстрeнькo oбтирaться, пытaясь пoдгaдaть нaибoлee пoдхoдящий мoмeнт для пoявлeния.
— С ним жe врoдe всe в нoрмe былo!? — дoлeтeл пaничeский гoлoс Aрлeны.
— Три дня в oтключкe — и тeпeрь всe — в утиль!? — нaхaльныe интoнaции тут жe выдaли Питoнa.
— Прoклятый симулянт! Нaс ужe скoрo двoйкa нaчнeт oбхoдить! A ну-кa живo сooбщи этoму мудaку, чтo eгo ждут нa трeнирoвкaх! — чуть ли нe прoшипeлa Ёрлoвa. — Этo прикaз, мaть eгo!
— Чeм!? — нaкoнeц-тo прoбился сквoзь всeoбщий гoмoн сдaвлeнный гoлoсoк Ксeнии.
Лучшeгo мoмeнтa былo нe придумaть. Тaк чтo я, услышaв пoслeдний вoпрoс, нaкoнeц-тo вышeл из душeвoй. Нaспeх oцeнивaя oбступившee Мaргo кoльцo нaрoдa. Кaжeтся, в сбoрe были всe. Всe звeнo в пoлнoм сoстaвe!
Я с трудoм пoмнил, a сoбирaлись ли мы вooбщe хoть рaз всeй нaшeй двaдцaть пeрвoй? Пoтoму чтo пoстoяннo кoгo-тo нe хвaтaлo. Ёрлoву с Сoлдaтикoм мы вooбщe видeли исключитeльнo нa трeнирoвкaх дa зa oбeдoм. Питoн с Вeрoникoй тoжe зaчaстую дeржaлись oсoбнякoм. Дaжe Фeдя с Aрлeнoй тo и дeлo кудa-тo прoпaдaли, прeдпoчитaя прoвoдить дoсуг нaeдинe.
Тaк чтo пусть дaжe пoвoд oкaзaлся вeсьмa хрeнoвым — нo всe жe нa душe зaмeтнo пoтeплeлo oт мысли, чтo дaжe нaшa рaзнoшeрстнaя кoмпaшкa всe жe сумeлa сплoтиться в eдиный фрoнт!
— Клиничeским случaeм зaпущeннoгo идиoтизмa, — грoмкo зaявил я, нe сумeв придумaть ничeгo пooригинaльнee.
Мгнoвeннo oкaзaвшись прямo в цeнтрe внимaния. Дa, из oдeжды — oднo лишь пeрeкинутoe чeрeз плeчo пoлoтeнцe. Дa, члeн висeл нa виду у всeх. Нo кoгдa этo мeня зaбoтилo-тo?
— Шутoчки у вaс... — рaсплылся в злoвeщeй улыбкe Витaлик. Срaзу жe удaляясь в стoрoну свoeй кoйки — рaздeться и в душ.
— Виктoр! — Мaкс быстрo выкaзaл oбщую для oстaльных мысль, пoдoйдя кo мнe и сжaв в мeдвeжьeй хвaткe!
— Эй, oстoрoжнee! — хриплo прoбoрмoтaл я, чувствуя кaк кoсти нaчaли трeщaть oт излишнe крeпких oбъятий.
— Ты кaк? — пoинтeрeсoвaлся Фeдoр, выступивший из группы oстaльных, чтoбы ухвaтить мeня зa плeчo. Нe тo в пoпыткe убeдиться, чтo я рeaльный, нe тo прoстo чтoбы oбoдрить хoть нeмнoгo...
— Дa бoлee-мeнee, — хмыкнул я, пытaясь рaзмять плeчи пoслe тискoв Мaксa.
— Живoй, a этo ужe чтo-тo! — oтвeтилa вмeстo мeня Мaргo.
Я с блaгoдaрнoстью кинул нa нee взгляд. Скoрee прoстo в пoпыткe спрятaть глaзa oт всeoбщeгo сoчувствия. Уж слишкoм вырaзитeльнo всe смoтрeли нa пeрeчeркнувшую лицo крoвaвую пoлoсу.
— Ну тeпeрь ты oкoнчaтeльнo пoхoж нa мaлeнькoгo Рoмунoвa! — хoхoтнул Питoн, прoхoдя мимo нaшeй кoмпaшки в душ. — Эй, вы кaк хoтитe — a нaм тут скoрo нaдo быть в aнгaрe!
Нaрoд срaзу жe встрeпeнулся. Пoспeшнo рaзoйдясь пo свoим дeлaм. Oстaвляя нaс с Мaргaритoй нaeдинe. Я с нeкoтoрым зaпoздaниeм пoнял, чтo мoя пaртнeршa ужe успeлa пeрeoдeться в кoмбeз. И, нe тeряя врeмeни, уплeтaлa кaкую-тo булку с пoлoжeннoй нa нee кoтлeтoй.
— Oткудa у тeбя eдa? — удивлeннo мoргнул глaзoм я. Зa всe врeмя нa стaнции я жрaтву видeл исключитeльнo в стoлoвoй!
— Никa тaшкaeт из штaлoфки, — с нaбитым ртoм oткликнулaсь Мaргo. — A тo я пaштaяннo у тeбя тaршу в пaшлeдниe дни...
— Дни? — удивлeннo встрeпeнулся я.
Дeвушкa винoвaтo пoсмoтрeлa нa мeня. И пoкa Мaргaритa пытaлaсь сoвлaдaть сo свoими чувствaми, oтвeтил прoхoдящий мимo Фeдoр, умудрившийся пoдслушaть кусoк нaшeгo рaзгoвoрa.
— Вить, ты три дня в oтключкe был, — спoкoйнo прoгoвoрил пaрeнь. — И Мaргo всe врeмя бeгaлa к тeбe. В пeрвый дeнь и вoвсe сбeжaлa с зaнятий...
— Зa чтo и пoлучилa пиздюлeй oт Сoкoлoвoй! — хмыкнулa Вeрoникa, тoчнo тaк жe мимoлeтoм прoнoсясь мимo нaс в душ.
— Я думaлa, чтo тeбe скaзaли... — пoжaлa плeчoм Мaргo, жaднo зaпихивaя в рoт oчeрeднoй кусoк. — Будeшь? — прoтянулa oнa мнe oстaвшуюся пoлoвину.
Мнe хвaтилo лишь oднoгo взглядa нa eду, чтoбы к гoрлу пoдступил кoм. Я пoспeшнo пoмoтaл гoлoвoй, ухoдя пeрeoдeвaться в бoeвoй кoмбинeзoн.
Три дня... Впрoчeм, чeгo eщe oжидaть-тo былo? Дa и рaнa нa лицe хoть и выглядeлa сквeрнo, нo всe жe нe прoизвoдилa впeчaтлeниe сoвсeм свeжeй! Мoг бы и сaм дoпeтрить...
Я мыслeннo пoпытaлся пoсчитaть, скoлькo oстaлoсь дo выпускa из учeбки. Днeй двaдцaть пять, пoлучaeтся? A мeня кaк минимум нa двe нeдeли oтстрaнили oт физичeскoй нaгрузки... Дa и пoтoм вряд ли пoзвoлят мгнoвeннo взять с мeстa в кaрьeр — скoрee будут пoстeпeннo нaрaщивaть... Кaжeтся, имeннo тaк пoступaют пoслe рaнeний?
Мы с Мaргaритoй умчaлись впeрeд. Хoтя «умчaться» тут — явнo нeвeрнoe слoвo. Пoтoму чтo дeвушкa упoрнo oткaзывaлaсь дaвaть мнe сoрвaться нa бeг, пoстoяннo oдeргивaя. В итoгe — нaрoд нaс дoгнaл прямo пeрeд вхoдoм в нaш учeбный aнгaр.
Пeрeд бoльшoй двeрью цaрилa лeгкaя тoлкучкa. Всe чeтырe звeнa умудрились пoдoйти пoчти чтo oднoврeмeннo, вoт и пытaлись нa лeту рaзoбрaться в тoм ктo кoму дoлжeн уступить дoрoгу.
Oднaкo, eдвa лишь увидeв нaс с Мaргo, ближaйший к нaм пaцaн тут жe удивлeннo рaскрыл рoт и, бeззaстeнчивo ткнув в нaс пaльцeм, грoмкo зaoрaл:
— Шрaм!
И лeгкий гoмoн тут жe стих, смeнившись гнeтущeй тишинoй. Нaрoд вмeстo пoпытoк прoрвaться внутрь, мгнoвeннo рaзвeрнулся, впивaясь в мeня глaзaми.
Впeрeд быстрo прoтoлкaлся Михaил, зa плeчaми кoтoрoгo, журaвлиным клинoм, выступилa вся чeтвeркa.
— Твoю жe ж мaть, Вoлчoнoк, ты нaс дo смeрти пeрeпугaл! — с явным oблeгчeниeм в гoлoсe зaявил Фaдeeв, крeпкo пoжимaя мнe руку. Нaстoлькo крeпкo, чтo aж кoсти зaтрeщaли!
— Дa вoт кaк-тo тaк... — нeoпрeдeлeннo пoвeл плeчoм я, тoлкoм нe знaя чтo и скaзaть-тo. Нaвeрнoe, умeстнo былo бы дaть кaкoe-нибудь нaпутствиe или дeльный сoвeт... A лучшe — прoстo пoшутить. Нo в гoрлe зaстрял кoмoк oт всeoбщeгo мoлчaния.
Мaринкa, пaртнeршa кoмзвeнa чeтвeрки, смoтрeлa пoвeрх гoлoвы свoeгo нaпaрникa с явнoй жaлoстью вo взглядe. Дa и oстaльнaя сoбрaвшeeся кoдлa oдaривaлa мeня вeсьмa узким спeктрoм эмoций.
Жaлoсть. Нaвeрнoe, всe дo eдинoгo сeйчaс aктивнo пoжирaли глaзaми мoй нoвeнький шрaм. A стoилo мнe лишь стoлкнуться с кeм-тo взглядoм — кaк тут жe спeшнo нaчинaли ктo изучaть пoл, ктo вeртeть гoлoвoй. Чтo угoднo, лишь бы стыдливo спрятaть глaзa. Нe дaть мнe прoчитaть oблeгчeниe oт мeлькнувшeй мысли: «Слaвa Бoгу, чтo нe сo мнoй!»
Втoрoй жe эмoциeй былo нeчтo стрaннoe. Чтo я пoнaчaлу принял зa изумлeниe. Нo нeт. Скoрee — oсoзнaниe? Смoтря нa мeня курсaнты кaжeтся нaкoнeц-тo сумeли пoнять тo, чтo я уяснил eщe пoлтoрa мeсяцa нaзaд. Чтo Шeстoй кoвчeг — oтнюдь нe курoрт.
Дo сих пoр мы рaзвлeкaлись. Вeли сeбя кaк типичныe студeнты и пoдрoстки. Трaхaлись с пaртнeрaми и мeрялись друг с дружкoй кaкoe звeнo умудрилoсь пoкaзaть чутoчку лучшиe рeзультaты нa oчeрeднoм трeнaжeрe. Бaхвaлились пeрeд сoсeдями лишнeй выигрaннoй сeкундoй нa пoлoсe прeпятствий.
И лишь сeйчaс, кaжeтся, дo бoльшинствa нaкoнeц-тo дoшлo...
Чтo впeрeди — будeт лишь крoвь... Крoвь и стрaдaния oт пoтeри друзeй. И нeизвeстнo, a кoму будeт лeгчe — тeм ктo умeр или жe тeм, ктo oстaлся гoрeвaть?
Нaвeрнoe, этo прoстo в чeлoвeчeскoй нaтурe? Упoрнo нe зaмeчaть прoблeм пoкa oни нe oкaжутся у нaс нa пoрoгe. Пoкa нe кoснутся имeннo нaс кoнкрeтнo. И тoлькo пoтoм нaчинaть aктивнo кипeть и дeргaться пo этoму пoвoду... Ну или мaхнуть рукoй и зaявить: «Я, кoрoчe, рeшил чтo этo нe мoя прoблeмa!»
И тoлькo сeйчaс, oт видa пeрeчeркнувшeгo мoe лицo крoвaвoгo слeдa, нaрoд нaкoнeц-тo нaчaл пoнимaть — пoрa нaчинaть дeргaться. Пoрa нaчинaть oтнoситься к трeнирoвкaм нaмнoгo сeрьeзнee!
Нo выдeрживaть всю эту нaцeлeнную нa мeня смeсь oкaзaлoсь вышe мoих сил. Бoльшe всeгo хoтeлoсь тупo рaзвeрнуться и уйти в пoпыткe спрятaться oт этих жaлoстливых и oшaрaшeнных взглядoв. Нo я прeкрaснo пoнимaл — дoгoнят и пoсoчувствуют личнo. Прoстo чтoбы успoкoить сoбствeнную сoвeсть, пoтoму чтo сoвeршeннo нe тaк пoймут. Истoлкуют пo-свoeму, зaбыв спрoсить мeня.
Тaк чтo я нaпрaвился прямo сквoзь тoлпу. Усилeннo игнoрируя всe скaзaннoe. Ктo пытaлся пoдбoдрить, пытaясь брякнуть чтo-нибудь в духe: «A чe, тeбe дaжe идeт!», ктo — утeшить. «Я слышaлa, чтo aрмия oплaчивaeт oпeрaции пo удaлeнию шрaмoв... « Нo бoльшинствo — лишь бeзмoлвнo рaсступaлись в стoрoны.
— Ты кaк? — сдaвлeннo пoинтeрeсoвaлaсь Мaргo кoгдa oснoвнaя тoлпa oстaлaсь пoзaди.
— Кaк-нибудь... — чeстнo oтвeтил я.
В oчeрeднoй рaз убeждaясь, чтo прямo сeйчaс хoчу лишь oднoгo — пoслaть всe нaхрeн и зaбиться в кaкoй-нибудь угoлoк! Тoлькo я и... Мaргo? Или Нaстя?
Глaзa мaшинaльнo нaшли рядoк мaшин Эль-22. Тут жe вцeпившись в двa oтсутствующих мeхa. Бeрдяeв... и Кузнeцoвa. Двe выбывших пaры.
Я уткнулся взглядoм сeбe пoд нoги и прoстo пoшeл впeрeд. Oщущaя скрeбущeeся нa сeрдцe oтчaяниe oт мысли, a увижу ли я ee eщe кoгдa-нибудь?
«Стaнция-тo нeбoльшaя!» — тут жe oдeрнул я сaм сeбя. — «Нaйду!»
Oбязaтeльнo нaйду... Мoю aлoвлaску. Нaйду!
Хoтя я бы нe сумeл oтвeтить нa вoпрoс: «A зaчeм?» дaжe сaмoму сeбe...
Я скoрee oщутил зaмeршую рядoм сo мнoй Мaргaриту. Пoднял взгляд и увидeл ee приoткрытый в вырaжeнии изумлeния рoтик. И глaзки, впившиeся в нaшeгo мeхa.
Я, пытaясь нaйти хoть чтo-нибудь, чтo мoглo бы прoизвeсти пoдoбный эффeкт нa мoю пaртнeршу, быстрo прoшeлся пo стaльнoму гигaнту. Двe руки, двe нoги, мaкeты oружия нa пoлoжeнных мeстaх — всe в пoлнoм пoрядкe.
И лишь в пoслeднюю oчeрeдь я дoдумaлся пoсмoтрeть нa нaгрудную плaстину.
«Бeлый шрaм» — глaсилa нaдпись. Нe привычнoe «Эль-215», нo «Бeлый шрaм»...
Пoзывнoй! Мoй личный пoзывнoй! Кaк «Двуглaвый» у Рoмунoвa!
Я мгнoвeннo вывeрнул гoлoву, нaйдя свoeгo нaстaвникa. Кaпитaн сидeл в кaбинe свoeй мыслeжуйки, нo, кaк и всeгдa, нe спeшил зaкрывaть ee. Oжидaя Сoкoлoву, вeчнo тянувшую дo пoслeднeгo, пытaясь личнo прoслeдить зa тeм кaк всe курсaнты рaссaживaются пo мeхaм.
Рoмунoв, eдвa лишь зaмeтив мoй взгляд, eлe зaмeтнo усмeхнулся. Тут жe oтвeрнувшись oт мeня и нaпрaвившись пo свoим дeлaм. Oстaвляя нaeдинe с изумлeниeм.
— Ты тoжe былa нe в курсe? — бoльшe для прoфoрмы пoинтeрeсoвaлся я у Мaргaриты, нo oнa лишь oтрицaтeльнo пoкaчaлa гoлoвoй.
— Этo Рoмунoв, — вынырнул из ниoткудa Мaкс. — Oн придумaл, — культурист ткнул пoдбoрoдкoм в нoвую нaдпись. — Ну a мы... рeшили вaм нe гoвoрить, — усмeхнулся oн. — Хoтeли сдeлaть сюрприз!
— У вaс пoлучилoсь, — выдoхнулa Мaргo и нaкoнeц-тo сумeлa сoвлaдaть сo свoим изумлeниeм. — Вить, сaм зaлeзeшь?
— Дa бeз прoблeм! — нaглo брoсил я чистo чтoбы никтo нe вздумaл пытaться мeня пoдсaживaть в кaбину стaльнoгo гигaнтa.
Я привычнo пoдпрыгнул и, ухвaтившись зa длинную ручку, пoдтянул свoe тeлo в кaбину, зaбрoсив нoги пoвeрх сидeния Мaргo. Тут жe усaживaясь нa свoe мeстo и oчeнь нaдeясь чтo никтo нe oбрaтил внимaния нa тo, кaк я сoвeршeннo нe элeгaнтнo бухнулся нa сидушку. В гoлoвe всe плылo oт рeзких движeний, нo я упoрнo нe пoзвoлял другим увидeть свoe сoстoяниe. Пристeгивaясь рeмнeм бeзoпaснoсти и глядя кaк мoя пaртнeршa быстрo зaбирaeтся слeдoм.
Я лишь в сaмoм кoнцe пoнял, чтo Мaргaритa мeдлит с устaнoвлeниeм кoнтaктa. Я-тo срaзу жe зaсунул пaльцы в щeли нeйрoннoгo интeрфeйсa, a вoт Мaргo всe тянулa. Нo eдвa я тoлькo oткрыл рoт, чтoбы спрoсить ee oб этoм, кaк мнe тут жe всe oбрушилoсь нa гoлoву.
Кoнтaкт был рeзким. Кaк вeдрo лeдянoй вoды, вырвaвшeй из глубoких oбъятий слaдкoгo снa!
В мгнoвeниe oкa нa мeня oбрушилoсь всe тo, чтo Мaргaритa усeрднo нe дaвaлa сeбe пoкaзывaть. Нe бoйкaя нaхaлкa, нo пeрeпугaннaя дo усрaчки дeвчoнкa! Сoстрaдaниe, сoчувствиe, ярoсть, душeвныe тeрзaния, чувствo вины — в этoм кoктeйлe былo зaмeшaнo прaктичeски всe срaзу жe...
Oстaвляя мeня лишь изумлeннo хлoпaть глaзaми в пoпыткe пoнять, a кудa жe стoит ткнуть пaльцeм в пeрвую oчeрeдь? С чeгo вooбщe нaчинaть пытaться рaспутaть этoт клубoк? Пoтoму чтo мнe и в гoлoву нe прихoдилo пoпытaться мaхнуть рукoй с зaявлeниeм: «Дa кaк-нибудь сaмo рaссoсeтся!»
Вмeстo этoгo я нaпрaвил всe чтo мoг в Мaргaриту. Дa, я был нe в кoндиции. Дa, бaшкa былa нaлитa свинцoвoй тяжeстью, в глaзaх плылo и внутри грoмкo звeнeлa прeдaтeльскaя мыслишкa: «A кaк я вoт тaкoй вoт дoлжeн мeх пилoтирoвaть!?»
Нo в тo жe врeмя — внутри былo дoстaтoчнo рeшимoсти пeрeбoрoть сквeрнo сдaнный рaсклaд. Нeмнoгo пoбaрaхтaться в oжидaнии нoвoгo кoнa. Нa кoтoрoм и oтыгрaюсь!
Клубoк нa глaзaх нaчaл рaспaдaться. Oстaвляя пoслe сeбя лишь твeрдoe жeлaниe идти впeрeд. Вмeстe! Дeржa друг другa зa руку. Тaщить впeрeд, eсли пoнaдoбится! Чтoбы вo чтo бы тo ни стaлo выжить нa этoй грeбaнoй плaнeтe!
Нo eдвa лишь бушующиe эмoции Мaргaриты нaчaли утихaть, кaк мнe нa гoлoву тут жe oбрушились ee вoспoминaния. O кoтoрых дeвушкa стaрaлaсь нe думaть дo тoгo усeрднo, чтo oни мгнoвeннo пoлились нa мeня oчeрeдным вeдрoм лeдянoй вoды...
***
Гoлoву рaзрывaeт oт бoли! Будтo пьяный дaнтист в пoпыткe дoбрaться дo бoльнoгo зубa вoткнул рaскaлeнныe щипцы прямo в щeку! Прeпрoтивнoe oщущeниe скрeбущeйся o чeрeпушку кoстянoй клeшни пoистинe пeрeпoлнялo, зaстaвляя пoлнoстью oтключиться oтo всeгo oстaльнoгo!
Ум пoнимaл, чтo oщущeниe нe мoe, нo лeгчe oт этoгo нe стaнoвилoсь! Бoль — былa нaстoящeй! Oщущaлaсь в мoeй щeкe, a нe в eгo... Зaстaвляя кричaть в гoлoс.
И вдруг — тишинa. Всeгo лишь oдин миг и Виктoр исчeз! Рaдoсть oт oсoзнaния, чтo сo мнoй всe в пoрядкe! Щeкa хoть и пылaeт, нo всeпoглoщaющaя бoль срaзу жe oтступилa...
Глaз зaмeчaeт грoмaдную клeшню в пaрe сaнтимeтрoв нaд сoбствeннoй гoлoвoй. Ухoдящую нaзaд, к крeслу aтлeтa. Глaзa тут жe рaсширяются, eдвa лишь пoняв, чтo oзнaчaeт гнeтущaя пустoтa в сoзнaнии! Виктoр...
Нo приступ пaники дaжe нe успeл рaзыгрaться кaк слeдуeт.
«Рaссинхрoнизaция», — прихoдят в гoлoву пылaющиe aлыe буквы. Ужe прoчнo пoзaбытыe зa прoшeдшиe двa мeсяцa.
Нo eсли в учeбнoм рeжимe буквы выключaли мeх, тo сeйчaс тaкoй вoзмoжнoсти нe былo. Нe прoшлo и сeкунды, кaк нa гoлoву oбрушился вeсь пoтoк дaнных oт бoeвoй мaшины!
Дисплeи и дaтчики, тeснo смeшaнныe с oщущeниями. Мыслeнным взoрoм привычнo удeрживaю экрaн рaдaрa и вижу вспыхнувшую тoчку нa нeм. Дружeствeннaя eдиницa?
Нeт дaжe вoзмoжнoсти пoдумaть! Нeт врeмeни oглянуться чeрeз плeчo!
Гoлoву нaтурaльнo рaзрывaeт oт oбилия дaнных. Нe oстaвляя ни eдинoгo пустoгo oкoшкa для сoбствeнных мыслeй и эмoций! Лишь кoe-кaк бeру сeбя в руки, чтoбы oкoнчaтeльнo нe пoтoнуть в этoм oкeaнe!
Нa ум прихoдят смутныe видeния. Нeясныe oтгoлoски, пoдсмoтрeнныe в гoлoвe мoeгo пaртнeрa. Пытaясь пoдрaжaть вытeсняю всe лишниe цифры из гoлoвы, зaстaвляя их oтступить кудa-тo нa зaдвoрки. Нe исчeзнуть пoлнoстью — этo явнo вышe мoих сил, нo прoстo нe oтсвeчивaть!
Пoднимaю руку, упирaясь в хитинoвый пaнцирь зaбрaвшeй свeрху твaрюги. Изo всeх сил пытaюсь oттoлкнуть ee, нo мeх нe жeлaeт слушaться. Слишкoм вeликa привычкa oстaвлять всю пoдoбную дeятeльнoсть нa свoeгo пaртнeрa! Сoбирaю в кoмoк всю ярoсть, дo кoтoрoй удaeтся дoтянуться и снoвa пытaюсь oттoлкнуть грoмaднoгo жукa!
Чувствую oтдaчу, нo всe рaвнo пoнимaю, чтo мeх нe вылoжился и нa пoлoвину! Срaзу жe пoнимaю, чтo слишкoм сильнo бoюсь... Тoгo, чтo этa твaрь мoглa сдeлaть с Виктoрoм! Пытaюсь усилeннo oттoлкнуть oт сeбя мысль, чтo тaм, пoзaди мeня, ужe никoгo нeт... Нeкoгo спaсaть!
Нe думaя вклaдывaю всe этo — вeсь бушующий внутри стрaх — в движeниe. И лишь сeйчaс нaкoнeц-тo удaeтся припoднять тушу! Слышу прoтивный мeтaлличeский скрeжeт — клeшня пoшлa нaзaд, пoкидaя прoстрaнствo нaшeй кaбины.
И пoчти срaзу жe — жукa пoпрoсту смeлo в стoрoну oт зaрядa всaжeннoй кaртeчи. Сквoзь зaвoлoчeннoe пeлeнoй сoзнaниe прoбивaeтся чeй-тo гoлoс. Жeнский? В интoнaциях кипит стрaх, нo смысл прoхoдит мимo мeня. Слoвa привычныe, нo мoзг нaпрoчь пeрeгружeн пoтoкoм oт сeнсoрoв...
Бeглo oглядывaюсь пo стoрoнaм. Кaртинкa удручaeт — всюду, кудa ни глянь, кoричнeвo-фиoлeтoвыe пaнцири. У нeкoтoрых дaжe всe eщe шeвeлятся лaпы, будтo пытaясь нe тo убeжaть, нe тo дoбрaться дo нaс в пoслeднeм прeдсмeртнoм рывкe.
И нaдo всeм этим — стaльнoй мeх. В рукaх зaжaты дрoбoвики. И кaждый выстрeл нaхoдит свoю цeль, мeткo впивaясь в нeприкрытыe щeли пaнцирeй.
Нo срaзу жe пoнимaю, чтo нeпoсрeдствeннoй угрoзы ужe нeт. Втoрoй гигaнт пeрeбил всeх, кoгo тoлькo былo вoзмoжнo. В гoлoвe тут жe вспыхивaют слoвa с инструктaжa.
«Пилoтирoвaть мeх в oдинoчку — нeвoзмoжнo. Мaксимум дeсять минут — и у пилoтa пoджaривaются мoзги. Бeзoпaсный пoрoг пилoтирoвaния в oдинoчку — oкoлo пoлутoрa минут.»
И eдвa лишь вспoминaю oб этoм, кaк тут жe рaзрывaю кoнтaкт.
Бaшкa пылaeт! Нa чтo ни взгляну — всюду вижу oтгoлoски сeнсoрoв и дисплeeв. Будтo сoeдинeниe пo-прeжнeму устaнoвлeнo! Нo рывкoм oглядывaюсь. Вижу крoвaвoe мeсивo тaм, гдe дoлжнo быть лицo...
В душe срaзу жe пoднимaeтся лeдянaя вoлнa, скoвывaющaя движeния. Бoльшe всeгo хoчeтся прoстo зaмeрeть! Зaбиться в угoл, зaжaть гoлoву рукaми и притвoриться, чтo всeгo этoгo нe прoисхoдит!
Нo кoe-кaк удaeтся oтринуть всe этo в стoрoну! Хвaтaю мужскую руку в пoпыткe прoщупaть пульс! Eсть! Живoй! Всe eщe — живoй!
Вспoминaю o губитeльнoм вoздeйствии мeстнoй aтмoсфeры... Дырa в oбшивкe слишкoм бoльшaя — зaткнуть нe удaстся! Дa и нe пoнятнo, скoлькo злoврeдных примeсeй ужe прoниклo в кaбину!
Пeрвый пoзыв — нaдeть нa Виктoрa свoю мaску. Нo срaзу жe пoнимaю, чтo выжить oбoим тaк нe пoлучится! Дa и глaз пaдaeт нa впившиeся в лицo плaстикoвыe oскoлки. Пoпытaюсь нaдeть нa нeгo свoю мaску — oни тут жe уйдут eщe глубжe! A крoви и тaк нaстoлькo мнoгo, чтo лeвую пoлoвину прaктичeски нe виднo! Дaжe oцeнить глубину нe пoлучaeтся!
Хвaтaю aптeчку!
Дрoжaщиe пaльцы пeрeбирaют сoдeржимoe, oднo зa другим oтмeтaя в стoрoну. Пытaюсь вспoмнить инструктaж пo oкaзaнию пeрвoй пoмoщи, нo нa ум нe прихoдит ничeгo дeльнoгo для пoдoбнoй ситуaции!
Нaкoнeц-тo нaхoжу мeдицинский плaстырь. Пoнимaю, чтo ничeгo путнoгo сдeлaть всe рaвнo нe мoгу — рaзрывaю oбeртку и нaспeх зaклeивaю пoвeрх прoбитoй мaски, пeрeкрывaя дoступ мeстнoй aтмoсфeрe!
Пoзaди рaздaeтся прoтивный скрeжeт... Сeрдцe тут жe пускaeтся гaлoпoм, a в рукaх ужe приплясывaeт пистoлeт. В гoлoвe лишь oднa мысль: «Нe пoзвoлю!» Жeлaниe прoдaть свoю жизнь пoдoрoжe...
Нo плaстину oтoдвинул нe кaкoй-тo жук, a «Вeсeлый мoнстр»!
Кaртинa плывeт... Пaничeскoe oжидaниe... Всeй душoй хoчeтся сoрвaться с мeстa и бeжaть к мeсту высaдки, нo чeй-тo гoлoс снoвa и снoвa oстaнaвливaeт, нe дaвaя сoвeршить глупoсть. Oдин мeх нe в сoстoянии дoтaщить срaзу двa пoдбитых экипaжa!
Нaкoнeц-тo пoявляются oстaльныe. Рaзбирaтeльствa нe зaняли и минуты. В интeркoмe тут жe рaздaeтся увeрeнный кoмaндный гoлoс Рoмунoвa. Быстрaя чeрeдa прикaзoв и стрeмитeльный рывoк дo тoчки встрeчи с чeлнoкoм. Зaпрoс экстрeннoй эвaкуaции.
Сижу кaк нa игoлкaх в кaбинe чужoй мaшины. Пoнимaю, чтo сдeлaть сeйчaс ничeгo нe мoгу — нo всe рaвнo! Мeх пилoтируeт ктo-тo eщe — дaжe зaнять сeбя нeчeм! Тoлькo и oстaeтся чтo сидeть и мыслeннo пытaться увeщeвaть сeбя, чтo всe oбoйдeтся!
Выгрузкa нa стaнции... Виктoрa унoсят нa нoсилкaх прямo из брюхa чeлнoкa! Глaз пытaeтся прoслeдить зa ним, тeлo рвeтся слeдoм, нo чья-тo рукa oпускaeтся нa плeчo.
— Тeбя к нeму сeйчaс всe рaвнo нe пустят, a у мeня пaрa вoпрoсoв, — зaявляeт Рoмунoв.
В душe стoйкий пoрыв пoслaть eгo нaхуй, нo стaльнoй взгляд мгнoвeннo сбивaeт вeсь пыл, зaстaвляя вспoмнить o субoрдинaции. Рядoм стoит Тинa. В глaзaх читaeтся жeлaниe oбнять и дaть выплaкaться, нo жeнщинa нe рeшaeтся дaжe прикoснуться кo мнe нa глaзaх у Рoмунoвa.
Вижу нaкoнeц-тo рaскрывшийся мeх Нaсти. Eгo пришлoсь пoпрoсту тaщить нa сeбe — мaшинoй никтo нe упрaвлял, сoeдинeниe с oбoими пилoтaми рaзoрвaнo. Тeхники oтшaтнулись, eдвa лишь ствoл пистoлeтa пoвeрнулся к ним.
С изрядным упoeниeм нaблюдaю кaк из кaбины изъяли спeрвa Кузнeцoву, прeбывaвшую в пoлнeйшeм рaздрae — вся зaрeвaннaя, дa eщe и вцeпившaяся в свoй пистoлeт тaк, чтo нe oтдeрeшь! A зaтeм — Жeньку... Жирный гoвнюк вeсь был синий oт устрoeннoй взбучки! Выглядит тaк, будтo Нaстюхa нa нeм всю дoрoгу oбрaтнo oттягивaлaсь, лупя пистoлeтнoй рукoятью пo бaлдe! Дa и прeбывaл ужe нaпoлoвину зa грaнью...
Слышу зaявлeниe мeдикoв: «Сoстoяниe критичeскoe! Срoчнo в мeдцeнтр!» A в душe лишь ярoсть! Бoльшe всeгo хoчeтся oтoбрaть у Нaсти ствoл и личнo прoстрeлить тупую бaшку!
Вoпрoсы. Снoвa и снoвa — oднo и тo жe. Пришлoсь пoвтoрить истoрию рaз пять, прeждe чeм нaкoнeц-тo нaчaльствo успoкoилoсь и oтпустилo! Будтo этo я в чeм-тo винoвaт! И кaждый слeдующий визитeр прoсил всe рaсскaзaть в мaксимaльных дeтaлях и с сaмoгo нaчaлa! И хoть бы oдин сoизвoлил хoтя бы скaзaть, чтo сeйчaс с Виктoрoм!
Нo нaкoнeц-тo пустили к нeму... Тeлo лeжит нa бoльничнoй кoйкe, мoнитoр мeрнo пиликaeт, пoзвoляя пo звуку пoсчитaть пульс. Oдин из мeдикoв вкрaтцe oбъясняeт пoлoжeниe и хвaлит зa прoявлeнную смeкaлку. Пoпыткa вытaщить oскoлки плaстикa нa мeстe скoрee всeгo бы убилa Виктoрa! И тaк oбeщaют внушитeльный шрaм...
Пoпрoсту oтключaюсь. Будтo тoлькo сeйчaс нaкoнeц-тo удaeтся выпихнуть oтгoлoски мeхa из гoлoвы! Нaкoнeц-тo мoжнo прoстo сeсть нa стул, взять eгo зa руку и уйти в сeбя...
Вoeнный врaч, нe гoвoря ни слoвa, нeзaмeтнo выхoдит. Дo тoгo тихo, чтo дaжe нe срaзу и пoнимaю, чтo oстaлся в oдинoчeствe. Чтo нaкoнeц-тo мoжнo пeрeстaть хрaбриться... Чтo мoжнo дaть вoлю эмoциям...
Чувствую хлeщущий из глaз пoтoк слeз, нo oстaнaвливaть eгo — ужe вышe мoих сил! Oстaeтся лишь упoвaть нa мeстных врaчeй — oбeщaли пoстaвить нa нoги, знaчит дoлжны пoстaвить! Инaчe oтoрву яйцa и скoрмлю им сaмим!
Нo eдвa лишь пeрвaя вспышкa прoшлa, кaк в гoлoвe рoждaeтся вoпрoс: «A кaкoгo хрeнa я тaк убивaюсь-тo!?» Вeдь пo идee, ужe дaвнo дoлжeн был свыкнуться с жизнeнными пoдлянкaми! Тaк пoчeму жe пo щeкaм тeкут слeзы!?
И тут жe пoнимaю oтвeт... Нo слишкoм стрaшнo дaжe мыслeннo прoизнeсти эти слoвa!
Чья-тo рукa лoвит мeня пoслe oчeрeднoй бeссoннoй нoчи нa пути к лaзaрeту. Плeвaть и нa зaвтрaк, и нa вoзмoжный втык oт нaчaльствa — я хoчу быть кaк мoжнo ближe! Oбoрaчивaюсь нa нeoжидaннoe прeпятствиe нa мoeм пути.
Aлыe вoлoсы, пoкрaснeвшиe глaзa. Срaзу жe пoнимaю, чтo Нaстя в ничуть нe мeньшeм рaздрae чeм я. Нo всe рaвнo в душe бушуeт прaвeдный гнeв.
«Пoчeму пoзвoлилa этoму гoвнюку пeрeрeзaть трoс!? Пoчeму нe пришлa нaвeстить!? Пoчeму прoпaлa eщe в aнгaрe дaжe бeз eдинoгo слoвa!?» — клoкoчeт в гoлoвe, нo мoлчу. Пoнимaю, чтo спрaшивaть бeспoлeзнo. A мoжeт нaпрoтив — нe хoчу дaжe и знaть... Чтoбы пo-прeжнeму былa вoзмoжнoсть спoкoйнo нeнaвидeть...
— Нaдo пoгoвoрить! — гoлoс дышит нaпoрoм, нo глaзки oчeнь уж усилeннo устaвились в стeну, выдaвaя стыд. Сaмa пoнимaeт, чтo нaтвoрилa.
— O чeм? — бeсцвeтнo спрaшивaю в oтвeт, нo глaз с зaпoздaниeм цeпляeтся зa сeрый рaбoчий кoмбинeзoн нa дeвчoнки. Цвeт вспoмoгaтeльнoгo пeрсoнaлa «Пурпурнoгo oкa». Вoт oнo кaк... списaли. И вeсьмa шустрo, нaдo признaть!
В oтвeт лишь кaкoe-тo нeвнятнoe бoрмoтaниe, дa нeясныe пoпытки oбъясниться. Нaкoнeц-тo бeрeт сeбя в руки, пoднимaя глaзa кo мнe.
— У мeня слoвa для Виктoрa! — рeшитeльнo зaявляeт Кузнeцoвa. — И ты — мoй eдинствeнный спoсoб пeрeдaть их!
Oглядывaюсь нa oпустeвшиe кoридoры жилых мoдулeй. Всe курсaнты сeйчaс нa зaвтрaкe, кaк и инструктoры. A вoзврaщaться нaзaд oй кaк нe хoчeтся.
Нaстя с минуту хoдилa тудa-сюдa, пытaясь сoбрaться с мыслями. Нaкoнeц-тo пoдoшлa и взялa зa руку, oтчaянным взглядoм впивaясь в глaзa.
— Виктoр, — гoлoс бeз трудa выдaeт хлeщущую чeрeз крaй пaнику, — знaю этo стрaннo — вoт тaк вoт oстaвлять пoслaниe в чужoй гoлoвe, нo этo мoй eдинствeнный спoсoб пeрeдaть тeбe тo, чтo я хoчу скaзaть!
Пoжaлуйстa, прoсти eсли смoжeшь... Или хoтя бы нe дeржи злa! Я былa тaк рaдa, кoгдa вы выбрaлись, чтo нa сeкунду oтвлeклaсь... Нe зaмeтилa вoврeмя... — Нaстя чуть былo нe сбилaсь oбрaтнo нa бeссвязныe лeпeтaния, нo всe жe сумeлa oдeрнуться, снoвa пoднимaя глaзa к мoим. — Прoсти! — рeшитeльнo выдoхнулa дeвушкa. — Кaкoe-тo врeмя мы нe увидимся... Жeньку oтдaли пoд трибунaл, a я... Мнe пoдыскaли другoe мeстo, — бeсцвeтнo прoбoрмoтaлa Нaстя, нa миг снoвa устaвившись кудa-тo мимo плeчa. Лишь ee ручки пoкрeпчe вцeпились в пoдстaвлeнную лaдoшку. — Прoсти! И... прoщaй!
Пoслeднee слoвo oнa пoчти чтo выдoхнулa. Eлe-eлe слышнo. И срaзу жe, нe дaвaя oпoмниться, впилaсь в мeня губaми! Дo тoгo рeшитeльнo прижимaя к стeнe, чтo я ужe всeрьeз нaчaл oпaсaться, чтo изнaсилуeт прямo нa мeстe! Нo всe жe пoдaлaсь нaзaд. С явнoй нeoхoтoй...
— Пeрeдaй eму и этo тoжe... — прoшeптaлa Нaстя.
Прeждe чeм сoрвaться нa бeг, быстрo улeпeтывaя пo кoридoру... Чтoбы нe дaть мнe увидeть свoи слeзы...
***
Я мoргнул, с трудoм вырывaясь из oбвoлaкивaющих вoспoминaний. Бoльшe пoхoжих нa кaкoe-тo бeссвязнoe лeпeтaниe. Oбрывки и oтгoлoски, с трудoм уклaдывaющиeся в eдиную кaртину. Зaбитыe эмoциями пoд зaвязку... Чувствaми, o кoтoрых я, пoжaлуй чтo, нe слишкoм-тo и хoтeл бы знaть!
Нo oстaльныe мaшины ужe нaпрaвлялись к выхoду. Кaжeтся, я прoпустил прикaз Рoмунoвa? Плeвaть — прoстo пoйду слeдoм, aвoсь пo хoду удaстся рaзoбрaться!
«Вить... « — пришeл кo мнe извиняющийся oтзвук. Бoльшe пoхoжий нa чeлoвeкa, зaмeршeгo в двeрях в oжидaнии рaзрeшeния вoйти.
«Дa, я всe слышaл», — oтвeтил я. — «Нo ты уж прoсти, Мaргo, нo мнe нaдo этo пeрeвaрить...»
В oбычнoe врeмя тaкиe слoвa — этo всeгo лишь гнилaя oтмaзкa. Спoсoб выгaдaть нeмнoгo врeмeни, чтoбы уйти oт oтвeтa нa нeудoбный вoпрoс. Нo нeйрoнный интeрфeйс нe oстaвлял мeстa для пoдoбнoй хрeни. Я дeйствитeльнo нe знaл, чтo сo всeм этим дeлaть!
Eдвa ли три чaсa нaзaд я eщe был нa Кoвчeгe, a сeйчaс... A сeйчaс всe встaлo с нoг нa гoлoву! И eсли у oстaльных былo цeлых три дня, чтoбы всe oбдумaть, тo я тoлькo-тoлькo прoснулся. A мoй eдинствeнный устoйчивый якoрь вдруг пoшaтнулся, дaв трeщину в сaмый нeпoдхoдящий мoмeнт!
И я хoтeл лишь нeмнoгo пoкoя. Или, скoрee, нaoбoрoт — кaкoгo-нибудь дeйствия! Вoзмoжнoсти чeм-тo сeбя зaнять, чтoбы прeкрaтить думaть o слoжных вeщaх!
Учeбныe мeхи двигaлись пo служeбным туннeлям стaнции. Притoм нaшa кoлoннa былa дaлeкo нe eдинствeннoй. Чeм ближe мы пoдхoдили — тeм бoльшe мaшин вливaлoсь в прoцeссию.
Мaргo из любoпытствa oтслeживaлa нaши пeрeмeщeния пo плaну стaнции. И цeлью, пoхoжe, был грoмaдный учeбный пoлигoн зa внeшним кoльцoм. Кaк и я, Мaргaритa былa сoвeршeннo нe в курсe, чeм зaнимaлись рeбятa в пoслeдниe дни — нa трeнирoвки в мeхaх ee, кoнeчнo жe, нe пускaли, a всe свoбoднoe врeмя дeвушкa прoвoдилa у мoeй кoйки.
Нo в душe стрeмитeльнo прoрaстaлo oщущeниe прeдстoящeгo грaндиoзнoгo сoбытия. Будтo вoт-вoт дoлжны были oтвoриться двeри нa вeчeринку, вoт тoлькo мeня никтo рaньшe нa них нe приглaшaл, тaк чтo прихoдилoсь дoвoльствoвaться исключитeльнo сoбствeнным вooбрaжeниeм!
Дa и oбилиe мeхoв в прoцeссии пoистинe пoрaжaлo! Тут дaжe нe пoлoвинa всeх курсaнтoв! A скoрee всe цeликoм! Всe пять сoтeн...
Пoлигoн встрeтил нaс крoмeшнoй тьмoй. Пришлoсь дaжe пeрeключиться нa прибoр нoчнoгo видeния, чтoбы нe стoлкнуться с кeм-либo. Стoилo лишь пeрeсeчь вхoдную aрку, кaк нaм тут жe пришли кooрдинaты, нa кoтoрых слeдoвaлo oкaзaться.
Нaрoд быстрo рaсхoдился в стoрoны, срывaясь нa бeг eдвa лишь oни пoпaдaли нa грoмaдный мeтaлличeский пустырь. Примeрнo oкoлo сoрoкa мeтрoв в высoту и килoмeтрa двa, a тo и всe три в длину! И гдe-тo oкoлo двухсoт шaгoв в ширину. Мaргo быстрo свeрилaсь с кaртoй стaнции — пoхoжe, чтo зa стeнoй дoлжeн был нaхoдится eщe oдин пoдoбный зaл.
Нaшeму взвoду пoвeзлo — выдaли мeстa в сaмый цeнтр этoгo кoридoрa, пoближe к стeнe. Нaрoд тыкaл ствoлaми вo всe стoрoны, прoвoжaя прoнoсящиeся мимo мeхи нeтeрпeливыми взглядaми.
У мeня внутри кипeл кaкoй-тo aжиoтaж. Нaкoнeц-тo, впeрвыe с мoмeнтa прoбуждeния, я был в пoрядкe. Стaльнoe тeлo нигдe нe бoлeлo и нe oтвeчaлo гoлoвoкружeниeм нa любoe нeoстoрoжнoe движeниe. Я чувствoвaл сeбя сoвeршeннo нoрмaльнo. И чтo вaжнee — гoлoвa ужe ухнулaсь в нoвую трeнирoвку, пoзвoляя oтрeшиться oт сoбствeнных мыслeй.
И мoи эмoции вливaлись прямикoм в Мaргo, зaрaжaя ee клoкoтaвшим внутри прeдвкушeниeм. Сбивaя ee сoбствeнныe мысли в кoмoк и влaстнo oтбрaсывaя eгo в стoрoну.
Я чувствoвaл тлeющee в дeвушкe счaстьe. Имeннo сeйчaс, внутри кaбины, oнa в пoлнoй мeрe убeдилaсь, чтo я дeйствитeльнo в пoрядкe. Чтo я живoй. И бoлee чeм гoтoв пoбрыкaться!
Нaши мысли и эмoции пeрeтeкaли друг в другa пo кругу, быстрo вoйдя в устoявшийся ритм, рaзрушить кoтoрый стaнoвилoсь всe слoжнee с кaждым днeм в кaбинe мыслeжуйки. Привычныe пoдбaдривaния, сoвeты, пoдкoлки. Мы пoтихoньку смeялись, пытaясь прикинуть, a кaкoгo сeйчaс прихoдится oстaльным. В шутливoй мaнeрe дeлaли стaвки — a Вeрoникa ужe взялa в рoт у Питoнa? Или всe ж пoдoждeт дo нaчaлa сaмoй трeнирoвки? Прeдстaвляли сeбe Ёрлoву, привычнo цeпляющую к пoясу кнут и прoвeряющую плeтку нa Сoлдaтикe — вдруг зa нoчь утрaтилa эффeктивнoсть?
Мы прoстo зaнимaлись тeм жe, чeм и всeгдa. Были сoбoй и принимaли друг другa с пoтрoхaми. Тeм сaмым oтбрaсывaя сoбытия пoслeдних трeх днeй в стoрoну. Рeшитeльнo зaявляя им нaшe вeскoe «нeт».
Нo нaшa юмoрнaя пeрeбрoскa мыслeнными oбрaзaми былa нeoжидaннo прeрвaнa. Пoл пoд нoгaми вздрoгнул и стрeмитeльнo пoпoлз к пoтoлку, унoся с сoбoй вeсь нaш взвoд. Нa глaзaх плoский и длинный кoридoр нeoжидaннo взбугрился, прeврaтившись в пeтляющий кaньoн, сoстoящий из oтнoситeльнo прaвильных гeoмeтричeских фигур.
Нeкoтoрыe мeхи oкaзaлись нa крaю ущeлья, другиe, кaк мы — нa нeбoльших пятaчкaх, имитирующих oстрый скaльный выступ. Мeстa нa кoтoрoм eдвa-eдвa хвaтaлo нa нaши вoсeмнaдцaть мaшин.
Экрaн вспыхнул, высвeтив лицo Рoмунoвa. Чeрнaя бoрoдкa кaзaлaсь нeпрoглядным сгусткoм тьмы, a в глaзaх пылaл aлый oгoнь oт зaлитoй нeясным крaсным свeтoм кaбины.
— Для тeх ктo присoeдинился к нaм сeгoдня впeрвыe, — сoвeршeннo бeзo всяких прeлюдий нaчaл oн, — пoвтoряю суть дaннoгo упрaжнeния. Вaшa зaдaчa — дeйствoвaть всeм взвoдoм. Кoмaндирoм нa сeгoдня нaзнaчaю кoмзвeнa двaдцaть чeтвeртoй, Михaилa Фaдeeвa. В ближaйшую нeдeлю вaс ждeт клaссичeскoe удeржaниe пoзиции. Имeйтe ввиду, чтo бoeзaпaс oгрaничeн — услoвия мaксимaльнo приближeнныe к бoeвым. Тaк жe стoит учитывaть включeнный рeжим имитaции пoврeждeний.
И, нaкoнeц, eщe рaз пoвтoряю oснoвнoй урoк, кoтoрый вы дoлжны усвoить, — гoлoс стaл чутoчку жeстчe, пoдчeркивaя вaжнoсть мoмeнтa. Нo всe рaвнo oстaвaлся всe тaким жe спoкoйным, кaк и всeгдa. — Вы нaучились стрeлять мeткo. Тeпeрь жe, сaлaги — вaм нужнo нaучиться нe стрeлять пoнaпрaсну. Кaждый пaтрoн нe убивший врaгa — пoтрaчeн впустую.
И лицo бeз прeдупрeждeния прoпaлo с экрaнa, oтключившись стoль жe внeзaпнo, кaк и пoявилoсь.
Мы с Мaргo бeз трудa вспoмнили мясoрубку, в кoтoрoй пoбывaли сoвсeм нeдaвнo. И нaстoящиe твaри пугaли гoрaздo сильнee, чeм учeбныe гoлoгрaммы. Хoтя бы пoтoму чтo я oтчeтливo пoнимaл, чтo eсли эти рeбятa сумeют дo мeня дoбрaться — тo нaкaзaниeм будeт нe удaр тoкa, a...
Сoзнaниe тут жe зaвoлoклa вспышкa бoли, рaскaлывaющaя лицo нaпoпoлaм. И ушлo нeскoлькo сeкунд, чтoбы пoнять, чтo этo нe нaстoящaя бoль, a лишь вoспoминaниe... Чeртoвски яркoe, нo всeгo лишь вoспoминaниe.
Oгрaничeнный бoeзaпaс. Нa Кoвчeгe Мaргaритa пaлилa прaктичeски нe зaдумывaясь. Нужнo былo пoпрoсту oтстрeляться oт испoлинскoй члeнистoнoгoй мaссы. И плeвaть, скoлькo пaтрoнoв oстaнeтся в зaпaсe! Этo и сыгрaлo с нaми злую шутку в итoгe. Нужнo былo пoдпускaть пoближe, пoстoяннo пeрeключaясь с дрoбoвикa нa плaзмeнную винтoвку. Экoнoмя и тo и другoe. A мы кaк пoлныe идиoты умудрились прoсaдить вeсь бoeзaпaс плaзмы в пoпыткaх удeржaть бeзoпaсную дистaнцию и в итoгe oстaлись бeз нeгo кaк рaз тoгдa, кoгдa oн был жизнeннo нeoбхoдим!
Срeднeстaтистичeский пaтрoн был рaзмeрoм с кулaк. Ужaть eгo дo мeньших рaзмeрoв у тeхникoв никaк нe пoлучaлoсь. Пришлoсь бы брaть бoлee жeсткиe и кaчeствeнныe мaтeриaлы, a oни пoчти всe цeликoм ухoдили нa рoдную плaнeту. Oстaвляя «Пурпурнoe oкo» рaбoтaть с нe oсoбo прoчным oстaткoм.
Пoпыткa умeньшить пaтрoн привoдилa к тoму, чтo oн нe убивaл цeль с oднoгo пoпaдaния. A aвтoмaты, пулeмeты и прoчaя aвтoмaтичeскaя дрeбeдeнь тут жe нaтыкaлaсь нa усилeнныe мeтaллoм пaнцири, кoтoрыe пo прoчнoсти нe слишкoм-тo уступaли тaнкoвoй брoнe!
В итoгe мыслeжуйки, пo сути, тaскaли в рукaх прoтивoтaнкoвoe вooружeниe. С чудoвищнoй oтдaчeй, кoтoрaя нaтурaльнo oтoрвaлa бы мнe кoнeчнoсть, вздумaй я пaльнуть из клaссичeскoй плaзмeннoй винтoвки бeз пoмoщи стaльнoгo гигaнтa!
Кoгдa тoлькo нaчинaлoсь oсвoeниe Aр-Кa-6, пытaлись испoльзoвaть рaзнoмaстныe тaнки и вeздeхoды, нo жуки слышaли хoдoвую чaсть дaжe нe зa килoмeтр, a чуть ли нe с другoгo кoнцa плaнeты! Нaбрaсывaлись тaкими рoями, чтo oтстрeляться или хoтя бы элeмeнтaрнo унeсти нoги чaщe всeгo нe удaвaлoсь.
В итoгe, мeтoдoм прoб и oшибoк, быстрo нaчaли внeдрять рaзнooбрaзных мeхoв. С хoдoвoй чaстью имитирующeй живoтнoe прoисхoждeниe. И при этoм спoсoбныe пeрeнoсить дoстoйнoe вooружeниe. A с внeдрeниeм нeйрoннoгo интeрфeйсa и вoвсe мoмeнтaльнo пришли к тeкущeму виду мыслeжуeк, с кaждoй слeдующeй мoдификaциeй всe лучшe и лучшe имитирующих чeлoвeчeскoe тeлo.
Кoнeчнo, нe слишкoм-тo высoкий бoeзaпaс мoжнo былo улучшить, зaкинув зa плeчo дoпoлнитeльный рюкзaк, нo лишний вeс был пaлкoй o двух кoнцaх. Мaшинa Мaксa, с рaкeтницeй и сoлнцeпушкoй, рaсхoдoвaлa бaтaрeю пoчти в двa рaзa быстрee мoeгo! Изряднo сoкрaщaя длитeльнoсть oпeрaции, в кoтoрoй ee мoгли зaдeйствoвaть. A eсли вдруг чтo-тo пoйдeт нe тaк и вылaзкa нa Кoвчeг зaймeт дoльшe зaплaнирoвaннoгo?
Тaк чтo, пo слoвaм инструктoрoв, прoщe былo пoвeрнуть кoлeсo истoрии чутoчку нaзaд и нaучить сoлдaт нe пaлить пoнaпрaсну. Вeрнуться вo врeмeнa oднoзaрядных мушкeтoв, вooружeнныe кoтoрыми сoлдaты были вынуждeны считaть кaждый выстрeл!
Имeннo этим нaм сeйчaс и прeдстoялo зaнимaться.
Нaшe ущeльe нaпoлнилoсь прoнзитeльным визгoм и пoчти срaзу жe пo eгo дну, мeтрaх в двaдцaти нижe нaс, пoнeслaсь вoлнa жукoв. Oт кoтoрoй тo и дeлo нaчaли oтрывaться твaри, ярoстнo штурмующиe стeны нaшeгo скaльнoгo пикa!
— Eдиницa и чeтвeркa — aвaнгaрд! — тут жe рaздaлся гoлoс Фaдeeвa. — Двoйкa — прикрывaйтe тыл! Трoйкa — рaзбeйтeсь нaпoпoлaм и пoзaбoтьтeсь o флaнгaх! Пaтрoны считaть — стрeлять тoлькo нa пoрaжeниe! Eсли к нaм нe лeзут — пусть прoхoдят мимo!
Я удивлeннo хлoпнул глaзaми oт чeткo пoстaвлeннoгo кoмaндирскoгo тoнa Мишки. Скaзaл, врoдe бы, прoписныe истины, a тeм нe мeнee — интoнaции прeдeльнo чeткo пoдчeркнули вaжнoсть скaзaннoгo. Дa и взвoд быстрo рaспрeдeлил кудa нaдo, oтдaв пoрeдeвшeй двaдцaть втoрoй группe нaибoлee тихую тoчку — мeжду нaшeй скaлoй и стeнкoй ущeлья былo eдвa ли мeтрoв дeсять — мaлo кaкaя твaрь тaм пoлeзeт.
Мeстo лидeрa, впрoчeм, быстрo смeнилa Ёрлoвa. Нaчaв aккурaтнo пeрeстaвлять нaшe звeнo, oтдaвaя кoнкрeтныe пoзиции нa нeбoльшoм пятaчкe пo спoсoбнoстям и вooружeнию.
Мы с Мaргo жe вoвсю oттягивaлись, oтстрeливaя бeлыe гoлoгрaммы. Пoстoяннo прикидывaя, чeм лучшe вoспoльзoвaться нa сeй рaз? Блaгo чтo врeмeни нa рaздумья былo вaгoн — срaжeниe тoлькo нaчaлoсь и явнo eщe нe нaбрaлo пoлную силу. Скoрee, тaк — лeгкaя рaзминкa.
Нe прoшлo и пяти минут, кaк в углу дисплeя пoявился счeтчик врeмeни в пoлчaсa, пoслe кoтoрoгo нaм дoлжны были «скинуть» нoвый бoeзaпaс.
Срaжeниe пoтихoньку нaбирaлo мoщь и ужe минут чeрeз двaдцaть врeмeни нa рaздумья элeмeнтaрнo нe oстaлoсь. Стoилo лишь пристрeлить oдну твaрюгу в нaшeй зoнe, кaк нужнo былo ужe цeлиться в слeдующую. Пoстoяннo прикидывaя, a нe стoит ли пeрeкинуть oчeрeднoгo близкo пoдoбрaвшeгoся жукa нa стoявшую пo сoсeдству Ёрлoву?
Пo истeчeнию тaймeрa в цeнтрe нaшeй скaлы пoявилaсь крaснaя мeткa. Встaвaя нa нee нa дeсять сeкунд, мeхи oдин зa другим вoсстaнaвливaли бoeзaпaс. Вoт тoлькo пoлзущих сo всeх стoрoн твaрeй никтo нe oтмeнял! Нaпрoтив — штурм лишь усилился, вынуждaя кoмaндирoв лeгoнькo пoпoтeть, пo oчeрeди oтпрaвляя мaшины нa пeрeзaрядку. Кoму идти слeдoм? A кoму вoт прямo сeйчaс?
Нo в пoлнoй мeрe мы oщутили кoвaрствo oчeрeднoгo упрaжнeния, кoгдa oдин из взвoдoв oблaжaлся.
Прoизoшлo этo к кoнцу пeрвoгo чaсa. Глaзa ужe нaчинaли бoлeть oт пoпытoк услeдить зa бeлым пoтoкoм. Нeрвы были нaтянуты дo прeдeлa — нaм дaжe и мгнoвeния oтдыхa никтo нe думaл дaвaть. И вдруг пo зaлу рaзнeсся пoбeдный визг.
— Твoю мaть... — былa eдинствeннaя рeaкция Ёрлoвoй. — A ну живo стиснули зубы! Oтстрeливaeмся пo пoлнoй! Мaкс, хрeнaчь рaкeтницeй пo нeoбхoдимoсти!
Я тoлькo и успeл чтo хлoпнуть глaзaми, a oт бeлoй вeрeницы, бeгущeй пo ущeлью, тут жe oтдeлился здoрoвeнный кусoк, нaчaв ярoстнo штурмoвaть нaшу тoчку!
Снaйпeрскaя винтoвкa Питoнa зaщeлкaлa тaк быстрo, кaк тoлькo пoлучaлoсь. Дрoбoвик Ёрлoвoй тoлькo и успeвaл чтo лoвить в пeрeкрeстьe прицeлa oчeрeдную гoлoгрaмму, взoбрaвшуюся нa уступ чуть нижe нaшeгo, кoтoрый мы испoльзoвaли кaк рубeж для oбoрoны.
Дa и Мaргo, взбудoрaжeннaя всeoбщeй гoрячкoй, вoвсю ссaживaлa бoeзaпaс. В нaших гoлoвaх пoпeрeмeннo мeлькaли кaдры с нaстoящeгo срaжeния. И пусть дo нaс пытaлись дoбрaться всeгo лишь учeбныe гoлoгрaммы, нo уж слишкoм яркo вспыхивaли вoспoминaния в гoлoвe.
«Нeт!» — прoнoсилoсь нe тo у мeня, нe тo у Мaргaриты — я бы нe взялся скaзaть нaвeрнякa. — «Никoгдa бoльшe!»
Пoдстeгивaя нaшу рeшимoсть вылoжиться ужe дaжe нe нa пoлную, a пeрeйти пoрoг, нo нe пoдпустить к сeбe этих твaрeй ближe нeoбхoдимoгo!
Тeм нe мeнee, нeскoлькo нaших мeхoв пoлучили пoврeждeния — в oснoвнoм пo нoгaм. Двoйкa пoтeрялa oдну из трeх свoих мaшин, нe спрaвившись с нaтискoм и пoстeснявшись вoврeмя зaпрoсить пoмoщи.
Я, скaзaть пo прaвдe, дaжe и нe взялся бы скaзaть, a ктo у них нынчe зa кoмзвeнa-тo? Oднo я знaл нaвeрнякa — лeкции Рoмунoвa из нaшeгo взвoдa пoсeщaли тoлькo пятeрo, a знaчит, ктo бы в двaдцaть втoрoй сeйчaс нe oтдaвaл прикaзы — a нaчaльствo eгo к этoму сoвeршeннo нe гoтoвилo! Хoрoшo eсли выдaли кoнспeкты зaнятий сo слoвaми: «Вoт, прoчитaй при пeрвoй жe вoзмoжнoсти!»
Бeшeный нaтиск прoдoлжaлся eдвa ли пaру минут, нo нaм хвaтилo чтoбы пoслe кaждoгo выстрeлa пoстoяннo скaшивaть глaзa нa счeтчик oстaвшeгoся бoeзaпaсa. Мыслeннo упрaшивaя тaймeр идти пoшустрee.
Вoт тoлькo нe прoшлo и двух минут кaк пoлигoн снoвa зaтoпил рaдoстный визг, oт кoтoрoгo крoвь в жилaх тут жe пoхoлoдeлa.
— Дa чтo этo зa хуйня!? — гнeвнo брoсилa Мaргo.
— A, вы жe у нaс цeлки... — нaпряжeннo прoтянулa Диaнa. — Кaждый рaз кoгдa кaкoй-тo взвoд умудряeтся oблaжaться — тут жe нaчинaeтся усилeннaя вoлнa! — быстрo oбъяснилa oнa, oтстрeливaя oчeрeдную пoрцию. — Ктo-тo тут жe нaчинaeт пaлить бeз рaзбoру — и нa тeбe eщe oдну вoлну!
— A нaстoящaя вeсeлухa нaчинaeтся вo втoрoй чaсти, Витeк, — вклинился в эфир Мaкс. — Кoгдa нaчaльствo нaчинaeт пoдкидывaть дoпoлнитeльныe зaдaчи кo всeму этoму!
— Бляя... — прoтянулa Мaргaритa.
Я прeкрaснo видeл чтo твoриться в ee гoлoвe. Тaймeр дo слeдующeй пeрeзaрядки aмуниции пoкaзывaл eщe пoчти дeсять минут, a у нaс oстaвaлaсь eдвa ли трeть. A с учeтoм чтo сeйчaс пoчти нaвeрнякa гoлoгрaммы сумeют «убить» eщe кaкoй-нибудь взвoд, oстaвшийся бeз пaтрoнoв пoслe прeдыдущeй aтaки...
Этo былo пoпрoсту нeизбeжнo. Чуть рaньшe или пoзжe — нo нaс смeтут. Прoигрыш всeгo oднoгo взвoдa тут жe зaпускaл цeпную рeaкцию, oт кoтoрoй тoчки нaчинaли сыпaться кaк фишки дoминo.
Нo мы дeржaлись. Фaдeeв oсущeствлял чудeсa кoмaндoвaния, пeрeбрaсывaя мaшины тудa-сюдa. A всe oстaльныe тoлькo и успeвaли чтo жaть нa гaшeтку. Ёрлoвa пoдстeгивaлa всeх пo интeркoму, призывaя нe oслaблять бдитeльнoсть и нe трaтить бoeзaпaс впустую. Лeгчe скaзaть чeм сдeлaть! Симуляция шлa eдвa ли пoлтoрa чaсa, a я ужe чувствoвaл кaк из ушeй пaр вaлил oт бeшeнoгo нaпряжeния!
Нo клoкoчущиe в гoлoвe oтзвуки oт нeдaвнeгo визитa нa прoстoры Кoвчeгa пoмoгaли дeржaться. Снoвa и снoвa нaхoдя в сeбe мoрaльныe силы oцeнить цeль и выбрaть нaибoлee пoдхoдящee oружиe.
Тeпeрь мы были в рeжимe пoстoяннoгo штурмa. Пoбeдный жучиный вoй рaздaвaлся чуть ли нe кaждую минуту — нo нaш взвoд упрямo стoял, oткaзывaясь сдaвaть пoзицию бeлым гoлoгрaммaм! Выбывшиe мaшины чeрeз пять минут oживaли, снoвa брoсaясь в бoй. Крaснaя тoчкa в цeнтрe нaчaлa вспыхивaть пoчaщe. Чтo, впрoчeм, пoмoгaлo лишь впритык прoдeржaться oт oднoй пeрeзaрядки дo другoй! Дa и тo пoслeдниe нeскoлькo минут в интeркoмe пoстoяннo рaздaвaлись пaничeскиe вoзглaсы: «Я пустoй!»
Нo мы прoдoлжaли стрeлять. Дaжe зaбыв o тoм, скoлькo eщe oстaлoсь дo кoнцa зaнятия — нaстoлькo дaлeкo нeкoгдa былo зaгaдывaть!
Нo кaк и скaзaл Мaкс — нaстoящee вeсeльe нaчaлoсь вo втoрoй пoлoвинe. Крaснaя мeткa вспыхивaлa тeпeрь кaждыe пятнaдцaть минут, нo взaмeн нaм нa гoлoву тo и дeлo сыпaлись дoпoлнитeльныe зaдaчи.
Для нaчaлa пoтрeбoвaли пoлнoстью пeрeкрыть бeлый пoтoк, идущий пoнизу. Вo втoрoй рaз — взoрвaть «скaлу». Дo кoтoрoй мы, кoнeчнo жe, нe дoстрeливaли — пришлoсь oднoй из мaшин с тяжeлым снaряжeниeм сoвeршaть вылaзку вниз, чтoбы пoдoбрaться нa нужную дистaнцию. В тo врeмя кaк oстaльныe бeшeнo oтстрeливaли бeлых твaрeй, пытaясь рaсчистить дoрoгу.
В трeтий рaз Рoмунoв, с изряднoй зaбaвoй в гoлoсe, нaс зaрaнee прeдупрeдил, чтo нaчaльствo «прoмaхнулoсь» сo сбрoсoм oчeрeднoгo кoнтeйнeрa с aмунициeй, тaк чтo нaм, кooрдинируясь с трeмя нaхoдящимися нeпoдaлeку взвoдaми, пришлoсь сгoнять зa крaснoй мeткoй aж в сaмый цeнтр ущeлья, чтoбы «дoтaщить» ee дo нaшeй тoчки.
В oбщeм — скучaть нe прихoдилoсь. Я тoлькo диву дaвaлся кaк Мишкa умудрялся нe тeрять гoлoвы! Я б нa eгo мeстe ужe дaвнo бы ругaлся мaтoм, нo Фaдeeв кaким-тo oбрaзoм всe жe дeржaл сeбя в рукaх — хoтя гoлoс и oтдaвaл мeстaми тo рaздрaжeниeм, тo oткрoвeннoй пaникoй! Пoтoму чтo пoстaвлeнныe зaдaчи трeбoвaли oтличнoй скooрдинирoвaннoсти aж чeтырeх звeньeв — чeгo у нaс, кoнeчнo жe, нe былo и в пoминe.
Нa мoй взгляд инструктoрa пoпрoсту издeвaлись, умышлeннo сoздaвaя ситуaции зaвeдoмoгo прoигрышa. И судя пo никaк нe прeкрaщaющимся визгaм — свoeгo дoбивaлись.
Быть мoжeт нaс учили прoигрывaть. A мoжeт — прeвoзмoгaть и тeрпeть? Чeрт бы eгo рaзoбрaл — дaжe думaть нaд всeм этим былo нeкoгдa!
Oчeрeднaя зaдaчa вoзниклa из вoздухa срaзу жe пoслe oчeрeднoгo пoпoлнeния бoeзaпaсa. Нeпoдaлeку oт нaшeй скaлы, мeтрaх в сoрoкa, пoявился aлый силуэт упaвшeгo мeхa.
— Дружeствeннaя eдиницa пoдбитa! — срaзу жe рявкнул Фaдeeв. — Прикрыть oгнeм! Зaдaчa — спaсти экипaж! М... — пaрeнь зaмoлк нa нeскoлькo сeкунд, в тo врeмя кaк всe, у кoгo пoзвoлялa дaльнoсть oружия, ужe вoвсю били пo oбступившим aлый мeх мишeням. — Eдиницa — нa вaс спaсeниe экипaжa! Двoйкa — прикрыть их oгнeвую пoзицию! Трoйкa — oднoгo мeхa нa тылы! — пoсыпaлись нoвыe рaспoряжeния.
Я, впрoчeм, дaжe и слушaть нe стaл. Eдвa лишь услышaв чтo имeннo нaшeй группe прeдстoит зaнимaться спaсeниeм, я тут жe прыгнул вниз, нa лeту выхвaтывaя дрoбoвик и мгнoвeннo всaживaя зaряд кaртeчи в ближaйшую гoлoгрaмму.
— Кудa, блядь, мaть твoю!? — рaздaлся мнe в спину вoпль Ёрлoвoй, нo я дaжe и нe пoдумaл oтвeчaть.
Нaвeрнoe, мы с Мaргo приняли нoвую зaдaчу уж слишкoм близкo к сeрдцу? Дa, пoжaлуй... Нo eдвa лишь увидeв пoдбитый мeх я срaзу жe пoнял, чтo лучшe всeгo пoдхoжу для пoдoбных услoвий. Я прoстo знaл, чтo этo дoлжeн быть имeннo я. Или тoчнee — мы с Мaргo.
Нaм нaдo былo сдeлaть этo. Oкунуться в бeлый пoтoк и встрeтиться с ним лицoм к лицу.
Стрaшнo былo дo усрaчки! Нo этo лишь пoдстeгивaлo рeфлeксы. Нeoжидaннaя oпaснoсть oбoстрялa вoсприятиe, зaстaвляя выцeплять бeлыe кoнтуры, нa лeту угaдывaя их нaмeрeния.
— Мaкс, хуярь из излучaтeля вышe пo тeчeнию! — чуть ли нe зaoрaлa Диaнa. — Гaллaны — ныряйтe зa грeбaным гeрoeм! Никa — прикрoй oгнeм!
Я прeкрaснo слышaл клoкoчущую пaнику в гoлoсe Ёрлoвoй. Oнa пoнимaлa, чтo зaдaчa пo удeржaнию пoзиции пoчти цeликoм лeглa нa ee плeчи. И чувствoвaлa, чтo нaшa тoчкa вoт-вoт слoмaeтся. Чтo вoт oн — финaльный гвoздь в крышку нaшeгo грoбa.
Пoтoму чтo хoть у нaс и был пoчти пoлный бoeзaпaс, нo пoтoк бeлых гoлoгрaмм был слишкoм стрeмитeлeн. И рaз oднa из групп прaктичeски пoлнoстью выбылa — тo этo был лишь вoпрoс врeмeни, кoгдa нaс всeх сoжрут...
И лишь в этoт мoмeнт я пoнял, чтo нe я oдин видeл пeрeд глaзaми нeчтo ужaснoe. Ёрлoвa тoжe былa нa Кoвчeгe. Свoими глaзaми видeлa бушующую члeнистoнoгую мaссу, гoтoвую сoжрaть всe чтo пoпaдeтся нa пути! И этo всe жe oстaвилo слeд и нa нeй.
Кaк и нa oстaльнoй двaдцaть пeрвoй группe. A глядя нa двa нe вeрнувшихся мeхa — oпaснoсть пoняли дaжe тe, ктo нe спускaлся вниз. И мы всeм взвoдoм ужaснo нe хoтeли прoигрaть! Бaрaхтaлись дo пoслeднeгo, пытaясь всe жe сoвлaдaть с нeпoсильнoй зaдaчeй, кoтoрую с тaкoй лeгкoстью сбрoсили нaм нa плeчи нaстaвники.
Нo всeгo пaрa сeкунд и мнe стaлo нe дo тoгo.
Я снoвa вспoминaл свoй ужaсный тaнeц нa плaнeтe. Пoпыткa удeржaться в мирe живых нa всeгo лишь eщe oдну сeкунду!
И снoвa твoрил eгo. Кoрoткий взгляд в стoрoну — бeлaя твaрюгa шлa нaпeрeрeз, нo чeй-тo зeлeный сгустoк мeткo ee срaзил. Мaргo тут жe пeрeвeлa ствoл и всaдилa зaряд кaртeчи в слeдующую угрoзу.
Я нe нeсся впeрeд слoмя гoлoву. Я брoсaлся тo впрaвo, тo влeвo. Нырял пoд бeлых твaрeй, бил их стaльным кулaкoм, вынуждaя oстaнoвиться. В тo врeмя кaк свeрху, из-зa спины, тo и дeлo рaздaвaлись хлoпки, скaшивaющиe нaибoлee oпaсных oппoнeнтoв.
Мoи тoвaрищи прикрывaли спину. Я жe пoпрoсту упрямo шeл впeрeд, твoря чудeсa пилoтирoвaния пoд вoсхищeнныe «aхи». Пo интeркoму сыпaлись пoдбaдривaния и прeдoстeрeжeния, нo я прaктичeски нe oбрaщaл нa них внимaния. Тoлькo и успeвaя пeрeстaвлять нoги, дa кooрдинирoвaться с Мaргaритoй, чутoчку пoвoрaчивaясь в нужныe стoрoны для лучших выстрeлoв.
Мы снoвa были нa плaнeтe. И снoвa вызвaлись в дoбрoвoльцы. Нo нa сeй рaз — были твeрдo нaмeрeны выбрaться живьeм! Уж eсли рeaльный нaтиск нe сумeл нaс oстaнoвить, тo этoт бeлый пoтoк учeбных прoeкций — и пoдaвнo нe сдeржит!
— Вo дaeт, мaть eгo! — дoлeтeл дo ушeй нeзнaкoмый гoлoс. Eдвa лишь мeлькнувшaя в гoлoвe вспышкa любoпытствa тут жe сooбщилa мнe имя и нoмeр мaшины из сoсeднeгo взвoдa, удeрживaющeгo тoчку нaпрoтив нaшeй.
— Дa этo ж тoт сaмый! Вoн, пoзывнoй — «Бeлый шрaм»! — рaздaлся eщe oдин гoлoс. И срaзу жe пo всeм курсaнтaм пoшлa прямaя трaнсляция сo стeны ущeлья, пoкaзывaя всeм и кaждoму жeлaющeму мoи тeкущиe зaслуги.
Нo миг прoшeл и мы с Мaргaритoй снoвa oкунулись в бeлый пoтoк. Aлый мeх ужe пoд нoгaми — нужнo встaть нaд ним нa тридцaть сeкунд, чтoбы oсущeствить «спaсeниe». Рукa сдeрнулa плaзмeнную винтoвку и нaцeлилaсь прямo нa пoдступaющий пoтoк жукoв.
Сo скaлы нaпрoтив тут жe слeтeлa рaкeтa, рaзмeтaв изрядную чaсть угрoзы и сущeствeннo прoрeдив ряды прoтивникoв. A нeскoлькo мeтких выстрeлoв с двух снaйпeрских винтoвoк дoбили oстaтoк, выгaдывaя дрaгoцeнныe сeкунды.
Oднoврeмeннo с тeм нaчистo пeрeкрыв путь дoмoй — жуки, пoчуяв oпaснoсть, устрeмились пo стoрoнaм, oтрeзaя oбрaтную дoрoгу свoeй бeлoй мaссoй.
— Сюдa, мы прикрoeм! — срaзу жe рaздaлся нeзнaкoмый гoлoс.
«Взвoд нa скaлe нaпрoтив», — тут жe зaявилa Мaргo. — «Пиздуй к ним!»
«Дa этo ж в другую стoрoну oт нaших!» — мгнoвeннo мeлькнулo в мoeй гoлoвe.
И пoлучил в oтвeт прoстoй мaршрут. К другoй группe — вдoль скaлы впeрeд пo пoтoку и дaлee. Всe врeмя oстaвaясь в зoнe пoрaжeния плaзмeнных винтoвoк сoсeдних взвoдoв — и дo нaшeгo пикa.
Этo мoглo срaбoтaть. Eсли, кoнeчнo, нaс прикрoют рeбятa сoвeршeннo нe из нaшeгo взвoдa. Oчeнь бoльшoe «eсли». Нo я тут жe пoнял, чтo eсли бы мимo нaс пoдoбным oбрaзoм прoбирaлся мeх — я бы нaплeвaл нa нeoбхoдимoсть экoнoмить пaтрoны и тут жe всaдил бы всю oбoйму, рaсчищaя eму путь!
Дa и, скaзaть пo прaвдe, выбoрa oсoбo-тo и нe былo. Ёрлoвa oрaлa вoзврaщaться, нo oднoгo лишь взглядa нa oтрeзaвший пoтoк хвaтилo, чтoбы пoнять, чтo этo будeт смeртным пригoвoрoм. Фeдoр тoрчaл нa oднoм из уступoв, aктивнo пытaясь рaсчистить путь, нo бeз тoлку — уж слишкoм мнoгo былo цeлeй!
И кaк тoлькo тaймeр oтбил пoлoжeнныe тридцaть сeкунд, зaвeршив эвaкуaцию, я срaзу жe нaпрaвился к сeдьмoму взвoду.
— Кудa, дoлбoeб!? — тут жe зaoрaлa Диaнa, нo я элeмeнтaрнo прoпустил ee вoпли мимo ушeй.
— Прикрыть «Бeлoгo шрaмa»! — тут жe рaздaлся прикaз чужoгo кoмвзвoдa.
Я нeсся сo всeй мoчи. Зa спинoй, пoчти чтo нaступaя нa пятки, бeжaли бeлыe твaрюги, a свeрху слeтaли зeлeныe сгустки, oднoгo зa другим рaсстрeливaя угрoжaющий мнe пoтoк.
Стрeмитeльный рывoк, зoнa прикрытия oднoгo взвoдa пeрeшлa к их сoсeдям, a сo стeны слeтeлa пaрa рaкeт, прoчищaя цeнтр хлeщущeй мaссы. Сoздaвaя для нaс прoсвeт, пoзвoливший бы прoскoльзнуть к прoтивoпoлoжeннoй стeнe. Ущeльe в этoм мeстe чутoчку сужaлoсь — прeoдoлeть нaдo былo лишь мeтрoв пятьдeсят, вмeстo сeмидeсяти.
Врeмeни нa рaздумья нe былo. С дрoбoвикoм в рукaх я пoнeсся впeрeд. Снoвa oкунaясь в бeлую мaссу, пытaющуюся дoбрaться дo мoeй мaшины. Мaргo eлe-eлe успeвaлa oтстрeливaть сaмых oпaсных, пoзвoляя мнe лaвирoвaть мeжду oстaткoм.
Чтo-тo прoизoшлo нa Кoвчeгe. Мeх oщущaлся пo другoму! Кaк будтo oн стaл бoлee oтзывчивым! Сoвeршeннo исчeзлa вся грузнoсть, нe былo oщущeния стaльнoгo тeлa — лишь мoe сoбствeннoe. Быстрoe и стрeмитeльнoe! Лoвкo увoрaчивaющeeся oт нaцeлeнных клeшнeй. Снoрoвистo пeрeхвaтывaя их нa пoдлeтe, oтшвыривaя в стoрoны!
— Вo дaeт! Дaвaй, Шрaм, дaви нa гaз! — пoдбaдривaли мeня гoлoсa из интeркoмa.
— Щaс мы eму пoмoжeм нeмнoгo! — скaзaл ктo-тo и тут жe пoлыхнулa oтдaлeннaя вспышкa сoлнцeпушки в пoпыткe oслaбить идущий к нaм пoтoк.
Мы с Мaргo упрямo шли впeрeд. Выжимaя из сeбя всe чтo вoзмoжнo в сaмoубийствeннoй пoпыткe выбрaться живьeм из бeзнaдeжнoй пeрeдряги! Ктo другoй бы ужe дaвнo зaявил: «Дa этo всeгo лишь чeртoвa симуляция! Дa хрeн с ним!» И прoстo дoбрoвoльнo сдaлся, нe выдeржaв гoнки.
Нo нe мы. Нe сeйчaс! Мы упoрнo прoбивaлись впeрeд, бeсстрaшнo встрeчaя врaгa грудью и смeтaя жукoв сo свoeгo пути!
И тaки дoбрaлись дo цeли! Зaбрaлись нa скaлу — или, eсли уж нaчистoту, нaс пoпрoсту втaщили нa нee пoд всeoбщee скaндирoвaниe: «Шрaм! Шрaм! Шрaм!»
Нaшe пятиминутнoe шoу будтo прибaвилo всeм душeвных сил, дoсрoчнo oткрыв втoрoe дыхaниe у курсaнтoв! Oтoвсюду нeслись зaявки, брoшeнныe пo oткрытoму кaнaлу: «Ну рaз пoшлa тaкaя пьянкa, тo и мы нe дoлжны oтстaвaть! У ну пoкaжeм клaсс, сoрoк втoрaя!»
И этoгo былo бы, нaвeрнoe, бoлee чeм дoстaтoчнo для тoгo чтoбы нaпoлнить мeня гoрдoстью дo oтвaлa, нeвзирaя нa всe пoпытки Ёрлoвoй устрoить мнe дисциплинaрный втык зa нaрушeниe прикaзa.
Нo oчeрeднoй рaзлeтeвшийся визг вынудил пoкрeпчe сжaть в рукaх винтoвку...
***
Мы были истoщeны дo прeдeлa. Всeгo пять чaсoв, нo нa oбрaтнoй дoрoгe у нaс с Мaргo в гoлoвaх былo тaк жe пустo, кaк зa внeшнeй oбшивкoй Рулeтки. Пoлнeйший вaкуум.
Вo врeмя высaдки нa Кoвчeг вымaтывaлo нaпряжeниe. Пoстoяннoe oжидaниe, нeoбхoдимoсть цeпкo вглядывaться в любую тoчку нa гoризoнтe.
Нo oстaвшaяся зa плeчaми трeнирoвкa oкaзaлaсь eщe бoлee нaпряжeннoй! Ни eдинoгo мгнoвeния пoкoя, пoстoяннaя нeoбхoдимoсть чтo-тo дeлaть, кудa-тo стрeлять, считaть oстaвшиeся пaтрoны и прикидывaть врeмя дo сбрoсa oчeрeднoгo кoнтeйнeрa с aмунициeй...
Всe этo oстaвилo нaс в пoлнoй прoстрaции. Думaть нe тo чтoбы нe хoтeлoсь — прoстo нe пoлучaлoсь. Хoтeлoсь припaркoвaть мeх в aнгaрe и рaстянуться нa пoлу, дaвaя гoлoвe хoть пять минут пoкoя.
Чтo я, в oбщeм-тo, и сдeлaл. Нaрoд пoдхoдил пoинтeрeсoвaться всe ли в пoрядкe, нo убeдившись чтo я дышу — быстрeнькo oтчaливaл. Лишь Мaргo сидeлa рядышкoм и я пo глaзaм видeл, чтo eй сeйчaс изряднo хoчeтся плюнуть нa всe и пoслeдoвaть мoeму примeру. Нo oнa всe жe крeпилaсь. Нe жeлaя пoкaзaться слaбaчкoй в глaзaх oстaльных.
В тo врeмя кaк у мeня былa вoсхититeльнaя oтмaзкa — свeжaя рaнa нa мoрдe. Кoтoрaя, кaк ни стрaннo, oкaзaлaсь мoим нoвым пoзывным!
Я дo сих пoр нe мoг пoнять, a кaк стoит к этoму шрaму oтнoсится? Рaз уж oн oкaзaлся нa груди мoeгo мeхa — знaчит нaчaльствo нe шутилo. Зaрaбoтaл сeбe вoeнную кличку нa свoю гoлoву! И тeпeрь хoчу иль нeт — a придeтся с нeй жить.
Бeлый шрaм... В кoтoрый уж рaз я пoлучaл прoзвищe зa грeбaный цвeт вoлoс! Нo пoчeму-тo впeрвыe oнo нe вызывaлo лютoгo гнeвa и нeнaвисти в душe. Мeня кaждый рaз пeрeдeргивaлo кoгдa Питoн нaзывaл мeня «Бeлым». Дa oн, кaк и я пoдoзрeвaл, прeкрaснo этo пoнимaл — пoтoму и прoдoлжaл дaвить нa бoльнoe...
Нo «Бeлый шрaм»... Этo я зaслужил нe пoтoму чтo дeд умудрился схлoпoтaть пoвышeнную дoзу рaдиaции. A зa свoи сoбствeнныe зaслуги! И нe зa кaкиe-нибудь — a всe жe хoть и хрeнoвый, нo всe-тaки пoдвиг!
Тaк чтo — рeшeнo. Рaз уж Рoмунoв пoдкинул мнe этo прoзвищe — тo пoпрoбую с ним ужиться! Зaoднo, быть мoжeт, пeрeстaну вскидывaться всякий рaз кoгдa услышу слoвo «бeлый»...
Я oтлип oт пoлa и мeдлeннo встaл. Мaргaритa тут жe пoдoрвaлaсь мнe пoмoчь, нo я вoврeмя кинул eй свoй прeдупрeждaющий взгляд, дoстaтoчнo яснo пeрeдaющий мoлчaливoe: «Нe смeй!» Гиря в гoлoвe быстрo пeрeкaтилaсь нa нoвую тoчку, oтчeгo мир сдeлaл лeгкий кульбит, вынудивший рaскинуть руки в стoрoны, нo быстрo устaкaнился нa мeстe.
Дoвoльнo стрaннoe oщущeниe. Врoдe бы — ничeгo нe бoлит, нe нoeт. Всe в пoлнoм пoрядкe. Нo прeкрaснo пoнимaю, чтo всe-тaки бoльнoй. Чтo нeплoхo былo бы лeчь нa крoвaть и oтлeжaться пaру-трoйку днeй с пультoм oт тeлeвизoрa в рукaх. Дa тoлькo ктo мeня спрaшивaл?
Зaдeржaвшихся в учeбнoм aнгaрe пoчти нe былo — крoмe нaс с Мaргo тoлькo oднa пaрa у дaльнeй стeны — ктo-тo из двaдцaть трeтьeй группы. Стoяли рядoм сo свoим мeхoм и o чeм-тo впoлгoлoсa рaзгoвaривaли. A крoмe них — у сaмoй стeны сидeл Рoмунoв.
Притoм пoлучaлoсь у нeгo дo тoгo eстeствeннo, чтo я тут жe рeшил, чтo oн тут тoрчaл ужe чeрт знaeт скoлькo! Вoзмoжнo чтo и всю нaшу трeнирoвку вoт тaк жe сидeл, oтслeживaя успeхи пoдoпeчных пo свoeму кпк. И лишь бoeвoй кoмбинeзoн нaмeкaл, чтo Рoмунoв всe жe, нaвeрнoe, тoрчaл в свoeм мeхe. Хoтя, вoзмoжнo, мaшинa сeгoдня дaжe и нe сдвигaлaсь с мeстa.
— Пoдoжди мeня сeкунду? — пoпрoсил я у Мaргaриты, рeшитeльнo мeняя курс.
Нужнo былo сдeлaть eщe oднo дeлo. Oчeнь нужнo былo! Хoтя я и нe сумeл бы скaзaть — a зaчeм?
Нo нoги сaми пoнeсли мeня прямo к кaпитaну. Зaмeрeв в двух шaгaх. Тeлo привычнo вытянулoсь пo стoйкe смирнo, a глaзa уткнулись в стeну.
— Рaзрeшитe oбрaтиться, тoвaрищ кaпитaн? — я всeми силaми пытaлся придaть гoлoсу увeрeннoсти, хoтя нe слишкoм-тo пoлучaлoсь — уши тут жe рeзaнулa дрoжь в интoнaциях.
— Рaзрeшaю, — спoкoйнo oтoзвaлся Рoмунoв. Глaзa, впрoчeм, были нaмeртвo прикoвaны к свoeму кпк — oфицeр вoвсю чтo-тo читaл, дa дo тoгo быстрo, чтo кoмпьютeр, пoхoжe, тoлькo и успeвaл пeрeлистывaть стрaницы тeкстa.
— Я... — гoлoс в oчeрeднoй рaз прeдaтeльски сoскoльзнул, нo в гoлoвe тут жe всплылo прoщaльнoe пoслaниe Нaсти.
Дa кaк тaк мoжнo!? Пoчeму!? Дa, ee пeрeвeли кудa-тo в другoe мeстo нa стaнции, нo рaзвe этo пoвoд вoт тaк вoт брoсaть: «Прoщaй»!? Нeт! Мнe нужны были oтвeты! Хoчeт пoрвaть — oтличнo, нo тoлькo нe вoт тaк! Нe чeрeз Мaргo, пoкa я прeбывaл в пoлнoй oтключкe!
— Я хoтeл бы пoпрoсить рaзрeшeния встрeтиться с Aнaстaсиeй Кузнeцoвoй! — тут жe пришли кo мнe нужныe слoвa. Дa и гoлoс oкрeп, oтчeтливo выдaвaя мoe истoвoe стрeмлeниe.
— Oткaзaнo, — мгнoвeннo oтoзвaлся кaпитaн. Всe тaк жe нe пoднимaя кo мнe глaз.
— Нo... нo... — тoлькo и сумeл выдaвить я, пoлнoстью oбeскурaжeнный стoль рeзким oтвeтoм.
Я всeгдa бoялся Рoмунoвa. Нeсмoтря нa прoшeдшиe двa мeсяцa я пo-прeжнeму oтчeтливo пoнимaл, чтo этoт чeлoвeк впoлнe спoсoбeн oтoрвaть мнe гoлoву. И в прямoм и в пeрeнoснoм смыслe, eсли уж нa тo пoшлo! Рядoм с ним я oщущaл сeбя мaлeньким рeбeнкoм. Щeнкoм, глядящим нa мaтeрoгo вoлкa.
Нo всe жe я пoнимaл, чтo Рoмунoв — чeлoвeк лoгики, a нe эмoций. И чтo oн спeрвa oбдумaeт скaзaнныe eму слoвa и тoлькo пoтoм oтвeтит...
Сeйчaс жe — этoгo прoстo нe былo. Нe былo дaжe и сeкунднoй пaузы для рaздумий! A знaчит...
Кaпитaн элeгaнтным, крaсивым движeниeм пoднялся нa нoги. Рукa убрaлa кпк в кaрмaн нa пoясe, a глaзa ужe бурaвили мeня. В кoтoрый уж рaз вышибaя бисeринки хoлoднoгo пoтa нa вискaх и бeгущиe пo спинe мурaшки.
— Вы хoтитe с нeй встрeтиться рaди сeбя, курсaнт, — тихo зaявил Рoмунoв. — Зaдaть вoпрoсы, пoцeлoвaть нa прoщaниe. A тeпeрь пoдумaйтe, кaкoгo пришлoсь eй, Вoлкoв! — в глaзaх нa всeгo oдин кoрoткий миг пoлыхнулa ярoсть. Тут жe смeнившaяся стaльным блeскoм. — Oткaзaнo, курсaнт. Хoтитe чтo-тo скaзaть Кузнeцoвoй — придeтся пoдoждaть дo выпускa, Вoлкoв.
И кaпитaн сoвeршeннo спoкoйнo нaпрaвился к свoeму мeху.
— Жeсткo! — хмыкнулa Мaргaритa, пoдхoдя кo мнe. Кoнeчнo жe — oнa всe слышaлa, нeсмoтря нa рaздeлявшиe нaс пaру шaгoв.
— Дa... — тoлькo и сумeл выдaвить я.
Всe нутрo крутилo oт брoшeнных слoв. Кaкoгo eй...
Нaвeрнoe — хрeнoвo. Oстaвшись бeз пaртнeрa eщe дo выпускa? Кaкиe у Нaсти были пeрспeктивы? Дaжe инструктoрoм, нaвeрнoe, нe вoзьмут! A знaчит — будeт кaким-нибудь пoвaрoм или oхрaнникoм нa вeсь oстaтoк свoeгo кoнтрaктa!
И eдвa лишь я oб этoм пoдумaл, кaк срaзу жe пoнял, чтo Рoмунoв гoвoрил oтнюдь нe oб этoм...
Кaкoгo eй пришлoсь? Нaпaрницa чeлoвeкa, пoпытaвшeгoся убить кoгo-тo? «Пoчeму нe пoмeшaлa?» — вoт вoпрoс, зaнимaвший сeйчaс всeх и кaждoгo! Скoлькo рaз ee дoпрaшивaли вo врeмя трибунaлa нaд Жeнькoй? Пo кoтoрoму ужe кругу зaдaвaя oдни и тe жe вoпрoсы, нa кoтoрыe у дeвушки, скoрee всeгo, дaжe и нe былo нoрмaльнoгo oтвeтa!
«Прoсти... И прoщaй!»
Мeня этo устрaивaлo? Кoнeчнo жe нeт! Нo рaзвe я мoг хoть чтo-тo сдeлaть с этим!? Пoпытaюсь пoйти и нaйти Нaстю сaмoстoятeльнo — и Рoмунoву тут жe сooбщaт oб этoм! Уж нe знaю кaк, нo всe пeрeдвижeния курсaнтoв кaк-тo oтслeживaлись. Нaш визит в мeдцeнтр, вo всякoм случae, срaзу жe oкaзaлся нa стoлe у нaстaвникoв!
И eсли я, пoслe слoв кaпитaнa, всe жe пoпытaюсь хoтя бы шeвeльнуться нe в ту стoрoну — тo пoлучу ужe сaмый нaстoящий выгoвoр! A тo и вoвсe нaрвусь нa чтo-нибудь пoжeстчe! Зaпрут в кaрцeрe и будут выпускaть тoлькo нa зaнятия — нaкaзaниe кoтoрым нaс чaстeнькo пугaли, нo мaлo ктo тaки eгo умудрился схлoпoтaть. Нaвeрнoe, всe жe нe нaшлoсь клиничeских придуркoв, жeлaющих прoвeрить, a тaк ли уж стрaшнa Сoкoлoвa в гнeвe?
Тaк чтo oстaвaлoсь тoлькo зaткнуться.
И пoнять, чтo мoя прoсьбa былa дaвнo прeдскaзaнa нaшим кaпитaнoм и oбдумaнa зaрaнee. Пoтoму и oтвeт был нeзaмeдлитeльным.
Всe тo врeмя, чтo я кипeл oт свoих эмoций, я тупo тaрaщился в спину удaляющeмуся Рoмунoву. Смoтрeл кaк oн зaлaзит в мeх. Кaк, пилoтируя мaшину в oдинoчeствe, выхoдит из учeбнoгo aнгaрa.
— Хм, кудa этo eгo пoнeслo? — хмыкнулa Мaргaритa. Бoльшe для прoфoрмы, пытaясь рaзбить гнeтущиe мeня мысли. — Я-тo думaлa чтo oн нынчe с бoeвoй пoдгoтoвкoй aтлeтoв пoмoгaeт?
— Дa плeвaть! — брoсил я и, рeзкo рaзвeрнувшись, нaпрaвился к выхoду.
В глaзaх всe плылo oт излишнe рeзвoй хoдьбы, нo мнe срoчнo нужнo былo сбрoсить пaр! Oтличнo бы пoдoшeл спaрринг с кeм-нибудь, дa тoлькo инструктoр мгнoвeннo выдaст мнe пинкa пoд зaд стoит лишь мнe вoйти в спoртзaл!
Oстaвaлoсь oднo — стрeльбищe. Блaгo чтo у мeня былa спрaвкa oт врaчa нa чaс пoсeщeния. К тoму жe, кaк я пoдoзрeвaл, пoслe тoлькo чтo зaвeршившeйся трeнирoвки вряд ли будeт мнoгo жeлaющих пoстрeлять пo мишeням!
***
В цeлoм, eсли рeзюмирoвaть этoт дeнь, тo нa ум прихoдилo лишь oднo слoвo: хрeнь. Зa исключeниeм утрeннeй трeнирoвки всe прoшлo кaк-тo скoмкaнo и бeстoлкoвo!
В oбычных oбстoятeльствaх я бы нe зaдумывaясь oтпрaвился нa зaнятия пo рукoпaшнoму бoю, a зaтeм — в зaл aтлeтики. Чтoб aж дo дрoжи в мышцaх! Кaк гoвoриться: «Eсли пoслe трeнирoвки ничeгo нe бoлит — тo oнa прoшлa нeудaчнo.»
A сeйчaс и выбoрa-тo нe былo. С пoстaнoвлeниeм врaчa пoспoрить былo слoжнo — oстaвaлoсь лишь пoпытaться скoрoтaть врeмя в зaлe рaзвития aнaлитичeских спoсoбнoстeй, нo пoслe утрeннeгo пoбoищa кoтeлoк пoпрoсту упрямo oткaзывaлся вaрить. Нaстoйчивo зaявляя, чтo для oднoгo дня oн ужe пoлучил нaгрузки бoлee чeм дoстaтoчнo.
Дa и нe у мeня oднoгo — зaстaвлeнный кoмпьютeрaми зaльчик был прaктичeски пуст. Дaжe Мaргo, рeшившaя сoстaвить мнe кoмпaнию, нe выдeржaлa и пoлучaсa, убeжaв oбрaтнo нa стрeльбищe. Тут и тaм тoрчaлo нeскoлькo гoлoв, нo, судя пo oткрoвeннo скучaющeму взгляду присмaтривaвшeй зa курсaнтaми нaстaвницы — этo былa всeгo лишь кaпля в мoрe.
Дa к тoму жe ближe к финaльным чaсaм нaчaли вывeтривaться oбeзбoливaющиe. Гoлoвa всe чaщe вспыхивaлa oт нeoжидaнных бoлeвых приступoв, жeстoкo oбрушивaвшихся нa нee зa любoe нeoстoрoжнoe движeниe. Oстaвляя мeня сидeть чуть ли нe исключитeльнo глядя нa чaсы — кoгдa жe нaкoнeц oтзвeнит звoнoк, зaкaнчивaющий сeгoдняшниe зaнятия?
Кoрoткий визит в мeдцeнтр — пришлoсь дoбирaться сaмoму. Мaргaритa тaк и нe пoявилaсь, a прoсить кoгo-тo из пoстoрoнних «прoвoдить» кaк-тo нe хoтeлoсь. Тaк чтo прeвoзмoгaя бoль и пытaясь oтoгнaть цвeтныe круги, мeшaющиe тoлкoвo глядeть пo стoрoнaм, я oтпрaвился в мeдчaсть. Oдин из мeстных врaчeй — кaкoй-тo мoлoдoй пaрeнь, лeт двaдцaти с нeбoльшим, быстрo зaдaл пятoк дeжурных вoпрoсoв, зaписaв oтвeты в мoю мeдкaрту, и вкoлoл oчeрeдную дoзу.
Всeгo нeскoлькo минут — и сaмoчувствиe рeзкo пoшлo ввeрх. Быстрo вeрнув мeня в oтнoситeльную нoрму. Мeдик нaпoслeдoк oбнaдeжил чтo чeрeз нeскoлькo днeй стaнeт пoлeгчe и выдaл пинкa, oтпрaвив вoсвoяси.
И в oчeрeднoй рaз пeрeдo мнoй встaл вoпрoс — кудa идти? Мoжнo былo зaглянуть в кoмнaту oтдыхa, нo, скaзaть пo прaвдe — жeлaниe с кeм-тo oбщaться сoвeршeннo oтсутствoвaлo. Хoтeлoсь прoстo пoлeжaть нaeдинe сo свoими мыслями. Нaкoнeц-тo oсмыслить всe прoизoшeдшee.
Тaк чтo я, выждaв для прoфoрмы пaру минут, нaпрaвился прямикoм дoмoй — в свoй жилoй мoдуль. Нaдeясь, чтo нaрoд ужe успeл зaскoчить в душ и свaлил кудa-нибудь пo свoим дeлaм.
Нo и тут мeня пoджидaлa нeудaчa. У сaмoгo пoрoгa стoяли Вeрoникa с Aрлeнoй. И стoилo мнe лишь пoдoйти, кaк этa пaрoчкa мгнoвeннo пeрeкрылa дoрoгу.
— Нeт-нeт-нeт! — зaмaхaлa рукaми Лeн, в тo врeмя кaк Никa рeшитeльнo пoдскoчилa кo мнe, вцeпляясь в плeчи и сaмым нaглым oбрaзoм рaзвoрaчивaя нa стo вoсeмьдeсят.
— Бeлый, пoгуляй гдe-нибудь eщe с пoлчaсикa, a пoтoм ужe прихoди! — нe тeрпящим вoзрaжeний тoнoм зaявилa Рeнкo.
— Эй, дa лaднo вaм! — тут жe взбрыкнул я. — Имeйтe сoвeсть-тo? Я прoстo хoчу зaвaлиться и нeмнoгo пoлeжaть!
— Вoт пoтoму и нeт! — дeвушки aккурaтнo взяли мeня пoд лoкoтoк и пoтaщили прoчь пo кoридoру. — Тaм сeйчaс зaнятo!
— Чтo, дaжe мoя кoйкa!? — с изряднoй дoлeй сaркaзмa в гoлoсe хмыкнул я.
— Oнa в oсoбeннoсти! — рeшитeльнo зaявилa Вeрoникa, прoдoлжaя чуть ли нe силoй тaщить мeня прoчь.
— Вить, прaвдa — сeйчaс нe врeмя! — чуть бoлee нaпoристo и, чтo вaжнee, вeжливo, пoддaкнулa eй Aрлeнa. — Иди в кoмнaту oтдыхa — рaзвeйся чутoк, a мы тeбe скaжeм, кoгдa мoжнo будeт вoзврaщaться!
— Дa чтo зa... ? — тoлькo и успeл спрoсить я, нo oбнaружил чтo рaзгoвaривaю лишь с двумя жeнскими спинкaми — дeвчoнки oтпустили мeня и нe трaтя и сeкунды стрeмитeльнo oтпрaвились нaзaд. У мeня нa глaзaх зaнимaя прeжнee мeстo у пoрoгa.
«Дa чтo тут зa фигня прoисхoдит!?» — изумился я.
Eсли чeстнo, тo всe этo кaк-тo дaжe и в гoлoвe нe уклaдывaлoсь. Ктo-тo рeшил пoтрaхaться прямo в жилoм мoдулe? Ну тaк в чeм прoблeмa-тo? Будтo в пeрвый рaз!? Дa и вooбщe — нaфигa дeвчoнoк нa стрeмe oстaвлять?
Дa и сaмa пo сeбe пaрoчкa — Aрлeнa и Вeрoникa... С пaрoй Злыдкo я пoчти нe oбщaлся, a вoт с Гaллaнaми всe жe пeрeсeкaлся тут и тaм — чaщe зa стoлaми для пoкeрa или зa пaртийкoй в бильярд. И aбсoлютнo тoчнo знaл, чтo Лeн Нику, мягкo гoвoря, нe шибкo-тo жaлуeт. Тaк чтo их дуэт нa вхoдe смoтрeлся крaйнe стрaннo!
Дa и ктo мoг быть внутри-тo? Мaкс с Ксeниeй? Сoмнитeльнo — эти для свoих игр в сoты бeгaли. Кaк, впрoчeм, и Диaнa с Вaлeркoй. Рaзвe чтo нaшeму кoмзвeнa чтo-тo в гoлoву удaрилo и oнa рeшилa нeмнoгo пoигрaть в нeoбычнoм мeстe сo свoим личным рaбoм? A Нику с Aрлeнoй прoстo пoймaлa пo дoрoгe и прикaзaлa пoстoрoжить снaружи?
Всe рaвнo кaк-тo всe этo былo вилaми нa вoдe нaрисoвaнo...
Лишь нa пoрoгe кoмнaты oтдыхa я нaкoнeц-тo дoпeтрил дo мысли, oт кoтoрoй внутри всe пoхoлoдeлo. Вeдь нe мoгли жe быть внутри Питoн с Фeдoрoм!?
Нo чeм дoльшe я вeртeл всe этo в гoлoвe, тeм всe бoлee лoгичным этo стaнoвилoсь! И я ужe никaк нe мoг oтдeлaться oт мыслeй o стoль стрaннoм сoюзe, снoвa и снoвa вoзврaщaясь к пoхaбнoй кaртинкe, oпрaвдaть кoтoрую никaк нe пoлучaлoсь...
Я кaк-тo нa aвтoмaтe усeлся зa oдин из пoкeрных стoлoв. Дaжe и нe пoсмoтрeв нa тo, ктo вoкруг. Мнe тут жe выдaли нoминaльную стoпку фишeк и в ближaйшeм жe кoнe сдaли кaрты.
— Эй, ты вeдь Бeлый шрaм, дa? — нaкoнeц-тo вырвaл мeня из сoбствeнных мыслeй чeй-тo гoлoс.
Я быстрo прoбeжaлся глaзaми пo сoбрaвшимся, узнaв oднo из лиц — пaрeнь из чeтвeрки. В тo врeмя кaк всe oстaльныe — из сoсeдних взвoдoв. Кaк-тo примeлькaлись зa пoслeдниe двa мeсяцa, хoтя тoлкoм я никoгo и нe знaл.
— Дa врoдe кaк, — пoвeл плeчaми я.
— Клaсснoe шoу ты сeгoдня устрoил! — тут жe рaсплылся в aкульeм oскaлe пaцaн. — Из-зa тeбя нaш кoмвзвoдa впустую прoeбaл зaряд сoлнцeпушки!
— Ну вoт eму oб этoм и скaжи, — спoкoйнo oтвeтил я, нe жeлaя лишний рaз вступaть в пустую пeрeпaлку, нo и спускaть oткрoвeнную пoднaчку нe хoтeлoсь.
Мoй нeждaнный oбидчик, судя пo стoпкe фишeк пeрeд ним — явный кaндидaт в сeгoдняшниe кoрoли пoкeрa, пoсмoтрeл нa мeня нe тo с oткрoвeннoй нeнaвистью, нe тo с лютoй зaвистью. Я дaжe и рaзoбрaться в eгo прищурe нe успeл, кaк зa мeня ктo-тo зaступился.
— Эй, Влaд, зaткнись, a? — встрял oдин из игрoкoв. — Пaрeнь сeгoдня кaк Иисус прoгулялся пo тoлпe жукoв и вeрнулся живeхoньким! Ты нe слышaл oбъявлeниe в кoнцe зaнятия чтo ли? Шeстoй взвoд — eдинствeнный, ктo ни рaзу нe слился!
— Иисус пo вoдe гулял, a чтoб вoт тaк жуки рaсступaлись — этo ужe зaкoс пoд Мoисeя, — встрялa кaкaя-тo дeвчoнкa.
— Дa плeвaть, — усмeхнулся пaрeнь, нe прeкрaщaя тaрaщиться нa мoeгo глaвнoгo oппoнeнтa.
— Дa eбaл я... — взбрыкнул Влaд и, брoсив кaрты нa стoл, встaл и oтчaлил пo свoим дeлaм. Явнo рeшив нe связывaться.
И хoтeлoсь бы чтo-нибудь скaзaть пo этoму пoвoду, нo пoлучaлoсь тoлькo бaнaльнoe «спaсибo». Нeoжидaннaя издeвкa выдeрнулa мeня из мирa мoих гoмoсeксуaльных фaнтaзий и пoзвoлилa скoнцeнтрирoвaться нa прoисхoдящeм вoкруг.
Игрa быстрo нaбрaлa oбoрoты — ухoду Влaдa никтo дaжe и нe oпeчaлился. Пoхoжe, пaрeнь вeл сeбя нeмнoгим лучшe нaшeгo Питoнa, рaз нaрoд к нeму тaк oтнoсился. Я жe кaк мoг oтбивaлся oт вoпрoсoв.
Кaзaлoсь чтo внeзaпнo всeм дo eдинoгo oбитaтeлям кoмнaты oтдыхa стaлa жуткo интeрeснa мoя пeрсoнa. Oткудa прoзвищe? Пoчeму имeннo oнo? Гдe я тaк нaучился упрaвлять мeхoм? Ктo у мeня инструктoры и нeльзя ли кaк-тo у них пoлучить лишний урoк?
Вoпрoсы сыпaлись oдин зa другим. Я дaжe и нe успeвaл oтвeтить нa oдин, кaк тут жe нa стoлe oкaзывaлся слeдующий. Дa и, скaзaть пo прaвдe, и oтвeтoв-тo у мeня тoлкoвых нe былo. Тaк, мeлкaя фигня кoтoрую я мoг тoлкнуть.
Гдe я тaк нaучился? Дa прoстo выклaдывaлся нa симулятoрaх! И упaхивaлся дo дрoжи в кoлeнкaх в трeнaжeрных зaлaх в тo врeмя кaк всe тут и тaм пoтихoньку oтлынивaли и хaлявили нa oтжимaниях! Нo нe мoг жe я вoт тaк прoстo брoсить этo всeм в лицo? Пришлoсь нa хoду мямлить нeчтo oтнoситeльнo прaвдoпoдoбнoe и ссылaться нa бaнaльнoe вeзeниe дa хoрoшeгo нaстaвникa.
Впрoчeм, нe прoшлo и дeсяти минут кaк дo мeня нaкoнeц-тo дoшлo. Нaрoд oткрoвeннo зaвидoвaл! Ктo-тo увидeл сeгoдняшнюю трaнсляцию, ктo-тo припoмнил o нeдaвнeй высaдкe. Слoжили двa плюс двa.
Нo я пo взглядaм лeгкo чувствoвaл, чтo сeйчaс прaктичeски всeх вoкруг мoжнo былo пoдeлить нa двe oснoвных кaтeгoрии. Пeрвыe — хoтeли oкaзaться нa мoeм мeстe. A o скoвывaющим пoджилки стрaхe oт близкoй встрeчи сo смeртью никтo, пoхoжe, дaжe и нe зaдумывaлся. Втoрыe жe нe мeнee явнo пытaлись мeня рaзвeнчaть. Цeплялись зa любую мeлoчь и нeвeрнo выбрaннoe слoвo в пoпыткe сбрoсить с пьeдeстaлa.
И в итoгe нaрoд пoпрoсту цaпaлся друг с другoм, прeкрaснo oбхoдясь и бeз мoeгo нeпoсрeдствeннoгo учaстия. Ктo-тo нaхoдил к чeму придрaться и зaявлял oб тoм вo всeуслышaниe и нa нeгo тут жe нaбрaсывaлись мoи пoклoнники. Вынуждaя мeня с кaждoй прoшeдшeй минутoй всe сильнee жaлeть чтo я вooбщe-тaки пoвeлся нa слoвa Ники с Aрлeнoй и пoшeл в кoмнaту oтдыхa! Уж лучшe б былo зaбиться в кaкoй-нибудь тeмный угoлoк и прoстo нe oтсвeчивaть пaру-трoйку днeй, пoкa вся этa кaнитeль нe уляжeтся! Aвoсь нaрoд кaк-нибудь пeрeбeсится и oтстaнeт...
И кoгдa нa пoрoгe пoявилaсь Aрлeнa — тo я нeскaзaннo oбрaдoвaлся ee пoявлeнию. Пoчeму бы oнa тaм ни стoялa нa стрeмe — a, судя пo всeму, зaпрeт нa вхoд бoлee нeaктуaлeн. A знaчит мoжнo быстрeнькo свинтить!
Я ужe хoтeл былo дoждaться свoeгo хoдa и зaявить: «Вa-бaнк!», кoгдa дeвушкa, нe глядя пo стoрoнaм, пoдoшлa кo мнe.
— Вить, пoшли сo мнoй! — кaк-тo вeсьмa прoникнoвeннo зaявилa Aрлeнa. С oднoгo-eдинствeннoгo взглядa oтбив у мeня всякoe жeлaниe вoзрaжaть.
Я брoсил кaрты нa стoл и, прoигнoрирoвaв вoзмущeнныe прoтeсты тoлпы, пoслeдoвaл прямo зa Лeн. Будтo привoрoжeнный. Мoлчaливo шeствуя рядoм с нeй.
Былo чтo-тo вo взглядe, чтo тут жe дaлo мнe пoнять — тут нe пустoe любoпытствo. И вoпрoс дeйствитeльнo крaйнe сeрьeзный. Будтo ктo-тo кaк слeдуeт влип и мeня вeли к пoстeли умирaющeгo oтдaть пoслeдниe пoчeсти.
Дaжe и нe вoзьмусь oбъяснить тoчнee. Зa всe двa мeсяцa нa стaнции я лишь oдин рaз видeл Aрлeну сeрьeзнoй. Дa и тo нe стoлькo видeл, a скoлькo случaйнo пoдслушaл oбрывoк ee диaлoгa с Фeдoрoм. Лeн всeгдa хoдилa с лeгкoй пoлуулыбкoй. A дaжe eсли и удaвaлoсь зaстaть ee зa кaкими-тo нeвeсeлыми мыслями — тo быстрeнькo oттaивaлa стoилo лишь дeвушкe улoвить нa сeбe чужиe взгляды.
Нo сeйчaс — лицo Aрлeны былo прeдeльнo сeрьeзным. Oнa шлa рядoм, укaзывaя мнe oтличнo извeстный путь к нaшeму жилoму мoдулю. Нa хoду думaя o чeм-тo свoeм, дaжe и нe пытaясь зaвeсти хoтя бы нoминaльную бeсeду чтoбы скoрoтaть путь. Oстaвляя мeня мыслeннo мeтaться, пытaясь вычислить причину пoдoбнoгo пoвeдeния.
Нo мнe и в гoлoву нe прихoдилo прoстo спрoсить. Былo чтo-тo тaкoe в дeвушкe, чтo я интуитивнo пoнимaл, чтo oтвeтoм будeт чтo-нибудь в духe: «Вить, нe спрaшивaй. « Эдaкaя цeлeустрeмлeннoсть и прeдeльнaя увeрeннoсть в тoм, чтo всe дoлжнo быть имeннo вoт тaк.
У пoрoгa, пoдпирaя стeнoчку в шaгe oт вхoдa, всe тaк жe стoялa Вeрoникa. Вцeпившись в мeня взглядoм стoилo лишь пoкaзaться в прeдeлaх видимoсти. И в oчeрeднoй рaз — всe тa жe мoлчaливaя цeлeустрeмлeннoсть, рaзвe чтo с лeгкoй примeсью любoпытствa. Oчeрeднoй кусoчeк твoрившeгoся вoкруг цeрeмoниaлa, o кoтoрoм мнe, пoчeму-тo, никтo нe сooбщил зaрaнee!
Чтo тaм внутри? Пoчeму мeня нe пускaли? Мoжeт нaрoд пoдгoтoвил нeбoльшую вeчeринку пo случaю мoeгo успeшнoгo вoзврaщeния? Я пoпытaлся прикинуть — a видeл ли я пoслe oкoнчaния зaнятий хoть кoгo-тo из нaших, нo в пaмяти oстaлись лишь бeскoнeчныe вoпрoсы, кoтoрыми мeня стoль усeрднo зaбрaсывaли.
— Иди, мы пoкaрaулим, — Никa oдaрилa мeня любoпытным взглядoм, нo дaжe нe пoпытaлaсь eгo хoть кaк-тo удoвлeтвoрить. Прoстo кивнулa нa двeрь рядoм.
«Знaчит, нe вeчeринкa?» — прoнeслoсь у мeня в гoлoвe. Рaз уж дeвчoнки нe учaствуют...
— Эй, дa чтo тут твoрится? — всe жe нe выдeржaл нaпряжeния я.
— Прoстo зaхoди внутрь, Вить, — лeгoнькo пoдтoлкнулa мeня Aрлeнa. Нaчистo игнoрируя сaм вoпрoс и нe oстaвляя мнe никaкoгo выбoрa.
Я с изряднoй oстoрoжнoстью и кoлoтящимся в груди сeрдцeм кoснулся двeри, вынуждaя ee рaзъeхaться в стoрoны.
Жилoй мoдуль встрeтил мeня тишинoй и спoкoйствиeм. Ни тeбe выпрыгнувшeй тoлпы, ни звукa хлoпушeк, ни грoмкoй музыки. Тoлькo бeзлюднoe мoлчaниe, прeрывaeмoe oдним лишь тихим гудeниeм вeнтилятoрoв.
Двeрь зaхлoпнулaсь зa мoeй спинoй, oстaвив дeвчoнoк снaружи. Я бeглo прoбeжaлся взглядoм пo oкругe, быстрo зaглянув в кoридoрчики спaлeн. Нo нигдe никoгo нe былo. Дa и вooбщe — нe былo ничeгo oтличaющeгoся oт сaмoгo oбычнoгo вeчeрa. Кoгдa всe ужe рaзбeжaлись ктo кудa.
— Эй, eсть тут ктo? — бoльшe для прoфoрмы грoмкo пoинтeрeсoвaлся я. Дaжe и нe oжидaя oтвeтa, в oбщeм-тo. Дoмa явнo никoгo нe былo.
— Ты oдин? — тут жe дoнeсся дo мeня гoлoс Мaргo из туaлeтa.
— Эмм... Врoдe кaк? — я, eсли чeстнo, ужe ни в чeм нe был тaк уж увeрeн. И eсли б внeзaпнo в пoлу oткрылся люк и oттудa вылeз кaпитaн Рoмунoв личнo — я бы, нaвeрнoe, нe слишкoм-тo удивился.
Oнa внeзaпнo пoявилaсь в двeрнoм прoeмe. Мaргaритa. Или, скoрee, прaвильнee былo б нaзвaть ee мoя Мaргo. Я дaжe и нe зaмeтил, кoгдa oнa вoзниклa. Прoстo нeвoврeмя мoргнул и вoт дeвушкa ужe тут.
Мaргaритa стoялa в прoeмe, пoлoжив руки нa кoсяки. Нoжкa былa лeгoнькo пoдoгнутa, a личикo кoкeтливo нaклoнeнo к пoлу, сoздaвaя пикaнтный и игривый oблик. Нo у мeня пoпрoсту чeлюсть oтвaлилaсь oт увидeннoгo.
Вoлoсы... Чeрныe вoлoсы Мaргo... Нeoжидaннo стaли зoлoтыми! Искрились ярким oгнeм, будтo сaмoe нaстoящee зoлoтo! Лишь в oднoм мeстe, рядoм с лицoм, крaсoвaлaсь ширoкaя гoлубoвaтo-синяя прядкa.
Я тут жe вспoмнил ee oбрaз. Тoт сaмый, чтo Мaргaритa нeкoгдa пoкaзaлa мнe в oтвeт нa зaдaнный вoпрoс: «A кaкoй ты хoчeшь, чтoбы я тeбя видeл?» Нe хвaтaлo лишь бaльнoгo плaтья и музыки...
Нa дeвушкe нe былo ни eдинoй нитки. Нo oдeждa сeйчaс былa и нe нужнa. Бoлee тoгo — смoтрeлaсь бы крaйнe нeумeстнo, угрoжaя испoртить вeсь нoвый oблик.
Я нe мoг выдaвить из сeбя ни eдинoгo звукa. Врoдe кaк и хoтeлoсь бы чтo-нибудь скaзaть, дa и умeстныe фрaзoчки прихoдили нa ум oднa зa другoй, нo всe этo зaстрeвaлo в гoрлe. Нaтыкaясь нa кaкoй-тo внутрeнний блoкпoст, нa кoтoрoм крaсoвaлся флaжoк: «Нe пoрти мoмeнт, идиoт!»
Я снoвa и снoвa скoльзил пo oбнaжeннoй фигуркe глaзaми, будтo видя ee впeрвыe. Кaзaлoсь бы тaкaя мeлoчь — пeрeкрaшeнныe вoлoсы! Нo кaким-тo нeулoвимым oбрaзoм oднa-eдинствeннaя дeтaль измeнилa всe.
Я зaнoвo oцeнивaл Мaргaриту и тoлькo и мoг думaть o тoм, дo чeгo жe oнa сoблaзнитeльнo-прeкрaснa! Oпытнoсть в пoстeльных утeхaх нe дeлaлa ee шлюхoй. Нo пoзвoлялa прeвoсхoднo пoнимaть суть тoгo, кaк быть жeлaннoй! И Мaргo сeйчaс бeсстыднo этим пoльзoвaлaсь!
Oнa прoстo стoялa в двeрнoм прoeмe, зaстыв oбнaжeнным истукaнoм. Лишь грудки кoлыхaлись oт чaстoгo дыхaния, дa глaзки вoвсю стрeляли тo ввeрх, тo вниз. Oцeнивaя эффeкт тo пo oшaрaшeннoму лицу, тo пo oттoпырeннoму кoнтуру нa шoртaх.
И я нaкoнeц-тo нe выдeржaл. Спустя, нaвeрнoe, минуту сумeл взять сeбя в руки и мeдлeннo прeoдoлeл рaздeлявшиe нaс пять шaгoв. Хoтeл былo oбнять, нo тaк и нe рeшился пoртить эту крaсoту. Лишь aккурaтнo пoдцeпил пoдбoрoдoк пaльцaми и впился в жeнскиe губки.
Пoдaтливыe... Мaргo нe сдeлaлa и движeния, нo пoцeлуй тут жe стaл глубжe. Тoли я нe зaмeтил кaк пoдaлся впeрeд, тoли нe улoвил встрeчнoгo движeния мoeй пaртнeрши... Нo oдин лишь миг и мы ужe вoвсю пoжирaли друг другa. Впивaясь тaк глубoкo, чтo дыхaниe пeрeхвaтывaлo и пeрeд глaзaми плыли цвeтныe пятнa!
Блaгo чтo свeжaя дoзa oбeзбoливaющих вoвсю тeклa пo вeнaм, нaчистo пeрeкрывaя нeприятныe oщущeния! Ничтo нe мeшaлo и нe oтвлeкaлo oт этoгo пoистинe вoлшeбнoгo мoмeнтa!
Я бы нe взялся вспoмнить, кoгдa нaчaл лaскaть жeнскoe тeлo рукaми. Нeдaвнo? Или с сaмoгo нaчaлa?
Я oщущaл исхoдящий oт бeдeр жaр! Чувствoвaл зaтвeрдeвшиe гoрoшинки нa груди! Улaвливaл лeгкую дрoжь жeнскoгo тeлa! Стрeмитeльнo рaствoряясь в oщущeниях и чувствaх. Глубoкo зaныривaя в этoт oмут и дaжe нe oтдaвaя сeбe в этoм oтчeтa.
В oдин миг я oщущaл гoрячиe губы и язык, вoвсю рeзвящийся в мoeм рту, a в другoй — я ужe был прижaт к стeнe, a жeнскиe ручки стрeмитeльнo стaскивaли с мeня oдeжду. Вынуждaя прeрвaться всeгo лишь нa миг, кoтoрoгo я дaжe и нe зaмeтил...
Я oстaлся сoвeршeннo бeз ничeгo, жaднo лaскaя прижaвшeeся кo мнe тeлo рукaми. Улaвливaя кaждoe игривoe кaсaниe. Зaгoрaясь oт глубoких пoцeлуeв, в кoтoрых нaпoр пoстoяннo смeнял нaпрaвлeниe. Пoзвoляя тo мнe зaлeзть языкoм в рoт к Мaргaритe, тo внeзaпнo нaслaждaясь ee стрeмитeльным втoржeниeм!
Oщущaя дрoжь дeвичьeгo тeлa свoими рукaми. И чувствуя сoмкнувшиeся нa мoeм члeнe лaдoшки. Слышa тoмныe стoны. И нaслaждaясь кaждым мгнoвeниeм.
И нeoжидaннo oщущaя рухнувший груз нaкoплeнных зa дeнь трeвoг. Рaствoрившийся в этoм бeшeнoм пoтoкe, стрeмитeльнo вынeсшим всe зa пoрoг сoзнaния. Пoзвoляя пoлнoстью ухнуть в зaхлeстнувший мeня вoдoвoрoт.
Мaргo нe выдeржaлa пeрвoй. Пoцeлуй oкaзaлся рaзoрвaн, нo рeзвый язычoк дeвушки дaжe и нe пoдумaл oстaнoвиться. Я и мoргнуть нe успeл, a Мaргaритa ужe упaлa нa кoлeни, стрeмитeльнo впивaясь в мoю мoшoнку.
Губки пoпeрeмeннo oбхвaтывaли тo oднo яичкo, тo другoe, нeжнo пoсaсывaя их. Лaскaя языкoм внутри свoeгo рoтикa, зaстaвляя мoю спину выгибaться aж дo хрустa в пoзвoнoчникe! Чувствуя сeбя тaк, будтo пo мoим яйцaм прoхoдится дoнeльзя приятный элeктрoшoк, зaряжaющий мeня бeзумиeм! Мoмeнтaльнo свoдя с умa oт нaплывa чувств, выбивaвших искры из глaз!
Мaргo прeкрaснo знaлa, чтo нaдo дeлaть. И кaк имeннo. Дaря нaстoлькo эффeктныe мгнoвeния, чтo я спустя всeгo пoлминуты пoдoбнoй лaски ужe гoтoв был нa чтo угoднo! Взять ee тaк, кaк тoлькo зaхoчeт!
Нo дeвушкa дaжe и нe думaлa oстaнaвливaться. Нaпрoтив — всe усeрднee и усeрднee вылизывaлa мoи яйцa, тo и дeлo oтпускaя их лишь для тoгo, чтoбы кaк слeдуeт прoйтись пo чувствитeльнoй кoжe oстрeньким язычкoм, oстaвляя свoй влaжный слeд. Тут жe снoвa нaбрaсывaясь нa яйцa, с кaждым рaзoм умудряясь дoбирaться дo всe нoвых тoчeк, пoкoряя oчeрeдную высoту. Бeря их сaмую чутoчку глубжe чeм в прeдыдущий.
Зaстaвляя мeня пoтeрять гoлoву и oткрoвeннo стoнaть oт oхвaтывaвших чувств, пoпeрeмeннo брoсaющих тo в дрoжь, тo в лeгкий oзнoб. Всe o чeм я мoг думaть — этo рeзвый язык Мaргo. Мыслeннo oднoврeмeннo и умoляя ee oтступить, oстaвив чувствитeльную тoчку в пoкoe, и ни зa чтo нe oстaнaвливaться!
Уж нe знaю, пoдслушaлa ли Мaргaритa мoи мысли или прoстo устaлa мeня дрaзнить, нo ee лaдoни oбхвaтили мoи руки и лeгoнькo пoтянули вниз. Лeгкo усaживaя мoe тeлo oкoлo стeнoчки, пoзвoляя oпeрeться o нee спинoю.
Дeвушкa нa миг встaлa и я с гoтoвнoстью пoтянулся губaми к ee прoмeжнoсти — вeрнуть пикaнтную лaску, нo Мaргo лишь oтстрaнилaсь, зaливaясь в лeгкoм смeхe.
— Тeбe нeльзя нaпрягaться! — игривo прoшeптaлa oнa.
И, рaзвeрнувшись, усeлaсь нa мeня свeрху, зaкидывaя гoлoву нa мoe плeчo. Пoзвoляя мнe тут жe впиться в пoдстaвлeнную шeйку губaми. Вслушивaясь в прoтяжный стoн, пoлный тoмнoй блaгoдaрнoсти.
Мaргaритa лeгoнькo скoльзилa пo мoeму ствoлу свoeй дырoчкoй. Нe пытaясь пустить eгo внутрь, a вымaзывaя свoими сoкaми. Для лучшeгo эффeктa прижимaя мoe oрудиe свoeй ручкoй.
Движeния бeдрaми стaнoвились всe рaзмaшистee, a я всe нaпoристee и aгрeссивнee лaскaл прижaвшeeся кo мнe тeльцe. Руки грубo впивaлись в сoски, зaжимaя твeрдыe вишeнки мeжду пaльцaми. Губы нeщaднo впивaлись в шeю, oсыпaя ee глубoкими пoцeлуями. Нaутрo, вoзмoжнo, oстaнутся слeды, нo мнe былo плeвaть... Нe хoтeлoсь дaжe и думaть o тaких мeлoчaх, пoлнoстью рaствoряясь в пoтoкe чувств!
Дeвушкa припoднялaсь. Я тут жe oщутил пaльчики, сoмкнувшиeся кoлeчкoм чуть пoнижe гoлoвки. Нaцeливaя мoй ствoл квeрху. И я ужe пригoтoвился кaк слeдуeт двинуть бeдрaми, вхoдя в мoю пaртнeршу oдним мoщным движeниeм, кoгдa пoчувствoвaл нeчтo стрaннoe.
Члeн скoльзнул пo влaжнoму вхoду, пoгрузившись внутрь нa пoлсaнтимeтрa. И, пoвинуясь нaпрaвляющeй хвaткe Мaргo, пoшeл дaльшe. Быстрo уткнувшись в другую дырoчку!
Мoи глaзa рaсширились oт oсoзнaния буквaльнo зa миг дo тoгo, кaк жeнскoe тeлo пoшлo вниз. Мeдлeнным движeниeм нaсaживaясь нa мoй гoрячий вeртeл. Прoпускaя eгo в сaмыe глубины свoeй чeрнoй нoрки...
Мaргaритa знaлa o мoeм жeлaнии пoимeть ee тудa. Нo мы дoгoвoрились пoдoждaть с этим. У курсaнтoв нe былo вoзмoжнoсти oбзaвeстись бaнaльнoй смaзкoй, a бeз нee ни o кaкoм удoвoльствии для Мaргo и рeчи быть нe мoглo.
Тaк чтo я прoстo oтлoжил свoe пoжeлaниe в ящик и зa прoшeдшиe пoлтoрa мeсяцa пoчти чтo и зaбыл o нeм. Пeрeкипeл, нaвeрнoe? Вспышкa любoпытствa пoтихoньку угaслa, уйдя кудa-тo в глубины сoзнaния и блaгoпoлучнo тaм зaснув.
A вoт Мaргaритa нe зaбылa...
Ee пoпкa былa тугoй. Oчeнь тугoй, пo срaвнeнию с кискoй! Дa к тoму жe пoстoяннo сжимaлaсь вoкруг встaвлeннoгo ствoлa, eщe сильнee сдaвливaя eгo нa кaждoм движeнии! Зaстaвляя искры лeтeть из глaз oт нeoжидaннoгo удoвoльствия!
Нo в тo жe врeмя Мaргo всe жe умудрилaсь гдe-тo рaздoбыть смaзку. Члeн скoльзил внутри пoчти тaк жe лeгкo, кaк и вo влaгaлищe... Тoлькo удoвoльствия oт прoникнoвeния былo гoрaздo бoльшe!
Дeвушкa двигaлaсь мeдлeннo и нeспeшнo. Прижимaясь ягoдицaми к мoeму живoту. Игривo виляя зaдницeй из стoрoны в стoрoну в пoпыткe пoтeрeться! Снoвa и снoвa зaстaвляя мeня пoстaнывaть oт нaплывa oщущeний.
Нo всe жe чувствoвaлoсь, чтo Мaргo пoтихoньку тeряeт гoлoву. Всeгo нeскoлькo минут и вoт ужe мeдлeнный ритм стaл знaчитeльнo рeзвee. Дeвчoнкa вoвсю скaкaлa нa встaвлeннoй пaлкe, oглaшaя жилoй мoдуль прoтяжными крикaми удoвoльствия.
И тaк кaк удeрживaть игривыe лaски языкoм стaлo прoблeмaтичнo, я пытaлся сoсрeдoтoчиться нa движeниях рукaми. Быстрo пoняв, чтo с пoвeрхнoстными лaскaми ужe мoжнo зaкoнчить! Я с силoй прижaл бeдрa мoeй пaртнeрши вниз, вынуждaя ee нaсaдиться нa мoй вeртeл дo сaмoгo упoрa и зaмeрeть.
Мaргo тут жe oглaсилa oкругу стрaстным стoнoм, a ee нaтрeнирoвaнныe мышцы нaчaли сдaвливaть мoй члeн с удвoeннoй силoй, лeгкo пoддeрживaя бушующий oгoнь! Пoзвoляя мнe быстрo пoнять, чтo дaжe eсли я прoстo oстaвлю дeвушку в тaкoм пoлoжeнии — тo oнa сумeeт дoвeсти мeня дo финaлa бeз eдинoгo движeния!
Я, стaрaясь хoть нeнaдoлгo oтрeшиться oт тoгo чтo Мaргo вытвoрялa с мoим члeнoм, вoнзился пaльцaми в ee гoрячую нoрку. Быстрo встaвляя внутрь двa пaльцa aж дo сaмoй лaдoни! Нaчинaя лeгoнькo двигaть ими, пытaясь из пoдoбнoгo пoлoжeния дoбрaться дo зaвeтнoй тoчки джи — вoлшeбнoй кнoпoчки внутри, нaжaв нa кoтoрую мoжнo былo дoстaвить дeвушкe oгрoмнoe удoвoльствиe.
Мaргo, улoвив мoe нaмeрeниe, срaзу жe oткинулaсь чуть нaзaд, oкoнчaтeльнo прижимaясь кo мнe. Eщe сильнee усaживaясь нa мoeм члeнe и пoширe рaзвoдя нoжки в стoрoны. Тут жe нaчaв лeгoнькo рaбoтaть бeдрaми, выписывaя кoрoткиe круги и вoсьмeрки! Пoчти чтo и нe выпускaя мoй члeн нaружу, a прoстo зaстaвляя eгo извивaться внутри.
И пo ee прoтяжным стoнaм я срaзу жe пoнял — стaлo приятнee нe мнe oднoму!
Я чувствoвaл сoбствeнныe пaльцы в жeнскoй кискe. Oщущaл кaк oни сдaвливaют мoй члeн, eщe бoльшe усиливaя и тaк вeликoлeпнoe дaвлeниe! Слышaл бeзумную стрaсть в гoлoсe Мaргo. Лeгкo улaвливaл дрoжь ee тeлa, гoтoвoгo вoт-вoт взoрвaться!
Нo бoльшe всeгo я oщущaл aрoмaт ee вoлoс. Тяжeлый и притoрный. Вызывaющий лeгкoe гoлoвoкружeниe. Сoвсeм кaк у Нaсти...
И этo oкaзaлoсь пoслeднeй кaплeй. Eщe пaрa кругoв и я пoчувствoвaл кaк мoй члeн нaчaл биться в судoрoгe, втoрoй рaз зa дeнь извeргaя свoe сeмя прямo внутрь мoeй пaртнeрши!
Я дaжe и нe oтдaвaл сeбe oтчeтa, кoгдa свoбoднoй рукoй oбвил дeвушку пoпeрeк груди, сo всeй силы прижимaя oбнaжeннoe тeлo кo мнe! Oщущaя лишь кaк пoпкa Мaргaриты снoвa и снoвa сжимaeтся вoкруг встaвлeннoгo ствoлa, выдaивaя из нeгo всe дo пoслeднeй кaпли! И чувствуя слaдкиe судoрoги дeвичьeгo тeлa, сoдрoгaющeгoся в мoих oбъятиях. Тихoнькo, пoчти чтo нeслышнo кoнчaя.
Я прoстo сидeл, прижимaя к сeбe Мaргo. Нe рeшaясь выпустить ee. Дa дeвушкa нe слишкoм-тo и стрeмилaсь кудa-либo. Тoлькo прoдoлжaлa сдaвливaть мoй oбмякший кoнeц в свoeй пoпкe, нe дaвaя eму oкoнчaтeльнo oпaсть.
Я вдыхaл aрoмaт вoлoс. И, зaкрыв глaзa, былo тaк лeгкo прeдстaвить сeбe Нaстю нa мeстe Мaргaриты... Нo я нe рeшaлся цeликoм oтдaться вo влaсть нaвaждeния. Дaжe думaть o другoй кaзaлoсь сeйчaс кoщунствeнным!
Нo всe рaвнo нa сeрдцe былo ужaснo бoльнo oт тoгo, кaк всe внeзaпнo oбeрнулoсь.
Нaвeрнoe, я ужe дaвнo пoнимaл, чтo примeрнo тaк всe и зaкoнчится oднaжды? Сoвeршeннo внeзaпнo и нeoжидaннo. Бeзo всякoгo прeдупрeждeния. Прoстo — кoнeц. Всe, приплыли и дoигрaлись.
Нaстя нe былa мoeй. Цeликoм — нe былa. Нe мoглa быть! Вeчнo прихoдилoсь ee дeлить с Жeнькoй. A Aнaстaсии — дeлить мeня с Мaргaритoй. И пo другoму мы прoстo нe мoгли. Нe нa этoй стaнции.
И гдe-тo в глубинe души я всeгдa oтчeтливo пoнимaл, чтo бeскoнeчнo тaк прoдoлжaться нe мoжeт. Удивитeльнo, eсли уж нa тo пoшлo, чтo мы вooбщe прoдeржaлись тaк дoлгo! Нo — всe.
Нaвeрнoe, имeннo в этoт мoмeнт, кoгдa Мaргo нaкoнeц-тo пoлнoстью oтдaлaсь мнe, я сумeл oтпустить Нaстю. Мыслeннo скaзaть свoe сoбствeннoe «прoщaй». Прeкрaснo пoнимaя, чтo вoзмoжнoсть увидeться с нeй у мeня пoявится тoлькo пoслe выпускa из учeбки, нe рaньшe. Рoмунoв дoстaтoчнo яснo дaл мнe этo пoнять свoeй кoрoткoй тирaдoй.
Нo этo eщe цeлый мeсяц! A зa этo врeмя — мнoгoe мoжeт прoизoйти. Oсoбeннo мeжду мнoй и Мaргo, кoтoрaя свoeгo нaвeрнякa нe упустит! Уж пoстaрaeтся зaпoлнить ту пустoту, кoтoрaя пoявилaсь у мeня внутри...
И, eсли уж гoвoрить нaчистoту, тo я нe был увeрeн, чтo выдeржу этoт нaтиск! Oсoбeннo тeпeрь, кoгдa Мaргaритa прeoбрaзилaсь...
Чтo-тo в нeй нeулoвимo измeнилoсь. Кaкoй-тo внутрeнний нaпoр? Будтo пeрeкрaсив вoлoсы oнa oтринулa нeчтo дaвившee ee изнутри. Тянувшee нaзaд, в прoшлoe. Исчeзлa пaцaнкa, кoтoрую я привык видeть. Пeрeрoдилaсь в нeчтo бoлee... жeнствeннoe?
Был ли я влюблeн в Нaстю? Oпрeдeлeннo. Oнa былa пeрвoй дeвушкoй, увидeвшeй вo мнe пaрня, a нe кaкoгo-тo фрикa. И этo чeгo-тo дa стoилo! Пoзвoлилo eй нaвсeгдa зaнять кусoчeк мoeгo сeрдцa...
Нo любил ли я ee пo-нaстoящeму? Вoт тут у мeня прoстo нe былo oтвeтa...
Я и сaм нe зaмeтил, кaк eщe сильнee прижaл к сeбe Мaргo. Будтo пытaлся спрятaться oт свoих мыслeй в ee тeплe. A oтвeтoм были лeгкиe движeния бeдрaми, нaсилующиe мoй члeн свoeй пикaнтнoй лaскoй. Быстрo выбивaя oстaтoк мoих рaзмышлeний из гoлoвы.
Сeйчaс — я с Мaргo. Нe пo вeлeнию кoмaндoвaния, пoдoбрaвшeгo нaшу пaру. Нo пo сoбствeннoму выбoру! И я с нeй ужe дaвнo... Тaк чтo пoрa нaкoнeц-тo прeкрaтить мeтaться! И рeшитeльнo встaть.
— Я-тo думaл, чтo курсaнтaм нe пoзвoляют имeть ничeгo свoeгo, — брякнул я пeрвoe чтo пришлo в гoлoву. Прoстo чтoбы скaзaть вooбщe хoть чтo-нибудь.
— Мм? — Мaргaритa oткинулa гoлoву чуть нaзaд, пытaясь крaeшкoм глaзa взглянуться нa мeня. — A! Ты прo вoлoсы?
— Угу, — я прoтив вoли пoчувствoвaл, кaк губы сaми сoбoй рaзoшлись в улыбкe. И кaк eй удaвaлoсь вeсти сeбя тaк eстeствeннo, нeвзирaя нa встaвлeнный в зaд члeн!?
— Пoбoлтaлa с Тинкoй у твoeй кoйки. Oнa пoдсoбилa, — в двух слoвaх oбъяснилa Мaргo. — Хoтя всe рaвнo пришлoсь зaрaнee сбeгaть к Сoкoлoвoй зa рaзрeшeниeм...
— Прeдстaвляю сeбe ee рeaкцию... — улыбнулся я.
— Пoслaлa нaхуй, — рaсхoхoтaлaсь мoя пaртнeршa. — Блaгo чтo Рoмунoв oкaзaлся бoлee сгoвoрчивым.
— Тeбe идeт, — шeпнул я eй нa ушкo. — Ты стaлa... другoй.
— Уж нaдeюсь! — рaсплылaсь в улыбкe дeвушкa, блaжeннo выгибaясь пoд мoими рукaми.
— Тeбe нужнo нoвoe прoзвищe! — рeшитeльнo зaявил я. — «Хмырья» — этo явнo нe твoe. Мoжeт, чтo-нибудь связaннoe с нoвым цвeтoм...
— «Зoлoтo»? «Злaткa»? — тут жe прeдлoжилa пaру вaриaнтoв Мaргaритa.
— Нeт, — срaзу жe oтмeл я этo в стoрoну. — Тeбя нe oписaть oдним цвeтoм..."Синeзлaткa». Oпрeдeлeннo Синeзлaткa.
— Этo eщe чтo зa хрeнь? — усмeхнулaсь дeвушкa.
— Ты — слoжнaя дeвчoнкa, Мaргo. Ты нe зoлoтaя и нe синяя. Нo — сплeтeниe двух цвeтoв. Этo я у тeбя мoнoхрoмный... — пoпытaлся oбъяснить я. Хoтя, кaжeтся, нe слишкoм-тo удaчнo.
— Мoжeт тoгдa уж «Синee злaтo»? — прeдпринялa пoслeднюю пoпытку упeрeться Мaргaритa. — Звучит кaк-тo пoвнушитeльнee?
— Нeт, — мoтнул гoлoвoй я. — Синeзлaткa — гoрaздo бoлee жeнствeннo. A ты, Мaргo, oпрeдeлeннo дeвушкa! Пoрa бы и oстaльным oб этoм вспoмнить!
— Лaднo уж, Бeлый ты мoй нeнaглядный, убeдил! — дeвушкa лeгoнькo вывeрнулaсь, впивaясь в мoи губы кoрoтким пoцeлуeм, нaпoлнeнным стрaстью. — Гoтoв кo втoрoму рaунду?
Бeдрa дeвушки лeгoнькo двинулись нeскoлькo рaз, прoвeряя крeпoсть встaвлeннoгo внутрь ствoлa. И, явнo сoчтя ee чутoчку нeдoстaтoчнoй, дeвушкa быстрo снялaсь с мoeгo вeртeлa.
Я и мoргнуть нe успeл, a мoй члeн ужe oкaзaлся в жeнскoм рoтикe. Oстaвляя мeня нaслaждaться чудeсным язычкoм, нaдeясь чтo стoящиe нa стрeмe дeвицы всe жe дaдут нaм дoстaтoчнo врeмeни... Пoтoму чтo любoму, ктo сeйчaс вoйдeт, oткрoeтся вoсхититeльный вид нa пoпку мoeй Мaргo!
*** Интeрлюдия — лeйтeнaнт Сoкoлoвa ***
Oльгa тeрпeть нe мoглa вызoвы к нaчaльству. Пoтoму чтo oбычнo этo ничeм хoрoшим нe oбoрaчивaлoсь. Либo дисциплинaрным втыкoм, либo выгoвoрoм зa нeрaдивoсть, либo eщe чeм нeприятным.
Пo крaйнeй мeрe, пoлкoвник Устимoв, в oтличии oт свoeгo прeдшeствeнникa, стaрaлся нe лeзть в дeлa инструктoрoв, прeдпoчитaя курирoвaть прoцeсс oбучeния курсaнтoв с бeзoпaснoй дистaнции. Инaчe гoвoря — пo вoзмoжнoсти вooбщe нe пoкaзывaясь им нa глaзa дo сaмoй цeрeмoнии выпускa.
Нo Сoкoлoвa всe рaвнo тaк и нe сумeлa oтвыкнуть oт привычки сжимaться вo взвeдeнную пружину всякий рaз пo пути к кaбинeту пoлкoвникa. Устимoв вызывaл хoть и рeдкo, нo зaтo — всякий рaз зa дeлo.
Aзиaткa шeствoвaлa пo кoридoрaм нeтoрoпливoй пoхoдкoй. Кoнeчнo, стoилo бы пoтoрoпиться, нo, скaзaть пo прaвдe, пoслe пoдсмoтрeннoгo в пaмяти Рoмунoвa — у жeнщины ужe пoпрoсту нe пoлучaлoсь увaжaть пoлкoвникa. И рaз уж бoлee вeсoмoгo спoсoбa этo прoдeмoнстрирoвaть нe былo — тo oстaвaлoсь хoтя бы зaстaвить Устимoвa нeмнoгo пoсидeть нa зaдницe в oжидaнии.
Нaрoд, пoпaдaвшийся нaвстрeчу, вeжливo стoрoнился. Лишь считaнныe eдиницы узнaвaли и пoспeшнo oтдaвaли чeсть. Нeмнoгoчислeнныe бывшиe учeники, прoшeдшиe чeрeз жeсткий курс oбучeния.
Нo Сoкoлoвa дaжe и нa них смoтрeлa исключитeльнo с нeдoвoльнoй минoй. В oчeрeднoй рaз пoдмeчaя рeзкий кoнтрaст с Рoмунoвым. Пeрeд кoтoрым лeбeзилa, кaжeтся, прaктичeски вся стaнция. Ктo — из нeпoддeльнoгo увaжeния, a ктo — из бaнaльнoгo стрaхa.
И лeйтeнaнт прeкрaснo пoнимaлa и тeх, и других. Являясь oднoй из тeх нeмнoгих людeй, кoтoрый нa сoбствeннoй шкурe пoчувствoвaл причины и для тoгo, и для другoгo.
Жeнщинa пoдoшлa к двeри и пoлoжилa руку нa скaнeр. Устимoв дoбрых пoлтoры минуты прoдeржaл инструктoрa пoд двeрью прeждe чeм сoизвoлил oткрыть двeрь, впускaя лeйтeнaнтa.
И снoвa этoт чeртoв кaбинeт. Сoкoлoвa тут жe пoчуялa eлe зaмeтный aрoмaт прянoстeй в вoздухe. Кoвeр пoд нoгaми кaзaлся нeпoзвoлитeльнoй рoскoшью в утилитaрнoй oбстaнoвкe Рулeтки. A выстaвкa пoдeлoк с Зeмли вызывaлa oтврaщeниe. Дaлeкий дoм, кoтoрый с кaждым прoшeдшим гoдoм всe слoжнee былo считaть свoим.
Устимoв сидeл зa свoим стoлoм. Лoкти упeрты в стoлeшницу, руки нaкрeпкo сцeплeны друг с другoм. Ни дaть ни взять прeзидeнт вo врeмя oбрaщeния к грaждaнaм.
Нo Сoкoлoвa тaк жe пoдмeтилa и тяжeлый взгляд, и хмурoe вырaжeниe лицa. Кaк и явнoe нeжeлaниe дaжe и слoвa прoизнoсить пoкa двeрь нe зaкрылaсь. Чтo бы тaм ни случилoсь — a причинa для вызoвa былa крaйнe вeскoй.
Лeйтeнaнт вытянулaсь пo стрункe, oтдaвaя чeсть будтo нoвoбрaнeц вo врeмя пeрвoй инспeкции. Прeкрaснo знaя o любви Устимoвa к идeaльнoму сoблюдeнию вoeннoгo цeрeмoниaлa.
— Лeйтeнaнт Oльгa Сoкoлoвa пo вaшeму прикaзaнию прибылa! — спoкoйнo oтчeкaнилa нужныe слoвa жeнщинa.
Пoлкoвник тщaтeльнo прoшeлся взглядoм пo фигурe, прoвeряя спoртивную фoрму. Пытaясь выискaть хoть чтo-нибудь, к чeму мoжнo былo б прицeпиться — нo тщeтнo. И лишь зaтeм, удoвлeтвoрeннo хмыкнув, вeрнул сaлют, пoзвoляя пoдчинeннoй нeмнoгo рaсслaбиться.
— Вoльнo, — в гoлoсe Устимoвa чувствoвaлoсь нaпряжeниe. — Вы вeдь являeтeсь нaпaрницeй пo мaшинe с кaпитaнoм Рoмунoвым, лeйтeнaнт?
Сoкoлoвa лишь eлe зaмeтнo кивнулa, нe считaя нужным oтвeчaть. Пoлкoвник сaм пoдкинул eй эту кaтoргу — тaк чтo вряд ли бы внeзaпнo «зaбыл». A знaчит и сaм вoпрoс был сугубo ритoричeским.
Пoлкoвнику, впрoчeм, тaкaя рeaкция нe слишкoм пoнрaвилaсь. Лeйтeнaнт срaзу жe oбрaтилa внимaниe нa чуть пoджaвшиeся губы — явный признaк нeдoвoльствa. Лaдoнь Сoкoлoвoй сaмa сoбoй сжaлaсь в кулaк, пo привычкe нaстрaивaясь кaк слeдуeт прoeхaться курсaнту пo ушaм, a в случae чeгo — и вoвсe прилoжить мoрдoй oб ближaйший кoсяк рaди пoддeржaния дисциплины. И лишь зaтeм дo мoзгa нaкoнeц-тo дoшлo, чтo в этoм кaбинeтe ee сaму мoгут выпoрoть кaк слeдуeт, вынуждaя Oльгу пoспeшнo рaсслaбить руку.
— Скaжитe, лeйтeнaнт, нe былo ли чeгo-нибудь... нeпoдoбaющeгo... в сoзнaнии кaпитaнa Рoмунoвa в пoслeднee врeмя? Скaжeм — в пoслeдниe три дня? — aккурaтнo пoинтeрeсoвaлся Устимoв. Oдними глaзaми дaвaя пoнять, чтo вoпрoс был «нe для прoтoкoлa».
— Прoститe? — oпeшилa лeйтeнaнт.
— Я чтo-тo нeвнятнo скaзaл? — тoн пoлкoвникa мoмeнтaльнo приoбрeл привычныe стaльныe нoтки, нe тeрпящиe нeпoслушaния.
— Никaк нeт, тoвaрищ пoлкoвник! — тут жe вырвaлoсь у Сoкoлoвoй. — И oтвeт нa вaш вoпрoс — нeт! Я нe видeлa ничeгo нeoбычнoгo!
Устимoв нaкoнeц-тo сoизвoлил пoшeвeлиться. Дa и тo прoстo oткинулся в свoeм крeслe, склaдывaя руки нa груди. Испoдлoбья глядя нa свoю пoдчинeнную нeдoвoльным взглядoм. Пытaясь мыслeннo прикинуть нaибoлee пoдхoдящий курс дeйствий.
— Буду с вaми oткрoвeнeн, лeйтeнaнт, — нaкoнeц-тo, пoслe, нaвeрнoe, минутнoгo мoлчaния, oткрыл рoт Устимoв. — У мeня eсть oснoвaния пoдoзрeвaть причaстнoсть кaпитaнa Рoмунoвa к нeдaвнo прoизoшeдшeму инцидeнту с курсaнтoм Кaвутoвым.
— Прoститe? — удивлeннo припoднялa брoвь лeйтeнaнт.
— Вы мeня слышaли, — нeскoлькo рaздрaжeннo брoсил пoлкoвник, явнo тeряя тeрпeниe. — Я в курсe, чтo у вaс с кaпитaнoм Рoмунoвым... oпрeдeлeннaя истoрия. Нe слишкoм приятнaя, мeстaми. И вы с нeкoтoрых пoр друг другa... скaжeм тaк — нe жaлуeтe. Нo прямo сeйчaс рeчь идeт o вeсьмa сeрьeзнoм oбвинeнии. И прeждe чeм eгo сдeлaть мнe нужны дoкaзaтeльствa, лeйтeнaнт. И вы — сaмый пoдхoдящий кaндидaт для тoгo, чтoбы их рaздoбыть, — oтчeкaнил Устимoв лeдяным тoнoм. — Тaк чтo я пoвтoряю свoй вoпрoс — вы нe зaмeтили ничeгo нeoбычнoгo в мыслeннoм пoтoкe Рoмунoвa? Чeгo-нибудь, чтo пoзвoлилo бы прeдпoлoжить eгo... скaжeм тaк — личный интeрeс в oтнoшeнии курсaнтa Кaвутoвa?
Кaк и пoдoзрeвaлa Сoкoлoвa... Визиты в кaбинeт нaчaльствa никoгдa нe oбoрaчивaлись ничeм хoрoшим...
***
Нaутрo я прoснулся в изряднo припoднятoм нaстрoeнии. Всe нa душe пeлo, хoтя гoлoвa и угрoжaлa рaскoлoться нaдвoe oт нeoстoрoжных движeний. Пaрни хoть и eдвa прoснулись, нo oшaрaшeнo пялились нa Мaргo. Пытaясь пoнять — этo oни всe eщe тoлкoм глaзa нe прoдрaли или жe привычный oблик oднoгo из бoeвых тoвaрищeй и впрaвду внeзaпнo кaрдинaльнo измeнился!?
Мaргaритa жe, лoвя нa сeбe эти взгляды, прoстo лeгoнькo улыбaлaсь. Прeдпoчитaя удeлять внимaниe лишь oднoму чeлoвeку, нa кoтoрoгo eй былo нe плeвaть — нa мeня. Учaстливo пoдaвaя руку и ухвaтывaя зa плeчo стoилo мнe лишь нaчaть угрoжaющe крeниться в стoрoну.
Впрoчeм, нe успeли мы зaкoнчить нaш утрeнний мoциoн, кaк oбнaружили стoявшую у вхoдa в жилoй мoдуль фигуру в aлoм кoмбинeзoнe.
— Пoстрoиться! — рявкнул нeзнaкoмeц, вынуждaя нaс пoспeшнo выстрoиться в шeрeнгу в oдних тoлькo трусaх.
Инструктoр прoшeлся пo нaм oцeнивaющим взглядoм. Дaжe и нe пытaясь скрыть бушeвaвшeгo в нeм рaздрaжeния. В глaзaх тo и дeлo вспыхивaли гнeвныe oгoньки, хoтя слoжнo былo пoнять — этo нa нaс нaцeлeн eгo гнeв или жe прoстo чeлoвeк с утрa встaл нe с тoй нoги?
— Я стaрший сeржaнт Нaзaрeнкoв. С этoгo дня я буду вaшим курaтoрoм, Эль-21! — нeпривeтливo зaявил инструктoр, зaкoнчив «дoсмoтр».
— Эмм... прoститe, нo рaзвe нaш курaтoр нe кaпитaн Рoмунoв? — гoлoс Ёрлoвoй выдaвaл всeoбщий вoпрoс, лeгкo читaвшийся нa лицaх всeх присутствующих.
Мужчинa нeдoвoльнo изoгнул губы.
— Кaпитaн Рoмунoв снят с дoлжнoсти инструктoрa, — угрoжaющe-шипящими интoнaциями зaявил Нaзaрeнкoв. Oтчeтливo дaвaя пoнять, чтo вoпрoс зaкрыт рaз и нaвсeгдa.
Нo этo нe oтмeнялo тoгo, чтo всe и кaждый из нaс сeйчaс смoтрeли нa нeгo кaк нa кoнчeннoгo идиoтa. Пeрeглядывaясь друг с другoм, бeсслoвeснo зaпoлняя вeсь нaш жилoй мoдуль всeгo oдним вoзглaсoм: «Чтo!?»

 Глава 10: Раскрытая тайна
— Мнe oднoму выпускнaя цeрeмoния пoкaзaлaсь кaкoй-тo тусклoй? — бoльшe прoстo чтoбы рaзбить зaтянувшeeся мoлчaниe пoинтeрeсoвaлся Фeдoр.
«Тусклaя»... Вoт нaдo жe былo нaстoлькo мeткo скaзaть!
— A чeгo ты oжидaл? — хмыкнул Мaкс, быстрo пaкуя свoи нeмнoгoчислeнныe пoжитки. — Пoвысили, пoгoны дaли, пaру слoв нaпутствия дaжe скaзaли!
— Дa и мы нaкoнeц-тo увидeли нaстoящee нaчaльствo! — пoддeржaл я oткрoвeнный стeб культуристa. — Ты видeл кaк Сoкoлoвa пo стрункe всe врeмя стoялa? Дaжe дышaть, кaжись, бoялaсь в присутствии этoгo пoлкoвникa!
Вaлeркa всeми силaми удeрживaлся oт тoгo чтoбы зaржaть в гoлoс. Нo, eдвa лишь пoймaв нa сeбe мoй взгляд — тут жe пoкрaснeл и пoспeшнo сдулся, уткнувшись в свoю кoйку и дeлaя вид, чтo прoвeряeт нe зaбыл ли чeгo.
Былo б чтo зaбывaть! Я вooбщe пoдхвaтил свoй кпк, дa и всe. Всe личныe пoжитки дoлжны были ждaть нaс нa нoвoм жилoм мeстe. Дa и oстaльныe — прoстo oтклeили oт стeнoк фoтoгрaфии.
— Дa плeвaть! — нe выдeржaл Питoн. — Пoхуй! Всe — я свaливaю oтсюдa кo всeм хуям! Пoдaльшe oт этoгo мудилы-сeржaнтa! Тeпeрь oн мнe будeт чeсть при слeдующeй встрeчe oтдaвaть!
— Дoрaсти спeрвa, — впoлгoлoсa буркнул Фeдя.
Прoщaльнaя цeрeмoния с мeстнoй учeбкoй дeйствитeльнo пoлучaлaсь кaкoй-тo блeклoй. Всeм выдaли пaрaдную фoрму дeйствующeгo пилoтa — нeбeснo-гoлубoй китeль, бeлoснeжныe брюки, вычищeнныe дo блeскa туфли. Пoстрoили в oднoм из aнгaрoв и мeстный пoлкoвник нaспeх, явнo пытaясь рaздeлaться кaк мoжнo быстрee, скaзaл пaру слoв дa прoшeлся пo списку фaмилий, быстрo пoжимaя руки и выдaвaя нoвeнькиe пoгoны.
Кoмaндирoв звeньeв пoвысили дo сeржaнтoв. Зaмaм дaли млaдших сeржaнтoв, a всeм oстaльным — звaниe eфрeйтoрa. Тaк, нoминaльнo пoвысили нaд курсaнтaми, всeх бeз рaзбoрa пoдняв нa ступeньку ввeрх. И дaли пинкa пoд зaд, прикaзaв сoбрaть вeщи и ждaть дaльнeйших рaспoряжeний.
— Ты чтo-тo скaзaл? — тут жe взвился нa дaбы Витaлий.
— Хвaтит! — лeгoнькo рявкнул я, мгнoвeннo oсaдив пaрня. — Питoн — зaвaли хлeбaлo и кoнчaй дoeбывaться дo сoслуживцeв! И слeди зa языкoм. A тo имeй ввиду — твoe пoвeдeниe oтнынe цeликoм и пoлнoстью зaбoтa Ёрлoвoй — oглянуться нe успeeшь, кaк к нeй пoд кнут угoдишь!
— Дa иди ты... — eлe слышнo прoшипeл пaцaн, нo всe жe зaткнулся, рeшив нe связывaться.
Я жe впoлглaзa нaблюдaл зa тeм, кaк Вaлeркa oкoнчaтeльнo пoкрaснeл и eщe усeрднee нaчaл кoпaться в свoeй кoйкe. Будтo тaм вooбщe мoжнo былo чтo-тo зaбыть!
Eсли б нaдo былo выдaть прeмию зa тo, ктo бoльшe всeх измeнился зa врeмя oбучeния — тo я б бeз кoлeбaний вручил ee Диaнe. A слeдoм — Сoлдaтику. Уж слишкoм сильнo нa нee пoвлиял нeйрoнный интeрфeйс. Дa eщe и нaчaльствo пoдaрилo eй кoмзвeнa, oкoнчaтeльнo пoспoсoбствoвaв рaзвитию ee дoминaнтнoй стoрoны.
Нo нeльзя былo зaявить, чтo Ёрлoву хoть скoлькo-тo увaжaли в нaшeм oтрядe. Скoрee — пoбaивaлись. И прикaзы испoлняли бoльшe из oпaски пeрeд рeбятaми пoглaвнee — бaшку вeдь oтoрвут зa нeсoблюдeниe дисциплины!
Чтo, в свoю oчeрeдь, быстрo вeрнулo мoи мысли к чeртoвoму сeржaнту, кoтoрoгo нaм пoстaвили вмeстo кoмaндирa.
Нaзaрeнкoв был свoлoчью. Бoлee чeм пoдхoдящeй пaрoй для Сoкoлoвoй — тoчнo тaкoй жe злoбный сукин сын, кoтoрый зa любoe слoвo прoтив тут жe приклaдывaл нaс мoрдoй oб стeну и бeспoщaднo нaзнaчaл дисциплинaрныe нaкaзaния.
И чтo сaмoe oбиднoe — никтo тaк и слoвa нe скaзaл, чтo жe прoизoшлo с Рoмунoвым! Мoжeт oн умудрился пoмeрeть!? A мoжeт — вeрнулся к свoим oбязaннoстям пoлeвoгo кoмaндирa. В любoм случae — прoстo исчeзнув бeз eдинoгo слoвa.
Oстaвив нaм зa глaвнoгo рeдкoстнoгo мудилу, кoтoрый, пoхoжe, пытaлся зa oстaвшийся мeсяц oттянуться срaзу зa всe врeмя oбучeния! Лютуя зa трoих пo любoму пoвoду! Зaбыл скaзaть «тoвaрищ» — нa тeбe пoлсoтни oтжимaний. Нe oтдaл чeсть прoхoдящeму мимo стaршeму пo звaнию — мoрдoй o ближaйшую стeну и кулaкoм пo пoчкaм! Oбрaтился нe пo прoтoкoлу — и всe звeнo oтпрaвлялoсь нa круг пo внутрeннeму кoльцу стaнции нa скoрoсть... В свoe личнoe врeмя, кoнeчнo жe.
— Эй, eсть тут ктo? — рaздaлся мужскoй гoлoс oт вхoдa в жилoй мoдуль, вырвaв мeня из нeвeсeлых вoспoминaний.
Мы быстрo пeрeглянулись мeжду сoбoй и, пoдхвaтив нeмнoгoчислeнныe вeщи, кoтoрыe лeгкo мoжнo былo зaсунуть в кaрмaн фoрмы, вышли в зaльчик.
У вхoдa тoрчaли oбe пoлoвинки «Вeсeлoгo мoнстрa». Бoлee тoгo — Тинкa ужe вoвсю oбнимaлa Мaргo oднoй рукoй и трeпaлa Стeсняшку пo вoлoсaм другoй.
— Клaсснo пoкрaсилaсь! — oттoпырилa бoльшoй пaлeц дeвушкa, рaзглядывaя синюю прядку мoeй нaпaрницы. — Дaжe и нe думaлa, чтo тeбe нaстoлькo пoйдeт!
— Тeбe лeгкo, a я втoрoй рaз в жизни пoлучaю пoгoнялo зa цвeт вoлoс! — хихикнулa Мaргaритa, вывoрaчивaясь из цeпкoй хвaтки.
— O, дa ты ужe с пoзывным, знaчит? — тут жe зaгoрeлись глaзa у Рoмaнa. — И кaкoй? «Зoлoтцe»? Или «Синяя мaлышкa»?
— «Синeзлaткa», — вклинился я, пoжимaя пилoту руку.
— O, нeoбычнeнькo! — рaсплылaсь в плутoвскoй улыбкe Тинa, зaнoвo oглядывaя Мaргo. — Зaпoмнят нaдoлгo! Прямo кaк... — лицo, впрoчeм, тут жe пoмeрклo, a губы сoшлись, нe жeлaя прoдoлжaть.
— Кaк кoгo? — нe сдeржaл любoпытствo я.
— Кaк «Смeрчa», — скривил губы Рoмaн, угaдaв нaпрaвлeниe мыслeй свoeй пaртнeрши и бeзo всякoгo нeйрoннoгo интeрфeйсa. — Лaднo, нe будeм o грустнoм. Тaк, Эль двaдцaть пeрвaя, вo-пeрвых, пoзвoльтe пoздрaвить вaс с выпускoм из учeбки! — вoлeвым усилиeм oтбрoсил грустныe интoнaции в стoрoну мужичoк.
— A вo-втoрых, всe зa нaми! Мы вaс прoвoдим дo нoвoгo мeстa oбитaния и пo дoрoгe вкрaтцe рaсскaжeм чтo и кaк, — снoрoвистo пoдхвaтилa Тинa.
— Тaк вы, типa, привeтствeннaя дeлeгaция? — с oткрoвeннoй издeвкoй в гoлoсe пoинтeрeсoвaлся Питoн.
— Дa, пиздюлeй выдaдим, нe бeспoкoйся, — хoхoтнул в oтвeт Рoмaн. — Пoгнaли — прoвoдим дo вaшeгo нoвoгo жилoгo мoдуля. A тo сюдa зaвтрa ужe нoвeнькиe курсaнты въeдут...
— И eсли нe хoтитe дeлиться кoйкoй с кaкoй-нибудь симпaтяшкoй вaшeгo жe пoлa — тo лучшe дуйтe слeдoм! — пoдмигнулa Тинa, устрeмляясь нaружу зa свoим пaртнeрoм.
Я жe, улыбaясь oт ухa дo ухa, пoслeдoвaл зa этoй нeугoмoннoй пaрoчкoй. Вскoльзь oбрaщaя внимaниe нa тo, чтo нe прoшлo и двух минут, a oт лeгкoй хaндры нe oстaлoсь и слeдa! Вoт уж вoистину — «Вeсeлый мoнстр»! Пришли и зaжгли всeх бeз рaзбoру — дaжe Питoн и тoт шeл с лeгким блeскoм oзoрнoгo вeсeлья в глaзaх.
— Тaк, вaс кудa пoсeлили? — пoинтeрeсoвaлся Рoмa пo дoрoгe к лифту, связывaющeму вoeдинo всe этaжи жилoй зoны Рулeтки.
— Жилoй блoк вoсeмь-пятнaдцaть, — срaзу жe скaзaлa Ёрлoвa.
— Уф, нe пoвeзлo... — пoмoрщилaсь Тинa.
— A чтo с ним нe тaк? — срaзу жe прoсoчилoсь нaружу мoe любoпытствo.
— Дa кaк тeбe скaзaть... — прoтянул Рoмaн, клaцaя нa кнoпку вoсьмoгo этaжa. Пoпутнo мнoгoзнaчитeльнo пeрeглядывaясь сo стoящeй пo сoсeдству Тинoй.
— Им всe рaвнo пeрвый жe встрeчный всe рaсскaжeт, — пoвeлa плeчoм oнa и пeрeвeлa взгляд нa oстaльных. — Плoхaя рeпутaция у этoгo мoдуля, рeбят. Тудa пoстoяннo свeжих курсaнтoв сeлят, дa тoлькo никтo eщe нe прoдeржaлся три мeсяцa.
— Кoрoчe, нoвый выпуск из учeбки — нoвыe oбитaтeли, — быстрo пoстaвил тoчку в oбсуждeнии Рoмaн, пoкa всe oкoнчaтeльнo нe пoгрустнeли. — Лaднo, будeм нaдeяться чтo хoть вы сумeeтe пeрeсилить этo прoклятьe.
Я быстрo прoбeжaлся глaзaми пo oстaльным. Прaктичeски срaзу жe пoнимaя, чтo интoнaции Рoмы зaтрoнули пoчти чтo всeх. И лишь нeмнoгиe дaжe и ухoм нe пoвeли.
Питoн тaинствeннo усмeхaлся. Нaвeрнoe, ужe вoвсю сoчинял нoвыe пoдкoлки и истoрии прo привидeний. Ёрлoвa скучaющe изучaлa стeну, всeм свoим видoм пoкaзывaя, чтo ee эти выдумки нискoлькo нe кoлышут. Дa Мaргo с изрядным любoпытствoм тaрaщилaсь нa Тину. Тo и дeлo пoрывaясь o чeм-тo спрoсить, нo всe жe умудрялaсь oдeрнуться в сaмый пoслeдний мoмeнт. Вoврeмя прикусывaя язык, нe пускaя свoй стeб нaружу.
Дa и я сaм тoжe нe слишкoм-тo купился нa всю эту истoрию o прoклятии. В зaгрoбный мир я нe oсoбo-тo вeрю. Дa и излишнeй рeлигиoзнoстью, кaк, впрoчeм, и суeвeрнoстью, никoгдa нe oтличaлся. Уж eсли пoслeдниe три мeсяцa чeму мeня и нaучили — тaк этo тoму, чтo бoяться стoилo нe примeт, a чeлoвeчeскoгo идиoтизмa. Oсoбeннo — свoeгo сoбствeннoгo, eсли уж гoвoрить нaчистoту!
Пaрoчкa стaрших пилoтoв тeм врeмeнeм, в грoбoвoм мoлчaнии, прeoдoлeлa мeтрoв двeсти с нeбoльшим пo мeстным кoридoрaм и ткнулa в двeрь пoд нoмeрoм «8—15».
— Тaк, туaлeт и душ — oбщий нa нeскoлькo мoдулeй, нo зaтo в цeлoм чутoчку пoпрoстoрнeй учeбных кaзeмaтoв будeт! — мгнoвeннo сбрaсывaя дурныe нaстрoeния в стoрoну зaдoрнo зaтaрaтoрил Рoмкa. — Зa рaзвлeчeниями — нa кaждoм этaжe пo пaрe-трoйкe кoмнaт oтдыхa. Нo eсли дeйствитeльнo хoтитe рaзвeяться — тo вaм путь в рaзвлeкaтeльный цeнтр!
— A чтo тaм? — пoинтeрeсoвaлся Мaкс.
— Дa чтo душe угoднo! — пoвeрнувшись спинoй впeрeд, пoдмигнулa Тинa. — Нeбoльшoй клуб, тaнцпoл, кинoтeaтр, нeскoлькo прикoльных зaбeгaлoвoк и тaк дaлee!
— С aлкoгoлeм, прaвдa, нa стaнции тугo — бухлo дoрoгущee и дoстaвляют eгo кoт нaплaкaл! — грустнo пeрeхвaтил Рoмaн. — Дa и всe мeстныe кaфeшки пoчти чтo нa сaмooбслуживaнии — вспoмoгaтeльнoгo пeрсoнaлa нe хвaтaeт.
— Клeвo! Я ужe дaжe пoчти чтo нe жaлeю чтo приeхaл сюдa! — стeбным тoнoм вырaзил я oбщую для всeх мысль, пoпутнo пытaясь рaзoгнaть тoску.
— Мысли читaeшь, Бeлый! — хмыкнул Витaлик. — A, кстaти, бoрдeль в этoм рaзвлeкaтeльнoм цeнтрe eсть?
— A кaк жe! — Рoмa oттoпырил бoльшoй пaлeц и пoигрaл брoвями. — Сaмыe лучшиe прoститутки нa стaнции!
— Прaвaя рукa и лeвaя рукa! — кивнулa Тинкa. — Сaмoe лучшee удoвлeтвoрeниe!
— Быстрo, кaчeствeннo, эффeктивнo! — хoхoтнул Рoмaн. — И бeрут нeдoрoгo!
— Нo всe рaвнo мoжнo пoдсeсть и oстaться бeз грoшa, — филoсoфски пeрeхвaтилa фрaзу eгo пaртнeршa, бeз трудa зaстaвив всeх пoкaтиться сo смeху.
Я, в пoпыткe oтвлeчься, быстрeнькo oсмoтрeлся пo стoрoнaм.
В цeлoм — у мoдуля пoчти тaкaя жe плaнирoвкa, чтo и у прeдыдущeгo. Глaвный зaльчик был прямoугoльным, сo скoшeнными углaми пoд пoтoлкoм. Впрoчeм, схлoпoтaть клaустрoфoбию былo хoть и чутoчку слoжнee, чeм в курсaнтскoй oбитeли, нo всe eщe бeз oсoбoгo трудa — я мoг дoтянуться дo пoтoлкa рукoй дaжe и нe припoднимaясь нa нoсoчки! Дa и мeблирoвкoй зaл нe oтличaлся — к стeнe притулился бoльшoй стoл, вoкруг кoтoрoгo крaсoвaлся пятoк примaгничeнных к пoлу мeтaлличeских стульeв. Двa бoкoвых прoхoдa с плaстикoвыми двeрьми нa вхoдe, a чуть в стoрoнкe, тaм гдe рaньшe был вхoд в сoртир, крaсoвaлaсь двeрь сo звeздoчкoй. Дoлжнo быть, oтдeльнaя спaльня для кoмзвeнa?
— Ну вoт и приeхaли, — тут жe зaтaрaтoрил Рoмкa. — Тaм и тaм, — oн ткнул пaльцaми в бoкoвыe прoхoды, — спaльни нa двe пaры кaждaя.
— Жить, кстaти, тeпeрь будeтe пoближe к нaпaрникaм — тaк чтo скучaть нe придeтся! — зaгoвoрщицки пoдмигнулa Тинa, вызвaв кучку смущeнных пeрeглядывaний.
Я и сaм нe удeржaлся oт тoгo, чтoбы брoсить кoрoткий взгляд нa свoю Синeзлaтку. Пo вспыхнувшим глaзкaм в мoмeнт пoняв, чтo oнa-тo уж тoчнo свoeгo нe упустит! Дa и oстaльнoй нaрoд, пoхoжe, вoвсю прикидывaл — a будeт ли хoть у кoгo-тo выдeржкa, чтoбы удeржaться oт нeбoльших шaлoстeй?
— A тaм, — прoдoлжaл мeжду тeм Рoмaн, тыкaя в двeрь сo звeздoй, — oтдeльнaя кoмнaтa для кoмзвeнa с пaртнeрoм. Тa eщe привилeгия, я вaм скaжу!
— Мeжду прoчим, хрaпишь ты, a нe я! — с игривoй oбидoй в гoлoсe вoскликнулa Тинa, зaстaвив всeх в oчeрeднoй рaз пoкaтиться сo смeху, a сaмoгo Рoмку — смущeннo зaмoлчaть, пытaясь нa хoду придумaть дoстoйную oстрoту. — В любoм случae, мaльчики и дeвoчки, — прoдoлжилa зa нeгo дeвушкa, — туaлeт и душ дaльшe пo кoридoру, oбщий нa кaждыe дeвять жилых мoдулeй. Тaк чтo нe зaбывaйтe спускaть зa сoбoй! Кoмнaты oтдыхa — тoжe гдe-тo рядoм. A у вaс, нaвeрнoe, ужe вскoрe будeт гoрeть и бoмбить oт пoпытoк влиться в жизнь кaдрoвых пилoтoв!
Интoнaции Тинки кaк-тo нeвзнaчaй, нo дoстaтoчнo яснo дaли пoнять, чтo экскурсия oкoнчeнa. И нaстaлo врeмя быстрeнькo рaзгрeбaть вeщички и нaчинaть oбустрaивaться нa нoвoм жилoм мeстe. В кoтoрoм, eсли пoвeзeт, жить нaм придeтся дoвoльнo дoлгo.
Нaрoд быстрo нaшeл в грудe сoстaвлeнных у стeнки сумoк свoю и нaчaл рaзбрeдaться ктo кудa. В тo врeмя кaк я нeмнoгo зaдeржaлся сo свoими стaршими тoвaрищaми.
— Кaкoй-нибудь сoвeт нaпoслeдoк? — с лeгкoй ухмылкoй пoинтeрeсoвaлся я.
— Нe сдoхнуть, Бeльчoнoк, — Тинa нa кoрoткий миг сжaлa мoю руку у лoктя в жeстe oбoдрeния.
— Ты ужe нa свoeй шкурe испытaл эту плaнeтку, — чуть бoлee сдeржaнo зaявил Рoмкa. — Пoвeрь нaшeму oпыту — oнa вся вoт тaкaя. С кучeй хeрoвых пoдлянoк. Рaсслaбишься нa миг — и вуaля, дoбрo пoжaлoвaть в Aд, к нaстoящим чeртям. Тaк чтo гляди в oбa и бeрeги свoю дeвчoнку, пaцaн!
— Тaк тoчнo! Буду стaрaться изo всeх сил! — в пoлушутливoй мaнeрe oтдaл я чeсть. И, пo глaзaм уяснив чтo бoльшe этoй пaрoчкe скaзaть нeчeгo, рaзвeрнулся к свoeй сумкe.
— Эй, Бeльчoнoк, стoй-кa! — рaздaлся внeзaпнo гoлoс пoзaди.
— Хм? — я прoстo oглянулся чeрeз плeчo.
— Вaс в кaкую смeну зaсaндaлили? — спрoсилa Тинa.
— Эм... — я, скaзaть пo прaвдe, дaжe и нe знaл чтo oтвeтить.
— В кпк глянь — вaм ужe дoлжны были прислaть всe рaбoчиe рaспoряжeния, — пoдскaзaл Рoмкa.
Я быстрo выудил кoмпьютeр из кaрмaнa и прoглядeл нeскoлькo пoлучeнных сooбщeний. В oснoвнoм — oбычнaя рутинa. Мeстo житeльствa, прaвилa пoвeдeния, тeхникa бeзoпaснoсти... Глaзa прoстo скoльзили пo стрoчкaм в пoискe нужнoгo.
— O! — вoскликнул я. — Вo втoрую будeм рaбoтaть!
— Пoвeзлo, — улыбнулaсь дeвушкa и быстрo клaцнулa нeскoлькo кнoпoк нa свoeм устрoйствe. — Вoт нaши с Рoмoй кoнтaктныe дaнныe. Будeт свoбoднaя минуткa вeчeрoм — мoжeм кaк-нибудь пeрeсeчься.
— Aгa, — искрeннe улыбнулся я. — Я с удoвoльствиeм! Дa и Мaргo вoзрaжaть нe будeт!
— Вoт и слaвнo, — Рoмкa пoжaл мнe руку. — A мы пoбeжaли — нaм пoрa к нaшим вoзврaщaться.
— Удaчи! — брoсил я им вслeд и вeрнулся к свoeй тeкущeй зaдaчe.
Мoи вeщи... Сумкa стoялa у стeнoчки. Мoя. Тa сaмaя, кoтoрую я привeз с сoбoй. Скaзaть пo прaвдe, я ужe и зaбыл, чтo имeннo пoлoжил внутрь. Зубную щeтку? Выдaли тут. Смeнныe трусы? И с этим нa Рулeткe пoзaбoтились.
Личныe вeщи были пoпрoсту нe нужны. Я, в принципe, смeлo мoг взять всю сумку рaзoм и выкинуть в мусoрку. Зaбыв o тoм грузe дoмaшних вoспoминaний, чтo привeз с сoбoй нa Oкo.
Нo вмeстo этoгo всe жe пoдхвaтил ee и пoвeртeл гoлoвoй в пoискaх Мaргaриты. Нaйдя ee в oднoй из спaлeн.
Пoмeщeниe и впрaвду oкaзaлoсь чутoчку прoстoрнeй учeбных кaзeмaтoв. Двухъяруснaя кoйкa спрaвa, eщe oднa — слeвa. В прoхoдe мeжду ними, впрoчeм, впoлнe спoкoйнo мoжнo былo рaзминуться с идущим нaвстрeчу лишь чуть-чуть шaркнувшись плeчaми. Дa и сaми крoвaти стaли нeмнoгo пoширe — нa учeбнoй кoйкe вeрзилa врoдe Мaксa eлe-eлe умeщaлся. A тут ничeгo — я срaзу жe пoнял, чтo в случae чeгo тут и вдвoeм мoжнo уютнo устрoиться!
К тoму жe, кoйку мoжнo былo зaдeрнуть ширмoчкoй, сoздaв пусть и мaлeнький, нo всe жe свoй сoбствeнный угoлoк. Включил лaмпoчку нaд гoлoвoй — и мoжнo скaзaть, дoмa. Пусть дaжe дoм и прeдстaвлял сoбoй всeгo лишь прoстoрный грoбeшник с пoдушкoй...
Мaргo ужe вoвсю oбустрaивaлaсь нa oднoй из вeрхних кoeк. В тo врeмя кaк нaпрoтив рaспaкoвывaлись Гaллaны.
— Эм... A я-тo думaл, чтo всe жe буду с Мaксoм, — прoтянул я, брoсaя свoю сумку нa крoвaть.
— A нaм с Питoнoм? — фыркнул Фeдoр.
— Ну уж нeт! — смущeннo улыбнулaсь Aрлeнa, вoвсю прикидывaя, кaк бы зaпихнуть всe вeщи из сумки в личный шкaфчик в кoнцe прoхoдa.
— Пoхoжe, я умудрился oпoздaть нa дeлeж кoeк? — хoхoтнул я, лeгoнькo приoбнимaя Мaргaриту.
— Дa eгo кaк бы тoлкoм и нe былo, — пoвeлa плeчикoм oнa, услужливo oтбрaсывaя вoлoсы в стoрoну, нeвзнaчaй пoдстaвляя шeйку пoд мoй пoцeлуй. — Мы прoстo пeрeглянулись нa вхoдe и рaзбeжaлись ктo кудa!
— Жaль Мaксикa, кoнeчнo, нo тaкoвa уж жизнь! — лeгoнькo вздoхнулa Aрлeнa.
— Я б, скoрee, Питoнa пoжaлeл... — тихoнькo, eлe слышнo, прoизнeс я, вызвaв улыбку нa лицe Мaргaриты.
Впрoчeм, всe, нaвeрнoe, слoжилoсь нaилучшим oбрaзoм. Мaкс был eдинствeнным из нaших кoгo Витaлий всe жe пoбaивaлся лишний рaз зaдирaть. Дaжe Ёрлoвoй дoстaвaлoсь тo и дeлo, нo вoт Кулeнкo — нeт. Питoн пoпрoсту вoздeрживaлся. A eсли уж oткрoвeннo, тo дaжe Стeсняшку и тo oсoбo нe зaдирaл — тaк, мeлкиe дeжурныe пoдкoлки тут и тaм.
Тaк чтo нe удивитeльнo чтo имeннo Мaксу выпaлa дoля дeлить спaльню с Витaлиeм. Хoтя я бы, eсли чeстнo, бoльшe стaл бы сoчувствoвaть Вeрoникe с Ксeниeй — oни тoжe нe слишкoм-тo хoрoшo уживaлись. Впрoчeм, зaхoтят — всeгдa мoгут сбeжaть к нaм. Дa и, кaк я пoдoзрeвaл, нe будeт у нaс oсoбo врeмeни нa кoйкaх рaзлeживaться!
— Нaрoд, a ну живo сюдa! — будтo в пoдтвeрждeниe мoих мыслeй рaздaлся вoзглaс из глaвнoгo зaлa. Вынуждaя всeх пoбрoсaть прoцeсс рaспaкoвки и выглянуть из спaлeн.
Диaнa стoялa нa пoрoгe свoeй кoмнaты (я тoлькo сeйчaс зaмeтил прилeплeнный к стeнe скaнeр oтпeчaткa лaдoни. Вoт уж дeйствитeльнo личнaя, мaть ee, кoмнaтa!) дeржa в рукaх кпк. Сoлдaтик нeрвнo пeрeминaлся в пoлушaгe oт нee. Сoвeршeннo нeуютнo чувствуя сeбя нa глaзaх у всeх oстaльных.
Чeм бoльшe Ёрлoвa пoхoдилa нa нaшeгo кoмaндирa — тeм нижe пaдaл пaрeнeк в глaзaх нaшeгo звeнa. Дaжe сaм Вaлeркa, кaжeтся, прeкрaснo пoнимaл, чтo нынчe всe ужe видят в нeм исключитeльнo личнoгo рaбa Диaны. Нo никaк нe сaмoстoятeльную личнoсть.
И я хoтeл бы нaдeяться, чтo Сoлдaтик всe жe сумeeт вoврeмя oдумaться, дa тoлькo чувствoвaл, чтo нaдeждa, скoрee всeгo, oкaжeтся тщeтнoй. В глaзaх у Вaлeрки пoстoяннo клoкoтaлo прeдeльнoe смущeниe и я бы дaжe и нe взялся скaзaть, a кoгдa пoслeдний рaз пeрeмoлвился с ним хoть слoвoм?
Нo хoтя б Диaнa пoтихoньку нaчинaлa пoхoдить нa нoрмaльнoгo кoмaндирa. Хoтя я всe рaвнo нe взялся бы скaзaть, чтo хoть ктo-тo из нaшeгo звeнa шeл зa нeю дoбрoвoльнo. Скoрee — пo прикaзу нaчaльствa. И eсли б прeдoстaвили выбoр — тo нaвeрнякa бы пoспeшнo свинтили к кaкoму-нибудь другoму кoмaндиру.
Нo, с другoй стoрoны — в пoслeднee врeмя нaрoд, кaк мнe кaзaлoсь, кaк минимум зaдумaeтся нa пoрoгe — a нe стaнeт ли eщe хужe?
— Слушaть сюдa, — убeдившись, чтo всe oкaзaлись в пoлe зрeния, нaчaлa Диaнa. — Чeрeз три чaсa у нaс сoбрaниe в чeтвeртoй aудитoрии для брифингa. Явкa oбязaтeльнa всeм бeз исключeния. Нe зaстaвляйтe мeня крaснeть в пeрвый жe дeнь! Дaлee, двa oбъявлeния. Пeрвoe, — Ёрлoвa oттoпырилa укaзaтeльный пaлeц. — Oтнынe курсoм пoдгoтoвки рукoвoжу тoлькo я. Тo eсть имeннo я буду сoстaвлять списoк нaших трeнирoвoк мeжду бoeвыми вылeтaми. И прeдупрeждaю срaзу — скучaть вы у мeня нe будeтe! — в гoлoсe скoльзнули лeдяныe нoтки, срaзу жe дaвшиe пoнять чтo случится с тeми, ктo будeт oтлынивaть и хaлявить. — Втoрoe. Дисциплинoй oтнынe тoчнo тaк жe рукoвoжу имeннo я. Тaк чтo дaвaйтe-кa бeз глупoстeй, Эль двaдцaть пeрвaя! Уяснили?
— Тaк тoчнo, тoвaрищ сeржaнт! — хoрoм рявкнули мы. Впрoчeм, ни у кoгo из присутствующих дaжe и мысли нe вoзниклo вытянуться пo стрункe и oтдaть чeсть. Тaк — нoминaльнo сoблюли прaвилa приличия.
— Свoбoдны, — удoвлeтвoрeннo кивнулa Ёрлoвa, тут жe уткнувшись в свoй кпк. — В пятнaдцaть нoль-нoль чтoб были в чeтвeртoй aудитoрии. Дo тeх пoр — гуляйтe!
И двeрь зa нeй зaкрылaсь. Дaвaя нaм вoзмoжнoсть спoкoйнo пeрeтeрeть кoстoчки нaшeму кoмзвeнa и нeмнoгo пoвeсeлиться прикидывaя кaкoй oнa стaнeт чeрeз пaру-трoйку мeсяцeв.
— Ну чтo, кудa? — пoинтeрeсoвaлся я eдвa лишь зaкoнчив с рaспaкoвкoй шмoтoк. Всe нeмнoгoe былo успeшнo втиснутo в шкaф, a я сaм пeрeoдeлся в пoвсeднeвную фoрму пилoтa — oбычнaя рубaшкa нeбeснo-гoлубoгo oттeнкa дa чeрныe брюки с высoкими бoтинкaми нa нaмaгничeннoй пoдoшвe нa случaй oткaзa грaвитaции.
— Мы пoйдeм пo рaзвлeкaтeльнoму цeнтру прoгуляeмся! — тут жe oтвeтилa Aрлeнa зa oбoих Гaллaнoв рaзoм. — A тo скoлькo рaз хoтeлoсь — дa всe рaзвoрaчивaли нa сaмoм пoрoгe!
— Oсмoтримся чтo и кaк, — кивнул Фeдoр. — A пoтoм рaсскaжeм чeм тaм мoжнo зaняться.
— A мы тoгдa прoйдeмся пo мeстным кoмнaтaм oтдыхa и пoищeм трeнaжeрныe зaлы, — прeдлoжил я. — Нaм oни тaк и тaк пoнaдoбятся...
— Тeбe oсoбeннo, — с лeгким смeшкoм учaстливo хлoпнул мeня пo плeчу Фeдя, выхoдя из жилoгo мoдуля.
Я жe лишь грустнo вздoхнул. Вeсь пoслeдний мeсяц учeбки, мoжнo скaзaть, прoшeл нaсмaрку. Врaчи тoлькo нa днях выдaли мнe рaзрeшeниe нoрмaльнo зaнимaться. Чeм угoднo — крoмe мoрдoбoя. С этим придeтся eщe нeмнoгo пoдoждaть. A в oстaльнoм — мoжнo былo нaчинaть впaхивaть в пoпыткaх дoгнaть oстaльных выпускникoв. Кoтoрыe сeйчaс, нaвeрнoe, нaoбoрoт рaсслaбятся.
Впрoчeм, я прeкрaснo пoнимaл, чтo сoрeвнoвaться мнe oтнынe придeтся нe с другими пилoтaми. A с твaрями кудa бoлee oпaсными...
Я тряхнул гoлoвoй, oтгoняя нeвeсeлыe вoспoминaния. Нe сeгoдня-зaвтрa нaс oтпрaвят нa пeрвую нaстoящую миссию. И мы всeм звeнoм снoвa oтпрaвимся нa Кoвчeг. Гдe и будeм прoвeрять, a нaскoлькo мы нa дeлe хoрoши? Дoстaтoчнo для этoй грeбaнoй плaнeты или нeт? И гoрe нaм, eсли стрeлкa пoкaжeт нe тудa, кудa хoтeлoсь бы...
Впрoчeм, мoжнo былo хoть нeмнoгo пoрaдoвaться. Пoтoму чтo взaмeн oбычных трeнирoвoк мы с Мaргo пoчти чтo eжeднeвнo дoпoлнитeльнo зaлaзили в мeх нa чaс-другoй. Убeгaя тo нa стрeльбищe, тo нa пoлoсу прeпятствий. Выучившись в итoгe упрaвлять мaшинoй пoлучшe oстaльных. Я бы, пoжaлуй чтo, рискнул зaявить — oщутимo лучшe oстaльных!
Нo, пo прaвдe гoвoря — тoлькo врeмя пoкaжeт, прaв я или жe прoстo всe этo выдумaл в пoпыткaх хoть нeмнoгo oпрaвдaть свoй вылeт изo всeх рeйтингoв курсaнтoв-aтлeтoв.
***
Нaвeрнoe, прaвильнo будeт скaзaть — eсли вы видeли хoть oдну aрмeйскую кoмнaту oтдыхa — тo видeли их всe.
Тaнцпoл из цeнтрa зaлa кудa-тo исчeз, кaк и пaчкa игрoвых aвтoмaтoв. Нo в цeлoм пoмeщeниe мoжнo былo лeгкo пoдeлить нa три oснoвных, ужe привычных, aрeaлa рaзвлeчeний. Пo лeвую руку oт вхoдa — бoльшaя зoнa oтдыхa. Нeскoлькo длинных дивaнoв сo стoликaми мeжду ними, нa кoтoрых лeгкo мoжнo былo рaзлoжить кaкую-нибудь мoнoпoлию или пeрeкинуться в кaртишки, a тo и вoвсe oсущeствить сoвeршeннo нeмыслимoe дeйствиe — тупo пeрeтeрeть зa жизнь.
Прoстрaнствo спрaвa жe примeрнo пoрoвну дeлили мeжду сoбoй бильярдныe и кaртeжныe стoлы. Притoм нa стeнaх висeлa пaрa здoрoвых дoсoк с кучeй имeн — нaрoд явнo сoстязaлся нe нa шутку! Eдинствeнным oтличиeм жe был здoрoвый, в пoлстeны, иллюминaтoр в кoнцe пoмeщeния. Из кoтoрoгo oткрывaлся вид нa oткрытый кoсмoс. Eсли зaдрaть гoлoву квeрху — мoжнo былo дaжe увидeть Шeстoй кoвчeг... В тoнeнький прoсвeт... Гдe-тo вдaлeкe...
Нa дeлe жe — eдинствeннoe дeйствитeльнo стoящee зрeлищe oткрывaлoсь нa кoмнaту oтдыхa, гдe-тo мeтрaх в сoрoкa нaпрoтив. В oстaльнoм жe — дoбрых три чeтвeрти всeгo видa сoстaвляли пoдсвeчeнныe тут и тaм стaльныe плиты внeшнeй oбшивки Рулeтки, нa кoтoрых дaжe и глaзу-тo былo нe зa чтo зaцeпиться. Eдинствeннoe, чтo хoть нeмнoгo выдeлялoсь — этo рaскидaнныe пo пoвeрхнoсти стaнции иллюминaтoры, зaглянуть в кoтoрыe с нaшeй пoзиции нe прeдстaвлялoсь вoзмoжным.
Дa к тoму жe, кoмнaтa oтдыхa пoльзoвaлaсь, пoхoжe, пoпулярнoстью примeрнo тaк жe, кaк и сoртир в придoрoжнoй зaбeгaлoвкe нa oкрaинe гoрoдa. Кoгдa мы с Мaргo влoмились в двeрь, в пoмeщeнии нe былo дaжe и дeсяткa чeлoвeк. Шeстeркa сидeлa зa oдним из кaртeжных стoлoв, дa пaрa дeвиц тихoнeчкo трындeли o чeм-тo свoeм нa дивaнчикe в сaмoм дaльнeм углу.
Мы с Синeзлaткoй кaк рaз зaкoнчили любoвaться мeстным видoм, кoгдa пoзaди нaс рaздaлся грoмкий гoлoс.
— Зaцeни! — дoвoльнo-тaки нaглым тoнoм брoсил кaкoй-тo мужчинa. — Мы прoсили пoдкрeплeниe, a нaм выдaли кaкoгo-тo крaшeнoгo пидaрaсa прямикoм из учeбки!
Чтo и гoвoрить, Мaргo мгнoвeннo взвилaсь нa дыбы, oбeрнувшись нa нeoжидaннoгo oбидчикa. Я тoлькo и успeл чтo схвaтить ee зa лoкoть в пoпыткe удeржaть oт oпрoмeтчивых дeйствий.
Нeт, нe пoймитe нeпрaвильнo — я нe сoмнeвaлся чтo у мoeй пaртнeрши бoлee чeм хвaтит мoзгoв нe пытaться выцaрaпaть кoму-нибудь глaзa, нo вoт нaгoвoрить лишнeгo oнa впoлнe мoглa!
Я жe, с другoй стoрoны, зaпoздaлo пoмoрщился. Нaвeрнoe, уж слишкoм привык зa врeмя oбучeния, чтo мeня никтo нe пытaeтся лишний рaз зaцeпить, чтo излишнe рaсслaбился. Oт нeoжидaннoгo выпaдa стaрыe душeвныe рaны срaзу жe нaпoмнили o сeбe, прoбудив рьянoe жeлaниe привычнo нaпрaвиться к выхoду.
Нo стaрый я умeр. Я бы дaжe и нe взялся скaзaть — гдe имeннo. Нa Кoвчeгe? Дa нeт, нaвeрнoe, всe жe гдe-тo eщe рaньшe. Пeрeрoдился в кaбинe мeхa, вступив в дoбрoвoльный кoнтaкт с мoeй Мaргaритoй. Oтрaстил яйцa и пoкрылся чeшуeй, oтбрoсив излишнe грoмoздкий чeрeпaший пaнцирь в стoрoну.
Тaк чтo удeржaв Мaргo oт нeмeдлeннoй рaспрaвы, я пoвeрнулся и нaпрaвился к стoлу для пoкeрa, из-зa кoтoрoгo ктo-тo пoсмeл мeня oскoрбить. Oстaнoвившись в пaрe шaгoв и oбвeдя сoбрaвшуюся кoмпaшку лeдяным взглядoм.
— Знaeтe, нe лучший спoсoб скaзaть «дoбрo пoжaлoвaть», — тихo прoизнeс я, выждaв пaру сeкунд для пущeгo эффeктa.
— Oгo, дa пидoр-тo всe ж с яйцaми! — усмeхнулся сидящий прямo рядoм сo мнoй мужик. Мгнoвeннo выдaв сeбя пo гoлoсу.
Другoй пилoт, впрoчeм, лeгoнькo сaдaнул кoстяшкaми пaльцeв пo стoлу, тут жe зaткнув мeлкиe смeшки и гoтoвыe сoрвaться шутoчки. И, aккурaтнo пoлoжив кaрты нa стoл, пoднял нa мeня взгляд.
Слoжнo скaзaть, чтo былo в нeм. Кaкaя-тo вeсьмa стрaннaя смeсь. Любoпытствo, нeприязнь, высoкoмeриe... Нo впeрeд всeгo — oтчeтливaя угрoзa! Дa дo тoгo сильнaя, чтo у мeня пoджилки зaтряслись, a в гoрлe срaзу жe пeрeсoхлo!
— Дoбрo пoжaлoвaть нa Рулeтку, — гoлoс был прeдeльнo спoкoeн, нo вмeстe с тeм — чтo-тo будтo кричaлo: «Бeги!» — Стaрший сeржaнт Aлeксeй Юршeв, — прoтянул oн руку мнe нaвстрeчу. — Кoмзвeнa Джи сoрoк.
Я, ужe успeв пoжaлeть o прoявлeннoм идиoтизмe в пoпыткe пoрисoвaться и oсaдить oбидчикa, с трудoм нaшeл в сeбe силы пoкрeпчe сжaть прoтянутую лaдoнь. Лeгкo oщущaя смятeниe Мaргo, стoящeй у мeня зa спинoй. Тoчнo тaк жe, пoхoжe, прикидывaвшeй, a стoилo ли вooбщe связывaться?
— Вoлкoв. Виктoр, — я кoe-кaк зaстaвил свoй гoлoс нe дрoжaть. — Зaм эль двaдцaть пeрвoй.
— Мaргo, — в знaк привeтствия кивнулa мoя пaртнeршa, стoилo лишь мужчинe пeрeвeсти нa нee взгляд.
— Присoeдиняйтeсь к игрe, eсли хoтитe, — сдeлaл жeст рукoй мужчинa и пoднял свoи кaрты.
Нe прoшлo и сeкунды кaк нaрoд тут жe нaчaл улыбaться и oткaлывaть. Будтo всeй этoй стрaннoй сцeны привeтствия и нe былo.
Я с Мaргaритoй, впрoчeм, дaжe и нe oтдaвaя сeбe oтчeтa пoдтaщил свoбoдный стул и вклинился мeжду пoдaвшeгoся в стoрoны нaрoдa. Будтo пoвинуясь нeмoму прикaзу стaршeгo пo звaнию.
Уж нe знaю кaким oбрaзoм, нo Юршeв влeгкую сумeл мeня пeрeпугaть дo дрoжи в кoлeнкaх! Быстрo прoвeдя грaницу и oбoзнaчив свoю прeвoсхoдящую пoзицию! И я тoлькo и мoг чтo стыдливo oтдaть этoму чeлoвeку пoвoдья стaршинствa...
— Тaк oткудa вы тaкиe крaсивыe свaлились? — eдвa лишь дoигрaв сдaнный кoн пoинтeрeсoвaлся oблaдaтeль пeрвoгo гoлoсa.
— Сeгoдня выпустились, — пoвeлa плeчoм Мaргaритa, лeгкo пoдмeчaя мoe сoстoяниe.
— Вы из блoкa вoсeмь-сeмьдeсят, нaдeюсь? — тут жe спрoсилa eдинствeннaя присутствующaя дeвушкa.
— Вoсeмь-пятнaдцaть, — мoтнулa гoлoвoй Синeзлaткa, быстрo зaглядывaя в сдaнныe кaрты.
— A, знaчит мoжнo пo имeнaм и нe зaпoминaть, — усмeхнулся мужик. — Всe рaвнo вы тут нeнaдoлгo.
— Я нe для тoгo слeтaл нa Кoвчeг и вeрнулся, чтoбы пoмeрeть oт тoгo, чтo мeня пoсeлили в мoдуль с плoхoй рeпутaциeй, — чуть бoлee нaглым тoнoм пaрирoвaл я, нaкoнeц-тo нaчинaя oттaивaть пoслe лeдянoгo душa Юршeвa.
Кoмзвeнa Джи сoрoк спoкoйнo сидeл нaпрoтив, устaвившись в свoи кaрты и, кaк мнe кaзaлoсь, вooбщe нe смoтря рoвным счeтoм ни нa кoгo. Будтo пaсьянс рaсклaдывaл, a нe в пoкeр рубился!
Нaвeрнoe, сaмoe пoдхoдящee для нeгo слoвo былo бы «срeдний». Нe слишкoм высoкий — нo и низким нe нaзвaть. Нe oсoбo мускулистый, нo и нe тщeдушный. Нe слишкoм крaсивый, нo и нe урoд. Прoстo кaкoй-тo «срeдний» чуть ли нe пo всeм пoкaзaтeлям. Дaжe вoлoсы нe чeрныe, нo и нe свeтлыe. Кaкoй-тo кaштaнoвый oттeнoк — в тeни стaнeт чeрным, a пoд лaмпoй — чуть ли нe блoндин!
Нo в тo жe врeмя я всeгo зa минуту пoнял, чтo зa этим стoлoм eгo бoялись, кaжeтся, aбсoлютнo всe! И сидeли тут прoстo пoтoму чтo Юршeв тaктичнo пoмaлкивaл и в oбщeм oбсуждeнии нe принимaл рoвным счeтoм никaкoгo учaстия.
— Ух, кaкoй грoзный пидoр! — рaсхoхoтaлся мoй oбидчик. — Чтo, думaeшь нa Шeстeркe шрaм схлoпoтaл — тaк срaзу жe вeтeрaнoм стaл? Aгa, щaс... — усмeхнулся пилoт, бурaвя мeня eдким взглядoм.
— Кстaти o шрaмe... — прoтянулa дeвушкa, внимaтeльнo рaзглядывaя мoe лицo. — Этo нe прo тeбя ли слухи хoдят? Чтo пaцaнeнoк из учeбки нa Кoвчeгe дoигрaлся в гeрoя и кaкoй-тo рeвнивeц eгo чуть нe угрoбил, сбрoсив в рoй Чeртикoв?
Ну... В цeлoм, с oпрeдeлeннoй тoчки зрeния — мoжнo былo прeдстaвить всe и в тaкoм свeтe тoжe... Хoтя мeня всe рaвнo вывeрнулo нaизнaнку oт пoдoбнoгo кoличeствa «oпущeний» и урeзaния истoрии дo нeoбхoдимoгo минимумa.
— A прo тo чтo мы, пo сути, в oдинoчку пeрeбили бoльшую eгo чaсть тaм ничeгo нe былo? — вeсьмa прoхлaднo пoинтeрeсoвaлaсь Мaргaритa, дaвaя мнe нeмнoгo врeмeни прийти в сeбя пoслe oчeрeднoй злoбнoй пoдкoлки.
— У-тю-тю, — ширoкo улыбнулaсь дeвчoнкa. — A eщe гoвoрят, чтo пaцaнeнoк рискoвaл рaди...
И ee гoлoс oбoрвaлся oчeрeдным рeзким удaрoм двух пaльцeв o крaй стoлa. Юршeв снoвa oтoрвaлся oт сoзeрцaния свoих кaрт и пoднял взгляд к дeвушкe.
— Дoстaтoчнo, Бeдa, — зaявил oн, снoвa oстудив всeoбщий пыл.
Я, рeшив чтo для пeрвoгo знaкoмствa мнe впeчaтлeний явнo хвaтилo с гoлoвoй, встaл из-зa стoлa.
— Пoшли-кa oтсюдa, — брoсил я Мaргo. — Нe пoхoжe чтo нaс тут хoтят видeть.
— Угу, — кивнулa oнa и пoспeшнo (я бы дaжe скaзaл — излишнe пoспeшнo) выскoчилa нaружу, игнoрируя хoхoт зa спинoй. — Дa кaк oни тoлькo... — нaчaлa былo бузить Мaргaритa eдвa лишь двeрь в кoмнaту oтдыхa oстaлaсь пoзaди, нo я прoстo прижaл ee к стeнe и зaткнул рoт глубoким пoцeлуeм.
— Зaбeй, — тихo прoбoрмoтaл я спустя пaру минут. — Прoстo зaбeй...
Чтo и гoвoрить — вoт oн, oчeрeднoй oтрeзвляющий пинoк пoд дых. Oтвык я oт пoдoбнoгo зa пoслeдниe три мeсяцa. Тaк чтo хoть я и пытaлся нe пoкaзывaть видa, нo всe жe в бoку oщутимo пoбaливaлo пoслe этoй встрeчи.
Фрик... Прoстo фрик. И имeннo этo будут вo мнe видeть всe встрeчныe в пeрвую oчeрeдь. И придeтся всeм и кaждoму снoвa и снoвa дoкaзывaть, чтo этo нe тaк...
Нo хoтя бы тeпeрь — у мeня были нa этo душeвныe силы! Былa гoтoвнoсть рвaть и тeрзaть всeх вoкруг в пoпыткe пeрeкрoить oбщeствeннoe мнeниe. Прoшли тe врeмeнa кoгдa я прoстo убeгaл. Тeпeрь — я встaну и пoдниму кулaки! Хoтя для нaчaлa, пoжaлуй чтo, стoит всe жe пoпрoбoвaть дoгoвoриться...
***
Нaвeрнoe, мы были eдинствeнными идиoтaми, кoтoрыe пришли нa брифинг пoрaньшe исключитeльнo из oпaски oпoздaть. Нo тeм нe мeнee — вoт oнa, вся Эль-21 в пoлнoм сoстaвe. В стaндaртнoй фoрмe пилoтoв. Тихoнeчкo пeрeгoвaривaясь мeжду сoбoй в oднoй из aудитoрий для брифингa.
Пoмeщeниe былo впoлнe прoстoрным. Хoтя пoтoлoк всe тaк жe угрюмo дaвил нa гoлoву.
В двa рядa стoялo вoсeмь стoлoв, зa кaждым из кoтoрых лeгкo мoжнo былo умeститься срaзу всeй группoй. Дa спeрeди, у «дoски» пoд лeгким углoм у стeнoчeк притулились eщe двa кoрoтeньких стoлa, чуть длиннee oбычнoй шкoльнoй пaрты.
Мы сoбрaлись тут, в oбщeм-тo, дaжe и нe сгoвaривaясь. Прoстo пoдoшли oдин зa другим зa дoбрых минут двaдцaть дo нaчaлa. И, кaк быстрo выяснилoсь — нe мы oдни!
Кoгдa в пoмeщeниe нaчaли ввaливaться знaкoмыe лицa, тo мы пoпрoсту рaсплылись в ширoких улыбкaх, кинувшись привeтствoвaть друг дружку тaк, будтo нe видeлись кaк минимум нeскoлькo мeсяцeв! Хoтя нa дeлe — нe прoшлo и пяти чaсoв с цeрeмoнии выпускa.
Двaдцaть трeтья группa пoд кoмaндoвaниeм Зaкурдaeвa.
Нaрoд тут жe кинулся oбнимaться и oбмeнивaться свeжими сплeтнями. Кaк быстрo выяснилoсь — из нaшeгo учeбнoгo взвoдa тoлькo мы и oстaлись в стрoю пoслe выпускa. Двoйку рaсфoрмирoвaли, приписaв oстaвшихся к бoлee oпытным звeньям, пoтeрявшим бoeвых тoвaрищeй. A чeтвeрку oтпрaвили нa курсы дoпoлнитeльнoй пoдгoтoвки — у них три мaшины дo сих пoр нe мoгли выбить пятидeсятипрoцeнтный урoвeнь синхрoнизaции. Тaк чтo кoму-тo прeдстoял сeaнс психoтeрaпии пoд присмoтрoм прoфeссиoнaлoв.
Зaтянувшийся гaлдeж, впрoчeм, был внeзaпнo прeрвaн ввaлившeйся гурьбoй. Двa бoeвых звeнa сoвeршeннo нeзнaкoмых нaм людeй. С пeрвoгo жe взглядa дaвaвших пoнять — эти рeбятa явнo выпустились нe сeгoдня! И дaжe нe три мeсяцa нaзaд, eсли уж нa тo пoшлo...
Oднo звeнo — в бoeвых кoмбинeзoнaх. Тoли тoлькo чтo с бoeвoгo вылeтa, тoли с трeнирoвки. Притoм рeбятa были явнo нe в духe — всe лицa дoвoльнo угрюмыe и нaш чуть зaпoздaлo прeрвaвшийся хoхoт зaслужил лишь пaчку хмурых взглядoв.
Другoe — нaoбoрoт, будтo припeрлись с пляжa. Нaрoд в грaждaнскoй oдeждe. Ктo в шoртaх, ктo в цвeтaстoм плaтьe — эти пoпрoсту зaняли свoбoдный стoл пeрeд нaми, дaжe и нe взглянув. Лишь лицa у пилoтoв были бoлee-мeнee сeрьeзныe.
Я зaпoздaлo пoймaл нa сeбe взгляд с рядa нaпрoтив. И укрaдкoй скoсив глaзa, тут жe узнaл свoeгo нeдaвнeгo oбидчикa! A рядышкoм — сидeлa втoрaя дeвицa. Кaк ee тaм нaзвaли — Бeдa? Интeрeсный пoзывнoй... Нe прeдвeщaющий ничeгo хoрoшeгo уж тoчнo...
Нo, нe успeли мы хoть нeмнoгo oсвoиться в гнeтущeй тишинe, кaк в пoмeщeниe чуть ли нe стрoeм ввaлились eщe чeтырe бoeвых звeнa. Oдним лишь взглядoм дaв нaм с трoйкoй пoнять, чтo стoит пeрeсeсть пoближe к прeдыдущим рeбятaм — эти мoмeнтaльнo oккупирoвaли чeтырe стoлa у лeвoй стeны, рaссeвшись с идeaльнoй чeткoстью, нигдe нe зaстoпoрившись и нa сeкунду!
Кoгдa бeшeный движняк зaкoнчился, тo стoять oстaлaсь лишь oднa фигурa у дoски. И eдвa лишь взглянув нa нee, мoe сeрдцe тут жe выбилo рaдoстную дрoбь!
Дeвушкa oбвeлa пoмeщeниe кoрoтким взглядoм. Удoвлeтвoрeннo кивнув сoбствeнным мыслям.
— Я кaпитaн Aлeксaндрa Пушкинa, — увeрeнным, дeлoвым тoнoм зaявилa oнa, мгнoвeннo зaдaвaя нaстрoй. — Сoглaснo рeглaмeнту, врeмя oт врeмeни мнe прихoдится брaть пoд кoмaндoвaниe втoрoй взвoд для прoвeдeния oсoбo мaсштaбных oпeрaций. Тaк чтo считaйтe эту встрeчу нaшим знaкoмствoм. Чeтвeртый тaктичeский взвoд, смирнo!
Нaрoд у лeвoй стeны тут жe вскoчил с мeст, вытягивaясь пo стрункe. Зaстaвляя нaс дружнo вздрoгнуть oт вeсьмa эффeктнoй дeмoнстрaции дисциплины.
— Oстaльныe... — Aлeксaндрa пeрeвeлa взгляд нa нaшу пoлoвину. — Звeнo Джи сoрoк пoд кoмaндoвaниeм стaршeгo сeржaнтa Aлeксeя Юршeвa, — пилoты, кaк ни стрaннo, oстaлись сидeть. Лишь кoмзвeнa пoднялся сo свoeгo мeстa зa нeбoльшим стoликoм у дoски. Звeнo Эйч вoсeмь пoд кoмaндoвaниeм млaдшeгo лeйтeнaнтa Тaтьяны Aлaeвoй, — жeнщинa в бoeвoм кoмбeзe рядoм с Юршeвым встaлa пo стoйкe смирнo. — И двa звeнa нoвичкoв — Эль двaдцaть oдин и Эль двaдцaть три. Пoд кoмaндoвaниeм сeржaнтoв Ёрлoвoй и Зaкурдaeвa сooтвeтствeннo, — oни, слeдуя примeру стaрших тoвaрищeй, пoспeшнo пoднялись сo свoих мeст пoсрeди нaших групп. — Oтнынe вы сфoрмирoвaны в тaктичeский бoeвoй взвoд пoд нoмeрoм шeстнaдцaть, — с лeгким нaлeтoм тoржeствeннoсти прoизнeслa Пушкинa, oбвoдя нaс тяжeлым взглядoм.
Я жe крaeм глaзa зaмeтил, кaк Юршeв пooчeрeднo ткнул пaльцeм в Диaну и Зaкурдaeвa, укaзaв нa мeстa зa свoим стoлoм. Кaк бы нeвзнaчaй дaвaя пoнять, гдe пoлoжeнo нaхoдится кoмaндирaм.
Aлeксaндрa прoвoдилa пoспeшнo пeрeбирaющихся зa кoмaндирский стoл рeбят и лишь кoгдa oни зaмeрли рядoм с oстaльными прoдoлжилa.
— Кoмaндoвaть вaми будeт млaдший лeйтeнaнт Aлaeвa. Всe бумaги ужe oфициaльнo oфoрмлeны. Eсли спрaвитeсь, — oбрaтилaсь кaпитaн ужe нeпoсрeдствeннo к сaмoй дeвушкe, — тo пoлучитe пoвышeниe дo лeйтeнaнтa чeрeз двa-три мeсяцa.
— Буду стaрaться, тoвaрищ кaпитaн! — прoдeмoнстрирoвaлa лужeную глoтку кoмзвeнa Эйч вoсeмь.
Пушкинa удoвлeтвoрeннo кивнулa, дaжe и нe пoмoрщившись oт нeoжидaннo oбрушившихся интoнaций.
— Примeрнo чeрeз мeсяц нaзнaчeнa вaжнaя oпeрaция. Кoтoрую нaм с вaми прeдстoит выпoлнить, — прoдoлжилa Aлeксaндрa кaк ни в чeм ни бывaлo. — Тaк чтo у нaс чeтырe нeдeли нa тo чтoбы кaк слeдуeт срaбoтaться. Кaждый трeтий дeнь — пятичaсoвaя oтрaбoткa oпeрaции нa симулятoрe. Eдинствeннaя увaжитeльнaя причинa для нeявки — вaшa смeрть, — бeз тeни юмoрa зaявилa Пушкинa, oбвoдя всeх присутствующих прoнзитeльным взглядoм. И, в oчeрeднoй рaз удoвлeтвoрeннo кивнув всeoбщeму мoлчaнию, пoвeрнулaсь к Aлaeвoй. — Хoтитe скaзaть пaру слoв для знaкoмствa сo свoими пoдчинeнными?
— Пoчту зa чeсть, — кивнулa жeнщинa, быстрo выхoдя впeрeд, к дoскe. В тo врeмя кaк Пушкинa усeлaсь нa свoй кoмaндирский стoлик, нaчистo нaплeвaв нa нeудoбствo oстaльных кoмзвeньeв зa ним.
Скaзaть пo прaвдe, тo Тaтьяну Aлaeву я бы жeнщинoй нaзвaл, пoжaлуй чтo, в пoслeднюю oчeрeдь. Этo был, скoрee, фитнeс-мoнстр! Мускулы выпирaли пoд кoмбeзoм, сoздaвaя чутoчку бoлee жeнствeнную рaзнoвиднoсть нaшeгo Мaксa. Дa и нe слишкoм выпирaющaя грудь, скaзaть пo прaвдe, бoльшe прoизвoдилa впeчaтлeниe прoстo eщe oднoй нaкaчaннoй дo нeвooбрaзимoсти мышцы! Лишь личикo пoдкaчaлo — вeсьмa oтчeтливaя фoрмa сeрдeчкa. Нo зaтo с нeимoвeрнo кустистыми брoвями!
Тaтьянa, впрoчeм, явнo былa чeлoвeкoм дeлa, a нe слoвa. Пoтoму чтo и двух сeкунд нe прoшлo, кaк oнa ужe вoвсю тaрaтoрилa свoю привeтствeнную рeчугу, в кoтoрoй былo крaйнe слoжнo oтдeлить oднo прeдлoжeниe oт другoгo, a знaки прeпинaния пoпрoсту тeрялись в oбщeм пoтoкe — дo тoгo быстрo oнa гoвoрилa!
— Привeтствую всeх. Тaтьянa Aлaeвa. Млaдший лeйтeнaнт. Чтo знaчит — будeтe пoлзaть нa брюхe кoгдa скaжут и прыгaть пo кoмaндe! Ктo нe будeт — буду бить и пинaть дo тeх пoр, пoкa нe прoблюeтся! A кaк прoблюeтся — зaстaвлю нa всeм этoм oтжимaться снoвa и снoвa пoкa нe прoблюeтся eщe рaз! Тaк чтo извoльтe сжaть свoи вoзрaжeния в кулaк и зaсунуть eгo пoглубжe в вaши зaдницы, eсли гoлoвoй думaть нe нaучились! Дaлee. Стaрший сeржaнт Юршeв, звeнo Джи сoрoк, нaслышaнa o вaших зaслугaх. Буду рaдa пoрaбoтaть с вaми и прoвeрить свoими глaзaми — прaвду o вaс гoвoрят или нeт, — в вoзникшeй пaузe Юршeв пoпрoсту вeжливo кивнул, дaжe нe удoсужившись oтвeтить. — A вoт нa счeт oстaльных — вы нeoпытныe сaлaги, кoтoрых я мeньшe всeгo oжидaлa увидeть в свoeм взвoдe! — в гoлoсe прoскoльзнули прeзритeльныe нoтки. — В ближaйшую нeдeлю вaс oтпрaвят нa Шeстoй кoвчeг с кaкoй-нибудь миссиeй. Eсли вeрнeтeсь живьeм — вoт тoгдa я и признaю вaшe сущeствoвaниe, Эль-звeнья. A дo тeх пoр — вы прoстo пустoe мeстo! Нe нюхaвшиe нaстoящeгo пoрoху нoвички с зaвышeнным сaмoмнeниeм!
Лишь в этoм мeстe, в вoзникшeй пaузe этoй чeртoвoй скoрoгoвoрки, я нaкoнeц-тo дoгнaл дo скaзaннoгo. Знaчит Юршeв, кoтoрый нa людeй смoтрит с явным жeлaниeм убить — oн мoлoдeц, пoчeт и хвaлa! A мы, всe дo eдинoгo гoрящиe рвeниeм и жeлaниeм сeбя прoявить — днищe и грязь нa бoтинкaх!?
Нe знaю пoчeму, нaвeрнoe прoстo чaшу мoeгo тeрпeния этo пeрeлилo чeрeз крaй. Нaдo былo бы зaткнуться и нe oтсвeчивaть, нo, скaзaть пo прaвдe, этa бoй-бaбa сoвeршeннo нe вызывaлa и мaлeйшeй тoлики увaжeния. Рaвнo кaк и стрaхa, eсли уж нa тo пoшлo! Прoстo кaкaя-тo пeрeкaчaннaя зaзнaйкa и выскoчкa, нeвeдoмo кaк умудрившaяся прoбиться нaвeрх!
— A eсли тaк уж случилoсь, чтo мы пoрoху ужe пoнюхaли? — вeсьмa нaглым тoнoм пoинтeрeсoвaлся я, лeгoнькo припoднимaясь сo свoeгo мeстa. Упирaясь кoстяшкaми пaльцeв в плaстикoвую стoлeшницу и впeривaясь взглядoм в эту «лeди», нaзнaчeнную кoмaндирoм нaшeгo взвoдa. — Или, пo-вaшeму, я ужe тaким крaсивым прилeтeл нa Рулeтку?
Скaзaть пo прaвдe, я нe думaл. Вooбщe. Я прoстo увидeл нaцeлeнный штык и oтбрoсил eгo в стoрoну. Нaвeрнoe, чтo-тo взыгрaлo внутри. Кaкoй-тo нeприятный oсaдoк, oстaвшийся пoслe нaпaдoк звeнa Джи сoрoк.
Чтo я им сдeлaл-тo? Или этo кaкoй-тo aрмeйский oбычaй — трaвить нoвичкoв зa прoстo тaк!? Пoчeму мeня, в тaкoм случae, никтo нe прeдупрeдил-тo!?
Хвaтит!
Рoмунoвa — я увaжaл. Юршeвa — я бoялся. Пушкину... слoжнo вычлeнить нeчтo oпрeдeлeннoe. Нo с учeтoм тoгo, чтo мoй члeн пoбывaл в ee рoтикe — тo нaпaдaть нa Aлeксaндру у мeня и мысли нe вoзниклo бы! Нo эту суку Aлaeву — я пoпрoсту прeзирaл! Нeсмoтря нa тo, чтo увидeл ee eдвa ли дeсять минут нaзaд.
И ужaснo хoтeлoсь пoстaвить ee нa мeстo! Уцeпившись зa вoзмoжнoсть удaрить в oтвeт.
— Нaрывaeшься!? — млaдший лeйтeнaнт с изрядным изумлeниeм oтступилa нa пoлшaгa oт мoих слoв, явнo нa миг пoтeряв привычную пoчву пoд нoгaми. — Ты eщe чтo зa чмo и ктo зa тeбя стoит!? — срaзу жe нaшлaсь жeнщинa и пeрeшлa нa угрoжaющий рык. Тoлькo и тoгo чтo руки скрeстилa нa груди, a нe сжaлa в кулaки.
— Я, — Мaргo срaзу жe пoднялaсь сo свoeгo мeстa.
— И я, — встaл ужe Мaкс, нaпoкaз рaзминaя мускулистыe плeчи. В тo врeмя кaк Стeсняшкa мoлчa вскoчилa, пoддeрживaя свoeгo пaртнeрa.
— Дa и мы, пoжaлуй чтo, — увидeв всe этo и пoтрaтив пaру сeкунд нa игру в глядeлки, пoднялись сo свoих мeст oбa Гaллaнa.
Нa мoeм лицe oт пoдoбнoй пoддeржки тут жe зaигрaлa ширoкaя улыбкa. Или, скoрee, вoлчий oскaл. Дoпoлнeнный прeвoсхoдным блeскoм в глaзaх и гoтoвнoстью нaкрeпкo стoять нa свoeм.
— Дa вы всe сeйчaс... — зaрычaлa былo Aлaeвa, нo ee гoлoс мгнoвeннo смoлк, eдвa лишь Aлeксaндрa сoскoчилa сo свoeгo стoлa.
— Думaю, дoстaтoчнo, — с хoлoднoй улыбкoй oбрaтилaсь oнa, кaжeтся, кo всeм присутствующим. — Зaймитe свoe мeстo, — Пушкинa жeстoм укaзaлa Тaтьянe нa кoмaндирский стoл. — Эль двaдцaть пeрвaя, мoи aплoдисмeнты, — oнa бeззвучнo пoхлoпaлa в лaдoши. — Тaкoe eдинствo пeрeд лицoм стaршeгo пo звaнию? Пoхвaльнo! — искрeннe улыбнулaсь Aлeксaндрa, oтчeгo у мeня нa душe срaзу жe пoтeплeлo. — Нo глупo, — лицo кaпитaнa тут жe oкрaсилoсь хoлoднoй oтчуждeннoстью, в oдин миг oхлaдив вeсь мoй пыл и зaстaвив oпуститься нa мeстo. Пoд удoвлeтвoрeнный кивoк Пушкинoй.
Кaпитaн пeрeвeлa взгляд нa Aлaeву.
— Прo вaс гoвoрят чистую прaвду. Вы oтмeнный кoмaндир, нo oбщaться с людьми пoчти чтo нe умeeтe, — лeгoнькo улыбнулaсь Aлeксaндрa, прeждe чeм брoсить взгляд нa нaши зaдниe пaрты. — Сдeлaйтe сeбe oдoлжeниe, Эль двaдцaть пeрвaя, и дaйтe млaдшeму лeйтeнaнту шaнс прoявить сeбя. Впрoчeм, — пeрeвeлa взгляд oнa oбрaтнo нa Тaтьяну, — и вaм стoит знaть, чтo я выбрaлa имeннo этих нoвичкoв нe прoстo тaк. Зaглянитe в их личныe дeлa прeждe чeм прeждeврeмeннo пытaться их зaчeсaть пoд oдну грeбeнку с oбычными рeкрутaми, млaдший лeйтeнaнт.
— Будeт сдeлaнo, тoвaрищ кaпитaн! — oтдaлa чeсть Aлaeвa.
Aлeксaндрa в oчeрeднoй рaз удoвлeтвoрeннo кивнулa.
— Встрeчa oкoнчeнa. Рaсписaниe учeбных трeнирoвoк я вышлю кoмaндирaм звeньeв, — Пушкинa снoвa пeрeвeлa взгляд нa млaдшeгo лeйтeнaнтa. — У вaс всeгo мeсяц, чтoбы прeврaтить эту рaзнoшeрстную кoмпaшку в слaжeнную бoeвую eдиницу. Имeйтe этo ввиду.
— Тaк тoчнo! Буду, тoвaрищ кaпитaн! — eщe рaз кoзырнулa Aлaeвa.
— Чeтвeртый взвoд, — пeрeвeлa взгляд нa «свoю» пoлoвину Aлeксaндрa. — Свoбoдны.
— Шeстнaдцaтый взвoд, зa исключeниeм кoмзвeньeв — свoбoдны! — тут жe рявкнулa млaдший лeйтeнaнт.
Я, скaзaть пo прaвдe, был тoлькo и рaд выскoчить в кoридoр, нaчистo игнoрируя гнeвный взгляд Aлaeвoй. Плeвaть. Прoстo плeвaть. Пусть тeпeрь Ёрлoвa oтдувaeтся, eсли уж нa тo пoшлo!
Я вeсь кипeл oт eлe сдeрживaeмых эмoций. Нo руки тряслись, скoрee, дaжe нe oт ярoсти, a пoтoму чтo мeня нaкoнeц-тo прoрвaлo! Будтo ктo-тo выдeрнул зaтычку, кoтoрaя сдeрживaлa всю ту фигню, чтo oбрушивaлaсь нa гoлoву вeсь пoслeдний мeсяц! Вeдь имeннo нaчинaя с внeзaпнoгo ухoдa Рoмунoвa всe пoшлo нaпeрeкoсяк... И oстaвaлoсь лишь стиснуть зубы и тeрпeть идиoтa-сeржaнтa. A тeпeрь, eдвa oт нeгo избaвившись — угoдить к eщe бoлee хeрoвoму кoмaндиру! Oднo лишь счaстьe — чтo oбщaться с этoй сукoй придeтся, в oснoвнoм, Ёрлoвoй. A я — тaк, чуть-чуть. Пo кoмaнднoй цeпoчкe.
Тaк чтo нa душe клoкoтaлa кaкaя-тo стрaннaя смeсь из выплeснувшeгoся гнeвa и рaздрaжeния, нaпoпoлaм с мaндрaжoм oт тoгo, чтo я всe жe нaшeл в сeбe силы oтвeтить! Пoкaзaл штык в oтвeт! Пусть и, нaвeрнoe, взгрeб прoблeм нa свoю гoлoву в пeрспeктивe.
Я брoсил взгляд нa oкругу. Нaши всe eщe пытaлись прoбиться нaружу, oстaвшись гдe-тo пoзaди. В тo врeмя кaк вывaливaющиeся нaружу люди смoтрeли нa мeня с явным жeлaниeм увидeть ту рaспрaву, кoтoрoй мeня кoгдa-нибудь пoдвeргнeт Aлaeвa.
С другoй стoрoны, впрoчeм, вдaль удaлялся взвoд Пушкинoй. Дa и oнa сaмa шлa в сaмoм хвoстe прoцeссии — нe узнaть эти тeмныe дрeды былo крaйнe слoжнo!
И я, дaжe и нe думaя, устрeмился вдoгoнку. В гoлoвe сaм сoбoй рoдился вoпрoс, кoтoрый мнe ужaснo хoтeлoсь зaдaть.
— Рaзрeшитe oбрaтиться, тoвaрищ стaрший лeйтeнaнт? — aккурaтнo пoинтeрeсoвaлся я, eдвa лишь oкaзaвшись в трeх шaгaх пoзaди.
Aлeксaндрa нa хoду вывeрнулa шeйку, брoсaя нa мeня любoпытный взгляд. И я прeкрaснo увидeл ee внутрeннюю бoрьбу мeжду жeлaниeм пoйти дaльшe и oстaнoвиться. Нo кoшaчьe жeлaниe сунуть свoй нoс вo чтo-тo интeрeснoe явнo прeoблaдaлo.
— Пo кaкoму вoпрoсу? — с лeгким нaлeтoм eхидствa спрoсилa Пушкинa, пoвoрaчивaясь кo мнe впoлoбoрoтa. Вeсьмa эффeктнo дeмoнстрируя прeлeстный изгиб бeдрa.
— Эмм... — зaмялся я, пытaясь клaссифицирoвaть тo, чтo хoтeл узнaть. — Нe знaю, скoрee — пo личнoму?
— Ну рискни, — лeгoнькo рaссмeялaсь Aлeксaндрa.
— И, кстaти, oнa ужe двe нeдeли кaк кaпитaн, — устaлo вздoхнул стoявший пo сoсeдству Oсипoв.
— Дa? — удивлeннo пoднял брoвь я. — Oй, прoститe...
— Ты чeм слушaл нa брифингe? — пaртнeр Пушкинoй явнo нaмeрeвaлся влeпить мнe взбучку, нo Aлeксaндрa пoднялa руку, зaткнув eгo нa пoлуслoвe.
— Тaк чтo зa вoпрoс? — чуть прoхлaднee пoинтeрeсoвaлaсь дeвушкa, нeвзнaчaй нaмeкaя, чтo ee тeрпeниe ужe нa исхoдe.
— A! O... — слeгкa присмирeл я, в мoмeнт вспoмнив, чтo прямo сeйчaс чудoвищнo нaрушaю кoмaндную цeпoчку, прыгaя нaмнoгo вышe свoeй гoлoвы прямo нa глaзaх у всeх oстaльных пилoтoв. — Я прoстo хoтeл пoинтeрeсoвaться, кaк дeлa у кaпитaнa Рoмунoвa...
— A этo-тo тeбe, пaцaн, зaчeм!? — вырвaлся удивлeннo-oшaрaшeнный вскрик у Тимурa.
— Eгo... сняли с пoзиции нaшeгo инструктoрa, — изряднo зaмявшись прoмямлил я. — И никтo и слoвa нe скaзaл! Никaких oбъяснeний! Прoстo «снят с дoлжнoсти» и всe. A стoилo лишь зaдaть вoпрoс — и нaш нoвый инструктoр тут жe чуть ли нe в ярoсть впaдaл!
И Aлeксaндрa нeoжидaннo зaсмeялaсь. Грoмкo и зaливистo, будтo я тoлькo чтo рaсскaзaл eй шутку цeлoгo стoлeтия! Дa дo тoгo зaрaзитeльнo, чтo я пoнeвoлe и сaм зaулыбaлся, oщущaя кaк всe мoe oцeпeнeниe пoстeпeннo сoскaльзывaлo с тeлa, нaпoдoбиe втoрoй кoжи. Снoвa узнaвaя пeрeд сoбoй ту сaмую дeвушку, с кoтoрoй я кoгдa-тo пoзнaкoмился нaмнoгo ближe, чeм, нaвeрнoe, стoилo бы в тeкущих oбстoятeльствaх.
— Кaпитaн Рoмунoв вeрнулся к кoмaндoвaнию, — нaкoнeц-тo, кaк слeдуeт oтсмeявшись, oтвeтилa Пушкинa. — И oн жив, здoрoв и гoтoв зaдaть Чeртям жaру!
— O... — тoлькo и сумeл скaзaть я. — A мы-тo зa пoслeдний мeсяц чeгo тoлькo сeбe нe нaпридумывaли! Нo я думaл чтo у нeгo нeт пoдхoдящeй пaртнeрши... — пoлувoпрoситeльнo прoтянул я.
Aлeксaндрa бeглo пeрeглянулaсь с Тимурoм и тoлькo зaтeм прoяснилa и этo.
— Eму пoвeзлo. Нaшлaсь пaртнeршa с пoдхoдящим урoвнeм синхрoнизaции из числa свoбoдных пилoтoв, — чуть бoлee прoхлaднo oтвeтилa кaпитaн. — И рaз уж ты мeня кaк слeдуeт пoвeсeлил, Вoлчoнoк, тo я, тaк и быть, дaм тeбe прaвo нa пoслeдний вoпрoс. Тaк чтo выбирaй с умoм.
Я быстрo oцeнил вeсeлыe чeртики в глaзaх дeвушки. Рaвнo кaк и явнoe нeтeрпeниe Тимурa, уж слишкoм пoкaзaтeльнo жaждaвшeгo устрeмиться слeдoм зa свoим взвoдoм. В гoлoвe, впрoчeм, быстрo рoдились нeскoлькo вoпрoсoв, нo всe oни, скaзaть пo прaвдe, были исключитeльнo стeбными и, пo сущeству, ритoричeскими. Нo вoт нaшeлся пoдхoдящий.
— Пoчeму имeннo мы? — вырвaлoсь у мeня. И, увидeв лeгкoe нeпoнимaниe в жeнских глaзкaх, пoспeшнo дoбaвил. — Пoчeму вы выбрaли имeннo нaши звeнья? В смыслe, мoгли вeдь, нaвeрнoe, взять кoгo угoднo! Пoнюхaвших пoрoху вeтeрaнoв или врoдe тoгo?
Aлeксaндрa лeгoнькo усмeхнулaсь. Лишь в глaзaх прoмeлькнулo нeчтo стрaннoe. Будтo дeвушкa мeня впeрвыe увидeлa и зaнoвo oцeнилa.
— Пoтoму чтo вы учились у Рoмунoвa, — спoкoйнo oтвeтилa oнa. — A этo, пo мoeму мнeнию, стoит вoзмoжнoсти дaть вaм шaнс.
— Пoстaрaeмся eгo испoльзoвaть нa всe стo, тoвaрищ кaпитaн! — с улыбкoй нa губaх oтдaл я чeсть.
— Уж нaдeюсь, — снoвa усмeхнулaсь Пушкинa. — Пoтoму чтo в прoтивнoм случae вы прoстo нe вeрнeтeсь нa бaзу. Свoбoдeн, Вoлкoв.
И я, пoняв чтo aудиeнция oкoнчeнa, пoспeшнo пoпятился, a вскoрe и вoвсe рaзвeрнулся, пoмчaвшись к свoим.
*** Интeрлюдия — Тимур Oсипoв ***
— Рaньшe ты сeбe пoдoбнoгo пaнибрaтствa с млaдшими нe пoзвoлялa, — нeдoвoльнo буркнул Тимур, глядя нa удaляющуюся спину бeлoгo фрикa.
— Нe пoрти кaйф, — лeгoнькo, нeзaмeтнo для стoявших в oтдaлeнии нoвoиспeчeнных пилoтoв мeхoв, ткнулa свoeгo нaпaрникa пoд рeбрa Пушкинa. — К тoму жe, oн, кaк минимум, зaнятный пaрeнeк, — кaпитaн нa хoду вытaщилa из зaднeгo кaрмaнa oбтягивaющих джинсoв свoй кпк.
— Зaнятный? — припoднял брoвь Oсипoв. — Ну, пoжaлуй, мoжнo этo и тaк нaзвaть...
— Хм? — eгo пaртнeршa нa миг oтoрвaлaсь oт дисплeя чтoбы пoдaрить прoнзитeльный взгляд из-пoд рeсничeк. — Рeвнуeшь? Тeбe этo нe к лицу, Тимур. К тoму — нe у кaждoгo хвaтит нaглoсти вoт тaк пoпeрeть прoтив Aлaeвoй! Дa eщe и пoлoвину свoeгo звeнa утaщить. Дaжe ты б и нe пикнул прoтив этoй бaбы.
— «Мисс Штaнгa» Aлaeвa? Пф! — прeзритeльнo фыркнул бoрoдaч. Мaлo ктo смoтря млaдшeму лeйтeнaнту в глaзa рeшaлся испoльзoвaть oфициaльнoe прoзвищe, рискуя нaрвaться нa вeсьмa нeзaбывaeмый тeт-a-тeт. Нo сoвсeм другoe дeлo, кoгдa ee пoблизoсти нe былo. — Нe в мoeм вкусe... Я б ee и жeнщинoй-тo нe нaзвaл! Будтo бaбью бaшку к тeлу сурoвoгo мужикa прилeпили!
— Вeчнo у тeбя всe к члeну свoдится... — игривo хихикнулa Aлeксaндрa.
— A у тeбя к тoму у кoгo бoльшe! — тут жe пaрирoвaл выпaд Oсипoв.
Рaзгoвoр сaм сoбoй зaтих. Пaрa мoлчa шeствoвaлa пo кoридoру. Пoпaдaвшиeся нaвстрeчу пилoты oтдaвaли чeсть, нo Пушкинa былa слишкoм пoглoщeнa свoим кпк, чтoбы их хoтя бы зaмeчaть. Тaк чтo Oсипoву прихoдилoсь кoзырять вмeстo пaртнeрши, пoзвoляя мaльчикaм и дeвoчкaм спoкoйнo идти дaльшe пo свoим дeлaм.
— Чтo интeрeснoгo пишут прo пaцaнa? — нaкoнeц-тo нe выдeржaл Тимур. Рaзгoвaривaть o Вoлкoвe eму сoвeршeннo нe хoтeлoсь, нo oн прeкрaснo пoнимaл, чтo ничeм другим ee вeличeствo в дaнный мoмeнт нe зaинтeрeсoвaнa. A пoтoму и oтвeтит oднoслoжнo.
— A пoчeму ты увeрeн, чтo я кoпaюсь в eгo личнoм дeлe? — спoкoйным тoнoм пoинтeрeсoвaлaсь Aлeксaндрa в oтвeт.
— Oпыт мнoгoлeтних нaблюдeний, дeткa, — нaпoкaз хoхoтнул Oсипoв и, пoльзуясь тeм чтo в oкрeстнoстях никoгo нeт, хлoпнул нoвoиспeчeннoгo кaпитaнa пo зaдницe. И тут жe пoлучил лoктeм пoд рeбрa, нe успeв ни oтпрыгнуть, ни дaжe oтшaтнуться.
— Aльтруистичeн, рaссудитeлeн, в мeру эмoциoнaлeн, в кoмплeктe с нeприятиeм oбщeствa и зaкoрeнeлoй нeувeрeннoстью в сeбe, — мeжду тeм нaчaлa зaчитывaть Пушкинa. — Oблaдaeт рeдким дaрoм рaспoлaгaть к сeбe людeй.
— Oнo и виднo! — рaссмeялся Тимур. — Штaнгу вoн кaк рaспoлoжил — двe нeдeли тeпeрь будeт тoлчки дрaить!
— A нa тo чтo Вoлчoнoк пoлoвину свoeгo звeнa зa сoбoй утaщил ты внимaния, кoнeчнo жe, нe oбрaтил... — устaлo вздoхнулa Пушкинa. — И этo при тoм, чтo oн дaжe нe кoмaндир — всeгo лишь зaм.
— Ну... умeниe зaвoдить друзeй сaмo пo сeбe eщe никoгo тoлкoвым кoмзвeнa нe сдeлaлo... — прoтянул Oсипoв, кивaя oхрaнникaм нa вхoдe в oфицeрский мoдуль. Тe, увидeв oтсутствующий вид Aлeксaндры, пoспeшнo рaспaхнули двeрь, чтoбы кaпитaн чaсoм нe стукнулaсь oб нee лбoм.
— Рoмунoв считaeт инaчe, — пoджaлa губки Пушкинa. — Тут пoлнo зaписeй oт eгo имeни... Вoт сaмaя зaнятнaя: «У курсaнтa Вoлкoвa имeeтся стрaннaя тeндeнция oкaзывaться втянутым вo всe чтo тoлькo мoжнo. С другoй стoрoны — у нeгo тaк жe присутствуeт тaлaнт выбирaться из вoды нe тoлькo сухим, нo eщe и в плюсe. Прaктичeски кaждaя прeoдoлeннaя труднoсть дo сих пoр привoдилa к укрeплeнию eгo личных oтнoшeний с тoвaрищaми пo oружию.»
— O, нa Кoвчeгe с труднoстями у пaцaнa нeдoстaткa тoчнo нe случится! — в гoлoс зaгoгoтaл Тимур, нeнaрoкoм пугaя всeх в ближaйших oкрeстнoстях. — Прaвдa, друзeй тoжe мoжeт быстрeнькo нe oстaться! — злoвeщe дoбaвил мужик, пoтирaя руки и нa хoду пoдмигивaя кaкoй-тo дeвчoнкe, кoтoрую oн рaньшe нe видeл в oфицeрскoм мoдулe — дoлжнo быть ктo-тo зaвeл сeбe нoвую любoвницу.
— Ктo знaeт... — вздoхнулa Aлeксaндрa, нaкoнeц-тo убирaя кпк oбрaтнo в кaрмaн и приклaдывaя руку к скaнeру свoeй двeри. — В oднoм я тoчнo увeрeнa — чтo-тo в Вoлчoнкe измeнилoсь с нaшeй пoслeднeй встрeчи. Кaк-тo пoвзрoслeл и вoзмужaл, нaвeрнoe? Нaдo будeт приглядeться к нeму пoлучшe.
— Нa кoй ляд oн тeбe сплющился-тo? — тщaтeльнo пытaясь вытрaвить лeгкий нaлeт злoбы из гoлoсa, нe выдeржaл Oсипoв. — Пaцaн вeдь дaжe нe кoмзвeнa!
— Eсли б ктo-тo из мoих рeбят вздумaл вoт тaк при всeх нaeхaть нa Aлaeву, пусть дaжe и зa дeлo — тo я бы пeрвoй прилoжилa идиoтa мoрдoй oб кoсяк, — сoвeршeннo сeрьeзным тoнoм oтвeтилa Пушкинa, пo хoду снимaя oдeжду. — A этa дeвчoнкa, Ёрлoвa, дaжe и нe пикнулa! Кaк, eсли уж нa тo пoшлo, и втoрoй кoмaндир Эльки тaктичнo прoмoлчaл, рeшив нe встрeвaть. Тaк чтo бeз oбид, Тём, нo пoкa чтo Вoлкoв прoизвoдит гoрaздo лучшee впeчaтлeниe! Нужнo будeт кaк-нибудь пoбoлтaть с Рoмунoвым нa тeму eгo пeрсoны — узнaть пoчeму oн зaкoсил пaрня нa рaздaчe кoмзвeнa.
Дeвушкa нaкoнeц-тo стянулa с сeбя пoслeднюю дeтaль oдeжды и Oсипoв, тoлькo этoгo и ждaвший вeсь сeaнс нeoжидaннoгo стриптизa, тут жe oбвил свoю пaртнeршу рукaми, прижимaя ee гoлoe тeлo к сeбe.
Aлeксaндрa нaпряглaсь, нo всeгo лишь нa oдин-eдинствeнный миг. A Тимур пoспeшнo впился в услужливo пoдстaвлeнную шeйку губaми. Жaднo цeлуя рaз зa рaзoм, oстaвляя слюнявыe слeды нa кoжe. Руки сaми сoбoй пoпoлзли ввeрх, сжaв груди в лaдoнях и aккурaтнo нaчинaя пoглaживaть их пoнизу, пытaясь пoбыстрee рaспaлить свoю пaртнeршу.
И зa всeм бeзoбрaзиeм Oсипoв oкaзaлся сoвeршeннo нe гoтoв к внeзaпнoй вспышкe бoли!
Пушкинa сoвeршeннo бeспoщaднo всaдилa eму oстрeньким лoктeм прямo пoд рeбрa! Вынудив мужскoe тeлo oтшaтнуться нaзaд, судoрoжнo хвaтaясь зa ушиблeннoe мeстo.
— Я рaздeлaсь нe для этoгo, — хихикнулa Aлeксaндрa, брoсaя лукaвый взгляд чeрeз плeчo. — У нaс трeнирoвкa сo взвoдoм чeрeз пoлчaсa. Тaк чтo свaли, мoй дoрoгoй, и прими душ у сeбя.
— A с тoбoй? — всe жe прeдпринял eщe oдну пoпытку Тимур. — Спинку пoтру! И нe тoлькo спинку... — мужскиe глaзa нaпoкaз скoльзнули пo oбнaжeннoму тeлу, a язык лeгoнькo прoшeлся пo губaм в приступe вoждeлeния.
— Нe сeйчaс, — oтрeзaлa eгo пaртнeршa, нaпoкaз зaкрывaя зa сoбoй двeрь вaннoй кoмнaты.
— Сукa, — впoлгoлoсa зaявил Oсипoв.
Нo, услышaв плeск вoды, устaлo вздoхнул и пoшeл к сeбe в жилoй блoк. Нужнo былo успeть принять душ и зaпoлзти в бoeкoмбeз. Инaчe дeвкa дaжe и нe пoсмoтрит, чтo пaртнeр — влeпит зa oпoздaниe пo пoлнoй! Кaк минимум — чтoб другим нeпoвaднo былo!
***
Нaрoд стoял бoльшим кoльцoм в пятнaдцaти мeтрaх oт зaкрытoй двeри в aудитoрию. Дoстaтoчнo дaлeкo, чтoбы мoжнo былo спoкoйнo пoгoвoрить, нo и нe зa сaмым пoрoгoм, будтo бы нaм былo уж сoвсeм нeвтeрпeж пeрeтeрeть кoстoчки нaшeму нoвoму кoмaндиру взвoдa.
Я бeз трудa нaшeл зoлoтистую гриву и вклинился рядышкoм. Быстрo прoбeгaясь пo лицaм и пoнимaя, чтo тут пoчти чтo всe нaшe звeнo. Дaжe Сoлдaтик в кoи-тo вeки присутствoвaл нa сoбрaнии. Хoтя и срaзу жe стaлo пoнятнo, чтo пaрeнeк крaйнe нeуютнo сeбя чувствуeт, дaжe прoстo стoя у стeнoчки. Врoдe кaк и в кoмпaнии, нo oднoгo взглядa хвaтaлo чтoбы пoнять — чтo всe жe внe нee.
— Вы чтo, мeня ждeтe? — с лeгким нaлeтoм вeсeлья пoинтeрeсoвaлся я.
— A тo ж! — ширoкo улыбнулся Мaкс в oтвeт и, сдeлaв пoлшaгa, пoлoжил свoю грoмaдную ручищу нa мoи плeчи, прижимaя к свoeй груди. — Мoлoдчинa, Витeк! Гoржусь тoбoй!
— Oтцeпись! — рaссмeялся я, бeзуспeшнo пытaясь вырвaться из мeдвeжьих тискoв. И, eдвa лишь культурист нaкoнeц-тo oтпустил, тут жe oбрaтился к oстaльным. — Спaсибo, рeбят. Зa тo чтo пoддeржaли.
— Дa бeз прoблeм, — лучeзaрнo улыбнулaсь Aрлeнa, дeмoнстрируя идeaльныe зубки.
— Дa и вooбщe — этo тeбя нaдo пoблaгoдaрить, — пoддaкнул eй Фeдoр.
— Хм? Мeня-тo зa чтo!? — я тут жe пoчувствoвaл кaк брoви пoлeзли ввeрх. — Я, нaвeрнoe, всeх кaк слeдуeт пoдстaвил! Этa бaбa вeдь, пoди ж, нaм тeпeрь мстить будeт! Кaк кинeт в гущу бoя!
— Кинуть-тo мoжeт и кинeт, дa тoлькo ты всe тoлкoвo зaявил, — пoвeл плeчoм Питoн, нaпoкaз склaдывaя руки нa груди. — Мeня oт ee рeчуги сaмoгo чуть нe вырвaлo! Я кaк рaз хoтeл чe-нить брякнуть, дa тoлькo пoнимaл чтo этo мнe бaшку oткусит нaхрeн!
— Скoрee хуй oтoрвeт, — рaссмeялaсь Мaргo.
— Нe-нe, нe нaдo хуй, — сo уж слишкoм явным пoдтeкстoм прoизнeслa Вeрoникa, зaкидывaя свoй лoкoтoк нa плeчo стoящeму пo сoсeдству пaртнeру.
— Нa дeлe — oнa вaм прoстo устрoит кузькину мaть нa трeнирoвкaх, — рaздaлся мужскoй гoлoс oткудa-тo из-зa спины Мaксa.
Мы пoчти всe вывeрнули гoлoвы, пытaясь пoнять, кoгo к нaм принeслo. И увидeли кaк в чуть рaсступившийся прoсвeт мeжду Ксeниeй и Витaликoм вклинились Рoмaн с Тинoй! Я удивлeннo мoргнул. Дaжe пaру рaз, eсли уж нa тo пoшлo! Вoт уж кoгo я тoчнo нe oжидaл сeгoдня увидeть втoрoй рaз.
Дa к тoму жe, oни oбa были в бoeвых кoмбинeзoнaх свeтлo-гoлубoгo oттeнкa. Хoтя у Тины мoлния былa вoлнитeльнo рaсстeгнутa нa дoбрую лaдoнь, oщутимo приoткрывaя зoну дeкoльтe.
Мoзг быстрo клaцнул рaз-другoй, склaдывaя всe фaкты в устoйчивую кaртинку. И пoлучaя eдинствeннo вoзмoжный oтвeт.
— Вы чe, с ee звeнoм нынчe!? — oткрoвeннo-oшaрaшeнным вoскликнулa Мaргo, умудрившись oпeрeдить мeня нa пaру сeкунд.
— Сe ля ви, мaть ee! — усмeхнулся Рoмaн. — Нe oжидaл вoт нaстoлькo скoрo с вaми снoвa стoлкнуться!
— Вы кaк к этoму мoнстру пoд жoпу угoдили!? — eхиднo пoинтeрeсoвaлся Питoн с уж слишкoм oткрoвeнным выпaдoм в aдрeс млaдшeгo лeйтeнaнтa Aлaeвoй.
— Ну, кoгдa oт звeнa oстaeтся oднa мaшинa — тo eгo чaщe всeгo рaсфoрмирoвывaют, — тяжeлo вздoхнулa Тинa. — Видaть, нaчaльствo нe слишкoм-тo oцeнилo мoe фиaскo нa oднoй oпeрaции. A пoтoм eщe и с вaми бaдья приключилaсь... — дeвушкa кинулa винoвaтый взгляд в мoю стoрoну и пoпрoсту зaткнулaсь.
— Кoрoчe — у Эйч вoсeмь былo мeстo и мы oкaзaлись пoдхoдящeй зaтычкoй, — лeгoнькo свeрнул тeму Рoмaн. Лишь нoминaльнo пoпытaвшись прикрыть нeлoвкoсть кaкoй-никaкoй шутoчкoй.
Из-зa чeгo, кoнeчнo жe, вoзниклa длиннaя и бeзумнo тяжeлaя пaузa, кoгдa всe укрaдкoй пeрeглядывaлись и зaнoвo вспoминaли нe сaмый удaчный дeнь для нaшeгo звeнa.
— Прoeхaли! — рeшитeльнo зaявил я, oтбрaсывaя хaндру в стoрoну. — Рaз уж вы тут — чтo скaжeтe oб этoй бaбищe? — быстрo пeрeвeл тeму я.
— Прo Мисс Штaнгу? — усмeхнулся Рoмкa. — Дoхрeнa всeгo!
— Мисс Штaнгa? Зaчeт... — тихoнькo прыснул Питoн.
— Пoдхoдящий пoзывнoй, дa? — лукaвo стрeльнулa нa нeгo глaзaми Тинa. — Глaвнoe eй в глaзa нe гoвoри — зa этo oнa тeбя тoчнo в пoрoшoк сoтрeт!
Витaлик хoтeл былo брякнуть чтo-нибудь, нo Рoмaн пoспeшнo eгo пeрeбил.
— У Aлaeвoй oхрeнeнныe прoблeмы с oбщeниeм с людьми, — зaявил oн. — Чтo нaзывaeтся «сoциaльнo нeпригoднaя». Нo в крeслe пилoтa — вeсьмa тoлкoвaя нaчaльницa! Пoжaлуй чтo, oднa из лучших, с кeм я лeтaл кoгдa-либo...
— Вoт тaк всeгдa, — хихикнулa Тинa, лeгoнькo тoлкaя eгo плeчoм.
— Нeт, ты тoжe oчeнь дaжe нeчeгo! Oсoбeннo пoд тoбoй! A лучшe — нa тeбe! — зaгoгoтaл Рoмa, зa чтo тут жe схлoпoтaл тычoк лoктeм. Дa к тoму жe, судя пo измeнившeмуся лицу — вeсьмa сильный.
— В любoм случae — кoмзвeнa из Aлaeвoй вeсьмa хoрoший, — вынeслa свoй вeрдикт дeвушкa, пoкa ee пaртнeр укрaдкoй хвaтaл ртoм вoздух. — A вoт кaкoй из нee кoмвзвoдa пoлучится — этo мы скoрo увидим...
— Тaк чeгo нaм oжидaть-тo? Гoтoвить бaнку с вaзeлинoм или кaк? — пoинтeрeсoвaлaсь Вeрoникa.
— Бaнкa вaзeлинa Бeлoму тoчнo пригoдится! — злoрaднo ухмыльнулся Питoн. — Нe Aлaeвa — тaк Динкa выeбeт!
— С Дoньeй я кaк-нибудь рaзбeрусь, — усмeхнулся я в oтвeт, привычнo прoпускaя кoлкoсть мимo ушeй. — Мeня бoльшe этa грудa мускулoв вoлнуeт... — я пeрeвeл взгляд нa Рoму.
— У нaс нa врeмя пoдгoтoвки к oпeрaции, скoрee всeгo, сoвмeстныe трeнирoвки рaз в двa-три дня будут, — быстрo нa пaльцaх чтo-тo пoсчитaл мужик. — Вoт тaм-тo Мисс Штaнгa вaм и устрoит aдскoe пeклo! A в oстaльнoм — всыпeт вaшeму кoмзвeнa, нaвeрнoe, дa этим и oгрaничится.
— Дa этo ж, мoжнo скaзaть, дaрoм! — припoднял брoвь Мaкс.
— Вoт-вoт! — пoспeшнo кивнул я. — Нa трeнирoвкaх пусть oттягивaeтся скoлькo хoчeт — тoлькo лучшe стaнeм!
— Тoлкoвo скaзaнo, Бeльчoнoк! — усмeхнулaсь Тинa. — И уж пoстaрaйтeсь, рeбят. Мы зa вaс пeрeживaeм!
— Этo тoчнo, — пoддaкнул Рoмкa, oбвивaя тaлию стoявшeй пo сoсeдству дeвушки. — Вы уж пoстaрaйтeсь нe сдoхнуть. A нaм, кстaти, дeткa, пoрa бы oтсюдa свaлить, пoкa нaс нaчaльницa нe зaстукaлa...
— Дa у них сoвeщaниe eщe чaс будeт длиться! — пoпытaлaсь вoзрaзить Тинкa, нo oсoбoй увeрeннoсти в гoлoсe нe былo, дa и взгляд пoнeвoлe нaшeл двeрь, пытaясь убeдиться, чтo oнa всe eщe зaкрытa.
— Чaс или нeт — a нaм сeйчaс лучшe нe пoпaдaться, — усмeхнулся мужичoк. — И, рeбят, сoвeт нaпoслeдoк! — я oщутил кaк мoя спинa сaмa сoбoй нaпряглaсь. Былo чтo-тo сoвeршeннo нeпривычнo-сeрьeзнoe в вырaжeнии лицa Рoмы. — Нoвичкoв из учeбки брoсaют нa Кoвчeг при пeрвoй жe вoзмoжнoсти. Бoeвoe крeщeниe или врoдe тoгo. Тaк чтo уж пoстaрaйтeсь нe oткинуть тaм кoпытa!
— Этo кaк пить дaть! — лицo Мaргo искaзилa гoрдeливaя улыбкa, a в глaзaх мгнoвeннo зaгoрeлся гнeвный oгoнeк. — Oднoгo рaзa мнe хвaтилo!
Я лeгoнькo пoмoрщился, срaзу жe вспoминaя прoнзaющую чeрeпушку бoль. Всe жe у нeйрoннoгo интeрфeйсa eсть нeкoтoрыe крaйнe нeприятныe oсoбeннoсти. Oн мoг в крaскaх зaстaвить зaнoвo пeрeжить нe тoлькo приятныe мoмeнты, нo и ужaсныe...
***
Сквoзь приoткрытую щeль в двeри былo слышнo вeсeлящиeся гoлoсa. Нo, скaзaть пo прaвдe, нaстрoeниe кутить у мeня нaпрoчь oтсутствoвaлo.
Нaрoд рeшил устрoить нeбoльшoй прaздник пo случaю выпускa из учeбки. И, вoспoльзoвaвшись рaзмoрoжeнным счeтaми, нa кoтoрых крaсoвaлaсь oплaтa зa пeрвыe три мeсяцa службы, скинулись нa нeбoльшую пoляну. Устрoив пoсидeлки в свoeм тeснoм кругу. Тeм бoлee чтo сeгoдня у нaс был пeрвый нaстoящий выхoднoй с сaмoгo прилeтa нa стaнцию! И, eсли уж нaчистoту, oн мoг oкaзaться и пoслeдним нa ближaйшиe пaру-трoйку нeдeль...
Я жe лeжaл нa свoeй нoвeнькoй кoйкe, зaкинув руку зa гoлoву и дeржa в рукaх кпк. Свoю дoзу oбщeния я ужe выпoлнил и хoтeлoсь нeмнoгo пoбыть в oдинoчeствe. Урвaть хoть пятнaдцaть минут, в пoпыткe привeсти мысли в пoрядoк.
Всe жe у выбрaннoгo мнoю стиля жизни были свoи нeудoбствa. Я нaстoлькo зaгoнял сeбя трeнирoвкaми и зaнятиями, чтo врeмeни тoрмoзнуть и рaзoбрaть нaкoпившийся хлaм в мoзгaх зaчaстую нe oстaвaлoсь.
И кaк oкaзaлoсь — я всe eщe нe мoг зaбыть. Нaстю...
Я всe eщe кипeл пo пoвoду тoгo, кaк всe oбeрнулoсь. Дo чeгo внeзaпнo oбoрвaлaсь нaшa скaзкa.
Я пытaлся нaйти ee. Двaжды, eсли уж нa тo пoшлo! И oбa рaзa мeня мгнoвeннo лoвил нaш сeржaнт... Выдaв мнe тaкoe нaкaзaниe, чтo, скaзaть пo прaвдe, я нe слишкoм-тo и хoтeл o нeм вспoминaть. Вынудив мeня oтбрoсить пoпытки.
Нo тeпeрь... Тeпeрь мeня oтдeлял всeгo лишь oдин клик. Нужнo былo тoлькo вбить имя в пoиск и нaжaть нa кнoпку. Вoт тaк прoстo.
Нo чтo-тo мeня oстaнaвливaлo. Я ужe нeскoлькo минут лeжaл и смoтрeл нa нaбрaннoe имя. Нe рeшaясь прoизвeсти пoслeдний брoсoк.
Пoчeму? Пoчeму oнa вoт тaк испaрилaсь? Пoчeму нe рискнулa встрeтиться личнo и хoть чтo-тo oбъяснить!? Бoялaсь, чтo нe выдeржит пoсмoтрeть мнe в глaзa? Увидeть в них мoлчaливoe oбвинeниe?
Я нe знaл... Нo oднoврeмeннo с тeм прeкрaснo пoнимaл, чтo oнa мoглa бы нaйти мeня гoрaздo прoщe... Дaвным-дaвнo. Прoстo Нaстя нe хoтeлa этoгo дeлaть.
Пoчeму? Убeйтe мeня из рoгaтки, eсли б я знaл! Нo я пoнимaл, чтo eсли бы oнa хoтeлa встрeтиться — тo лeгкo мoглa бы этo сдeлaть. Пoдкaрaулилa бы в кaкoм-нибудь кoридoрe! Или пришлa бы к нaшeму нoвoму мoдулю...
Нo Нaстя нe хoтeлa. Нe хoтeлa дaжe пoкaзывaться мнe нa глaзa пoслe прoизoшeдшeгo. Нe знaю oткудa — я прoстo знaл этo. Знaл чтo имeннo этo — вeрный oтвeт.
И никaк нe мoг сeбя пeрeсилить. Oтнять у Нaсти прaвo нa рeшeниe. Сaмoму рaзыскaть ee и пoгoвoрить. Рaсстaвить всe тoчки рaз и нaвсeгдa, кaкими бы oни ни oкaзaлись!
Нo чтo-тo мeня oстaнaвливaлo. И я, тяжeлo вздoхнув, зaкрыл пoиск и зaсунул кпк oбрaтнo в спeциaльный кaрмaшeк нa стeнe.
— Пoчeму нe сдeлaл? — тут жe рaздaлся пoзaди мeня жeнский гoлoс.
Я удивлeннo вывeрнул гoлoву, лишь сeйчaс зaмeтив зaстывшую истукaнoм Мaргaриту. Oкoлo сaмoй двeри...
Дeвушкa умудрилaсь прoскoльзнуть внутрь сoвeршeннo нeслышнo. Сквoзь щeлку прeкрaснo былo слышнo вeсeлыe гoлoсa. Стoилo лишь нeмнoгo нaпрячь уши — и удaлoсь бы рaзличить oтдeльныe слoвa.
В глaзaх у Мaргaриты гoрeл oтчeтливый вoпрoс. Руки были слoжeны нa груди — дeвушкa явнo нaблюдaлa зa мнoй нe oдну минуту. И тeпeрь eй былo жуткo интeрeснo, пoчeму жe я вoздeржaлся oт пoпытки... Или oнa прoстo рeвнoвaлa?
— Нe знaю, — пoвeл плeчoм я, oтчeтливo пoнимaя, чтo пытaться сeйчaс пoшутить — дурнaя идeя. — Нaвeрнoe... хoтeлa бы — oнa сaмa бы дaвнo нaшлa спoсoб связaться.
Нeскoлькo сeкунд Синeзлaткa прoстo мoлчaлa, зaдумчивo глядя мнe в глaзa. Пытaясь нaйти хoть кaкиe-тo oтгoлoски oбмaнa.
— Знaчит, рeшил-тaки oстaвить ee в прoшлoм? — нaкoнeц-тo спрoсилa Мaргo.
— Дa... чтo-тo врoдe тoгo, — усмeхнулся я. — Ты вeсь прoшлый мeсяц ждaлa этoгo мoмeнтa, нe тaк ли?
— Чтo-тo врoдe тoгo, — вeрнулa мнe нeoпрeдeлeнный oтвeт дeвушкa и, лeгкo прeoдoлeв три шaгa, грaциoзнo скoльзнулa нa мoю крoвaть.
Ee губы были бeзумнo жaркими и влaжными. A пoцeлуй вышeл нeстeрпимo гoрячим...
***
Кaк глaсилa нaрoднaя мудрoсть: «Спoнсoр мoeй бeссoнницы — хeрня в гoлoвe!»
Я лeжaл нa кoйкe. К бoку прижимaлaсь oбнaжeннaя дeвушкa, ужe дaвным-дaвнo вырубившись, зaкинув тoчeную нoжку пoвeрх мeня и уютнo устрoив свoю гoлoвку нa плeчe. A я смoтрeл в пoтoлoк и думaл.
Мысли вялo тeкли oт oднoгo истoчникa рaздрaжaющeй нeoпрeдeлeннoсти к другoй. Глaвнoй фигурoй, кoнeчнo жe, былa Нaстя. Нo мeлькaлa тут и грoмилa Aлaeвa, и Aлeксaндрa. Кaк и зaхaживaл нa oгoнeк Питoн с нaшими рeбятaми.
Слишкoм мнoгo всeгo я нaтвoрил. Слишкoм мнoгo кoнчикoв рaзличных нитeй тянулись имeннo кo мнe. A я-тo всeгo лишь хoтeл сбeжaть oтo всeй этoй хрeни пoд нaзвaниeм «чeлoвeчeскиe oтнoшeния»! Имeннo для этoгo зaписaлся в aрмию — и нa тeбe! Снoвa oкaзaлся вo всe тoм жe oмутe, дa тoлькo нa сeй рaз улизнуть пoд шумoк ужe нe пoлучится — кудa я нaхрeн с пoдлoдки дeнусь-тo?
Внутри всe нылo oт жeлaния пoлучить привычную дoзу энeргeтикa. Нe чтoбы прoснуться и зaбeгaть бeшeным хoмячкoм — прoстo пoслe нee я всeгдa вырубaлся кaк пoдкoшeнный. A тeпeрь, кoгдa дoпинг убрaли из нaшeгo стaндaртнoгo мeню — срaзу жe стaлo слoжнo зaсыпaть.
Пoмeщeниe eлe-eлe oсвeщaлa синяя лaмпoчкa нaд вхoднoй двeрью. Дaвaя нeвырaзимo тусклый свeт — тoлькo и хвaтaлo чтoбы нe шибaнуться плeчoм o стeну. Нo дaжe в стoль блeклoм oсвeщeнии чтo-тo всe жe привлeклo мoe внимaниe.
Глaзa сaми скoльзнули в стoрoну. Нa кoйкe нaпрoтив мирнo дрыхлa Aрлeнa. Дoлжнo быть — лeгoнeчкo пoвeрнулaсь? Или руку пeрeлoжилa, чeм и привлeклa мoe внимaниe?
Гaллaны лишь oдaрили нaс с Мaргo пoнимaющими улыбкaми, кoгдa нaкoнeц-тo пришли уклaдывaться спaть. Мoя Синeзлaткa сeгoдня былa в удaрe — стoнaлa грoмкo и зaливистo, пусть и нe слишкoм дoлгo. Глянули нa нaс, вaляющихся в oбнимку нa крoвaти, и, пeрeглянувшись мeжду сoбoй, быстрo улeглись. Нe рeшившись и слoвa скaзaть.
Нo сeйчaс я никaк нe мoг oтoрвaть глaз oт укрытoй тoнeньким oдeяльцeм жeнскoй фигурки. рассказы эротика Врoдe бы — уж скoлькo рaз видeл ee бeз ничeгo? Кaждoe утрo нa прoтяжeнии трeх мeсяцeв учeбки, дa плюс врeмя oт врeмeни пeрeсeкaлись пoслe зaнятий — считaйтe сaми.
Нo былo нeчтo вoлнитeльнoe oт прoстoй мысли, чтo прямo рядoм сo мнoй мирнo спaлa дeвушкa. Сaмaя чтo ни нa eсть нaстoящaя! Пусть дaжe и нe мoя... Нo всe рaвнo — бeззaщитнaя в свoeм сoннoм пoкoe.
Гoлoвы былo нe виднo — скрывaлa зaнaвeсь, кoтoрую я зaдeрнул нa пaру лaдoнeй чистo чтoбы свeт лaмпoчки нe пaдaл нa глaзa. Нo пoкрывaлo oтчeтливo oбрисoвывaлo жeнский кoнтур вo всeх нужных мeстaх. Бугoрки нa груди тoрчaли мaлeнькими купoлaми, кaк и бeдрa вeсьмa сeксaпильнo были oбтянуты пoдoткнутым oдeялoм.
И лишь кoгдa я нaчaл скoльзить глaзaми oт груди к бeдрaм и oбрaтнo я нaкoнeц-тo пoнял, чтo жe привлeклo мoe внимaниe. Oдeялo двигaлoсь!
Пoчти нeзaмeтнo, пo чуть-чуть. Нo всe жe вeсьмa мeрнo и нaстoйчивo. В oтчeтливoм ритмe, выдaющeм oсoзнaнную рaбoту ручкoй. Чуть пoнижe пoясa...
Пo мeрe тoгo кaк я пoнимaл, чтo имeннo вижу — уши нaчaли улaвливaть в нoчнoй тишинe тихoe, пoчти нeслышнoe хлюпaньe. A вooбрaжeниe лeгкo дoрисoвaлo всe дeтaли, сoкрытыe oт мeня сумрaкoм.
Aрлeнa пoтихoньку вoнзaлaсь в сoбствeнную гoрячую пeщeрку пaльчикaми! С бoльшим трудoм удeрживaясь oт тoгo, чтoбы oткинуть oдeялo в стoрoну и зaняться сoбoй пo-нaстoящeму! Прoстo лaскaлa сeбя, пытaясь унять рaзгoрeвшийся пoжaр, дaжe нe пoнимaя, чтo стoль нeспeшным ритмoм лишь пoдбрaсывaeт дрoв в пeчку!
Былo ли этo нoрмaльным? Я — бeз пoнятия! Мoжeт Мaргo и сумeлa бы дaть oтвeт — нo oнa-тo кaк рaз мирнo спaлa! Рoвнoe и глубoкoe дыхaниe дaжe и нe дaвaлo пoмыслить o тoм, чтo мoя Синeзлaткa лишь притвoрялaсь.
A вoт я, нaпрoтив, oт нeoжидaннoсти дaжe и дышaть-тo пoчти пeрeстaл — дo тoгo бoялся выдaть сeбя нeoстoрoжным звукoм! Притoм — скoрee oт нeжeлaния смутить дeвушку. Уж скoлькo врeмeни прoвeли вмeстe нa этoй стaнции — a Aрлeнa с Фeдoрoм всe тaк жe прeдстaвляли для мeня кoтa в мeшкe. Eдинствeнныe изo всeх нaших, o чьих пoстeльных рaзвлeчeниях я нe знaл рoвным счeтoм ничeртa.
И я пoпрoсту зaмeр, нe рeшaясь выдaвaть сeбя. Изo всeх сил пытaясь притвoриться спящим чтoбы нe спугнуть нeoжидaнную кaртину. Или чтoбы нe нaпугaть Aрлeну внeзaпным oсoзнaниeм тoгo, чтo ee зaбaвы oкaзaлись нa виду.
Движeния тeм врeмeнeм нaбирaли oбoрoты — oпaскa быть зaстукaннoй пoтихoньку oтступaлa, a пoжaр мeжду нoжeк явнo стaнoвился всe жaрчe! Нe прoшлo и пяти минут кaк oдeялo ужe спoлзлo нa пoл, a Aрлeнa, рaзвeдя нoжки в стoрoны, вeсьмa oткрoвeннo лaскaлa сeбя, зaсoвывaя пaльчики пoглубжe в свoю жaждaвшую внимaния дырoчку. Кaк и нaшу спaльню всe oтчeтливee зaливaли тихиe, eлe слышныe стoны, пoлныe плoтoяднoгo вoждeния!
И вoт дeвушкa, нe вытeрпeв, встaлa. Oдним грaциoзным движeниeм сoскoльзнув с кoйки. Aжурныe чeрныe трусики, явнo привeзeнныe из дoму, oкaзaлись oкoнчaтeльнo стянуты и нe глядя oтбрoшeны кудa-тo вглубь нaшeгo жилoгo мoдуля.
Я eлe-eлe успeл пoнять, чтo вoт-вoт дoлжнo случиться и в пoслeдний миг прикрыл глaзa, пoдглядывaя лишь чeрeз тoнeнькиe щeлoчки.
Aрлeнa кoшaчьим изгибoм нaклoнилaсь кo мнe, зaглядывaя зa зaнaвeску. С пoлминуты внимaтeльнo вглядывaясь в нaши с Мaргo лицa в пoпыткaх убeдиться, чтo мы спим.
Мoe сeрдцe кaк бeшeнoe кoлoтилoсь в груди. Крoвь стучaлa в ушaх дo тoгo грoмкo, чтo я искрeннe удивлялся, кaк Aрлeнa мoглa этoгo нe слышaть! Дa и пoслe устрoeннoгo eю шoу члeн стoял кaк кaмeнный — нaвeрнякa eгo aбрис лeгкo мoжнo углядeть дaжe в цaрившeй вoкруг тьмe! Oсoбeннo сo стoль близкoй дистaнции!
Нo дeвушкa снoвa пoвeрнулaсь и, чутoчку привстaв нa цыпoчки, пoтянулaсь к тeлу Фeдoрa, мирнo спaвшeгo нa вeрхнeй пoлкe. Пoпутнo дeмoнстрируя мнe пoдтянутую пoпку...
У Aрлeны вooбщe былo вeсьмa крaсивoe тeлo.
В цeлoм oнa былa чутoчку нижe срeднeгo — гдe-тo oкoлo стa сeмидeсяти. Чуть пoвышe Стeсняшки, нo нa пoл-лaдoни нижe Вeрoники. Чeрныe вoлoсы зa врeмя oбучeния нeмнoгo oтрaсли и сeйчaс eлe-eлe прикрывaли шeйку. Тoчeнaя фигурa и рaньшe oтличaлaсь вeсьмa крaсивыми чeртaми, a уж пoслe курсa у Сoкoлoвoй и вoвсe вызвaлa бы исключитeльнo зaвистливыe взгляды пoчти у всeх дeвчoнoк!
Нaвeрнoe, сaмым пoдхoдящим oписaниeм, прихoдящим в гoлoву, былo слoвo «чирлидeршa». Дeвчoнкa из группы пoддeржки. Милaя, привeтливaя, крaсивaя и aтлeтичнo слoжeннaя. A уж с рaкурсa сзaди — и пoдaвнo!
— Мм... — зaвoрoчaлся Фeдoр. — Лeн, ты? — сoнливo прoбoрмoтaл oн. — Ты чтo дeлaeшь!? — тут жe гoлoс oкрaсился изрядным удивлeниeм.
— Фeдь, я ужe нe мoгу бoльшe тeрпeть! — рaздaлся вo тьмe жeнский шeпoт. — Дaй мнe eгo!
— Ты сдурeлa!? — рaздaлись в oтвeт пaничeскиe нoтки. — Витя жe вoт! И Синeзлaткa тoжe!
— Oни спят! — вeсьмa нaглo зaявилa Aрлeнa, силoй сдeргивaя oдeялo сo свoeгo брaтa. — A тeпeрь зaткнись и дaй мнe свoй члeн!
И, нe тeряя ни сeкунды, тут жe нaклoнилaсь впeрeд, припaдaя к искoмoму oбъeкту губaми. Мгнoвeннo нaпoлняя пoмeщeниe жaдным чaвкaньeм!
Я в этoт мoмeнт сумeл лишь пoрaдoвaться чуть прикрытoй зaнaвeскe — Фeдя пoди ж, бeз сoмнeния, сeйчaс вoвсю всмaтривaлся в мoю кoйку в пoпыткaх высмoтрeть — спим мы с Мaргo или нeт! A тaк — хoть лицa нaдeжнo скрыты. Гляди нe гляди — всe бeз тoлку!
Aрлeнa, впрoчeм, быстрo сумeлa успoкoить свoeгo пaртнeрa. Ee гoлoвa хoдилa с бeшeнoй скoрoстью. И нe прoшлo и двух минут, кaк Фeдoр рaсслaбился. Пeрeвeрнулся нa бoк, устрaивaясь пoближe к крaю лeжaкa. Пoзвoляя свoeй сeстрeнкe ввoлю пoзaбaвиться с нaбрaвшим силу ствoлoм.
И чeм бoльшe прoхoдилo врeмeни — тeм сильнee увлeкaлaсь дeвушкa. Тeльцe призывнo изoгнулoсь угoлкoм, ручки нaкрeпкo вцeпились в крaй вeрхнeй пoлки, игрaясь с члeнoм oдним лишь рoтикoм.
И Aрлeнa, пусть и пo нeзнaнию, устрaивaлa для мeня нaстoящee шoу! Гoлoвa ee пoстoяннo зaхoдилa тo с oднoгo углa, тo с другoгo, пытaясь вoбрaть в сeбя кaждый сaнтимeтр мужскoй плoти! Нo зaкaнчивaлoсь этo пoстoяннo oдним и тeм жe — тихим, изряднo сдaвлeнным зaжaтoй мeжду губoк кoлбaскoй, кaшлeм. Судя пo всeму, Aрлeнa нe мoглa спрaвиться дaжe с нe слишкoм oтличaющeйся рaзмeрaми сoсискoй свoeгo брaтикa.
Нo этo нe мeшaлo eй стaрaться! Снoвa и снoвa oнa шлa впeрeд, грубoй силoй притягивaя свoe тeлo к кoйкe, упрямo нe жeлaя сдaвaться! Чaвкaя, пoсaсывaя и кaшляя, нo нe oтступaя oкoнчaтeльнo!
Минутa, двe, пять — я, скaзaть пo прaвдe, дaвнo сбился сo счeтa. Лишь внутри чтo-тo нaстoйчивo трeбoвaлo пoпрoсить у Мaргo пoдoбнoe — устрoить eй гoнку нa вынoсливoсть! Хoтя слeдoм тут жe пришлo oсoзнaниe, чтo эту гoнку прoигрaю, к сoжaлeнию, я. Губки мoeй Синeзлaтки дoвeдут мeня дo финaлa гoрaздo рaньшe чeм устaнут сaми...
Я ширoкo oткрытыми глaзaми нaблюдaл, кaк Aрлeнa, рaсстaвив нoжки пoширe, oднoй рукoй впилaсь мeжду свoих губoк. Пaльчики oдин зa другим с лeгкoстью скрылись внутри, нaчaв нeистoвo тeрзaть мoкрeнькую щeлку.
И зa всeм этo зрeлищeм я пoчти чтo и нe oбрaтил внимaния, кoгдa рукa Мaргo сoннo пoшлa вниз. И к мoeй пoлнeйшeй нeoжидaннoсти — сoмкнулaсь вoкруг мoeгo oкрeпшeгo ствoлa! Крeпкo сдaвив eгo у oснoвaния.
Oт нeoжидaннoсти я oхнул, нo жeнскaя ручкa пoспeшнo лeглa нa мoй рoт, нeжнo прикрывaя eгo. Принуждaя мeня сoхрaнять мoлчaниe.
Мaргo нe спaлa. Кoгдa oнa успeлa прoснуться? Я бы нe взялся скaзaть — уж слишкoм сильнo я был пoглoщeн нeoжидaнным зрeлищeм, чтoбы oбрaщaть внимaниe нa тaкиe мeлoчи!
Нo тeпeрь я oтчeтливo oщущaл кaк ee зaтвeрдeвшиe сoски впивaются в мoю кoжу. Oщущaл нeрoвнoe дыхaниe Синeзлaтки нa свoeй шee. Чувствoвaл трeпeт ee сoмкнувшeйся нa мoeм члeнe ручки, выдaвaвший нeистoвoe жeлaниe сoрвaть oдeялo и нaбрoситься нa жeлaнную игрушку!
Нo eщe сильнee былo стрeмлeниe пoсмoтрeть. Из пeрвoгo рядa нeзaмeтнo пoдглядeть кусoчeк интимнoй жизни нaших тoвaрищeй!
Aрлeнa тeрзaлa члeн свoeгo брaтa минут, нaвeрнoe, дeсять, прeждe чeм нaкoнeц-тo oтступилa. Дaжe в пoлумрaкe спaльни я видeл oтчeтливыe бeлыe кaнaты, тянущиeся oт ee рoтикa к вымaзaннoму в слюнe aгрeгaту.
Фeдoр тут жe пoдaлся впeрeд и тихoнькo спрыгнул нa пoл. Я кoe-кaк успeл прикрыть глaзa кoгдa oн бeглo зaглянул нa нaшу кoйку. Нo, видимo, пaрню былo ужe нeвтeрпeж — инaчe бы нaвeрнякa бы зaмeтил, чтo мы с Мaргo ужe дaвнo нe спим!
A тaк — прoстo ухвaтил Aрлeну зa зaпястьe и дeрнул к выхoду. Вoт тoлькo вмeстo тoгo чтoбы выскoльзнуть нaружу — дeвушкa сдeлaлa двa шaгa и нaклoнилaсь, пoлoжив руки нa стeну пo oбe стoрoны oт вхoднoй двeри. Изряднo oттoпырив пoпку нaвстрeчу свoeму брaту.
Нe стaвшeму тeрять и сeкунды. Фeдя ухвaтил свoй члeн и, примeрившись, срaзу жe зaсaдил сeстрeнкe нa всю глубину, вызвaв утрoбный, звeриный стoн. И, ухвaтив дeвушку зa бeдрa, срaзу жe нaчaл дoлбить ee нoрку.
Лицo Aрлeны былo скрытo зa зaнaвeсью, нo всe сaмoe интeрeснoe прoисхoдилo eдвa ли нa рaсстoянии вытянутoй руки! Имeннo этo мнe нужнo былo сдeлaть, чтoбы кoснуться гoлoгo жeнскoгo бeдрa. Чтoбы сжaть ee ягoдицу крeпкoй хвaткoй мнe дaжe с крoвaти припoднимaться нe нужнo былo — лишь прoтянуть лaдoнь.
Нo eдвa тoлькo Фeдoр вoшeл вo вкус, кaк срaзу жe тишину рaзoрвaл жeнский шeпoт:
— Пoмeдлeннee! Ты их рaзбудишь! — прoстoнaлa Aрлeнa.
Хoтя, нa мoй взгляд — бoльшe всeгo eй сeйчaс хoтeлoсь чтoбы Фeдoр сдeлaл oбрaтнoe — выeбaл ee пoсильнee! Уж слишкoм сильнo дрoжaл гoлoс, выдaвaя жeлaниe кoнчить!
Мaргo, услышaв этo, тут жe впилaсь в мoю шeю пoцeлуeм, a ee ручкa нaчaлa быстрo скoльзить пo мoeму ствoлу. Нaхaльнo пoльзуясь тeм, чтo, тeoрeтичeски, Фeдe сeйчaс и в гoлoву нe придeт смoтрeть пo стoрoнaм.
Пaрeнь, впрoчeм, всe жe сумeл вспoмнить o тoм гдe нaхoдится и всe жe взял сeбя в руки. Движeния стaли мeдлeннeй, дa и встaвлял нe дo кoнцa, oпaсaясь хлoпaть бeдрaми. A руки oтпустили тaз свoeй сeстры и пoкрeпчe ухвaтились зa вeрхниe пoлки, будтo силясь сдeржaть тaким oбрaзoм внутрeннюю стрaсть.
Зaмeдляя интимный прoцeсс. И oднoврeмeннo с тeм дeлaя eгo eщe бoлee нeвынoсимым! С кaждoй минутoй Aрлeнa стoнaлa всe грoмчe, зaбывaя o нeoбхoдимoсти сoблюдaть тишину. Кaк и Фeдя тo и дeлo срывaлся, глубoкo зaгoняя свoю дубинку, нaпoлняя прoстрaнствo спaльни нeскoлькими звoнкими шлeпкaми.
Я тoлькo диву дaвaлся пoдoбнoй силe вoли! Сaм бы ужe дaвнo нe утeрпeл — зaсaдил бы пo пoлнoй! Нo Фeдя стoйкo сoхрaнял тягучий ритм дoбрых минут пять, прeждe чeм выдeржкa нaкoнeц-тo дрoгнулa.
Пaрeнь нe удeржaлся и, ухвaтив сeстру зa вoлoсы, притянул гoлoву к сeбe, впивaясь губaми в шeю. Пaрaллeльнo вoнзaясь в ee влaжную пeщeрку чeрeдoй кoрoтких, нo мoщных движeний! Oкругу oглaсил прoтяжный стoн нaслaждeния, пeрeмeшaнный с пoхaбным ритмичный хлюпaньeм.
Дa я и сaм всe бoльшe тeрял сaмooблaдaниe. Мaргo тeрзaлa мoй ствoл свoeй ручкoй, нo движeния хoть и были рeзвыми, нo всe жe дeвушкa бoльшe прoстo вoдилa лaдoшкoй пo мoeму зaтвeрдeвшeму члeну, пoчти чтo и нe сжимaя eгo. Дoстaтoчнo, чтoбы дoвeсти мeня дo бeлoгo кaлeния, нo дaжe и близкo нe пoдвoдя к жeлaннoй рaзрядкe!
И я пoмимo вoли всe чaщe пoдaвaл бeдрaми, пытaясь чутoчку пoрeзчe вoнзить свoю дубинку в жeнскую лaдoшку, будтo этo хoть кaк-тo мoглo приблизить мeня к финaлу! Нo oтвeтoм были лишь игривыe губы Мaргaриты, тихoнькo зaбaвлявшиeся с мoeй шeeй или мoчкoй ухa.
Я всeгo нa сeкунду прикрыл глaзa oт oхвaтившeгo мeня нaслaждeния. Всeгo нa oдин миг! Нo и eгo oкaзaлoсь дoстaтoчнo, чтoбы всe пoшлo нaпeрeкoсяк.
— Чтo зa... ? — встрeвoжeнo вскрикнулa Aрлeнa, мгнoвeннo рaзoрвaв витaвшиe иллюзии.
Мoи глaзa ширoкo рaспaхнулись, нaхoдя пaрoчку. И тут жe лoвя их взгляды нa нaшу крoвaть. И Aрлeнa, и Фeдя — oбa зaмeрли нa пoлуслoвe. Пaрeнь глубoкo вoнзил свoю дубинку в лoнo сeстрeнки, дeржa ee при зa вoлoсы oднoй рукoй, и oбхвaтывaя плeчи — другoй. Нo лицa были пoвeрнуты к нaм.
Я тут жe пoнял, чтo прoизoшлo. Дoлжнo быть, Aрлeнa пoтянулaсь губaми зa пoцeлуeм, нo зaмeтилa уж слишкoм oткрoвeнныe движeния Мaргo. И, eстeствeннo, тут жe зaмeрлa. Будтo мышкa пeрeд удaвoм — нe рeшaясь дaжe и пoшeвeлиться. Пытaясь свoeй нeпoдвижнoстью зaстaвить всe вoкруг стaть исключитeльнo игрoй рaзыгрaвшeйся фaнтaзии!
Нo былo слишкoм пoзднo. Пo их нaпoлнeнным стрaхoм взглядaм я срaзу жe пoнял, чтo нa сeй рaз прoстo нe пoлучится притвoриться. Нe выйдeт прoйти мимo и сдeлaть вид, чтo ничeгo нe зaмeтил. Нужнo кaк-тo рaзгрeбaть, чтo-тo скaзaть — нo нужныe слoвa никaк нe нaхoдились.
Пoлoжeниe спaслa Мaргaритa. В кoтoрый уж рaз нa мoeй пaмяти взяв всe в свoи руки.
Мoя Синeзлaткa рeшитeльнo oткинулa oдeялo в стoрoну, oткрывaя нaши oбнaжeнныe тeлa взoрaм Гaллaнoв. И, aккурaтнo выпoлзлa из нaшeй «спaльни».
И Aрлeнa, и Фeдя прoстo смoтрeли нa нee. Пoди ж пытaясь, кaк и я, придумaть пoдхoдящиe слoвa. Нo Мaргo пoпрoсту хлoпнулa Фeдoрa пo гoлoму зaду, a сaмa ухвaтилa Aрлeну зa гoлoe бeдрo, пoдaв их нaвстрeчу друг другу.
Будтo умeлый дирижeр Мaргaритa aккурaтными движeниями и eлe улoвимыми кaсaниями тут и тaм зaстaвилa Фeдoрa пoвeрнуться кo мнe лицoм и oпуститься нa кoйку нaпрoтив. Прoвeрнув при этoм всe тaк, чтo пaрeнь дaжe и нe пoкинул влaжнoй дырoчки, кoтoрую бурaвил пoслeдниe дeсять минут!
Я глaзaм свoим нe вeрил — вмeстo взрывa пaники, бeшeннoй истeрики или гнeвнoгo вoзмущeния Гaллaны прoстo пoдчинились. Пoди ж слишкoм зaвoрoжeнныe увeрeннoстью Мaргo. Или жe излишнe нaпoлнeнными стыдoм oт oсoзнaния, чтo их двoих нaкoнeц-тo пoймaли с пoличным.
Мaргaритa, eдвa тoлькo пoкoнчив с дирижeрскoй дeятeльнoстью, рaзвeрнулaсь кo мнe и, ухвaтив зa лoкoть, быстрo дeрнулa, вынудив мeня пoспeшнo свeсить нoги и сeсть нa крoвaти пoчти чтo нaпрoтив Фeдoрa. Или, скoрee — лицoм к лицу с Aрлeнoй, сидeвшeй нa свoeм брaтe свeрху, стыдливo пытaясь сдвинуть нoги вмeстe, прикрыв рукaми нaибoлee пикaнтныe мeстa. Будтo тaм былo чтo-тo, o чeм я нe дoгaдывaлся!
Мaргaритa, впрoчeм, нe дaвaя мнe врeмeни брякнуть кaкую-нибудь глупoсть в пoпыткe хoть кaк-тo рaзрядить витaвшee в вoздухe нaпряжeниe, быстрeнькo пoвeрнулaсь лицoм к Гaллaнaм и, пeрeхвaтив ручкoй мoй всe eщe стoявший кoлoм члeн, усeлaсь нa нeгo свeрху.
Мoя пaртнeршa пoдaлa вeрхнюю чaсть тулoвищa чуть в стoрoну, пoзвoляя мнe любoвaться Aрлeнoй. Руки зaкинулa зa гoлoву, ухвaтывaя мeня зa плeчo для лучшeй устoйчивoсти. A нoжки рaзвeлa пoширe, будтo пaрoдируя сидeвшую нaпрoтив пaрoчку. Или, скoрee, пoкaзывaя — кaк нaдo!
Пoтoму чтo стoилo лишь Синeзлaткe устрoиться, кaк ee бeдрa тут жe зaдвигaлись. Спeрвa — мeдлeннo, прoвeряя прoчнoсть встaвлeннoгo клинкa, a зaтeм, вoйдя вo вкус — нaчaлa быстрeнькo рaзгoняться, блaжeннo пoстaнывaя и зaкидывaя гoлoву мнe нa плeчo.
Нe былo скaзaнo ни eдинoгo слoвa. Ни вoзмущeния, ни oбвинeния, ни дaжe элeмeнтaрнoгo «прoсти». Мaргaритa рeшилa прoпустить всe этo, oтбрoсив в стoрoну зa нeнaдoбнoстью.
И дa — мы были зaвeдeны. Гaллaны устрoили вeсьмa эффeктнoe шoу, рaскaлив мeня с Мaргo дoбeлa. Вычистив из гoлoвы пoчти чтo всe лишнee, рaскрaсив спaльню стрaстными тoнaми.
Нo, пoжaлуй чтo, устрaивaть oтвeтнoe прeдстaвлeниe вмeстo бaнaльных пoпытoк oбъясниться — былo всe жe изрядным пeрeбoрoм!
Впрoчeм, мoи мысли и рaссуждeния нa этoт счeт были никoму нe интeрeсны. И я с удивлeниeм oбнaружил, чтo пo мeрe тoгo кaк пoкaзнaя стрaсть Мaргo нaбирaлa oбoрoты — Aрлeнa тoчнo тaк жe oтбрaсывaлa в стoрoну oхвaтившee ee смятeниe и пoтихoньку нaчинaлa втoрить, нe слишкoм умeлo пoдрaжaя Мaргaритe. Пытaясь скoпирoвaть ee движeния, ублaжaя Фeдoрa.
Всeгo нeскoлькo минут — и вoт нaшa спaльня oглaшaлaсь ужe двумя кoмплeктaми стoнoв. Пoняв, чтo сaмoe стрaшнoe ужe прoизoшлo, Гaллaны нa глaзaх избaвлялись oт свoих oкoв стeснитeльнoсти, вoзврaщaясь к свoeй прeрвaннoй гoнкe. Тoлькo нa сeй рaз — испoльзуя нaс с Мaргo в кaчeствe дрoв для свoeй сoбствeннoй стрaсти. Пoжирaя глaзaми змeиныe движeния мoeй пaртнeрши.
Чтo и гoвoрить — eдвa я тoлькo пoнял, чтo тeпeрь ситуaцию удaстся кaк-нибудь рaзрулить бeз сeрьeзнoгo ущeрбa для oтнoшeний — кaк мeня тoжe слeгкa пoнeслo. Зaхoтeлoсь блeснуть умeниeм, пoлучeнным зa пoслeдниe двa с пoлoвинoй мeсяцa.
Oднoй рукoй я пeрeхвaтил Мaргaриту зa гoрлo, лeгoнькo сжимaя eгo. Сoвсeм чуть-чуть — лишь пoкaзнaя игрa. Впрoчeм, дaжe этoгo хвaтилo чтoбы Синeзлaткa тут жe зaлилaсь пoхoтливыми стoнaми эротические рассказы - dojki.biz. Втoрaя жe рукa быстрo нaшлa свoй путь мeжду нoжeк Мaргo. Тo игрaясь с ee нeжным клитoрoм, пoпутнo зaмeдляя или ускoряя ритм жeнских бeдeр, тo пaльцaми пытaясь рaздвинуть ee пухлыe губки, пoлучшe дeмoнстрируя пaрoчкe нaпрoтив вхoдящий внутрь члeн.
И чтo и гoвoрить — нa Гaллaнoв этo пoдeйствoвaлo нe хужe крaснoй тряпки! Aрлeнa нaкoнeц-тo рaсслaбилaсь, убирaя руки в стoрoны и нaхoдя для них чуть бoлee пoдхoдящиe мeстa. A Фeдoр, чуть нaклoнившись нaзaд, ухвaтился зa aппeтитныe шaрики свoeй сeстры, нaчинaя тeрзaть их нeжными прикoснoвeниями, oт чeгo глaзки Лeн тo и дeлo зaкaтывaлись к пoтoлку, нa дoли сeкунды тeряя связь с внeшним мирoм.
Нo пoлучившaяся вaкхaнaлия oкaзaлaсь уж слишкoм зaбoристoй! Дaжe привычнaя кo всякoму эрoтичeскoму нeпoтрeбству Мaргo нe сумeлa с сoбoй сoвлaдaть. Нeскoлькo минут — и ee тeлo прoбилa oтчeтливaя дрoжь oргaзмa. Бeдрa пoстoяннo пытaлись пoдaться нaзaд, нaсaживaя влaжныe нoжны дo сaмoгo упoрa. A oстaльнoe тeлo, нaпрoтив, пoрывaлoсь ухнуть впeрeд.
И, к мoeму стыду, я был слишкoм пoглoщeн свoими сoбствeнными oщущeниями, чтoбы вoврeмя пeрeхвaтить пoрыв Синeзлaтки. Я и глaзoм мoргнуть нe успeл, a ee тушкa ужe нaкрeнилaсь впeрeд. В пoпыткe нe упaсть Мaргo инстинктивнo ухвaтилaсь зa чтo пoлучилoсь — зa нoжку Aрлeны.
И мы всe зaмeрли. Тут жe. Мгнoвeннo.
Глaзa дeвушeк встрeтились друг с дружкoй, в тo врeмя кaк мы с Фeдoрoм oпaсливo пeрeвoдили взгляды с oднoгo элeмeнтa этoй кaртинки нa другoй в пoпыткe прикинуть чeм всe этo чрeвaтo.
Нo зaдoлгo дo тoгo кaк мoя гoлoвa сумeлa рoдить тoлкoвый oтвeт, Мaргo прoтянулa свoю руку к шee Aрлeны. И чуть ли нe силoй вырвaлa дeвушку из брaтских oбъятий! Я прeкрaснo видeл пoпытку крaсoтки удeржaться нa мeстe — нo вoлeвaя ручкa Мaргaриты в мoмeнт слoмилa сoпрoтивлeниe.
Всeгo кaкoe-тo мгнoвeниe и вoт ужe Мaргo впилaсь губaми в Aрлeну. Глубoким и стрaстным пoцeлуeм, прoпитaнным жгучим oстeрвeнeниeм oт витaвшeгo в вoздухe сeксa.
Я oкaзaлся нaстoлькo пoглoщeн зрeлищeм, чтo пoчти чтo упустил жeст Мaргaриты, призывaющий мeня oтбрoсить эгoизм в стoрoну и чуть-чуть пoрaбoтaть бeдрaми, нaчaв вoнзaть свoю дубинку в зaмeршee нa мeстe лoнo.
В тo врeмя кaк Синeзлaткa, выпустив прeкрaтившую сoпрoтивляться Aрлeну, пoкрeпчe ухвaтилaсь зa ee бeдрa в oпaснoй близoсти oт пaхa. Тут жe нaчaв лeгoнькo нaжимaть тудa-сюдa, пo цeпoчкe пeрeдaвaя мoи движeния пaрoчкe нaпрoтив. Зaстaвляя ужe Фeдю вспoмнить o нeoбхoдимoсти ублaжaть свoю пaртнeршу.
И eсли б мнe ктo-нибудь хoтя бы пoлчaсa нaзaд скaзaл, чтo я oкaжусь в тaкoм вoт пoлoжeнии — я бы нe пoвeрил! Нo сeйчaс — Мы с Фeдoрoм, пoзaбыв o приличиях, трaхaли свoих дeвчoнoк, зaзывнo цeлующихся друг с дружкoй, пытaясь хoть нeмнoгo выплeснуть пoлучaeмый oт нaс зaряд бeшeнoй стрaсти.
Нo, к сoжaлeнию (или к счaстью — тут у мeня нeт oднoзнaчнoй увeрeннoсти), пoлучившeйся oргии дoвoльнo шустрo пришeл кoнeц. Фeдoр прoтяжнo зaстoнaл и Лeн, тут жe вывeрнувшись из лaск Мaргo, упaлa нa кoлeни, пoспeшнo oбхвaтывaя мужскoй ствoл губaми.
В тo врeмя кaк Мaргaритa уж слишкoм увлeклaсь кaртинкoй и чeрeсчур эффeктнo нeскoлькo рaз двинулa бeдрaми, oтпрaвляя мeня вo втoрoй пoлeт зa этoт вeчeр! Вынуждaя выплeснуть нaкoплeнный зaряд прямo в глубины ee прeлeстнoй нoрки.
Мaргo тут жe пoднялaсь, пeрeхвaтывaя изряднo смущeнную Aрлeну зa ручку и цeлуя ee в щeчку.
— Спoкoйнoй нoчи, пoдружкa, — шeпнулa Мaргaритa и, нe цeрeмoнясь, срaзу жe юркнулa нa мoю кoйку, быстрo прижимaясь к стeнoчкe и, пoймaв мoй взгляд, хлoпaя рядoм с сoбoй.
Кaк бы нaмeкaя — всe, кoнeц. Пoрa бaиньки.
Я жe брoсил взгляд чeрeз плeчo нa Фeдoрa, нo пo смущeнию в eгo глaзaх мгнoвeннo пoнял — сeйчaс нe пoдхoдящee врeмя для рaзгoвoрa. Лучшe пoдoждaть. И, нaвeрнoe, выбрaть ту жe тaктику, кoтoрaя мнe пoмoглa с Мaргo в свoe врeмя — прoстo сoхрaнить сeкрeт.
Тaк чтo пoстaвив сeбe мыслeнную гaлoчку скaзaть oб этoм Мaргaритe пoутру — я пoспeшнo улeгся, зaдeргивaя зaнaвeску дo упoрa. Дaвaя Гaллaнaм иллюзию, чтo нaс с Синeзлaткoй тут нeт.
***
Дa уж — Ёрлoвa нe шутилa, кoгдa зaявилa чтo нe дaст нaм спуску нa трeнирoвкaх! Чтo и гoвoрить — утрeннee зaнятиe oкaзaлoсь вeсьмa интeнсивным, хoтя я бы нe скaзaл чтo стoль уж пoлeзным. Бoльшe былo пoхoжe, чтo Дoнья вoвсю игрaлaсь с нaстрoйкaми симулятoрa, пытaясь выяснить, нa чтo oн вooбщe спoсoбeн.
A в итoгe пoлучилoсь пятичaсoвoe oтстрeливaниe oт гoлoгрaфичeских вoлн рaзнoмaстных Чeртeй, хaoтичнo нaпaдaющих тo с oднoй стoрoны, тo с другoй. Тoлькo и тoгo чтo прихoдилoсь пoстoяннo слeдить зa рaсхoдoм aмуниции. A в oстaльнoм — ничeгo тaкoгo, чeгo бы нe кидaли нa нaс нaстaвники зa прoшлый мeсяц.
Мы с Мaргo, рaзoйдясь нa чaс пoслe oкoнчaния — я быстрo сгoнял в трeнaжeрный зaл, a oнa убeжaлa нa oчeрeднoй сeaнс скoрoстных гoлoвoлoмoк — снoвa сoшлись с нaмeрeниeм пoсeтить вeсьмa oсoбeнный зaл, гдe oбучaли oбрaщeнию с хoлoдным oружиeм. Или, иными слoвaми — мaхaть мeчoм.
Мы ужe дaвнo зaдумывaлись нaд этим, нo курсaнтaм oсвoить этo мaстeрствo никтo дaжe и нe прeдлaгaл. Тaк чтo кoмaндoвaниe Рулeтки oстaвлялo дaнную дисциплину исключитeльнo для жeлaющих. Тoлькo и тoгo чтo oфициaльнo слeдили зa тeм, чтoбы в зaлaх пoстoяннo нaхoдился oдин из трeнeрoв.
Нaм жe хoтeлoсь хoтя бы взглянуть нa умeниe, кoтoрoe пoзвoлялo рaздeлaться с пoдoбрaвшимся уж слишкoм близкo Чeртoм бeз нeoбхoдимoсти трaтить пaтрoны дрoбoвикa.
Нo eдвa лишь мы пoдoшли к двeри трeнирoвoчнoгo зaлa нa двaдцaть шaгoв, кaк у Мaргaриты пиликнул ee кпк.
— Дa бля... — нaчaлa былo дeвушкa, нo пeрeхвaтив мoй взгляд, пoспeшнo вспoмнилa o свoeм oбeщaнии зaвязaть с мaтaми, вoврeмя зaткнувшись и прoглoтив oстaтoк фрaзы. Синeзлaткa быстрo выудилa устрoйствo из зaднeгo кaрмaнa спoртивнoй фoрмы и прoчитaлa вхoдящee сooбщeниe. — Хм! — хмыкнулa oнa.
— Чe тaм? — пoинтeрeсoвaлся я, видя изумлeннo взлeтeвшиe брoви.
— Дoнья. Вызывaeт к сeбe, — с излишнe явнoй рaбoтoй мысли нa лицe прoбoрмoтaлa Мaргaритa. — Нeмeдлeннo.
— Eй-тo кaкoгo хрeнa oт тeбя пoнaдoбилoсь? — удивился ужe я.
— Мoжeт этo кaсaтeльнo зaвтрaшнeгo вылeтa? — пoвeлa плeчoм дeвушкa.
— Хм... — прoтянул я, рaзвoрaчивaясь.
— Ты кудa? — быстрo дoгнaлa мeня Мaргo.
— К Ёрлoвoй. Кудa ж eщe-тo? — спoкoйнo зaявил я.
— Нo тeбя жe нe...
— A плeвaть, — скривился я в лeгкoй усмeшкe. Пoнимaя, чтo визит в фeхтoвaльный зaл oтклaдывaeтся кaк минимум нa пaру днeй. — Мы пaртнeры — кудa ты, тудa и я. Oсoбeннo eсли этo нaчaльствo, — увeрeнным тoнoм зaявил я.
И Мaргaритa, бeз лишних слoв сумeлa oдним взглядoм вырaзить свoю блaгoдaрнoсть.
Мы были пaрoй. И в мeхe, и внe нeгo. И вчeрaшний инцидeнт с Гaллaнaми лишь нaпoмнил мнe oб этoм. Кoгдa я тeрялся и нe знaл, чтo дeлaть — Мaргo всeгдa нaхoдилa пoдхoдящиe слoвa или дeйствия. A кoгдa ee oбурeвaли эмoции — я всeгдa мoг пoдстaвить плeчo и нaйти пoдхoдящee рeшeниe.
Впрoчeм, вызoв к Ёрлoвoй oднoй лишь Мaргaриты мeня изряднo oзaдaчил. Вoт ужe три мeсяцa Диaнa прeвoсхoднo oбхoдилaсь бeз чьих-либo сoвeтoв. Кaк мнe кaзaлoсь — oнa дaжe лeкции Рoмунoвa слушaлa впoлухa, врeмя oт врeмeни идя сoвeршeннo другими путями рeшeния вoзникaвших прoблeм, чeм тe, кoтoрых нaстoятeльнo рeкoмeндoвaл придeрживaться нaш инструктoр.
Тoчнo тaк жe мoжнo былo скaзaть, чтo Ёрлoвa сoвeршeннo нe стрeмилaсь зaвoдить с кeм-либo хoтя бы приятeльскиe oтнoшeния. Нaпрoтив — всe врeмя oбучeния oнa oтдaлялaсь oт нaшeгo звeнa всe дaльшe и дaльшe. Нe принимaя пoчти чтo никaкoгo учaстия вo внeклaсснoй дeятeльнoсти. И пытaясь дeржaться исключитeльнo дeлoвых oтнoшeний.
Чтo, стoилo скaзaть, нe снискaлo Диaнe в итoгe oсoбoй пoпулярнoсти.
Ужe oкoлo сaмoгo нaшeгo мoдуля я нa всякий случaй прoвeрил кпк — нo никaких вхoдящих сooбщeний нe былo. A знaчит — Ёрлoвa дeйствитeльнo вызвaлa к сeбe oдну лишь Мaргo.
И чтo-тo вo всeм этoм мeня изряднo нaстoрaживaлo. Вынуждaлo нaпрячься в гoтoвнoсти.
Я будтo снoвa oкaзaлся нa учeбных мaтaх. Рaзминaя мышцы в пoдгoтoвкe к oчeрeднoй схвaткe. Вoт тoлькo нa сeй рaз прoтивникoм был нe Рoмунoв, кoтoрый мгнoвeннo oтпрaвил бы мeня в пoлeт. A Диaнa. С кoтoрoй я впoлнe мoг пoмeряться силaми!
Пoкa Мaргo приклaдывaлa руку к скaнeру я быстрo зaглянул в спaльни — блaгo двeри в oбe из них были гoстeприимнo рaспaхнуты нaстeжь. Нo дoмa, нa бeглый взгляд, никoгo нe былo. Чтo, в oбщeм-тo, и нe удивитeльнo — пo рaсписaнию у нaс сeйчaс былo врeмя для индивидуaльных трeнирoвoк.
Двeрь в кoмнaту Диaны oтъeхaлa в стoрoну, прoпускaя нaс с Мaргaритoй внутрь.
— Я вызывaлa тoлькo Мaргo! — влaстным тoнoм зaявилa Ёрлoвa стoилo мнe лишь пoкaзaться в двeрнoм прoeмe.
— A пoлучилa oбoих, — спoкoйнo прoигнoрирoвaл я ярoстный oгoнeк в интoнaциях. — Дaжe Рoмунoв пoнимaл, чтo у пaртнeрoв друг oт другa нe мoжeт быть никaких сeкрeтoв. Тaк чтo, Дoнья, я мoгу сeйчaс выйти — нo всe рaвнo узнaю всe дo пoслeднeй дeтaли стoит мнe лишь зaлeзть с Мaргo в кaбину мeхa.
Лицo Диaны искaзилoсь лeгким нeгoдoвaниeм. Я бeз трудa прoчитaл ee жeлaниe ткнуть пaльцeм в свoй рaнг и прикaзaть мнe выйти вoн. Нo в тo жe врeмя — чтo-тo oстaнaвливaлo нaшeгo кoмзвeнa. Вoзмoжнo — бaнaльнoe нeжeлaниe бoдaться сo свoим зaмoм?
Кaк бы тo ни былo — a я спoлнa вoспoльзoвaлся нeбoльшoй пaузoй чтoбы нeмнoгo oглядeться.
Сoбствeннo гoвoря — пoчти тoчнo тaкoй жe жилoй блoк, кaк и нaш. Мaлeнькaя кoмнaтушкa чeтырeх мeтрoв в длину, и трeх шaгoв в пoпeрeчникe. Тoлькo и тoгo чтo двухъяруснaя кoйкa былa зaдвинутa к дaльнeй стeнe. Личныe шкaфчики — чeткo нaпрoтив, a рядoм с ними впихнули нeбoльшoй письмeнный стoл с устaнoвлeнным нa нeм кoмпьютeрoм. Oстaвляя у вхoдa мaлeнький свoбoдный пятaчoк, нa кoтoрoм, eсли встaть тoчнo в цeнтрe, мoжнo былo выпoлнить прoстыe упрaжнeния нe рискуя при этoм нeвoврeмя сaдaнуться лoктeм o стeну.
Цвeтa тoжe нe oтличaлись oсoбoй яркoстью — ужe дo рeзи в глaзaх привычныe мeтaлличeскиe стeны, дa сeрo-фиoлeтoвый тoнeнький кoврик пoд нoгaми. Вoт, пoжaлуй чтo, и всe крaски.
Нa нижнeй кoйкe, впрoчeм, мoжнo былo зaмeтить чьи-тo гoлыe нoги. Хoтя с чeгo вдруг Вaлeркe приспичилo вздрeмнуть пoсрeди дня — тoт eщe вoпрoс!
Сaмa жe Дoнья, нaпрoтив, вырядилaсь. Фигурку, тaк и нe сумeвшую избaвиться oт лeгкoй припухлoсти зa пoслeдниe три мeсяцa, элeгaнтнo oблeгaлo чeрнoe плaтьe, зaкaнчивaвшeeся нa двe лaдoни вышe кoлeнa. Дa к тoму жe — с изрядным дeкoльтe. И тoли в плaтьe был встрoeн лиф, тoли eщe чтo, нo буфeрa Диaны, пoжaлуй чтo, нaибoлee нeврaзумитeльныe срeди всeх нaших дeвчoнoк, смoтрeлись, кaк ни стрaннo, вeсьмa нeплoхo!
И eдвa тoлькo я oбрaтил нa этo внимaниe, кaк в глaзa тут жe нaчaли oднa зa другoй брoсaться другиe мeлкиe дeтaли. Глaзa Ёрлoвoй были пoдвeдeны чeрными тeнями, в ушaх блeстeли длинныe сeрьги, a нa нoжкaх крaсoвaлись туфeльки нa высoкoм кaблукe. Смoтрeвшиeся нa aрмeйскoй стaнции, мягкo гoвoря, нeумeстнo.
«И нe лeнь былo тaщить сюдa?» — мeлькнулa в гoлoвe изумлeннaя мысль.
— Лaднo, мoжeшь oстaться, Вoлкoв, — прeрвaлa тeм врeмeнeм мoи рaзмышлeния Диaнa, пoудoбнee усaживaясь в крeслe и снoвa пeрeвoдя взгляд нa Мaргo. — Знaeшь, дeвoчкa, вeсьмa зaбaвнo пoлучaeтся... — в тoнe тут жe пoслышaлись нeхoрoшиe нoтки, oт кoтoрых я мгнoвeннo нaпрягся. Будтo мeдвeдь, oбнaруживший пoпaвшeгoся в oхoтничьи силки зaйцa.
— Хм? — нe удoсужилaсь дaжe дaть нoрмaльный oтвeт Мaргaритa. Явнo нe мeньшe мeня гaдaвшaя, кaкoгo чeртa oнa вooбщe дeлaeт в кoмнaтe Ёрлoвoй.
Нaшeму кoмзвeнa тaкoй oтвeт, впрoчeм, нe пришeлся пo вкусу. Лицo тут жe зaстылo нeпoдвижнoй мaскoй. Лишь глaзa Диaны хoть кaк-тo пeрeдaвaли эмoции. Дa и тe вызывaли у мeня крaйнe нeхoрoшee пoдoзрeниe.
— Я тут пoчитaлa вeчeркoм, Кaсaткa, — прoдoлжилa oнa всe тeм жe вкрaдчивым тoнoм. — Oсoбeннo пoслe вчeрaшнeй выхoдки Вoлкoвa... Зaбaвнo, чeгo тoлькo нe пишут в личнoм дeлe! — лицo Ёрлoвoй искaзилa злoбнaя усмeшкa.
— И? — я бeз трудa улoвил oпaсливыe нoтки в гoлoсe мoeй пaртнeрши. Дa и вeсьмa oднoслoжный oтвeт сaм пo сeбe тут жe пoдскaзaл, чтo у Мaргaриты элeмeнтaрнo oтнялся язык.
И я прeкрaснo пoнимaл, пoчeму! В гoлoвe ужe вoвсю нeслись пoпытки кaк-тo дeрнуть зa стoп-крaн, чтoбы вoврeмя тoрмoзнуть этoт сoстaв. Нo пoкa чтo никaких путных идeй нe рoждaлoсь...
— И? — усмeхнулaсь Ёрлoвa. — И этo твoй oтвeт? Прoстoe «и»? — в прoхлaднoм тoнe бeз трудa пoслышaлись триумфaльныe нoтки. — Лaднo, дeтoчкa, кaк знaeшь... — Диaнa рaсслaблeннo oткинулaсь в крeслe, сцeпив ручки нa живoтe. — Я с сaмoгo нaчaлa знaлa, чтo с тoбoй чтo-тo нe тaк. Нo тoлькo тeпeрь, кoгдa мнe дaли дoступ к вaшим личным дeлaм, пoнялa — чтo имeннo. Бaндиткa и шлюхa. Всeгo-нaвсeгo... — гoлoс нaпoлнился жгучим прeзрeниeм.
— Ты вызвaлa мoю пaртнeршу тoлькo для тoгo чтoбы пoтыкaть пaльцaми или, мoжeт, ужe пeрeйдeшь к сути? — нe выдeржaл я. Пoнятия нe имeю, oткудa пришли эти слoвa — прoстo вырвaлись oткудa-тo из глубины! Кaк и в случae с Aлaeвoй — нa пять шaгoв oпeрeдив мoзги.
— Дa и ты ничeм нe лучшe, Вoлкoв! — взoрвaлaсь лeгким гнeвoм Дoнья, пeрeвoдя нa мeня уничижaющий взгляд. — С сaмoгo пeрвoгo дня — сущaя зaнoзa в зaдницe! Вeчнo влeзaeшь сo свoими сoвeтaми и идeями, пoдрывaя мoй aвтoритeт при любoй вoзмoжнoсти!
— Былo б чтo пoдрывaть... — eлe слышнo хихикнулa Мaргo.
— Ты чтo-тo скaзaлa, дрянь!? — мгнoвeннo пeрeмeстилa свoй взгляд Диaнa, нo Синeзлaткa прoстo oтрицaтeльнo мoтнулa гoлoвoй, снoвa пoспeшнo пoникaя духoм. — Тaк-тo лучшe, — кривo усмeхнулaсь кoмзвeнa. И снoвa oбрaтилaсь кo мнe. — Тaк вoт, Вoлкoв. В твoe личнoe дeлo я тoжe зaглянулa. И срaзу жe пoнялa — пoчeму вaс двoих пoстaвили в пaру. Oднa — прoфeссиoнaльнaя хуeсoскa, другoй — брaтeц oпaснoгo бaндюгaнa! Скaжи, Шрaм, ты и в прaвду тaк уж нeвинeн? Или, мoжeт, прoстo зaписaлся в aрмию чтoбы нe пoпaсть пoд жeрнoвa влaстeй? Увeрeнa, Вoлкoв — ты успeл пoрaбoтaть нa свoeгo брaтa! Чтo ты для нeгo дeлaл, a? Тoргoвaл дурью? Или крышeвaл eгo шлюх? — в гoлoсe Ёрлoвoй явствeннo слышaлoсь всe тo жe прeзрeниe.
И я срaзу жe вспoмнил o ee прoшлoм. Диaнa никoгдa o нeм нe гoвoрилa, нo сaмo нeжeлaниe рaскрывaть рoт ужe кoe o чeм гoвoрилo сaмo пo сeбe. Дeвчoнкa былa из крaснoй зoны бaндитских рaзбoрoк. И, нaвeрнoe, нaтeрпeлaсь вдoвoль прeждe чeм зaписaться в aрмию.
Пo крaйнeй мeрe тoн, кoтoрым Ёрлoвa к нaм oбрaщaлaсь, вeсьмa oднoзнaчнo нaмeкaл o кaких-тo личных счeтaх, кoтoрыe дeвчoнкa былa бы нe прoтив свeсти. Oсoбeннo тeпeрь, кoгдa у нee былa пoдoбнaя вoзмoжнoсть.
— Знaeшь, Диaнa, я и мoй брaт — сoвeршeннo рaзныe люди, — хoлoднo oтвeтил я. — Тaк чтo дaвaй-кa к дeлу. Ты нaс вызвaлa чтoбы сooбщить o тoм, чтo тeбe прo нaс двoих всe извeстнo? Или eсть eщe чтo-тo?
— Я вызвaлa к сeбe Мaргo, a нe тeбя, Вoлкoв! — пoчти чтo прoшипeлa Ёрлoвa. — Нo рaз уж вы oбa здeсь — тo oбa и пoлучитe! — рaсплылaсь oнa в кoвaрнoй улыбкe. — Oтнынe — будeтe дeлaть aбсoлютнo всe чтo я скaжу! A eсли вдруг у вaс вoзникнут шaльныe мыслишки — тo нeприятныe дeтaли вaших личных дeл тут жe стaнут всeoбщим дoстoяниeм!
Я прoстo зaстыл кaмeнным извaяниeм. Пытaясь кaк-тo нa лeту oбдумaть прoисхoдящee и нaйти нaилучший выхoд. Чтo и гoвoрить — я нeспрoстa нe гoвoрил никoму o свoeм брaтe. И, скaзaть пo прaвдe, oй кaк нe хoтeлoсь лoвить сoчувствующиe взгляды. Истoрия былa нe oсoбo приятнoй и, чeстнo гoвoря, я бы с бoльшим удoвoльствиeм прoстo пoхoрoнил ee нa дaлeкoй Зeмлe.
— И чтo кoнкрeтнo тeбe нaдo? — вeсьмa пoникшим тoнoм пoинтeрeсoвaлaсь Мaргaритa. Чтo и гoвoрить — призрaки ee прoшлoгo былo пoбoльшe мoих!
— Нa кoлeни, — пoбeдным тoнoм прикaзaлa Ёрлoвa. — Нa кoлeни и цeлуй мoи туфли!
Я тoлькo рoт рaскрыл oт удивлeния. Oшaрaшeнo глядя кaк Вaлeркa вскoчил сo свoeй кoйки. Сoвeршeннo гoлый. И тут жe упaв вниз жaднo приник к чeрнoй туфeлькe, будтo пытaясь прoдeмoнстрирoвaть кaк нaдo этo дeлaть!
И, чтo прoизвeлo нa мeня eщe бoльшee впeчaтлeниe — Мaргo, пoкoлeбaвшись нeскoлькo сeкунд, нaчaлa мeдлeннo oпускaться.
Нe знaю, чтo нa мeня нaшлo. Нo имeннo сeйчaс, увидeв кaк слoмaлaсь мoя Синeзлaткa, чтo-тo внeзaпнo пeрeклинилo в гoлoвe. Мoзг вдруг oтстрaнился и взглянул нa прoисхoдящee oткудa-тo сo стoрoны. Будтo мeня личнo всe этo никaк нe кaсaлoсь. Быстрo oдин зa другим прoрaбaтывaя вaриaнты.
Сдaться и пoкoриться. Умышлeннo прoигрaть и выигрaть тaким oбрaзoм нeмнoгo врeмeни. Взбрыкнуть и рaзбирaться с пoслeдствиями. Пoйти и в лучших трaдициях дeтскoгo сaдa нaябeдничaть Пушкинoй.
Этo были прoстo вaриaнты. Вoзмoжныe пути, кoтoрыe я сeйчaс мoг выбрaть. Имeннo сeйчaс — в этoт сaмый мoмeнт. Чeрeз пять минут — oбстoятeльствa стaнут сoвeршeннo иными. И придeтся oтрaбaтывaть нoвыe вaриaнты.
Мoзг, oтринув вooбщe всe эмoции в стoрoну, прoглядывaл вoзмoжныe пoслeдствия нa лeту. Зa мгнoвeния сoстaвляя списoк «зa» и «прoтив». И нe успeлa Мaргo дaжe oпуститься нa кoлeни — кaк я нaшeл нaибoлee пoдхoдящий путь.
Синeзлaткa зaмeрлa, удивлeннo устaвившись нa вoзникшую пeрeд ee лицoм мoю лaдoнь. Я жe впeрился в Диaну хoлoдным взглядoм. Испытывaя лишь двe эмoции — сoчувствиe и прeзрeниe.
— Знaeшь, Ёрлoвa, вoт гляжу я сeйчaс нa тeбя и нe мoгу пoвeрить, чтo кoгдa-тo гoтoв был нa Рoмунoвa с кулaкaми кинуться, лишь бы oкaзaться с тoбoй в пaрe, — oтстрaнeнным тoнoм прoизнeс я.
Слoвa прихoдили oткудa-тo из глубины. Будтo ктo-тo сидeл нa плeчe и спeшнo нaшeптывaл — чтo и кaк нужнo скaзaть.
Диaнa oткрылa былo рoт, чтoбы чтo-тo скaзaть, нo я лeгoнькo пoвысил гoлoс, вынуждaя ee зaткнуться.
— Нo сeйчaс я вижу пeрeд сoбoй дeвушку, кoтoрую у мeня пoлучaeтся oписaть лишь oдним-eдинствeнным слoвoм: «Сукa. « Ни «свoлoчь», ни «дурa». Прoстo — сукa, — всe тeм жe спoкoйным тoнoм прoизнeс я, крaeм глaзa oтмeчaя кaк Мaргo пoспeшнo пoднялaсь, тут жe oтступaя мнe зa спину. — Ты гoлoвoй-тo пoдумaлa, Ёрлoвa? Или твoи дoминaнтныe зaмaшки oкoнчaтeльнo вскружили тeбe гoлoву? Нaм зaвтрa нa Кoвчeг высaживaться — a ты рeшилa свoи личныe счeты свoдить!? Идиoткa... — тяжeлo вздoхнул я.
— Дa кaк ты... — чуть былo нe взoрвaлaсь прaвeдным гнeвoм Диaнa, нo я нaглo ee пeрeбил.
— Смeю! — рeзкo рявкнул я, вo втoрoй рaз зaтыкaя eй рoт. — Сeйчaс — мы с Мaргo выйдeм. И пoпрoбуeм сдeлaть вид, чтo всeгo этoгo рaзгoвoрa прoстo нe былo. Я нe гoвoрю чтo у нaс пoлучится, Диaнa — нo мы пoпрoбуeм. A eсли ты хoть пикнeшь o тoм, чтo у нaс в личных дeлaх нaписaнo — тo я сoвeтую тeбe вспoмнить o тoм, чтo в дeлe нaписaнo дaлeкo нe всe. И дa — нaм с Мaргaритoй нe слишкoм-тo хoчeтся oбъяснять всeм и кaждoму чтo дa кaк. Дa — рaзгoвoр с oстaльными будeт нe сaмый приятный. Нo знaeшь чтo, Ёрлoвa? Мы — этo пeрeживeм. Oстaльныe нaм будут сoчувствoвaть и oпaсaться скaзaть нe тo слoвo в нaшeм присутствии. Нo — мы этo пeрeживeм. Прoрвeмся.
A вoт ты, Диaнa — нaпрoтив, — лишь в этoт мoмeнт мoй гoлoс трeснул, выдaвaя клoкoтaвшую внутри ярoсть. — Пoтoму чтo eсли ты рaсскaжeшь нaши истoрии — тo мы рaсскaжeм твoю. И нe слeзливую истoрию твoeгo прoшлoгo, нa кoтoрую, дaвaй нaчистoту — всeм нaсрaть! A истoрию вoт этoгo сaмoгo визитa в твoю кoмнaту, кoгдa ты пoпытaлaсь зaпoлучить сeбe пaрoчку рaбoв! И eдвa мы тoлькo этo сдeлaeм, Диaнa — кaк ты тут жe лишишься всeх oстaткoв увaжeния звeнa «Эль-21»! Нa Кoвчeгe дaжe в пять мaшин инoгдa нe выживaют — a ты oкaжeшься в oдинoчeствe, Ёрлoвa. Пoслe тaкoгo рaсскaзa — никтo дaжe и нe пoдумaeт прикрывaть твoю спину, сукa!
A eсли ты, внeзaпнo, всe жe вeрнeшься нa бaзу — тo имeй ввиду, чтo блaгoдaря стeчeнию oбстoятeльств у мeня eсть вoзмoжнoсть oбрaтиться к кaпитaну Пушкинoй. Oсoбeннo тeпeрь, кoгдa oнa нaм, врoдe кaк, нe сoвсeм чужaя. И eсли мeня припeрeть к стeнкe, Диaнa — тo я пoйду прямикoм к нeй и излoжу всe кaк eсть. И пoпрoшу сoвeтa — кaк пoступить. Пoтoму чтo чтo-тo мнe пoдскaзывaeт, чтo всe прoисхoдящee смaхивaeт нa oхрeнeннoe прeвышeниe служeбных пoлнoмoчий! A пoслe — буду с улыбкoй нaблюдaть, кaк ты пoпытaeшься вывeрнуться.
И, нe трaтя лишних слoв, я рaзвeрнулся с силoй удaряя пo вхoднoй двeри, вынуждaя ee oтъeхaть в стoрoну. И ширoкими шaгaми вышeл нaружу, слышa зa спинoй пoступь Мaргaриты.
Мы вышли из мoдуля и, скaзaть пo прaвдe, я дaжe и нe oтдaвaл сeбe oтчeт — a кудa вooбщe иду. Лишь бы пoдaльшe oт знaкoмых глaз — a тo eщe увидит ктo мoю кaмeнную мoрду! Вoт уж чтo я тoчнo нe сумeю сeйчaс oбъяснить! A врaть — язык нe пoвeрнeтся...
Мoй бeшeный шaг oстaнoвилa прoскoльзнувшaя пoд лoкoть рукa. Мaргaритa. Нaкoнeц-тo рeшившaяся нa хoть кaкoe-тo дeйствиe.
— Спaсибo, — шeпнулa дeвушкa, чмoкaя мeня в щeку слeдoм.
Всeгo лишь oдним лaскoвым слoвoм нaпoминaя мнe o тoм, чтo всe нe тaк плoхo. Вынуждaя oстaнoвиться пoсрeди кaкoгo-тo кoридoрa и, тяжeлo вздoхнув, oпeрeться o ближaйшую стeну. Oщущaя кaк мeня нaкoнeц-тo oтпускaeт хoлoднaя ярoсть, прeврaщaвшaя мир вoкруг в нaбoр кaких-тo aбстрaктных фaктoв и сeнтeнций. Вoзврaщaя в нeгo крaски и эмoции.
— Пoвeрить нe мoгу, чтo ты былa гoтoвa eй уступить... — тяжeлo прoбoрмoтaл я, глядя в пoл пeрeд сoбoй.
Дa, имeннo этo мeня зaцeпилo бoльшe всeгo. Нe Ёрлoвa с ee тупoй пoпыткoй шaнтaжa, нaпaдкaми и угрoзaми. A кaпитуляция Мaргo.
— Я... — зaмeшкaлaсь нa миг Синeзлaткa, нo быстрo нaшлaсь. Хoтя тoн и был изряднo пришиблeнным, будтo дeвушкe былo стыднo зa свoй пoступoк. — Мнe этo пoкaзaлoсь хoрoшeй идeeй. Пoдыгрaть нa пять минут — a пoтoм ужe придумaть, кaк всe рaзрулить пo-тихoму...
Хoтeлoсь зaявить чтo пoтoм «пo-тихoму» ужe нe пoлучилoсь бы — нo сeйчaс я дaжe нe мoг скaзaть, oткудa вo мнe былa этa увeрeннoсть. Я прoстo знaл, чтo тoгдa у Ёрлoвoй нa рукaх oкaзaлся бы дeйствитeльнo вeсoмый кoзырь, кoтoрый мы сaми eй бы и дaли.
Нo сeйчaс — нужнo былo прoстo успoкoиться. Пoтoму чтo кoтeлoк пeрeкипeл и бeзaпeлляциoннo трeбoвaл врeмeни нa прoвeтривaниe. Oстaвляя вмeстo сeбя в гoлoвe тяжeлую взвeсь нeимoвeрнoй устaлoсти.
— Знaeшь, Мaргaритa, рaз уж тeбя тaк сильнo нaпрягaeт, чтo твoe прoшлoe мoжeт выплыть нaружу — тo, мoжeт, пoрa ужe рaсскaзaть всeм вoкруг дa и пoкoнчить с этим? — нe слишкoм сooбрaжaя брякнул я.
— Я... этo... — тут жe зaмямлилa Мaргo и, пoймaв мoй устaлый взгляд, вoвсe смoклa.
Кoнeчнo. Этo нe тaк прoстo. Сoбрaть всe звeнo чистo рaди тoгo чтoбы oбъявить чтo ты — прoфeссиoнaльнaя прoституткa с чeтырeхлeтним стaжeм! Дaжe eсли дoбaвить к этoму «бывшaя», тo всe рaвнo звучит вeсьмa хрeнoвo...
Я срaзу жe пoнял, скoлькo всeгo придeтся oбъяснять. Тут нe пoлучится oгрaничиться пaрoй слoв и кaкими-тo oбщими вырaжeниями — нeт, придeтся рaсскaзaть всю истoрию oт и дo. Дaжe я сaм и тo дaлeкo нe срaзу сумeл пoнять Мaргaриту. Смириться с ee тaрaкaнaми. A чтo уж гoвoрить прo oстaльных, у кoтoрых нe былo вoзмoжнoсти зaглянуть Синeзлaткe в гoлoву и личнo пeрeжить вeсь кoшмaр, в кoтoрый ee втянули?
Дa и нe тoлькo Мaргo придeтся всe oбъяснять — мнe тoжe прeдстoял бы сeaнс нeoжидaннoй испoвeди. Хoтя бы из бaнaльнoй сoлидaрнoсти.
Нo, чтo сaмoe худшee — нaрoду придeтся eщe и oбъяснить причину, пo кoтoрoй мы внeзaпнo рeшили вылoжить кaрты нa стoл. A этo... вoт этo кaк рaз былo oй кaк нe прoстo!
— Извини, — рaзoрвaл я пoдзaтянувшуюся пaузу, спoлзaя вниз пo стeнoчкe и усaживaясь нa мeтaлличeский пoл. — Нe пoдумaл.
Хoтeлoсь зaкрыть глaзa и пoсидeть. Усилeннo дeлaя вид, чтo ничeгo вoкруг нe сущeствуeт. Дaть мoзгaм нeмнoгo врeмeни пeрeкипeть и пeрeзaрядиться. Чтoбы снoвa пoявилaсь вoзмoжнoсть хoть кaк-тo сooбрaжaть.
— Ты кaк? — пoчувствoвaл я прикoснoвeниe к свoeй рукe.
Глaзa нeхoтя oткрылись, впивaясь в oблик сидeвшeй пeрeдo мнoю дeвушки. Oднa рукa oбнимaлa сoбствeнныe кoлeни, a изумрудный взгляд учaстливo впивaлся в мeня. Пытaясь чтo-тo мнe скaзaть или высмoтрeть... Нo я никaк нe мoг сooбрaзить — чтo имeннo.
— Чeстнo? — усмeхнулся я, пoсылaя всe к чeртям сoбaчьим и прoстo плывя пo тeчeнию. — Хрeнoвo, Мaргo. Будтo вeсь мир внeзaпнo eбнулся, oстaвив мeня у рaзбитoгo кoрытa...
— Прoсти, — пoтупилa глaзки Синeзлaткa.
— Ты тут кaк рaз ни при чeм, — мoтнул бaшкoй я. — Знaeшь, кoгдa-тo я гoтoв был дрaться зa звaниe кoмзвeнa... A пoтoм eгo oтдaли Ёрлoвoй.
— И всe чтo ты испытaл — дикoe oблeгчeниe, — усмeхнулaсь Мaргaритa, прoницaтeльнo угaдaв oстaтoк фрaзы.
— Имeннo, — кивнул я, oкoнчaтeльнo oткидывaясь нa стeну и устрaивaясь чуть пoудoбнee. — Нo сeйчaс... — я глубoкo вздoхнул. — Мaргo, я хoчу пoпрoбoвaть.
— Чтo? — пoднялa брoвь дeвушкa.
— Стaть кoмaндирoм, — спoкoйнo oтвeтил я, чувствуя, кaк внутри тут жe oткрылся кaкoй-тo клaпaн. Oкaтывaя мoи мoзги пoтoкoм хoлoднoй вoды. Мгнoвeннo вoзврaщaя привычную цeлeустрeмлeннoсть в сoзнaниe. Гoтoвнoсть идти к пoстaвлeннoй зaдaчe дaжe eсли снoвa придeтся три мeсяцa зaгoнять сeбя! — Мaргaритa, мы дoлжны вeрить нaшeму кoмaндиру... Чтo oн нe oтдaст кaкoгo-нибудь идиoтскoгo прикaзa! A пoслe сeгoдняшнeй выхoдки Ёрлoвoй...
— Eй бoльшe нeт вeры, — кивнулa Синeзлaткa. — Нo вeдь мoжнo нaйти и другoй выхoд, Вить!
— Кaкoй? — кривo усмeхнулся я. — Пoпрoсить o пeрeвoдe? Зaпихнут eщe к кoму-нибудь нaпoдoбиe Aлaeвoй или Юршeвa! Ну нaфиг... A eсли сeйчaс зaлoжить Диaну кoмaндoвaнию — всe звeнo, нaвeрнoe, прoстo рaсфoрмируют и рaскидaют кoгo кудa! Нeт, Мaргo... Я хoчу этoгo. Я вырву у Ёрлoвoй пoвoдья! Уж нe знaю кaк — нo я нe oтдaм нaших рeбят пoд кoмaндoвaниe oчeрeднoгo идиoтa!
Я зaмoлк. Нe знaя, чтo eщe мoжнo дoбaвить. Прeкрaснo пoнимaя, чтo рaзгoвaривaю с Мaргaритoй. Уж oнa-тo сумeeт пoнять всe нeдoмoлвки и нeдoскaзaннoсти!
— Знaчит, рeшился? — зaглянув мнe кудa-тo глубoкo в душу усмeхнулaсь Мaргaритa.
Я лишь кивнул. Знaю — путь будeт тoт eщe, нo другoгo я сeйчaс нe видeл. Тoлькo тaк я сумeю убeрeчь свoих друзeй oт прихoтeй идиoтoв, пo кaкoму-тo нeдoрaзумeнию пoлучивших пoгoны пoбoльшe!
— Тoгдa встaвaй. И пoшли! — рeшитeльнo пoднялaсь нa нoги Мaргaритa.
— Кудa? — я aж oпeшил oт стoль нeoжидaннoй прыти.
— Дa плeвaть! — пoжaлa плeчaми дeвушкa. — Нo сидя пoсрeди кoридoрa мы тoчнo ничeгo нe дoбьeмся!
И с этим я oпрeдeлeннo пoспoрить нe мoг.

 Глава 11: Три секунды
Я все еще пытался хоть немного разлепить глаза когда, открыв дверь в душ, наткнулся на женское тело.
Девушка возмущенно застонала пытаясь бросить взгляд через плечико, но мужская ладонь поспешно легла ей на затылок, волевым движением натягивая рот на фаллос.
— Простите... — смущенно промямлил я, аккуратно обходя устроившуюся почти что на самом пороге парочку.
Вроде бы — месяц живу в подобном дурдоме — пора бы уже привыкнуть. Но все никак не получалось. Но хотя бы глаза широко раскрылись от неожиданного прилива в кровь легкой дозы адреналина.
— Вить, привет! — окликнул меня женский голос.
Я поднял глаза, пробежавшись вдоль шкафчиков и тут же заметил машущую мне рукой Арлену.
— С добрым утром, Лен, — вымученно улыбнулся я, подходя к ней. — Тут свободно? — кивнул я на приоткрытый шкафчик по соседству.
— Да, вроде, — повела плечиком девушка. — Ты чего поднялся в такую рань?
— А хрен бы знал... — пробубнил я.
На часах было семь сорок. До официального подъема — еще двадцать минут. Но что-то подняло меня с койки. И убейте меня из рогатки — если б я знал, что именно!
Наверное, легкий мандраж перед завтрашней высадкой на Ковчег? Мы уже месяц прогоняли эту гребаную операцию на симуляторах. Заучив все возможные выверты наизусть. Но я слишком хорошо понимал сколько всего может внезапно пойти не по плану. И никакая подготовка не могла в полной мере передать ощущение настоящей жучиной массы, коричневым потоком несущейся прямо на тебя! Бегущий по крови поток адреналина, вынуждающий постоянно спешить и из-за этого совершать маленькие ошибки.
Я на полном автомате стащил с себя шорты с трусами и, повесив полотенце на крючок на дверце шкафчика, отправился в душ бок о бок с Арленой.
— Опять... — легонько застонала девушка, одними глазами указывая на творящееся в душевой.
Общая комната имела свои преимущества. Как минимум — чуть больше жизненного пространства на каждого, по сравнению с учебными казематами, в которых нам постоянно приходилось стукаться локтями.
Вытянутая в длину, отделанная коричневой плиткой нежно-кофейных тонов. В центре была установлена невысокая, едва ли по пояс, перегородка, деля помещение на две равных половины. Наверное, по задумке строителей — мужская и женская? Вот только кому тут было дело до чьих-то там задумок?
Едва ли в пяти шагах от входа пристроилась парочка.
Девчонка лет двадцати с коротким шариком небесно-голубых волос стояла в весьма вызывающей позе. Одна ножка на носочке — стояла на полу, а другая, практически на идеальном шпагате — закинута на плечо примостившемуся позади мужику. Бесстыдно демонстрируя любому вошедшему свой идеально выбритый лобок. Равно как и незанятую переднюю дырочку.
Мужчина же — по-военному остриженный. На голове остался лишь коротенький каштановый ежик миллиметров двух-трех. Как всегда — с легкой щетиной на морде. Да к тому же, по местным меркам — был редкостным старпером. Где-то лет под тридцать пять, наверное.
Девчонку все звали Бедою. За прошедший месяц я ее имени ни разу не слышал. В то время как официальный позывной ее партнера — Напасть. Хотя, как и у нашего безмерно любимого комвзвода Алаевой, использовался он исключительно в боевой обстановке. А за глаза Семёна все называли «Бедоёбом». В общем-то — по вполне понятным причинам.
И вот уж не думал что на свете может быть кто-то, кто может выбешивать больше нашего Питона! Но нет — эта парочка друг друга стоила, легко давая нашему завистнику как минимум пять очков форы.
Беда с Напастью будто задались целью достать на своем жизненном пути как можно больше народа. Не трогали, насколько я понимал, исключительно своих, из Джи-Сорок. Ну и старших по званию. Да и то по незнанию вполне могли случайно все же потыкать палкой и таки разбудить спящего медведя.
Как их терпел Юршев — я понятия не имел! Я б на его месте эту парочку постоянно держал на гауптвахте! Но, как ни странно, в последние пару недель я даже начал испытывать какое-то извращенное моральное удовольствие от словесных перепалок с этой парой за картежными столами.
В основном потому что все лучше умудрялся справляться с их нападками. Прекрасно понимая, что рано или поздно, если мне все же удастся пробиться на офицерскую должность — то придется столкнуться с подобными элементами в гораздо более тесном контакте, чем хотелось бы.
Мы с Арленой, замерев на миг от неожиданности, спешно просочились мимо бесстыдной пары в дальнюю часть душа. Заняв пару соседних леек и начав утренний моцион, всеми силами стараясь не обращать внимания на заливистые вскрики наслаждения Беды, тут и там перемежаемые громкими мольбами «засадить ей поглубже».
Но — сказать по правде, легче было сказать чем сделать. Я еще даже башку намочить не успел, а член уже изображал из себя указующий перст. И я прекрасно видел постоянно стреляющие мне пониже пояса глазки Лен. Равно как и ее покрасневшие щечки.
За последний месяц наши ночные похождения уже прочно вошли в привычный распорядок. Хотя лично я так ни разу и не поговорил об этом ни с одним из Галланов. Тактично помалкивая, прекрасно понимая по глазам, что им эта тема крайне неудобна.
А вот Марго все же как-то умудрилась подловить Арлену в подходящем настроении.
Судя по всему — командование при подборе пар следило за совместимостью сексуальных заскоков. Чтобы не произошло критической несостыковки. И если Настя была вуайеристкой — палец в рот не клади, только дай возможность поподглядывать за кем-нибудь, то Галланы оказались прямой противоположностью. Иными словами — полностью теряли голову, когда за ними кто-нибудь подсматривал. Хватало, если верить Марго, даже самого ощущения что кто-то может их заметить.
И до сих пор единственное, что удерживало Галланов в узде, не давая устраивать вот такие вот утренние шоу в душе — это собственные родственные связи. То есть — банальный стыд от того, что они спят друг с дружкой.
Арлена всеми силами старалась смотреть исключительно в стену перед собой. Но игнорировать возбужденные стоны Беды было совершенно невозможно. И я прекрасно видел как девчонка с каждой минутой разгоралась все больше и больше. Щечки из стыдливых, ярко-красных тонов, стали розовенькими — уже от охватившего ее возбуждения. Соски затвердели, топорщась маленькими башенками. А глазки, не в силах удержаться, постоянно скашивались на мой член. Несомненно вызывая в головке пошлые видения и фантазии.
Но Лен все же сдерживалась. Не позволяя себе раскрывать рта, чтобы пусть даже случайно не обронить какой-нибудь мелкий намек.
Вроде бы странно — регулярно, как минимум раза два в неделю, плотину Галланов прорывало. И они начинали забавляться в темноте ночной спальни. Из-за чего то я, то Марго быстро просыпались. Присоединяясь к неожиданному веселью.
Но несмотря на все — мы просто трахались друг перед другом. Даже девчонки и то старались не позволять себе лишнего друг с дружкой. Раз за разом играя в игру «покажи как надо!»
И я отлично чувствовал, что внутренние тормоза родственников потихоньку все же разбалтывались. Оставляя меня лишь гадать — а когда плотину окончательно прорвет?
«Лесбиянки, геи, бдсм, групповухи, сексвайфы и хренова куча всего, что на Земле водится исключительно на порносайтах — вот что творится в казармах пилотов!» — всплыли в голове некогда брошенные слова нашего инструктора.
И ведь когда я их только услышал — мне и в голову не пришло, что столь красочное описание было, мягко говоря, изрядным преуменьшением! Народ действительно шел на весьма странные шаги лишь бы подогреть синхронизацию своих машин еще хоть на полпроцентика.
Была тут одна девчонка на этаже — ходила исключительно голышом. Или, точнее, одевалась только чтобы выйти за пределы жилых модулей. А ее партнер зачастую шел позади — просто смотрел на свою бесстыдницу и упивался реакцией встречных.
Я помню что когда впервые столкнулся с этой девчонкой — так у меня просто язык отнялся! Особенно с учетом того, что она осуществляла свою собственную утреннюю пробежку, нарезая легкой трусцой по периметру этажа, дразня всех встречных бесстыдно прыгающими буферами. А девица, увидев мою красную физиономию, как ни в чем ни бывало тормознула и предложила в следующий раз побегать вместе! Окончательно добив мою психику.
Им так нравилось. Мех искрился от энергии, а они сами — пылали от чувств друг к дружке. И кто я такой, чтобы говорить хоть слово против? Начальство станции уж точно не возражало против того разврата, что творился в душевых. Более того — высшее командование, насколько мне объяснили, вообще старалось не заглядывать на этажи пилотов, старательно игнорируя все происходящее. Как и, если уж начистоту, весь остальной персонал «Пурпурного ока», ценящий свое душевное спокойствие.
В отличии от Арлены, я все же не мог похвастаться подобной душевной выдержкой. И то и дело бросал взгляды через плечо. Потихоньку подглядывая за тем, как Беду усиленно пердолили в дымоход. Сколько раз я хотел двинуть этой девице в рыло? За ядовитые колкости, влегкую слетающие с язычка. Так хоть гляну как ее ебут в очко! А потом еще и Марго покажу — авось это окончится чем-нибудь приятным и для меня лично!
Семен, похоже, не слишком-то заморачиваясь, выплеснул свою обойму девчонке прямо в зад. И, надо признать — как раз вовремя. Утренняя смена начала просыпаться. И душевая на глазах наполнялась народом.
И, не успело закончится одно шоу — как тут же началось другое. Кто-то опять не удержался и вот уже новенькая парочка начала заливисто постанывать, по-быстренькому, перед сменой, трахаясь под горячими струями.
— Все, я помылся! — поспешно смыл я с себя остатки геля и, стараясь не глядеть по сторонам, выскользнул из душа. Оставив Арлену чуть позади.
«Уф, надо сегодня обязательно прочистить мозги!» — тряхнул я головой.
***
Завтрашний день обещал быть тяжелым. Запланированная еще месяц назад операция. Так что не удивительно что нам выдали выходной накануне — немного отдохнуть и проветрить головы.
Но, сказать по правде, я совершенно отвык отдыхать. Даже в выходной выкраивая несколько часов для визита на спортивные маты или в зал аналитики. Просто по привычке.
И Маргарите в итоге вечно приходилось придумывать нам развлечения — иначе я бы, поди ж, совсем не вылезал из обычной рутины. Превратившись в ярого трудоголика и окончательно забурившись в бесконечные тренировки.
Вот и на сей раз — Синезлатка выдернула меня из зала аналитики, где сегодня подавали бесконечные, все усложняющиеся судоку.
— Кончай напрягать мозги. Пошли, составь мне компанию, — безапелляционно заявила она, беря меня за руку и ненавязчиво утаскивая по коридору. Не давая и слова сказать.
Да и, вовремя вспомнив о своей особенности чрезмерно увлекаться, я не особо-то и упирался. В который уж раз доверившись ведущей меня руке.
На сей раз — Маргарита притащила меня в развлекательный центр. Но забава у нее в голове оказалась весьма специфической.
Я даже и не подумал спрашивать — а куда мы вообще идем-то? Какая разница, когда рядом такая девушка? Тут хоть пешком по внешнему кольцу нарезай — один фиг удовольствие получишь!
Но когда Марго вдруг слегка изменила направление и притащила меня в торговый ряд — тут я все ж таки взбрыкнул. С детства терпеть не мог шопинг! Никогда не получал никакого удовольствия от обновок. Да и привычки запросто сорить деньгами тоже не наблюдалось — спасибо трудному детству, приучившему считать каждый рубль.
Маргарита лишь лукаво усмехнулась.
— Поверь, этот — тебе понравится, — плутовато подмигнула она, чуть ускоряя шаги.
С магазинами на станции было туговато. Да и смысл открывать десять конкурентов, если товар, по сути — один и тот же? Все что можно один фиг изготовляли на станции. Вылепляя на всяких 3D-принтерах и трусы, и посуду, и сложную электронику. Так что и надобности в куче бутиков не было.
Витрины одна за другой пролетели мимо, а Маргарита уверенным шагом скользнула в один из самых дальних в ряду. С фиолетово-алой вывеской.
Мне хватило одного взгляда вокруг чтобы понять, куда меня затащила Синезлатка.
Стены были занавешены драпировками темных тонов, создавая довольно уютную атмосферу. Несомненно — инициатива какого-нибудь звена, решившего немного поработать над дизайном магазина в свободное время. Насколько я знал — у командования даже был специально выделенный бюджет для подобного.
На стенде справа было аккуратно разложено с полсотни разномастных дилдаков. Начиная от небольших, едва ли с ладонь величиной, заканчивая монстрами длиною с руку! В конце помещения — торчали два женских манекена, обряженные в весьма вызывающее нижнее белье, от одного лишь взгляда на которое мое орудие тут же доложило о полной готовности! Чуть дальше, в углу — стенд с «особой» атрибутикой, вроде всяких наручников, кляпов и прочей подобной хренотени. И так далее.
Я скользил глазами по всему этому безобразию, а Марго уже вовсю снова между стеллажами. Не то что-то выискивая, не то просто приглядываясь.
— Вау, а это для чего? — вырвалось у меня, едва лишь я разглядел содержимое полок, привлекших особое внимание моей девочки.
— Это, Вить, для задницы! — хихикнула она, беря в руки одну из анальных пробок и прикладывая ее кончиком к губам. — Тут оно бы смотрелось не слишком уместно?
— Я бы так не сказал! — мгновенно выпалил я от пикантной картинки, красовавшейся прямо передо мною.
В глазах Марго тут же полыхнуло небольшое пламя. Ясно давая понять — комплимент был услышан, а намек — понят.
Девушка положила пробку на место, а сама подошла к одному из дисплеев в дальнем углу секс-шопа. Пластиковые перегородки отделяли терминалы друг от друга. А ширмочка позволяла при необходимости создать иллюзию уединения, создавая миниатюрную телефонную будку, не позволяющую посторонним заглянуть в монитор. Впрочем — в помещении кроме нас никого не было, так что можно было и не заморачиваться.
Я встал за плечом и лично пронаблюдал, как Марго клацнула нужный раздел. И быстро прокрутила всевозможные формы анальных пробок, выбрав более-менее подходящую. Еще одна кнопка — редактор.
Рядом с дисплеем тут же зажегся голографический проектор, показывающий конечный результат в натуральную величину. Маргарита быстро воспользовалась конструктором, чтобы чуть удлинить пробку, немножко расширив у основания. Перекрасила затычку из нежно-розовой в иссиня-черный. И, удовлетворенно кивнув, подтвердила покупку, на миг приложив свой кпк к считывателю.
«Ожидайте. Товар будет изготовлен и доставлен через 20 минут», — тут же зажглась надпись.
Я прекрасно знал — можно смело уходить. Даже если вернуться через пару дней — затычка будет тут, лежать где-то в ячейках для хранения, запрятанных в стенах. Но Маргарита еще явно не закончила.
Она быстренько нажала еще на несколько кнопок, выуживая из терминала тюбик анальной смазки.
— Подаренный Тиной почти закончился, — игривым тоном бросила Маргарита. Как бы невзначай молчаливо интересуясь: «И кто бы мог быть в этом виноват?»
Оставляя мне лишь попытаться сделать вид, что я не имею к этому никакого отношения.
Забавно. Маргарита в свое время терпеть не могла анал. Уж слишком ярко пылали в голове воспоминания о том, как она начала им заниматься. Но со мной — неприязнь быстро ушла, сменившись приятными эмоциями. Достаточно было лишь заглянуть в память посредством нейронного интерфейса и у меня не оставалось и малейшей возможности для сомнений.
Маргарита действительно любила когда я трахал ее в задний проход. Испытывая при этом дерзкое, лютое наслаждение. Радость от того, что ею кто-то обладал. Или, скорее — что Марго сама позволяла кому-то брать ее подобным образом. Наслаждение от того, что это — именно ее выбор, а не навязанный кем-то другим.
— Чем займемся, пока ждем? — выдернул меня из собственных пошлых мыслей девичий голосок.
Я бегло оглянулся вокруг, прекрасно понимая, что разглядывание всей этой атрибутики на двадцатиминутное занятие не потянет. А значит — нужно было где-нибудь погулять?
Маргарита, впрочем, мою заминку истолковала по своему. Лицо быстро расплылось в лукавой улыбке, а девушка, поманив меня за собой пальчиком, направилась в сторону примерочных кабинок.
Внутри был пяточек метра полтора на два, отделенный от остального магазина тяжелой занавеской от пола до самого потолка. Несколько крючков, вешалка и небольшая скамейка — вот, в общем-то, и все убранство. Напротив висело ростовое зеркало во всю стену, а рядышком, на стене — терминал.
Моя Синезлатка, даже не дожидаясь пока я задерну за собой занавесь, начала раздеваться. Спортивные шорты, топ, трусы, кеды — все было за считанные секунды брошено в угол, оставляя девушку в первозданной наготе.
Что и говорить — я отреагировал на все это единственно возможным образом! В голове на миг мелькнуло утреннее шоу, но, не выдержав сравнения с приятной действительностью, мгновенно разбилось вдребезги.
Я впился глазками в подтянутую попку, на несколько секунд забывшись в собственных фантазиях. Лишь каким-то фоном отмечая, до чего приятный глазу шарик получилось вылепить у Соколовой!
— Ну как, мне идет? — прервал мои фантазии вопрос Маргариты.
Я спешно моргнул, открывая взгляд от обнаженной фигурки и заглядывая в зеркало.
Отражение показывало Марго. Но — с некоторыми отличиями. Ножки обхватывали алые чулки. На шее красовался дерзко-красный ошейничек, а тело красиво облегал черный корсет. В то время как самое пикантное место обхватывали почти прозрачные трусики.
Синезлатка вертелась то в одну сторону, то в другую. Перехватывая волосы так и эдак. Руками укладывая их то в одну прическу, то в другую.
— Эмм... — протянул я. Сказать по правде — я был готов наброситься на Маргариту и так, безо всяких костюмов. Но все же тряхнул головой, пытаясь критично оглядеть наряд на предмет недостатков. — Нет, не особо, — наконец-то заявил я. — Корсет уж слишком сильно подчеркивает... — я неопределенно провел рукой по груди, избегая говорить это вслух.
Единственным комплексом Марго, о котором я знал — была ее грудь. Что называется — больное место. Как я дергался всякий раз, когда кто-нибудь обращал внимание на цвет волос — так и Марго вздрагивала, стоило лишь кому-то попытаться зацепить ее не особо внушительные буфера.
Девушка, впрочем, поняла без слов. Снова повернулась к терминалу и начала бегло листать каталог, пытаясь подобрать что-нибудь по вкусу. И, найдя нечто подходящее — ткнула на изображение.
Зеркало на миг померкло и спустя секунду уже демонстрировало Марго в новом наряде.
Волосы эффектно поддерживал черный ободок с коротенькими алыми рожками. Шею обхватывал темно-фиолетовый ошейник с выложенными блестками буквами «little devil». На ногах красовались высокие, вычищенные до блеска сапожки на высокой, пальца в три, платформе. Грудки торчали вперед в эффектном лифе с полупрозрачными чашечками. В то время как с резинки тоненьких стрингов, не способных толком прикрыть промежность, тут и там свисали тоненькие полоски ткани.
— А если так? — лукаво поинтересовалась Маргарита, вертясь перед зеркалом.
Собственно говоря — вот так, в общем-то, и выглядел любой магазин на станции. Мелкие побрякушки продавали на терминалах, а наряды — вот в таких вот примерочных. И, сказать по правде, весь торговый ряд можно было легко заменить на два десятка примерочных кабинок, да терминалов напротив.
Но — людям иногда все же хотелось побродить среди прилавков. Примериться к пачке аксессуаров или повертеться перед зеркалом в новеньком наряде. А именно для этого и существовал развлекательный центр. Ради возможности немного побыть в своей тарелке.
Наверное — это было чуть ли не единственное место на станции, где потолок не давил на голову. Где привычным утилитаризмом все же чуточку пренебрегли в пользу жизненного простора и приятного глазу декора.
Я критично оглядел новый наряд Маргариты. И сказать что я ее не хотел — было бы чудовищной ложью! Я весь пылал от того, насколько сексуально она выглядела. До чего прелестно обхватывал шейку вызывающий ошейник! До чего превосходно вульгарность переплеталась с соблазнительностью!
— Зажигательно! — наконец-то подыскал подходящее слово я. — Особенно ободок!
— Нравится? — чуть удивленно приподняла бровь Синезлатка, тут же наклоняя голову вперед и любуясь изогнутыми рожками.
— Угу, — кивнул я. — Почему ты такие не носишь?
— Не знаю, — повела плечиком девушка, поворачиваясь к зеркалу боком и пытаясь рассмотреть вид сзади. — Резинкой удобнее, наверное?
И тут я ничего не мог возразить. Подавляющее большинство девчонок на станции для занятий спортом попросту перехватывали волосы разномастными резинками. Массово затягивая свои гривы в хвосты.
Но — Маргарите действительно шел обруч. Делал ее чуточку более... открытой, что ли? Дружественно-настроенной, так сказать. Но при этом не убирал копну из виду, сохраняя женственность на месте.
— Хмм... а если так? — девушка быстренько ткнула на еще один наряд, вынуждая компьютер снова чуточку попотеть, создавая иллюзию.
На сей гамма резко сменилась на ослепительно-белый. Эффектный лиф, поверх которого была накинута полупрозрачная воздушная ткань, держащаяся на ажурном тканевом чокере, прикрывающая тело до середины бедра. В комплект так же входил небесно-голубой ободок с пластиковым муляжом какого цветка, туфельки на высоченной шпильке и просвечивающие перчатки от запястья до самого локтя.
— Ангелок! — пересохшим от красочного облика горлом выдохнул я. Почти что сразу же находя глаза Маргариты и будучи уже не в силах оторваться от них.
Девушка расплылась в довольной улыбке. И — легонько отступила назад. Всего на полшажка, но этого вполне хватило, чтобы коснуться меня обнаженным бедром.
Я не стал сопротивляться позыву. Положил свои руки на горячие бедра, вцепившись в них напористой лаской. А губы в мгновение ока нашли подставленную шейку, впечатывая Маргарите глубокий поцелуй.
— Ммм... — довольно замурлыкала Синезлатка. Глаза ее по-прежнему наблюдали за картинкой в зеркале. Где матерящийся от подобного надругательства компьютер красочно показывал происходящее, добавляя Маргарите эффектный наряд.
Я был настолько увлечен ощущением женского тела что даже не сразу уловил ответное касание. Рука Маргариты легонько скользнула по боку, почти сразу же находя край моих шортов. И, не тратя времени на лишнюю прелюдию, проникла внутрь.
— Эй, а нас не... — начал было я, но Синезлатка положила руку мне на затылок, тут же прижимая обратно к своей шее.
— Забей и займись уже мной! — возбужденно выпалила Марго, извиваясь в моих объятиях.
И я, усилием воли выкинув из головы мысли о том что может твориться по другую сторону занавеси, накинулся на свою красотку. Руки быстро скользнули по обнаженному телу, нащупав возбужденные точки на груди.
Сжать, покрутить, отпустить. Уши ласкает томный, но тихий стон. Опустить руки чуть вниз — нежно скользнуть по нижнему краешку грудок, легонько сдавить. Марго испускает стон погромче, а ее бедра против воли подаются назад, пытаясь потереться о мой крепкий стояк.
Ладошка Маргариты легонько скользит по стволу. Снова и снова ломая ритм. Девушка на миг отрывает свою ручку и смачно плюет на ладонь, тут же возвращая ее на мое орудие. Хватка становится существенно приятнее, вынуждая меня то и дело прикрывать глаза от удовольствия.
Пальчики постоянно сжимаются, обвивая мой ствол. Сжимая его, надавливая. Скользя от самого основания и до кончика, возвращая мне приятные ощущения. Позволяя круговороту раскручиваться, сметая внутренние тормоза.
Моя рука, не выдержав пытки, скользнула вниз, но остановилась на полпути. В голове проносится похабная картинка и я выкраиваю несколько мгновений, чтобы взглянуть в зеркало.
Моя прелестница стояла на носочках, пытаясь сымитировать каблучки, показанные в отражении. Одна ножка чуточку подогнута, а глазки прикрыты от охватившего тело удовольствия. Золотые волосы прямой копной спадают вниз, легонько прикрывая грудки.
Я возвращаю ладонь наверх. Но — решительно миную грудь, проводя кончиками пальцев по коже. Заставляя Маргариту трепетать от пикантного возбуждения. Пальцы доходят до шейки и на миг ладонь смыкается на ней. Легонько сдавливая. На пару мгновений перекрывая доступ воздуха.
Тело Синезлатки тут же выгибается дугой, поднимаясь вверх настолько, насколько это вообще удается! А плечики прижимаются ко мне в попытке сохранить устойчивость. Глазки распахиваются одновременно с ротиком, впиваясь куда-то в потолок. А из горла вырывается утробный, полный звериного желания стон.
Выдерживаю небольшую паузу поднимаю ладонь еще дальше. Решительно засовывая два пальца в рот моей девушки. Губки тут же смыкаются, а язычок начинает порхать по коже, вылизывая ее. Обильно смачивая слюной в процессе.
Ручка Марго же живет собственной жизнью. Замерев на миг, пока я сжимал горло, и стремительно переходя в решительное наступление. Существенно сильнее сжимая мой ствол и начав медленно проходить по нему от и до, имитируя глубокое, но безумно чувственное проникновение в крайне узенькую щелочку. Заставляя уже меня потерять на миг голову и издать легкий стон.
Понимая, что долго я такой ритм не выдержу — уж слишком он оказался будоражащим, понукая меня сорваться с места в карьер и, забив на все, попросту засадить поглубже — прекращаю испытывать глубину рта Синезлатки и спешно втыкаю те же самые пальцы в ее пещерку.
В момент понимая — тут их уже давно ждали! На вторгшиеся пальцы пролился маленький водопад женских соков, вмиг перемазавший кожу до самой ладони! Заставляя меня запоздало понять, что можно было и не заморачиваться с импровизированной смазкой.
Череда коротких движений. Ножки девушки расходятся чуть в стороны. Свободная рука уперлась в стену ради лишней поддержки.
Помещение наполняют томные постанывания. Наверное — расходящиеся далеко за пределы тканевой ширмочки, но мне плевать! Пожираю Синезлатку глазами. Видя призывно распахнутую ткань сексуальной ночнушки и краем сознания понимая, зачем люди вообще покупают такое!
Девушка на миг приоткрывает глаза и через отражение смотрит на меня. Безумно похотливым взглядом. Одними лишь глазами весьма красноречиво умоляя меня трахнуть ее! Выебать прямо здесь и сейчас!
И — даже не сопротивляюсь. В голове фоном проносятся мысли о том, что мы, вообще-то, не дома. Что могут услышать, а то и вовсе застукать, случайно ввалившись внутрь. Но мозг быстро находит десяток причин наплевать на все это.
Решительно прижимаю Маргариту к стене и разворачиваю лицом к себе. Лишь вскользь обращая внимание на полное отсутствие каких бы то ни было попыток сопротивляться. Ни взгляд, ни тело — ничто не выражало протеста. Лишь желание. Лишь готовность отдаться. Целиком и полностью — как того пожелаю.
Мгновенно понимаю, что сегодня у руля — именно я. На сей раз Марго хочет покориться. А значит — можно и не ожидать каких-то идей или внезапного перехвата инициативы. Нет. Зеленые глазки ясно давали понять простейшую истину: «Я — твоя!»
Перехватываю ножку за колено и притягиваю наверх. Открывая удобный доступ к промежности. Следом — по очереди хватаю руки. Закидывая одну над головой, а вторую кладя на поднятую ножку.
И — скинув футболку, незамедлительно ныряю вниз. Язык не останавливается ни на секунду, змеиным броском впиваясь в сочное нутро. Пряный сок сразу же хлынул наружу, за считанные мгновения вымазывая мои щеки.
Но — продолжаю. Вслушиваясь в хлещущие из горла дикие стоны. Ощущая мощную дрожь возбуждения в теле Марго. Каждым вдохом получая ударную дозу естественного афродизиака!
Мой язык вовсю орудует глубоко внутри женской пещерки. Заставляя Марго постоянно метаться головой из стороны в сторону в попытке выплеснуть собственные эмоции. Но сегодня — даже и не пытаюсь действовать понежнее. Напротив — иду напролом, решительным напором вбрасывая женское тело в пучину ослепительного оргазма!
Всего пара минут — и вот спинка Маргариты выгибается дугой, пропуская через себя ударный заряд, раскалывающий мироздание на отдельные кусочки. Помещение магазина наполняет идущий по нарастающей вопль наслаждения. Резко обрываясь на самом верху, соскальзывая в каскад мелких, еле слышных взвизгов.
— Еще, еще! — снова и снова лепечет Марго, явно потеряв голову.
Но — искренне наслаждаюсь тем, что сегодня водитель я. Отрываюсь от своей конфетки и, встав в полный рост, впиваюсь в губы.
Маргарита не приостановилась даже и на миг. Мгновенно засовывая свой язык глубоко в мой рот. Снуя по зубам и облизывая губы, пытаясь собрать собственный сок и ухватить свою долю.
Кое-как нахожу в себе силы оторваться. Член, торчащий из приспущенных шортов, стоит как металлическая балка, заставляя меня пойти в атаку.
Девушка даже и не шелохнулась. Не двинула ни рукой, ни ногой. Плотоядно пожирая глазами каждый кусочек моего постепенно оголяющегося тела. Неспешно раздеваюсь. Повинуясь какому-то инстинкту кидая свои вещи поверх женских. Не удосуживаясь повесить их на крючки.
Сцепляюсь взглядом с моей Синезлаткой. Выжидаю пару секунд, на миг ухая в полные безумной похоти зеленые глазки. Лишь затем кручу пальцем в воздухе.
Девушка моментально разворачивается ко мне спиной. Глазки же скашиваются в сторону, впиваясь в зеркало. Усмехаюсь и указываю на него пальцем. Марго на миг замерла, пытаясь разгадать смысл, но быстро смекнула и метнулась чуть в сторону, вплотную походя к зеркалу.
— Руки на стену! — хрипло произношу я.
Голова соображает с трудом. Или вернее — варит на отлично, но лишь в одном-единственном направлении. Легко читая по телу моей партнерши ее эмоции. Вмиг подмечая мелкие детали, позволяющие прикинуть конкретную степень возбуждения.
И результат лишь один — ненасытность! Заставляющая перестать соображать и заботиться о последствиях! Полностью растворяясь лишь в «здесь и сейчас».
Легонько усмехаюсь и отвешиваю звонкую оплеуху по откляченной назад попке. Тело даже и не дернулось — лишь глазки на миг прикрылись, а изо рта вырвался тихий стон.
Никуда не спешу, хоть тело и умоляет ринуться с места в карьер. Но — все же успеваю дернуть за стоп-кран и потратить секунду на размышления о том, как доставить девушке чуточку побольше удовольствия.
Сразу понимаю что весь этот визит в секс-шоп, выбор пробки — весьма тонкий намек. Не понять который весьма сложно.
Обхожу застывшую фигурку и на миг зарываюсь в лежащие в углу вещи. Не мудрствуя попросту раскидывая в стороны пока не нахожу нужное. Выуживаю из кармана белых шортиков Маргариты только что купленный тюбик смазки.
Выдавливаю чуть-чуть на пальцы и быстро размазываю по своему стволу. Напоследок скользнув по женскому сфинктеру, вдавливая остатки в коричневое колечко. Уши тут же ласкает тихий, мурчащий стон.
Приставляю свой ствол к попке Маргариты, но не вхожу. Вместо этого — свободной рукой перехватываю копну, наматывая на ладонь. Оттягиваю чуть назад, вынуждая девицу задрать голову, впиваясь в мои глаза через отражение.
— Назад! — хрипло выдыхаю я.
И попка девушки, повинуясь команде, сразу же подается на меня. Колечко ануса легонько насаживается на мой стояк, крепко обхватывая скользнувшую внутрь головку.
— Замри! — тут же командую я.
Женские зубки мгновенно закусывают губу. Легко читаю лютое желание наплевать на все и просто одним махом сдать назад, до упора насаживаясь на мою дубину! Но — желание продолжать игру оказывается сильнее, вынуждая девушку послушно исполнить приказ.
— Смотри на себя! — заявляю я, а сам опускаю глаза. Лишь самым краешком продолжая приглядывать за происходящим наверху.
Начинаю аккуратно двигать бедрами. Снова и снова вынимая член и вставляя девушке в зад одну лишь головку. А чуть приноровившись — и вовсе лишь скольжу едва ли на полсантиметра туда-сюда, постоянно удерживая попку Марго в максимально раскрытом состоянии. Выкраивая пару минут просто чтобы в полной мере насладиться тугим колечком вокруг моей наиболее чувствительной точки.
Вслушиваясь в еле слышные стоны моей Синезлатки. Снова поднимаю взгляд к ее лицу. Вижу как зеленые глазки на миг метнулись ко мне, но тут же вернулись к своему отражению. Чутко вглядываясь в каждую черточку, читая собственные эмоции через зеркало. Видя как рот сам по себе распахивается от переполнявших чувств.
Легонько улыбаюсь. Упиваясь возможностью немного подоминировать! Знаю — нужно лишь попросить, но всегда приятнее поймать девушку в подобном настроении! Лишь тогда Маргарита отдавалась целиком и полностью. А если самому намекнуть — то постоянно норовила в какой-то момент отобрать поводья.
И вдруг — занавеска резко пошла в сторону.
— Занято! — почти что выкрикнула Марго, но получилось до того страстно, что показавшаяся в проеме фигура лишь ошарашено замерла.
Кое-как открываю глаза от моей девушки и через отражение пытаюсь высмотреть, почему визитер еще не смотался. И — сразу же вижу лысую башку.
— Макс, сгинь! — чуть смущенно вырывается у меня.
— Я... эм... — легонько покраснел культурист. — Простите! Не знал что вы тут настолько заняты!
— Макс, ну правда, сдристни куда-нибудь! — умоляюще протянула Маргарита, дополняя мольбу пикантным стоном.
— Эмм... Ага! — наконец-то совладал с собой мужик и спешно удалился, тщательно задернув за собой шторку.
Казалось бы — момент ушел. Неожиданный визит изрядно сбил настрой. Но лишь один брошенный взгляд в глаза Маргариты мгновенно дал понять — не стоит.
— Мм... — немного неуверенно протянул я.
— Даже не думай! — заливисто простонала Маргарита. — Выеби мою задницу! Сейчас же!
А в подкрепление свой просьбы — пару раз двинула тазом из стороны в сторону, напоминая о том, где именно находится мой член.
Я, ощущая полетевшие из глаз искры, мигом устремился внутрь темной норки. Всего несколько протяжных движений и перед мысленным взором всплывает утренняя картинка, подсмотренная в душе.
Прекрасно понимаю, что Маргарита вряд ли сумеет повторить так же — все ж она канонир, а не атлет. Но желание попробовать не отпускает.
Подхватываю женскую ножку и начинаю поднимать наверх. Медленно, как стрелки часов, описывая полукруг. Марго изумленно поднимает бровь, но быстро устраивается чуть поудобнее, упираясь одной рукой о стену для лучшей устойчивости.
И вот — женская ножка уже уютно устроилась на моем плече. А Маргарита, чуть вывернув шейку, смотрит прямо на меня. Безумно похотливым и страстным взглядом.
И — с размаху тону в нем. Одновременно с тем подавая бедрами вперед, вонзаясь в гостеприимную норку по самые яйца! Синезлатка на миг прикрывает глаза, а из распахнутого ротика вырывается судорожный стон.
Не жду. Резкое отступление и новый бросок вперед. Резко вонзая свое орудие до упора. Тела с легким хлопком ударяются друг об друга. Снова и снова наполняя тесное пространство похотливым звуком.
Всего пара минут — и вот уже снова полностью расслабляюсь. Марго, прикрыв глазки, блаженно плавает на накатывающих на нее волнах, то и дело тряся головой и с изрядным трудом удерживаясь от того, чтобы не заорать в голос от наслаждения.
Я же только и думаю как бы продержаться достаточно долго чтобы успеть довести девушку до очередной вспышки. Задница тугая — и ощущения гораздо более интенсивные по сравнению с передком.
Кое-как удается наступить себе на горло, усилием воли задавливая собственный оргазм ровно столько, чтобы по звериному рыку Маргариты понять — все, уже можно!
Глаза девушки мгновенно распахиваются, едва лишь я отпустил стоп-кран. Глазом моргнуть не успеваю, а женское тельце, до сих пор дрожащее от собственной вспышки, ухается вниз.
Марго смахивает в сторону прилипшие ко лбу волосы и на миг заглядывает в мои глаза.
Легко читаю ее желание. И начинаю кончать, изливая свою влагу на ее лицо. Вслушиваясь в блаженные стоны Маргариты, легонько насилующей собственный клитор пальчиками. С благодатной улыбкой ощущая падающие на губы и щечки тягучие струи. Вытягивая губки бантиком, будто напрашиваясь на поцелуй.
Наконец-то приваливаюсь к стеночке. Грудь тяжело вздымается, но внутри — теплый подъем. Будто саданул чаю с вином придя с лютого мороза! Благодать в чистом виде!
Маргарита наконец-то приоткрывает глаза. И осторожно поднимается на ноги, легонько покачиваясь из стороны в сторону, раскидывая ручки, пытаясь нащупать собственное равновесие.
— В следующий раз — даже и не думай останавливаться! — лукавым, нежно-страстным тоном кидает она, пальчиком собирая белые капли с лица и одну за другой отправляя их в рот.
— Попробую запомнить, — с легкой улыбкой отвечаю я. Глаза бесцельно скользят по обнаженной фигурке. Снова понимая одну простую истину: «Моя!» Целиком и полностью...
Наружу показываемся лишь через несколько минут, когда Марго полностью привела себя в порядок. О произошедшем разврате напоминали лишь раскрасневшиеся щечки. И отчетливый аромат похабных духов. Да, пожалуй, уж очень многозначительные взгляды, которые мы кидали друг на друга.
Но, к нашему удивлению, первое за что уцепился глаз — мускулистая туша Куленко. Мужик торчал у стендов с бдсм-атрибутикой и лениво скользил по ней глазами.
— Присмотрел чего? — прозаично поинтересовалась Маргарита, будто это не ее совсем недавно застукали за сеансом анального секса в общественном месте.
— М? — легонько вздрогнув от неожиданности, вывернул голову Макс. — А, не. Ну вы и даете зажигать! Я вас тут уже заждался!
— Нас? — удивленно поднял бровь я.
— Ты что, тут все время торчал!? — уцепилась за другую часть предложения Маргарита.
— Что? Нет! — немного смущенно отвел глаза Куленко. — Я за вами шел, а вы вдруг сюда зарулили... Я вас задолбался ждать снаружи и... заглянул. Честно — я думал вы там наряды меряете!
— Ну да, чего ты там не видел-то? — засмеялась Синезлатка. — Ладно, кончай дрожать, Макс. Никаких обид.
— Можно считать что в расчете, — поддакнул я. — Так ты нас за чем-то искал, что ли?
— Угу, — облегченно кивнул Куленко. Сбрасывая неловкость от произошедшего в сторону. — Тут такое дело...
Культурист вдруг ни с того ни с сего замялся. Глазки легонько забегали по округе, а слова никак не шли из горла. Заставив меня слегка удивленно приподнять бровь. Последний раз я, кажется, видел его в подобном состоянии после первого прогона с напарниками. Когда Стесняшка шибанула Макса по балде так, что он под мех забился.
— Давай уже выкладывай! — легонько подтолкнула Марго верзилу.
— В общем — у Ксеньки день рождения, — наконец-то выпалил Куленко.
— Хм? День рождения? — удивился я.
Сказать по правде, я уже вообще забыл про такую вещь как календарь. Сложно было следить за временем, когда даже день от ночи не отличался. «Пурпурное око» никогда не спало. Одна смена заваливалась на койки — вставала другая. Ни тебе весны, ни лета.
Да и планета под нами тоже в этом отношении разнообразием не отличалась. Времена года хоть немного разнились исключительно количеством пылевых и электромагнитных бурь. А с учетом что командование вело операции по всему шарику — для нас, пилотов, и вовсе существовала лишь сводка брифинга перед операцией.
Не говоря уже о трех годах анабиоза по дороге на Ковчег. Как тут посчитать сколько мне лет, если я отчалил из дома в апреле, а сюда прибыл в, кажется, июне? Тут нужно было свой собственный календарь составлять просто в попытке посчитать, сколько мне на самом-то деле!
— Да, — усмехнулся Макс. — День рождения. Вообще-то, он был на прошлой неделе, но завтра эта операция... хочется как-то отметить. Устроить праздник для Ксеньки... Ну или типа того, — снова смущенно отвел взгляд культурист.
— Это дело! — поспешно заявил я. — Как по мне — нам тут нужно за любой повод хвататься!
— Вот-вот! — от моих слов у Куленко моментально разгорелись глаза, будто я изрек какую-то вселенскую истину! — Короче... я тут организую для Ксении небольшой праздник... И вы последние, кого я еще не поймал...
Я в очередной раз заметил признаки смущения на лице у верзилы. И лишь сейчас сумел наконец-то свести разрозненные факты воедино.
Раз Макс минут двадцать прождал нас с Маргаритой у магазина — значит действительно хотел поговорить. И если уж не звякнул по личному кпк — то разговор явно был не телефонный. К тому же — праздник для Ксении? Да плюс смущение Куленко? Я, если честно, ни разу его таким не видел...
Марго, как всегда, успела выстроить всю цепочку чуточку быстрее меня.
— Макс, а что за праздник ты запланировал? — с отчетливыми нотками осторожности поинтересовалась Синезлатка, невзначай ухватывая меня за локоть.
— Ну... короче... — снова отвел взгляд Куленко. — Типа..."все на Ксению»?
У меня в голове что-то отчетливо щелкнуло. А следом — зажглась яркая лампочка.
— Ты что, нас на оргию зовешь? — не сдержавшись выпалил я, называя все своими именами.
— Что!? Нет! — возмутился Макс, но тут же поник. — Хотя... На деле... Ну... Вроде того? Но только с Ксенией!
— А она не взбесится от такого? — с трудом скрывая легкий стеб в голосе полюбопытствовала Маргарита.
— Пф! Нет, — усмехнулся культурист. — Уж поверьте — Ксеньке это только в кайф будет. Понимаете — ей одного мало. А вот два-три — уже лучше.
— Эмм... — чувствуя как вспыхнули щеки глянул я на Маргариту. Даже и не зная, что на такое можно ответить. Вот уж чего я точно не ожидал, просыпаясь этим утром!
— Макс, ты не против если мы немного подумаем? — мгновенно нашла идеальный вариант ответа моя партнерша.
— Да, конечно, — наконец-то искренне улыбнулся Куленко. Поспешно заползая в привычную зону комфорта. — Мы собираемся в шесть, у нас в модуле. Надумаете — приходите. А нет — просто погуляйте пару часиков, окей?
— Окей, — усмехнулся я. И, выждав достаточно времени чтобы спина Макса скрылась за поворотом, перевел глаза на Маргариту. — Что скажешь?
— Без понятия, — наконец-то показывая свое окончательное изумление помотала головой она. — Думала у тебя спросить!
Я на миг задумался. Перед глазами промелькнули кадры из некогда просмотренной порнухи, но какого-то зверского отчуждения не было. Скорее — любопытство? Интерес глянуть — а как это будет? Но в голове сразу же возникло видение как я подхожу к Ксении и засаживаю ей по самое не балуйся...
— Если честно — то мне одной тебя за глаза хватает, — признался я.
— Правильный ответ! — прильнула ко мне Маргарита, влепляя тягучий поцелуй. — Но мне интересно!
— Аналогично, — пытаясь перевести дух кивнул я. — Но только если ты не против!
— Ну, до шести времени еще дофига, — девчонка выудила кпк. — Так что найдется минутка подумать. Но в целом — я не против. Посмотрим как пойдет. В крайнем случае — заглянем хоть посмотреть! — лукаво подмигнула мне Синезлатка.
***
И мы честно подумали. А потом еще. И еще. Даже в соты смотались, чтобы с помощью нейронного интерфейса подумать еще разок и убедиться, что ни у кого из нас действительно нет никаких возражений.
Но, как и сказала Маргарита — нам было любопытно.
Подобный опыт у Синезлатки был. Но, к несчастью — не особо-то добровольный. Да и сложно наслаждаться процессом, когда отчетливо понимаешь, что тебя к этому насильно принуждают! Но — опыт у нее был личный. А вот чтоб со стороны — ни разу не доводилось поглядеть.
Так что в шесть мы честно пришли к нашему жилому модулю. И, едва лишь зайдя внутрь, сразу же увидели остальных.
За столом со скучающими лицами сидели Питон с Вероникой. Украдкой, как мне показалось, лаская друг друга ногами. А у входа в нашу спальню у стеночки бок о бок стояли Галланы. Не хватало лишь Ёрловой с Валеркой, но, в общем-то, я не особо удивлюсь, узнав что их и вовсе не приглашали.
И что и говорить — висящая тишина изрядно настораживала. Нет, оно в общем-то понятно — Галланы с парой Злыдко не особо ладили. Скорее — выучились уживаться, старательно не засовывая нос в дела друг друга. Но все же в полном молчании, висящем внутри зальчика было нечто не то церемониальное, не то просто гнетущее.
На миг захотелось развернуться и выйти. Сделать вид, что ошибся дверью. Но в голове тут же всплыла фраза Макса, сыгравшая, наверное, самым эффективным доводом «за».
«Это ради Ксении», — мысленно напомнил себе я.
Не ради Макса. Не ради меня или Питона, или укрепления отношений внутри нашей группы. Нет. Только ради Стесняшки.
И мы с Синезлаткой, бегло переглянувшись на пороге в поиске моральной поддержки, вошли внутрь. Занимая место у стеночки в пяти шагах от входа. Не решаясь нарушать тишину. Лишь чувствуя на себе чужие взгляды.
Питон — посмотрел с легким нахальством. В глазах отчетливо читался вызов. «Че, слабо?» — безмолвно спрашивал он. Вероника — напротив, с изрядной неуверенностью. Ища поддержки. Мгновенно давая мне понять — если хоть кто-нибудь сейчас выйдет — Ренко моментально уцепится за повод слинять.
Федор с Арленой же наблюдали за всем с явным любопытством. Но, вместе с тем — было что-то странное в их полной неподвижности. Неестественное. Казалось, что Галланам было крайне интересно увидеть все своими глазами, но перспектива лично участвовать заставляла у них волосы вставать дыбом, тихонько шизея от собственной смелости. Ну или безрассудности — тут уж зависит от точки зрения.
Наверное, если б нам пришлось ждать минут десять — мы бы все успели охренеть от наглости запланированного и смыться. А так — времени просто не хватило.
Входная дверь разошлась в стороны ровно в шесть. Впуская внутрь Макса с Ксенией.
На девчонке надето беленькое платьице в голубой горошек. Плечики закрыты, как и зона декольте почти ничего для глаза не оставляла. На ножках — туфельки в тон. Соломенные волосы, чтобы не падали на глаза, перехвачены голубой ленточкой, украшенной роскошным бантиком на виске.
Создавая в итоге образ какой-то детской куколки. Но уж никак не обитательницы этого не то дурдома, не то борделя!
Лишь одно «но» царапало взгляд. На лице красовалась повязка, плотно закрывающая глаза. Девушка двигалась исключительно на волевой хватке Макса, держащей ее за загривок. Ручки то и дело порывались взлететь, слепо шаря впереди в попытке не налететь на что-нибудь.
— Ты уверен что мы тут одни? — тихонько, почти что неслышно произнесла Ксения.
— Более чем, — откликнулся Куленко, обводя присутствующих взглядом.
Я тут же заметил легкую вспышку стыдливого страха. Будто культурист и сам не ожидал, что мы все до единого заглянем на огонек! Но Макс быстро совладал с собой. Должно быть мысленно напомнив себе, что все это — для своей партнерши.
Куленко приложил палец к губам, призывая всех к молчанию. И повел незрячую Стесняшку к столу.
— У меня для тебя сюрприз, — заявил он, останавливая девушку. Тщательно выверяя ее позицию в десяти сантиметрах от столешницы.
— Какой? — звонким, веселым тоном любопытно поинтересовалась Ксения.
Я на миг вздрогнул. Столько уверенности и безбашенности в интонациях! И это наша Стесняшка!? Неужели она на деле вот такая? И это только мы редко вообще слышим ее голосок?
— Скоро узнаешь, — с легким обещанием произнес Макс. — А пока постой тут и немного потерпи.
— Ладно! — чуточку надула губки Ксюша, но на лице блуждала легкая, немножко таинственная улыбка. Будто не только у ее любовника был запрятан сюрприз в рукаве.
Куленко на всякий случай проверил надежность прикрывавшей глаза повязки и, достав свой кпк из заднего кармана широких штанов, включил легкую музыку. Я с легкой улыбкой оценил выбор. Мягкий ритм, приятное звучание и будоражащая, навевающая шальные мысли, мелодия. Моя ладонь сама по себе начала отбивать ритм. Единственное что — Макс изрядно вывернул громкость, из-за чего расслышать хоть что-нибудь, что не проорали тебе в ухо — стало крайне проблематично.
С другой стороны — музыка надежно скрыла любые неосторожные звуки, которые мы могли случайно издать. Окончательно пряча нас всех от Ксении. Да и нам позволяя немного расслабиться от этого осознания.
Макс ненадолго скрылся в спальне, оставив Стесняшку пританцовывать на месте от нетерпения. Я без труда видел, как ее ладошки раза два метнулись кверху, желая на миг приподнять повязку, но все же опустились вниз, так и не достигнув цели.
Наш верзила вернулся едва ли через минуту. Тихонько раскладывая на краю стола, рядом со своим кпк, нехитрый ассортимент. Тюбик с анальной смазкой, пачка «тонизирующих» таблеток для поднятия настроения. Насколько я знал — легкий аналог виагры. Безо всяких побочных эффектов, но, с другой стороны — и толку от него было меньше. И, вишенкой на торте — довольно-таки немалых размеров страпон. На случай если кто-то из девчонок захочет поучаствовать поактивнее.
Я скосил глаза на Синезлатку и увидел, как ее брови на секунду удивленно взметнулись вверх, прежде чем на лице появилась дьявольская улыбка, а в глазах зажегся плутовской огонек. И вмиг понял — все, приплыли. Теперь-то Марго уж точно не отступится — слишком сильно разгорелась желанием попробовать нечто новое!
Макс тем временем вернулся к своей девушке. Легонько приобнял сзади. Я прямо-таки чувствовал его колебания! Охватившую верзилу неуверенность. И прекрасно понимал культуриста — решение разделить свою девчонку с нами явно шло несколько вразрез с его характером.
Куленко меньше всего повезло из нашего звена. Попалась девчонка, ради которой мужику пришлось изменить собственные пристрастия. Или, быть может — извлечь на поверхность нечто уж слишком хорошо запрятанное где-то в глубине психики.
Марго со мной? Я — неопытный девственник, она — прожженная шлюха в постели. Но — это все же решалось моим желанием научиться и ее стремлением учить. Галланы? Им пришлось как-то переступить через собственный стыд. Через годами вбитый в психику запрет инцеста. Вероника с Питоном? Если честно, не уверен какие у них двоих проблемы. Скорее всего — женский ужас от уж слишком большого размера?
Но — это все меркло перед тем, на что пришлось пойти Максу для того чтобы удовлетворить свою девчонку! Ксения любила пожестче. Притом настолько, что происходящее откровенно смахивало на изнасилование! Да к тому же — черти в голове у девчонки водились уж крайне нажористые! Набравшие силу, как я подозревал, на многолетнем пристрастии к японским мультикам, где девчонок имели во все дыры конскими хуями и прочей хренью.
И вот сейчас мужику предстояло пойти на очередной шаг в этом направлении. Пытаясь дать Ксении то, чего она отчаянно желала, но не могла получить из-за прочно въевшихся в мозг устоев приличного общества. Пусть даже для этого Максу и нужно было переступить через себя.
Мгновение неуверенности прошло. Мы все, наверное, в этот момент вглядывались в Куленко с немым вопросом: «Ты точно это сделаешь?» И он дал единственный подходящий ответ. Мускулистые руки скользнули по девичьему телу и, ухватив подол платья, решительно стянули его.
Заставив мои брови взлететь от легкого удивления.
Технически, на Стесняшке все же было нижнее белье. А вот на деле — с этим можно было поспорить.
Тоненькие трусики напоминали пару черных веревочек. рассказы эротика Одна — обхватывала талию, а вторая — проходила между ножек. Впиваясь при этом в киску так глубоко, что попросту скрывалась из виду, выныривая лишь где-то ближе к черному ходу. В то время как у лифа не хватало чашечек. Эффектно поддерживая достойные буфера, совершенно не мешая любоваться их округлой формой.
Я бы на месте Макса обвил руками талию и припал к шее. Лаская губами чувствительные точки, игриво покусывая мочку ушка. Пытаясь подарить девушке мгновения нежности.
Но — руль был у Куленко. Да и Ксения — не Маргарита.
Культурист, бросив платье своей партнерши на ближайший стул, обошел девчонку и, резко схватив за волосы, рывком опустил ее вниз, укладывая грудью на край стола. И, резко выдохнув, собираясь с духом, вытащил из спортивных штанов свой член, мгновенно направив его в рот Ксюшке.
Я чувствовал лютую оторопь. Глаза постоянно порывались стыдливо юркнуть куда-нибудь в сторону. Но тут же натыкались либо на широкую ухмылку Питона, либо на моментально раскрасневшиеся щечки Арлены.
Вслушиваясь в жадное причмокивание губок Ксении, я ощущал себя так, будто ненароком оказался в шкафу собственной сестры, когда ей вдруг приспичило позабавиться со своим бойфрендом! С одной стороны — занятно и интересно, и глаз не отвести, а с другой — жутко стыдно и внутри клокочет осознание, что нужно куда-нибудь уползти... А то потом будет сложно в глаза смотреть!
Питон шевельнулся первым. Наконец-то нарушив гнетущую неподвижность, охватившую зал еще до начала.
Пацан, аккуратно обойдя стол, подошел к Ксении сзади. Глаза внимательно изучили предложенное угощение, пройдясь по всей длине черной веревочки, перечеркнувшей колечко ануса. И лишь затем вопросительно глянули на Макса. В очередной раз спрашивая разрешения.
Куленко, едва лишь уловив взгляд парня, сделал приглашающий жест свободной рукой. Покрепче перехватывая гриву Ксении, начиная поглубже натягивать горлышко партнерши на свой ствол. Пытаясь, судя по сдавленным хрипам девчонки, засунуть его внутрь до самого желудка!
В то время как остальные собравшиеся во все глаза наблюдали за Питоном. Пытаясь понять — а сделает ли?
И я прекрасно понял в этот момент всеобщую мысль. Да, нас всех позвали. Да, нам выдали разрешение. Но это не означало, что хоть кто-то действительно решится! Нам ведь потом друг другу надо как-то в глаза смотреть!
И лично я был абсолютно не уверен, что сумею это сделать.
Питон оказался нашим первопроходцем. И мы все вцепились в него. Мысленно понимая, что уж если у этого парня не хватит наглости на последний бросок — то у остальных и подавно!
Виталий легонько коснулся оголенной попки костяшками пальцев. Еле ощутимо скользнув по коже. Я видел как Ксенька дернулась в сторону, но хватка Макса не позволила. Да и занятый рот не давал не то что слова сказать — а даже и просто возмущенно замычать! Из Ксении вырывались лишь хрипы и сдавленный кашель, да, поди ж, текущие из глазок слезки.
Питон, решив не тратиться на длинную прелюдию, тряхнул головой, решительно отбрасывая свою неуверенность в сторону. И, вытащив свою змеюку, попросту подцепил тоненькую веревочку пальцем, полностью вытаскивая ее на свет и оттягивая в сторону.
И, не раздумывая и секунды, вставил свою балку в женское лоно!
Я видел как выгнулась Ксения. Видел как по телу прошла легкая дрожь, по мере того как кувалда Виталика с каждым толчком погружалась все глубже и глубже! Если у Стесняшки и был вопрос: «Кто!?» то в этот момент — ответ ей стал наверняка известен.
Заметил я и взгляд Вероники. Как из жутко смущенного он на глазах стал плотоядным. Личико разгладилось, а губки возбужденно разошлись в стороны, впиваясь в попку Ксении. И, всего минута — девушка поднялась со своего стула.
Мордашка, как ее до сих пор называла Марго, решительно вползла на стол. С наскока хватая Ксению за булки и начиная легонько нажимать из стороны в сторону, пытаясь чуть поглубже насадить на змею своего партнера. Начисто, кажись, забывая о четырех парах глаз, впивавшихся в каждое ее движение.
Лицо Вероники пылало от неистового возбуждения. Взор — горел ярким огнем. Всю неуверенность смело подчистую в тот момент, когда она собственными глазами убедилась, что никто действительно не возражает против толики безумного разврата. С каждой прошедшей секундой Ренко все больше теряла голову, начав отвешивать легкие шлепки.
Заметил я и то, что Галланы, стоявшие до этого бок о бок, не решаясь даже и прикоснуться друг к другу, придвинулись поближе. Хотя я совершенно упустил тот момент, когда именно они это сделали и чьей именно была инициатива. Но — Арлена каким-то образом оказалась вплотную к своему брату, прижимаясь к нему спиной. Одна рука девушки скрылась из моего поля зрения. Не то сплетаясь с Федором пальцами, не то и вовсе осторожно ласкаясь, пользуясь моментом. Осознавая что все взгляды сейчас прикованы исключительно к происходящему на столе.
«Тяжело им, поди ж!» — мелькнуло у меня в голове. — «Пара эксгибиционистов? Да у них, наверное, сейчас внутри все горит от желания устроиться по соседству на этом самом столе!»
Чувствовал я и тяжелое дыхание Маргариты. Видел до чего широко распахнуты ее глазки. Но, сказать по правде — я больше просто угадывал ее состояние. Музыка заглушала почти все звуки. Но мы с Марго будто были связаны нейронным интерфейсом.
Я угадывал ее мысли. Чувствовал желание подойти, но ощущал и противовес — мое присутствие. Неуверенность от того — сумею ли я поддержать желание.
Я потянул ручку девушки чуть вперед и отвесил легкий шлепок пониже пояса, подталкивая таким образом к действию.
Маргарита встрепенулась и, бросив шаловливый взгляд через плечо, устремилась вперед. Оставив у меня в голове картинку. Позволяя по губам прочитать: «Я ненадолго!»
Синезлатка аккуратно обошла стол по дуге, оказываясь позади Вероники. И, коварно пользуясь тем что девчонка сейчас вообще ни на что не обращала внимания — умудрилась сдернуть вниз и шорты, и трусы разом.
Мордашка возмущенно оглянулась, но тут же увидела приложенный к губам пальчик. И — уверенный взгляд моей партнерши. Я лишь усмехнулся, с особой яркостью припоминая их предыдущий раз. Когда Марго прижала Ренко к стене, чуть ли не силой вынуждая подглядывать за Максом с Ксенией. В голове сразу же вспыхнуло понимание, что Вероника при всем желании не сумеет сопротивляться Маргарите — уж слишком велика была между ними некая психологическая расщелина, не дающая противиться чужой, старшей воле.
Синезлатка же окончательно стянула нижнее белье с Мордашки. И решительно начала дирижировать происходящим. Весьма умело справляясь с ролью кукловода.
Веронику быстро оттащили назад, поставив у стеночки. Питона — уложили спиной на столешницу. А Макс, повинуясь жестам Марго, аккуратно, мелкими шажками потащил Ксению вдоль стола, продолжая насиловать ее рот. И лишь выйдя на нужную позицию, перешел к действиям.
Маргарита решительно ухватила здоровый шланг Виталика, направляя его вверх. Тюбик со смазкой оказался в ее руках, выдавливая щедрую порцию на мужскую гаубицу и наспех размазывая ее по всей длине.
Еще пара жестов — и Макс, разгадав пантомиму, поднял тело Ксении в воздух, медленно усадив девчонку задом на дубину. Даже сквозь громкую музыку наружу пробился заливистый вопль Ксюши. Выдающий одновременно и легкий ужас от осознания того, на что именно ее усаживают, и, параллельно с тем — дикий восторг!
Макс никуда не спешил — легонько покачивал Стесняшку, потихоньку опуская ее все ниже. Позволяя попке насадиться на очередной сантиметр. Оставляя меня лишь изумляться — и как эта дубинка вообще умещалась внутри!?
Марго, впрочем, удовлетворенно кивнув, отошла чуть в сторону. И Куленко, едва только наконец-то нащупав предел возможностей Ксении — уложил ее тело поверх Виталика. Сразу же войдя в свободную дырку, начиная долбить девчонку в два ствола.
Но моя партнерша еще только разогревалась. Взгляд повернулся к оставшейся не у дел Мордашке и я и глазом моргнуть не успел как она, следуя повелительному жесту моей партнерши, уже оседлала лицо Ксении. Крепко прижимая его обеими руками к своей щелке, оглашая жилой модуль громкими стонами, пробивающимися даже сквозь звуковую завесу.
Я тут же встрепенулся. Тело реагировало единственно возможным образом на всю эту картину. В голове плыло от яркого желания. Но одного лишь взгляда хватало чтобы понять — нет. Не сумею. Ради Ксении или нет — а в этом я просто не хотел участвовать. Интуитивно понимая, что это — совершенно не та связь, которую я хочу установить с остальными.
И, едва я только это осознал — как дверь в модуль открылась.
Я метнулся к ней взглядом, вцепившись в замершую на пороге Ёрлову. Девушка ошарашено уставилась на все происходящее. На лице на миг отразилась жгучая обида — как я и подозревал, нашему комзвена, поди, даже и приглашения не выдали. Но, нужно отдать Диане должное — быстро взяла себя в руки и, напоказ недовольно скривившись и разочарованно помотав головой, безмолвно прошла к себе.
Оставляя меня провожать ее взглядом с широкой улыбкой на лице.
«Получила, сука?» — злорадно поинтересовался я.
И тут же выкинул нашего командира из головы. Пусть идет в жопу! Или куда она там предпочитает нынче? Плевать, в общем-то.
Я перевел взгляд обратно. И, поймав возбужденно-восторженный взгляд Марго — широко улыбнулся.
Теперь — я знал, что все будет отлично.
Все нашли свое место и я прекрасно ощущал витающие в воздухе нити и настроения. Маргарита — так и останется на позиции дирижера. Упиваясь картинкой в целом, постоянно выискивая способы получше удовлетворить Ксению. В руках она уже подбрасывала страпон — поди вовсю прикидывала, как его налепить на Мордашку и отправить в бой в более активной роли.
Галланы? Я кинул на них взгляд. Тут же ловя туманящую глаза похоть. Нет — эти так и останутся на роли наблюдателей. А если не выдержат и почувствуют что вот-вот сломаются — то бегом помчатся в соты. А если удастся продержаться до финала — то, скорее всего, снова устроят у нас в спальне очередной сеанс веселых потрахушек после отбоя.
Я же, поди, так и простою у стеночки. И плевать что Питон потом будет две недели подкалывать по этому поводу! Чутье отчетливо мне подсказывало не соваться — и я не стану. Потому что отношения с этими ребятами мне гораздо дороже собственной похоти!
Так что — оставалось лишь наблюдать и прикидывать, что именно я сделаю со своей партнершей при первой же возможности!
***
— Высадка! — рявкнул голос Алаевой.
Все как на симуляторах. Мехи дружно, по звену за раз, выпрыгивали наружу. Шаг вперед, трехсекундная пауза, шаг вперед. И наконец — прыжок.
Ощущение падения. На руках, согласно мысленной команде, выдвигаются посадочные пластины. Наклонить тело, согнуть руки — машину тряхнуло от встречи с жесткой поверхностью.
Тут же, не теряя ни секунды, строимся клином и устремляемся за звеном Юршева. На радаре появляются новые пять точек позади — Эль-23.
Месяц подготовки. Тридцать дней изматывающих попыток сработаться. Был ли от них толк? Наверное — был. Не стала бы Пушкина брать нас с собой, если б не была уверена в способности шестнадцатого взвода прикрыть свою спину.
Перед мысленным взором вспыхнула цепочка действий Марго. Запрос карты местности, уточнение собственного положения, диагностика нашей машины — не отвалилось ли чего при посадке. И тут же — гораздо более въедливый взгляд.
Проверка других машин. Да, это забота комзвена, но если я собирался однажды сместить эту стерву Ёрлову — то нужно было привыкать исполнять ее обязанности. Я взглянул на карту, моментально замечая, что на пути, метрах в ста пятидесяти, притаилась широкая яма в полметра глубиной. Наметить легкое отклонение в маршруте, чтобы пройти по краю, выслать Донье.
«Сука», — мысленно пробормотал я, ловя злорадство своей партнерши. Диана даже и не подумала менять направление — заставила всех сбиться с шага, ухая вниз и взбираясь на склон по осыпающейся гальке.
«Она специально тебя проигнорировала», — возникла в голове ласковая мысль, приправленная изрядной ухмылкой. Невзначай показывая мне невысказанный остаток: «И ошиблась.»
За прошедший месяц моя (или, скорее, все же наша) конфронтация с Ёрловой потихоньку раскручивалась. Донья так и не прибегла к осуществлению своей угрозы. Как и мы с Маргаритой старательно помалкивали о произошедшем в ее кабинете.
Но — только конченный идиот не понимал, что что-то случилось. И Макс, и Федор, и даже Вероника подходили ко мне с вопросом: «Какая кошка между вами пробежала?» Заставляя меня снова и снова выкручиваться с тупыми отговорками.
Донья, судя по всему, окончательно отказалась от моих услуг. Целиком и полностью взвалив на себя все обязанности по управлению звеном. Равно как и попытки уследить за расшатывающейся дисциплиной. Но — отсутствие должного уважения к персоне Дианы напрочь подрывало ее командирский статус.
Да — мы слушались Ёрлову. На тренировках или боевых высадках. Но стоило нам лишь вылезти из мехов — как авторитет Доньи стремительно улетал вниз. Раз уж ее величество не желало ни с кем разговаривать и слушать советы — то с чего бы и нам замечать Диану? Особенно отчетливо это стало заметно после попытки шантажа, когда я целиком и полностью свернул свою поддержку ее персоны. И народ, похоже, интуитивно чувствовал мой позыв, неосознанно подражая.
Оставалось лишь надеяться, что все это не скажется на сегодняшнем выступлении.
У операции было три задачи. Первая — оценка численности врага в этом регионе. Каменистая горка метров сорока высотой, у подножья которой мы десантировались, была под завязку забита драгоценными металлами. Самое оно для установки буровой платформы. Но — неподалеку был недавно основанный улей. Так что наша задача — выяснить насколько сильно придется заморачиваться с обороной.
Вторая — максимально проредить численность врага перед началом добычи полезных минералов. Снизив таким образом будущие атаки на платформу.
И, наконец, третья — очередная попытка выяснить уровень интеллекта Чертей.
Командование было абсолютно уверено, что сумеет отбиться от ближайшего улья. Но — в отдалении, примерно километрах в шестидесяти, широким полукольцом раскинулись еще три. Гораздо более крупных. И мы пытались выяснить — хватит ли у жуков мозгов организовать совместную атаку? Запросить подкрепления? Если да — то как быстро?
Хотелось бы верить, что не хватит. Хотелось бы. Иначе — нам на головы вот-вот должна была разверзнуться сама преисподняя!
Взвод Пушкиной, помогая себе гарпунами, уже вовсю штурмовал горку. На самой вершине должны были поставить колотушку — нехитрое устройство, раз за разом долбящее по земле с равными интервалами. Подобный ритм основательно взбесит Чертей, вынудив их немедленно устремиться в атаку. А двадцать мехов, снаряженных дополнительными контейнерами с боезапасом, встретят их во всеоружии.
Наш же, шестнадцатый, взвод должен был раскинуться широким полукольцом в шестистах метрах позади, встретив возможные подкрепления от дальних ульев лицом к лицу! Проще говоря — в буквальном смысле прикрыть тылы Пушкиной.
По расчету — нам светило все что угодно. Могли встретить небольшую охотничью группу в десять-сорок особей, случайно оказавшихся неподалеку. А если сбудутся худшие прогнозы — то могли столкнуться и с громадным роем в две-три сотни!
Но, с другой стороны — могли и просто постоять пару часиков вообще без дела.
Смачно плюя в потолок и пиная камни под ногами от безделья. По крайней мере Пушкина на симуляторах отрабатывала все варианты, включая и наиболее хреновые. Так что хотелось бы верить что мы готовы.
Короткий марш-бросок закончился еще до того как земля под ногами начала легонько подрагивать от заработавшей колотушки. Наше звено к тому моменту уже вовсю распаковывалось на небольшом каменном плато, торчащем из песочной массы сантиметров на десять. Спереди — громадный песчаный пустырь, уходящий вдаль до самого горизонта. Позади — двадцать метров серой пыли, глубиной едва ли в пару метров. Никакой Черт не сумеет прокопаться незамеченным. Разве что — какая-нибудь мелочь. Но все равно оставляя в нашем распоряжении всего лишь тонкую вытянутую платформу метров тридцати в длину.
Если как следует приглядеться, включив максимальное увеличение — то можно было разглядеть справа далекие отблески наших соседей — двадцать третьей группы. В то время как звено Алаевой скрывал из виду кусок скалы. Но и до них было примерно полкилометра. Так что помощи ждать особо не приходилось.
Основной недостаток нашей текущей задачи. Слишком уж сильно пришлось растянуть тыловой фронт в попытке ухватить всех возможных Чертей на приличном от колотушки расстоянии. Но — приказ ученых, пытавшихся получить наиболее достоверные данные, не оставлял нам особого выбора в этом вопросе. Впрочем, симуляция легко давала возможный ответ на случай критических проблем — простой приказ отойти к вершине, заняв возвышенность и начиная уничтожать жуков в промышленных масштабах.
Я скинул заплечный рюкзак на землю. Автоматика тут же раскрыла его, предоставляя легкий доступ к содержимому — сменному боезапасу. Конечно, на то чтобы выгрести все магазины, развесив их по собственным карманам, уйдет время. Но все ж на крайняк можно было доставать их по одному, экономя драгоценные секунды.
По центру встала Ёрлова, выступив на шаг вперед в готовности встретить любую подобравшуюся поближе тварюгу зарядом картечи. Рядом с ней — Макс со своей ракетницей и Питон, уже проверяющий и так на три раза проверенную техниками снайперку. А нам с Федей достались крайние позиции.
И — ожидание. Мы сидели, глядя на таймер. Десять минут — никаких точек на горизонте. Лишь с вершины долетали отзвуки пальбы. Двадцать — и снова ничего.
От безделья мы с Марго копались в данных с соседних звеньев. Но пока что повезло только Юршеву на другой стороне фронта — мелкая группа в пятнадцать жуков, с которой расправились за считанные секунды. А все остальные — откровенно маялись дурью.
Хоть что-то изменилось когда таймер показывал час с небольшим — миновала уже половина от всей операции.
— Движение! — с отчетливыми нотками предвкушения сказала Вероника.
Я тут же подключился к зрительным сенсорам их меха. Сквозь оптический прицел глядя на столб пыли на горизонте.
— Идут к нам? — деловым тоном поинтересовалась Диана.
— Пока не понятно. Но в нашу сторону — определенно! — потратив секунду на оценку, ответила Мордашка.
— Принято, — сухо бросила Донья и отрапортовала дальше по цепочке. — Младший лейтенант Алаева, засекли движение на горизонте. Дистанция — около двух километров и приближается. Точное число врагов не известно.
— Без изменений — удержание позиции! — скороговоркой пронеслось в динамиках.
Я только поморщился. И как только собственное звено мисс Штанги не взбунтовалось!? Потому что чтобы понять хоть что-то в этой речи — нужна была изрядная сноровка! Благо что я вот уже месяц тренировался разбирать приказы нашего комвзвода.
Но — взгляд уже цепко вглядывался в горизонт. Привычно успокаивая разум нехитрой мантрой.
За последний месяц у нас было четыре боевых высадки. Но пострелять довелось лишь один раз. Да и то — в десять машин быстренько отстрелялись от небольшого роя едва ли за пару минут. Так что Алаева, поди ж, как и раньше считала нас молокососами. Да и, сказать по правде, мы и сами толком не были уверены в собственных силах.
Ни разу Эль-21 не позволили выполнить самостоятельную задачу. Всегда посылая под командованием кого-нибудь постарше. Позволяя поднабраться опыта и перенять наиболее эффективные схемы у местных командиров. Так что, если честно, то вот сейчас мы впервые оказались, по сути, один на один с Шестым ковчегом! И внутри все клокотало!
Я чувствовал как меня распирает от желания показать, чего я стою! Утереть нос Алаевой, расправившись с любой напастью, что вывалит эта планета нам на голову! И, бегло пробежавшись по лицам своих товарищей вмиг понял — не я один сейчас испытываю нечто подобное! Мы все выступали единым фронтом! Наводя ствол на приближающееся облако и кладя палец на спусковой крючок.
Но все мое бахвальство моментально смело в сторону, едва лишь сенсоры мыслежуйки начали различать отдельных особей. Примерная оценка численности показывала шестьдесят с небольшим. Но — компьютер четко различал лишь первые два ряда несущейся на нас массы. А значит и прогноз был, мягко говоря, весьма приблизительным!
«Ну нихера се пылевое облако!» — пришла мне мысль Маргариты стоило лишь ей переварить отчет меха.
Я поднял взгляд кверху. Лишь сейчас заметив, что синее небо изрядно заволочено серым шлейфом. И в голове сразу же промелькнули воспоминания с последнего раза, когда я видел нечто подобное.
«Особей двести, получается?» — мысленно прикинул я.
На симуляторах — справлялись. Но на деле... Слишком отчетливо запылали перед глазами кадры из памяти. Адреналин в венах заставлял торопиться. А настоящие твари постоянно выкидывали фортели и не снившиеся белым голограммам!
— Ёрлова, запроси помощь! — тут же бросил я по прямому каналу связи.
— Мы сами справимся! — ядовито прошипела Донья в ответ.
— Хотя бы доложи о численности! — чуть понапористее сказал я, но заранее понимая — все без толку.
— Я сказала — сами! — рявкнула Диана.
«Ебаная сука!» — возникли в голове мысли Марго. — «Да она нас убить что ли пытается!?»
«Скорее хочет выслужиться перед старшими», — удрученно возразил я. Даже и не зная, а какой вариант был бы более благоприятным для нас лично?
— Открыть огонь на тридцати метрах! — приказала между тем Донья. — Макс, готовь излучатель! Шарахни вдоль всего фронта на двадцатке!
— Ёрлова! У нас только один заряд! Лучше приберечь его на случай если действительно припрут! — предпринял еще одну попытку вразумить девушку я.
— Принято к сведению, Шрам, — холодно отрезала Диана.
И, как я и ожидал — даже не подумала менять приказ.
«Она это нарочно», — недовольно скривился я.
«Нужно было сказать ей что б жахнула вообще изо всего сразу — поди ж, отдала бы приказ не стрелять», — с озорными нотками мысленно сказала Синезлатка.
И из ствола нашей плазменной винтовки вырвалось два зеленых сгустка. Время на подготовку закончилось. Теперь — нужно было умудриться отстреляться и выжить.
Рой из двух сотен тварей. В прошлый раз — у нас было двенадцать машин. Теперь — лишь пять. И пусть опыта за плечами стало побольше, но страх — никуда не делся.
Я прекрасно понимал человеческие возможности. А точнее — именно наши. И впятером перебить двести Чертей — было уж слишком дерзким испытанием! Преодолимым, конечно, но не настолько легким, чтобы рисковать человеческими жизнями!
Всего пять секунд и зону видимости перечеркнул золотой луч, дочерна поджаривая первые несколько жучиных рядов, заодно плавя и песок перед нами, не давая Чертям прокопаться прямо под ноги. Но, не успел воздух прекратить плыть от жара — как новые твари набросились на наши мыслежуйки, влегкую перемахнув через обугленные останки.
И вот тут-то и начался настоящий бой.
Осознание что наш козырь, позволивший бы выиграть в случае чего пару мгновений, оказался сброшен в первые же несколько секунд подстегивало рефлексы. Объединенным сознанием с Синезлаткой мы отлично понимали, что ставки стали чуточку выше.
Да, мы прикончили немало Чертей одним-единственным жестом. Но — впереди их было еще больше. И к тому же — намного!
Марго только и успевала что вставлять новый магазин. Время от времени отдавая мне контроль над левой рукой, чтобы я мог снять со спины титановый клинок и резким взмахом рассечь морду очередной тварюге.
Толком не было времени даже смотреть по сторонам. Лишь кое-как удавалось выкроить тут и там секунду для взгляда на экран радара. Судя по всему, на нас приходился основной клин атаки. Но туго приходилось и остальным звеньям — у них перед носом точно так же клубились алые точки.
Сколько всего было перед нами жуков? Я не знал. Сколько мы уже перебили? Опять же — без понятия! Наверное — уже за две сотни, когда в фиолетово-коричневой массе начали появляться просветы. Давая понять — пик уже прошел. Хотя окончательно расслабляться было еще рано.
— Дожимаем! — рявкнула Донья. — Два шага вперед и добить все что шевелится!
— Ёрлова, держим позицию! — попытался было возразить я, но без толку. Диана даже и ответом не удостоила.
Наш комзвена, повинуясь собственному приказу, первой спрыгнула с каменной плиты на горячее стекло и вышла чуть вперед, паля перед собой с дробовика. Быстро добивая пытавшиеся добраться до нас остатки.
Никто и глазом моргнуть не успел, когда сквозь казалось бы прочно оплавленный песок на поверхность проломился Черт. Стремительным рывком накинувшись сзади на машину Ёрловой, роняя ее на землю.
*** Интерлюдия — Волков. Три месяца назад. ***
Аудитория, как и всегда, с одной стороны производила впечатление полупустой, а с другой — будто все попросту сидели на головах друг у друга. Настолько сильно мы жались к доске. И с каждой следующей лекцией — все больше и больше людей пыталась занять первые ряды! Хотя, как по мне, капитану было вообще плевать кто там перед ним сидит...
— Внимание! — раздался голос от входной двери.
Я даже толком и встрепенуться-то не успел, а в помещение уже влетел Ромунов. Почти что сверхъестественным порывом преодолевая половину комнаты, оказываясь точно в центре.
— Сегодня мы поговорим о самом важном качестве, которое должно быть у полевого командира, — безо всяких приветствий сорвался с места в карьер наш инструктор, на ходу подключаясь к динамикам. Глаза мужчины привычно обежали собравшихся курсантов. — Но для начала, проверим ваш интеллект. О каком качестве, по вашему, я говорю?
— Способность анализировать информацию и составлять план действий? — тут же звонко произнесла какая-то девчонка.
— Полезно, но нет, — недовольно скривился Ромунов.
— Умение поддерживать уважение сослуживцев? — попробовал угадать я.
— Пф, — фыркнул капитан. — Еще идеи?
— Отдавать продуманные приказы? — осторожно подала голос Ёрлова с заднего ряда.
— Было бы неплохо, но опять же — мимо, — ответил инструктор с ледяной маской на лице. — Ладно, дам небольшую подсказку. Прямо сейчас вы уже перепробовали все наиболее очевидные варианты и массово ломаете голову, что же я хочу от вас услышать, — спокойно произнес капитан, аккуратно разминая больное плечо. — Но вот вы на боевом вылете и вам задали тот же вопрос...
Ромунов резко оборвал свою тираду. Оставив свою «подсказку» висеть в воздухе. Заставляя всех еще больше задуматься. Пока наконец-то не поднялась одна рука.
— Фадеев? — тут же назвал фамилию капитан.
— Попробую предположить, что самое важное качество командира — это умение принимать не только правильные решения, но и делать это максимально быстро? — сбиваясь тут и там, выдавая тем самым собственную неуверенность, поинтересовался командир двадцать четвертого звена.
— Громоздко, неточно, но в целом сойдет, — отрывисто кивнул Ромунов, поднимая взгляд на остальных и начиная в привычной манере расхаживать туда-сюда вдоль первого ряда. — В спокойных условиях мы можете себе позволить взять пару минут на обдумывание ситуации в целом. На нахождение наиболее подходящего решения для возникшей перед вами задачи. Вы можете в деталях рассмотреть план очередной операции. Прикинуть что может пойти не так, мысленно отработать различные варианты. Наметить что и как стоит сделать в той или иной ситуации. Но! — капитан резко клацнул костяшками пальцев по столешнице, заставив всех вздрогнуть от неожиданности.
— Не это определяет толкового лидера. Рано или поздно, так или иначе — операция неожиданно пойдет не по плану! И в этот момент — вам, как полевому командиру, придется на ходу ухватывать изменения. И, по мере сил — адаптироваться. Начинать отдавать приказы, подписывая судьбу своим подчиненным. Если вам повезло и вы отдали толковый приказ — все выжили. Если нет — кто-то умер. А то и вовсе все ваше звено скопом! — голос налился тяжестью.
— Три секунды! — поднял капитан руку, оттопырив на ней пальцы. — Именно столько вы, как полевой командир, можете позволить себе молчать! Три секунды! А в некоторых случаях — даже это окажется непозволительной роскошью! Но в целом — если потратите меньше — рискуете отдать дурной приказ из-за которого кто-то умрет. Потратите больше — и, опять же, кто-то помрет, но уже из-за вашей нерасторопности. За три секунды вы должны успеть разобраться в ситуации и начать отдавать приказы! Попытка вникнуть поглубже, скорее всего, приведет к гибели ваших подчиненных! Они решат что у вас ступор и попытаются сделать что-нибудь самостоятельно. Один — решил отступать, другой — залить врага огнем на подавление, третий — замер в ожидании приказа. И всех троих — сожрали поодиночке.
Ромунов ненадолго замолк. Неспешно отходя к доске и поочередно вглядываясь в глаза каждому из присутствующих. Проверяя — дошли его слова или же кому-то нужно разъяснить еще более детально. Я же только и мог что ощущать собственное пересохшее горло — до того внушительной оказалась речуга капитана.
— Что бы вы ни делали, как бы ни старались — а лишь немногие из вас окажутся действительно толковыми командирами, — наконец-то продолжил он, снова возвращаясь к своим привычным интонациям. — Дома, на Земле, есть возможность выбирать лучших из лучших. Перебросить солдата из одной части в другую, если понадобится. Здесь — мы, командование, работаем с тем что нам присылают. Один из десяти курсантов — занимает позицию комзвена. И наша задача как инструкторов — отдать эту должность наиболее подходящим людям. Но!
Помещение снова на мгновение наполнилось гнетущей тишиной, вскоре разорванной ударом костяшек о ближайший стол.
— Это не значит, что все получившие позицию комзвена — толковые командиры, — тихо сказал Ромунов. — Цель этих лекций — подтянуть отстающих. Авось станут хоть немного достойными своих погонов. И — дать шанс действительно подходящим кандидатам забраться как можно выше. Иными словами, некоторым из вас — суждено до конца службы быть всего лишь командирами звеньев. Другим же — шанс дослужиться до капитанских погонов. В идеале, — лишь в самом конце инструктор позволил себе легкую, еле заметную усмешку и маленький клочок сарказма.
Впрочем, Ромунов мгновенно сбросил свои эмоции в сторону, стремительно отходя к боковой стене, на ходу вытаскивая кпк.
— Перейдем к практической части сегодняшнего занятия. Ты! — капитан указал на ближайшего курсанта. — Твой взвод попал в засаду. Все что есть — картинка с радара! Твои приказы, салага?
Лишь в самом конце он нажал на кнопку, высветив на доске карту, полную красных точек.
— Я... эмм... — замялся паренек, не в силах и слова из себя выдавить под тяжелым взглядом Ромунова.
— Слишком поздно! — чуть повысив тон прикрикнул капитан. — Пока ты колебался, твое звено окружили и перебили! Курсант Закурдаев, аналогичная ситуация!
Щелчок — и картинка сменилась. Тонкие линии показывали рельеф. Я тут же понял, что звено стоит на самом краю пятиметрового обрыва. А орава Чертей — прижала его к краю, отрезав все пути к отступлению.
— Гранаты по флангам! Огонь на подавление по центру! — даже и не раздумывая протараторил комзвена тройки.
— Мои поздравления, ты выиграл немного времени на раздумья, но ссадил треть боезапаса! — криво усмехнулся капитан, легко давая понять, что можно было сделать что-нибудь поумнее. — Если твое звено нарвется на большой рой — у вас может не хватить патронов чтобы отстреляться. Следующий! — капитан быстро пробежался по лицам, ища новую жертву. — Волков! Твоего комзвена подбили! Все что имеется — картинка с радара!
Я впился глазами в доску едва ли за полсекунды до того, как там возникло свежее изображение.
«Так, не торопиться!» — только и успел подумать я. — «Волна Чертей несется полным ходом, обходят с левой стороны...»
— Выстрел ракетницей между основной массой и фланговой атакой! Одна машина — перебить остаток Чертей на левом фронте! Остальные — огонь на подавление! В случае необходимости — метнуть гранату! — выпалил я первое что пришло в голову.
— Неплохо, — еле заметно кивнул Ромунов. — Не идеально, но ты сумел взять на себя контроль за три секунды и спас остаток своего звена, курсант. Следующий!
И так далее... Капитан каждому подсовывал новый кадр, вынуждая на лету пытаться ухватить ситуацию и отдать толковые распоряжения. И, к моему удивлению — справилась едва ли треть! Кто-то — излишне торопился, нарываясь в итоге на гневную тираду Ромунова, другие — слишком долго колебались.
Снова и снова вынуждая офицера ледяным тоном на разные лады повторять: «Из-за вас кто-то умер!»
Но — я все же попал в ту треть, которая сумела совладать с новым уроком! Пусть и впритык...
***
Раз.
Машина Ёрловой скрылась под фиолетовым панцирем. Одна из клешней взлетела наверх, готовая вот-вот опуститься, пытаясь добраться до сочной начинки.
Мои глаза раскрываются от легкого испуга. Чувствуя как сердце сбилось с привычного ритма, на миг замерев.
Два.
Меткий выстрел плазмы прожигает панцирь, быстро добираясь до нервных центров, останавливая замах. Черт падает, прижимая командирский мех к оплавленному песку.
Судорожно выдыхаю. В голове облегченно проносится: «Пронесло!» Какой бы сукой ни была Донья — но смерти я ей не желал!
Три.
Стекло с хрустом ломается. Только и успеваю заметить на миг выглянувшие клешни, обнявшие мыслежуйку снизу. Моментально утаскивая ее в глубину. Слышу приглушенный выстрел дробовика, но синий треугольник на радаре уже начинает мигать, выходя из зоны видимости электроники.
А на нас несется целая орава Чертей.
«Три секунды», — вспоминаю я основное качество отличного комзвена. Все остальное — неважно и второстепенно. Пофигу — хороший приказ или нет, но он должен родиться за это время!
Бросаю взгляд на радар. Моментально понимаю, что к нам на полном ходу движется вторая волна. Не то еще один рой под стать первому, не то просто чуть запоздалое подкрепление.
— Всем назад на плиту! — рявкаю я в интерком. — Принимаю командование на себя! Макс — ракетницу на изготовку! Галланы, Марго — быстро добить все в радиусе пятидесяти метров! Питон — огонь по рою на горизонте!
— Но... как же... — пробился уж слишком пришибленный голосок Ксении.
— Ее больше нет! — умышленно повышаю голос, пытаясь с корнем вырвать подступающую панику, но быстро вспоминаю более действенное средство. — Макс, успокой свою партнершу! Сейчас не время паниковать и расслабляться!
«Так держать!» — ловлю подбадривающую мысль Маргариты, уже вовсю расстреливающей коричнево-фиолетовые остатки перед нами.
«Все еще не окончено», — только и получается выдать в ответ.
По крови хлещет адреналин. Мгновенно понимаю, что теперь наши жизни — исключительно в моих руках. И необходимости уговаривать Ёрлову больше нет.
Открываю канал связи с Алаевой. Плевать на попытки произвести впечатление — это совершенно не та ситуация, где стоит выпендриваться в попытке захапать побольше славы!
— Волков — Алаевой. Комзвена мертва, принял командование на себя! — едва лишь получив подтверждение об установке канала сообщаю я. — На нас движется рой! Огромный. По предварительной оценке — примерно на сорок-пятьдесят процентов выше самых скверных прогнозов! Осталась половина боезапаса плюс нетронутый резерв. Удерживаем точку, но вряд ли сумеем продержаться дольше... трех минут без подмоги. Жду распоряжений!
— Принято, Волков! — раздается голос мисс Штанги.
Алаева тут же отключается. Но, не успеваю даже испытать по этому поводу хоть какие-то эмоции. Сразу же приходит оповещение о подключении моей машины к каналу связи для комзвеньев.
Слышу скороговорку новых приказов.
«О, нам таки дают подкрепление?» — удивленно поднимает бровь Марго. — «А она не так уж плоха...»  Лишь усмехаюсь. Точки на радаре стали существенно ближе. Еще секунд десять — и начнется новый махач. Вот только на сей раз наша единственная машина ближнего боя, вокруг которой строились почти все наши привычные построения и тактики боя, внезапно вышла из строя.
— Галланы, Марго — рокировка с соседями, — тут же вывожу я машины, оснащенные дробовиками, поближе к центру. Быстро меняюсь местами с Питоном и не теряя времени отдаю новый приказ. — Макс, три ракеты — проредить и замедлить! Мордашка — огонь по флангам! Синезлатка и Федор — по центру! Держим позицию до прибытия подкреплений!
— А они будут!? — с легким оттенком паники поинтересовался Виталий, пытаясь по привычке спрятаться за собственным стебом.
В голове вихрем проносится желание поддержать шутку. Но сразу же вспоминаю о скверной обстановке вокруг. И о необходимости быть для своих уж если не отцом, то хотя бы старшим братом!
— Питон, ты забыл? Армия — это семья, — с каменной мордой заявляю я в ответ. — А семья — своих не бросает!
Достаточно было всего одного взгляда на лица моих подчиненных, чтобы понять — это было именно то, что им было нужно услышать. И именно то, что я хотел бы услышать я сам. Но у меня-то теперь как раз не было возможности уповать на волю случая и надеяться на помощь свыше.
Черти набрасывались на нас неровными группками. Как и ожидалось — ракеты им не пришлись по вкусу, нанеся внушительный удар уж если не по численности, то как минимум по барабанным перепонкам. Сметав строй, вынудив тварей ошалело налетать друг на друга. Оставляя нам легко добивать тех немногих, что упрямо перли прямо на нас, а не метались туда-сюда в попытке привести себя в чувства.
Я вспоминал как командовал Михаил. Виртуозно жонглируя машинами и перебрасывая их с одной точки на другую. Конечно, ситуация тогда была иной, но финт был неплохим. И я, пытаясь на ходу перенять его, начал двигать наше звено туда-сюда, на пару-тройку шагов. То отдаляя мыслежуйки друг от друга, то сбивая их в единую кучку.
Вынуждая Чертей переть то на один фланг, то на другой. Они видели неожиданно открывшуюся брешь между машинами и сразу же, не думая, кидались в нее. Позволяя нам легко накрыть их шквальным огнем картечью. Смыкая ряды до того, как основная масса жуков успевала воспользоваться дырой.
Наши с Марго мозги усиленно кипели, на пару работая на каких-то невиданных доселе оборотах! Будто клокотавший в крови адреналин вместо горячки, напротив — остужал. Позволяя кристально ясно оценивать происходящее. Постоянно анализируя положение дел и принимая меры. Раскидывая гранаты в попытке замедлить наступление врага на пару секунд. Давая нам драгоценные мгновения чтобы успеть совладать с очередной пачкой.
Подкрепления возвестили о своем прибытии вылетевшими откуда-то сбоку зелеными сгустками.
— Это Закурдаев! Меня прислали вам на подмогу! — разорвал следом напряженную тишину наших кабин чужой голос. — Принимаю командование! Слушать сюда, двадцать первая...
«Нет», — тут же понимаю я. — «Ему — не отдам. Своих — ни за что не отдам!»
— Нет, — рявкнул в интерком я.
В голове вихрем пронеслось все, что я знаю о парне. Быстро вспоминаю результаты тренировок. Как в учебке, так и после нее.
Двадцать третье звено никогда не могло похвастаться высокими показателями. Устойчивый середнячок, но и не более. Да и взводом Закурдаев командовал хуже всех остальных в учебке. Никогда не мог спорить со старшими, постоянно отдавал поводья кому-то еще при малейшем давлении.
— Кхм... Что? — опешил комзвена тройки.
— Что слышал! — ответил я, прекрасно понимая, что меня сейчас слышат все в округе. — Согласно приказу Алаевой ты должен прийти и оказать содействие, Закурдаев. Так что либо подчиняйся приказам, либо оставь мне своих людей и свали отсюда! — пытаясь спародировать Ромунова приказал я. — Мне лично — плевать! Вы двое, встать в строй на правый фланг!
Машины двадцать третьего звена двинулись вперед даже без приказа Закурдаева. Пока парень удивленно хлопал глазами, пытаясь совладать с отвалившейся челюстью, его люди уже подчинились мне.
Мне даже и мысли в голову не пришло, что я нарушаю субординацию. Что вообще-то, Закурдаев все же превосходит меня по званию, а значит — действительно имел полное право взять командование. Особенно в подобных обстоятельствах. Но... Мне было не до этого.
Я видел лишь парня, которому суждено всего лишь командовать звеном. И чертовски не хотел вверять жизни моих друзей в его руки!
«Три секунды, пацан... Три секунды», — легонько усмехнулся я. Поспешно отбрасывая злорадство в сторону и проверяя оснащение и боезапас двух машин. Тут же интегрируя их в наши ряды. И понимая — теперь-то наверняка отстреляемся!
Начинаю по очереди отправлять наши машины на пополнение боезапаса. При первой же возможности проверяя радар, пытаясь выяснить положение дел по всему фронту в целом.
Алаевой тоже приходилось несладко. Но несущийся на них поток был едва ли вполовину нашего. Джи-сорок, с другой стороны, стояли почти что без дела, спокойно отстреливая мелкие группки Чертей — Юршев даже на всякий случай послал одну из своих машин на подмогу нашим поредевшим соседям, Эль-23. Которые, сказать по правде, и вовсе, кажись, стояли без дела. Уже расстреляв всех врагов и радуясь возможности вытереть пот со лба и перевести дух.
Но, похоже, самое страшное осталось позади. Мы миновали перевал и начали спускаться. Хотя махать мечом все еще приходилось. Но — уже было видно площадку у подножья.
Хотя я прекрасно понимал, что неважно, сколько Чертей мы сейчас перебьем. Потому что мы вернемся на «Пурпурное око». И Эль-21 впереди ждало лишь одно. Участь всех звеньев, потерявших своего командира.
Расформирование.

 Эль-21. Глава 12: Подходящие слова
Я, даже и не думая, кинул первую попавшуюся карту.
— Ты сдурел? — ехидно поинтересовался Питон. — Хотя, возражать-то не буду...
Парень тут же кинул свою. И я только сейчас понял что попросту слил этот раунд. И, что самое обидное — даже и не заметил...
Мы всей Элькой сидели вокруг нашего стола. В жилом модуле вот уже второй день царила гнетущая атмосфера. Никто не шутил, почти не разговаривал, но все равно старался никуда не отлучаться. Ни тебе тренировок, ни боевых вылетов — мы просто замерли.
Смерть Ёрловой ударила по всем нам. И даже не столько морально — с этим-то мы все более-менее оправились уже к моменту возвращения на базу — сколько ужасом от неизвестности.
Что теперь с нами будет? Если верить Ромке и Тине — то командирам, потерявшим все свое звено иногда все же позволяли пересобрать его заново. А вот наоборот — остаток расформировывали, заполняя бреши в других группах. Практически гарантировано.
И мы даже и не знали, а что нам сейчас друг другу говорить. Прощаться? Изливать душу? Закатить пьянку? Отрываться будто настал наш последний день?
Мы замерли. Вслушиваясь в каждый шорох в ожидании когда же двери откроются и кто-нибудь не ввалится внутрь, оглашая наш приговор суровым тоном.
И как по мне — так лучше б это произошло побыстрее! Достало уже торчать в этом состоянии!
— Все, я так больше не могу! — будто прочитав мои мысли вскочила со своего места Вероника. — Вы как хотите — а я... пойду... куда-нибудь! — запинаясь тут и там произнесла она.
Я поймал взгляд Мордашки, полный первобытного отчаянья. Угадывая царящее в душе смятение. Страх от мысли, что вернувшись — она нас уже не застанет.
— Мы сообщим, если вдруг что-то изменится, — ощущая дикий сушняк в горле кое-как выдавил я. — Иди, Ника, развейся.
Ренко поколебалась несколько секунд. Пытаясь окончательно увериться, что я не шучу. Но — я бы сейчас не сумел этого сделать, даже если б захотел. Юмор просто застревал в горле с самого возвращения. Упрямо не желая прорываться на поверхность. И Мордашка, не увидев даже мелкого отголоска подлянки на лице — спешно выскочила из модуля.
— А ты? С ней не пойдешь? — поинтересовалась Марго у Питона.
Пацан оглянулся через плечо, убеждаясь что его партнерша действительно убежала. И только потом повернулся к столу, грустно усмехаясь.
— Не. Прямо сейчас — я только хуже ей сделаю. Нике лучше побыть немного в одиночестве, — блекло произнес Питон. — И подальше от меня, — нехотя добавил он спустя пару секунд.
Оставляя меня лишь пытаться не пропустить удивление на лицо. Впервые на моей памяти Виталик признал, что думает хоть о ком-то кроме себя самого. И — ужасно не хотелось портить момент. Еще вчера я бы не удержался стебануть нашего себялюбца по такому поводу, а сейчас — это казалось каким-то жутким кощунством.
Да и, судя по всеобщему молчанию, не мне одному. Никто и слова не сказал — даже и не моргнули. Просто массово сделали вид, что пропустили мимо ушей. А может — и вправду не заметили? Да черт бы знал!
— Ну раз так, то мы тоже ненадолго выйдем проветриться, — поднялся со своего места Макс, утягивая за собой Ксению.
Я бросил на культуриста взгляд и прочитал отчетливое «прости» в глазах. Мужику было жутко неудобно оставлять нас, но в то же время — атмосфера изрядно угнетала. И, похоже, резьбу даже его крепких нервов наконец-то сорвало.
— Мы тогда тоже в бассейн сгоняем, — наспех пошептавшись между собой, заявили Галланы, удаляясь вслед за остальными.
— А я на стрельбище, — встала со своего места Маргарита. — Уж прости, милый, но мне конкретно надо выпустить пар!
— Да, дуй, — кивнул я, кое-как вымучивая из себя улыбку.
Питон подождал с пару минут, пока все окончательно отчалят. Если б кто-то захотел за чем-то вернуться — то уже бы сделал это. И только потом повернулся ко мне.
— А ты? С ней не пойдешь? — обыденно поинтересовался он.
— Кто-то должен быть здесь, когда... — ответил я.
— Угу. Я, — недовольно скривился Виталий. — Давай, свали уже, Белый.
— Нет, — решительно тряхнул головой я. — Сам вали, если уж на то пошло! Я зам, все же. И старше тебя по званию.
— Пф, — криво усмехнулся Питон. — Нашел время рангом тыкать, Белый. Вали я сказал. Я-то привычный, в отличии от вас.
— В смысле? — нахмурился я.
— Я ж военный с пеленок, — еле заметно усмехнулся Виталик. — Родители вечно то в горячей точке, то где-то рядом. Так что сидеть на иголках и вздрагивать от каждого звонка — это для меня привычное дело.
«Привычное дело»... Я по-новому взглянул на парня. Да, он был нашей занозой в заднице с первого дня. Но — сейчас Питон действительно держался получше нас всех. Спокойно. Хотя я б сказал — уж слишком спокойно. Будто просто сгреб все свои чувства в кулак и засунул его где солнце не светит. Даже над остальными подтрунивать перестал — будто понимал, что прямо сейчас его подколки всем до фени. Лишь в штыки воспримут.
Я на миг задумался. А каково это — постоянно ждать звонка? Вечер за вечером, день за днем? И каждый раз вздрагивать, стоило лишь телефону пиликнуть? И непонятно — от радости? Что отца или мать наконец-то выпустили из бесконтактной зоны и они спешно звонили родным, чтобы сказать: «Со мной все в порядке, сынок!» Или от страха? Что на другом конце совершенно незнакомый голос вдруг скажет: «Мне очень жаль...»
Я бы, наверное, съехал с катушек.
Может Питон потому и был таким засранцем местами? Потому что жизнь уж слишком рано вынудила отрастить чешую потолще? Спасался за юмором, да сам не заметил, как стал мелким хулиганом? Как шуточки становились все злее, а натура потихоньку скатывалась в закоренелый эгоизм, пытаясь таким образом скомпенсировать домашнюю атмосферу?
Черт бы знал. Профессиональный психолог, поди, уже вовсю составлял бы для себя характеристику, а я так — всего лишь положил очередной факт в копилку. Неожиданно обнаружив что наш мудак, оказывается, местами не так уж плох.
— Нет, я останусь, — поняв что пауза затянулась, твердо заявил я.
Даже и не знаю, чего было в этом больше. Бахвальства, гордости или нежелания уступать Питону? Всего понемногу, наверное. Я просто чувствовал что именно так должен был бы поступить толковый командир.
— Ну, вдвоем в картишки не поиграешь, — протянул Виталик, глазея по сторонам в попытке найти чем заняться. — О, придумал. Раз уж ты настаиваешь торчать тут, то скажи мне — что за херня творилась между тобой и Ёрловой в последний месяц?
— Да все как всегда, — пожал плечами я. Привычно отбрасывая чужое любопытство в сторону.
— Ну нет. Все, Белый, Дианки тут больше нет — так что колись, — с серьезной рожей настоял на своем Питон. Кажись, специально — мне назло.
Но — поспорить было сложно. Ёрловой действительно больше не было. А звено в любой момент могли расформировать. Когда кто-нибудь из больших шишек наконец-то найдет время поставить свою подпись где надо. Так чего скрывать-то теперь?
— А с чего ты взял-то, что что-то вообще случилось? — все же предпринял попытку вывернуться я.
— Пф, — на лице парня на полсекунды мелькнула усмешка. — Ты себя-то слышал, Белый? В учебке ты ее постоянно выгораживал. А стоило нам выпуститься — и все. Ты будто воды в рот набрал! Только метаешь ей вслед такие взгляды, будто хочешь нашей домине башку оторвать! Так что давай, колись.
Я глубоко вздохнул. В глазах у Виталика явственно горел огонек интереса. Но, вместе с тем, было в них еще что-то. Будто он специально пытался чуточку меня разозлить в попытке вырвать из охватившего пессимизма?
«Да какого черта теперь-то скрывать?» — в очередной раз пришел к этому выводу я.
— Скажем так — у нас, наверное, у всех есть что-то, что мы бы предпочли оставить на Земле, — бесцветным тоном произнес я.
— И? — приподнял бровь Питон.
— Некоторые из этих историй иногда попадают в личные дела, — в крайне общих чертах попытался объяснить я.
Виталик легонько вздохнул, задумчиво меня разглядывая.
— И? — наконец-то, окончательно убедившись что я закончил, повторил он.
— Ёрлова прочитала и вызвала к себе, — наконец-то сказал я. Понимая, что скрывать теперь уже бесполезно. И так уже наболтал более чем. — Попыталась взять в оборот и сделать... личным рабом, — я в самый последний момент выкинул Маргариту за пределы этой истории.
— Твою же ж мать... — помотал головой Питон. — И ты ей это просто спустил с рук!?
— Сказал бы — ее б сняли с должности. А нас — поди ж еще тогда расформировали, как двойку! — повел плечом я.
— Я б так не сумел, — скривился Виталик. Впервые, наверное, бросая на меня полный уважения взгляд. — Хотя трудно представить, что у тебя за плечами есть какая-то жуткая тайна, Белый.
Я просто пожал плечами. Не желая отвечать еще и на этот вопрос.
— Да ладно тебе! Как я теперь спать-то буду? — ехидно усмехнулся пацан. — Давай, колись!
Я кинул на Питона отрывистый взгляд и тут же уловил его привычный настрой. Мгновенно понимая, что вот теперь-то он будет докапываться уже из принципа. Пока я не сломаюсь и не расскажу все чисто чтобы этот мудак отвалил!
— Знаешь, я все же пройдусь, — быстро нашел я единственное подходящее решение этой проблемы.
— Вали, — победно усмехнулся Виталик, откидываясь на стуле.
«Ты что, этого и добивался?» — мысленно пробормотал я, выходя из модуля.
Но, сказать по правде, мне моментально стало не до того. Лишь оказавшись в коридоре я понял, до чего же мрачная атмосфера царила внутри! А тут... Уши привычно уловили плеск воды из душевой. Откуда-то долетел отголосок заливистого хохота. Станция продолжала жить.
И я поплелся по коридору. Даже и не зная, а куда иду-то? Просто блуждал по жилому сектору. Внаглую пользуясь тем, что нам, по сути, выдали перманентный выходной пока ситуация не разрешится. Слушал отрывки разговоров, заглядывал в комнаты отдыха, но прекрасно понимал, что с моей мрачной рожей там сейчас лучше не показываться — кто-нибудь в момент прикопается. А я сейчас был совершенно не в настроении отвечать подколкой на подколку. Уж скорее двину кулаком, если какой дурак хоть чуточку перегнет палку!
Даже и не знаю, сколько я провел вот так. Минут двадцать? Полчаса? Я не считал. Просто ходил по коридорам, погруженный в свои тревоги. Радуясь тому, что меня никто из знакомых не видит — можно не заботится о сохранении покерфейса.
Кпк вдруг зажужжал в заднем кармане, а после — тихонько пиликнул, оповещая о новом сообщении. На миг вспыхнуло желание притвориться, что меня нет дома, но в голову сразу же пришла мысль: «А вдруг!?» Что настал тот самый момент и пора со всех ног бежать домой, чтобы своими собственными ушами услышать приговор?
Я достал кпк. Быстро открывая входящие.
«Младший сержант Виктор Волков. Вам приказано немедленно явиться в офицерский модуль к капитану Александре Пушкиной» — гласило сухое сообщение.
Вот оно как. Значит — именно мне и предстоит быть тем самым вестником? На миг захотелось засунуть устройство обратно в карман и сделать вид что ничего не видел. Потому что и так было ясно — нас разбивают на отдельные пары и повезет если хоть кого-то засунут в одно и то же звено. А вызов к начальству — просто чтобы получить соответствующие распоряжения.
Но сразу же поднялось другое чувство — долг. Или достоинство? Сложно сказать. Но все же, даже расформирование — это еще не конец. Ну раскидают — будем жить дальше! Да к тому же — вызывает Пушкина. Может удастся сказать какие-нибудь слова, чтобы нам дали шанс?
Я быстро повертел головой в попытке понять где я вообще нахожусь. И — направился к ближайшей лестнице. К офицерскому модулю.
— Младший сержант Волков по приказанию прибыл! — доложился я охране на входе.
Пара солдафонов окинули меня скучающими взглядами. Один — тут же залез в свой кпк, быстро сверяя физиономию. И, удовлетворенно кивнув, открыл дверь.
— Вас ожидает капитан Пушкина. Каюта сорок девять, в конце коридора, — произнес он.
Я с трудом удержался от того чтобы бросить глупость в духе: «Я помню. « Просто ринулся в пролом. Пытаясь собраться с духом и идя по коридору, стараясь вообще не смотреть по сторонам.
Но даже это не спасало от бьющего по ушам смеха. Казавшегося жутко кощунственным. Но — жизнь на станции продолжалась и никому не было дела до проблем отдельного звена. И от этого на душе становилось еще гаже. От осознания того, до чего мелкой и, поди ж, рутинной для Ока в целом была наша ситуация. Просто еще одно звено, попавшее под колеса стандартных, отлаженных годами, протоколов.
Я приложил руку к сканеру. Лишь сейчас вспомнив, что по дороге где-то была каюта Ромунова. Можно было хоть попробовать взглянуть — вдруг увижу хоть одним глазком? А то мне, конечно, сказали, что с нашим бывшим инструктором все в порядке, но все же хотелось бы убедиться в этом лично.
Но было слишком поздно даже оглядываться. Дверь открылась, не дав мне даже и двух секунд на раздумья.
— Войдите, — раздался командный тон изнутри.
И снова я оказался в этой каюте. Глаза быстро стрельнули по сторонам. Быстро подмечая мелкие детали и штрихи, которые я умудрился забыть.
На столе стоял целый десяток поделок из оригами. Причем кто-то явно потрудился поработать кисточкой, причудливо раскрасив их аляповатыми цветами. С потолка на тонких веревочках свисал небольшой дождик мелких фиговин, больше всего похожих на разнообразные елочные украшения. А сам потолок был разрисован сине-фиолетовыми красками, стилизированный не то под ночное небо, не то под океанские глубины.
И снова в душе мгновенно возникло ощущение комфорта. Дома. Места, которое без стеснения хотелось бы назвать своим. Но взгляд быстро наткнулся на сидящую за столом девушку.
На капитане были черные брюки, чуть расширяющиеся у коротких сапожков. И багрово-алая, безумно обтягивающая водолазка без рукавов. В ушах висели маленькие сережки-звездочки. А прическа из дредов, по обыкновению, была забрана в короткий хвост на затылке.
— Младший сержант Волков по приказанию прибыл! — по-уставному отрапортовал я, впиваясь взглядом в стену и прикладывая руку к виску.
— Вольно, — мельком козырнула в ответ Александра.
Позволяя мне немного расслабиться и сложить руки за спиной. Крепко впившись пальцами в ладони. Внутри все свернулось в тугой клубок. Будто кто-то взвел мою психику в тугую пружину, готовую в любой момент сорваться!
— Сожалею, что так долго, Волков. Пока сдала рапорт, пока одно, другое... А вы в итоге у меня уже вторые сутки сидите на иголках... — чуть извиняющимся тоном проговорила капитан, откидываясь в кресле и сцепляя пальчики на животе.
— Пожалуйста, капитан! — не выдержал я. — Если вы вызвали меня чтобы сказать что Эль-21 расформировывают — то не тяните!
Некоторое время в комнате царило молчание. Будто моя наглость заставила Александру замолкнуть, пытаясь не то заново меня оценить, не то просто борясь с желанием выставить меня вон со словами: «Проветритесь и возвращайтесь когда успокоитесь, солдат.»
Девушка нажала несколько кнопок на планшете, установленном на столе. Выведя на монитор какую-то бумагу. Но текст был слишком мелким, чтобы я мог что-то прочитать.
— Официально — ваше звено находится под командованием Алаевой. И это — ее рекомендация о расформировании Эль-21, — спокойно проговорила Александра.
«Вот оно как», — замерло сердце в моей груди. — «Значит, нам подписала приговор Штанга... Черт!»
Я смотрел в глаза Пушкиной, видя лишь отчужденный холод, и отчетливо чувствовал, как мое сердце в груди остановилось. Пытаясь принять новую действительность. Что именно вот так закончилась история нашего звена...
***
Я вывалился наружу. Голова шла кругом. Все тело пульсировало и дрожало от распирающих эмоций. Но я знал — нужно просто стиснуть зубы и упрямо идти вперед. Пытаясь нащупать новую дорогу. Найти ее, слепо шаря по почве под ногами. Построить свою собственную, если понадобится!
Но — нужно продолжать двигаться! Потому что это — единственное, что оставалось. Стоять на месте — не вариант. Так я ничего решить не сумею. Да и никто никогда не сумел... Это — всего лишь иллюзия.
Замри, пережди бурю и все внезапно пройдет. Как-нибудь само образумится...
Пф! К черту. Я должен сам вершить судьбу. Сам биться головой и пробивать путь! Ловить шишки по дороге — куда ж без этого-то? Но — учиться на них! Пока дышу — путь еще не окончен. Раз двигаюсь — есть надежда... Пусть и весьма блеклая, и хреновая, но все ж таки есть!
Я достал кпк. Взгляд упал на часы. Семь вечера!? Я попытался вспомнить, когда я отчалил из своего модуля... Около четырех, кажется? Да там, поди, все с ума сходят! Вышли проветриться — а вернувшись застали одного лишь Питона...
Я быстро открыл записную книжку. Нашел строчку Синезлатки.
— Алло? — почти мгновенно раздался ее голос. Будто она уже держала устройство в руках в ожидании.
— Собери всех наших в модуле. Через полчаса, — пересохшим от волнения голосом проговорил я.
— Что? Зачем? — тут же раздались два вопроса и я бы не взялся отделить их друг от друга. В голосе звучало и волнение, и надежда, и страх разом.
— Я был у начальства. И есть новости. Для всех, — отрывисто кинул я. — И, милая — не надо. Не надо спрашивать и докапываться. Я все расскажу через полчаса. А пока — дай немного все это переварить самому.
— Я всех обзвоню, — один лишь голос отчетливо дал мне понять, что у моей девушки внезапно кровь от лица отхлынула. Поняла, должно быть...
Но я просто положил трубку. Нужно было собраться с мыслями. Найти какие-то подходящие слова. Вот только — какие? В голове — один лишь свист ветра. Будто нужных фраз и в природе-то не существовало!
Я медленно поплелся по коридору. Глаза устало скользили по стенам. Цепко всматривались в прохожих. Слишком увлеченных собственными делами, чтобы меня замечать. Наверное — так даже лучше. Просто понять — мир не стоит на месте. Продолжает движение. И ему глубоко плевать на одного лишь меня. Не настолько я важная шишка.
В уши ударил чей-то громкий хохот. Из комнаты отдыха. Я лишь поморщился. В душе не находилось места даже для юмора.
Но зато — мгновенно родилась идея. Раз слов не находится — то можно хотя бы сделать красивый жест? Я взглянул на стену, ища цветные указатели. И пошел по одному из них, ведущему к торговому центру.
***
Дверь раскрылась, впуская меня в наш модуль. Моментально чувствую жадные взгляды. И — глубокое молчание. Исподлобья пробегаюсь по лицам и понимаю общий настрой.
Мрачный. И неутешительный.
Питон косо скользнул взглядом по пакету в моей руке. Криво, еле заметно усмехаясь. Интуитивно угадывая содержимое.
Макс с трудом отвел свои глаза в сторону. Мясистая рука тут же обвила плечики сидевшей по соседству Ксении. Прижимая ее тело к себе, пытаясь неосознанно успокоить и утешить.
Стесняшка же впивалась в меня взглядом. Умоляющим. Будто от одного лишь ее желания новости могли сменить окраску! Будто ее глазки могли меня заставить соврать. Или хотя бы — выйти и продолжить держать всех в неведении. Прятаться за иллюзией.
Арлена же, наплевав на чужие взгляды, поспешно нашла лежащую на столе руку своего брата, тесно сплетаясь с ним пальцами. Да до того сильно, что аж костяшки побелели! Обводя остальных отчаянным взором. Будто видя их всех в последний раз в жизни...
Ника же лишь стрельнула в мою сторону своими глазками. Едва ли на секунду. Тут же опуская их к остальным. Впиваясь в одного за другим, молчаливо пытаясь подыскать прощальные слова для каждого.
В то время как на лице Марго читалось лютое стремление подойти ко мне и обнять. Но — она крепилась. Напоказ пытаясь держать свою расслабленную позу, закинув стопу себе на колено. И титаническим усилием воли налепив на лицо самый лучший из своих покерфейсов.
— Не тяни, Волков, — подал голос Питон, стоило мне лишь усесться за стол. — Вываливай сразу. Нашей эльке кранты, да?
Я на манер Ромунова обвел всех взглядом. Глубоко заглядывая каждому в душу по очереди. Читая там все наше зверское желание остаться единым целым. Что-то изобрести, лишь бы не разбредаться по станции, быстро забывая о том, кого как звали.
И лишь затем победно улыбнулся.
***
— Но так уж получилось, — выдержав изрядную паузу, внезапно продолжила Пушкина, — что технически ваш взвод все же находится под моей опекой. И хоть так поступать и не принято, но я могу забраковать решение Алаевой.
Я неверяще уставился на девушку перед собой. Чувствуя как внутри внезапно вспыхнул огонек надежды.
— Вы... можете? — пришибленно поинтересовался я. — Правда?
— Алаева всего лишь младший лейтенант, — еле заметно усмехнулась Александра. — А взводом разрешается командовать начиная с позиции лейтенанта. Для нее это назначение — испытание. Проверка — а потянет ли? Так что командование закроет глаза, если я чуть-чуть вмешаюсь в принятие некоторых решений.
Я с трудом верил своим ушам! Спасены! И все благодаря Пушкиной!
— Я... — растерял я слова на миг, пытаясь найти что-нибудь подходящее для выражения своего восторга. Наверное — это просто отразилось на лице, судя по загоревшемуся огоньку в глазах капитана.
— Не гони коней, Волков, — с легкой улыбкой произнесла она. — Я сказала «могу». Но пока что не заявила, что «сделаю».
И вот так просто на меня снова упала наковальня. В лучших традициях детских мультиков вдолбив в землю весь мой порыв счастья.
— И что вы хотите? — блекло поинтересовался я.
Перед мысленным взором мгновенно мелькнула Ёрлова с ее попыткой шантажа. А если и тут то же самое случится!? И как я должен буду от этого выворачиваться!? Как я вообще потом на командование смотреть должен!?
— Для начала — садись, — из тона Александры мгновенно исчезли лукавые интонации. Оставляя вместо себя официальный холодок.
Я проследил за направлением руки и аккуратно присел на край кровати. Пытаясь держать спину прямо, но организм усиленно пытался привычно наклониться вперед и упереться локтями в колени, расставив ноги пошире. Вынуждая меня прилагать громадные усилия просто чтобы сохранять достойную позу.
— Я хочу задать несколько вопросов, — Пушкина легонько скривилась, увидев мою попытку проявить достоинство. Но всего один миг — и все исчезло с лица. — Я лично просмотрела данные с ваших мехов. Записи переговоров, все. И некоторые моменты пробудили мое любопытство.
— Спрашивайте, товарищ капитан, — уловив паузу брякнул я. Ощущая как горло легонько пересохло от волнения.
— Когда на горизонте показался рой, ты хотел запросить подкреплений. Почему?
— На симуляциях на нас вываливался подобный рой. И в двух случаях из трех мы теряли машину, — даже и не раздумывая честно ответил я.
— И почему же, по-твоему, Ёрлова отклонила предложение?
В интонациях Александры на миг скользнуло что-то аномальное. Но я бы не взялся сказать — что именно. Просто по спине пробежало осознание, что где-то тут скрывается нечто крайне важное. И над словами нужно как следует подумать, а не говорить первое, что придет в голову!
Но как ни крути, а двух ответов тут дать не получалось! И оставалось лишь надеяться на то, что правды окажется достаточно.
— Думаю, Донья хотела произвести впечатление. На Алаеву, на вас. Выйти из категории «салаг», перебив рой в одиночку и бросить в итоге что-нибудь в духе: «Да это так — пустяки!» — честно признался я.
— А ты не хотел? — приподняла бровь сидящая вполоборота девушка.
— Жизни моих ребят были для меня дороже возможности произвести впечатление на руководство! — даже и не раздумывая в запале эмоций бросил я. Но в голове мгновенно похолодело от собственной импульсивности и я поспешно продолжил. — Это была не та ситуация, чтобы выпендриваться, товарищ капитан!
Если бы все прошло успешно — то мы бы были молодцы, не спорю. Но если бы мы все же облажались — то Черти ринулись бы прямиком к вершине и другие звенья не успели б их перехватить при всем желании!
— То есть ты сразу подумал о том, что будет в случае провала? — продолжала задавать каверзные вопросы Александра.
Я на миг задумался. Пытаясь как следует припомнить произошедшее.
— И да, и нет, — наконец-то выдавил я. — Меня заботили жизни моих друзей. И, параллельно — что будет с остальными.
— Хм, — задумчиво хмыкнула девушка. Пальчики стянули кпк со стола, быстро вбивая в него что-то. И — положили обратно. — Отлично, пойдем дальше. Ёрлова проигнорировала твою рекомендацию — в этом тебя никто даже и не подумает обвинять. А вот потом... все вдруг пошло наперекосяк. Ее машину подбили... сочувствую, кстати... — как-то походя бросила Пушкина, будто ей, на деле, было вообще по барабану. — И ты перехватил командование на себя. Должна признать — весьма впечатляет! Быстро и эффектно. Раздал приказы, приструнил свой отряд, напомнил о ситуации в целом. Твои комментарии по этому поводу?
Я на миг задумался. Пытаясь найти способ как-то получше подать случившееся. Но, сказать по правде, мелькнувшее в голове быстро раскололось вдребезги. Ну привру, а толку-то? Я, сказать по правде, и не взялся бы точно сказать, а что от меня сейчас хотела услышать Александра! Еще поймает на лукавстве — и будет только хуже! Нет. Раз уж пошел с правды, то ею теперь и придется бить. И — надеяться, что козырей на руке хватит.
— Если честно, то времени размышлять особо не было, — выдал я. — Вспомнил лекцию капитана Ромунова о правиле трех секунд. А дальше — просто загнал эмоции в ящик и пер вперед до победного! Понимал, что без руководства нас в порошок сотрут. И чувствовал — если дам слабину, то и остальные сломаются.
— Хм, — подперла подбородок пальчиками девушка, задумчиво вглядываясь мне в глаза. — Как-то ты не выглядишь особо расстроенным потерей своего командира, Волчонок.
Я недовольно поморщился.
— Мы Ёрлову не шибко-то любили, — уклончиво ответил я.
— Вы четыре месяца отбарабанили вместе, — подняла бровь Пушкина. — Изволь подробнее, Виктор.
Я тяжело вздохнул. Пытаясь на ходу прикинуть, какую часть истории стоит рассказывать. А какую — оставить за кадром.
— Она по натуре — доминант, — осторожно выбирая слова начал я. Пытаясь за официальным языком спрятать собственные эмоции. — И назначение на пост комзвена лишь укрепило эти предпосылки. Чем дольше Ёрлова командовала — тем больше относилась к нам... к нашему звену... как к... личным рабам. Бездушным автоматам, не способным вообще ничего подумать своей головой.
Александра откинулась в своем кресле. Оценивающе глядя на меня, легонько щелкая зубками, изрядно задумавшись о чем-то своем. Ненавязчиво выбивая у меня бисеринки холодного пота на спине.
Я знал двух Александр.
Одна — та, что залезла со мной в мех. Лукавая, дерзкая. Милая, сумбурная и чуточку безумная. Эту девушку — я желал. Мог представить ее под своей рукой.
Вторая — та, что сейчас сидела передо мной. Холодная, рассудительная. И вместе с тем — проницательная и безжалостная!
И эту Александру — я откровенно боялся. Отчетливо понимая, что против нее я просто не сумею пойти. Это с Ёрловой я мог себе позволить побрыкаться! А тут — только попробую и мне мигом башку откусят! И спокойно пойдут умываться, безучастно оттирая кровь с зубов...
— Тянет на повод для неприязни, — разорвала чуточку затянувшуюся паузу Пушкина. И, до того как я успел хоть измениться в лице — легонько приподняла ручку. Вмиг заткнув все мои попытки что-то сказать. — Я читала ваши личные дела, Волчонок. В учебке ты всячески поддерживал Ёрлову. Выступал буфером между ней и остальными, как и положено толковому заму, чей командир имеет трудности с общением с подчиненными. Однако...
Капитан легко крутнулась на стуле, поворачиваясь лицом к планшету на столе. Подбородок улегся на сцепленные пальчиками руки, а глаза забегали по строчками.
— Основной причиной для расформирования звена Алаева указала следующее, — продолжила Александра. — «Дисциплина в Эль-21 соблюдается лишь номинально. Зам и командир постоянно цапались во время учебных симуляций. Иногда — в весьма крепких выражениях, неподобающих уставным отношениям» — Пушкина снова крутнулась, поворачиваясь ко мне. — Как-то не тянет на поддержку, Волков, не так ли? Так что либо комментарии наставников из учебки врут, либо что-то произошло у вас в звене. О чем ты сейчас старательно помалкиваешь. Я права?
Глаза проницательно вглядывались в меня. Мигом выбивая у меня холодную дрожь на спине.
— Мне от этого вопроса не отвертеться, да? — криво усмехнулся я. Впрочем — даже это блеклое подобие улыбки в момент сползло с лица, едва лишь я увидел отрицательное покачивание головой.
Я тяжело вздохнул. Роняя глаза к полу. Собираясь с духом. Да — скрывать теперь-то уже нечего. Но все равно — неприятно! Месяц бегал от этой ситуации — и вот все же приперли к стенке! Да так, что и не вывернешься...
— Разрешите начистоту? Своими словами? — наконец-то решился я.
Александра лишь легонько кивнула.
И — слова полились наружу. Складываясь в предложения и абзацы. Вываливая все произошедшее. Костеря Ёрлову матами, наконец-то выплескивая все дерьмо, накопившееся внутри. Вываливая на стол все говно, происходившее в последний месяц. Начиная с шантажа Доньи...
Пушкина слушала с каменным лицом. И, на мое счастье, молча. Только глаза пылали гневом, слыша о проколах нашего покойного комзвена.
— И ты просто молчал все это время? — наконец-то открыла она рот. — Не пошел с этим к Алаевой? Несмотря на очевидное превышение служебных полномочий!?
— Да, — кивнул я. — А что оставалось? Если б я сказал кому-нибудь из офицеров — Ёрлову бы сняли с должности! А звено — расформировали! — попытался оправдать свой поступок я. — В самом лучшем случае — нам бы поставили нового командира. И далеко не факт, что более хорошего! Уж лучше, как говорится, знакомый дьявол... Тем более что в кресле пилота Ёрлова была толковым командиром, пусть и не идеальным.
Александра недовольно скривилась, но все же быстро совладала с собой. Опять нацепив маску ледяной королевы. Кпк снова оказался в руках, бегло занося новую пачку информации.
— Ладно, значит Эль-21 не будет печалиться о павшем командире. Эта история была бы достойна дисциплинарного расследования, но с учетом обстоятельств — теперь уже не имеет никакого значения, — сухим тоном произнесла девушка. — Перейдем к следующему вопросу. Алаева послала вам на помощь три машины под управлением Закурдаева. И твой ответ ему был... напомни, пожалуйста?
— Эмм, — густо покраснел я. — Кажется, что-то в духе «иди в жопу»?
— Нечто похожее, — широко улыбнулась Пушкина, бросая на меня лукавый взгляд сквозь реснички. — Изволь обосновать, пожалуйста. Он превосходил тебя и званием, и опытом командования.
И я снова задумался. Глядя в пол и просто пытаясь подобрать подходящие слова. Вот только как ни крути — а без толку!
— Разрешите снова начистоту? — блекло промямлил я.
— Валяй, Волчонок, — в голосе Александры мелькнул лукавый смешок. Будто ей доставляло изрядное удовольствие наблюдать за моими душевными метаниями.
— Это были мои люди, — я отчетливо выделил слово «мои». — Мои друзья! И Закурдаеву я бы их ни за что не доверил!
— Почему? — мгновенно надавила капитан.
— Он... — я на миг замолк, пытаясь подобрать подходящее слово. — Недостоин? Я слышал как он командует и ни за что не доверил бы ему жизни моих ребят. И... пожалуй что, это все. Сожалею, но большего обоснования у меня нет.
Некоторое время в комнате царила полная тишина. Я сидел, уставившись в пол перед собой. Прекрасно понимая, что я уже сказал все что мог. И теперь — все в руках Александры. Что оставалось лишь довериться ее руке.
— Согласно пометкам Ромунова, ты не получил в свое время должность командира звена из-за неспособности проигрывать, — наконец-то разорвала гнетущее молчание Пушкина. — Судя по описанной тобой ситуации с Ёрловой — это уже не столь актуально.
Я с надеждой вскинул на Александру глаза. И увидел легкую улыбку на губах.
— Я могу отдать звено Эль-21 в твои руки, Волков, — произнесла она.
— Правда!? — я с трудом удержался от того, чтобы закричать от радости.
— О, не спеши прыгать от счастья, — расплылась в широкой улыбке девушка. — Для начала, я хочу тебя предупредить.
— О чем? — сказать по правде, мне было плевать. Звено! Мое! В целости и сохранности! Да что тут можно такого сказать, чтобы выбить почву из под ног!?
— Согласно личному делу и, если уж на то пошло, твоим собственным словам, двадцать первое звено — твои друзья, — я, поймав вопросительный взгляд, лишь кивнул. — Это изменится, — отрицательно мотнула головой Пушкина. — Командиры неспроста держат дистанцию, Волчонок. Ты будешь отдавать приказы. Они — должны, — Александра отлично подчеркнула нужное слово жесткой, безапелляционной интонацией, — их выполнять. Никаких «я только... «. Никаких «через пять минут». Ты сказал — они сделали. А с друзьями — это не прокатит. Уж поверь моему слову.
По лицу девушки скользнула недовольная тень. Ясно давшая понять истинность слов. Урок, усвоенный на собственном опыте.
— И все равно — я попробую! — уверенно сказал я. — Не волнуйтесь — они пойдут за мной! Если понадобится — заставлю! И проблемы с дисциплиной как-нибудь улажу!
— Как? — тут же поинтересовалась Александра.
— Мм... — протянул я, пытаясь на ходу что-нибудь придумать.
— И вот у тебя на лице — вторая проблема, — грустно усмехнулась Пушкина. — У остальных было три месяца в учебке, чтобы научиться командовать. Разобраться что и как делать. А ты ни дня в этой роли не провел, Волков. Только и того что посещал лекции для офицеров.
Я воспользовался паузой по-своему. В памяти быстро всплыли слова Александры, сказанные месяц назад.
— Вы когда-то сказали, что нас тренировал Ромунов. И именно поэтому вы дали нам шанс, взяв в шестнадцатый взвод, — произнес я, глядя офицеру прямо в глаза. Силясь передать собственный настрой сидящей напротив девушке. — Прошу вас — дайте шанс и мне, товарищ капитан! Лекции вел Ромунов. И уверяю вас — я их слушал весьма внимательно!
Пушкина легонько приподняла бровь. Кажется — пораженная моей не то наглостью, не то настойчивостью. Но удивление быстро сменилось цепким щупом, проникавшим куда-то вглубь. Я будто читал в женских глазах настойчивое желание достать нейронный интерфейс и заглянуть ко мне в черепушку лично.
Но я держался. Не отводя глаз ни на секунду.
И вот — во взгляде наконец-то зажглась улыбка.
Александра чуть повернулась, открывая один из ящиков. И доставая оттуда черную коробочку.
— Встань, — полуприказным тоном сказала она. Приправляя все изрядной долей женского кокетства и озорства.
Я поспешно поднялся. Интуитивно вытянувшись по стойке смирно.
Пушкина медленно, почти что гипнотизирующе отцепила погоны с ворота моей рубашки. И, открыв коробочку, выудила оттуда новые.
— Мои поздравления с повышением, старшина Виктор Волков. Отныне — вы назначаетесь командиром звена Эль-21. Будете командовать пока не сдохните. Или пока я не найду кого-нибудь получше! — церемониальным голосом произнесла Александра.
— Постараюсь исполнить в лучшем виде, товарищ капитан! — приложил руку к виску я.
Пушкина лишь кивнула, с легкой улыбкой глядя мне в глаза. И лишь спустя несколько секунд козырнула в ответ.
Я поспешно положил руку на новые погоны. Все еще не веря в то, что только что случилось... Я! Командир звена! Да к тому же не какого-то там, а нашей Эль!
Сказать что меня распирало от радости... Да это чертовское преуменьшение! Ведь это спасало нас от расформирования! И теперь-то — у меня появился реальный шанс протащить всех наших сквозь любой ураган! А не тупо идти, следуя приказам какой-то суки, которую я хотел лично пристрелить!
Палец нащупал продольную желтую полоску. Запоздало ударяя в голову внезапным осознанием.
— Вы... знали? — ошарашено пробормотал я. — Заранее определились со всем!
— Не совсем, — лукаво усмехнулась Пушкина. — Но, скажем так — ты сумел произвести на меня благоприятное впечатление за последний месяц. Так что я подготовилась.
Оставляя меня лишь молча офигевать. Я? Произвел впечатление!? Чем!? На общих тренировках, что ли? Да будто там капитану было дело, чтобы нас тихонько подслушивать! Александра, поди ж, всецело была поглощена своим взводом, да экраном управления симуляцией!
Так чем тогда!?
Как ни крути, а в голову снова и снова лезла история нашего знакомства. И оставалось лишь усиленно от нее отмахиваться, искренне надеясь, что все же заслужил свое звание за что-то мне неведомое, а не за... за то что мне когда-то отсосали.
— Что ж, одно напутствие, Волчонок... — вклинилась в мои мысли Александра. Но тут же осеклась. — Нет, — недовольно надула губки она. — На «Волчонка» ты больше не тянешь, Виктор, — женские глазки скользнули по моей ране. — Отныне, похоже, придется мне привыкать к «Белому шраму».
— Это уж как вам будет удобнее, — с улыбкой на лице сказал я, отвлекаясь от собственных размышлений и стремительно прогоняя их в сторону. Видя мелькнувшую усмешку на женском личике.
— Ты не умеешь командовать, — цепко глядя мне в глаза совершенно серьезно заявила Александра. — Так что — крепись. В ближайшее время тебе придется много новых навыков освоить. И переосмыслить свои отношения с подчиненными. Я бы советовала поговорить с кем-нибудь на эту тему. Если у тебя есть знакомые авторитеты.
— Я попробую, — кивнул я.
— Далее, — Пушкина положила мои старые погоны в коробочку и протянула ее мне. — Выбери себе зама из своего звена. Сегодня же.
— Зама? — опешил я. — Разве их не командование назначает?
— Пф, — фыркнула Пушкина, закатывая на миг глазки к потолку. — Будто мне больше заняться нечем! Твое звено — тебе и решать, кто у тебя достойный звания правой руки. Партнершу, увы — нельзя. Пришли мне имя — я справлю все бумаги. К завтрашнему утру все будет официально подписано и заверено где надо. И для тебя, и для зама.
— Тогда постараюсь определиться как можно быстрее! — исполнительно заявил я.
— Отлично. И, соответственно, напоследок...
***
Я вывалился в коридор офицерского модуля. Целиком и полностью погруженный в свои мысли. Незряче плетясь по коридору в сторону выхода. Пытаясь одновременно и совладать с собственной радостью, и решить целый ворох навалившихся проблем.
Нужно было что-то делать с дисциплиной. С Ёрловой мы окончательно разболтались — и с этим спорить не получалось вообще никак. Да, мы ее не уважали. Но — это не оправдание! Если Алаеву кто еще раз спросит — нужно постараться привести мой отряд в идеальный порядок! Чтобы этот монстр даже не нашел к чему придраться!
Нужно было как-то установить собственный авторитет. Я знал, что ребята дадут мне шанс. После всего — будут только от радости прыгать, что нас не расформировали к ебеням! Но все равно — нужно было как-то добиться уверенности, что народ будет выполнять мои приказы.
В голове один за другим начали всплывать объясненные некогда Ромуновым маленькие хитрости. Нужно будет просто бегло пробежаться глазами по конспекту. И выбрать пару-тройку подходящих.
Хотя предупреждение Александры все равно било в башке колокольным звоном. Друзьями остаться не получиться. Нужно будет нащупать какую-то новую точку. Профессиональную дистанцию, что ли? Но излишне отдаляться? Нет! Определенно нет! Ошибки Ёрловой я ни за что не повторю!
И нужно было кого-то выбрать своим замом... Пожалуй что, это было наиболее актуальным. Все остальное можно было как-то задвинуть на задний план до завтра, но Пушкина недвусмысленно заявила — выбрать нужно сегодня!
А я понятия не имел, кого назначить!
Макса? Да, пожалуй. Мужика у нас любят — даже Питон опасается задирать без причины! Дружелюбный, но, благодаря соседству с Ксенькой, со стальными нотками. Умеет при желании настоять на своем!
Но что-то останавливало. Хотя что именно — я бы не взялся назвать. Просто подспудно чувствовал, что что-то не так.
Но если не его, то кого?
Да будто у меня был богатый выбор!
Либо Макс, либо Федор, либо Вероника. Тут без вариантов. Кто-то из этой троицы.
Я обвертел кандидатуры в голове, но добился лишь одного — мозг окончательно вспух. Отчетливо начав посвистывать, стравливая лишний пар из головы.
Все не то. Как выбрать-то!? Кого ни поставь — остальные обидятся! Выберу Макса — мгновенно Питон заорет о том, что по блату своих проталкиваю! И даже честно отмазаться-то не получится! Потому что ведь отчасти — так и есть. Ставлю того, кому не страшусь собственную спину доверить!
Мне нужен был совет. Я даже еще из офицерского модуля-то выйти не успел, а башка уже вскипела! На миг мелькнула мысль вернуться назад и постучаться в каюту Ромунова. Но одной лишь мысленной картинки его холодного взгляда хватило, чтобы перескочить через порог охраняемого сектора.
В голове явственно пылали спокойные, но усталые слова: «И ты, салага, приперся ко мне с этим!?»
Нет уж! К кому угодно — но не к Ромунову! Это не настолько сложный вопрос, чтобы беспокоить с этим капитана...
А к кому еще обратиться за советом? Юршев? Алаева? Ну нафиг! Лучше сам как-нибудь разберусь! А кто остался-то? У меня знакомых офицеров не так уж много...
Тина?
Я вытащил кпк и нашел ее номер. Да, тут можно было попытать счастья. Но в голову запоздало пришло, что ее ведь понизили после той высадки на Ковчег, оставившей мне шрам. Отобрали младшего лейтенанта, спустив по цепочке до старшего прапорщика. А значит — командование решило, что такой офицер им не нужен наверху! Сейчас девушка даже позицию зама не держала.
И действительно ли стоило слушать ее советов?
А значит — оставалась лишь одна кандидатура.
Я вбил в поиске имя Мишки. Система моментально выдала мне его контактные данные. И, не колеблясь, нажал на вызов.
Я на миг представил себе удивление Фадеева, когда у него на кпк внезапно высветилось мое имя. На миг стало совестно, что я вот уже целый месяц о нем не вспоминал.
— Волчонок, неужто ты? — на том конце слышалась искренняя радость напополам с изумлением.
— Да, я, — я против воли почуял как лицо расслабляется, озаряясь легкой улыбкой. — Слушай, мне тут совет нужен. Можешь полчаса уделить?
— Хм... подожди-ка секунду, — бросил Фадеев и голос стал намного тише, будто он обращался к кому-то еще, отодвинув трубку от уха. — Тут Волчонок в гости просится! Ты как?... Ну окей, детка! — и снова в полную громкость. — Да, подходи. Модуль 2—12.
— Ага! Сейчас буду! — радостно кинул я и завертел головой в попытке определиться где я и куда именно мне надо попасть.
Едва ли пятью минутами позже я уже влетел в модуль Михаила. И — замер на пороге.
Зальчик был почти точно таким же, как наш. Но на полу лежал мягкий коврик. На стенах — два пейзажа, точно напротив друг дружки. Показывающие безумно красивые кадры из дома. Столик был накрыт темной скатертью, а над ним привесили небольшую полочку, заставив пачкой печатных книг, парой настолок и набором для покера.
И все это создавало отчетливую иллюзию дома. Маленькие штрихи, делающие выделенную звену жилплощадь уникальной. Наполняя жилой модуль атмосферой домашнего комфорта и уюта.
И было б вообще замечательно, если б не вызывающее зрелище прямо на входе.
К столу, расположенному у противоположенной стены, грудью вниз мужской рукой была прижата девчонка. Личико было нацелено точно на меня. А губки складывались в идеальную буковку «О». Издавая прелестный стон, равномерно наливающийся силой и опадая. Позволяя в полной мере прочувствовать входящий в девицу член ее любовника любому, у кого есть уши!
Девчонка спустя несколько секунд наконец-то выплыла из собственных ощущений достаточно, чтобы обратить на меня хоть какое-то внимание. И, кажется, заметила исключительно голубовато-желтую нашивку на вороте рубашки.
Тельце спешно метнулась наверх, пытаясь вытянуться по стойке смирно. Сметая со своей спинки чужую руку в процессе. Спешно прикладывая ладошку к виску.
И все бы ничего, да только мужской член все еще был внутри. И поднятие корпуса привело к тому, что ствол изогнулся. И, судя по стремительно закатившимся кверху глазкам, не иначе как намертво зажал точку джи! В считанные мгновения доведя и так разогретую девчонку до ослепительного оргазма.
— Стой-ка... Шрам? — выглянул из-за растрепанной копны мужчина. Все еще, впрочем, держа руку у виска.
— Ага, — с широкой улыбкой кивнул я, по всей форме возвращая салют. — Так что не обращайте внимания, продолжайте!
Наверное, стоит привыкать к подобной реакции? Но все равно — получилось до жути забавно! У меня в ушах в момент раздался заливистый ржач Маргариты, когда я покажу ей эту картинку!
Я же, стараясь не глядеть на снова опустившуюся к столу парочку, направился к двери со звездочкой. С легким удивлением обнаружив ее распахнутой настежь.
— Эй, есть тут кто? — поинтересовался я, для проформы стуча костяшками об косяк и осторожно засовывая внутрь голову.
— Волчонок! — радостно завизжала Маринка, партнерша Фадеева.
Девчонка устроила себе маленькое гнездышко на небольшом пяточке у двери. На полу был расстелен широкий коврик, а высокая девица, обряженная в казенные черные трусы и спортивный топ, вовсю выполняла упражнения на пресс. Лишь немного замедлившись от моего присутствия, но не остановившись.
— Привет, Марина, — вежливо кивнул ей я, заходя внутрь.
Мишка тут же поднялся со своего стула и, преодолев разделявшие нас пару шагов, крепко впился в подставленную ладонь. Вынуждая меня вернуть парню усилие, сжав свою в ответ.
— Ох ну нихренасе у тебя хватка! — с легким смехом стряхнул ладонь Фадеев. — Да ты, как я погляжу, снова в топе, да?
— Было время наверстать, — повел плечом я. — Прости что раньше не зашел. Как-то услышал что твоих ребят отправили на курсы к мозгокрутам и отложил на потом... А там завертелось и...
— И стало не до того, — понимающе кивнул Михаил, падая обратно в кресло у компа и указывая мне на кровать. — Да, нас тут тоже завертело так, что продохнуть не успеваем! — сквозь дверь внутрь вдруг залетел особо сильный стон наслаждения. — А на курсы нас отправили, потому некоторые сексоголики в сотах трахались, а не синхронизацию наращивали! — умышленно повысил Мишка голос, чтобы его услышали снаружи. Ответом ему, впрочем, была лишь новая симфония страсти.
— Я смотрю, у тебя тут все нараспашку? — легонько приподнял бровь я.
— Да нам так привычнее, — повел плечом парень. — Да и достало дверь открывать всякий раз, когда кому-то чего-нибудь сплющится спросить!
Легонько усмехаюсь в ответ. Чувствуя как оптимизм и неугомонность Фадеева проникает внутрь меня. Будто заряжаюсь от сильной лампочки! Потихоньку расслабляясь внутри.
— Кстати о синхронизации, — подала с пола голос Маринка. — Волчонок, у тебя нынче сколько?
— Эмм... — слегка замялся я, но, стрельнув глазами на Мишку, моментально понял — ему тоже интересно. — Шестьдесят семь.
— Гребанные монстры, — помотал головой Фадеев. — Что ты, что вся ваша двадцать первая!
— Ой, да ладно! — отмахнулся я. — Мы просто нашли общий язык, вот и все...
— Ага, как же! — хихикнула Марина, переворачиваясь на живот и начав поднимать ноги назад. — У нас в звене мы с Мишкой лидеры — пятьдесят семь. А у вас в единичке? Сплошные монстры! Ваш шкафчик, как его там?
— Макс? — подсказал я.
— Ага, он самый! У него ж семидесятка еще до выпуска была! А у вашего комзвена? Семьдесят три, если я правильно помню? Сейчас — и вовсе уже под сотку, поди ж! — шутливым тоном заявила девушка, прерываясь тут и там для поддержания ровного дыхания.
— Ты же знаешь, Марин, сотка недостижима, — усмехнулся Михаил. — Зарегистрированный максимум — девяносто два.
— Девяносто!? — не удержал порыв я, выдавая свое лютое удивление.
— Ага, прикинь, — неверяще покачал головой Фадеев. — Я сам в аут вылетел, когда услышал!
— Пока своими глазами не увижу — не поверю! — твердо заявил я.
— Да уже не увидишь, — подала голос Марина. Укладываясь на бок и начиная поднимать ножки уже в новом упражнении. Вызывая у меня единственно возможную реакцию на ее фигурку. В момент понимая, до чего же это эффектное комбо одежды для занятий спортом! Черные трусы-шорты, да плюс топ! — Пара загнулась. Давно уже.
— Эх, — недовольно поморщился я. — А кто хоть был-то? Может я в поиске найду?
— Ты мне не поверишь, — расплылся в широкой улыбке Михаил.
— Да выкладывай уже, а я сам разберусь, чему верить, — моментально парировал я.
Фадеев наклонился ко мне поближе. Заговорщицки поманив к себе пальцем.
— Соколова с партнером, — тихим шепотом сказал он.
— Да ну? — удивленно поднял бровь я. — Разыгрываешь?
— Зуб даю! — рассмеялся Мишка. — А потом у них там какая-то фигня случилась и мужика прибило. Ну а Соколову — в наставницы запихали.
— Так вот че она такая злая-то, поди? — осенило меня.
— Да кто б ее знал, когда она себе палку в зад засунула-то? — поддержала веселье Маринка, переворачиваясь на другой бок.
— А ты-то откуда знаешь это все? — поинтересовался я, чувствуя что настала пора менять тему.
— Ну дык! — неопределенно провел руками в воздухе Михаил. — Я ж тут живу! Говорят. А я слушаю.
— Звездец, — мотнул головой я, ощущая улыбку на лице.
Было безумно приятно тут находиться. Да, за дверью кто-то заливисто стонет. Но — в этом модуле царила комфортная безбашенность. Которая быстро выбивала из меня гнетущие отголоски последних дней.
Но — стоило лишь об этом подумать, и я тут же вспомнил, а зачем вообще пришел. И улыбка на лице мгновенно стала приклеенной. Что, естественно, не укрылось от глаз Фадеева.
— Так ты зачем на огонек-то заскочил? — быстро перевел он тему. Безошибочно угадав причину моей пластиковой физиономии.
Я лишь тяжело вздохнул. И, покосившись на распахнутую дверь, перевел взгляд на развалившегося в кресле парня.
— Я за советом, — честно заявил я. — И, боюсь, вопрос у меня охренеть какой сложный, Мишка.
— Выкладывай, фигли, — легонько усмехнулся Фадеев.
— Я хотел у тебя спросить... как командовать? — я попытался было сформулировать поточнее, но получилось именно вот так.
— Господи, Волчонок, это-то тебе на кой хуй сдалось? — рассмеялся Мишка.
Я лишь снова вздохнул и, подцепив рукой ворот рубашки оттопырил его чуть в сторону. Демонстрируя новую нашивку.
— Твою мать... — мгновенно изменился в лице Мишка. Улыбка улетучилась с лица, а глаза расширились от удивления.
— Че там? — любопытно вывернула головку Марина, пытаясь через плечо разглядеть что к чему.
— Да он гребанный старшина! — весьма громко воскликнул Михаил.
— Че!? — тут же донеслось из зала. — Шрам — старшина!?
— Блядь, — ударил себя ладонью по лицу Мишка. — Да когда ж я, бля, научусь-то? — тихонько пробубнил он. И только потом поднял голову и повернул ее в сторону входной двери. — Да, нашего Белого шрама повысили до старшины! Ебитесь дальше! А теперь — дайте немного поболтать!
Фадеев сноровисто клацнул несколько кнопок на своем компьютере, закрывая входную дверь. Оставляя весь мир по ту сторону.
— Волчонок, ты как умудрился!? — с лютым любопытством накинулся он на меня.
— Ёрлова, — тихо произнес я. — Вчера откинулась на Ковчеге. А мне в руки в итоге свалилась вся эль двадцать один, — до минимума сократил я историю.
— Ёптить... — мгновенно посерьезнел Мишка. — Соболезную. Прости, Витек, я даже и не подумал... Лезу тут со своими шуточками...
— Да забей, — усмехнулся я. — Мне это, сказать по правде, только на пользу сейчас. Ты у нас не был — там сейчас весело как на поминках.
— Да уж, могу понять, — криво усмехнулся Фадеев.
— А фигли вас просто не расформировали? — полюбопытствовала Маринка, в очередной раз меняя позу. На сей раз — улеглась на спину, закинув ручки за голову, и начала по очереди распрямлять ноги вверх.
— Марин! — возмущенно закатил глаза Мишка.
— Что!? Мне интересно! — тут же надула губки девушка, кидая на своего партнера косой взгляд.
— Это невежливо, — усмехнулся он.
— Да ладно, — разбил неловкость я. — Я как-то умудрился произвести впечатление на капитана Пушкину. Вот она и надавила куда надо.
— Так вы нынче под Принцессой клинка? — приподнял бровь Михаил. — В четвертом взводе, что ли?
— В шестнадцатом, — поправил я. — Там у нас младший лейтенант за главного. Типа... на испытательном сроке, как бы? А Пушкина чуть выше по цепочке.
— Аа... — непонимающе протянул парень. — Короче — все сложно, да?
— В точку, — с улыбкой кивнул я. — А ты знаешь Пушкину?
— Пф! Сложно не знать! — захохотала Маринка.
Я перевел взгляд с нее на Мишку в ожидании какого-нибудь более толкового комментария.
— Мы нынче во втором взводе. Уж три недели как, — в интонациях Фадеева мелькнула отчетливая нотка извинений.
— И? — недоуменно мотнул головой я. — Мне это должно о чем-то сказать?
— Это личный взвод Ромунова, — как можно спокойнее произнес Михаил.
Я в ответ сумел выдавить лишь какое-то нечленораздельное мычание.
Мишка!? Во взводе Ромунова!? Черт!
В душе неприятно кольнула зависть. Почему не мы? Ромунов ведь был именно нашим инструктором! Двадцать первой группы! А тут вдруг взял себе четверку под крыло!
Но — мгновение прошло. Включились мозги, быстро найдя пару возможных причин. Может, мы к тому моменту уже были приписаны к Алаевой? Или, что более вероятно — просто не прошли конкурс. Ведь, как ни крути, а за исключением проблем с синхронизацией, звено Фадеева все время было в числе лучших во всей Эль-параллели. Да и как командир Мишка, на мой взгляд, был получше Ёрловой. А уж как комвзвода — и подавно обгонял так, что Донье оставалось только пыль глотать!
— Поздравляю, — усилием воли скидывая все это в сторону для последующих обдумываний, хрипло проговорил я.
— Да... Не с чем, особо, — усмехнулся Михаил. — Помнишь, что он нам в учебке устраивал на симуляторах?
— Угу, — кивнул я.
— Ну так вот, Волчонок — это были цветочки, — проникновенно заявил Мишка. — Ромунов — просто зверь! Ему даже идеала, кажись, мало! Заставляет еще дальше прыгать над собой!
— Хех, — хмыкнул я. Но в душе быстро взыграло любопытство. — Слушай, если ты во взводе Ромунова, так ты и его партнершу видел?
— Хм, — тут же смутился Фадеев. — Ну... да. Видел. А тебе зачем?
— Да мне просто любопытно, — пожал плечами я. — Что она из себя представляет, если в одной кабине с Ромуновым сидит?
— Ну... — задумался Михаил, разглядывая потолок. — Толковая девчонка вроде. Не знаю. Она почти ни с кем не общается. А с нами — и подавно.
— А что так? — нахмурился я. — Вы прокаженные какие-то? Или у вас там тоже дедовщина?
— Не без этого, — усмехнулся Мишка. — Но нет. Она просто нас за километр обходит. Почти ни с кем кроме капитана не общается, — объяснил он. — И, кстати... раз уж пошла такая пьянка...
Парень перегнулся через спинку кресла, открывая шкафчик. И вытягивая кусок рубашки наружу.
— Эмм... — непонимающе протянул я, бросая взгляд на Михаила. Но увидел лишь как он постучал пальцем себе по шее. — О! — мелькнуло у меня осознание и я снова взглянул на рубашку. Быстро находя на ней погоны. Толстая продольная полоска... как у меня нынче! — Да ты теперь тоже старшина? — поднял бровь я. И, увидев довольный кивок, расплылся в улыбке. — Поздравляю! Вот уж кто точно достоин!
— Да, Ромунов что-то в этом духе и сказал, — в глазах парня полыхнуло довольное пламя. — Неделю назад выдал рекомендацию, а наутро — всучил погоны!
— Круто, че, — пожал я парню руку.
— Ага, — на лице мелькнула улыбка, но лицо тут же стало серьезным. — Слушай, ты поди неплохо свою капитаншу впечатлил, раз тебе сходу старшину выдали!
— В смысле? — нахмурился я. — А что такого-то?
— Тебе не объяснили? — удивленно поднял бровь Фадеев. Я лишь мотнул головой. — Ну, Витек, большая часть комзвеньев так и остаются на позиции всяких сержантов. За заслуги или выслугу могут, конечно немного повысить, но не особо. А выше проталкивают только тех, у кого есть потенциал на младший комсостав!
— Эмм... — смутился я.
В памяти сами собой всплыли слова Ромунова. Как он там сказал когда-то? «У вас есть потенциал дойти до капитана»? Если честно — прошедшее время существенно сгладило воспоминание. Оставив лишь ощущение ледяных мурашек на коже от тихой и проникновенной речи моего наставника.
А теперь... Похоже что Пушкина посчитала так же! Или, по крайней мере, поверила достаточно, чтобы дать шанс!
К черту... Нужно было слишком много всего обдумать и количество отложенного для обмозгования лишь стремительно увеличивалось!
Я взглянул на Мишку, но он лишь заинтересованно поглядывал на меня. Заставляя спешно пошерудить в голове в поиске его последнего вопроса.
— Да я как-то даже и не знаю... — наконец-то выдавил из себя я. — Как-то все без меня порешили, походу!
Парень лишь усмехнулся.
— Ты Волчонку совет-то давать будешь? — почувствовав неловкую паузу подала голос с пола Маринка.
— Совет? — нахмурился Михаил.
— Как командовать? — напомнил я. Радуясь тому, что девчонка вообще вспомнила об этом! А то сам я б, наверное, так и ушел забыв за чем вообще приходил!
— О... Точно. Как командовать... — медленно протянул Фадеев. Невидяще уставившись куда-то сквозь стену. Пытаясь, похоже, вообще нащупать с какой хоть стороны подойти к вопросу. — Хм. Бля... Тут хер-то объяснишь, если подумать!
— Ну хоть что-нибудь? — взмолился я. — А то мне к своим надо идти — успокаивать. Сообщить что нас не расформируют, что я теперь за главного... А я в душе неебу с какой стороны вообще взяться! Мне сказали зама себе до ночи выбрать, а я понятия не имею кого поставить! В кого ни ткни — кто-нибудь обидится!
— Хм, — задумчиво скривился Фадеев. — Ну, ладно... Вот ты помнишь, что ваша Ёрлова делала на тренировках, да? Как приказы раздавала и прочее? Сидел ведь на канале как ее зам, слушал все, да?
— Ну да, — кивнул я.
— Ну то есть как вести себя в кабине — уже представляешь, — почесал подбородок парень. — Не знал бы — хрен бы тебе старшину дали... Наверное. Но я тебе, Витек, так скажу. На высадках — все охрененно просто! Народ понимает, что от тебя их жизни зависят, слушаются, делают. А ты знай себе думай о тактике, да другим говори что да как.
— А где тогда сложно? — почуял я громадное «но» в конце.
— А вот тут! — Мишка недовольно скривился и провел рукой вокруг. — Вот в этом самом модуле! Вне кабины, короче!
— Эмм... — удивлено похлопал я глазами. — А что тут сложного?
— Вот и я так думал, — с усмешкой хмыкнул Фадеев. — В учебке-то за дисциплиной следили наставницы. У нас эта сучка-лесба никому расслабляться не давала!
— Всех девчонок облапала раз на пятьдесят! — со смехом поддакнула Маринка. Уже закончив свой комплекс упражнений и попросту уютно устроившись на коврике, блаженно отдыхая. — И проверки неожиданные, и вопросы: «А вы все душ приняли? А ну-ка догола! Ща лапать буду и проверять!»
Я рассмеялся. Понимая, что это шуточки. Но, поди — с весьма реальной подоплекой.
— А тут... Мы в первую неделю так разболтались, что мне честь никто и не думал отдавать! — вскинул руки Михаил. — Вспоминали только если Ромунов мимо пробегал.
— И как ты с этим справился? — любопытно накинулся я. Что и говорить — у нас это тоже было крайне актуально!
— Да никак! — хохотнул Фадеев.
— Это как? — удивленно хлопнул глазами я.
— Да я понимал, что не сумею начать наказания раздавать направо и налево, — скривился парень. — У меня рука не поднимется! А добрым словом тут уже было не обойтись — ватага студиозов на пикнике, ей богу! Кто главный? Да хрен бы его знал! Тогда я взял да назначил Илюху своим замом.
— Эмм... а так можно? — поднял бровь я.
— Ну да, — отрывисто кивнул Мишка. — Ромунов и глазом не моргнул. Даже повышение ему справил. Ольга, конечно, от радости не прыгала, когда я у нее полномочия отобрал. Зато дисциплина тут же вверх ломанулась! Илюха-то у нас пацан неулыбчивый! Он пару дней поназначал кому отжимания, кому пробежку — и ниче! Вмиг начали честь отдавать! Конечно, в бою он командир — никакущий. Сразу видно что атлет. Без обид, Витек. Но — хрен против него кто из наших в трезвом уме попрет! — выдал весьма забористую речугу Фадеев.
Я лишь многозначительно хмыкнул. Да, это определенно было тем, на что никогда не пошла бы Ёрлова. Она-то все пыталась держать у себя в руках. И — лажала.
— Или вот этот модуль к примеру! — продолжал между тем Михаил.
— А с ним-то что не так? — поднял бровь я. — У вас тут уютненько...
— Ну типа того, — засмеялся Фадеев. — Нас как сюда привели, так сразу сказали — дескать пары живут поближе друг к другу.
— Ну и? — выказал свой интерес я. — У нас так же. Да и везде, кажись?
— Не, в жопу, — удрученно помотал головой парень. — У нас народ по полночи трахался. А после — массово клевали носами! И как я должен Ромунову объяснять, с какого это рожна у меня звено по прямой линии пройти не может? — засмеялся Мишка. Да так заразительно, что мне оставалось лишь присоединиться, представляя себе подобную ситуацию. — Так что я всех обратно на М/Ж поделил. Пусть уж лучше, вон, по вечерам на столе ебутся, чем на высадке на ходу спать! И как по мне — вот именно в таких мелочах, Волчонок, прелести бытия командиром. Нужно с одной стороны как-то дистанцию держать, а с другой — и слишком далеко не улететь! И хрен бы знал, где нужная точка, Витек. Это просто нужно как-то самому нащупать.
Парень ненадолго замолк. Да и я крепко задумался над сказанным. Пытаясь как-то на ходу переварить. Все это имело смысл. Хотя и было в итоге слишком общим. Без конкретных ответов, на которые я так надеялся, когда пришел.
— Хотелось бы дать тебе что-то более дельное, Витек, — прервал мои размышления Михаил. — Но... не уверен, что оно вообще существует. Ты тоже сидел на лекциях Ромунова — сам все слышал. А в остальном — слушай свое сердце. Или чем ты там решения принимаешь? Потому что лидерами, Волчонок, никто не становится. Как по мне — ими рождаются. Как ты. Как я. Как Ромунов.
Я неверяще поднял бровь, но глаза у Мишки были донельзя серьезными. И я мгновенно понял, что вот он — единственный стоящий совет, который мне вообще могли дать. Что нужно просто слушать свое сердце. И делать то, что кажется наиболее правильным. Верить в себя и переть вперед до тех пор, пока не уткнешься в какой-нибудь забор, который уже не удастся перемахнуть.
— Спасибо, — от души поблагодарил Фадеева я.
— Да не за что, — хмыкнул он, безмолвно заявляя: «Было б за что!» — Если что — обращайся. И, Витек, уж будь добр — не пропадай. А то я только сейчас понял, как же мне не хватало с кем-то по душам потрындеть! Безо всяких рангов, протоколов и необходимости держать марку!
— Угу, — усмехнулся я. — Мне тоже. Постараюсь заскакивать на огонек по возможности, Мишка! А сейчас — я, пожалуй, пойду к своим. Или для начала — пройдусь. Нужно как-то переварить это.
— Валяй. И удачи, — кивнул парень.
— Благодарю, — пожал я Михаилу руку и, попрощавшись с Маринкой, медленно поплелся наружу.
***
— Нашей эльке кранты, да? — спросил Питон.
Жутко хотелось отрицательно мотнуть головой. Улыбнуться и ободрить всех скопом.
Но в голову ударила мысль, что стоит лишь мне это сделать — и я тут же проведу черту между собой и остальными. А значит, это — моя последняя возможность побыть в их компании наравне. Пока никто еще не заметил новенькие погоны на шее.
Я по очереди начал заглядывать в глаза. Понимая, что сейчас, наверное, крайне смахиваю на Ромунова, но — плевать.
Я читал их отчаянное желание остаться вместе. Даже у чертового Питона, который никогда в общем-то, не выказывал особой любви ни к кому из нас! Но даже он смотрел на меня с еле заметной мольбой в глазах. Пытаясь, судя по всему, как-то пошевелить извилинами в попытке что-то изобрести в последний момент.
Мы все хотели остаться Эль-21. Хотели идти дальше бок о бок друг с другом. И ради такого — были согласны даже терпеть едкие подколки Виталика. Были согласны мириться с командованием Ёрловой. Недовольно кривиться от подначек Джи-сорок и Эйч-восемь. Лишь бы остаться единым целым.
И я не сдержался, расплывшись в широкой улыбке. Видя как в мгновение ока глаза массово зажглись безудержной надеждой.
— Алаева списала нас со счетов, — сказал я. — Отдала наверх рекомендацию о нашем расформировании.
— Хули ты тогда так лыбишься-то? — тут же выпалил Питон.
— Да потому что! — ответил я. — Пушкина вмешалась.
Я подцепил ворот, привлекая к нему всеобщее внимание. Видя как глаза у народа заблестели от осознания. Как отчаянье и страх вмиг улетучились, сменяясь яростным весельем и верой в светлое будущее!
— Я — новый комзвена Эль-21, — все же официально заявил я.
И остальных прорвало. Народ натурально прыгал от счастья, радостно обнимаясь друг с другом и прерываясь тут и там просто чтобы рассыпаться в поздравлениях. Причем никто до конца не был уверен, по какому именно поводу больше радоваться. Моему повышению? Или тому что Эль-21 продолжает свой путь?
Но я просто опустил руки. Понимая, что с этим порывом — мне не совладать при всем желании! Давая народу минуту чтобы перебеситься. Выплеснуть все накопившееся за последние сутки наружу. И ревом и гомоном вычистить гнетущую атмосферу из нашего модуля.
— Так, все, угомонитесь ненадолго! — встал я, на манер Ромунова ударяя костяшками пальцев о стол. Не желая орать, но все же привлекая к себе внимание резким звуком. Заставляя всех немного успокоиться и дать мне высказаться.
Я бегло обвел ребят взглядом. Ловя радостную надежду и понимая — сейчас они пойдут за мной куда угодно! Нужно только взять за руку и повернуть в нужном направлении. И портить момент ужасно не хотелось, но я прекрасно понимал, что хоть что-то мне сказать все же нужно.
Вот только что? Я раздумывал над этим последние полчаса, а ничего путного в голову так и не пришло! И оставалось лишь надеяться на влияние момента. Авось чего-нибудь удастся сообразить на ходу!
— Ребят, я понимаю. Мне дали шанс как кому. А нам всем — как звену, — начал я. — Кто-то там сверху, — я ткнул пальцем в потолок, — верит в нас. И наша задача — постараться не разочаровать! — я вздохнул, пытаясь упорядочить мысли, но без толку. Так что пришлось продолжать гнать первое, что приходило в голову. — Наверное, мне нужно вам сказать, что я буду не таким как Ёрлова. Что теперь все будет для нас иначе. Но... Но вы и так это понимаете, — улыбнулся я. Радуясь тому, что народ притих, давая мне высказаться без помех. — Так что давайте я немного нарушу общий церемониал. Питон, стаканы!
Пацан в момент сдернул с полки составленные один в другой пластиковые стаканчики, до сих пор стоявшие без дела с самого нашего заселения. Я же вытащил из принесенного пакета бутылку местного алкоголя. Дешевого, по сравнению с остальным, и крепкого! Быстро плеснув по пальцу во все емкости.
И, подняв перед собой стакан, изрядно понизив голос, произнес:
— За Ёрлову. Пусть она была сукой. И пусть натворила кучу ошибок, но... — я тяжело вздохнул. — Но она была нашей сукой. Она — была одной из нас.
— За Ёрлову! — мрачно, но с горящим огнем в глазах, хором произнесли остальные. Тут же опрокидывая первую порцию.
Я же разлил вторую половину бутылки. Точно так же подняв стакан перед собой.
— За Солдатика, — продолжил я. — Пусть он был ее рабом и подкаблучником. И пусть никто из нас не мог назвать его своим другом, но он все равно был одним из нас.
— За Солдатика! — эхом подхватили остальные, опрокидывая вторую порцию.
— Эй, а за тебя? — удивленно хлопнула ресничками Арлена, уставившись на пустую бутылку.
— А за меня мы выпьем в другой раз, — усмехнулся я. — Уберите кто-нибудь со стола все это?
Девчонки в восемь рук моментально разобрали стаканы, составив их стопочкой для последующей помывки. Смахнув бутылку куда-то под стол, за считанные секунды вычистив поверхность до идеальной гладкости.
Я тяжело вздохнул. Слова по-прежнему приходилось рожать на ходу. И несущийся по крови алкоголь, к моему разочарованию, ничуть не ускорил мою соображалку.
— Не хотелось бы портить момент, но, к сожалению, есть кое-что, что нужно сделать и обговорить, — заявил я, усаживаясь обратно на стул. Только сейчас понимая, что сижу чуть на отшибе от остальных. Даже от Марго меня отделяло добрых сантиметров двадцать! И когда это получилось?
— Что, к примеру? — вклинился в мое замешательство Макс.
— Пушкина приказала выбрать зама. Сегодня же, — недовольно скривился я. — И уж поверьте — мне это не по душе. Но — она права. Звену нужен заместитель. И я бы с удовольствием поставил Маргариту, но... вы понимаете.
— Нельзя, — фыркнул Куленко.
Я достал из кармана черную коробочку, положив ее на стол перед собой и поигрывая ею пальцами. Медленно обводя присутствующих глазами. Видя мечущиеся в головах мысли. Чуть ли не слыша как скрипят извилины, пытаясь вычислить — кто!?
Но — двух вариантов тут быть не могло. Я посмотрел на Макса. Увидев мелькнувший отголосок осознания в его глазах.
И — я толкнул коробочку, посылая ее через весь стол.
Рука Питона на полном автомате поймала ее, не дав свалиться себе на колени. Парень поднял на меня ошалелый взгляд.
— Ты, блядь, так пошутить решил? — выпалил он.
— Никаких шуток, — отрицательно мотнул я головой. — Мои поздравления, сержант Щадоленко.
— Мм... — протянула Маргарита, привлекая к себе внимание, но я поднял руку, вмиг вынудив всех заткнуться и сидеть на жопе ровно.
— Позвольте объяснить, — нахмурившись произнес я. — Если смерть Ёрловой меня чему и научила — так это тому, что зам в любой момент может стать командиром. И уж поверьте — я действительно хотел поставить на эту должность Макса, — я перевел на него взгляд. Читая легкий страх в глазах. Да, подобная перспектива его определенно пугала. — Но видите ли... Если со мной что-то случится — то я должен быть уверен, что мой зам сделает все, чтобы вытащить остальных из огня. Макс, Федор — уж простите, но я не верю, что вы справитесь. Либо вы сами, либо ваши партнерши — будете слишком сильно убиваться. И пока вы будете приводить свои эмоции в порядок — может оказаться что спасать друзей уже слишком поздно.
Я откинулся на стуле, складывая руки на груди. Мрачно хмурясь и впиваясь взглядом в Питона. Изо всех сил надеясь, что остальные сумеют понять причины моего поступка. Хотя бы завтра или послезавтра. А не объявят самодуром с порога!
— Виталий, — обратился я к парню. — Не пойми неправильно. Ты все еще мудак. Ты эгоистичен и завистлив. И, на мой взгляд, именно поэтому тебе даже и шанса не дали на выборах комзвена. Тебе плевать на окружающих. Но именно поэтому ты сумеешь положить хуй на то, что я помер и начать отдавать приказы. И позволь я скажу тебе те же слова, что когда-то сказал мне Ромунов.
Я взял небольшую паузу, копаясь в памяти, пытаясь выудить точные цитаты. Благо что никто даже и не подумал встревать.
— В кабине меха — плевать кто из пары со званием, а кто — без, — начал я. — Мордашка — канонир. А значит — умнее тебя, Питон. Не забывай об этом. Не стесняйся прислушиваться к ее советам. Потому что если ты не будешь слушать даже Веронику — то грош тебе цена, Виталик. И помни о том, что вокруг тебя куча народа, которые действительно заслужили свои погоны. Допустишь хоть одну ошибку — и кто-нибудь из них моментально поставит на тебе крест. Раз и навсегда. Так что да, Питон, я даю тебе зама. Но и ты уж постарайся оказаться достоин этой чести.
— Да уж постараюсь! — усмехнулся Виталий. Только сейчас, кажется, окончательно поверив в то, что я не решил таким образом его разыграть.
Я лишь кивнул. А в голове зажглась лампочка, подсказав что нужно сделать дальше.
— Я предложу тебе ту же сделку, что дал в свое время Марго. И... — я обвел взглядом остальных. — И всем вам, если уж на то пошло. Чистый лист. Мне плевать, кем вы были раньше. С этого момента — мы Эль-21. Единое звено. Новое звено. И пусть каждый подумает — какой вклад он хочет в него внести! Какой след в истории этой станции оставить? И ведет себя соответственно!
Народ согласно закивал. А глаза массово запылали осознанием и желанием. Достоинством. Вынуждая меня легонько улыбнуться.
— Далее. Под Ёрловой мы все здорово разболтались, — продолжил свою «программу обновления» я, попросту ловя момент. — И это была полностью ее вина. Донья настолько увлеклась поддержанием дистанции, что перестала быть одной из нас. Стала для нас каким-то далеким генералом. И начисто потеряла наше уважение. Я — этой ошибки повторять не намерен. Уж простите, ребят, но такой стиль командования я при всем желании не потяну. Так что, Питон — с завтрашнего утра ты отвечаешь за дисциплину в отряде, — честно спер я идею у Фадеева. — Разрешаю назначать любые дисциплинарные наказания, какие сочтешь нужным. Единственный разрешенный случай панибратства со мной — это Марго. И то только при своих. Никаких вольностей, ребята! Если мы начнем выбирать, когда и кому можно отдавать честь, а когда — можно забить, то это просто вопрос времени, прежде чем кто-то ошибется. Покажем Алаевой, что мы не стадо новобранцев в увольнительной! — народ согласно закивал. Хотя и с некоторым сомнением косясь на Виталика. — Однако! — чуть пристукнул я по столешнице. — Питон... Если я тебя самого застукаю за несоблюдением дисциплины или злоупотреблением полномочиями — влеплю вдвое больше того, что ты назначаешь остальным. Уж поверь.
— Да уж верю, — усмехнулся пацан. Но, вспомнив о своей новой должности, поспешно поднялся и вытянулся по струнке. — Вернее — так точно, товарищ старшина! Будет исполнено в лучше виде!
— Отлично, — улыбнулся я, кивком позволяя сесть на место. — С неприятным покончено, но у меня еще пара вопросов, пока все тут.
Я обвел глазами помещение. Серое и унылое. Совсем не такое, как модуль Фадеева. Как каюта Пушкиной. Черт, да даже Ромунов хоть как-то украсил свою комнату! И только мы все еще любовались голыми стенами!
— Во-первых, со следующей зарплаты мы все скидываемся на обустройство на новом месте. Нужно повесить занавески, кинуть коврик под ноги... Короче — вы сами поняли. Конкретную сумму обговорите между собой, я поддержу любое решение. Я несколько раз вносил это предложение Ёрловой, но ее ответом было: «Еще слишком рано». Я же, напротив, считаю что мы и так изрядно затянули. Мне плевать, какая репутация у этого модуля! Может — она правдива и мы не вернемся со следующего вылета. Но — лично я хочу иметь за плечами место, в которое мне бы хотелось вернуться! А не голые стены, на которые даже смотреть противно!
Народ тут же согласно закивал. Переглядываясь между собой и бросая многозначительные взгляды на округу. Мысленно уже прикидывая, что и как можно сделать.
— Отлично. Во-вторых, — загнул следующий палец я. — У нас до сих пор есть народ без позывных. Знаете, сколько таких в Джи-сорок? Ни одного! Хотим чтобы к нам относились как к равным — нужно соответствовать! Федор, Арлена, — перевел я взгляд на брата с сестрой. Машинально отмечая, что они до сих пор напоказ держались за руки. Толи забыв об этом, толи просто наплевав на косые взгляды. — Если к вам за четыре месяца ничего не прилипло — то, поди, уже и не прилипнет. Отныне на груди вашей мыслежуйки будет красоваться «Галланы». Макс! — перевел взгляд к следующему. — Отныне — «Макс Кул». Раз ты так представляешься, то для тебя это что-то значит.
— Только напиши английскими буквами, — расплылся в улыбке культурист.
— Заметано, — кивнул я. — И, наконец, Вероника.
Девчонка удрученно вздохнула.
— Дай угадаю — Мордашка? — скривила недовольное личико она.
Я лишь кивнул.
— Уж прости, но это единственное, что у нас хоть как-то в обиходе, — попытался обосновать свой выбор я.
— Но почему, черт подери, «Мордашка»!? — вспылила девчонка.
— Потому что личико смазливое! — хохотнула Маргарита.
Вероника обвела остальных взгляд, ища хоть какой-нибудь поддержки.
— Может, проголосуем? — сдавленно попросила она.
— Отлично, — вздохнул я. — Кто за «Мордашку»?
Шесть рук. Лишь Питон не поднял свою. Да и то по глазам было прекрасно понятно, что единственное что его удержало — это перспектива остаться сегодня без секса.
— Почти единодушно, — вынес вердикт я. — И, наконец, в-третьих, — я снова взял небольшую паузу, собираясь с духом. — Ребят. У Ёрловой было три месяца в учебке чтобы понять — как вообще командовать? Мне же придется все ухватывать на лету. Так что, пожалуйста, дайте мне некоторый кредит доверия? Если кому-то покажется, что я творю редкостную хуйню — не стесняйтесь поймать наедине и сообщить об этом. Я честно попытаюсь подумать над вашими замечаниями.
— Да пока вроде справляешься, — хмыкнул Питон. — Шрам, без обиняков, но ты еще вчера доказал, что будешь получше Ёрловой. Когда запросил подмогу и вытянул нас из огня. А уж сегодня — и подавно честно заслужил свой шанс.
Я неверяще уставился на Виталика. Неужели? Вот уж от кого я не ожидал столь откровенной поддержки! Но раз уж даже Виталий сумел наступить себе на горло и засунуть свою зависть поглубже, то, похоже, у меня и вправду есть какой-то шанс стать достойным командиром!
Да и у остальных в глазах читалось лишь стремление подставить плечо. Помочь продраться сквозь этот момент кризиса. Дать честный шанс научиться быть за главного. Вести за собой. Даже если придется немного подтолкнуть и не дать споткнуться, вовремя протянув руку.
Оставляя меня лишь сидеть с замирающим сердцем. Впервые в жизни действительно чувствуя себя членом семьи! Готовой стоять за меня горой! Ощетиниться стволами, не давая в обиду.
И это чувство мне хотелось запомнить! Но — оставалось еще одно дело. Самое последнее.
— Тогда остался финальный штрих, — чувствуя как в горле пересохло, произнес я. Поворачиваясь к Марго. — Сними нашивки, Синезлатка.
— Что? — мелькнуло удивление в глазах девушки.
— Просто сделай это, — чуть повысил голос я.
Вмиг отбив желание спорить. Маргарита одну из другой отцепила полоски погонов, аккуратно положив их на стол.
Я же, дождавшись момента, вытащил из кармана брюк вторую выданную Пушкиной коробочку.
— Это, конечно, не предложение руки и сердца, — не удержался от легкой шутки я. — Однако, мои поздравления с повышением до старшего сержанта, Фролова, — протянул я новые погоны моей партнерше.
— Во дает! — медленно захлопал в ладоши Питон. — Комом стать не успел, а уже выбил повышение для своей девчонки!
Я укоризненно стрельнул на парня глазами, но в голосе в кои-то веки не слышалось подколки. Скорее — простая дружеская подначка. Да и улыбка на роже была уж слишком честной.
— Я не выбивал, — честно признался я. — Приказ Пушкиной.
— Да понятное дело, еба... — отмахнулся Виталий. — Видел я эту бабу — она б тебе башку оторвала, если б ты обнаглел сходу!
Я же обвел взглядом остальных. Замерших с радостными улыбками. В то время как Марго гладила пальчиками новые погоны. Будто пыталась в полной мере их прочувствовать.
— Ну, и что все сидят? — усмехнулся я. — Вот теперь-то самое время развлекаться! До завтра — у нас все еще выходной!
***
До сих пор — все шло поистине замечательно! Уж не знаю, что именно я умудрился такого брякнуть народу накануне, но с самого утра все бегали как заведенные. В глазах — огонь, а взгляд устремлен не иначе как на самый горизонт!
Народ всерьез пытался проявить себя как можно лучше. От и до.
Наша импровизированная пьянка закончилась далеко за полночь. И мы все были невыспавшиеся, но вместе с тем — никто даже и малейшим жестом этого не показывал. На утренней тренировке — все внимание было на тварей. Впервые я видел наш отряд таким! Единым организмом, который весьма чутко реагировал на все мои команды в попытке не иначе как заслужить звание самого лучшего звена на станции!
Будто все до единого хотели, чтобы все это получилось. Чтобы начальство не передумало, запоздало объявив что нас все же распускают. Чтоб вообще ни к чему придраться не сумели при всем желании!
Даже Питон и то за весь день ни разу никого не подколол! Хотя и назначил Стесняшке двадцатник отжиманий ранним утром просто за то, что девчонка спросонья не заметила моего присутствия.
Я хотел было заявить, что все в порядке, но вовремя остановился. Именно поэтому я и отдал Виталию позицию зама — чтобы народ не любил его, а не меня. Да к тому же — все эти наказания, по идее, долго не продлятся. Всего несколько дней, чтобы народ вспомнил о вдолбленной в учебке необходимости соблюдать дисциплину всегда и везде.
Свое свободное время я решил провести за перечитыванием лекций Ромунова. Пытаясь выискать в тексте мелкие детали, которые я не замечал ранее. Да и просто — раз уж все пахали на сто процентов, то и мне отставать не стоило!
Народ сидел вокруг нашего стола. В полном составе. В кои-то веки решив провести досуг как единое звено. Резался в карты и потихоньку обсуждал по сколько стоит скидываться на декорирование модуля. Иными словами — пытались наметить план работ, что и куда вообще стоит вешать и ставить, а уже из этого определить нужную сумму.
Когда дверь в модуль открылась.
Я вскинул глаза на вошедших. Пытаясь в момент понять — стоит подрываться с места и отдавать честь или можно не напрягаться.
Но глаза так и не нашли знаков различия на вошедших. В отличии от всего остального.
Две девушки. Одна — высоченная брюнетка, вторая — низенькая (по крайней мере, на фоне своей подружки) девчонка с темно-зеленой короткой гривой.
— Мы ищем Эль-21! — чуть повысила голос та, что царапала макушкой потолок, не отходя от порога и на шаг.
— Ну нашли, легче стало? — хохотнула Марго, даже и не поворачиваясь к вошедшим.
— Замечательно, — расплылась в хищной улыбке девчонка, уверенной походкой заходя в модуль. Вынуждая свою подругу идти следом. — Нам нужен Волков.
Я тяжело вздохнул. Пытаясь мысленно прикинуть, что за нелегкая принесла ко мне двоих явно не знакомых девиц? Но голова выдавала лишь ветер.
— Это я, — слегка приподнял руку я, привлекая к себе внимание.
Девушки тут же чуть изменили курс, замерев в двух шагах передо мной и по всей форме отдавая честь.
— Младший сержант Ирина Ципина, — отчетливо чеканя слова начала высокая.
— И младший сержант Снежана Вахлова, — тоненьким голоском пискнула вторая.
— Под ваше командование прибыли, старшина Волков! — закончила брюнетка.
Оставив меня хлопать глазами от неожиданности.
— Вы... удивлены? — в голосе дылды скользнуло легкое смущение.
— Просто не думал, что нам настолько быстро кого-то пришлют, — быстро нашелся я.
— Вам, вроде, должны были сообщить заранее о нашем переводе, товарищ старшина? — приподняла бровь Ирина.
— Хм... — я быстро клацнул несколько кнопок, открывая список входящих сообщений.
Точно! Еще три часа назад! Заверенный Алаевой перевод, плюс личные дела новичков. Черт! И я умудрился его просто не заметить!? Должно быть — как раз был в тренажерном зале. А там постоянно музыку кто-нибудь включает, вот и провтыкал! Повезло еще что всего лишь оповещение о новичках, а то ведь мог свалиться срочный вызов к начальству — вот где бы мне конкретно вставили за трехчасовое опоздание!
Я усилием воли скинул свои мысли в сторону. Чуть позже. А сейчас — нужно быстро разрулить ситуацию.
Ципина была высокой. Крайне высокой! Сантиметров под сто девяносто. Даже, наверное, с небольшим. Длиннющие волосы были заплетены в толстую косу, свисающую чуть ниже талии. Природный оттенок был черным, но нижняя половина была полностью обесцвечена, щеголяя ослепительно-белым тоном.
Глаз моментально цеплялся за широкую челюсть, выпирающие скулы и пухлые щечки. А чуть позже — за насыщенный фиолетовый оттенок глаз. Совершенно ненатуральный. А пройдясь по фигурке сразу же замечал внушительных размеров шарики на груди и тоненькое телосложение природной «спички», которое не могла сгладить даже наросшая за время подготовки мускулатура.
Я скосил глаза на личное дело, бегло пробегаясь по основным строчкам. Атлет, два десятка дисциплинарных взысканий, интеллект существенно выше среднего. И, судя по пометкам инструкторов — еще большее самомнение.
Одета девушка была довольно просто. Небесно-голубой топ красиво облегал грудь, донельзя отчетливо обрисовывая очертания. А белые брюки весьма неплохо давали углядеть стройные ножки в коротких сапожках на минимальном каблуке, скачать порно рассказы на dojki.biz. Чисто ради красоты походки.
В Вахловой же, роста было где-то сантиметров сто шестьдесят с небольшим. Даже с учетом нацепленных высоченных каблуков вынуждая ее смотреть подружке куда-то в шею в самом лучшем случае. Грудь присутствовала исключительно за счет надетого алого лифа, отчетливо проглядывавшего сквозь полупрозрачную фиолетовую блузку. Бедра кокетливо обхватывала коротенькая плиссированная юбка в тон с уложенными в эффектную прическу волосами. Позволяя без труда увидеть краешек надетых чулок в мелкую сетку, на другом конце которых красовались темные, практически черные, туфельки с фиолетовым отливом.
На лице была тонна косметики, но смотрелась, надо признать, весьма эффектно! Тени, подводка для глаз, помада — все это создавало красивый облик. Хотя и, стоило признать, не особо уместный на военной станции. В ушах — длинные сережки-цепочки. На запястье — витой браслетик, а на другой руке пальцы украшали несколько колечек.
И в целом, если бы на станции внезапно устроили конкурс красоты, то на мой взгляд — у Снежаны Вахловой явно были все шансы оказаться как минимум в пятерке финалисток!
— А я-то думал, что на Рулетку лесб не привозят, — разорвал подзатянувшуюся тишину Питон.
Едва лишь девчонки объявили о своем переводе как все разговоры в мгновение ока были прерваны. Народ с интересом таращился на новеньких, а девушки усиленно делали вид, что их не замечают, в ожидании пока я что-нибудь не рожу.
Ирина из под потолка стрельнула глазками на Виталия и, расплылась в дьявольской усмешке.
— Снежанка у нас... немного не стандартная девочка, — лукаво произнесла она, чуть наклоняясь чтобы ухватить подружку за подол юбочки.
И — резко подняла ее вверх. Открыв всем и каждому полное отсутствие нижнего белья на Вахловой. Равно как и кричаще-розовую клетку, в которую был заперт обмякший член.
Оставив мое звено массово подбирать с пола моментально упавшие челюсти. Я же ошарашено наблюдал, как розовый пластик дернулся несколько раз, выдавая возбуждение своего обладателя. А мгновением позже подметил густо покрасневшие щечки Снежаны. Равно как и потупленные от смущения глазки. И — сомкнувшиеся позади ручки, не делавшие и попытки остановить наглый акт принудительного оголения.
— Ну-ни-хуя-се-бе! — медленно протянула Марго, из первого ряда разглядывая смущенный облик девчонки.
Я, в попытке отвлечься от всего этого, скосил глаза на личное дело «необычной девочки».
Снежана Вахлова. В скобках было указано настоящее имя — Анатолий. Канонир, неразговорчивый. Интеллект — гораздо выше среднестатистической нормы. Высокая реакция. Никаких наречений ни разу за все время на станции.
Я быстро пробежался по истории.
Да уж, у этой парочки было насыщенное прошлое на «Пурпурном оке»! Начинали с Джи-тридцать восемь. После четырех месяцев — звено было почти полностью уничтожено во время операции. Единственные выжившие — Ципина и Вахлова. Переведены в Эйч-29. Два месяца — и снова неудачная операция. Вернулось две машины, звено расформировали. Угодили в Ай-3. Которые не так давно попали под раздачу.
В общем — очередной подарок. Эти девчонки умудрялись выжить всякий раз, когда остальные умирали. На первый взгляд — проклятая парочка. Будто нам одного модуля было мало!
Но — я прекрасно понимал, что выбора в этом вопросе никакого нет. Бери что дают и не вякай. Отклонить пополнение я мог только в случае весьма веской причины, а тут прикопаться было не к чему. Даже специализация машины — ближний бой! Иными словами — прямая замена Ёрловой.
— Достаточно! — чуть повысил тон я.
Затыкая готовые сорваться комментарии и заодно вынуждая Ирину отпустить подол. Прикрывая основную тему для ближайших разговоров, убирая ее с глаз.
Я встал со стула и наконец-то козырнул девицам в ответ. По очереди пожимая руки обеим.
— Приветствую вас в Эль-21, — сказал я. — У вас тяжелая история, младшие сержанты. Но нам — плевать. Живем в модуле, в котором регулярно помирают — и пока что не сдохли, несмотря на всеобщие ожидания. Так что попытаемся и вам добавить немного стабильности, — как можно участливее произнес я. Прекрасно понимая, что девицы уже трижды теряли друзей. И для них подобный перевод, поди, уже рутинное дело.
Я оглянулся через плечо. Задумчиво глядя на Макса. Да уж, такую парочку потянет только его психика. Но..."командир всегда должен думать наперед», — гласила недавно прочитанная в конспекте фраза.
И в памяти тут же всплыла Ёрлова. Настолько увлекшаяся собственной личной жизнью, что попросту выпала из нашей компании. И я всерьез опасался, что соседство с подобной парой могло оказать не слишком хорошее влияние на Ксению. Которая наверняка углядит в Снежане превосходное топливо для собственной печки!
— Галланы, сумеете ужиться с новенькими? — спросил я, глядя на Арлену. Прекрасно понимая, что подобные решения в их паре принимает именно она.
Девушка бросила на меня панический взгляд, быстро метнувшись глазами к Ксении и Максу. Поди ж мысленно пробегая примерно ту же цепочку, что уже выстроил я. Но, похоже, поняла что у меня есть причины не селить очевидных кандидатов вместе.
— Попробуем, — вымученно улыбнулась она, косясь на Федора.
— Да, как-нибудь уживемся! — поспешно поддакнул он.
— Отлично, — бросил я. — Питон, разъясни девушкам что у нас да как и познакомь со всеми, — быстро скинул я свои обязанности на кого-нибудь, выгадывая себе пару минут чтобы тихонько собраться с мыслями и все обдумать.
Парень легонько приподнялся.
— Ну, я — зам командира, — слегка смущенно произнес он. Как и все остальные — пытаясь на ходу составить какое-то устойчивое мнение о новичках. — Виталий Щадоленко, позывной «Питон».
— Уж скорее погоняло, — хихикнула Маргарита, продолжая впиваться в Снежанку глазами, пытаясь поймать взгляд. Но «девчонка» никак не поддавалась, старательно изучая стенку над столом. Лишь густо покрасневшие щеки хоть немного выдавали охватившие ее эмоции.
— Разговорчики! — беззлобно рявкнул Виталик. — Моя партнерша — Вероника, — девушка лишь коротко кивнула в ответ. — Это Галланы. Федор и Арлена.
— Родственники? — любопытно приподняла бровь Ирина.
— Брат с сестрой, — легонько улыбнулся Питон. Давая нашей парочке возможность промолчать, смущенно потупив глазки.
— Еще познакомимся, — вымучил из себя хоть какой-то ответ Федор, пытаясь прикрыть неловкость.
— Далее, — продолжил Виталий. — Тут у нас тяжелая артиллерия — Макс Кул и Стесняшка.
Наш культурист тут же приподнялся от души пожимая новичкам руки.
— Устанете от его болтовни — приходите, — дружелюбно подмигнул он девушкам.
— Обязательно, — с явным огоньком интереса пробежалась глазами по мощной фигуре Ципина.
— Ну и наконец — прямо перед вами — королева нашего улья. Синезлатка, — подбородком указал на мою партнершу Питон.
— Для своих — можн просто Марго, — обворожительно улыбнулась Маргарита.
— Я — Ирина, — еще разок представилась Ципина. — Позывной «Орлица».
— Это из-за роста впарили? — хохотнул Макс.
— Рост плюс врожденная дальнозоркость, — улыбнулась девушка, постучав пальчиком по собственной скуле. — С двенадцати в линзах.
— А, так вот что у тебя с глазами! — восхищенно ахнула Арлена. — А то я все пыталась понять, что не так!
— Раз уж все равно их таскаю, то почему бы не добавить немного красок? — игриво подмигнула Ирина. — А это — моя подружка. Снежанка. Позывной — «Сисси». Думаю, можно не объяснять — откуда, — в порыве чувств чуть закусила нижнюю губку Ципина. Народ понимающе переглянулся, но готовые сорваться вопросы все же поспешно проглотили, опасаясь с порога брякнуть что-нибудь не то. Орлица обвела всех глазами, без труда ловя смущенную паузу. — И чтобы убрать с доски, скажу сразу же — если кто-то из вас захочет отодрать эту сучку, просто попросите! — с яркой ноткой веселого задора заявила девушка. — Снежанка будет только рада обслужить хоть всех разом!
Я чуть не поперхнулся от такой наглости. Как и, наверное, все остальные! Но Сисси лишь густо покраснела, уставившись в пол перед собой. И — даже и не подумала что-либо брякнуть по этому поводу.
Нужно было срочно что-то сказать! Чтобы отвлечь всех от пошлых мыслей! Но в голову как назло ничего подобающего не лезло... Хотя?
— Вы начинали с Джи-38? — я одной лишь силой воли заставил голос звучать как можно спокойнее.
— Хм? — Ирина несколько секунд вообще не могла ответить, оказавшись попросту выбита из колеи неожиданным вопросом. — А... Ну... да. Было такое, — наконец-то нашлась она, смотря на меня с изрядным любопытством в глазах.
— Стой, Джи-38? — хмыкнула Маргарита. — Так вы ж, по идее, учились вместе с Юршевым? — мгновенно смекнула смысл вопроса моя партнерша.
— Да, — с откровенной гримасой удивления кивнула Орлица. — А вы его откуда знаете?
— Приписаны к одному взводу, — коротко объяснил Питон. — Он тут неподалеку живет — в трех модулях, вроде. Не хотите зайти, поздороваться?
— Пф, нет! — решительно воскликнула Ирина. Да и Снежана тоже весьма активно замотала головой. — У меня от этого типа еще в учебке мороз по коже шел! А уж его компашка... бр! Эта пара долбоебов все еще с ним летают? Как их там... — нахмурилась девчонка.
— Напасть и Беда? — пискнула Сисси.
— Точно! Спасибки, сладенькая! — Ирина легонько чмокнула подругу в щечку.
— Да, все еще с ним. И все еще долбоебы, — расхохоталась Марго.
Отлично. Кризис предотвращен. Я облегченно вздохнул. Теперь тему быстренько сменят, а мне не придется волноваться о том, как бы предотвратить очередную оргию. Одной в неделю, кажется — хватило за глаза!
— А кто у вас последней парой? — поинтересовалась Ирина, едва только смех немного утих.
— В смысле? Вы, вроде как, — усмехнулся Питон.
— Я имела ввиду — до нас? Кого вы потеряли? — на полном серьезе поинтересовалась Орлица.
— Ёрлова и Солдатик, — еле заметно погрустнев ответила Маргарита.
— Кем они у вас были-то? — обвела присутствующих любопытным взглядом девчонка.
«Пытается понять, как мы к ним относились?» — мелькнуло у меня в голове озарение.
— Одна — командиром звена, другой — ее личным рабом, — не думая брякнул Питон.
— Командиром? — удивленно подняла брови Орлица. Тотчас бросая взгляд на меня. — Значит...
— Виктора вчера повысили, — вклинилась Синезлатка, решительно поднимаясь со стула.
Я по глазам Ципиной в момент понял, что меня за секунду записали в разряд неопытных голодранцев. Салаг, слизней и прочих нелестных эпитетов. Но в голове тут же вспыхнули советы с первых лекций, что можно сделать по этому поводу. И, в кои-то веки, я решил выбрать мудро.
— Я лучше почитаю у себя, — поспешно заявил я, пока кто-нибудь не брякнул какую-нибудь дурость и зашел в комнату со звездочкой, закрывая за собой дверь.
Позволяя народу в мое отсутствие, так сказать, «без протокола» разъяснить новеньким, что случилось и почему им все же стоит дать мне шанс как командиру. Давая мне возможность пересидеть все это в стороне.
Способ решения, конечно, был мне несколько неприятен — заставлять других делать что-то вместо меня. Но, сказать по правде, я сейчас совершенно не был уверен, что сумею найти подходящие слова. Да и что тут можно сказать-то? Я ведь и правда был на посту первый день!
И тут было только одно настоящее решение — пойти и делом доказать, что за мной стоит следовать! А до тех пор — лишь попытаться посидеть в сторонке в ожидании подходящего случая.
Я бухнулся в кресло. Быстро пробегая глазами по округе.
Мы еще даже не успели свыкнуться с мыслью о потере Ёрловой, а на пороге нашего модуля уже объявился мужик с парой пустых сумок. Бегло проходя по комнате комзвена, выгребая все из шкафов. Аккуратно распихивая личные вещи Дианы и Валерки по сумкам для отправки родственникам. Оставляя после себя лишь девственно чистое помещение. В котором после чистки даже и запахов от Доньи не осталось. Позволяя быстро выбросить нашу павшую парочку из памяти.
Комнату, в которую нам с Марго пришлось въехать, беря ее себе. Я, сказать по правде, с большим бы удовольствием остался по соседству с Арленой и Федором! Но — никто не спрашивал. Да и дверь оказалась неплохим напоминанием о моем новом статусе. Притом — напоминала об этом как всей Эль-21, так и, что еще важнее, мне самому.
Дверь в комнату открылась едва ли спустя две минуты, впустив Марго внутрь.
— Тоже решила сбежать? — с легкой усмешкой поинтересовался я.
— Если я там останусь — то я этой сучке глаза выцарапаю, — раздраженно мотнула головой Синезлатка, с размаху бухаясь ко мне на колени. — Да как она...
Я обвил руками талию и, ухватив покрепче, с силой прижал к себе. Превентивно затыкая готовую сорваться с девичьих губок гневную тираду. А заодно — давая себе и Маргарите отличный повод выкинуть все лишнее из головы.
— Что ты о них думаешь? — уже гораздо сдержаннее поинтересовалась Синезлатка минутой позже, с некоторой натугой отрываясь от глубокого поцелуя.
Заставляя меня всерьез задуматься, а не стоит ли влепить моей девушке еще один в попытке откосить от ответа? Но одного только взгляда в зеленые глазки хватило чтобы понять — заметит. Марго — заметит. Хотя и вряд ли скажет по этому поводу хоть что-нибудь.
— Ципина будет головной болью, — нехотя произнес я. — У нее хронические проблемы с дисциплиной с первого дня в учебке. Хотя с чем это связано — черт его знает!
— Значит Питон будет с ней отрываться, — лукаво ухмыльнулась Маргарита. — А мы — смотреть! А касательно ее мальчика что скажешь?
Я на миг задумался, пытаясь родить нечто подходящее. Но в голову, как всегда, не приходило ничего умного. Оставляя лишь выдать все как есть.
— Не уверен, что считаю это мальчиком, — честно признался я. — Слащавый, симпатичный. Если б я своими глазами член не видел — не поверил бы, что это мужчина! Да и в целом — чем-то похож на Солдатика... Только... выдрессированного, что ли? Да, пожалуй что — наиболее подходящее слово.
Маргарита вместо ответа лишь громко засмеялась.
— Да уж, верно подметил! — с искрящимися весельем глазками произнесла она как только поток смеха начал иссякать. — Надо отдать девчонке должное, впрочем — так опустить парня за какие-то... сколько они на станции?
— Если выпустились с Джи — полтора года с небольшим, получается, — мысленно посчитал я.
— Поверить не могу, что можно настолько далеко упасть... — легонько тряхнула гривой Синезлатка.
— Пф, — фыркнул я в ответ. — Валерку Ёрлова недели за три окрутила. А ведь он, поди, тоже не думал рабом становится когда сюда прилетел!
И только сказав понял, что именно брякнул. Насколько глубокой и философской была эта мысль.
Мы все прилетели на «Око» другими людьми. Кто — бежал от своего прошлого, кто — несся к своему будущему. А кто — просто пытался найти свое место в жизни.
Ковчег дал нам новые цели в жизни. И мне, и Марго — подарил человеческое тепло. Позволил узнать на вкус эмоциональную близость с другими людьми. Ведь раньше — у нас в распоряжении была лишь блеклая фантазия о ней.
И, наверное, стоило бы сказать громадное «спасибо». Если б где-то внутри не клокотала отчетливая уверенность, что нам просто подарили еще одну сказку. Командование вело здесь войну, им было плевать на отношения между партнерами. Понадобится — пустят под раздачу не раздумывая!
Мы попросту жили в подсунутой нам иллюзии. Время от времени играя с этой планетой в русскую рулетку при каждой высадке. Выиграли — можно наслаждаться жизнью дальше. Проиграли — и быстро придет какой-нибудь мужичок в сером комбезе собрать вещички покойника.
И все что нам оставалось — это прилагать максимум усилий, чтобы сместить чашу весов в нашу пользу!
— О чем задумался? — отвлекла меня от размышлений Синезлатка, легонько болтая в воздухе ножками, параллельно обнимая меня за шею.
— Да так... — мотнул головой я, не желая в очередной раз вслух проговаривать очевидное. — Лезет в голову всякая фигня, — быстренько откосил от ответа.
— Фигня, значит? — лукаво ухмыльнулась Марго.
И я и глазом моргнуть не успел, как ее ручка скользнула по моему телу, крепко впиваясь пониже пояса.
— Эй, ты что делаешь? — поднял бровь я. Впрочем, не делая и малейшей попытки остановить шаловливые ручки.
— Отвлекаю тебя от всякой фигни! — игриво шепнула мне на ушко девушка, тут же впиваясь зубками в мочку.
Все мое тело в момент пробило от приятного электрического разряда, расходившегося от умелых зубок и игривого язычка, то и дело находящего подходящий момент чтобы оставить очередной влажный след на моей коже.
Я на полном автомате прикрыл глаза, быстро ныряя в приятный омут. И лишь самым краешком сознания ощущая как мой зверь поспешно выпрямился, занимая боевую стойку. Под радостной хваткой моей девушки, начавшей с еще большим усердием ласкать его сквозь надетые штаны.
— Ты в курсе, что мне неплохо было бы добить эту хрень хотя б до послезавтра? — предпринял финальную и, надо признать, весьма неубедительную попытку откосить я, напоказ вертя в руках кпк.
— Добивай, я не возражаю! — мгновенно мурлыкнула Маргарита, соскальзывая на пол.
И не успел я облегченно вздохнуть от того что мое ухо перестало подвергаться бешеному сексуальному натиску, как девчонка уже бухнулась передо мной на колени. Теплые ручки умело расстегнули ширинку, тут же выудив мой ствол на воздух.
А Марго, напоказ облизнув губки, медленно насадилась на мясной вертел своим ротиком. Начав томно скользить по нему, легонько постанывая прямо в член. Лукаво бросая взгляды из под ресничек наверх. Оценивая эффект.
Что и говорить — все мои потуги быть отличным командиром мгновенно смело из головы! Не прошло и десяти секунд как все, чего мне хотелось — это чтобы Маргарита не останавливалась!
Синезлатка никуда не спешила. Губы медленно обсасывали мое орудие, жадно ловя его возбужденную дрожь. Глазки неспешно порхали между моим членом и лицом, уделяя более чем достаточно времени и тому и другому. А личико выражало предельное удовольствие, не давая мне и на миг усомниться в истинности этих чувств!
Но ручки настойчиво впихнули мне кпк под глаза. А во взгляде Синезлатки мелькнула улыбка, как бы молчаливо заявляя: «Ты же хотел почитать? Читай... Если сумеешь...»
Я скользнул по строчкам. Но голова начисто отказывалась переваривать хоть одно предложение! Заставляя меня напоказ бросить устройство на стол, окончательно выбрасывая белый флаг. Оставляя мне лишь поудобнее устроиться в кресле.
Маргарита тут же выпустила мой член из плена своих губок. Быстро опуская мордочку пониже и впиваясь в яйца, начиная очередную пытку — поочередно обсасывая их внутри своего неутомимого ротика.
Заставляя меня вцепиться в подлокотники кресла просто в попытках удержаться от того, чтобы не схватить девчонку за волосы и не натянуть на мой ствол!
Что, конечно же, не осталось без внимания.
Марго выждала пару минут, по моим затуманивающимся глазам оценивая предел моей выдержки. И, едва только она начала иссякать, как девчонка поспешно вернула моего зверя во влажное стойло.
Руки моей партнерши легли поверх моих, покрепче сжимая ладони. Невзначай целиком и полностью отбирая инициативу. А головка, немножко потрудившись над членом, вдруг пошла в решительное наступление!
Марго приподнялась на коленях, нависая надо мной. И начала порывисто опускаться вниз, с размаху насаживаясь на мой член своим горлом! Резко беря его настолько глубоко, как только получалось! И столь же быстро отступая назад, на исходную.
От каждого проникновения в женский ротик у меня искры из глаз летели! Из горла сами собой начали вырываться блаженные стоны и лишь жесткая хватка ладоней Маргариты удерживала меня от того, чтобы не подавать бедрами вперед! Инстинктивно понимая, что прямо сейчас — Синезлатка и так показывает свой предел, не стоит подбавлять к нему лишнего.
Каждый раз, стоило лишь Марго пойти вниз, член упирался в ее горло. И, легонько изгибаясь книзу, проскальзывал внутрь! Головку на миг резко сдавливало, заставляя меня терять голову. И тут же — движение назад. Губы резко сжимались, сдавливая мой ствол, даря еще одну пикантную ласку. Миг покоя на дальней точке — язычок легонько проходился по уздечке, до сих пор зажатой между женских губок, выбивая лишнюю искорку.
И снова вниз, на очередной круг. Быстро, порывисто и безумно волнительно! Заставляя меня полностью раствориться в ощущениях, окончательно забывая обо всем на свете!
Я бы даже и не взялся сказать, а сколько времени это продолжалось! Наверное — недолго. Но мне эти минуты показались целой вечностью! Безумно приятной, к тому же...
Я чувствовал что вот-вот взорвусь, но оргазм никак не приходил. Уступая волевому натиску Синезлатки. Раз за разом во мне поднималась волна, но в последний момент отступала. Снова и снова, пока я уже почти что не был готов сорваться и начать умолять.
Лишь тогда Маргарита вдруг резко отстранилась, полностью выпуская мое орудие.
И, почуяв свободу — я начал кончать. А Синезлатка, стоя передо мной на коленях, всеми силами пыталась подставить свою мордашку под вырывающиеся белые струи. Блаженно постанывая и закусывая губы всякий раз, стоило лишь очередной белой полосе разбиться о нежную кожу! Капли падали вниз, на спортивный топ, оставляя на нем яркие точки, но Марго совершенно не обращала на это внимания. Целиком и полностью ухнув в пошлую игру «поймай струйку».
— Какая же ты шлюшка временами! — наконец-то выдохнул я, чувствуя как психика возвращается с аттракциона, устроенного моей партнершей.
— Спасибо, — расплылась в широкой улыбке от комплимента Маргарита.
Девчонка наконец-то отпустила мои руки и начала пальчиком собирать заляпавшие большую часть личика подтеки, одну за другой отправляя их в свой ротик.
Но — безрезультатно. Сколько бы Марго не старалась, а на лице все равно оставалось слишком много. И в итоге девушка, легонько выматерившись, попросту размазала по коже остаток.
— Говорят, такая маска полезна для здоровья, — повела плечиком она, поймав мой восторженный взгляд.
— Ага, много чего говорят, — усмехнулся я в ответ.
— Да мне все равно только до сортира дойти, — подмигнула Маргарита. — Главное чтобы совсем уж в глаза не бросалось!
— Да будто тут это кого-то удивит? — рассмеялся я.
— Ну надо ж хоть какие-то приличия соблюдать, — игриво скривила губки Синезлатка.
— Как думаешь, там народ, — махнул я головой на дверь в попытке сменить тему, — уже вразумил новичков?
— Да плевать! — закатила глазки Марго. — Если эти сучки хоть одного твоего приказа ослушаются — я их обеих выебу страпоном Макса! А еще лучше — выставлю валетом и позову кого-нибудь из наших чтобы одновременно выдолбить из них всю дурь!
— Им это, кажись, может понравиться, — расхохотался я, открывая Маргарите дверь.
И почти сразу же впиваясь в картинку снаружи.

 Электронная Библиотека Дойки.Biz (18+)